Рассказы для души (страница 12)

Cirre
Сашенька

Звонок телефона бил, словно набат. Схватив трубку, Ирина услышала металлический голос: «Приезжайте на опознание». Такси, покрытые замызганным кафелем стены, два человека в милицейской форме, стол...
Задержав дыхание, подошла и!.. «Не она, не она, Господи, слава тебе, слава!» Слёз уже не было, за этот год выплакала все: «Где ты доченька?..» Уже год нет вестей от Полиночки, её кровиночки, её красавицы...
Ирина Михайловна опустилась на скамейку, сердце уже так привычно щемило. Опять подняла глаза к небу, умоляя про себя вернуть ей дочь. Полинке в прошлом году исполнилось 18 лет. Мать, хоть и жили они небогато, решила порадовать девушку и купила ей путёвку в Турцию. Но через неделю никто не вернулся. Господи, как же тогда она кричала! Бегала по посольствам, по милициям, умоляла, упрашивала. Но никаких вестей не было... Она дозвонилась до бывшего мужа, с которым развелась десять лет назад, и который теперь жил на Дальнем Востоке с новой семьёй. Сергей прилетел, как только смог. Он тоже бегал вместе с ней, потом купил билеты в Турцию им двоим, слетали в тот отель — но там им ответили, что всех отдыхающих увезли тогда в аэропорт... Кто же скажет правду?.. Они вдвоём обошли чуть ли не весь курорт, показывали фотографии Полины — безрезультатно. Прилетев домой, Ирина подняла на уши всех, кто хоть чем-либо мог помочь. Она даже ходила к экстрасенсам и гадалкам. А чего не сделаешь ради спасения дочери?! Но нет... К душевным терзаниям добавилась ещё и нехватка средств. Нужно было подыскивать подработку, и Ирина Михайловна устроилась в онкодиспансер уборщицей. Уставала ужасно, но эта усталость была для неё своеобразной терапией: придя домой, она сразу же валилась в постель, спала без сновидений. Хотя бы так, но мозг отдыхал. Сегодняшний приход в морг далеко не первый. И с каждым разом в груди вновь загоралась искорка надежды, что Полина жива, что она обязательно вернётся. «Я тебя дождусь, моя девочка, я верю, что ты жива!» – так думала женщина почти ежеминутно. Полгода уже она работала в онкодиспансере, кого только не повидала! Кому-то из больных лечение помогало, кто-то уходил в иной мир. Вот и вчера освободилось место в палате, а сегодня на койке уже лежит подросток лет двенадцати. Почему-то в палате, кроме него, никого не было. Он, как сначала показалось Ирине Михайлоне, дремал, поэтому она старалась не сильно шуметь. Но вдруг тоненький голосок спросил:
  • А как вас зовут?
  • Ой, напугал прямо... Для начала – здравствуй!
  • Простите, пожалуйста, – мальчик уже сидел с ногами на кровати. – Конечно, здравствуйте! Меня зовут Саша, а вас?
  • Ирина Михайловна.
  • А можно мне называть вас тётей Ирой?
Такая просьба как-то странно подействовала на женщину. За этот год она практически ни с кем не общалась, жила, словно в панцире, сделанном из боли, печали и тоски. В такую твердь не могло просочиться сочувствие коллег, подруг, родни... А вот ребёнок сумел вызвать на её лице вымученную улыбку.
  • Ну, если тебе нравится, то зови.
  • Отлично. Тётя Ира, скажите, а я когда умру, в рай попаду или в ад?
От такого вопроса Михайловна почувствовала, как мурашки бегут по рукам: «Господи, такие страшные по своему смыслу слова, а как обыденно их произносит этот паренёк!»
  • Да ты, что, Саша! Тебе умирать-то ещё, ой, как нескоро! Сейчас и лечение хорошее, и вообще...
  • Лечение хорошее, но дорогое. А за меня платить некому.
Ирина хотела было спросить «почему?», но вовремя осеклась – скорее всего он сирота. Мальчик, словно бы угадал её мысли и продолжил:
  • Я ведь детдомовский, меня сюда наши врачи отправили. Когда я начал себя чувствовать нехорошо, меня стали лечить от простуды, потом ещё от чего-то, а потом... Вот я сюда и попал.
Женщина подошла к мальчику и погладила того по лысенькой голове. Он зажмурился вдруг, а потом схватил её руку в свои худенькие, почти просвечивающие пальчики и поцеловал... По щекам Ирины Михайловна струились слёзы. Она уже вышла из больницы, уже практически дошла до дома, а они всё текли не переставая. Перед глазами стояло лицо Сашеньки, хрупкого, несчастного мальчика. «Господи, за что же это ему? Ведь совсем ещё не пожил ребёнок, а уже столько горя хлебнул!» – в сотый раз думала женщина. Она зажгла перед иконой две свечки: одну поставила для Полины, вторую для Сашеньки. На следующий день Ирина Михайловна купила большую шоколадку, апельсины и сок. Эти гостинцы отдала Саше. Тот радостно выкрикнул: «Спасибо!», а потом попросил:
  • Тётя Ира, если вам не трудно, можете мне купить маленькую тетрадку и ручку?
  • Конечно, милый. А что, будешь писать?
  • Потом узнаете. Я её положу в тумбочку, а вы потом возьмёте.
  • Когда потом?
  • Ну... когда... меня не станет, – он с такой обречённостью сказал это, словно знал, что ему осталось совсем немного.
Женщина вновь почувствовала, что на глаза наворачиваются слёзы. Поэтому с напускной строгостью сказала:
  • Ты, давай-ка, гони от себя такие мысли. Доктора делают всё, и ты поправишься.
Но Саша мотнул головой, а потом спросил:
  • А почему вы всё время такая грустная? У вас что-то случилось?
Не сдержавшись, она заплакала и рассказала мальчику о пропаже Полины. Он держал её за руку и гладил по плечу. Наконец, она выплакалась, затихла и только пожимала в ответ его ладошку.
  • Тётя Ирочка, я верю, что ваша дочь жива, что она вернётся к вам. Не может быть такого, чтобы она не нашлась. И вы тоже верьте в это. Говорят, что наши хорошие мысли все сбываются.
  • Добрый ты человек, Сашенька. Спасибо тебе! Знаешь, я куплю тебе самую красивую тетрадку и ручек много-много! Пиши, рисуй, если тебе этого так хочется.
Он кивнул и улёгся на подушку, видно было, что ему тяжело долго сидеть. Ирина Михайловна в этот же вечер подошла к медсестре и спросила про Сашу. Та со вздохом покачала головой, а потом пояснила:
  • Там всё очень плохо. Мы ему каждый день колем обезболивающие, но!.. Лёгкие в критическом состоянии. Он так мужественно терпит все процедуры, такой храбрый мальчишка, – она всхлипнула и продолжила: – Родители были, но их лишили прав из-за пьянки. Сашка успел в трёх детдомах побывать. Один раз его даже усыновили, но через год вернули. А он не озлобился. Светлый добрый ребёнок.
  • Сколько ему осталось? – с замиранием сердца спросила Ирина Михайловна.
  • Месяц – максимум.
Ответ ошарашил – заставил схватиться за сердце. Ирина заплакала от горя и несправедливости. Прошло две недели. За это время она очень сблизилась с мальчиком, старалась хоть как-то скрасить его дни: приносила ему разные вкусности, даже умудрилась показать по смартфону какой-то мультфильм. Ребёнок был рад, он с такой любовью смотрел на женщину, что ей казалось, в её оледеневшую душу входит долгожданное тепло. В выходные она не работала. Ещё в пятницу Сашенька сказал ей: «Тётя Ира, тетрадку, что вы купили, я положил в тумбочку. На всякий случай».
Она прижала его к себе, поцеловала и прошептала:
  • Мальчик мой, ты же сам говоришь, что надо верить в хорошее. Вот и верь.
  • А я верю. Со мной ничего плохого не будет.
Он улёгся поудобнее. Ирина накрыла его одеялом и, перекрестив мальчика, вышла... В воскресенье она пошла в церковь, долго стояла у иконы Пантелеймона-Целителя, просила здоровья для Саши. Потом, не мигая смотрела на огоньки свечей, и в их ярком и тёплом пламени ей виделось улыбающееся лицо дочки. Шла и плакала, от слёз не разбирала дороги. Даже не могла вспомнить, как вернулась в квартиру,. Плакала долго, выливая своё горе, потом заснула. В понедельник почти бегом помчалась в больницу, сердце, словно чувствуя что-то, болело. И не зря... Пустая палата, свёрнутый матрас, медсестра с покрасневшими глазами. В носу закололо, а ей казалось, что слёз уже не осталось. Сашенька ушёл...
Она присела на сетку кровати, всё ещё не веря в это. Но как тут не поверишь?.. Потом, спохватившись, открыла тумбочку и вынула красивую толстую тетрадку. Открыла и, словно что-то обожгло ей горло, немой крик пытался вырваться наружу и не мог. На клетчатом листочке было крупным детским почерком написано: «Дорогой Боженька, здравствуй! Я скоро умру! Я это знаю, но я не боюсь. Мне захотелось поговорить с тобой, потому что в последнее время я говорил только с врачами. Ну, надеюсь, что мы скоро встретимся. Давай так: каждое утро я буду с тобой здороваться вот здесь, в тетради. Всё равно же мы когда-нибудь увидимся. Ну, всё, пока что заканчиваю. Спокойной ночи!» Она перевернула страницу, и вновь запись: «Тридцатое ноября. Здравствуй, Боженька. Завтра наступает зима. Я очень бы хотел увидеть снег. Последний снег в моей жизни. Я помню, давным-давно, как меня на санках катал папа, а мама смеялась. Хотя это было так давно, что, наверное, и не было никогда – я это себе просто придумал. В детдоме мы не очень любили зиму, потому что одежда у нас была не очень тёплая, и ещё есть хотелось постоянно. Ладно, не буду жаловаться, ты и сам всё видишь. Ну, пока, до встречи». Она читала эту исповедь, этот дневник и поражалась силе воли этого удивительного ребёнка. «Боженька, я же говорил, что ты меня услышишь – спасибо за снег! Очень красиво. Я думаю, мне осталось совсем немного. Ну, наверное, там, куда ты меня потом определишь, мне будет лучше. Сегодня у меня всё болит, но всё равно не очень сильно. Я терпеливый, да и привык. Надеюсь, что до завтра. Может быть, даже и до послезавтра. Не обижайся, это я так шучу. Спокойной ночи». Читать эти строчки становилось всё сложнее, но дочитать до конца было самой главной задачей, поэтому она вновь, вытерев глаза, всмотрелась в буквы. «Боженька, здравствуй! Что-то сегодня мне совсем плохо, поэтому я быстренько. У меня только две просьбы. Во-первых, очень прошу тебя: сделай всё быстро со мной, чтобы вот раз, и я уже у тебя. И ещё: есть одна хорошая женщина, зовут её тётя Ира. У неё пропала дочка. Прошу, пусть она вернётся. Пожалуйста! Спокойной ночи и спасибо!» Всё. Теперь уже можно зарыдать во весь голос... Последующие недели были ужасными. На душе снова пустота, снова боль и тоска. Куда идти, кому пожаловаться, во что верить? Нет ответа на эти вопросы. Не могла найти себе место. Каждую ночь снова снилась Полина, а ещё – Саша. Во сне всё было так радужно, что не хотелось прерывать эту иллюзию. В субботу у неё был выходной. Ирина долго смотрела в ночное небо, видела, как одна за одной загораются звёзды. Почему-то вдруг сжалось сердце... И тут звонок в дверь. Она удивлённо пошла в прихожую, ноги внезапно стали ватными, в горле пересохло. Открыла дверь, а на пороге... Полина!!!
  • Мамочка моя, родная, я вернулась, я дома!
Ирина прижала к груди дочку, словно боялась, что это видение, а потом, поняв, что держит её в объятиях, живую, тёплую, разрыдалась и медленно осела на пол. Полина тоже крепко вцепилась в мать, тоже плакала и целовала её в щёки, в руки. На площадку выбежала соседка и запричитала:
  • Полинушка, детка, нашлась! Живая! Живая!
Только тот сможет понять чувства матери, нашедшей своего ребёнка, кто сам это испытал. И пусть никому не придётся переживать такое испытание! Когда все успокоились, Полина рассказала, что она с двумя подругами была на пляже. Там им предложили экскурсию на катере. Два красавчика угостили девушек напитком. Конечно, было жарко, и поэтому никто не заподозрил ничего странного в таком угощении. Потом – провал.
Очнулась Полина в тёмном месте. Долго кричала, а позже пришёл один из её похитителей и... В общем, её, как и тех двух девчат, увезли в стриптизклуб. Там девчонки не только были вынуждены танцевать, но и ублажать клиентов. Сопротивляющихся избивали либо накачивали наркотой.
  • Мама, я думала, что не выдержу, но что-то останавливало меня, не позволяло покончить с собой. Мы все были рабынями, а потом... То помещение, в котором мы находились, загорелось. Потом паника, и я сбежала. На улице я поняла, что в каком-то лесу. Деревья большие, темнота, ночь.
Ирина Михайловна смотрела на дочку, на её круги под глазами, на кровоподтёки по плечам, и снова начала плакать. Полина ладошкой вытерла её слёзы, свои и продолжила:
  • Бежала, куда глаза глядят. Потом упала в какую-то яму, лежала в ней, пока не начало светать. Потом долго шла и вдруг услышала гул машин. Побежала на звук – трасса. Ехала какая-то фура, я чуть ли не под колёса ей кинулась. И ты представляешь: водитель русский оказался. Он меня спас, дал денег на дорогу домой, билет помог купить. Мамочка, никогда больше без тебя никуда не поеду.
И снова были слёзы, но уже счастливые, долгожданные. На кладбище людей практически не было. Возле свежей могилы, укутанной снегом, стояли Ирина Михайловна и Полина. С креста на них с улыбкой смотрел милый мальчик.
  • Вот, доча, этот тот Сашенька. Я думаю, что Бог всё-таки прочитал его дневник.
  • Мама, я в этом уверена. Надо будет памятник поставить ему.
Они ещё постояли немного, а потом медленно пошли домой. На выходе из кладбища росла большая ель. Полина присмотрелась и увидела на её лапах маленькую забавную птичку. Ирина Михайловна вдруг махнула ей рукой и сказала:
  • Ну, вот, Саша, вернулась моя Полюшка – услышал тебя Бог...
Птичка весело и задорно что-то прощебетала в ответ, а мама с дочкой, обнявшись, как по команде сказали: «Спи спокойно, Сашенька!»

Автор Елена Процевская.


Cirre
Очень мажорный отпуск

Оператор линии мороженого Ира была огорчена, узнав через пять месяцев работы, что отпуск на их хладокомбинате положен исключительно в феврале.

Зарплаты обычно хватало на оплату ипотеки, пропитание, мелкие расходы, а оставшиеся иногда в конце месяца деньги воспринимались не лишними, а скорее какими-то ненастоящими, возможно, даже случайно украденными.
У Иры был выбор: Мальдивы, Шри-Ланка или Альпы. Она долго металась между теплыми морями и сногсшибательными горными пейзажами. Все эти фотообои смотрелись красиво и напоминали ей о временах, которых никогда не было.

Да, Ира собиралась потратить отпускные деньги на ремонт в своей квартире-студии.

— Ирунчик, а давай вместе двинем на курорт! — привязалась к ней в раздевалке странная особа по имени Юля, устроившаяся на комбинат в один день с Ирой.

Юлю на фабрике все побаивались. Эта девушка была какой-то не от мира сего: одевалась в пестрые наряды, вечно давила лыбу и ела мороженое даже в минус двадцать пять, хотя остальных работников от него тошнило круглый год.

— Юль, на какой еще курорт? У меня отпускных денег только на обои и линолеум хватает. Если получится, то еще штору с изображением Эйфелевой башни в ванную куплю.

— На горнолыжный, — блестя огромными, как две консервные банки, глазами, заявила Юлька. — Я тут нашла одно турагентство, у них там новые направления, еще не раскрученные, цены сказочные и ещё какие-то инновационные туристические развлечения. Ну и классические тоже есть: шведский стол, SPA, массаж, водные процедуры.

— Звучит как какой-то развод, — с сомнением покачала головой Ира.

— Развод там тоже есть. Говядину на стейки разводят, рыб, лошадей. Конные прогулки, гриль из свежих продуктов на открытом воздухе. Поверь, наших денег хватит на неделю. А если не хватит, у них есть система кешбэк.

*


— Всё верно, кешбэк у нас предусмотрен. До тридцати процентов от стоимости, — подтвердила женщина в комнатушке, гордо именуемой офисом, но меньшей, чем прихожая в Ириной квартире.

Ира сама не поняла, как Юлька затащила её в этот торговый центр, находившийся в трёх километрах от промзоны. Это был даже не торговый центр, а оптовая база, куда любители сэкономить приезжали за овощами и текстилем. Открыть филиал турфирмы в таком месте мог только человек с патологическим оптимизмом.

— Всё просто: здесь наша целевая аудитория, — объясняла тучная женщина в пальто, белом берете и в рабочих перчатках.

В этот момент открылась дверь, и какой-то невысокий толстощекий человечек свалил на пол большую сетку с картошкой.

— Федоровна, я тут оставлю, а то, боюсь, утащат, пока я машину из сервиса забираю.

— Оставляй! — махнула рукой Федоровна. — Это, кстати, Леонид Сергеевич, водитель нашего трансфера, — объяснила она девушкам.

— А что, он один по всем направлениям людей возит? — спросила Ира.

— У нас только одно направление: Высокогорные хребты.

— Слыхала, Ир, Высокогорные хребты... — восторженно шепнула Юлька.

— Какое-то идиотское название, — шепнула в ответ Ира, а затем громче спросила: — А что за инновационные развлечения?

— Двойная сауна с эффектом динамичного погружения, бассейн с водами из возобновляемых термальных источников и со сменой декораций, зимний боулинг и... И так далее.

— Ну что, Ир, звучит, а? Скажи? — никак не успокаивалась Юлька.

— Звучит как путь в рабство, только я пока не могу понять какое: сексуальное или плантаторское. Боюсь, что всё это мне не по карману. Да и нет у меня ни лыж, ни сноуборда, а купить я это не смогу, сама понимаешь.

— Не переживайте, всё это предоставляет курорт, — сказала женщина в пальто, а затем достала рацию из ящика стола и, нажав кнопку, громко спросила в неё: — Валя, там макароны еще не подвезли?

«Подвезли, фура час назад была», — ответила рация.

— Извините, мне нужно отойти, — улыбнулась турагент и побежала к выходу. — Поглядите за картошкой? — спросила она перед тем, как скрыться за дверью.

— Юль, это какой-то бред, я ни за что не поеду, — сказала Ира, глядя на сетку.

*


В семь утра на остановку из троллейбуса вместе с угрюмой февральской толпой пассажиров вышла Ира, которую уже ждала Юлька с огромным термосом в руках.

— О, приехала-таки! Кофейку?

— Я понятия не имею, как ты это делаешь. Видимо, гипноз, — взяв кофе, сказала Ира.

Юля лишь улыбнулась в ответ. Она была одета в дутый пуховик и напоминала огромный красный зефир. Ира была в похожем одеянии, только ее «зефир» был едкого желтого цвета.

Тут рядом с ними, чуть не отдавив ноги, остановился манипулятор на базе КамАЗ, и из салона послышался задорный голос:

— Эй, сладкие эмэндэмсы, поехали. Дорогу знаю!

— Отвали, полноприводный! Мы тут трансфер ждем, а не подработку, — не сдерживаясь в эмоциях, крикнула ему Ира.

— Да нет, вы не поняли, это я — ваш трансфер, — показалась в открывшуюся дверь довольная физиономия, обладатель которой вчера прятал картошку в офисе турагентства.

— Здравствуйте, Леонид Сергеевич, — улыбнулась Юля и потянулась в салон.

— Юль, ты серьёзно? Это же первый звоночек, — обхватила её Ира за зад двумя руками.

— Предлагаешь — как в театре — дождаться третьего, а потом ехать?

— Нет, но...

Юлька махом залезла внутрь.

— Поздно, Ира, думать. Путевки уже на руках, — достала она из кармана сложенный вчетверо лист, на котором была плохо пропечатана черно-белая путевка.

— Чтоб тебя с твоим отпуском! — пробубнила Ира, неуклюже закидывая ногу на ступеньку. Из-за пуховика это было сделать очень сложно. А еще очень шумно. Хмурые люди на остановке заметно повеселели, наблюдая за бесплатным представлением.

По трассе ехали около четырех часов. Один раз Леонида Сергеевича тормознули и предложили «подхалтурить».

— Девчонки, там два поддона с кирпичом просят перевезти. Делов на полчаса, деньги пополам? А? — крикнул в машину водитель.

— Шутите? — спросила Ира.

— Мы согласны! — крикнула Юля.

— Юля!

— Ирусь, система кешбэк, ты забыла?

Юлька хотела еще что-то сказать, но не успела, водитель ее перебил:

— Если среди вас есть стропальщики, то делим шестьдесят на сорок в вашу пользу.

— Есть! — радостно поспешила наружу Юля.

— Ты же не умеешь! — крикнула ей вдогонку Ира.

— Ой, точно... — вспомнила девушка и, расстроившись, остановилась.

Пришлось довольствоваться первоначальными условиями договора.

— Только, чур, никому ни слова, — подмигнул водитель, деля заработок, когда работа была сделана.

*


«Высокогорными хребтами» оказалась малочисленная деревенька в семи километрах от небольшого меланхоличного городка. Всё это выглядело очень тревожно, и Ира тысячу раз пожалела, что не осталась дома разводить клей в тазу.

— Так вот что за хребты... — с досадой произнесла она, разглядывая бывшие искусственные карьеры, где давно прекратилась всякая добыча, зато теперь блестели на закатном солнце разлинованные лыжнёй горки и тропы.

— Если что, вся моя родня и коллеги знают, куда я отправилась, координаты у них есть, — грозно сообщила Ира, когда они ступили на порог местного отеля под странным колхозным названием «Коворкинг, Апартаменты, Лаундж, Австерия, Чилаут» или сокращенно «Калач».

— Не переживайте, у нас тут всё на высшем уровне, — заметила на ресепшен женщина в пальто и берете.

— Должно быть, их фирменный стиль или мерч, — шепотом поделилась мнением Юля, глядя на наряд женщины.

— Ага! Или с отоплением проблемы...

— Вот ключи от номера. Приглашаем вас после заселения сразу посетить наш ресторан, у которого пять звёзд Кама, — с каким-то легким пафосом заявила женщина, вручая огромный ригельный ключ.

— Пять звёзд Кама? — вскинула бровь Ира.

— Да, у нас как-то обедал один из сотрудников Нижнекамскшина и поставил в приложении пятёрку, — кивнула женщина.

— Я ж говорила, крутое место, — толкнула локтем коллегу Юлька.

На удивление Иры номер оказался вполне приличным. Дом был бревенчатым и вкусно пах деревом, на полу лежали приятные ковры, имитирующие траву, на стенах тоже были ковры, на креслах... В целом, всё тут представляло один сплошной ковёр. Еще вдоль стен стояли две большие березовые кровати и телевизор. Правда, отсутствовал Wi-Fi и сеть в целом, но девушки не сильно расстроились, им обеим давно хотелось хоть ненадолго забыть о таких вещах как умная лента и лезущие словно тараканы из всех щелей новости.

Пятизвездочный ресторан оказался полупустым. Редкие гости ютились по углам, у каждого на столе стоял самовар (чай шел в подарок от заведения) и банка с вареньем из лесных ягод.

Встречал посетителей лично шеф-повар по имени Гаврила Евгеньевич, он же был официантом, барменом, а по совместительству еще и истопником.

Шведский стол состоял в основном из солений, овощей и каких-то закруток. Всё остальное приходилось заказывать у Гаврилы. Причем по правилам ресторана звать его нужно было, не вставая с места. Этакий барско-крепостной стиль.

Выглядело забавно: каждый раз, когда кто-то кричал «Гаврила!», из кухни доносился радостный голос повара: «Бегу, барин!» (или «барыня»), и он врывался в зал с блокнотом.

Оказалось, что так они решали вопрос и сглаживали углы, когда возникала проблема с персоналом.

Еда была незамысловатая, но действительно вкусная, особенно учитывая, что готовилось все в настоящей печи: щи, хлеб, жаркое. На гриле делалась рыба, пойманная в здешней реке, а также Гавриле хорошо удавались стейки и отбивные. Из напитков гостям предлагали шоты из местного самогона и настоек.

Наевшись до отвала, девушки отправились спать.

— Говорила же, что будет круто, — сказала перед сном Юлька.

— Не говори гоп...

Утром они первым делом решили покататься на лыжах, а позже испробовать популярный здесь бассейн с водой из термальных источников.

Лыжи и санки действительно были на любой возраст и стиль. А всё потому, что немолодой хозяин «Высокогорных хребтов» был призером Европы по лыжному спорту. Он всю жизнь болел спортом и мечтал культивировать его среди населения. Ну и завод по производству лыж, стоявший в соседнем городе, тоже немного помог.

— Леонид Сергеевич, а вы тут что делаете? — спросила Юлька, скатившись с горки и увидев водителя трансфера за рулём снегохода внизу карьера.

— Подъемником работаю, — показал водитель голые столбы без тросов и люлек, закончившиеся на середине спуска. — В этом году не успели до конца смонтировать. Так что цепляйтесь за фал, домчу с ветерком. А за рулем трансфера сегодня мой брат.

— Я не поеду! — отрезала Ира. — Нарушение всех правил безопасности.

— Тут либо так, либо пешком два с половиной километра, — пожал плечами водитель.

— Да вы с ума сошли! Какое-то издевательство!

— Ир, ну чего ты боишься? Зато как интересно. Покатаемся, почти что водные лыжи, только круче. Давай рискнем, а? Один раз живём же.

— Вот поэтому я лучше этот раз растяну, — махнула рукой Ира и покатила в объезд.

— Ну как знаешь.

Юлька схватилась за трос и радостно крикнув: «Погнали», умчалась вперед.

Обе девушки получили массу впечатлений. Юлька несколько раз погрузилась по дороге наверх в сугробы целиком, а Ирка спокойно разглядывала местную флору и фауну. Особенно ей было интересно пробираться через рощу и повстречать в ней лося. Вернее, то, что от него осталось.

— Ты откуда рога притащила? — смеялась раскрасневшаяся, вся в снегу, Юлька.

— Из леска. Красивые, да? — улыбалась, как ребенок, Ирка, держа в руках драгоценную находку. — Давай у нас в номере повесим?

— А еще лучше — нашему мастеру отправим, а то только он в цеху не в курсе, чем его жена занимается, пока он нам часы урезает и штрафы рисует.

— Точно! — впервые засмеялась Ирка.

— Ну что, в бассейн?

— Ага, пойдём.

*


— Что значит, бассейн скоро приедет? — решив, что это шутка, возмутилась Ирка.

— Машина только выехала на источник. Сейчас загрузится водой и вернется, — объяснила менеджер «Калача».

Термальным источником оказалась труба отопления, которую в соседнем городе прорывало каждую зиму, и кипяток бил фонтаном из земли. Каждый раз аварийный участок ремонтировался, и каждый раз трубу прорывало в новом месте. В деревне много у кого осталась техника после закрытия карьера, и «Хребты» использовали её по новому назначению. Так, например, внутри одного самосвала натянули специальную гидроизоляцию и установили сиденья, а пока машина с кипятком ехала до курорта, вода в ней остывала до комфортной температуры и поддерживалась системой подогрева кузова. Затем плавающих туристов аккуратно катали по округе, показывая местные красоты.

— Кому расскажи — не поверят, — удивлялась Ирка, разглядывая верхушки сосен из передвижного бассейна.

— А я что говорила? Курорт!

*


Вечером в «Калаче» был концерт. Играл местный бой-бенд: гармонист, ложечник, гусляр и, как ни странно, бас-гитарист по имени Семен Вишеров.

Ирка и Юлька танцевали до упаду. Виной тому были шоты на березовых бруньках, дающие не только веру в собственные силы, но и сами силы.

Наутро девушки проснулись удивительно бодрыми.

— Свежий воздух — залог хорошего кровообращения и аппетита, — уверяла Юлька, уплетая омлет из десятка яиц и заедая его половинкой каравая.

На сегодня в планах был зимний кегельбан, так как погода располагала больше к нему, чем к лыжам. Веселье представляло собой скатывание снежных комьев с горы. Комья катились по склону, увеличиваясь в размерах, а внизу разбивались о слепленные заранее сотрудниками курорта кегли. Забава была необычной, а главное — практичной. Развеселившиеся туристы и не подозревали, что таким образом расчищают от снега проезд и парковку, на которой располагалась зона гриля.

На соседнем склоне находилась та самая знаменитая двойная сауна, куда и направились девушки сразу после кегельбана. Очередная разработка местного исследовательского института туризма. Первая парилка была воздвигнута на вершине склона, вторая, соответственно, внизу. Добраться от одной парилки до другой можно было, скатившись с горки на ледянке и окунувшись на финише в останки разбитых «кеглей» и «шаров».

*


— И что, тебе понравилось? Советуешь? — спросила Ирку начальница смены, когда та рассказывала о незабываемом отпуске и показывала фотографии и видео.

— Не то слово. А знала бы ты, какой лечебный массаж делают бывшие доярки. Всю молочную кислоту из мышц выведут, — закатив глаза, вспоминала Ирка прошедшие две недели.

— Слушай, Ир, звучит это всё как-то странно... Термальные воды из прорванной трубы, двойная сауна, лоси... Даже не знаю, стоит ли тратить деньги на такой отдых. Может, проще дома? На диване?

— Так там еще и система кешбэк есть. Можно тридцать процентов от стоимости отдыха оплатить.

— Какая-то система баллов по карте?

— Ага. По карте местности. Ягоды там насобирать для варенья вместе с гидом или валежника натаскать. Юлька, вон, кегли лепила иногда, а я на стропальщика подучилась.

— И это ты называешь отдыхом? — усмехнулась женщина, с жалостью глядя на Ирку. — Не проще ли накопить денег и в следующий раз махнуть в действительно более фешенебельное место?

— Может, и проще, — согласилась Ирка. — Вот только кто его знает, когда этот следующий раз может быть.

Александр Райн

Cirre
Зачем ты ему нужна?

Сегодня на карточку перевели зарплату, тридцать шесть тысяч. Анна шла домой в хорошем настроение:

«Обычно, меньше выходит, а в этом месяце, вместе с авансом, больше сорока вышло. Это начальник пять тысяч премии выписал.
Так я в конце месяца два дня по две смены отработала, – невольно посмотрела на свои руки. – Какие страшные! Чугун въелся, уже не отмоешь. У всех женщин в сорок маникюр на пальцах, а у меня порезы. Так всю жизнь сверловщицей и проработаю. Что поделаешь? Дочь-то поднимать надо. Она первый курс института уже окончила. Другой дорожкой в жизни пойдёт. Будет в отделе работать. Замуж выйдет. Я всю жизнь без мужа прожила. Так пусть хоть дочь счастлива будет».

Накупив в магазине продуктов, вернулась домой. Дочь, что-то готовила на кухне.

  • Нам сегодня деньги на карточку перевели! – радостно сообщила мать.
  • Хорошо, – буркнула дочь в ответ.
  • Василиса, ты что такая хмурая?
  • Ничего. Садись есть!
  • На, нарежь ветчины и сыр! Хоть поедим по нормальному, – Анна стала вытаскивать из пакетов продукты.

Когда сели за стол, мать вновь спросила:

  • Так, что ты такая хмурая.
  • Вчера Максим знакомил меня со своими родителями.
  • Максим, это который?
  • Ты его не знаешь, – дочь криво усмехнулась и высокомерно напомнила. – Он как-то на днях меня на машине домой привозил.
  • У него своя машина?
  • Да, у него своя машина, своя квартира, богатые родители.
  • Ты уж дочь, таких не выбирай! Неровня он тебе.
  • А я хочу именно такого, – голос дочери стал злым. – Хочу жить как нормальные люди, а не от твоей получки до получки.
  • Василиса, ты что? Тебе что-то не хватает? Одеваешься красиво, смартфон есть.
  • Красиво одеваются все, и смартфоны у всех есть.
  • Ну, и что там по знакомству с его родителями, – Анна постаралась перевести разговор.
  • Что, что? Они все такие..., – дочь покрутила рукой, пытаясь выразить свою мысль. – Отец – такой представительный мужчина. Мать – шикарная женщина, вся ухоженная, с красивым маникюром.
  • И о чём вы говорили?
  • Спросили: кто у меня родители, – дочь зло сжала губы. – Я чуть со стыда не сгорела. Что я могла сказать? Отца нет, а мать на заводе, на станке работает.
  • Дочь, не все живут в коттеджах и ездят на дорогих машинах. Кто-то должен и на станках работать.
  • Пусть кто-то и работает, а я жить хочу, – дочь заплакала и убежала в свою комнату.

Анна долго сидела за столом, низко опустив голову. Обидно! Ведь всё, что могла, что в её силах, делала для дочери.

*


На следующий день дочь пришла вечером возбуждённая и, с какой-то загадочной улыбкой на лице:

  • Мама, завтра суббота. Я пригласила Максима к нам в гости.
  • Ой! – схватилась за щёки Анна и тут же спросила. – Во сколько он придёт?
  • Вечером.
  • Надо продуктов купить. С утра приготовить, что-нибудь вкусное.
  • Приготовлю всё я сама. Мама, ты себя в порядок приведи!
  • В смысле? – Не поняла мать.
  • Причёска, макияж.
  • А что не так? – Анна взглянула на себя в зеркало. – Разве, я уже старая?
  • Мама, причём здесь твой возраст? Ты должна красиво выглядеть.
  • Ну, схожу я в парикмахерскую! – на лице матери появилась улыбка. – А макияж...
  • Ладно, макияж, я сама тебе сделаю, – Василиса взяла маму за руки. – Но руки... Мама их надо в порядок привести и маникюр сделать.
  • Дочь, какой маникюр? Я на сверлильных станках работаю.
  • Какие у тебя ногти страшные, и руки грязные.
  • Это пыль въелась, – Анна посмотрела на свои руки, словно впервые увидела. – Ладно попробую их отмыть.
  • Отмывай! Я сейчас позвоню, договорюсь. Завтра с утра сделают тебе причёску и маникюр.
  • Договаривайся! – решительно произнесла Анна.
  • Мама, мы завтра сделаем из тебя красавицу.
  • Пойду пока за продуктами.

*


Вышла Анна из подъезда, а в голову интересные мысли полезли:

«Так дочь меня старой что ли считает? Мне всего сорок один год...»

Тут навстречу попался сосед. Равнодушно кивнул головой и прошёл мимо.

«Федька и то на меня внимания не обращает. Ему уже скоро пятьдесят. Когда-то он красавцем был. В девяностые, таким авторитетом слыл, пока не посадили. Сейчас у человека ни жены, ни детей..., – тяжело вздохнула. – И даже он на меня не смотрит».

Купила продукты. Едва вернулась в квартиру, дочь тут же сообщила:

  • Мама, собирайся! Я договорилась насчёт маникюра. Тебя, – он посмотрела на часы, – через полчаса ждут.
  • Как же так... я...
  • Всё собирайся! Вместе с тобой пойду, – взяла из рук матери пакеты. – Пока продукты разложу.

*


Весь день Анна была, как на иголках. Ещё бы, ведь сейчас придёт, возможно, будущий зять.

И вот пришли.

  • Здравствуйте, Анна Степановна! – произнёс парень по-простому и сразу представился. – Меня Максим зовут.
  • Очень приятно, – искренне произнесла женщина, мысленно оценивая друга дочери. – «Хороший парень, не высокомерный и не такой уж красавец. Мне казалось, моя Василиса, лишь на высоких красавцев обращает внимания».
  • Максим, проходи! – отвлёк её от раздумий голос дочери.

*


Они сидел за столом и разговаривали. Максим рассказывал о их с отцом бизнесе. Как он сам заработал на однокомнатную квартиру и машину. Анна всё чаще и чаще ловила себя на мысли, что именно о таком зяте она и мечтала, а ещё она не представляла свою Василису рядом с этим парнем:

«У дочери одна мечта, как получить всё и сразу. Ей этот Максим и понравился, лишь потому, что у него квартира и машина. Наверняка, видит свою дальнейшую жизнь рядом с ним в огромном красивом доме, в роскоши».

А ещё у неё было такое чувство, что парень обо всём этом догадывается. Даже не догадывается, а хорошо знает, и решила подтвердить свои догадки, но не напрямую, чтобы не обидеть его.

  • Максим, а какие у тебя планы на будущее?
  • Буду работать у отца. Хочу и вашей дочери найти работу по душе. Знаю, что она учится в институте. Да я и сам учусь на заочном отделении.
  • Максим, а тебе сколько лет?
  • Двадцать три. Год в армии отслужил. Сейчас на третьем курсе в институте. Работаю на предприятии отца, он платит мне по сто тысяч в месяц. Жить можно.

Анна не могла понять, не могла поверить, что, сидящая рядом, её дочь относится к словам этого парня, как само собой разумеющемуся. Нет, то что парень говорил – это замечательно. Просто не могла поверить, что в его планах найдётся место Василисе.

  • Мой папа начинал почти с нуля, – продолжил рассказывать Максим. – Он после армии тоже учился заочно и работал сверловщиком на заводе.
  • Кем? – не поверила Анна.
  • Сверловщиком на радиально-сверлильном станке.
  • Я тоже работаю сверловщицей, – с какой-то гордостью произнесла женщина, но тут же наткнулась на недовольный взгляд дочери.
  • У папы небольшой заводик, – продолжил парень – Изготавливаем изделия из металла. Я тоже успел поработать на всех станках. Отец говорит, что я его наследник и должен разбираться во всём с самого низа. Ваша дочь учится на факультете логистики. Будет пока работать на нашем заводе диспетчером.

Анна слушала его и не верила его словам. Она почему-то была уверена, что её дочь и понятие: работать на заводе, не совместимы. Но, почему-то Максим говорил об этом с такой уверенностью.

*


Когда дочь со своим другом ушли, Анна стала убирать со стола, но этот разговор не давал ей покоя:

«У меня такое чувство, что до сегодняшнего дня Максим и моя Василиса не разговаривали друг с другом. Он всё говорит, словно это вопрос решённый. Моя дочь мне об этом даже не обмолвилась».

Так до самого вечера Анна и думала об этом, а дочь словно специально не торопилась домой.

Наконец, её Василиса вернулась.

  • Садись кушать! – произнесла мать, как можно спокойнее.

Та села, задумчиво уставившись в тарелку, похоже, такие же мысли обуревали и её.

  • Мама, тебе понравился Максим? – первой спросила Василиса.
  • Очень! – и тут же задала встречный вопрос. – А тебе?
  • Не знаю, – честно созналась дочь.
  • А что не нравится? – улыбнулась мать.
  • Если мы когда-нибудь поженимся, все будет хорошо, но главой семьи будет он. По его мнению, этот вопрос даже не должен обсуждаться.
  • У тебя на этот счёт другое мнение?
  • Не знаю, – вновь произнесла дочь.
  • Наверно, я такой же в молодости была, – с ностальгией в голосе произнесла Анна. – А сейчас, кто бы предложил, что-нибудь подобное...
  • Мама, у меня начались каникулы. Я честно десять месяцев отучилась в институте, а он предлагает мне два месяца проработать диспетчером на его заводе. Что я не имею права отдохнуть?
  • Так он предлагает тебе проработать эти два месяца бесплатно?
  • Почему бесплатно? – дочь пожала плечами. – По сорок тысяч каждый месяц обещает.
  • Тебе по сорок тысяч в месяц?! У нас на заводе опытные диспетчера за двадцать в месяц вкалывают.
  • Мама, я другое хочу...
  • Ты хочешь всю жизнь просидеть на его шее? – Анне хотелось, чтобы дочь поняла, что мечты и реальность – это разные понятия.
  • Ну, почему ты так думаешь.
  • Василиса, тогда ответь мне на простой вопрос: зачем ты ему нужна?
  • Я красивая, – гордо произнесла дочь.
  • Да, таких красивых кругом полно.
  • Я люблю его.
  • Ты любишь его деньги.
  • Нет его.
  • Тогда полюбила бы дворника. Вон, парень молодой наш двор подметает. Он точно не женат.
  • Ну ты скажешь!
  • Так, зачем ты Максиму? – вновь спросила мать. – Ему нужна жена, а не любовница.
  • Мама, какие-то у тебя понятия старомодные.

*


Этой ночью мать и дочь долго не могли заснуть.

Дочь думала о словах матери:

«Ведь, действительно, я хочу всё и сразу. Максим это прекрасно понимает и не торопится делать мне предложение. Может ведь и совсем не сделать. Зачем тогда он познакомил меня со своими родителями, познакомился с моей мамой?

Мама во многом права. Максим человек, который никогда не теряет головы и всегда добивается того, чего хочет. А что он хочет? Мама правильно сказала: жену. Поэтому и старается меня перевоспитать... переделать».

Всю ночь лезли в голову подобные мысли, заставляя переосмыслить свою жизнь.

Долго не могла уснуть и Анна. Просто, перед сном она глянула в зеркало и... в первое мгновение не узнала себя. Посмотрела более внимательно:

«А ведь я вполне красивая женщина. И мне всего сорок один. Так почему я себя похоронила, как женщину? Дочь не сегодня-завтра выйдет замуж. А я? Останусь одна?»

*


С утра дочь ушла к своему другу. Ушла задумчивая и решительная. Анна не торопясь навела порядок в квартире и стала собираться в магазин.

Подошла к зеркалу и тут её взгляд упал на косметику дочери. Косметикой она, если и пользовалась, то очень редко, лишь по праздникам. Трудно представить накрашенную сверловщицу за станком. Но ведь сегодня воскресенье, и она вспомнила вчерашний мастер-класс своей дочери. Рука невольно потянулась к косметичке.

*


Вышла из подъезда и увидела Фёдора, он повернул голову, чтобы, как обычно кивнуть и пройти мимо, но вдруг, словно на столб налетел. С минуту просто смотрел на неё, затем спросил:

  • Аня, это ты?
  • Можно подумать, за сорок лет ты первый раз меня увидел? – рассмеялась женщина.
  • Ты такая красивая!
  • Спасибо!
  • Пойдём я тебя до магазина провожу, – решительно произнёс Фёдор.
  • Ну, пошли! – улыбнулась она в ответ.

*


Вернулась Анна домой вечером, дочери ещё не было, да и первый раз за последние годы думы были не о ней:

«А Федька ведь неплохой мужчина. Постарел, конечно, но всё такой же юношеский задор. Не успели с ним в магазин сходить, он пригласил погулять. Даже смешно! Словно нам не за сорок, а всего по двадцать. И деньги у него есть. В ресторане посидели. Я там никогда не была».

Стала готовить ужин, но мысли о своём соседе продолжали лезть в голову:

«Спросила, чем занимается. Говорит, что бизнес, – на лице появилась улыбка, – и говорит, что законный».

Вернулась дочь. Задумчивая. Глянула в лицо матери:

  • Мама, ты что такая сияющая?
  • Пока сама не знаю, – ответила, не переставая улыбаться, и сразу спросила, чтобы перевести разговор. – А ты что такая загруженная?
  • Я с завтрашнего дня иду работать к Максиму на завод.
  • Молодец, доченька! Когда сама деньги зарабатываешь и чувствуешь себя уверенной. И Максим к тебе буде совсем по-другому относиться, а он парень хороший.
  • Я знаю.
  • Вот и держись за него.
  • Мама, тебе спасибо! Открыла ты мне немного глаза на жизнь.

Василиса вновь внимательно посмотрела на мать и неожиданно спросила:

  • Мама, ты что влюбилась?

Со звоном упала на пол кружка. С минуту Анна стояла со слегка открытым ртом, затем, сделав лицо равнодушным, спросила:

  • С чего это ты спросила?
  • Вижу загадочную улыбку на губах и следы моей косметики на лице, – и сдерживая радостный смех, добавила. – И вообще, ты у меня очень красивая женщина!
  • Тебе спасибо! Открыла мне на это глаза.

*


Октябрь. На Руси пора свадеб. На Покров сыграли свадьбу Максима и Василисы, пышную и весёлую. А через три недели Анна вышла замуж за Фёдора.
из инета

Cirre
B дeтстве играла в стрaнную игрy: брала двe сумки, набивала их подушками, садилась на диван, а потом... сидела. Долго – около часа в среднем. Когда мама спрaшивала, что я делаю, деловито ей отвечала: «Мaма, пожалуйста, не трoгай меня, я вообще-то едy в электричке!»
Однажды в детстве я играла в огороде и каким-то волшебным образом выкопала КРОТА. И побежала к маме со словами: «Гляди, какая стрaшная собачка!» Мама до сих пoр кротов боится. И меня. Нeмного.

Когда мне было лет 10, я обoжала смoтреть сериал «Дикий ангел». Все девочки в школе его смотрели. Мне безумно нравилась песня, которую исполняла Наталья Орейро, и я решила ее выучить. Поэтoму каждый раз, когда начинался сериал, я записывала слова на листочек. Получалось что-то вроде «камьё долор, карлиберда». Выучив слова, сказала в классе, что умею петь песню из их любимого сериала. Девчонки были в восторге.

На переменах делали нагромождение из стульев, вешали на них свои куртки, и мы прятались под партой, как в домике. Пока я пела им песни, они не подпускали к нам мальчишек, отвeчали, что это «девчачьи дела» и им туда нельзя. Чувствовала себя звездой.

Когда я не хотела учuться, бабушка пугaла меня будущeй работой на пoчте, где я буду стоять высунув язык, чтобы люди заклеивали об него конверты.

В детстве с подругой игрaли в шпионов. Нашли бомжа на улице и все лето слeдили за его ежeдневными перeдвижениями. Спустя 2 месяца он дал нам сотку, чтоб отстали.

В дeтстве решила написать завещание. Все мои игрушки должны были отойти кошке, моя комната – местному бомжу Саше, который со мной всегда здоровался, а моя книга по этикету была оставлена брату после ссоры. Этот список я занесла тете-адвокату и попросила «заапoстилиловать» дoкумент. Она, женщина находчивая, послала копии всем родственникам, а оригинал пoставила в рамочку на свой стол рядом с дипломами.

Когда я была мeлкая (лет 7, наверно), жили мы в квaртире на 2-м этaже и я была влюблена в мaльчика с 3-го. Их балкон находился прямо над нашим, и я, когда лoжилась спать, красиво выкладывала правую руку поверх одеяла. Для тoго, чтобы если вдруг мой предмет воздыхания спустится (как, блин, Тарзан на лиане) ко мне в кoмнату, то ему было легко надеть мне кoльцо на палец.

Когда я была маленькой, папа побрился налысо. Я его не узнала и испугалась. Когда они уснули, я позвонила бабушке и сказала, что мама спит с каким-то чужим мужиком. Бабушка была у нас дома через 10 минут. Потoм мне влeтело.

В детстве откровенно не понимала, почему у всех людей при улыбке видны нижние зубы, а у меня нет, и очень переживала по этому поводу. Поэтому старалась улыбаться, выпячивая вперед нижнюю челюсть и широко скаля зубы. Теперь все мои семейные фотоальбомы заполнены счастливыми лицами моей семьи и моим оскалом – то ли как у серийного маньяка-шизофреника, то ли как у страдающего запором дикoго зверя, попaвшего в капкан.

Однo из самых теплых воспоминаний детства – зима, вечер, мороз. Мама забегaет домой с дровами и скорее закрывает дверь, чтобы не пускать холод. Тoпим печь. Мы в шерстяных носках, пижамах. Смеемся, болтаем. Пьем чай перед сном на кухне. Желаем спокойной ночи друг другу. Я сплю с мамой в комнате, она укладывает меня под толстое одеяло, затыкая все дыры. Приносит кoшку Муху, кладет ее мне в ноги. Перед сном секретничаю с любимой мамой.

Я yже вырoсла, но многое бы отдaла за еще oдин такой дeнь.
из инета

Cirre
Чайный барон

Чай Тёма не любил. Разницу между индийским и китайским не понимал. Все эти расистские замашки по поводу чёрного, зелёного, белого, каркаде считал снобизмом, а «ценителей» называл выпендрёжниками.
Дома у Тёмы из напитков имелся только закаменевший цикорий и яблочный уксус, которые он разбавлял водой и пил в те дни, когда ему хотелось чего-то особенного.
Будучи человеком крайне необщительным, диалоги парень строил в основном из коротких и наиболее информативных фраз и звуков. Чаще всего просто кивал или кашлял.

Людей Тёма не терпел в принципе, был замкнут и пуглив, но при этом красив и материально обеспечен. Такое сочетание качеств делало его невероятно привлекательным и желанным для женщин.
Больше всего молчуна бесило то, что каждая из его ночных гостий просила угостить её вином, мартини, ну или хотя бы цейлонским чаем. На предложение распить яблочного уксуса с халвой девушки почему-то морщили носы и начинали одеваться, даже несмотря на робкие убеждения Тёмы, что это полезно.

Секс парень любил, а вот пьяных женщин — нет, потому приходилось закупаться чаем.
Но жадным Артёмка был не только до слов. Скупой парень экономил на всём. На одной пельменной воде мог приготовить первое, второе и компот. Чай для него был непозволительной роскошью и покупался строго в «Fix Price» или на рыночных распродажах.

Когда валюта взлетела, Артём почувствовал, что кризис протягивает свои холодные костлявые пальцы к его штанам, забирается в карман и застёгивает ширинку. Чай вырос на десять рублей за сто грамм, а в геометрической прогрессии это выливалось в кругленькую сумму. Тем более что девушки, которых он приглашал, как правило, чай не пили, но в знак собственной нравственности и для придания вечернему мероприятию культурности настаивали на том, чтобы чай был налит.
В связи с таким подходом к делу, на подоконнике, тумбах, полках и даже на журнальном столике были установлены аквариумы и трехлитровые банки с плавающими внутри чайными грибами. Квартира напоминала кунсткамеру и этим отпугивала потенциальных претенденток на ночные утехи. Чайный гриб девушки пить и покупать тоже отказывались, чем сильно огорчали хозяина квартиры, поэтому в итоге пришлось всё раздать соседям.

Недолго думая, предприимчивый молодой человек решил выращивать чай сам, на балконе.
Тёма был человеком категоричным и дальновидным, потому не стал ограничиваться одним кустом и развел дома настоящую плантацию, насколько позволяло место на балконе. К сожалению, индийский и китайский чаи плохо прорастали под костромским солнцем, и Тёмыч пришёл к выводу, что кустам требуется дополнительное освещение и особые удобрения.

Всё это было организовано с особой педантичностью, и дело пошло. Чай рос, затем обрывался, сушился на газетке возле батареи, фасовался по пакетикам, подписывался и убирался в шкаф.
Девушек увлечение Артёма как-то особенно будоражило и привлекало. Они проявляли живой интерес к гербарию и почему-то всегда спрашивали хозяина кустов о тюрьме. Тот лишь пожимал плечами и молча заливал заварку кипятком.

На удивление, гости чай начали пить. Некоторые выпивали по два, по три стакана и даже просили отсыпать чая с собой. Артём делиться не привык и начал брать за чай деньги. Постепенно секс пошёл на убыль, зато доходы с чая пошли в гору.

Иногда посреди ночи раздавались звонки. В трубку долго и томно дышали, а потом просили дать чаю в долг. Постепенно парень стал подниматься по финансовой лестнице и получил на районе прозвище «Чайный барон».

Ещё пару горшков с чаем Тёма установил на кухне. Там он привил каркаде и белый, и клиентура тут же удвоилась. Теперь к Тёме ходили не только женщины, но и мужчины, чему он был не рад, несмотря на то что те покупали в два раза больше. Сам продавец товар свой не пробовал, по-прежнему относясь к нему скептически и продолжая отдавать предпочтение цикорию.

Как-то вечером к Артёму постучались в дверь специальным переносным тараном. Люди в отнюдь не медицинских масках и с плохим воспитанием били парня под дых и связывали ему руки. Даже несмотря на то, что Артём в этот момент принимал ванну и сопротивляться не планировал в принципе.
Кусты были изъяты, лампочки побиты, а сам Артём с пеной у рта, которую он нанёс, чтобы побриться, был взят под стражу. Парня пугали реальным сроком, говорили, что он преступник и лентяй. В то время, когда нормальные люди честно трудятся на предприятиях и в магазинах, он травит население своими продуктами и не платит за это налоги.

На суде Артём молчал и нервно кашлял. Он и представить себе не мог, куда может завести желание бюджетно потрахаться.
Нагнав жути, судья наконец дошел до результатов экспертизы, которая показала следующее: следов запрещённых соединений не обнаружено. Более того, в образцах есть немало полезных и лечебных свойств. Артёма отпустили, а в качестве извинений выписали штраф за незарегистрированную коммерческую деятельность.

Но стоило предприимчивому Казанове открыть ИП и выйти на легальный рынок, как интерес к его товару тут же пропал. Отчаявшись и возненавидев чай ещё больше, Артём затосковал и сдуру решил-таки напиться этой дряни до смерти. Заварив целый тазик мутной жижи и нарезав халвы, парень приступил к суициду.

На удивление, напиток оказался вполне сносным, вызывал легкую эйфорию, бодрость мысли и непреодолимое желание общаться. Недолго думая, Артём впервые за двадцать лет пригласил в гости соседа, который тоже жил в одиночестве и был рад любой компании. Беседа получилась отличная, оба болтали без умолку, и тазик ушёл за вечер. Парню так понравилось, что он стал устраивать чайные церемонии каждые два дня, приглашая как можно больше народу на эти мероприятия, а через месяц таких встреч и вовсе женился. Прозвище «Чайный барон» навсегда закрепилось за Артёмом, и стало его опознавательным знаком и образом жизни в целом.
Через год Артём решил гнать мартини.

Александр Райн

Cirre
Неукротимый талант

Анюта сидела на полу и разбирала чемоданы. Да, это случилось снова – опять пришлось переехать. А все потому, что, видите ли, она неудобная соседка. Людям становится неуютно в её присутствии. И ведь было бы за что не любить! Умница, красавица, почти спортсменка, без вредных привычек и сомнительных связей...
Просто у Анюты есть Мечта. Нет, не так! У Анюты есть Цель! Однажды она станет певицей. Но не такой, как все эти бездарные силиконовые клоны, кривляющиеся с экрана. Настоящее искусство должно цеплять, затрагивать души людей, делать их прекраснее хоть на мгновение, а не вызывать отвращение. И Анюта собиралась петь так, что ни один человек на свете не останется равнодушным. Хотя пока всё так и есть... Окружающих никак нельзя назвать равнодушными. Они всеми силами и средствами пытаются от Анюты избавиться. Вот ведь не дает людям покоя чужой талант...

А началось все, когда Анюте было лет пять или около того. Однажды она посмотрела мультик про Белоснежку. И это навсегда изменило её жизнь. В одно чудесное мгновение Анюта поняла, кем она будет! В душе малышки поселилась Цель и расцвела ярким вишнёвым цветом. Красавица-Белоснежка потрясла детское воображение. Ведь что бы ни выдумывала злая мачеха, девушка оставалась доброй и отзывчивой. А как она пела! К ней слетались птички, прибегали белочки, чтобы послушать чудесные звуки ее голоса.

Когда мультик кончился, задумчивая Анюта вышла на середину гостиной и уверенно заявила:

– Я буду как Белоснежка!

– Это как? – изумилась бабушка и отложила вязание.

– Вырасту красавицей, а когда запою, ко мне будут слетаться птички со всего леса и подпевать, а потом я выйду замуж за принца, а потом... – убежденно затараторила Анюта.

– А какие песни ты знаешь? – заинтересованно вступил в обсуждение девичьего будущего папа.

– Никаких, – потеряно выдохнула малышка, и горько расплакалась от отчаяния.

– Анютка, не кисни! – отец поднялся с дивана, подошел к дочурке и присел на корточки. – Мы обязательно выучим с тобой много песенок. А пока ты можешь просто потренироваться и петь «Ла-ла-ла-ла».

– А разве это считается? – недоверчиво хлюпнула та носом.

– Конечно, – уверил папа и затянул «ла-ла-ла-ла». И так у него это здорово получилось, что Анюта тут же стала ему подпевать изо всех сил.

Папа дернулся и побледнел, мама с бабушкой тоже не остались в долгу – вздрогнули и поменялись в лице.

– Может, у нее это пройдет? – робко предположила бабулечка, загородившись от ребёнка недовязанным свитером.

– Хм, – неуверенно протянула мама.

– А я знаю, что делать! – воскликнул папа и хлопнул себя по лбу. – Девочки, выше нос! Мы наймем Анюте учителя по вокалу, – и с победным видом обвел глазами сидящих на диване и отчего-то притихших девочек.

– Я буду, буду Белоснежкой! – радостно захлопала Анюта в ладоши и унеслась на кухню.

Чтобы все было как в мультике, она стала греметь чашками и петь, что умела: «Ла-ла-ла-ла».

Из гостиной донесся взрыв хохота. «Это они за меня радуются», – подумала малышка и затянула свою песенку ещё громче...

⃰⃰⃰ ⃰ ⃰

Вскоре Анюта стала посещать уроки вокала. Правда, посещать – это громко сказано. К первой учительнице музыки они с мамой сходили всего два раза — первый и последний.

– Ну, деточка, – поправив очки на кончике носа и грациозно опустив тонкие пальцы на клавиши пианино, произнесла учительница. – Повторяй за мной. И старайся не фальшивить.

Что такое «фальшивить» Анюта еще не знала, но на всякий случай решила этого не делать.

– Ми-ме-ма-мо-му, – пропела учительница.

– Ла-ла-ла-ла! – затянула Анюта песенку Белоснежки.

Повисла тишина. Мама нарушила неловкую паузу нервным покашливанием.

– Деточка, – пытаясь унять дрожь, выдохнула строгая тетя, – тебе надо просто повторить то, что пою я, и попытаться попасть в тон. Давай попробуем еще раз.

Анюта с готовностью кивнула. Ведь на кону стояло её сказочное будущее и потенциальное счастливое замужество.

– Ми-ме-ма-мо-му, – ободряюще кивнула учительница музыки.

– Му-му-му-му-му! – громко и старательно замычала Анюта.

– Вы издеваетесь?! – не совладала с собой тётя.

– Что вы! Ни в коем случае, – заверила мама.

– У вашей дочери абсолютное отсутствие слуха, – нервно протирая очки, почти ровным тоном произнесла учительница. – Я считаю, что работать с ней бесперспективно...

– Ну, мамочка, – заплакала Анюта, – я ведь хорошо слышу! Это у тёти полное отсутствие слуха. Я могу петь гораздо громче: Му-му-му-му-му!!! – закричала она изо всех сил.

Но и мама, и преподавательница остались неумолимы. И что ведь странно – ни одна из последующих учительниц вокала (а их было довольно много) не взялась за её обучение. Но Анюта перестала горевать по этому поводу.
«Все равно буду петь», – решила она.
Если никто не в состоянии обучить её вокалу, она научится самостоятельно! Ведь всем известно: нет плохих учеников, есть плохие учителя! А бездарности всегда завидуют таланту...

⃰⃰⃰ ⃰ ⃰

Повзрослев, Анюта больше не хотела быть Белоснежкой. Но желание стать певицей крепко засело в её сознании. Она завела тетрадку, в которую записывала полюбившиеся песни, разучивала их и постоянно напевала... Особенно ей нравилось заниматься пением в ванной – там великолепная акустика! Только близкие, словно сговорившись, всё время норовили пресечь её рулады.

Когда на первую зарплату девушка купила себе микрофон, родителей это подкосило. Атмосфера стала напряжённой, в доме витали ароматы корвалола и валерианы. Папа, пряча глаза, предложил дочери пожить отдельно и вручил некоторую сумму. Долго грусти Анюта не предавалась – вот она, самостоятельность! К тому же, теперь никто не станет прерывать её занятия вокалом, демонстративно капать себе лекарство и умолять перестать петь.

Потрясающая наивность! Не успела она переехать, как тут же нашлись противники её таланта. Не прошло и нескольких дней, как разразился скандал. Пожилая соседка утверждала, что её собачка сходит с ума, подвывает и бегает по стенам, когда Анюта заливается соловьём. То, что песик обезумел сам по себе, соседке почему-то в голову не пришло...

На второй квартире образовался целый комитет по борьбе с новой соседкой. Эти злобные люди даже не постеснялись привлечь к своим коварным замыслам детей. Когда подростки стали вопить под Анютиной дверью дурными голосами нечто отдаленно напоминающее её репертуар, дудеть в дудки и бить в барабаны, она собрала чемоданы.

«Третья попытка будет удачной», – настроилась она на позитив, а в агентстве намекнула, что предпочтёт глухих соседей. И, о чудо, нашлось такое жилье...

Разбирая вещи, наткнулась на микрофон. Машинально взяла его в руки, включила и стала перед зеркалом. Для образа не хватало шляпки. Вместо нее смастерила тюрбан из полотенца и закрепила изящной брошью. Эх, красотка! И песня полилась сама. Анюта наслаждалась...

Трезвон в дверь резко и грубо оборвал её рулады. На пороге стоял симпатичный парень.

– Это что такое... – сдавленно произнес он, моментально пав жертвой Анютиной красоты и таланта.

– МИКРОФОН! – ответила она в микрофон.

Эхо гулко раскатилось по подъезду.

– Спой мне о любви, – незнакомец немного оправился и решил пошутить.

– Любовь похожая на сон... – затянула Анюта.

Где-то сверху завыла собака.

– Кошмар, – незваный гость схватился руками за голову.

– Не кошмар, а сон, – поправила девушка.

– А если я приглашу тебя на свидание, ты пообещаешь не орать в микрофон?

Анюта пожала плечами.

– Надеюсь, танцуешь ты лучше, чем поешь, – с надеждой произнёс он.

Анюта радостно рассмеялась. Ведь танцевать, как и петь, она училась с детства самостоятельно!
©Ольга Бобунова...
Девушка без слуха мечтает стать певицей

Cirre
Под коркой
Ёршик умирал. Знал это, чувствовал. Каждой зудящей обескровленной клеточкой своего тела. Каждой кусачей, огнем горящей раной...
А ран этих на Ёршике было, как озер на развернутом атласе – сразу и не сосчитать! Кот уже и не помнил, откуда они. Уличная жизнь, она на раны всегда богата.
Где за сук какой зацепишься, от собак, как заяц стреляный, удирая, где камнем или банкой консервной прилетит...
А где и сам. Когтями до мяса. Потому что чешется – сил нет. Хоть бери и сдирай с себя шкуру целиком, как кожу старую со змеи. Прям одним носком драным — от ушей и до кончика хвоста!
Чтоб только не чувствовать, не мучаться больше. Не выглядывать из-за угла завистливо, о несбыточном мечтая. И не понимать, в комок от отчаяния сжимаясь, что мечте твоей не исполниться никогда...

Какие мечты у чудовища? С ума сошли, что ли?! А Ёршик – он чудовище и есть. Страшное, облезлое, сморщенное. К такому не то, что прикоснуться – смотреть брезгливо и то боязно.
Разве что пришибить от греха подальше. Из жалости. Да и то, руки марать не хочется. Мало ли какую заразу от такого подхватишь, лечить потом — не вылечить.
И неважно совсем, что в чудовище этом душа теплится. Что мечты вопреки здравому смыслу живут...
Людям, Ёршика чудовищем прозвавшим, его мечты всё равно не видно. А раз не видно – значит, и нет ничего.

А уж про то, что Ёршик когда-то домашним да пушистым был, и вовсе лучше не вспоминать. Зачем бередить и без того болящее? Зачем мучить? Прошлого все равно не вернуть, а будущее...
Будущего Ёршику тоже не достанется. Так и придется умереть. Одному. В канаве. Шкуру зудящую из последних сил лапами слабыми до дыр раздирая. Расковыривая и без того незаживающие, местами подгнившие болячки...

А хочется ведь другого. Несбыточного хочется! И, в то же время, такого земного, простого — погладили чтобы.
Хоть разочек еще. Единственный. Рукой по загривку. И дальше... По спине, по дугам ребер выпирающим. А потом обратно — меж ушей и под шеей! Прям в выемке, где суматошный пульс частит...
Ёршик даже чесаться на минутку перестал, такое счастье себе представив! О голоде и боли позабыл.

Вот только фантазии – они же на то и фантазии. Унесут до небес, а потом как лопнут мыльным пузырем и окатят отрезвляющими брызгами. И каждую рану, каждую зудящую клеточку заживо съедаемой шкуры от такого разочарования с новой, еще большей силой почувствуешь. Не застонешь – заскулишь. А был бы собакой, так и вовсе от воя бы уже охрип.

Только всем всё равно. Наплевать всем. И этим, что на машине Ёршика-чудовище переехать хотели. И тем, вон, у подъезда курящим, что камнями в него, отгоняя, бросались.
И даже этой вот, что, капюшон поглубже натянув, мимо сплетниц дворовых, Ершика иначе как чучелом поганым не называющих, идет.
Они, сплетницы эти, и сейчас стоят морщатся. Кривятся. Смотрят, как Ёршик, совсем ослабевший, к канаве сточной, пошатываясь, бредет. Плюются.
Хорошо, хоть не крестятся, да палки вдогонку не кидают. А ведь и так могут. Румяные, холеные... А внутри – гнилые. Как яблоки с яблони старой, больной – червивые.

И она – в капюшоне — такая же...
Зачем только в сторону Ёршика вдруг повернула, непонятно. И нагибается вот. Руки тянет. Неужели всё – конец? Отмучился?
Или...
Да нет, не может быть! Куда ты! Глупая! Голыми руками! Зачем? Я же больной! Заразный! Чудовище...

*

«На море вам, Мариночка, надо. На море. Водица соленая, песочек. Воздух опять же и расстройств никаких. Мазь я, конечно, выпишу, но только при заболевании вашем ни одна мазь — не панацея.
Стресс надо исключить, нервотрепки лишние опять же... И вот солнце — да. Солнце и море хорошо помогают...».

Все утро прокручивала в голове Маринка слова старенького профессора. И не потому, что чуда до невозможности хотелось — в чудеса она давно уже не верила.
А просто так... Для себя. Забыться. Отвлечься. От смерти маминой, что почву из-под ног выбила. От развода. От болячки этой, как проказа по всему телу вылезшей...

Дышать чтоб заново полной грудью научиться. Капюшон этот, до чертиков надоевший, снять. Рукава до кончиков пальцев натянутые...
Наплевать, что пялиться будут. Чужие все, незнакомые. Какое ей до них дело?
И Маринка решилась...

И даже насчет удаленки на работе договориться успела. Чемодан почти собрала. Домик в аренду маленький. Не первая линия, конечно, но и она не старушка — пять-шесть километров в день только на пользу пойдут.
Купальник вот еще купить оставалось. За ним и вышла. Прошмыгнула тенью между сплетниц дворовых. Спрятала привычно уже лицо, бляшками усыпанное, за тенью капюшона накинутого.

Только все равно ведь услышала. Злые-то слова, они как камни – наотмашь бьют, не жалеют. Уши от них никакой капюшон не закроет. Вот и сейчас ударили:
— Чудовище! Зараза!
— Подохнет — туда и дорога...

Маринка даже с шага сбилась от злобы такой. Уже было ответить собралась. Защититься. Только поняла вдруг: не видно ее недуга под толстовкой безразмерной. Не на нее сплетницы дворовые смотрят. Правее чуть. Проследила за взглядами их колючими, брезгливыми.
Остановилась. Дернулась в ту сторону.
А спустя несколько минут уже обратно шла. Бежала почти, на раскрывших рты бабок внимания не обращая.

Да, слетел капюшон. Открыл неприглядное. Наплевать. И купальник — да черт с ним, с купальником. Успеется. У нее теперь дело поважнее есть...

*

Ёршик плакал. Пищал, как котенок малой сопливый. Вращал глазищами во все стороны, а шевельнуться не мог. Завернутая в розовое махровое полотенце, намазанная лекарствами, шкура его зудела неимоверно! Хотелось вырваться. Выпутаться. Выпростать из лап когти...
Но Маринка держала крепко. Прижимала к себе похожего на батон колбасы Ёршика. Баюкала. Укачивала, как дитя малое. Перебирала нежно кончиками пальцев между подергивающихся ушей.

И даже, кажется, пела... Ёршик за собственным надрывным мяуканьем плохо разбирал.
Хотя и кричал-то он по привычке больше. Притерпелся уже к мазям да уколам за прошедшие месяцы. Свыкся. Умирать даже передумал.
Да и зуд от клеща подкожного да паразитов кровососущих давно после притирок этих притих. А местами — там, где разодранная, раньше покрытая коркой кожа в некрасивые складки собиралась — и вовсе новая шерсть вылезла.

Ёршик уже и забыл, что она у него такая: мягкая, длинная. Белоснежная! На искристый выпавший снег похожая. Маринка в его шерсть эту, лекарствами пропахшую, носом тыкалась. Чихала, фыркала. Но все равно не отступалась.
Смеялась только заливисто и говорила, что он, Ёршик, не кот вовсе, а шар снежный. Отъестся вот только окончательно, округлится...
Она и кличку-то ему по цвету шерсти дала. Из чудовища в Снежка превратился. Наглаженный, ухоженный. Сытый. Последние проплешины затянуть — и хоть на выставку за медалью отправляйся!

Только ему, Ёршику, никакая медаль не нужна. Для него вообще весь мир, кроме Маринки, неважным стал. Как сплющился он тогда, мир этот. Как схлопнулся до размера двух ладоней, что по Ёршиковой дырявой шкуре лаской нежданной пробежали. Так таким и остался.
И Ершик за этим миром своим – и в огонь, и в воду! И даже вот – на противное соленое море. Вот смоют сейчас с Маринкой остатки мази. Высушатся. Володьку, в магазин убежавшего, дождутся и опять по берегу вместе гулять пойдут...

Восемь месяцев уже, считай, как на море. Ласковое солнце, горячий песок. Ветер соленый. Чайки, что те птеродактили, того и гляди целиком проглотят! Какая уж тут шлейка, какой поводок?! Ёршик и без поводка от Маринки ни на шаг не отходит. А то и вовсе на руках только!

*

Володька их так и увидел впервые...
Бредут себе вечером по сонливому берегу. Девушка в платьице, что кружевами волны морские срамит. И кот на руках белоснежный. Прижался к ней. Жмурится. Орет только иногда громче чаек, что над ними стаей кружатся. А она гладит его, улыбается. Спокойная. Красивая такая.
Спроси его тогда кто про болячки да про проплешины, Володька бы и не понял сразу: какие там пятна, какая проказа? О чем говорят?..
Он и не заметил ничего. Глаза вот серые, как небо грозовое. Родинка на щечке. Походка легкая, воздушная. И котище на руках, как дитя малое – лапами за шею обнимает.

Это уж потом, после знакомства, ближе когда стал. Увидел, разглядел... Да и забыл тут же. Из головы выкинул. То ли ослеп от любви, внезапно вспыхнувшей, то ли просто... смотреть умел по-другому. Не смотреть даже – видеть.
И Маринку, словно солнце светящуюся, уютную. Пусть бы пятнами да болячками в тот момент усыпанную. И Ёршика белоснежного, на котором тогда всей шерсти на плешивом заскорузлом тельце от силы с кулак и набиралось.
А там и вовсе солнце с морем да время свое дело сделали. Не зря Маринка старенького профессора послушала.
А может, всё дело в Володьке было? Что в их с котом компанию, как влитой, вписался? Кто знает...

Они по весне в родной Маринкин город вернулись. Втроем. Прошли мимо сплетниц дворовых. Счастливые. Неузнанные.
Маринка с румянцем на щеках и глазами сияющими. Володька, взгляда влюбленного с нее не сводящий. И котище. Белый, пушистый. Сразу видно: дорогущий! Породистый.
Вон каким взглядом пренебрежительным весь люд, на лавочках сидящий, одарил! Сплетницы даже воздухом подавились. До того кота такого захотелось!

Да и жильцы-то новые тоже зависть не на шутку вызвали. Красивые, счастьем так и лучащиеся. Разговоров о них теперь — неделю не переговорить будет...
Только, что Маринке с Ёршиком в «новых жильцов» записанным, что Володьке, до разговоров этих и вовсе дела нет. А Володька так вообще о другом думает...

Ему с утра, пока Маринка спит, до пролеска подтаявшего, где они вчера гуляли, сбегать незаметно надо. Подснежников первых для нее нарвать. Он коту пушистому полночи про эти подснежники рассказывал, пока бока круглые, мягкие наглаживал.
Они, говорил, подснежники, вон уже проклюнулись. Высунули бутоны нежные из-под наста грязного, серого. Он их вчера сразу заприметил.

А Ёршику что... Ёршик только мурлыкал одобрительно. Довольно мурлыкал. И здесь не подвел хозяин. Взаправду, видать, глядеть умеет! Опять вот, пока другие кривятся да носы от грязи, по весне вылезшей, воротят, он настоящее увидел.
Разглядел красоту под коркой-то...

Автор Ольга Суслина

Кот Ёршик и девушка с кожной болезнью

Cirre
Ненужное наследство

Свою двоюродную бабушку Вадик почти не знал, поэтому был очень удивлен, что ее квартира досталась именно ему. По наследству. Но к сожалению, не только она вместе с квартирой Вадиму достался и кот.

Бабушка знала, она готовилась и поэтому оставила двоюродному внуку письмо, в котором очень просила Васеньку не бросать.
Вадюша, я не сомневаюсь, что ты кота моего не бросишь, но все-таки попрошу тебя еще раз, не выгоняй Васеньку. Я знаю, что он балбес и доставит тебе множество неудобств. Вася молодой и ума пока что не нажил. Но этот кот тоже часть нашей семьи и тоже имеет права на мою, а теперь и твою, квартиру.

Но Вадик и не собирался бросать кота. Во всяком случае пока. Потому что терпение у него было уже на исходе. Василий оказался тем еще пакостником, слава Богу, что мелким.

Два половозрелых мужика в квартире, это всегда борьба. Битва за лидерство, за доминантность. И никто не хотел уступать! Каждый считал себя альфа-самцом, предводителем квартиры и вожаком их маленькой стаи.

Вадим открыл для себя новые горизонты, ощутил на себе все прелести жизни с котом. Узнал, что если открыть шкаф, то там можно найти много нового и пять раз кота.

Что смена постельного белья непреодолимый квест. Что кот, это не одеяло и прекрасно сразу же распределяется внутри пододеяльника, да так, что его просто невозможно оттуда достать.

Что в четыре утра можно резко и стремительно подскочить в холодном поту от чарующих и скребущих звуков когтей, под аккомпанемент разлетающегося и шуршащего наполнителя.

И что кот не собака... Он не будет смотреть на тебя скорбным взглядом на кухне. А придет и сам возьмет то, что ему надо. А Василию надо всё! Сыр со скромного бутерброда, а остальное на пол. Как красиво кусок хлеба летит и шмякается маслом вниз! Так кот раз за разом подтверждал закон бутерброда.

Супчик? Отлично! Лапка уже вылавливает там мясцо. Нет, Василий его есть, конечно, не будет. Но попробует и потом выплюнет обратно в тарелку.

  • Ешь, человек! Я проверил съедобно.

Не нравился кот Вадиму, очень не нравился. Но Вася был частью наследства, не выбрасывать же его. Все-таки это память о бабушке.

В собственной квартире расслабиться Вадиму не удавалось. Чуть зазеваешься, а кот уже тут как тут совершает очередное бесчинство. Но были и плюсы... С котом можно было поговорить.

  • Вот почему?

Вопрошал парень у Васи.

  • Ну вот скажи мне... Почему девушки не желают встречаться в парнями, которые живут с мамой? Но встречаются с мужиками, которые живут с женами? Где логика?

Василий удивлялся. Ведь все понятно и логика в этом есть. Ведь мужчину легче увести у жены, чем от мамы! Это понимать надо, но Вадику не дано. Все точно так, как бабушка Васеньке и говорила.

Васюш, ты Вадима не обижай. Я знаю, что он балбес и доставит тебе множество неудобств, но он все-таки свой. Молодой еще, ума пока что не нажил. Помоги ему, научи, как надобно жить. Я тебе оставлю квартиру, а Вадим будет тебе помогать.

И Васенька помогал. Хотя Вадим ему очень не нравился. Не нужен он был коту! Явился, командует, строит из себя хозяина. Только в память о бабушке Васенька парня терпит. Вадим часть наследства, не выбрасывать же его!

Инет
Наследство в виде квартиры и кота

Cirre
Cмeрть сидела, прислонившись к забору. Точильный камень ходил по лeзвию кocы. Старенький, но крепкий велосипед стоял рядом. На дереве напротив чирикали воробьи. Солнышко приятно грело.

«Чудесный вечер», — подумала Cмeрть, и отложила кocy и камень в сторону. Потянулась за рюкзаком и пошарила там. Обидно, но перекуса не осталось. Не то, чтобы Cмeрть была голодна. Но иногда ей нравилось выпить пол-кружки винa и съесть бутерброд.
Cмeрть вытряхнула крошки на руку и бросила воробьям.

— Хотите пирожков?

Cмeрть подняла голову. Напротив нее стояла девушка лет двадцати, с корзинкой в руках, и улыбалась.

Cмeрть посмотрела по сторонам. Никого больше рядом не было. Она уставилась на девушку:

— Ты мне?

— Вам.

— Ты меня видишь?

— Конечно вижу, — удивилась девушка, — А не должна?

— Эммм... — озадачилась Cмeрть, — Ну честно сказать, не знаю пока... Теоретически не должна, я еще не смотрела следующего клиента, но если видишь... то... От пирожков не откажусь.

Девушка села рядом и вытянула пахнущие пирожки из корзинки.

— Этот со смородиной, а этот с вишнями..

— С вишнями! – сказала Cмeрть, — Обожаю с вишнями.

Девушка улыбнулась:

— А вы не такая и страшная, как посмотреть.

Cмeрть пригладила череп:

— Я такая как есть, собственно-ном-ном... Вкуснятина.

— Сама пеку, — сказала девушка, — Держите ещё.

— Спасибо, — с чувством сказала Cмeрть.

Они немного посидели молча.

— Если я вас вижу, это значит... — начала девушка и замолчала.

— Скорее всего, да, — развела руками Cмeрть, — Пока не знаю как. Но, говорю же, могу посмотреть...

Она достала нoвенький тeлефон и начала смотреть календарь.

— Не надо, — быстро сказала девушка, — НЕ хочу знать. Пусть всё будет как будет.

— Я тебя понимаю, — ответила Cмeрть.

— Хороший день, — сказала девушка, — Жаль в такой уходить. Но что поделаешь, да?

Cмeрть задумчиво кивнула.

— Хочешь, покатаемся? – спросила она чуть погодя.

— В смысле, уже туда?

— Не-e-ет – замахала руками Cмeрть, — Просто покатаемся. На моем велике. Садись спереди. Корзинку держи только крепко.

Девушка вскочила и подала Cмерти руку:

— Это будет здорово. Не каждый таким похвастается.

— Я тоже так думаю, — Cмeрть прикрепила косу, забросила рюкзак за плечи, и села на велосипед. Девушка заскочила на сиденье, прикрепленное спереди.

— А зачем оно здесь?

— Детишек вожу,- просто ответила Cмeрть, — Ну, отвожу, то есть. Им нравится.

— Они тебя не пугаются?

— Дети-то? Нет. Быстро привыкают. Для них – всё приключение. Ну, держись.

Cмeрть надавила на педали. И они помчались по пустой улице.

— Йухууууу, — вскричала девушка, — Как же хо-ро-шо!!!

Cмeрть ухмыльнулась:

— Всякое видела, конечно...

Они выехали на дорогу возле поля и Cмeрть разогналась как только могла. Ветер свистел в ушах. Девушка запела.

— А потом придет она

Собирайся, скажет, пошли.

Отдай земле тело...

Ну а тело недопело чуть-чуть,

ну а телу недодали любви.

Странное дело...

Cмeрть и правда вдруг почувствовала что-то странное внутри. Она не могла дать ему определение. И это напрягало. Но вместе с тем было хорошо.

Они катались целый час. Потом Cмeрть свернула к городу.

— Мне пора? – спросила девушка.

— Да, — просто ответила та.

Они приближались к дороге. Cмeрть закусила нижнюю челюсть и о чем-то напряженно думала.

Они остановились у переезда.

Девушка соскочила с велосипеда и обернулась к Cмeрти.

— У тебя еще пирожка не найдется? – спросила та

— Конечно, — девушка достала еще два пирожка и вручила Cмeрти.

Та положила их в рюкзак:

— Позже съем. За твоё здоровье.

Девушка рассмеялась.

— Я не шучу, — серьезно ответила Cмeрть, — Я не могу менять ничего. Но могу... скажем так... положить на... В общем, не важно... Иди домой, и не бойся ничего. Я постараюсь к тебе прийти... как можно позже... Лет через пятьдесят.

Девушка широко раскрыла глаза.

— Я...

— Ничего не говори. Иди домой. Смотри по сторонам. И – спасибо за угощенье.

Девушка секунду молчала... потом порывисто обняла Cмeрть за плечи, поцеловала в череп. И ушла.

Не оборачиваясь.

Cмeрть вскочила на велосипед.

Она должна была успеть.

Водитель вышел из дома, пoкaчивaясь. Ну сколько он там выпил, делов-то. Ехать н-надо.

Он забрался в грузовик, и только собрался заводить, как вдруг осознал что в машине он не один.

Рядом сидела Cмeрть.

У водителя xмeль слетел в мгновение ока. Он раскрывал и закрывал рот как рыба, выброшенная на берег.

— Слушай меня очень внимательно, — сказала Cмeрть, — Ты сейчас выйдешь, закроешься в доме. И до завтрашнего утра, чтобы духу твоего на улице не было. Если выйдешь... Воон, посмотри в окно – на велике коса приторочена. Увидел? Умница. Приду, даже не смотря на то, что тебе, aлkaшу, еще 20 лет отмеряно. Ты меня понял?

Водитель сглотнул и выдавил:

— Д-да..

— Молодец, люблю понятливых, — Cмeрть махнула головой, — А теперь вали домой. Живо!

Тот, крестясь, вывалился из кабины и рванул к дому. Cмeрть услышала, как он молится и покачала головой.

Cмeрть выпрыгнула из кабины, и пошла к велосипеду.

Достала пирожок из рюкзака, уселась за руль, и покатила, жуя на ходу. Нагоняй она, конечно получит, ну и xрeн с ним. Что ей сделают?!

Вскоре она заметила девушку. Та медленно шла по тротуару и дышала. Глубоко-глубоко. И смотрела на небо.

Девушка прошла мимо Cмeрти не увидев её.

Cмeрть вытянула смартфон и посмотрела календарь.

Да... Немножко ошиблась. Её дата у девушки теперь будет не через 50 лет, а через 60.

Приятно иногда ошибиться...

из инета
Смерть с косой, пирожки и велосипед

Cirre
И послал Бог на Землю Кошку. Потому что одному ему с людьми не справиться...

Создал Бог Землю, заселил... Умаялся и лег спать. Проснулся, потянулся, глянул на плоды трудов своих, выронил бутерброд и перекрестился!

  • Господи! Люди то расплодились, как тараканы!!! И все что-то просют и просют... Не маленькие уже, пора бы и самим что-то делать.
Через некоторое время Бог понял, что что-то идет не так, не справляется он. И позвал Бог Кошку...

  • Помогай! Не справляюсь... – Обратился Бог к Кошке.
  • А чё сразу я? – Фыркнула Кошка.
  • Смотри сама... Вот просят у меня люди. Я даю... А получается, что лучше бы не давал. Это племя умоляло об удачной охоте. Сделал... Так племя разленилось и вымерло. А вот до этого племени очередь не дошла – глядь, а они уже с голодухи земледелием занимаются, города понастроили.

Тетка одна уж слезно умоляла о красоте. Ну дал... Так она всех мужиков перессорила, война из-за нее началась. Короче – тьфу, одно расстройство.

Сами, глупые, не понимают, чего хочут... Ну, а я – тем более. Их много, а я один. Помогай Кошка, без тебя никак.

Копытных в дом не пускают, собаки слишком уж привязаны к людям – обманывать меня будут. А я, смотрю, тебя одомашнивать начали. Внедрись к ним в дом и мне все рассказывай. Кому надо помогать, а кому не требуется.
Ты же честная?
Кошка смотрела на Бога наичестнейшими и ясными глазами. А какими им еще быть, ведь она только что стащила с божьего стола вкуснейший кусок сыра и никак нельзя было допустить, чтобы он ее заподозрил.

  • А связь как держать будем?

Кошка, в принципе, была не против – ей всегда нравилось наблюдать.

  • Так у тебя же встроенный передатчик есть, сейчас я его настрою...
И Бог начал поглаживать мурчащую кошку...

  • И да, проведи там для меня несколько тестов. Вот список. Диссертацию писать буду, по человековеденью. Закончу – на повышение пойду...

И вот теперь тестирует нас Кошка, не покладая лап. На сострадание – появляясь у нас на пути в виде бездомной, голодной и жалкой.
На терпение – это обязательный пункт. Когда точит где не надо коготки, ходит мимо лотка и всячески шкодничает. А потом она прячется и анализирует данные...

На любовь – когда стареет или болеет. Способны ли мы вообще кого-то любить, кроме себя. Способны ли мы на заботу...

Изучает пределы жестокости, когда отдает себя в руки к нелюдям, хотя может их уничтожить мгновенно. На такой душе ставится черный крест и Бог понимает, что этот род продолжаться не будет. Их сыновья или внук приведут в дом друга и у них никогда не будет детей. А дочери, страдая от бесплодия, обойдут все храмы и всевозможных врачей, не догадываясь, что виной был их предок, не прошедший простейший тест.

Кошка очень ответственная и наблюдает за человеком везде. А как вы думали!!! Даже в туалете от ее изучающего взгляда не скрыться! И нечего закрывать от нее двери – научный работник должен иметь доступ в любое помещение.

Иногда кошка обновляется и получает новые инструкции. Обычно это случается под утро или вечерами. Обновлений много и их нужно утрясти... Не знали? Вечерне-утренние тыгыдыки это не прото так, это обновляется информация!!!

Систематизировав данные, Кошка передает их Богу, включая свой уже старенький и дребезжащий передатчик. Его давно уже пора заменить, но почему-то его звук так понравился человекам, что Кошка запретила Богу его менять. Новые технологии – это конечно хорошо, но если человек уже приучен к мурчанию, то пусть уж будет. А то так и спугнуть можно, века трудов пойдут насмарку.

Когда кошка мурчит рядом с вами, прислушайтесь. Может быть, вы расслышите то, что рассказывает о вас кошка. Хотя вы и так знаете, что...

© Иволга
Бог послал кошку изучать людей

Cirre
Душевное дело
Старый серый кот с шерстью, торчащей клочками, сидел рядом и уговаривал:

  • Ну, что ты так расстраиваешься? Ну, чего?

Рядом с ним сидело маленькое существо, напоминающее небольшого суслика. Толстого и кругленького. С маленькими лапками и малюсенькими пальчиками. Существо плакало. Оно тихонько всхлипывало и вытирало лапками мордочку.

  • Болит всё. Всё тело. Будто ногами били.
  • Ногами? – возмутился серый кот, – Ты мне будешь рассказывать про ногами? Меня вот полгода назад управдом из этого дома ногами побил. Я у него из мусорного пакета вот такой кусок пиццы стащил.

И кот развёл лапы в стороны, демонстрируя Душе, какая была пицца.

Душа посмотрела на кота широко раскрытыми глазами, полными ужаса.

  • Ногами за кусочек старой пиццы? – тихонько переспросила она.
  • Ага, – кивнул серый кот. – Долго я тогда болел, чуть не помер. Хорошо хоть рядом с мусоркой валялся. Тут и лужи попить, и завсегда можно найти в отходах, что поесть.

Душа упала на землю. Её глаза закатились, показав белки, а маленькие лапки судорожно подёргивались.

  • Эй! Эй! – закричал старый, лохматый кот. – Ты чего? Ты что мне тут, помирать решилась? Ты это брось. Не смей!

И он, подбежав к Душе, стал толкать её лапами в грудь. Та задышала ровно и постепенно глаза вернулись на место.

  • А меня просто выбросили. Не нужна я оказалась своему человеку. Ему без Души, видимо, проще и лучше.
  • Это да. Это они запросто, – важно заметил кот. – Выбросить это для человека первое дело. Вчера вроде тебя гладили и баловали, а потом вдруг ты не нужен, и выбрасывают из машины прямо на проезжую часть.

Душа опять попыталась упасть в обморок. Но серый кот со слежавшейся грязной шерстью не дал. Он подпёр её двумя передними лапами и осторожно лизнул.

  • Ну, что ж у тебя организмы такие нежные? – сокрушался он. – Не годишься ты для уличной жизни. Надо тебе срочно человека найти. А то помрёшь.
  • Не помру, – вздохнула Душа. – Я не могу помереть. Я вечная.
  • Ужас какой! – охнул кот. – Это кто же тебя на такие муки обрёк? Кто этот изверг? Я вот отмучаюсь скоро. И всё. И холод, голод, злые собаки и ноги управдома уйдут тихонько. Я усну, и больше не буду никогда мучиться.

Кот мечтательно вздохнул:

  • Эх. Быстрее бы помереть!

Душа внимательно посмотрела на него и что-то пробормотала про себя.

  • Пойдём-ка к мусорке, – предложил серый старый кот. – Может, кто выбросил что-нибудь съедобное? Перекусим.

Он побежал к зелёным бакам, над которыми летали мухи, и оглушительно пахло гнильём.

Душа полетела за ним. Прямо над землёй. Она не очень понимала, зачем ей есть, но всё же. Новый друг ведь. А это так важно – новый друг.

Кот привстал на задние лапы и стал принюхиваться, пытаясь понять, с какой стороны лучше запрыгнуть. Душу мутило от запаха и услышанного рассказа.

  • Опять? Опять ты?! – раздался совсем рядом злобный, резкий и грубый окрик. Как удар хлыста.
  • Ой, – сжался старый серый кот. – Это он! Управдом. Ну, всё. Сейчас начнется...

Кот сжался в маленький серый комочек и закрыл глаза. Он дрожал мелкой дрожью, икая от ужаса. С закрытыми глазами ему было менее страшно.

Душа посмотрела на большого плотного мужчину, с лицом красным, как варёный рак. На лице играла злобная улыбка. В руке был пакет с мусором.

Мужчина занёс правую ногу для удара, но тут

Тут Душа вдруг подпрыгнула высоко, точно на уровень груди краснолицего мужчины, и как пуля бросилась вперёд! Она исчезла внутри его тела. Растворилась. Как будто и не было её.

Кот тихонько икал и повизгивал, ожидая удара ногой в большом ботинке. Последнего удара Но его всё не было.

Кот раскрыл глаза и ойкнул от удивления.

Красное лицо управдома побелело. Вместо ужаса на нём было выражение удивления и страха. Нога управдома медленно вернулась на место, и он опустился на колени возле серого, старого, взъерошенного кота.

  • Господи! – сказал управдом. – Господи, – повторил он. – Какой же ты грязный и худой. Чего ты дрожишь? Кто посмел тебя обидеть? В моём дворе никто не смеет обижать животных. Вот мы сейчас выясним.

Управдом внезапно подхватил двумя руками серого пушистика. От чего тот стал заикаться от страха ещё сильнее. Он решил, что это новый способ издевательства.

Но управдом прижал к себе худое, грязное, дрожащее тельце и пошел к соседям, катавшим коляски с детьми, и пенсионерам, игравшим в домино.

По щекам управдома текли слёзы.

  • Кто смеет обижать кошек? Кто?! – переспросил он, подойдя вплотную к игрокам. – Вы что, не люди?!!! Как вы можете так поступать?!!! Посмотрите, он же худой, как скелет, и боится.

Потом он подошел к каждому находившемуся во дворе и строго-настрого приказал кормить и поить животных. При этом, он обещал отключить горячую воду к такой-то матери, если кто осмелиться обидеть.

А мамочкам с детьми было предписано не появляться во дворе с детями без пакетика корма. Автомобилисты получили особый налог и предупреждение о том, что их машина запросто может оказаться на штрафстоянке, если они не будут оставлять возле своих таратаек тарелочки с едой и водой.

Управдом пошел домой, прижимая к себе старого серого кота и говоря ему хорошие слова. Он пытался успокоить совсем сбитого с толку пушистика.

Управдом не замечал текущих по щекам слёз. Он просто не знал, что это такое.

Соседи стояли совершенно оглушенные. Они были так поражены изменившимся в мгновение управдомом, что молча разошлись по домам. И только старушки, сидевшие на скамейке возле третьего подъезда, стали спорить, что это такое.

Пьянство или душевное заболевание? Сошлись на том, что на управдома, видимо, завели уголовное дело. О как!

Поздно ночью, когда управдом, поразив всех домочадцев внезапно возникшим ласковым лицом, спокойным тоном и заботой о старом сером коте, улёгся спать рядом с женой, кот

Кот, которого искупали, вытерли, поносили на руках, погладили, накормили куриной грудкой, вышел в центральную залу.

Душа сидела на столе.

  • Это ты? – спросил кот. – Это ты с ним такое сотворила?

Душа помолчала и ответила:

  • Я. У него внутри была пустота. Наверное, он тоже когда-то отказался от своей души. Выбросил её, как и меня выбросили сегодня. Вот я и заняла пустое место.

Кот помолчал и продолжил

  • Ты уйдёшь, а он меня прибьёт. И даже глазом не моргнёт.

Душа спорхнула на пол и села рядом с котом.

  • Я никуда не уйду, – сказала она. – Я навсегда там поселилась. Мы с тобой сделаем из него человека.
  • Мне здесь нравится, – сказал старый кот. – Жена у него добрая и хорошая. И дочка такая ласковая. Только, они его очень боятся.
  • Не волнуйся, – ответила Душа. – Больше бояться не надо. Я тебе обещаю. Всё будет хорошо. Мы нашли свой дом. Я – человека, ты – семью, которая будет тебя любить.

Кот тихонько мурлыкнул. Он подошел к Душе и потёрся об неё.

  • Спасибо, – сказал серый. – Спасибо тебе большое. Что же теперь получается? Теперь и помирать не надо?
  • Конечно не надо, – ответила Душа и погладила чистую шерсть своими маленькими и очень цепкими лапками. – Теперь жизнь только начинается. И мы будем с тобой много говорить. И ты будешь мне рассказывать свои истории. А я буду слушать. Душевное дело.
  • Точно, – согласился кот. – Душевное.

Он пошел в комнату, где спала дочь управдома и, свернувшись клубочком, тихонько задремал.

Управдом плакал во сне. Ему казалось, что он был раньше грубым, скверным человеком и делал много жутких вещей и даже

Господи упаси! Ударил одного кота ногой! Он заплакал особенно сильно. Внутри что-то болело.

  • Ничего, ничего, – наклонилась над ним Душа. – Поплачь, поплачь. Это к хорошему.

А старый серый кот тихонько вздрагивал. И просыпался время от времени. Ему казалось, что это всё приснилось. Поэтому он хватал лапами девочку.

Та проснулась и, подтащив кота поближе к себе, задремала. И кот заснул. Спокойно. Первый раз в жизни.

Душевное дело, я вам скажу, дамы и господа! Потому как, куда же без души-то?

Так что, если вам вдруг, однажды по дороге попадётся странное существо, похожее на маленького толстенького суслика, с ручкам-лапками и пальчиками цепкими, как крючки, то

Присядьте рядышком и раскройте ему свою душу. Если она у вас есть. А если, нет. То

Пустите её к себе. И мир вокруг вас вдруг изменится.

Душевное дело. Ей-Богу!

Автор: Олег Бондаренко
Душа, кот и перевоспитание управдома

Cirre
Яшка-легенда
— Яша, поторопись, пожалуйста! Журналистов уже полный зал, сейчас начнется!
Через несколько минут футболист Яков Михайлов вместе с тренером вошли в зал. Журналисты сидели на креслах, приставных стульях, подоконниках, а кое-кто — даже на полу.
Зал разразился аплодисментами!
— Позвольте представить вам, дорогие друзья, нашего героя. Яков Михайлов! — и снова гром рукоплесканий.
Пресс-конференция с молодым футболистом началась. Вопросы сыпались как горох, футболист и тренер только успевали «отбивать мячи».

И вдруг прямо перед трибуной появился мальчишка: лохматый, веснушчатый, в помятой одежде и взмыленный, словно бежал самый важный кросс в своей жизни.
Яков заметил мальчишку и у него вопросительно поднялись брови – мол, а ты чего здесь?
Мальчишка залился пунцовым румянцем. Яков что-то шепнул на ухо ведущему, и тот знаком попросил присутствующих замолчать.

Яков улыбнулся мальчишке:
— Ну, давай, парень.
Тот помолчал, и выпалил:
— А как все началось? С чего и когда?
Яков смотрел на мальчишку и молчал, а перед глазами словно туман поплыл, рассеялся, и вот...

*

— Сенька, бей по воротам!
— Эх ты, мазила!
— Миха, твоя очередь, бей!
Деревенские мальчишки играли в футбол за школьным стадионом. Площадка, на которой ребята поставили ящики да кирпичи, сделав их воротами, служила им футбольным полем.
Играли, как могли. По вечерам, бывало, и взрослые парни приходили погонять мяч.
Яшку не брали в игру, смеялись над ним:
— Эй, сопля, не про тебя игра! Ха-ха!
— Да тебя из-за мяча не видно, ты ж, как девчонка — белый и сопливый! Ой, не могу!

Мальчишки наперебой придумывали оскорбления, но Яшка упрямо сидел за кустами и внимательно наблюдал за игроками...
Так же внимательно он смотрел телевизор, который батя, лучший комбайнер, купил на полученную премию.
К ним вся деревня ходила смотреть телевизор. Несли пироги, сало, кто — варенье к чаю, кто — грибов свежих да насушенных.
А уж если по телевизору объявляли футбол, то мужики, не таясь, тащили и самогоночку и кричали «Го-ол!» так, что куры в курятниках в панике начинали квохтать, а собаки лаяли, не переставая.

И только Яшка, который должен осенью пойти в первый класс, не отрываясь, ловил каждое движение на экране, он словно сливался с игроком, а мяч в этот момент был его продолжением.
Яшке казалось, что это он — взрослый, сильный — ловко обходит соперников и точным ударом посылает мяч прямо в ворота противника. А затем поворачивается лицом к трибуне и, раскинув руки, бежит, крича: «Го-ол! Го-о-ол!»...
После таких посиделок Яшка спал очень неровно, вскрикивал, скидывал одеяло и кричал «Давай! Го-ол!».

Но играть его по-прежнему не звали, гоняли, как только могли – уж слишком щупленьким был белобрысый мальчишка, в чем там сила? Нет уж, без него.

*

Вот и в тот день Яшка по обыкновению подкрался к полю и тихонько смотрел за мячом, за мальчишками. Веселыми и злыми они бегали по полю, то подавая мяч друг другу, то пробивая в ворота.
Никто не заметил, как к полю приблизился щенок. Мелкий, лохматый, он увидел мяч и весело побежал по полю. Щенок сам был не больше футбольного мяча, но как весело было бегать!
Ребята пинали мяч друг другу, а малыш с радостью носился, уши его взлетали, а хвост ходил ходуном!

Но скоро мальчишкам надоело играть с щенком, и неожиданно возникла идея:
— А давайте его на ворота!
— Ага, и мячом по нему!
— Ого-го-го! У нас новый вратарь!

У Яшки внутри всё похолодело. Он знал, как больно прилетает мяч, когда неожиданно бьет в спину, в руку или голову. Неоднократно он становился мишенью у недобрых подростков.
А тут щенок... маленький... они же его...

— Не смейте! — Яшка пулей вылетел из кустов и кинулся было к щенку.
Но тут же получил тычок в спину. Почти упав, мальчик всё же удержался на ногах и снова крикнул: — А ну, не смейте!
— А он что, твой что ли? Ты чего к старшакам лезешь, малявка! — и Яшку снова толкнули.

— Эй, пацаны, а ну не троньте малого! — раздался чей-то окрик.
Все оглянулись — на краю поля стоял Иван Семеныч, учитель физкультуры. Он и остановил парней от расправы над Яшкой.
— Мальчик, ты чего здесь? — задал вопрос учитель Яше.
— Понимаете, они хотели мячом по нему... а он же маленький... — насупился Яшка.
— Ну, положим, это им никто не позволит. А вообще, ты здесь что делаешь?
— Я хочу в футбол играть, — смело произнес Яшка, глядя на мужчину.
Раздался громкий смех и улюлюканья — мальчишки смеялись, схватившись за животы.

— Ну-ну, — сказал учитель. — А щенок здесь откуда? Чей он?
— Да ничейный, приблудился.
— Так, а вы, я смотрю, хотели его на ворота поставить и мячом по нему лупить? Это кто ж из вас такой умный-то? — глаза учителя стали ледяными.
Мальчишки помялись и сдали своего товарища. Инициатором оказался вратарь — Леша.
— Ну что, Алексей, становись на ворота, а вы все в строй. И по одному бьете мячом по воротам. А ты лови, ишь, умник выискался. Для начала по пять ударов каждый, — жесткий голос Ивана Семеновича впечатывал каждое слово прямо внутрь каждого пацана.

И пальба началась.
Лешка летал по воротам, ловя каждый мяч, очередь потихоньку двигалась, и вот в конце очереди оказался Яшка.
— Эй, а ты чего, без сопливых, — начали было мальчишки.
— Цыц! — одним словом прекратил базар учитель. — А ты чего?
— Они хотели по щенку мячом! А это нечестно!
— Ну что ж, имеешь право, — отошел в сторону Иван Семенович. — Играл когда-нибудь?
Яшка только помотал головой из стороны в сторону.
— Давай, паря, твой удар, — и знáком показал ребятам, чтобы те стояли молча.

*

Яшка стоял и смотрел на ворота. Он никого не видел сейчас: ни ребят-насмешников, ни серьезного учителя, ни маленького щенка, за которого он сейчас бьется. Он не видел даже Лешку, исчезло всё.
Остались только он, мяч и ворота.
Он, мяч и ворота...

Яшка вдруг услышал в голове голос футбольного комментатора:
— На поле сейчас Яков Михайлов и он пробьет пенальти по воротам противника. На воротах стоит Алексей Миронов, знаменитый непробиваемый вратарь! Мы с вами сейчас станем свидетелями того, как меняются судьбы! Пан или пропал!
И Яшка почувствовал, что стал сливаться с мячом в единое целое и теперь были только он и ворота.
Он и ворота.
Он и...

Яшка не понял сам, как он разбежался, как ударил ногой по мячу и как мяч пролетел между ящиками и кирпичами, обозначавшими ворота.
Ровно на сантиметр выше Алешкиной головы!
Яшке показалось, что он слышал, как скрипнули волосы у Лешки на макушке в этот момент.
И как закричали пацаны:
— А-а-а-а, Леха, размочили тебя! И кто – салага!
Они улюлюкали и прыгали, учитель удивленно покачивал головой, а Яшка...

Яшка вдруг раскинул руки и побежал вокруг поля, приветствуя публику на трибунах!
И пусть не было этих трибун и не было этой публики, но Яша, Яков Михайлов видел и слышал ее.
И она отвечала ему ревом:
— Го-ол! Го-ол! Давай, Яша!

Вдруг на глаза Яше попался этот щенок, он смотрел на мальчика и весело размахивал пушистым хвостиком.
Мальчик наклонился и взял щенка на руки. Тот лизнул мальчика в нос и еще раз, и еще. Яшка засмеялся и побежал домой, крепко обнимая нового друга...

*

Яков смотрел в глаза мальчишке – тот ждал ответа. Посмотрел на внимательные глаза журналистов и произнес:
— Всё началось в далеком детстве...

Вот так бывает в жизни – детская мечта становится реальностью. Если очень и очень постараться. И идти в сторону своей мечты каждый день, маленькими шажочками. А рядом с идущим пусть будет его маленький лохматый дружок.

Автор Вита Сапфир
Как Яшка Михайлов стал футболистом

Cirre
Ведьма, кот и вредные привычки
Кто назвал отпуск по уходу за ребенком до достижения им трехлетнего возраста — отпуском? Он сам – тот, кто придумал это название — находился в этом «отпуске»? Хотя бы один день?
Это не отпуск, это безвременная каторга без выходных, а не отпуск!
Утром, просыпаясь с тяжелой головой, не можешь сообразить: уснула ты вчера вечером или потеряла сознание от усталости? А чего это я сейчас проснулась? Который час? 5-30! О Господи, спать, спать, пока есть возможность, хотя бы пять минуток...

— Мяо! — требовательно раздалось возле уха.
И для полного эффекта – острыми коготками по голым пяткам.
— Маркел! Ах ты, зараза! Дай поспать, ну, чуть-чуть...
— Потом поспишь! — требовательно орет кот. — Сначала покорми! И лоток почистить надо, неряха! Угораздило же меня попасть в эту семью!

Лучше подниматься, иначе обиженный Маркел добавит забот. Пошатываясь, она идет на кухню, выгребает из миски остатки подсохшего корма и отмывает ее дочиста, иначе этот противный кот не будет есть. Сдохнет, но к корму не притронется!
Пока Маркел жадно чавкает, а муж с детьми наслаждаются сладким утренним сном, она, стараясь не шуметь, идет в туалет. О, какое это наслажденье, когда никто не кричит снаружи, не дергает в исступлении дверную ручку.

Несколько минут счастливого покоя и тишины. Хотя... Маркел, позавтракав, требовательно царапает дверь. Ах, да – лоток же!
Усевшись на очищенный лоток, Маркел справил свои дела и принялся загребать наполнитель, щедро посыпая им пол в ванной комнате. На протестующее мычание хозяйки с зубной щеткой во рту, он брезгливо потряс лапой:
— Я тут немного того... Уберешь, в общем, —и пошел досыпать в ласковых объятиях хозяина.

На часах — шесть. Краситься некогда, быстренько прибрать волосы и на кухню. Завтрак должен быть готов через полчаса. Еще дочку собрать... Звенит будильник — всё, началось.
— Мама! Не дери мне волосы расческой, больно! — хнычет дочка.
Муж трясет за руку:
— Где мой галстук? Да не этот, а тот, с красной искрой?

Наконец, всех всё устроило. Намазав тосты маслом и разложив по тарелкам яичницу, она налила себе кофе и присела за стол. День еще не начался, а она уже чувствует легкую усталость.
— Что-то ты за собой следить перестала, — недовольно ворчит муж. — Раньше ты выглядела лучше.
«Спасибо за комплимент. Очень поднимает настроение с утра...», — думает она, прикидывая, какие неотложные дела предстоит сделать днем.

— Надо оплатить коммуналку — это в ЖКУ, зайди после работы.
— Я тогда на футбол опоздаю. Вечером Спартак – ЦСКА, прямой эфир. Выйдешь с Костиком прогуляться, вот и зайди, всё равно дома сидишь. Заодно и в магазин забежишь – по пути. А я уж, так и быть, заберу Катьку из садика.
«Да-а-а... Дел добавилось. Еще уборка, стирка, готовка — полный дамский набор. Это, не считая забот с Костиком. Да и Маркел требует внимания. Еще эта жара — за тридцать. Я сойду с ума!».

*

К десяти часам утра солнце раскалило квартиру, словно духовку. Открыв окно на кухне и на лоджии, устроила небольшой сквозняк — всё полегче. Благо на окнах сетки — Маркелу не выбраться.
Набрав в ванну воды, она усадила в нее Костика. Пусть хотя бы ему будет комфортно. Годовалый сынишка с удовольствием гукал и плескался в воде, но стоило ей отлучиться, тут же поднимал обиженный вой.
«Так дело не пойдет», — решила она.

Набрав воды в детскую ванночку, поставила ее посреди комнаты, усадила в нее Костика, присела на диван рядом. Сама спасалась от жары отсутствием одежды, почти полным, так — бикини в домашнем исполнении.
Она, вытянув губки, подкрашивала ресницы на одном глазу, вторым наблюдала за сыном.

Мимо ванночки с резвящимся в ней Костиком фланировал Маркел, направляясь к хозяйке за порцией ласки. Костик, изловчившись, схватил его за хвост, кот обиженно взвизгнул, а когда Костик, перевернув ванночку, вывалился на пол с потоком воды, — с диким визгом кинулся на лоджию и прыгнул на сетку!
Не выдержав шести полновесных килограммов шерстяного тела с хвостом, сетка вывалилась наружу. Вместе с котом...
— Маркел! — только успела взвизгнуть она и, не обращая внимания на воду на полу и рев Костика, бросилась к окну.

Зрелище было впечатляющим. Маркел, словно заправский дельтапланерист, распластавшись на оконной сетке, планировал к земле, нарезая витки. Сетка плавно опустилась в тени у подъездной скамейки, которую занимал какой-то мужчина.
Она кинулась в подъезд, как была — почти нагой, но, вовремя одумавшись, вернулась, накинула на плечи покрывало, содрав его с дивана, схватила подмышку орущего Костика и, не переобуваясь, в домашних шлепках кинулась вниз по лестнице.

Маркел так и лежал на сетке, переживая перипетии планирующего полета с четвертого этажа, когда его с причитаниями подхватила хозяйка, почему-то завернутая в покрывало.
Сунув его под мышку, где уже дрыгал ногами Костик, она подхватила еще и оконную сетку и, шлепая тапочками по дорожке, направилась к подъезду.

Только сейчас она заметила, что на нее, сидя на скамейке, смотрит сосед дядя Коля, выпучив от удивления глаза.
«Плевать!» — решила она и гордо прошла мимо: с оконной сеткой в руке, голым Костиком подмышкой, завернутая в диванное покрывало и с котом, который уже успел перебраться ей на голову.
Минуя соседа, она невольно продемонстрировала ему голые ноги и безумный взгляд одним накрашенным глазом и другим — пока еще не тронутым...

*

Николай Николаевич, выйдя на пенсию, стал попивать. Он и раньше не мог похвастаться воздержанием от спиртного, но теперь...
Вынужденное безделье угнетало, и каждый вечер он аккуратно выпивал в компании таких же пенсионеров. Утром он выслушивал обличительные речи жены, иногда со слезой в голосе, и, мучаясь от абстиненции, клялся, что всё! Больше – ни-ни!
Но приходил вечер, и он вновь шел на поиски вечерней дозы алкоголя...

Его старший сын – врач по специальности — долго и нудно рассказывал ему о пагубности такого поведения, разрушающего организм. О последствиях, вплоть до «белочки», которая обязательно его посетит, если он не поменяет образ жизни. Безрезультатно.

Сегодня, устав выслушивать речи супруги, он вышел на скамеечку, к подъезду. Солнце пока еще не добралось до этого места, и Николай Николаевич, борясь с тошнотой и головной болью, пытался прикурить сигарету дрожащими руками.
Слух его, и без того чувствительный с утра к резким звукам, заставил вздрогнуть от дикого крика, раздавшегося над самой его головой.

С трудом задрав голову, он с удивлением наблюдал за полетом оконной сетки, которая, причудливо кружа, приземлилась рядом с ним. На сетке возлежал кот! Огромный, с круглыми, как плошки, глазами!
«Вот оно как бывает, — пронеслась тревожная мысль. — К людям белочки приходят. А ко мне, значит, кот прилетел. Видать, все белочки в разъезде...».
Руки затряслись еще сильнее.

Хлопнула подъездная дверь, заставив его вздрогнуть вторично. Мимо него вихрем пролетела... ведьма! В балахоне на нагое тело, неся под мышкой голое невинное дитя, она схватила кота, подняла с земли оконную сетку и уже неторопливо прошествовала мимо него.
Бесстыже сверкнув белыми ногами, она так взглянула на него, что у Николая Николаевича вдобавок ко всему затряслись губы, и стала подергиваться голова. В груди похолодело от догадки: «Пошла ко мне в квартиру, будет меня дожидаться...»

Через час рядом с Николаем Николаевичем присела на скамейку его супруга:
— Чего ж домой-то не идешь? Завтрак стынет.
— Больше никого в квартире нет? – осторожно поинтересовался он.
— Кого тебе еще надо? — удивилась супруга.
— Так – эта... С котом и младенцем, голая, разве не у нас?
— Господи! Коля! Допился! Психушку, что ль, вызывать?
— Нет-нет. Не надо психушку. Если нет никого дома, то я лучше прилягу. Жара что-то... В голове мутится...

*

Через неделю, прогуливаясь с Костиком в коляске по двору, она присела рядом с бабушками, обсуждающими последние новости.
— Слышали, бабоньки, Николай-то, говорят завязал с пьянкой. Совсем завязал!
— Какой это Николай? — поинтересовалась она.
— Да сосед твой, пенсионер, Николай Николаевич. Спортом теперь занимается. Каждое утро километров по пять нарезает, скандинавской ходьбой. Водку и на дух не переносит. Рассказывают, приходила к нему ведьма – голая! Сначала кота к нему прислала, потом сама явилась. Младенца нагого пред ним явила, вцепилась в младенческое тело зубами и кровь его пить стала. А потом и говорит ему: «Коль водку жрать не перестанешь, то и из тебя всю кровь выпью!». С тем и пропала! Так он теперь не только пить – и курить бросил. Вот так-то, бабоньки!

«Ну что ж, — думала она, вспоминая тот случай, — ведьма так ведьма. Главное, Маркел жив остался. Муж на окна нормальные сетки поставил, теперь не вывалится».
Ох, и натерпелась она тогда! А впрочем... Нет худа без добра!

Автор Тагир Нурмухаметов

Cirre
Цифры на мониторе

— Добрый день, Владислав. Вот ваше место, рабочий компьютер, гарнитура. Вон там у нас кофемашина — для бодрости, эклеры или финики — кому что ближе. Ортопедическое кресло, очки для монитора, чтобы глаза не болели, каждые сорок пять минут перекур, в обед — пицца, роллы.

— Ого, а здорово у вас тут! — не верил своим глазам Владислав, оценивая новое место работы.
— Стараемся, чтобы вам было комфортно. Когда вокруг тревожная или депрессивная обстановка, то и настрой соответствующий: начинаются переживания, падает производительность, — улыбался своей сахарной улыбкой руководитель отдела.

— Мне всё нравится! И ребята вокруг такие позитивные, уже пообщался, много новеньких, как и я.

— Супер! Рад, что всё нравится. Тогда...

— Вот только одно меня беспокоит...

— Да, говорите сразу. На звонок лучше выходить после того, как все лишние вопросы отпадут. Нужно иметь холодный рассудок и горячее сердце.

— Мне сказали, что голос по телефону будет изменён, это так?

— Голоса мы однозначно меняем, чтобы вы не чувствовали дискомфорта, не переживайте. Главное, действуйте по методичке, которая у вас в программе, там каждый шаг прописан. У нас тут никакого творчества не требуется. Просто будьте сами собой и следуйте инструкции. А еще не забывайте наши правила: телефоны до конца дня сдаем, звонки не прерываем, с работы раньше времени не уходим.

— Всё помню. И еще раз переспрошу: с каждой заявки десять процентов? Оплата в конце дня?

— Всё верно, — кивнул начальник.

— Отлично. Думаю, я готов.

— Удачи! Всё получится, главное — это цифры. — Руководитель похлопал Влада по плечу и направился подбадривать еще одного новичка, неуверенно переминающегося с ноги на ногу возле своего рабочего стола.

Расплывшись в невероятно удобном кресле, Влад нацепил гарнитуру и, закрыв глаза, сделал несколько глубоких вдохов. Офис жил, гудел, зарабатывал, стремился к своим целям. Со всех сторон доносились эмоциональные крики и проникновенные речи операторов; кружки с кофе громко опускались на стол; цифры на большом электронном табло под потолком постоянно менялись: 10, 17, 38 — сколько успешных заявок было закрыто за полтора часа. У каждого работника в углу монитора был точно такой же счетчик, только личный.

Влад был готов. Он нажал мышкой на ярко-зеленую кнопку «звонок», и тут же ему вылетела методичка, разработанная лично для абонента.

— Алло, — раздалось в трубке.

— Алло, мам, это я. Слушай, у меня тут проблемы серьезные: я попал в беду, — старался как можно натуральнее играть Влад, читая параллельно инструкцию с монитора.

— О господи, что случилось? Ты здоров?

— Да, мам. Не могу долго говорить. Переведи мне сто тысяч, это срочно. И, главное, не звони в полицию, хорошо?

— Что случилось? Что случилось, скажи! О господи, ты в опасности? Тебе угрожают?

— Не могу говорить! Сними деньги с кредитки и переведи по номеру карты, который я тебе пришлю. Прошу, скорее. И не звони в полицию!

— Да, хорошо, сынок! Конечно, сейчас! Ох, боже мой, дай мне пять минут, я только с рынка пришла, сейчас, — пыхтела женщина в трубке.

Через пять минут у Влада на табло загорелась цифра 1. Значит, заявка была выполнена. Он почувствовал, как по спине пробежались мурашки.

Руководитель лично поздравил Влада с первым заказом, отметив его в общем чате фирмы.

Дальше было еще проще. Влад расслабился и действовал исключительно как робот — хорошо смоделированный робот. Каждый шаг был расписан в методичке, он точно знал, что и кому нужно говорить. Всё работало чётко.

Влад представлялся другом и продавал дорогие билеты на какие-то несуществующие мероприятия; выпрашивал деньги в долг и на лечение различных тяжелых болезней. Потом он играл роль племянника, бывшего ученика, коллегу, брата, одноклассника и так далее. Заявки выполнялись одна за другой, цифры на мониторе скакали: 1, 5, 10. Пусть и не все звонки удавались, но к концу дня Влад вышел на очень неплохой заработок. По его подсчетам, он заработал за один день больше, чем на прошлой работе за полмесяца. Он чувствовал себя на коне. Даже пальцы на руках дрожали от эйфории. А главное — никто никогда не узнает, что это он звонил, — ведь голос-то изменён, а всеми проблемами, включая юридические, занимается фирма. К тому же он даже не подписал с ними договор — не подкопаешься.

В обед Влад съел большой кусок мясной пиццы и запил двумя кружками кофе. Молодые люди, с которыми он общался в столовой, тоже оказались новичками, и у всех до единого горели глаза, они были также взбудоражены этой работой. Один парень рассказал, что уже успел сколотить целое состояние за четыре звонка. Пообедав, операторы пожелали друг другу удачи и разошлись по своим местам.

После смены Владу честно отдали его дневную выручку и, пожелав доброго вечера, отпустили домой, вручив мобильный телефон.

Оказавшись на улице, Влад решил прогуляться до дома. Вечер был теплый и спокойный, а энергия так и сочилась из его тела. Требовалась пешая прогулка. Включив телефон, Влад чуть не выронил его из рук. Тот вибрировал как сумасшедший. Количество пропущенных звонков перевалило за пятьдесят, то же самое творилось с сообщениями во всех мессенджерах. Больше всего было сообщений и звонков от мамы. Во рту пересохло от волнения, когда Влад набрал её номер и тихо спросил:

— Привет, что случилось?

— Ну слава богу, ты жив! А то я уже столько всего себе напридумывала. Деньги дошли?

— Подожди, мам, — Влад никак не мог понять в чём дело, — какие еще деньги? Почему со мной что-то должно было случиться?

— Ну как же, ты сам мне сегодня позвонил и сказал, что попал в беду, что тебе нужно сто тысяч, и чтобы я не звонила в полицию. Я все сделала! Ты цел? Всё хорошо?

— Да, мама, всё хорошо. Но я не понимаю, я ведь тебе не звонил, не звонил ведь. Это же был не твой голос...

— О чём ты, Владик? — в трубке послышались рыдания. — Как это не мой голос? А чей же тогда? Это я была. Ты точно в порядке? Может, тебя по голове ударили?

«Мы меняем голоса в трубке, чтобы вы не чувствовали дискомфорта», — раздались в голове Влада слова начальника.

Влад посмотрел на остальные пропущенные вызовы и сообщения. Звонили друзья, родные, бывшие коллеги, учителя, братья, одноклассники...

В голове его беззвучно менялись цифры на невидимом мониторе: 1, 5, 10...

Александр Райн


Cirre
Похищение Баюна

Баюн страдал. Уже через пятнадцать минут должна была явиться очередная группа на экскурсию вокруг дуба, а у него все сказки закончились!

Вот прямо все! Совсем!

Повторять одно и то же, он считал ниже своего достоинства, придумывая для каждой группы что-то новенькое.
Например, что на дубе кот ученый живет, или что завтра прилетит комета, и спасутся только те, кто заплатит за место в печи у Бабы Яги. И знаете что? Платили ведь! И щедро. Иногда даже свежей сметаной. Называлось, доп. услуги.

Нет, была одна любимая постоянная фишка, она здорово помогала в хозяйстве.

Баюн показывал лапкой на березовую рощицу, и заявлял, что там все березы волшебные, и если нарвать веток, и связать в пучок, то получится очень даже летучая метла.

На вопрос, почему метла не летает, ответ был прост:

«Надо ждать пока палки для неё вырастут. Такие, палочные. Сразу без листиков».

На последующий вопрос, а сколько ждать? Ответ был: Сколько надо.

В результате туристы, замучившись таскать с собой веники, потихоньку, типа, чтоб Яга не видела, складывали их возле заднего крыльца Избушки, и по-тихому смывались к русалке.

Фишка работала всегда. Веников для бани Яге рвать не приходилось.

Но сегодня у Баюна случился абсолютный творческий застой. И он усиленно страдал по этому поводу, обняв как родное сердце, чистое блюдце. Сливки с него он уже вылизал.

Страдал в сторонке. Яга чем-то занималась в Избушке, а когда Яга занимается, лучше ей не мешать. У неё под рукой всегда метла.

Внезапно Баюну стало темно и тесно. Он понял, что оказался в плотном мешке.

Кот бешено забился, пытаясь порвать мешковину, но она была очень крепкой и не поддавалась.

  • Спасите!!! – заблажил похищаемый, – несет меня лиса...тьфу ты! Я же не знаю, кто меня несет?! Спасайте, короче!!!

Мешок был не только крепким, но и плотный, как уже было сказано. Поэтому звуки ора глушил почти на корню.

Кот почуял, как его вместе с мешком куда-то вскидывают, и начинается скачка с подкидами.

Ему стало не до ора. Язык бы не прикусить. Злобно подумав про себя:

«Русские коты не сдаются!» Баюн внезапно успокоился, решив, пока дергаться бестолку, и примолк.

Скачка завершилась. Мешок аккуратно сняли. Взволнованный голос спросил:

  • Привез?
  • А то! – ответил второй, самодовольный.
  • Давай его сюда скорее!

Взъерошенного Баюна со всей осторожностью вытряхнули из мешка.

Перед ним стоял не менее взъерошенный Дракон.

«Это ж какой мешок нужен, чтоб его туда затолкать?!» Подумалось коту.

Дракон смущенно, но очень, очень почтительно поклонился Баюну, и спеша, почти захлебываясь словами, пояснил:

  • Многоуважаемый Баюн, прошу простить столь экстраординарное похищение! Без вас нам никуда! Спасите! Помогите!

Баюн, видя уважение, достойное пиетета, решил выяснить, что всё же от него похитителям требуется.

Дракон на этот вопрос, нервно сглотнул, и без пояснений выпалил:

  • Тройной оклад за год! Сейчас! В слитках или каратах, как вам будет удобно!

Кот впечатлился. Дракон, видя интерес Баюна, поманил его за собой.

Тихо, очень, очень тихо, так чтобы не скрипнуло, не дрогнуло, он приоткрыл дверь в большую комнату.

Сначала кот ничего не понял, из-за происходящего там.

По комнате летали подушки, бумажные шарики, что-то гудело, свистело, визжало. Прямой наводкой по двери летел чупа чупс. Большой. Дракон еле успел дверь захлопнуть.

Он бессильно прислонился к стене, почти сразу начав по ней оползать.

  • Бесконечно уважаемый Баюн! Одна надежда на вас! Жена на три дня к теще уехала. Я день терпел! Больше не могу!

Расскажите вы им хоть какую-нибудь сказку! Сил моих больше нет!

Баюн усмехнулся, легко распахнул дверь в комнату, где носились три обалденно симпатичных дракончика, и начал:

  • На Лукоморье дуб зеленый....

Через пятнадцать минут он сказал, что не может продолжать в таком беспорядке. Порядок был наведен мгновенно.

Спустя час сказочник потребовал обед. И заявил, что одному есть скучно.

После обеда все, и Баюн тоже, дружно улеглись по кроваткам. Скоро сопение разносилось по всей пещере.

Дракон, с видом спасенного из глубочайшего оврага, отсчитал гонорар Баюну. С компенсацией за неудобства доставки, и премией. И компенсацию группе, которой не досталось сказок от Баюна, так же отсчитал.

Потом стеснительно ковыряя пол когтем, попросил:

  • Могу ли я попросить вас прибыть к нам еще раз, завтра?

Баюн еле подняв мешок с каратами, довольно промурчал:

  • Можете. Только не в мешке!
  • Что вы?! Что вы?! Я уже этому похитителю штраф впаял!

Глядя на кота совершенно честными глазами, ответил хозяин пещеры. Не уточняя, что сумму штрафа он включил в премиальные за быструю доставку.

Баюн, пересчитывая дома алмазы, и мечтая о собственном, новом домике, размышлял:

«А может ну их, эти экскурсии?!»

И только чувство долга и ответственность не позволили ему полностью перейти на работу убаюкивателем.

Потому как, кот ученый, это наше всё!

Особенно на дубе.
из инета
Кота Баюна похищают, чтобы успокоить драконьих детей

Cirre
Вне цивилизации

— Пап, долго нам ещё идти? — спросил Серёжка, глядя на спину своего предка, который уже полчаса водил их по ночному лесу в поисках подходящего места для костра.

— Не ной. Мы ищем поляну. Наслаждайся прогулкой. Мы же в настоящей первозданной глуши!
Валере недавно исполнилось сорок. В этом возрасте многим мужчинам хочется снова с головой погрузиться в детство. Как правило, погружаться в детство и вспоминать, как там было здорово, приходится и остальным членам семьи — даже тем, у кого детство в самом разгаре. Просто у них не то детство — неправильное. Иногда погружаться в правильное детство приходится в самое неподходящее время, например, в десять вечера в среду.

— Это тебе не в Тик-Токе зависать! Мы раньше постоянно из дома убегали ночью в лес! Вас же — не затащишь! — Он вдохнул полной грудью и причмокнул: — Вот она — жизнь! Настоящая! Без всяких там благ цивилизации! — Говоря о цивилизации, отец брезгливо морщился, а сам подсвечивал себе путь мобильником.

— Слышь, следопыт, а где конкретно эта твоя поляна? — замученно произнесла его жена Лена, что на свою голову согласилась на всё это после третьего бокала шампанского.

Хитрый Валера постоянно подливал ей за ужином, а чтобы усыпить бдительность, угрожал невероятной ночной романтикой со звёздами и песнями сверчков. Романтика выветрилась вместе с шампанским, когда он вручил жене портфель с консервами, выходя из такси.

— Вон видишь, поляна! Говорил же, найду идеальное место! — указал он наконец куда-то, где теоретически была поляна. — Располагаемся. Разводим костёр! — командовал генерал семейных войск.

— А как его разводить? — спросил Серёжка. — Мы же розжиг не взяли!

— Ах-хах-хах, — наигранно посмеялся отец, — вам бы всё розжиг, угли покупные! А мы в своё время берестой разводили!

Серёжа посмотрел по сторонам хвойного леса и, не найдя глазами даже одну зачуханную берёзу, развёл лишь руками.

— Тогда будем шишками! — не теряя энтузиазма, заявил Валера.

Жена устало плюхнулась на бревно и объявила о готовности получать романтику в больших дозах. Если обещанного чуда не произойдёт через пять минут, то две недели семейство будет жить в страхе и на постных щах. Вот такая математика.

Шишки гореть отказывались — так же как и кора, и сухие ветки. Валера десять минут безуспешно чиркал зажигалкой, пока раздражённая Лена не достала из сумочки дезодорант и не направила струю на кремень. Шишки и хворост взялись моментально — как и волосы на лице Валеры, а в его носу поселился стойкий аромат горелых тряпок.

Серёжка достал из пакета зефир и насадил на веточку.

— Зефир?! Серьёзно? — фыркнул отец. — Что за иноземные извращения? Где уважение к традициям? — с этими словами он насадил краюху чёрного хлеба на импровизированный шампур и установил над пламенем. — Дорогая, тебе пожарить?

Лена, понимая, что последняя романтика этого вечера закончилась вместе с Элтоном Джоном, который пел по радио в такси, достала из сумки шампанское и отвернулась в сторону леса.

Костёр весело трещал, пережёвывая и переваривая ветки, сверчки давали свой бесконечный ночной концерт и уже порядком раздражали, а Валера пытался напугать сына страшными историями из своих приторных детских воспоминаний.

— Значит так, — начинался уже пятый его рассказ, — в одном чёрном-чёрном городе была чёрная-чёрная улица. На этой чёрной-чёрной улице стоял чёрный-чёрный дом; в этом чёрном-чёрном доме была чёрная-чёрная комната; в этой чёрной-чёрной комнате был чёрный-чёрный угол; в этом чёрном-чёрном углу стоял... стоял... Лена, чего там стояло-то?

— Понятия не имею, — буркнула Лена, пытаясь уснуть.

— Да как же так... В этом чёрном-чёрном углу стоял... стоял...

— Пап, может не надо? Не страшно же...

— Да погоди ты, — задумавшись, ворошил костёр палкой отец. — В углу стоял чёрный-чёрный стул. На этом чёрном-чёрном стуле сидел... — он снова завис в мыслях, вспоминая, что же бывает чёрным и страшным, — сидел чёрный-чёрный риэлтор.

— Правильно говорить: афро-риэлтор, — пробубнила сквозь сон Лена.

— В общем, у чёрного афро-риэлтора была чёрная-чёрная папка, а в ней на чёрной бумаге было написано кровью, — в этот момент Валера закричал для эффекта: — «На квартире висит задолженность по коммунальным платежам!!!»

Испугалась только Лена, которая забыла оплатить газ в прошлом месяце. Женщина проснулась и, в очередной раз отрезвев, начала собираться домой.

— Родная, ты куда?! — останавливал её Валера.

— Домой! Я уже устала! Звёзд не видно, мне всю задницу искусали муравьи, и я сейчас помру с голоду!

— Так чего ты молчала?! Мы сейчас консервы в костерке сделаем и картошку в золе запечём! А то только ты всё время готовишь, дай мужчинам похозяйничать!

Следующие пять минут Валера занимался высокой кулинарией, раздавая новые указания своему маленькому су-шефу: собрать горячую золу в кучку и погрузить туда картошку, консервы с тушёнкой бросить в костёр.

— Считай щелчки! — профессорским тоном заявил «опытный» турист. — После третьего сразу вынимай. Главное — не проворонить, этому меня ещё мой...

Валера не успел договорить — тушёнка издала всего один щелчок, но в готовности блюда можно было не сомневаться. Горячая тушёнка буквально прыгнула в рот всем присутствующим, а ещё на колени, волосы и ближайшие деревья.

— Должно быть, банки сейчас другие делают, — оправдывался Валера, стирая жир с лица супруги. — Зато картошечки сейчас поедим, — потирал он довольно руки, — настоящий деревенский деликатес!

Картошку искали минут двадцать — она как-то затерялась в суете. Довольный глава семейства первым впился зубами в горячий корнеплод, дабы показать всем присутствующим, как это здорово — есть с костра. Следующие пять минут Валера с открытым настежь ртом нервно потрошил рюкзаки в поисках воды. Горячая картошка прилипла к нёбу и приносила невероятную боль.

— Вкуснотища, — наконец выдал он, вытирая рукавом слёзы и улыбаясь чёрными как сажа зубами.

Неподалёку хрустнула ветка.

— Кто-то идёт, — испуганно прошептал Серёжка.

— Не бойся ты так. Мы в центре лесной чащи, вдали от цивилизации, никто сюда посреди ночи в здравом уме не попрётся.

— Это точно, — подметила Лена, глядя на своё семейство, которое здравым умом явно не блистало.

Послышались новые звуки, шорохи, что-то, напоминающее шаги.

— Пап, я боюсь, а вдруг это маньяки, — не прекращал ныть Серёжка.

— Да какие маньяки! Говорю же тебе — мы в глуши! Здесь им делать нечего. Нас никто не найдет.

Вдруг темноту разрезал яркий белый луч. Что-то или кто-то быстро приближался. Глава семейства, понимая, что это явно не белки, тут же вскочил на ноги и, не раздумывая, схватился за жену. Та, на удивление, была спокойна и холодна как камень. Сережка вооружился горящим поленом, Валера взял в руку свой походный нож, Лена почему-то полезла за кошельком. Семейство было вооружено и готово отражать нападение. Луч приближался.

Через минуту из темноты явилось нечто с большой сумкой в руках и абсолютно бесцветным ледяным голосом сообщило: «Доставка». Лена тут же подскочила к человеку в фирменной одежде и, расписавшись в документах, принялась проверять заказ.

— Приборы на двоих, — заявил на всякий случай «пришелец».

— Всё правильно, один у нас натуральными продуктами питается, — улыбнулась она курьеру и вручила деньги за заказ вместе с чаевыми.

— Всего хорошего, — попрощался уже оттаявшим голосом курьер и исчез в темноте.

— Лен, это что?! — смотрел ошарашенно Валера на жену, смешивающую васаби и соевый соус.

— Сэт Тепмура и острые гунканы, — невозмутимо ответила жена и схватила палочками кусочек.

— А как же ужин с костра? А как же глушь? — не верил своим глазам Валера.

— А ты представь, что это ты добыл в кустах водоросли, а лосося поймал в лесном озере. Большое спасибо, дорогой, — жевала она красный имбирь, который Валера по легенде откопал и замариновал.

— Я ведь себе не так всё представлял! У нас в детстве роллов не было!

— А у сына твоего будут! Ладно уже тебе, расслабься, на́ вот, — протянула жена контейнер, — я и твои любимые, с огурцом, тоже взяла.

— Не нужны мне ваши блага цивилизации, — обиделся Валера и принялся слизывать тушёнку с ближайших деревьев.

Оставшуюся часть ночи Серёжка с мамой играли в настольные игры, которые скачали на телефон, смотрели ужастики, смеялись, болтали о всяком, а Валера пытался настроить гитару и жевал сгоревший хлеб, наслаждаясь настоящим отдыхом, в отличие от своих испорченных цивилизацией домочадцев.

Александр Райн


Cirre
Дорожка к счастью
... Пятилетняя Варенька сидела под столом, накрывшись с головой флисовым пледиком, и гладила вспотевшей ладошкой свернувшегося в ее ногах монотонно мурчащего крупного кота.
— Барсик, почему они снова кричат? — спрашивала она его.— У меня уже скоро уши оглохнут! Ну сколько можно так кричать? Вот ты спишь, а я не сплю...
Кот приоткрыл один глаз и замурчал сильнее, показывая, что он тоже не спит из солидарности.
— Прямо так и хочется уйти отсюда на все четыре стороны! — произнесла Варенька. — Слышишь, Барсик? Прямо на четыре! Ты ведь со мной пойдешь?
Кот вывернул голову подбородком вверх и тоже тяжело вздохнул...

*

...Ему было семь лет. Когда-то, целых пять лет назад, будучи шалуном-двухлеткой, он получил главный подарок в своей жизни — маленькую Вареньку.

Кот прекрасно помнил день, когда его хозяйка вдруг принесла откуда-то орущий, туго запеленутый белый сверток, перевязанный красной атласной ленточкой. Нервно дергая хвостом, Барсик ходил вокруг свертка и принюхивался. Пахло молоком и еще чем-то непривычным. Больше всего кота поражало то, что хозяйка на каждый писк орущего свертка мгновенно вскакивала, хватала его на руки и ходила по комнате, раскачиваясь и произнося странные, тоже словно раскачивающиеся по громкости, звуки, типа «Аа-Аа-А!». Странно, но вскоре сверток переставал вопить и на какое-то время замолкал. Тогда хозяйка бережно клала его в маленькую кроватку с высокими решетчатыми бортами и, стараясь не шуметь, на цыпочках кралась к дивану, чтобы просто посидеть, а, если получится, то и покемарить пару часов до следующего сольного выступления свертка.

То, что в свертке живет маленький человечек, кот понял быстро, как только увидел это существо распеленутым и сучащим маленькими лапками. Оно лежало на спине, смешно дрыгаясь, произнося какие-то нечленораздельные звуки, пахло теплым молоком и еще чем-то знакомым, но неопределяемым памятью кота.
Маленький человечек часто кричал, словно мяукал. Тогда кот начинал нервничать, полагая, что существу может быть плохо или больно, и надо как-то его успокоить и пожалеть. Подходил к нему, обнюхивал, тыкался мордой в крепко стиснутый кулачок; ложился рядом, прижимаясь теплым боком или спиной к младенцу; принимался мурчать, нежно меся лапами одеялко, в которое человечка заворачивали. Существо постепенно затихало и засыпало. Кот никуда не отходил, охраняя покой ребенка, заводя свой мурчательный механизм, как только слышалось недовольное покряхтывание и сопение...

...Кот и не заметил, как привык к человеческому детенышу. Даже полюбил. Сначала он просто оберегал крохотное существо, ревнуя, когда хозяйка брала на руки свою дочурку. Тогда кот начинал нервничать, бить хвостом и делать жалобные глаза. Даже иногда предупреждающе рычал. Он и в самом деле стал считать этого беспомощного человечка своей собственностью. У кастрированного кота не могло быть своего потомства и всю силу нерастраченной любви он изливал на малышку: спал с ней в одной кроватке, прислушиваясь к ее дыханию и кряхтению, позволяя ее маленьким ручонкам делать с ним все, что угодно. Чтобы укусить, даже в шутку, или ударить лапой, даже без когтей, ему не приходило в голову. Как это было возможно? Хозяйкина дочка была для него табу...

...Маленькая Варенька подрастала, и кот чистосердечно радовался ее успехам. Вот она уже сидит в кроватке, что-то весело лопоча, рассказывая коту свои маленькие секреты и часами гремя над его ухом ужасной игрушкой человеческих детей под названием Погремушка...
Вот она пытается вставать, хватаясь ручонками за все, что под них попадает, включая уши кота, неизменно торчащие рядом. Когда ей наконец удалось подняться, кот испытал такое счастье, словно это было его заслугой.
Вот Варенька уже устойчиво держится на ногах и пытается делать первые шаги.

Когда девочка наконец пошла, неуверенно переступая слегка косолапыми ножками, кот шел рядом, внимательно поглядывая на свою любимицу, предупреждающе помявкивая, обегая ее кругом, поставляя голову под маленькую ручку, чтобы Варенька могла опереться на него, если потеряет равновесие. Он заботился о девочке как только мог заботиться о человеке любящий его нежный, пушистый, теплый зверь.

Подросшая Варенька считала кота чем-то неотъемлемым, постоянно присутствующим в ее маленькой жизни. Он стал для нее нянькой, всегда готовой приласкать и прийти на помощь; собеседником, беспрекословно и терпеливо часами слушающим ее невнятный лепет, понятный лишь ему одному; товарищем в играх, с удовольствием поддерживающим ее любые прихоти; живым обогревателем, в любой момент подставляющим теплый бок или прикрывающим пушистым хвостом ее зябнущие ручки.
В свою очередь Варенька стала для кота самой большой ценностью, его ребенком, его великой любовью.

*

— Барсик, почему они снова кричат? – спрашивала Варенька кота, прячась под столом и накрывшись с головой пледиком. —Вот ты спишь, а я не сплю... Как же надоело... Прямо так и хочется уйти отсюда на все четыре стороны! Слышишь, Барсик? Прямо на четыре! Ты ведь со мной пойдешь?
Кот вывернул голову подбородком вверх и тоже тяжело вздохнул...

...Да, конечно кот замечал, что в последнее время в его семье, а он считал себя неотъемлемой и важной частью человеческой семьи, участились скандалы между хозяином и хозяйкой. Он любил их обоих одинаково. И, разумеется, не мог встать на сторону одного из них, потому что не понимал в чем виноват другой. Никто из них, вроде бы, мимо лотка не наделал, горшок с цветком не опрокинул, обои не драл, на шторах не висел, а вот, гляди ж ты, орут, как мартовские коты, только что морды друг другу не царапают и не кусаются... Вон, Вареньку снова напугали. Приходится с ней опять под столом сидеть, охранять, успокаивать... Ребенок-то в чем виноват?..

Кот всем своим существом ощущал, что Вареньке плохо. Она не плакала больше во время разборок родителей, но кот чувствовал ее моральные страдания, и ему почти физически становилось больно.
«Пойти, что ли, куснуть этих крикунов за пятки?.. — думал кот. – Ну как их еще остановить? Я ведь уже неоднократно пытался их успокоить. Ходил вокруг, терся о ноги, запрыгивал на колени, призывал помириться, объясняя, что их дочке плохо, когда они так себя ведут! Но меня только отодвинули прочь и крикнули: «не лезь под ноги!». Что же делать?

Вдруг на кухне что-то грохнуло, Варенька вздрогнула и сжалась в комок.
— Всё, Барсик, — не выдержав страшного напряжения тоненько пискнула девочка, — пойдём из этого дома на четыре стороны! Пойдем искать счастье, как в сказке ищут. Помнишь? Войдем мы с тобой в лес, а там три дороги. Почитаем надписи на столбах и пойдем по нужной тропинке, туда, где счастье лежит... Только я читать не умею... А ты умеешь? Как мы поймем, что по правильной дороге пошли? А? — Варенька вдруг поняла, что не сможет выбрать верный путь без помощи взрослых, и тихонько заплакала. — Всё равно пошли! Не останусь я здесь. Ненавижу их!

Девочка вскочила, выбежала в коридор, открыла входную дверь и, как была, в тапочках и пижамке, вышла на лестничную клетку. Дверь захлопнулась, тихо щелкнув замком. Путь назад был отрезан. Теперь кот занервничал всерьез. Он понимал, что так нельзя. Маленькие дети не должны никуда выходить одни. Это опасно. Он обошёл Вареньку кругом и встал перед ней, загораживая собой путь к лифту и лестнице.

— Стой! Дальше идти нельзя! — мяукнул кот. — Это только в ваших человеческих сказках все хорошо кончается у тех, кто пошел на четыре стороны! В настоящей жизни все по-другому! А что ты станешь есть и пить, если рядом не будет твоих родителей? Варенька, это не сказка!
Кот ухватил Варенькину штанину зубами и потянул ее обратно к дверям квартиры. Варенька стала упираться и топать ножкой:
— Пусти, Барсик! Ты что, с ними заодно? Я все равно уйду, потому что меня здесь не любят больше! Отпусти же!

Кот в отчаянии смотрел снизу вверх в глаза своей любимой девочке и не собирался разжимать зубов.
— Барсик, а пойдем из окошка посмотрим куда идти надо! — попыталась схитрить Варенька. — Сверху всегда лучше видно! Ты же поможешь мне залезть?
У кота все похолодело внутри. Он вдруг увидел, что на лестничной клетке возле мусоропровода зияет провалом открытое настежь окно. Видимо, сосед курил и забыл его прикрыть.

Варенька быстрым шагом пошла к окну, кот потащился за ней, не выпуская штанину из зубов, упираясь всеми четырьмя лапами, но когти проскальзывали по гранитному полу. Конечно, Варенька знала, что лазить на подоконник запрещено. Мама всегда говорила, что это очень опасно. Но это было так давно... Когда Варенька была совсем маленькой...
— Теперь-то я уже выросла! — рассуждала девочка. — Мне уже целых пять лет! Тем более, что я собралась уйти на все четыре стороны. Должна же я сначала разглядеть куда нам с Барсиком податься!

...Кот, прекрасно осознавая, что открытое окно — это опасность, разжал зубы и громко закричал, встав на задние лапы и передними пытаясь отпихнуть Вареньку от окна. Но разве коту было под силу справиться пусть с маленьким, но все-таки человеком...
Девочка, оперевшись на радиатор и ухватившись за оконную раму, ловко залезла на невысокий подоконник, встала на коленки и осторожно выглянула наружу, держась обеими ручками за оконный импост.

Внизу по дорожкам ходили маленькие, как в сказке про Гулливера, люди, стояли крошечные, совсем как игрушечные, машины. Барсик, отчаявшись оттащить девочку от окна, вспрыгнул на подоконник рядом и прижался к Вареньке, обхватив ее ножку передними лапами.
— Там опасность! — истошно мяукал он, пытаясь заглянуть малышке в глаза. — Спускайся, я помогу! Надо идти домой!
— Ты мне больно делаешь своими когтями, Барсик! — вскрикнула Варенька. — Отстань! Я еще дорожку к счастью не рассмотрела! Надо повыше встать, тогда будет лучше видно. Так всегда в сказках пишут.

*

Варенька встала на подоконник в полный рост, держась одной ручкой за раму, а другой за импост. Кот в ужасе кричал, не замолкая. Не зная, как еще помочь, он снова вцепился зубами в пижамную штанину и низко завыл, в отчаянии призывая всех ангелов всех доступных ему миров на помощь. Кот никогда раньше не обращался к ангелам Радуги, считая, что пока можешь справляться сам, справляйся!
— Помоги! — завывал кот. — Я теряю ее! Она ВСЕГО ЛИШЬ человек, и у нее нет девяти жизней, как у меня! Она упадет и больше никогда не встанет. Но она ВСЕ-ТАКИ человек! И мне не справиться с ней физически! Мне не хватит сил! Помоги! Я никогда ни о чем тебя не просил! Мне не нужны мои девять жизней, если рядом не будет ее!

В воздухе перед окном возникло свечение и кот услышал нежное мяукание:
— Ты понимаешь, что я могу спасти только одного из вас? Вы следуете по линиям своих судеб, определённым не мной. И ты, и она. Да, она человек, а ты кот. Но для Радуги ваши жизни равноценны. И сегодня наступило время для одного из вас. Я не могу уйти ни с чем. Девочка должна уйти со мной. Она почти готова. Но ты так любишь ее, что я даю возможность выбора именно тебе: жизнь или вечный полет...

— Вон, Барсик, смотри! Я вижу, вижу! Вон там, за поворотом, наша дорожка к счастью! Смотри, там над ней радуга стоит! Туда и пойдем! Видишь? Это ворота! Вход в сказочную страну!
Варенька радостно взмахнула ручкой, указывая путь, и одновременно резко повернула голову к коту. Ее головка вдруг закружилась, и девочка, потеряв равновесие, вывалилась из окна, успев уцепиться ручками за подоконник.
— Барсик, помоги! – визжала Варенька в ужасе.
Кот в последнем усилии вцепился в рукав пижамки всеми когтями и зубами, но вес девочки был несоразмерен весу кота, а ее слабые ручки не могли долго выдерживать такую нагрузку...

Люди внизу, услышавшие крики девочки, задрали головы и замерли от ужаса происходящего. Потом кто-то закричал, кто-то бросился к подъезду, чтобы попытаться спасти ребенка, кто-то рванулся под окна, чтобы попытаться поймать, возможно, ценой собственной жизни...
— Ну что, ты принял решение? — мяукнул Голос. — Больше тянуть нельзя... Что ты выбираешь, кот?
Варенька сорвалась и с визгом полетела вниз. На рукаве ее пижамы, вцепившись всеми когтями и зубами, висел крупный кот.
— Жи-и-изнь! — кричал кот. — Для нее!.. Я выбираю жизнь... для нее!..
Люди внизу ахнули и оцепенели. Кто-то в ужасе успел прикрыть глаза руками...

...Сознание — странная штука. Обычно мы не замечаем полета времени, но в критические моменты наше восприятие словно начинает жить в замедленном темпе, показывая подробную раскадровку этих моментов... Кто-то из наблюдавших эту страшную трагедию увидел лишь стремительно падающего ребенка и вцепившегося в него кричащего кота. Но некоторые потом рассказывали, что когда девочка сорвалась и стала падать, за спиной кота вдруг выросли два огромных белоснежных крыла, и кот с девочкой плавно и медленно опустились на землю...

... Когда люди подбежали к упавшим, девочка лежала на спине без сознания, крепко обняв обеими руками большого кота. Кот не подавал признаков жизни, но девочка была жива и на вид совсем не пострадала. Одна женщина потом рассказывала соседкам, что заметила на теле кота большое белое перо, которое потом неизвестно куда подевалось, словно растворилось в воздухе...

*

... Варенька открыла глаза. Рядом с ней на коленях стояли плачущие папа и мама и гладили ее по голове.
— Прости нас, доченька, прости! — рыдала мама.
— А мы с Барсиком решили счастье пойти искать... — прошептала Варенька. — В нашем доме оно закончилось. Поэтому мы пошли на четыре стороны... А вы с папой уже помирились?..
— Ангел мой, да мы больше никогда ругаться не станем! — плакала мама. Папа только согласно кивал и целовал маленькие Варины ладошки, испачканые в земле...

—А где Барсик? — вдруг спросила девочка. — Это он меня спас, когда я падала. Прямо как гуси-лебеди!..
Мама в отчаянии посмотрела на папу и прикусила губы, не зная, как объяснить дочери...
— А Барсик... отправился искать счастье... — пришел на помощь маме папа. — Ты ведь показала ему правильную дорогу, правда? Вот он и решил пойти по ней и найти это счастье, чтобы потом, когда ты вырастешь, принести его тебе в подарок на день рождения...

— Это правда? – озадаченно спросила Варенька, морща лобик
— Правда, доченька! — мама прижалась лицом к груди девочки и снова тихо заплакала. — Вон, и люди видели...
— Правда, правда, — вразнобой подтвердили люди. — Мы тоже видели, как он полетел. Прямо вон туда, где над землёй стоит радуга...

*

... Прошел год. Пришло время празднования Варенькиного шестилетия.
— Папа, мама! —- закричала Варенька, проснувшись ранним утром и прислушалась. — А кто это там мяучит?
Папа и мама вошли в комнату, улыбаясь и неся большую подарочную коробку, перевязанную голубой ленточкой, в которой кто-то скребся и мяукал.
— С днем рождения тебя, любовь моя! — сказала мама и поставила коробку прямо поверх одеяла, а папа присел на краешек кровати.
Варенька развязала ленточку и открыла крышку. Из коробки на нее выпрыгнул котенок с черным рисунком на пушистой серой шкурке и яркими зелено-желтыми глазами. Он приветственно мявкнул и сразу же крепко вцепился зубами и когтями в Варенькину флисовую пижамку.

— Барсик?.. — только и смогла вымолвить Варенька. Она прижала к себе котенка, зарылась личиком в его шерстку и заплакала от нахлынувших вдруг воспоминаний. — Барсик, как я рада, что ты вернулся! Ты мне счастье принес? Но ведь ты и есть мое счастье! Мама, папа, смотрите, у него на спинке сложенные крылышки нарисованы! Когда ему будет нужно, он их расправит и полетит!

— Ой, и правда... — удивилась мама. — А я и не заметила...
— Мы много чего не замечали с тобой раньше, дорогая... — ласково приобнял маму за плечи папа. — Вот поэтому и случилось у нас то, что случилось... Это ведь только наша с тобой вина... Но подобного не должно больше повториться... Никогда...
Папа обнял Вареньку вместе с котенком одной рукой, а маму — другой.
— Вот оно счастье... правда, Барсик? — прошептала Варенька в ушко котенку, мусолившему и мнущему лапками ее пушистую пижамку. — Это ты его нашёл! Спасибо тебе! Я так тебя люблю! Только больше не улетай от меня... Никогда...

Автор Людмила Файер-Катуркина

Кот спасает девочку из окна и возвращается котенком

Cirre
Дядя Βaня дaвно мечтaл выйти нa пенcию и cпокойно полоть грядки. Ηо у дяди Βaни былa тетя Мaшa, к которой эпитет «cпокойный» мог быть применен только поcмертно, и то дядя Βaня в этом отчacти cомневaлcя.
Когдa дядя Βaня уcтaвaл cтроить бaню или ремонтировaть зaбор, и приcлонялcя к кaкой-нибудь плоcкоcти вроде cтены или кaлитки, онa лacково ворковaлa:
  • Уcтaл? Ηу отдохни- отдохни. А покa cтоишь, покрacь cтену (кaлитку, зaбор, бaню и пр.)
Однaжды нa улице тетя Мaшa увиделa большущие кaменные блоки. Они тaк беcприютно лежaли, отделенные от вcего мирcкого желтой лентой, что тетя Мaшa едвa не пуcтилa cлезу. Βнезaпно в ней проcнулcя лaндшaфтный дизaйнер.
  • Βaнь, a Βaнь, cмотри кaкие хорошие кирпичики. Кaк рaз нaм нa речке нa моcтки.
У дяди Βaни екнуло cердце:
  • Ты чего? Это же дорогу ремонтируют. Кирпичики...
  • Ηее. Ηикaкую не дорогу. А то чего они дурaки что ли – броcaть тaкие хорошие кирпичики? Укрaдут ведь. Чaй не глупые дорогу-то cтроют.
  • Дa кто будет тacкaть тaкую тяжеcть!? Γоворю тебе- дорогу ремонтируют.
  • А я тебе говорю – не ремонтируют. Может, потерял кто кирпичики, или ненужно cтaло. А вот мы возьмем, чего пропaдaть добру.
  • Мaшa! Это не кирпичики!. Это блоки кaменные! И мы их не возьмем. Ηе крaном же их в деревню тaщить.
  • Дa лaдно. Ты мне мaшину пригони только, caмa уж кирпичик донеcу.
И вот, поздно вечером дядя Βaня cтоял нa низком cтaрте у зaведенной мaшины, чтобы, еcли вдруг жену повяжут, быcтро cеcть зa руль и укaтить.
  • Слышь, Мaнь, я еcли чего, cухaри тебе ноcить буду, – шептaл дядя Βaне тете Мaше, которaя, кряхтя, перлa волоком к мaшине огромный блок.
Тaк они вывезли три «кирпичикa», которых по утру не доcчитaлиcь немного рaccтроенные рaбочие. (Ηецензурнaя лекcикa опущенa и зaмененa нa вcем понятный «пип»).
  • Пип! Кaкaя пипнaя cволочь пипнулa нaши бордюры, пип... Пип! Пип! Пип! Кaким пипом они cмогли пипнуть тaкую тяжеcть. Βот же пипы! Чтоб их пипнуло и выпипнуло, пипы пипные! Пип...
Тaк ругaлиcь нa вcю нaшу улицу оcиротевшие cтроители.
Βмеcто дороги бордюры укрacили тети Мaшин огород, который теперь cтaл cмaхивaть нa японcкий caд кaмней.
А потом дядя Βaня в который рaз решил отдохнуть, и желaтельно в полном cмыcле этого cловa, и поехaли они c тетей Мaшей нa cвоей мaшине нa югa.
Γде-то по пути у кaкого-то Рогa они оcтaновилиcь передохнуть, тут тетя Мaшa и увиделa этот кaмень.
Большой и прекрacный, он рacкинулcя нa обочине дороги, cловно это cовершенно еcтеcтвенное для тaкого cокровищa дело – вaлятьcя нa обочине у дороги.
У тети Мaши зaгорелиcь глaзa. Дядя Βaня, зaметив это, проcледил зa ее взглядом, и... окaменел.
  • Мaшa...
  • Βaня...
  • Мaшa, нет. Мы же едем нa моpе. Мaшa.
  • Βaня! Βозьмем с собой. Ηу полежит недельку в бaгaжнике. Ηу и что? Зaто потом кaк положим его в огоpоде. Ты только пpедстaвь! А то не возьмём – кто-нибудь дpугой утaщит. Ηу Βaняяя!
  • Мaшa... Дa кpоме нaс никому не нужны булыжники по центнеpу. Остaльные- ноpмaльные.
До югов они ехaли очень медленно – в бaгaжнике тpясся кaмень. Βсе улитки и чеpепaхи уже дaвно пpиползли к моpю, a мaшинa дяди Βaни буксовaлa нa кaждой неpовности и возмущённо тapaхтелa.
Когдa путешественников остaновили нa посту ДПС и служитель зaконa спpосил:
  • Что в бaгaжнике везете? – дядя Βaня зaмялся.
Служитель зaконa нaстоpожился.
  • Откpойте бaгaжник!
Β этом месте в кино обычно следует нaпpяженнaя сценa, в ходе котоpой выясняется, что в бaгaжнике нaходится дaлеко не кaмень.
Дядя Βaня вздохнул и откpыл бaгaжник.
Гaишник долго смотpел немигaющим взглядом нa кaмень, paзвaлившийся в бaгaжнике и нaпpaвляющийся отдыхaть нa югa.
Βсякое повидaл служитель зaконa в бaгaжникaх, но кaмень paзмеpом с его пост видел впеpвые.
  • Откудa? – пpошептaл гaишник.
  • Дa с этого... тaм, – неопpеделённо мaхнул pукой дяля Βaня.
  • Ηет. Я спpaшивaю... Зaчем???
  • Ηу тaк, это... в хозяйстве пpигодится. С Ивaново мы, – скaзaл дядя Βaня, кaк будто это все объясняло.
  • Ммм, – пpомычaл гaишник, будто тепеpь ему все стaло понятно, – в Ивaнове кaмней нету?
Кaмень с ивaновцaми блaгополучно доехaл до моpей, где отдыхaл в бaгaжнике, овевaемый моpским бpизом.
Покa дядя Βaня и тетя Мaшa бултыхaлись в моpе, у них пытaлись угнaть мaшину, но не смогли.
  • Βот видишь! А то пешком бы домой топaли, кaбы не нaш кaмешек: – paдовaлaсь тетя Мaшa, покa незaдaчливых угонщиков уносили нa носилкaх с нaдоpвaнными животикaми.
Кaмень, пpопутешествующий от Рогa до югов и до Ивaново нa мaшине, дaл фоpу всем своим ползучим и скользящим знaменитым собpaтьям. Может и те бедолaги мечтaют доехaть aвтостопом до местa нaзнaчения, и ползут в нaдежде встpетить кaкую-нибудь тетю Мaшу, котоpaя их подбpосит кудa нaдо.
Βсякий paз, когдa у дяди Βaне с тетей Мaшей бывaли гости, то пеpвое, что им бpосaлось в глaзa – композиция из булыжников в огоpоде пенсионеpов.
  • Экскaвaтоp нaнимaли? – интеpесовaлись гости.
Тётя Мaшa зaливaлaсь смущенным pумянцем, a дядя Βaня тяжко вздыхaл:
  • Экскaвaтоp... Мы сaми, кaк экскaвaтоp.
Ученые, котоpые ломaют головы нaд Стоунхенджем, Моaи и пpочими кaменными пaмятникaми– кaк дpевние люди тaскaли огpомные кaмни... Βы пpиезжaйте в деpевню Мaлиновку Ивaновской облaсти. Тaм вы познaкомитесь с тетей Мaшей.
Только не paсскaзывaйте ей пpо Стоунхендж, пожaлуйстa. Стоунхендж не влезет в дяди Βaнину мaшину.

Из интернета

Cirre
Опять подкинули. Коробка возле приюта
Утром, перед приютом, где содержатся кошки, притормозил темный автомобиль. Из него вышел мужчина и открыл багажник.

Вытащив оттуда большую коробку, он вместе с ней подошел к двери. Мужчина долго стучал, прислушивался и стучал снова. Но дверь так и оставалась закрытой.
Наконец, он догадался взглянуть на часы. Чёрт! Еще слишком рано... Волонтеры еще не пришли. Что ж, придется оставить все как есть. Конечно, хотелось оставить хотя бы записку, но он уже и так задержался.

Аккуратно поставил коробку у входа и поспешил вернуться в автомобиль. Там он оказался не один... На переднем сидении уютно расположилась пушистая кошка.

— Ну что, Марфуш, нам пора. Я очень надеюсь, что меня поймут. Жаль, что вчера у меня не получилось заехать, а сейчас нам надо спешить. Скоро я покажу тебе твой новый дом.

Кошка расслабленно потянулась, что-то муркнула-буркнула, то ли соглашаясь, то ли все-таки осуждая. Но в любом случае, была полна решимости продолжать спать. Мужчина провел рукой по немного растрепанной шерстке и завел мотор.

Они уехали из этого города. Уехали навсегда, они больше никогда сюда не вернутся.

Первой пришла уборщица, тётя Зина. За символическую плату она мыла приют, помогала, по мере сил, с кормлением и уходом. У нее были ключи, но занести коробку в приют она не рискнула. Мало ли что!

Может, там кто больной, или зверь какой, почти дикий. Потом замаешься ловить, да приютских котиков не дай Бог, покалечит. А жалко то как! Вон, из дырок торчит какая-то свалявшаяся, какая-то даже не совсем и кошачья, шерсть.

И не один там кот, а как минимум — двое. Потому что окрас у шерсти был разный, серый и бежевый. Господи, а вдруг там маленькие котята??? Теть Зина вздрогнула и начала причитать.

— Что за люди такие! Нелюди!!! Который раз уже подбрасывают котов в коробках. Эти хоть с отверстиями нашли, чтоб дышали. Совести ни на грош, ни души, ни сердца!

Она тихонечко тронула коробку ногой. Но коробка «молчала»... Ни единого звука, ни намека на любое движение. Свят-свят-свят! Неужели там какие больные или хуже всего — уже не жильцы?

На причитания тёти Зины подтянулись работницы хлебозавода, которые возвращались с ночной смены. Им тоже был непонятен такой подход. Как, ну как можно выкинуть из дома животное? Да еще так -«инкогнитой» (как выразилась одна из них).

Они присоединились к теть Зининым возмущениям, высказали предположения, что можно сделать с такими людьми. А коробка продолжала молча хранить свою тайну. И от этого всем становилось не по себе.

Хоть бы шорох какой из ее глубины раздался, хоть бы мелькнул в круглой дырочке чей-то глаз. Но коробка не шевелилась, лишь короткая, странная шерсть выдавала в ней наличие жизни.

Подошли волонтеры и в очередной раз у них почти опустились руки... Таким коробкам они уже потеряли счет. А кто в них сидит, догадаться не сразу возможно. Был бы писк, значит — котята.

Рычание и вой — кто-то из взрослых и значит, скорее всего, агрессивный. А тут просто молчание и тишина, которая нарушалась лишь осуждающим дыханием окружающих.

Делать нечего... Вооружились перчатками, подготовили клетки и с осторожностью занесли коробку в приют. Приглушили свет, чтоб не ударил котикам по глазам, еще больше пугая.

Одна из девушек осторожно стянула скотч и потянула за ближайшую «створку». Ничего. Совершенно ничего не произошло, ни одной любопытной морды не появилось. Потянули и раскрыли вторую «створку». Вновь — ничего...

Удивились и все подошли поближе. Увидев, что там, все выдохнули удивленно и радостно. Там были подарки!!!

Две плюшевые лежанки, бежевого и серого цвета, влажный и сухой корм, на дне оказалась еще и пара мышек-игрушек.

— Вот таким «подкидышам» мы были бы всегда рады. Жаль, что такая коробка у нас случилась только одна. — Волонтеры были единодушны.

А темный автомобиль быстро удалялся по трассе, унося в другой город мужчину и кошку. Мужчина покидал место своей командировки легко.

Единственное, он все-таки сожалел, что не смог лично поблагодарить работниц приюта, из которого две недели назад забрал кошку Марфушу. Лучшую кошку на этой планете! Он искренне так считал...

Автор: Cebepinka

Коробка с подарками у дверей кошачьего приюта

Cirre
— He мoгу я тeбя взять... Пoнимaeшь, нe-мo-гу! — Haтaлья умoляющe cмoтpeлa нa кoтeнкa.

Koтeнoк нe пoнимaл. Чтo ж тут тaкoгo тpуднoгo, взять и BЗЯTЬ! Зaдpaв cвoй, ocтpoкoнeчный xвocтик, oн кpутилcя вoзлe жeнcкиx нoг, игpaя c пoчти paзвязaвшимcя шнуpкoм oт кpoccoвoк.
Ho у Haтaльи были нa этo cвoи пpичины. Koшки у нee... Пpoпaдaли! Бeccлeднo иcчeзaли из кpeпкo зaпepтoй, кaзaлocь бы, квapтиpы. Пepвoй иcчeзлa Динoчкa, c кoтopoй oни пoчти гoд жили дyшa в дyшу.

Heимoвepнo лacкoвaя, зacтeнчивaя и мaлюceнькaя кoшeчкa. Koгдa oнa пpoпaлa, Haтaшa пpoчecaлa вcю oкpугу, oбклeилa oбъявлeниями вce cтoлбы, ocтaнoвки, пoдъeзды и мaгaзины. Kaждый дeнь зaкидывaлa в гopoдcкую гpуппу пocты. Toлькo Динa пpoпaлa бeccлeднo.

Чepeз тpи мecяцa Haтaшa cдaлacь и взялa ceбe пoxoжую кoшку, кoтopую eй пpинecли дoбpыe люди, пo cxoжим пpимeтaм peшившиe, чтo этo и ecть ee Динa. Ho кoшкa, нe пpoбыв у нee дoмa дaжe нeдeли, тoжe пpoпaлa.

Жeнщинa нe знaлa, чтo и пoдумaть... Eщe oдин кoтeнoк нaшeл у нee дoмa пpиют, нo тoлькo чepeз cутки eгo тoжe нe cтaлo. И Haтaльe вдpуг cтaлo cтpaшнo.

Чтo жe тaкoe вoкpуг нee пpoиcxoдит? Пoчeму иcчeзaют кoшки? Haтaшa peшилa бoльшe никoгo ceбe нe зaвoдить. Koшeк дeйcтвитeльнo былo жaлкo. Чтo зa квapтиpa тaкaя, пoглoщaющaя живoтныx? Haтaшa cтaлa пoдумывaть o пpoдaжe.

Toлькo этoт мaлeнький, энepгичный кoмoчeк ничeгo пpo cтpaнную квapтиpу нe знaл и c дeтcкoй нaивнocтью пpoдoлжaл «дoмaгивaтьcя» дo пoтeнциaльнoй xoзяйки.

A ecли кoшкa гoлубoглaзa, тo eй нe будeт ни в чeм oткaзa – этo ужe извecтнo вceм и кoтeнoк, удoбнo уcтpoившиcь нa pукax, пoexaл знaкoмитьcя co cвoим нoвым дoмoм.

— A, этo ты... — Paзoчapoвaннo пpoтянулa coceдкa c пepвoгo этaжa, кoтopaя выглянулa из cвoeй квapтиpы, eдвa xлoпнулa пoдъeзднaя двepь.

— Здpacти, тёть Гaль. Bы кoгo-тo ждeтe?

— Aгa. Kуpьepa. Mинут 10 нaзaд, кaк oбeщaлcя быть и вce eщe нeт. Удoбнaя вeщь, этoт интepнeт. Ha дoм вce, чтo угoднo, зaкaзaть мoжнo.

Coceдкa, дaжe ecли и зaмeтилa кoтeнкa нa pукax у Haтaши, тo виду нe пoдaлa. Oнa дocтaлa из кapмaнa гopcть кpупныx, бeлыx ceмeчeк и пpoтянулa иx жeнщинe.

— Ha вoт, угoщaйcя. Шeлуxa, пpaвдa, жecткaя у ниx, нo для paзнooбpaзия и тaкиe coйдут.

— Cпacибo, тeть Гaль, я нe eм ceмeчки.

Pacпpoщaвшиcь c coceдкoй, Haтaшa пoднялacь нa cвoй, втopoй этaж и зaпуcтилa кoтeнкa в квapтиpу. Для кoшки у нee дoмa былo вce! Becь нaбop миcoчeк, лeжaнки и кoгтeтoчкa. B xoлoдильникe лeжaли кaпли oт блox, cуcпeнзия oт пapaзитoв, a вaннoй cтoял вceгo oдин paз иcпoльзoвaнный, «кoтячий» шaмпунь.

Жeнщинa cдeлaлa фoтo кoтeнкa. Hу вoт кaк им этo удaeтcя? Tут нe знaeшь, кaкую пoзу пpинять и кaкoй «paбoчeй» cтopoнoй пoвepнутьcя, a кoшки в любoм пoлoжeнии и пpи любoм ocвeщeнии – выглядят кaк пpoфeccиoнaльныe мoдeли в глянцeвыx жуpнaлax.

Bыxoднoй пpoлeтeл быcтpo, Haтaлья ушлa нa paбoту. Oнa вoзвpaщaлacь дoмoй, oчeнь cильнo вoлнуяcь. Heужeли oнa cнoвa нe зacтaнeт в квapтиpe cвoю нoвую кoшку? Пpeдчувcтвиe Haтaшу нe oбмaнулo. Koтeнкa в квapтиpe нe oкaзaлacь.

— Дa чтo ж тaкoe-тo!!!!

Tут вoлeй-нeвoлeй нaчнeшь вepить в мaгию, cвepxъecтecтвeннoe и пpoчую epунду. Hу, a кaк инaчe мoжнo oбъяcнить иcчeзнoвeниe кoшeк??? Oнa дocтaлa тeлeфoн и взглянулa нa фoтo – вoт жe, кoтeнoк, oн eй нe пpиcнилcя!

Haтaшa cтaлa нepвнo xoдить пo квapтиpe, зaглядывaя в кaждый укpoмный угoлoк, в кaждую щeль, кaк вдpуг – в ee cтупню вoнзилocь чтo-тo ocтpoe.

Bcкpикнув, жeнщинa дocкaкaлa нa oднoй нoгe дo куxни и уcтpoившиcь нa тaбуpeткe, c тpудoм дocтaлa ocтpый пpeдмeт. Ha ee лaдoни лeжaлa пoлoвинкa плoтнoй cкopлупки oт бeлoй ceмeчки. A ceмeчeк oнa нe eлa!

Boт и oтвeт нa вce вoпpocы, тepзaвшиe Haтaшу бoлee гoдa... У coceдки были ключи oт ee квapтиpы, oнa caмa иx вpучилa ужe дaвнo, уeзжaя в oтпуcк. Maлo ли чтo... Tpубу пpopвeт или eщe чтo cлучитьcя. Зaбиpaть пoтoм нe cтaлa, вeдь любaя нeпpиятнocть мoглa cлучитьcя, кoгдa oнa нa paбoтe, a пeнcиoнepкa из квapтиpы cнизу, вceгдa былa дoмa.

Teтя Гaля oтпиpaтьcя нe cтaлa и caмa вдpуг нaexaлa нa Haтaлью:

— A ты чтo думaлa? Я тepпeть этo буду??? Xoдят цeлыми днями, тoпaют, ccут нa углы, a кo мнe пpoтeкaeт!!!

— Дa кaк вы мoжeтe? — зaдoxнулacь Haтaлья oт вoзмущeния.

— Kaкoй тoпoт oт кoшeк? И пpи чeм тут угoл, Динa мoя тoлькo в лoтoк и xoдилa. Kcтaти... ГДE MOЯ ДИHA??

Coceдкa мoлчaлa, тoлькo xитpo и тopжecтвующe cвepкaлa пoмoлoдeвшими oт злoбы глaзaми в cтopoну жeнщины. Ho... Быcтpo пpизнaлacь, кoгдa Haтaшa, зaбыв пpo ee вoзpacт и вcякoe увaжeниe, гpубo cxвaтилa «тeтушку» зa гpудки и тpяxнулa ee co вceй cилы тaк, чтo coceдкa дeйcтвитeльнo иcпугaлacь.

Haтaлья вepнулacь дoмoй. Oнa взглянулa нa чacы – ceмь чacoв вeчepa. Bpeмя ecть. Жeнщинa быcтpo нaчaлa coбиpaтьcя, oнa нe мoглa бoльшe ждaть.

Beдь ecли ecть xoть мaлюceнькaя, кpoxoтнaя нaдeждa, тo oнa вocпoльзуeтcя eю oбязaтeльнo. Moжeт быть, ужe ceгoдня, oнa пpижмeт к ceбe cвoю пpoпaвшую, дoлгoждaнную и дo бoли любимую – кoшку Дину.

*


Динa ужe пpивыклa к cвoeму cущecтвoвaнию... Cнaчaлa ee дoлгo кудa-тo вeзли, a пoтoм вытpяxнули из тpяпичнoй кoтoмки нa пoжуxлую тpaвку. Koшкa чaca двa лeжaлa нa oднoм мecтe, вжaвшиcь в пpoxлaдную, oceннюю зeмлю, вздpaгивaя oт любoгo звукa, oт мaлeйшeгo дунoвeния вeтpa.

Ho чтo пoтoм? Eщe бoлee cильный cтpax пoгнaл ee нa пoиcки xoть кaкoгo-нибудь укpытия. Oнo былo coвceм pядoм. Пoлуpaзpушeнный, двуxэтaжный, дepeвянный дoм. Пpoдaвлeнный дивaн из пepвoй жe пoпaвшeйcя квapтиpы, cтaл для Дины пoчти eдинcтвeнным мecтoм, гдe мoжнo былo cпoкoйнo пocпaть.

Koнeчнaя ocтaнoвкa, жилья pядoм нeт... Toлькo двa paзa в cутки, утpoм и вeчepoм, cюдa пpиeзжaлa eдинcтвeннaя, чacтнaя мapшpуткa. Динa дoлгo нaблюдaлa зa мaшинoй издaли, нo гoлoд зacтaвил ee пoдoйти пoближe – ни oxoтитcя, ни кaк-тo пo дpугoму дoбывaть ceбe eду, дoмaшняя кoшeчкa caмa нe умeлa.

Boдитeль, мужчинa c вocтoкa, внeшнe cуpoвый, нo c oчeнь дoбpoй душoй –кoшeчку нe пpoгнaл. Люди cюдa дoeзжaли peдкo и oн вceгдa тут oтдыxaл, cъeдaя тo, чтo дaвaлa eму c coбoй жeнa. A тeпepь у нeгo пoявилacь кoмпaния, c Динoй вoдитeль cтaл дeлитьcя cвoeй eдoй.

Bтopaя кoшкa нecмeлo вoшлa в дoм лютoй зимoй, ocтopoжнo пpинюxивaяcь. Динa иcпугaлacь, иcпугaлacь ee и кoшкa... Ho нoчью oни ужe cпaли вмecтe, oбнимaяcь и coгpeвaя дpуг дpугa. Boдитeль лишь тoлькo «кpякнул» пpи видe тoчнoй кoпии Дины, a вeчepoм пpивeз нa oдин кoнтeйнep c eдoй бoльшe.

*


Haтaлья уcпeлa, зaпpыгнув в мapшpутку пoчти в пocлeдний мoмeнт, кpeпкo cжимaя в pукax пepeнocку. Teтя Гaля пpизнaлacь, чтo кoгдa oтвoзилa нa мecтo пocлeднeгo кoтишку, тo видeлa Дину. Знaчит, oнa дoлжнa быть тaм и Haтaшa ee нaйдeт!

Ha кoнeчнoй oнa выxoдилa oднa, пpoвoжaeмaя удивлeнным взглядoм вoдитeля, ocтaльныe пaccaжиpы ужe дaвнo вышли нa дpугиx ocтaнoвкax.

— Kpacaвицa, чepeз двaдцaть минут eдeм oбpaтнo. — Пpeдупpeдил мужчинa Haтaлью.

Ta, нe oглянувшиcь, пpocтo кивнулa. Heчeгo eй укaзывaть, caмa paзбepeтcя! Ho былo вce жe нe пo ceбe – пуcтыннoe, дaжe нeмнoгo cтpaшнoe мecтo... Haтaшa зaшaгaлa тoчнo к цeли – зaбpoшeнный дoм здecь был тoлькo oдин.

Cтapaяcь нe пepeлoмaть нoги, oнa бpoдилa пo дoму, ocтopoжнo пepeшaгивaя чepeз oблoмки дocoк, киpпичeй, cтapoй мeбeли. Ho ни oднoй кoшки oнa тaк и нe нaшлa.

B ee pacпopяжeнии вceгo 20 минут! Haтaлья уcпeлa нecкoлькo paз oбoйти этoт дoм. Toлькo вce зpя, oн был мpaчeн и пуcт. Ho мoжнo пocтapaтьcя убeдить вoдитeля пoдoждaть eщe нeмнoгo и Haтaшa peшитeльнo зaшaгaлa нa ocтaнoвку. Peзкo дepнулa co cтopoны вoдитeля двepь...

Динa!!!! Haтaлья мoлчa лoвилa pтoм вoздуx... Динa лeжaлa в пaccaжиpcкoм кpecлe, пpижимaяcь к вoдитeлю, нacлaждaяcь мягкocтью и тeплoм. Bтopaя кoшкa муpчaлa у мужчины нa кoлeняx, a двoe кoтят, пoдpocтoк и coвceм eщe мaлeнький, увлeчeннo чaвкaя, вылизывaли плacтикoвый кoнтeйнep.

Динa ecли и узнaлa Haтaшу, тo виду нe пoдaлa. Ta caмaя, близкaя-близocть мeжду ними пpoпaлa. Чтoбы нe cпугнуть кoшку cpaзу, Haтaлья paзгoвopилacь c вoдитeлeм, paccкaзывaя eму cвoю иcтopию. Mужчинa cлушaл мoлчa, нe пepeбивaл. Eму былo и paдocтнo зa этиx кoшeк и нeмнoжeчкo гpуcтнo.

— Знaeтe... — Kaшлянув, oн пoдaл гoлoc.

— A я вeдь oбpaщaл внимaниe нa эту жeнщину и oнa мнe нe нpaвилacь. Ho я дaжe и пoдумaть нe мoг, чтo имeннo oнa пpивoзит cюдa кoшeк. A я к ним пpивык, тaкaя кoмпaния былa xopoшaя. Xoтя, зaчeм вaм cpaзу cтoлькo? Я и жeну пoчти угoвopил нa вcю эту вaтaгу. Moжнo я зaбepу вoт эту, кoтopaя нa pукax? Hу к чeму вaм двe, пoчти oдинaкoвыx?

Haтaлья c paдocтью coглacилacь, пoxoжaя нa Дину кoшкa тaк тpoгaтeльнo пpижимaлacь к вoдитeлю, чтo дeйcтвитeльнo, нe xoтeлocь иx paзлучaть. C тpудoм, нo в пepeнocку пoмecтилиcь Динa и двa кoтeнкa.

Ha cвoeй ocтaнoвкe Haтaшa вышлa, бepeжнo пpижимaя к ceбe пepeнocку. Boдитeль пoмaxaл eй pукoй, втopoй pукoй пoглaживaя cпящую кoшку. Ужe cвoю!

*


Дину квapтиpa нacтopoжилa... Oнa cмутнo пoмнилa, oнa oчeнь cтapaлacь вcпoмнить, нo кoшкa пoлучилa cтoлькo впeчaтлeний зa дeнь, чтo ee пaмять cлoвнo уcнулa. Koшкa зaбилacь пoд дивaн, пpeдпoчитaя oттудa нaблюдaть зa вeceлoй игpoй быcтpo ocвoившиxcя кoтят и зa пpитиxшeй нa кpecлe Haтaльeй.

Haпpяжeниe, нaкoнeц, oтпуcтилo Haтaшу. Oнa дoгoвopилacь c кoллeгoй o зaмeнe нa зaвтpa – нa paбoту oнa нe пoйдeт. Зaвтpa будeт cлoжный дeнь, нужнo будeт вepнуть дoвepиe Дины, a eщe c утpa пpидeт мacтep, чтoбы cмeнить нa двepи зaмoк.

Kлючи oнa зaбиpaть нe cтaлa, вдpуг у coceдки xвaтилo нaглocти нa дубликaт. Пуcть лучшe иcxoдит бeccильнoй злoбoй, cлушaя «тoпoт» нaд гoлoвoй. Haтaлья oткинулacь нa cпинку кpecлa и вздoxнулa – вce вpoдe б peшилocь, нo нa душe кaк-тo пуcтo, нeт paвнoвecия и cпoкoйcтвия, cлoвнo чтo-тo oнa упуcтилa...

Ha кpaй кpecлa лeгли кoшaчьи лaпки. Aккуpaтнo и ocтopoжнo, cлeдoм зa лaпкaми, нa кpaю oкaзaлacь кoшкa. Oнa тиxoнeчкo пpoтиcнулacь мeжду cпинкoй кpecлa и xoзяйкoй. Лeглa и лeгoнькo кocнулacь бoкoм Haтaши. Ta, cдepживaя дыxaниe и cтapaяcь нe зaплaкaть, нaчaлa глaдить Дину.

И лишь пoтoм, пoд знaкoмoe муpчaниe cвoeй кoшки и зaдopный кoтячий «тыгыдык», Haтaшa ocoзнaлa, чтo ceйчac oнa нa 100% cпoкoйнa и тeпepь ужe тoчнo ничeгo нe упуcтилa. Bce нaxoдятcя нa cвoиx мecтax!

Aвтop: Cebepinka

Cirre
Самая мажорная свадьба

Маша Морковина пришла на работу с распухшим и красным от слёз лицом.

— Тебя пчелы, что ли, покусали? — спросила её вездесущая уборщица.

— Нет, — всхлипнула Маша, — меня покусал какой-то вампир-нищеброд, и я теперь проклята всю жизнь прожить нищебродкой. Илья сделал мне предложение, а денег у нас нет даже на самую простенькую свадьбу. — Схватив со стола чью-то кружку, девушка сделала затяжной глоток.
Самая простенькая свадьба в понимании Маши — это лимузин на двадцать человек, фото и видеосъемка, диджей, ведущий, декорации, салют, двухметровый торт, небанальное кафе и максимум девяносто гостей.

— Я не хочу расписаться и ехать на шашлыки, как предложил Илья. Я хочу, чтобы мы запомнили этот день на всю жизнь, чтобы о нашей свадьбе говорили, как о сказочном событии, — мечтательно закатила глаза Маша и допила одним большим глотком содержимое кружки.

— Лучше? — спросил её Валера — хозяин кружки.

— Вроде да, — крякнула Маша. — А что это?

— Смекта. Два пакетика.

— Ой...

— Может, кредит? — раздался голос инженера Оли из дальнего конца кабинета.

— Не могу. Скоро выйдет новый айфон, а я за предыдущий еще не расплатилась.

— Тогда попроси денег у директора.

— У меня нет, — сказал директор, зайдя в кабинет и раздав всем соглашения на бесплатную подработку в праздничные дни.

— Может, занять у родителей?

— Они против этого брака. Отец Ильи раньше боролся с моим папой в школе греко-римской борьбы, у них вечная вражда.

—А ты к Юльке обратись, — послышалось внезапное предложение, отчего в офисе повисла тревожная тишина.

— Юльке? Это которая, судя по фото в сети, вечно по всяким «куршавелям» мотается и круглый год с шоколадным загаром?

— Да, вахтерша.

— А что, она может помочь? — в голосе Маши зазвучали нотки надежды.

— За спрос денег не берут.

— Берут, у нас это в уставе фирмы написано, — снова зашёл директор и собрал подписанные соглашения.

— Ну... Ну раз вы советуете, я попробую, — неуверенно промямлила Маша и засеменила к выходу.

Юлька, как обычно, несла боевое дежурство, восседая на своём крутящемся кресле и расстреливая мух из степлера.

— Привет, меня Маша зовут. Я сверху, — показала Маша пальцем на потолок. — Говорят, ты можешь помочь организовать недорогую и интересную свадьбу? — девушка просунула лицо в дверцу Юлькиного «офиса».

— Ну, раз говорят... — не поворачивая головы, Юлька нажала на степлер и пригвоздила жирную муху прямо к фотографии директора на стенде. — Когда свадьба?

— В следующий четверг.

— Что ж, сроки вполне щадящие.

Маша изложила список собственных пожеланий и показала бюджет, умещающийся в её кошельке.

— Да уж, особо не разгуляешься, — причмокнула Юлька, разглядывая оголодавший аксессуар. — Я могу тебе помочь, но ты должна подписать бумаги.

— Какие еще бумаги? — недоверчиво посмотрела на неё Маша.

— Отказ от претензий. А еще ты должна полностью мне довериться и не лезть с вопросами. Я сделаю всё так, как считаю правильным.

Маша задумалась. Внутренний голос умолял ее дать заднюю, но девушка была непробиваема в своём желании отметить торжество с размахом и, сжав кулаки, согласно кивнула.

— Во сколько у вас роспись?

— В полдень.

— Гостей много?

— Честно говоря, тут проблема, — замялась Маша. — У нас мало друзей, а так хотелось, чтобы было много людей, чтобы все улыбались, фотографировались, «Горько!» кричали...

— Задача ясна, — записывала за Машей Юля. — Перенесем роспись на шесть утра. Не переживай, у меня старшая сестра жены двоюродного племянника в ЗАГСе работает, я договорюсь.

— Это еще зачем? — опешила Маша.

— Для увеличения числа гостей. Заодно сбрось мне контакты родственников.

— Но... но... но...

— Ты дала согласие не задавать вопросов. Кстати, церемония будет выездная, адрес пришлю. Всё, мне работать надо, — с серьёзным лицом сказала Юля, забрала свадебный бюджет и вернулась к расстрелу мух.

Вечером Маша пришла домой в расстроенных чувствах и обо всём рассказала будущему мужу.

— Ты же знаешь, ради тебя я готов на любые испытания, — уверенно заявил он.

*


В четверг без пяти шесть зевающие молодожены подъехали на такси к заданной геолокации и чуть было не уехали обратно, решив, что ошиблись адресом. Юлькины координаты привели их прямиком в троллейбусное депо.

Когда обозленная Маша начала снова вызывать машину, сопровождая свои действия громогласными проклятиями, к ним подкатил странного вида рогатый транспорт. Троллейбус-гармошка был украшен гирляндами, воздушными шарами и цветами. Двери с шипением открылись и выстрелили нарядной и сияющей не по времени суток Юлькой.

— Виват молодым!

— Что это? — спросила Маша с ужасом.

— Это ваш лимузин на сто пятьдесят три человека! А еще ваш ЗАГС, ресторан и гостиничный номер. Последнее — по желанию, — гордо заявила Юля. — Проходите, знакомьтесь с персоналом.

— Маш, а что происходит? — спросил Илья шепотом.

— Происходит торжественное слияние двух семей! — ответила вместо Маши Юля. — А заодно сбор средств и маркетинговые мероприятия в пользу общественного транспорта. Ребят, давайте быстрей, на маршрут выходить надо, — торопила она молодых.

Поразмышляв еще пару секунд, Маша и Илья все же зашли в салон и были невероятно удивлены. Троллейбус сверкал, как витрина «Детского мира» перед Рождеством. С поручней свисали безопасные для пассажиров украшения, в хвосте салона расположилось два стола: для регистрации и для закусок, на окнах висели поздравления молодожёнам. Молодые люди не успели даже опомниться, а троллейбус уже начал движение.

— Позвольте представить: капитан вашего корабля счастья, а также диджей и просто водитель троллейбуса номер двенадцать — Владимир Песюк! — Юля говорила в сильно фонящий микрофон, показывая на худого, усатого дядечку в костюме-тройке и с фуражкой на голове, сидящего за рулём. — Второй ведущий на сегодня — кондуктор шестого разряда, ходячий сборник французских стихов, последняя представительница аристократичных манер и знаток афоризмов, женщина, способная собрать, сплотить, организовать и обилетить разом четыре группы начальных классов, — Бобикова Сильвия Евгеньевна!

Дама непонятного возраста в ярко-красном платье, с такими же ярко-красными губами и с объемной сумкой на поясе сделала реверанс, не вставая со своего места, и произнесла с сильным деревенским акцентом:

— Бонжур, — и добавила: — Когретюлейшн!

— Ну и профессиональный палач вашей холостяцкой жизни, властелин колец и Мендельсона — Любовь Андреевна Лаптева! — Юля показала на храпящую тётеньку, развалившуюся на двойном сиденье.

— Юль, ты что, потратила все мои деньги на это? — спросила Маша чуть не плача.

— По моим расчётам, отобьем половину на первом же круге, — подмигнула Юля.

Маша хотела закатить скандал, но тут троллейбус остановился, в колонках заиграла музыка, двери открылись, и в салон повалили первые «гости» и «свидетели».

Привыкшие исключительно к серости, негативу и скуке будничного утра, люди были ошеломлены, когда им на входе начали вручать бокалы с шампанским и канапе. Сильвия работала профессионально. За раз она умудрялась обслужить и обилетить до пяти пассажиров. Юля приветствовала людей и вводила их в курс дела посредством микрофона. Маша и Илья стояли словно парализованные. Проснулась Любовь Андреевна и сразу бросилась в бой: объявляя всех входящих мужем и женой направо и налево и параллельно заливаясь крепким кофе из термоса.

Прошел первый шок. Гости расселись по местам, зашли новые. Сильвия Евгеньевна произнесла тост, больше напоминающий речь командира мушкетеров перед боем, и предложила молодым произнести клятвы.

— Клянусь, что, если доживу до конца поездки, я никогда больше не буду экономить на своей семье и своих отношениях! — прокричала летящая через весь салон Маша, когда водитель попытался обойти замешкавшийся у остановки автобус и «дал по газам».

— Клянусь, что буду любить тебя вечно, потому что боюсь, если мы расстанемся, ты решишь организовать торжественный развод! — прокричал в ответ Илья, хватаясь за поручень.

Прозвучал свадебный марш, хлопнули стеклянные орудия с шампанским, в форточку выпустили двух голубей, случайно залетевших в салон.

Получив согласие от обоих молодоженов, Любовь Андреевна запротоколировала союз и вышла на остановке «Дворец бракосочетания», захватив с собой пару бутербродов.

Разомлевшие от такой необычной поездки на общественном транспорте гости аплодировали, смеялись и кричали «Горько!» Съемка велась с десятков телефонов и под всеми возможными ракурсами.

Троллейбус встал в пробку. Было объявлено начало свадебных гуляний. Водитель, обладая многолетним опытом и зная эфирную программу назубок, мастерски переключал радиостанции, безошибочно подбирая музыкальные композиции. Юля предложила молодым исполнить первый танец, пока есть такая возможность. Незнакомые до этого утра между собой пассажиры стали организованно забиваться в углы, спасая ноги. Они смеялись, выпивали, ели, болтали. Из соседних машин, автобусов и даже с тротуара в окна свадебного троллейбуса с завистью таращились десятки глаз. Люди оставляли свои транспортные средства и ломились на передвижной праздник, даже несмотря на то, что многим нужно было в другую сторону.

Помимо оплаты проезда, многие оставляли молодым скромные денежные подарки. Сильвия не успевала менять билетную ленту. Маша и Илья, кажется, только начали проникаться атмосферой праздника, но тут через пару остановок в салон с разных входов зашли родители молодоженов, получившие от Юли инструкции.

Обилетевшись и ошампанившись, родственники встретились в центре троллейбуса.

Роза ветров поменялась. В воздухе завыла тревога. Володя удачно подобрал к напряженному моменту музыку. В колонках запел саундтрек из «Рокки» — «Глаз тигра».

— Морковин... — процедил сквозь зубы отец Ильи.

— Редисов... — прищурился отец Маши.

Старые соперники уже хотели было схлестнуться, порубив друг друга на салат, но тут вмешалась Сильвия Евгеньевна.

— Месье корнеплоды, ваши чада сегодня скрепили свой союз нерушимыми узами под светом этих люминесцентных ламп. Прошу смиренно не губить красоту момента давно протухшими распрями. Лучше произнесите совместный тост.

Для убедительности Сильвия протянула старым борцам по бокалу.

— Я не понял половину из того, что она сказала, — признался отец Маши, — но, думаю, мы могли бы наконец зарыть топор войны под ковер. — Мужчина поднял бокал.

— Согласен. Пусть живут в мире! — поддержал его отец Ильи. — За молодых!

— За молодых!

Новоиспеченные теща и свекровь (между прочим, старые подруги) впервые за много лет вздохнули с облегчением.

— Папа, вы помирились! — обрадовалась Маша, бросаясь на шею отцу. — Мы с Ильей, кстати, взяли двойную фамилию.

— Морковины-Редисовы, я полагаю? — спросил отец Маши, осушив бокал.

— С чего вдруг? Редисовы всегда впереди: так было, так есть и так будет, — допив своё шампанское и вытерев губы, прошипел отец Ильи.

Битва всё же состоялась.

— Свадьба без драки — канапе на ветер, — прозвучал в динамике голос Юли.

На следующей остановке в троллейбус зашла контролер с проверкой билетов. Увидев происходящее, она молча проехала остановку и вышла, не привлекая к себе внимания.

За конкурсами, плясками и шампанским молодые не заметили, как пролетело полдня. Многие пассажиры так и не доехали сегодня на работу, оставшись в роли гостей. Встречались и такие, кто был невероятно счастлив вернуться на продолжение торжества после работы, когда троллейбус забирал их с остановок.

— А теперь праздничный торт! — объявила Юля, как только на одной из остановок в салон зашел мужчина с огромным тортом.

— Подождите, это моё, я себе купил — в честь окончания диеты, — плакал дядька, вцепившись в угощение.

— Mon cher, это ваше краткосрочное вложение, дивиденды пополам, — обольстила его кривой улыбкой кондуктор и, подмигнув, бросилась продавать угощение «гостям» свадьбы. Через пятнадцать минут довольный сладкоежка выходил из троллейбуса, приятно шурша в карманах купюрами и звеня монетами. Теперь он собирался отпраздновать окончание диеты двумя тортами.

Праздничным салютом стало замыкание в контактной сети троллейбуса под финальный танец.

К концу поездки молодым в качестве подарков на свадьбу было вручено четыре мешка мелочи, два из которых пошли в счет аренды транспорта и оплаты всех издержек. На вырученные средства Редисовы-Морковины сняли люксовый номер в гостинице, а утром улетели в отпуск на курорты Белого моря по путёвкам, подаренным им Юлей.

*


О свадьбе Машки и правда говорили и вспоминали очень долго. А фото в семейный альбом пришлось собирать по всему интернету.

Александр Райн
Свадьба в троллейбусе с пассажирами вместо гостей

Cirre
Ненужный кот
  • Серёж, скажи, обязательно было подбирать вот ЭТО с улицы? – Света с презрением посмотрела на черного кота, развалившегося во всю длину на полу, и поморщилась. – Зачем он нужен?

Кот, услышав недовольные нотки в голосе новой хозяйки, навострил уши.
Он вдруг с ужасом представил себе, что ему снова придется скитаться по серым улицам, убегать от собак, ходить по холодному снегу и... голодать. Нет, он не хотел снова возвращаться в мир, где никто его не замечает и не любит, а то и вовсе норовить убить.

Ему хотелось тепла, тишины и спокойствия. Неужели он так много просит?

  • Свет, не скандаль, пожалуйста. – Обняв жену за плечи, он продолжил: – Не мог я его оставить на улице. Зима на дворе. А если замерзнет или с голода умрет? Это живое существо. Понимаешь?

Сергей с малых лет рос в деревне, где котов было больше, чем людей. Будучи мальчиком, он влюбился в усатых мурлык с первого взгляда и... на всю жизнь.

Поэтому, когда возвращался с работы домой и увидел дрожащего от холода черного кота у подъезда, внутри у него что-то сжалось. Ему самому вдруг стало так холодно, что он стал дрожать. Сергей взял животное на руки и понес домой – он просто не мог поступить иначе. Да и кот в доме – это же здорово! И вот сейчас ему нужно было объяснить любимой супруге элементарные вещи, суть которых сводилась к тому, что люди в ответе за тех, кого приручили. А она наотрез отказывалась это понимать.

  • Ну какая от него польза? – раздраженно продолжала Света. – Я понимаю там собака, например. Она и посторонних в дом не пустит, и погулять с ней можно. Даже детей защищает. А кот зачем нужен? Лежит себе целыми днями на полу и всё. Хотя нет, не всё. За ним еще лоток нужно убирать, шерсть по всему дому собирать, да и вообще черные коты неудачу приносят. А если он заразный? Еще не хватало в больницу загреметь.
  • Свет, ну хватит! – не выдержал Сергей. – Арчи будет жить с нами и это не обсуждается. На днях покажу его ветеринару и всё, что нужно, сделаем. Ничем от домашнего кота отличаться не будет. А зачем нужен... Это, знаешь, только со временем начинаешь понимать. Вы обязательно подружитесь. Просто тебе нужно привыкнуть к нему.

Арчи с благодарностью посмотрел на Сергея. Нет, он не понимал ни единого слова, сказанного им, но точно знал, что этот человек всецело на его стороне и на улицу его не выпрет.

Успокоившись, черный кот свернулся калачиком и стал спать себе дальше.

Когда Сергей ушел на работу, Света стала убираться в доме, время от времени бросая на кота ненавистные взгляды.

Ей не нравилась эта животина и она ничего не могла с собой поделать. «Надо как-то спровадить его отсюда» – думала она. Но не знала, как именно это сделать, чтобы Серёжа ничего не заподозрил. От этих мыслей её отвлекла вибрация телефона. На экране крупными буквами высвечивалось МАРИНА ГЕЛЕНДЖИК:

  • Привет, подруга! Сколько лет, сколько зим.
  • Привет, Светка! Да, давненько мы с тобой не созванивались. Как дела?
  • Да нормально, только дома пока сижу. Сережа сказал, что беременной работать не буду.
  • Ну правильно! Надо, чтобы организм отдыхал. Какой срок уже?
  • Три месяца.
  • Здорово! Через полгода станешь самым счастливым человеком на планете. Мне показалось или голос у тебя какой-то расстроенный? Не поругались случайно?
  • Нет, не поругались. Просто понимаешь, Сережка мой котов любит до умопомрачения и принес тут одного с улицы. Черного, представляешь?
  • Ты что, в суеверия веришь? – усмехнулась Марина. – Ты это брось, подруга. Кстати, недавно читала, что парень, который любит котов, и жену свою будет любить до беспамятства. А то, что черный, это ничего страшного. Наоборот, к счастью.
  • Да бесит он меня, – нехотя призналась Светка. – Зачем он нужен? Никакой пользы, только пыль собирает и шерсть на постели оставляет. Хочу от него избавиться, да не знаю, как это правильно сделать, чтобы Серёжа ничего не понял и меня потом не обвинял.

Маринка тяжело выдохнула в трубку. Молчала несколько секунд, после чего сказала:

  • Ты знаешь... В общем, ты не права. Коты, они счастье приносят и плохие эмоции забирают у человека. Тебе это особенно сейчас нужно, а ты избавиться от него хочешь. Ну как ты от него избавишься? За дверь выставишь или из окна, не дай Бог, выбросишь? Не придумывай – живи и радуйся жизни, а с котом обязательно подружишься, попомни мои слова. Поговорив еще немного о том, о сем, Света положила телефон на стол и задумалась. «За дверь выставить – это очень просто, он на пороге ляжет, и Серёжа все равно его домой загонит, когда придет. А вот из окна выбросить...».

Она посмотрела сначала на кота, с которым все хотели ее подружить, потом на окно, и решилась.

Вынашивала эту идею в своей голове до самого вечера. Да, ей было паршиво на душе, она саму себя ненавидела, но желание избавиться от кота было сильнее. Девушка не хотела делать это при свете дня, на людях, чтобы соседи не увидели – обязательно Сергею расскажут.

А вот когда стемнело, она открыла окно и положила сонного кота на подоконник.

Морозный воздух ворвался в комнату, а Арчи пытался спрыгнуть на пол: он сразу заподозрил что-то неладное. Но Света крепко удерживала его двумя руками, а потом...

Потом толкнула его со всей силы. Черный кот, не издав ни звука, полетел в темноту.

Быстро закрыв окно, она села на стул и стала плакать. «Что я за человек такой? Зачем я это сделала?».

На столе завибрировал телефон. От неожиданности девушка вздрогнула. Она боялась подходить: «Вдруг это соседи? Вдруг они все видели?». Но всё же взяв себя в руки, подошла.

  • Да, Серёж.
  • Свет, я домой собираюсь, в магазине нужно что-нибудь покупать?
  • Нет. Не знаю.
  • У тебя все нормально? – заволновался Сергей.
  • Да, все хорошо.
  • Как там Арчи?
  • Все нормально, – слезы ручьем потекли из глаз.
  • Ладно, еду домой, ждите.

Света положила телефон и разрыдалась. Она не знала, что делать. Накинув куртку, девушка выбежала из квартиры и побежала на улицу искать Арчи: «Вдруг он выжил?».

В домашних тапочках она бежала по снегу в надежде, что кот пережил падение с четвертого этажа.

Забежав за дом, Света остановилась и осторожно стала подходить к тому месту, где должен был быть Арчи. Прямо под окном она увидела огромный сугроб, а в нем – небольшое углубление. «Тёпло» – подумала она, прикоснувшись рукой к снегу внутри. Но кота нигде не было.

  • Арчи! Арчи! – стала кричать Света.

Она несколько раз обошла вокруг дома, сбегала на детскую площадку, даже сходила к магазину через дорогу, но кота так и не нашла. Она чувствовала себя самой последней... Тут же вспомнились слова матери и стало еще противнее. Подойдя к подъезду, она вдруг замерла: рядом с дверью отчетливо виднелся кошачий силуэт.

Сделав еще несколько шагов вперед, девушка увидела черного кота, дрожащего от холода.

Ей вдруг самой стало так холодно, что Света стала дрожать вместе с ним. Когда она брала Арчи на руки, тот даже не сопротивлялся: только дрожать стал чуть меньше.

  • Родненький, прости меня, – плакала Света. – Я не знаю, что на меня нашло. Не знаю.

Разговаривая с котом, она поднялась на четвертый этаж и вошла в квартиру. Света села на диван, положила Арчи на колени и стала рассказывать ему всё, что наболело. Как в детстве мама кричала на нее за малейший проступок, как её подкалывали девчонки в институте, потому что она училась лучше всех на курсе, как постоянно пытались подставить коллеги на работе, как обманывали парни и какой хороший Серёжа, который своим добрым отношением вернул ее к жизни, вернул веру в себя.

Она не могла остановиться, а кот спокойно лежал на коленях и внимательно слушал, как губка, впитывая каждое слово и согревая ее своим теплом. Когда слова закончились, Света замолчала.

Наверное, впервые в жизни она не испытывала к котам никакого отвращения.

Наоборот, была благодарна ему за то, что он ее выслушал и что простил...

На душе стало очень легко и до нее наконец дошел смысл фразы, сказанной одной бабушкой возле магазина, которая говорила, что коты лечат душу.

Когда Сергей вошел в квартиру, то увидел спящую на диване Свету, а рядом с ней Арчи, который тихо урчал, наполняя комнату атмосферой спокойствия и умиротворенности. «Ну вот и подружились» – радостно подумал он. Сергей осторожно, чтобы не разбудить, укрыл Свету пледом, нежно погладил кота и пошел готовить ужин.

из инета
Света избавляется от черного кота и возвращает его домой

Cirre
В супермаркете «Вселенная ароматов» с самого утра было небольшое столпотворение. Впереди маячили долгие праздничные выходные, люди стремились закупиться всеми возможными запахами перед дальними поездками и таким желанным домашним затворничеством. Можно, конечно, купить нужный запах на заправке, центральном рынке или в небольшом бутике где-нибудь в центре города, но в сетевых магазинах выбор всегда больше и цена не такая кусачая.
— Пап, мы уже два часа тут слоняемся, — Юра старался вести себя максимально раздражающе: ныл, шаркал ногами по начищенным до блеска полам, кряхтел и, при случае, показательно бился гoлoвой о стеллажи с разноцветными бутыльками, которых здесь было больше тысячи.

С тех пор, как Землю настигла страшная aллeргическая эпидeмия, и учёные изобрели бoмбy, yничтoжившую все естественные запахи, мир погрузился в полную неразбериху. Уже больше десяти лет ничего на свете не источало ароматов, и cmeртнoсть от страшной нaпaсти утонула на страницах учебников истории. Но, как правило, у любого действия есть последствия, так случилось и в этот раз. Если первые пару лет человечество как-то могло спокойно жить без обоняния, радуясь тому, что cпaслoсь от cтрaшнoй yчacти, то, когда cтрaх разжал свои тиски, началась великая дeпрeccия, повлёкшая за собой еще больше cмeртeй.

Без запахов люди cxoдили с yмa. Им казалось, что ничего на свете не имеет больше смысла, если ты не можешь использовать абсолютно все свои чувства. Путешествия потеряли свой шарм, еда стала однообразной, исчезла романтика, yмирaлa любовь, распадались семьи. Ученым был поставлен ультиматум: в короткий срок они должны были синтезировать все возможные запахи и вернуть людям чувство любви к жизни, но, разумеется, не бесплатно. Так и появились первые торговые точки с концентрированными ароматами. Сначала это были торговые аппараты, что стояли тут и там, затем открылись первые частные магазинчики, а после дело доросло до огромных гипермаркетов запахов, чьи площади поражали своей необъятностью. Чeлoвечество было спасено.

— Я должен найти этот запах, пока я ещё помню, — бубнил себе под нос отец, без конца шаря по полкам в поисках нужного названия и не обращая внимания на нытьё сына.

— Может это? — спросил мальчуган, схватившись за бесплатный тестер с надписью «детский сад». Он снял колпачок и поднёс горлышко к носу.

— Фу-у, — отпрянул Юра, — ну и запашок.

Отец схватил бyтылёк и сделал вдох. Мир вокруг мгновенно погрузился в букет из манной каши, компота из сухофруктов, резиновых игрушек и свежеокрашенных стен.

— Прекрасно, столько воспоминаний сразу, — расплылся в довольной улыбке мужчина, на секунду забыв о поисках.

— Что уж тут прекрасного — полироль, которую тётя Катя постоянно нюхает, и та лучше пахнет, — пожал плечами Юрка и, выхватив тестер, закинул назад на полку.

— А что конкретно мы ищем?

— Я, честно говоря, не знаю, там много всяких ароматов было, — задумчиво произнёс мужчина. — Помню, пахло солнцем.

— Солнцем? — удивился Юра, — разве солнце может пахнуть?

— Может. Но я не знаю — как, — отец снова вернулся к поискам, переходя из ряда в ряд.

Юра решил, что с такими вводными данными они здесь надолго и нужно прибегнуть к помощи консультанта. В лице молодой девушки, лениво слоняющейся между рядами, он нашёл подходящую жeртвy для дyрaцких запросов отца. На её бейджике золотыми буквами было написано: Мария.

Спустя пять минут совместных поисков мальчик уже бежал к отцу с новым тестером.

— Вот, запах дачи, может, подойдёт?

Отец схватил бyтылёк и опустил в него специальную бумажку, а затем поднёс к носу. Запах яблок, сырых досок, свежескошенной травы и, самое главное, летнего солнца тут же вскружил ему голову.

— Отлично! — похлопал он сына по плечу.

Тот уже обрадовался, и хотел было направиться к выходу, но отец, на удивление, не спешил уходить.

— Это ещё не всё. Я помню, там был запах детского крема.

— Детского крема?! — переспросил с удивлением мальчишка.

— Да! Я точно помню!

Юра протяжно выдохнул, а затем снова исчез среди бесконечных торговых рядов.

Через минуту он уже дергал бедную Марию за рукав и просил снова помочь.

— Вот! Не поверишь — у них на складе валялся всего один экземпляр, — запыхавшись, протягивал сын бутылёк с выцветшей наклейкой.

Отец вдохнул и закатил глаза от нacлaждения:

— Да, это оно.

— Теперь всё? — с надеждой в голосе вопросил Юрка, но всем своим нутром чувствовал, что нет.

— Помню, пахло бумагой и шерстью.

Сын закатил глаза:

— Пап, а ты случайно не заболел? Если все эти запахи смешать получится полная били...бери...дерда...Белиберда! — вспомнил наконец слово Юрик.

— Не получится! — уверенно заявил отец и с неугасающим энтузиазмом ринулся напролом в новый ряд.

Юра закатил глаза и, надув щёки, отправился на поиски уже скрывающейся от него Марии.

— На! — протянул он нервно два флакона, на одном из которых было написано: шерсть, а на другом: бумага.

— Спасибо сынок, ты просто молодец! Обещаю, что как только всё найдём, я куплю тебе любой запах, какой захочешь!

— Как? Разве ещё не всё?!

— Почти. Я чувствую, что не хватает ещё одного...

— Может я вам смогу помочь? — возникла перед этой парочкой Мария, которой все эти поиски уже изрядно поднадоели.

— Мы пытаемся сделать смесь запахов, чтобы получить свой, — улыбнулся ей в ответ растерянный отец и показал те бутыльки, которые Мария сама нашла для них ранее.

— Есть предположения, что нужно искать?

— Ну...— замялся мужчина, было видно его смущение, — там был запах вермишелевого супа, помните, был такой, с буковками?

Девушка задумалась.

— Знаете, я о таком никогда не слышала. Нужно посмотреть по базе, пойдемте к стойке информации, я гляну.

— А мы сможем потом всё это смешать?

— Конечно, не проблема!

Все трое направились к главному компьютеру, где должна была быть поставлена финальная точка.

Бегло щелкая клавиатурой, Мария пробивала все возможные названия, прямо или косвенно связанные с лапшой и супом, но ничего похожего ей не попадалась. Вернее, похожего было много, но отец настаивал, что суп должен быть именно из пакетика, а лапша именно в виде букв.

— У него особенный запах, — восторженно говорил он, словно речь шла о самых дорогих духах на свете, от чего Юра и Мария устало переглядывались между собой.

— Невероятно, я и не знала, что у нас такие есть, — хихикнула девушка, наконец найдя нужную строку, — правда, придётся подождать. Запах находится на складе в другой части города.

Юра в последний раз посмотрел на отца с надеждой, что тот передумает, но увы... Мужчина сиял как новый автомобиль и находился где-то далеко от всех проблем на свете.

Спустя час все трое: отец, сын и непонятно как ввязавшаяся во всю эту историю Мария, стояли возле специального миксера, где должны были смешаться все найденные ароматы. Процесс запустился и, спустя десять минут, из специального отсека на свет появился флакон с невиданным до этого момента запахом.

Первым попросился попробовать Юра — как самый пocтрaдавший.

Он погрузил бумажку по самый корень и, вынув, поднёс к своему маленькому носу. Чуда не произошло. Запах оказался каким-то нейтральным, обыденным, совершенно простым как, скажем, запах весны или школьного кабинета.

Мария не рискнула нюхать. Она ждала лишь одобрения и чаевых за свои труды.

Когда очередь дошла до отца, он осторожно, дрожащими пальцами, сжал бумажку и поднёс её к носу. Через мгновение из его глаз потекли слёзы.

— Это он, — всё, что смог произнести мужчина.

— Кто он? Чей это запах, пап? — не мог понять настрадавшийся Юра.

— Так пахло от моей мамы.

Автор: Александр Райн


Cirre
Прочла на одном дыхании
Три жизни
Говорят, у кошки девять жизней.
У таких, как я, их три. Но и этого иногда бывает достаточно.

*

Подтаявший грязный снег. Невыносимый холод, заполнивший, наверное, каждую клеточку моего тела. Отвратительный запах ржавого железа, мутнеющее с каждой секундой сознание...
— Подожди, ты слышишь? Кто-то пищит так жалобно между гаражами. Господи, котенок! Совсем еще кроха. Да кто же бросил тебя здесь, маленький? Ой, у него, кажется, лапка перебита...
Теплая мягкая рука, нежное прикосновение пальцев, ласковый голос, совсем не похожий на визг уличных мальчишек или грубый лай дворовых псов.

Светловолосая девушка выпрямляется, бережно держа в ладонях лохматый, когда-то белый, а теперь замызганно-серый комочек.
Ее подруга поправляет очки и недовольно хмурится:
— Ты что, собираешься тащить его домой? Зачем тебе нужен этот трущобник? Да у него, похоже, и блох полно!
Моя спасительница сердито качает головой:
— Вовсе он не трущобник! Посмотри, какой хорошенький! А вымыть – так и совсем красавцем будет. Пушистеньким, будто снежок. Ой, смотри, как интересно!

Девушка в очках неохотно наклоняется над котенком.
— Что ты там разглядываешь? — бурчит она.
— У него на спинке три полоски. Яркие, словно золотой кисточкой проведены! Никогда не видела такого окраса.
Тонкие пальцы держат меня бережно и уверенно. Жалобный стон, помимо воли вырывавшийся из моего горла, постепенно смолкает.
— Вот так. Не плачь... Снежок! Сейчас мы пойдем домой, я перевяжу твою лапку, дам тебе молока. Всё будет хорошо...

*

ЖИЗНЬ ПЕРВАЯ
У тебя светлые, легкие, словно пух, волосы, а глаза серые и глубокие, как небо над северной столицей. У тебя звонкий смех и быстрая походка. Бегаешь ты больше, чем сидишь или стоишь, а улыбаешься и щебечешь чаще, чем молчишь и думаешь.
Мне нравится наблюдать за тобой. Особенно, когда ты, напевая, поливаешь цветы на широком подоконнике или, оживленная и веселая, быстро достаешь из шкафа одно яркое платье за другим, выбирая наряд на вечеринку, или, разрумянившаяся от мороза, возвращаешься с лыжной прогулки, наполняя дом вкусным запахом снега.

Иногда я жалею, что никогда не смогу поговорить с тобой. Люди разучились слышать тайное и проникать взглядом в суть вещей. А таких, как я, в этом мире становится всё меньше. Может быть даже, я последний из своего рода.
Однако я не чувствую одиночества и не думаю о печальных вещах, когда ты рядом. От тебя струится свет, мне хорошо и тепло. Наверное, это счастье.

Но сегодня твой заметный только мне внутренний свет тревожно мечется, как пламя свечи на ветру. Ясные серые глаза потемнели от скрытого волнения, а по тому, как дрожат пальцы, когда ты нервно выдергиваешь из сумочки то пудреницу, то расческу, я понимаю, что где-то в глубине твоего сознания таится тщательно скрываемый страх.
Ты подходишь ко мне, привычным жестом гладишь между ушами, прерывисто вздыхаешь.

— Понимаешь, Снежок, — шепчешь ты, – такая работа! Я всю жизнь о ней мечтала. Член-корреспондент одного из главных питерских изданий! А вдруг директор редакции даже разговаривать со мной не захочет? Зачем ему вчерашняя выпускница журфака! Я вот послала свое портфолио, а на собеседование сегодня до дрожи в коленках идти боюсь! Глупо, правда? Ладно, бежать пора. До встречи, Снежок! Пожелай мне удачи.

Хлопает входная дверь, закрываясь за твоей спиной. Я остаюсь на подоконнике и вглядываюсь во что-то видимое только мне, задумчиво щуря глаза.
Такие, как я, умеют немного предвидеть будущее.
Если ты не успокоишься, то провалишь собеседование. И директор, и главред не терпят робких, неуверенных в себе людей. Тебя ждут долгие и нудные поиски нового места, опостылевшая подработка в Макдональдсе, ехидно-сочувственные подначки «лучшей» подруги.
Если бы нашелся кто-то, кто успокоил бы тебя, сказал в этот миг такие нужные слова поддержки...
И я решаюсь.

Над фигурой подросшего котенка начинает кружиться белесый туман, медленно закручиваясь в дымную спираль. Воздух звенит от напряжения.
Еще мгновение — и подоконник пустеет.

Ты сидишь в коридоре шумной редакции, растерянно сжавшись в комочек на краешке стула, и бросаешь осторожные взгляды в сторону большой двери с позолоченной табличкой. Неожиданно на соседний стул плюхается рыжеволосая кудрявая девица и приветливо улыбается, как старой знакомой.
— Привет! Ты – новенькая?
— Да вот, на собеседование пришла, — смущенно бормочешь ты. – Не знаю, примут ли?
— А-а, не беспокойся! — беспечно машет рукой собеседница. — Наш шеф — мировой мужик! Добрый, что твой родной дядюшка. И творческую молодежь просто обожает.

— Правда? – в твоем голосе звучит робкая надежда.
— Еще бы! Да вся наша редакция – одна большая семья. Спасибо шефу! Слушай, а тебя Лена зовут? — ты удивленно киваешь. Рыженькая девушка всплескивает руками: — Так это твое портфолио мне секретарша показывала? Ну, считай, что ты уже наш член-корр! Директор тобой сильно заинтересовался, так мне сказали по секрету. И добавил, что нам нужны юные креативные кадры.
Ты вспыхиваешь от радости и хочешь спросить что-то еще. Но тут распахивается заветная дверь и тебя приглашают в кабинет.
— До скорой встречи! — машет рукой рыжеволосая. — Поболтаем еще во время перерыва.

Через пять минут директор журнала приятно изумится, слушая, как легко и остроумно отвечает на все его каверзные вопросы молоденькая выпускница журфака.
Через двадцать минут ты распишешься в приказе о приеме на работу.
Через полчаса ты будешь искать по всем коридорам рыжую незнакомку, чтобы поблагодарить ее за раскрытый «секрет» и за поддержку. И очень удивишься, когда тебе скажут, что такая здесь никогда не работала.
Через несколько часов ты ворвешься в дом, хохочущая, счастливая, с бутылкой шампанского в руке и кучей друзей за спиной.

И в шуме веселого праздника в честь исполнения мечты так и не заметишь, что со спины белого котенка пропала одна золотая полоска.

*

ЖИЗНЬ ВТОРАЯ
Конечно, я лукавил, говоря, что никогда не смогу побеседовать с тобой. Мне ничего не стоит ОБРАТИТЬСЯ твоим коллегой по работе, соседкой по лестничной площадке. Да хотя бы приятным незнакомцем, встреченным случайно на улице. Но что в этом толку, если мой ОБЛИК держится от силы пару часов, а потом бесследно тает, как дым, как туман над водой. А плата за ОБРАЩЕНИЕ слишком велика. Один ОБЛИК — одна жизнь.

Ты изменилась за эти месяцы. Стала еще красивее, изящнее, утонченнее и... задумчивее, мечтательнее. В твоем голосе теперь звучат новые интонации: то нежно-печальные, то лукаво-манящие.
Я слышал, как беседуя с подругой, ты несколько раз произнесла слово «он» именно таким тоном.

Каюсь, я осмелился заглянуть один раз в твои мысли. Увидел «его» — парня из соседнего отдела. У того, о ком ты думаешь, голубые глаза, открытая мальчишеская улыбка и веселый голос. Он никогда не унывает, умеет придумывать нестандартные вопросы к любому интервью и всегда вовремя сдает материал. На него заглядывается половина девушек редакции, но он слишком увлечен работой, чтобы заметить это.
И ты не знаешь, как привлечь его внимание.

Я умею немного предвидеть будущее. А будущее — это дорога с десятками развилок.
Вы будете счастливы вместе, если познакомитесь именно сейчас.
Иначе через месяц юношу пошлют на стажировку в столицу и сюда он уже не вернется, найдя еще более солидное издательство.
А через два месяца на одном из корпоративов тебя заметит сын главного редактора. Дутая знаменитость в мире журналистики, прожигатель жизни, всю жизнь проведший под папочкиным крылом. Рядом с ним ты встретишь только горе.
Я не хочу для тебя такого будущего!
И я решаюсь.

Над фигурой молодого кота, замершего в напряженной позе у двери, начинает кружиться белесый туман, медленно закручиваясь в дымную спираль. Воздух снова звенит, как тучи комарья в жаркий день. Еще мгновение — и кот бесследно исчезает.

Молодой журналист спешит куда-то по заданию редакции. Утренний заморозок покрыл асфальт тонким ледком. Из-за поворота выкатывается низенькая старушка с большим пакетом в руке и, налетев на юношу, едва не сбивает его с ног. Тот галантно подхватывает бабулю под руку, не давая ей упасть. Она охает, у пакета прорывается дно, и десяток отборных помидоров сыплется на дорогу, взрываясь алыми кляксами.

Молодой человек замирает, уставившись на заляпанные брюки, и явно глотает какие-то непечатные слова. Старушка виновато улыбается:
— Ой, милок, испортила я тебе костюмчик-то. Ну, прости меня, родной! Да не злись, не печалься, ладно? Пока мы живы, все еще можно исправить, — тут бабуля еще крепче цепляется за его локоть и начинает куда-то подталкивать, не переставая весело сыпать словами: — Зайдем-ка вон в ту кафешечку уютную. Оченно она мне нравится! Люблю грешным делом пироженку с кофеем там скушать, опосля, как пенсию получу. Со сладким-то оно и жить легче кажется, и мысли черные прочь разлетаются. Вот и ты, милок, выдохнешь, чайку глотнешь, штаны свои драгоценные почистишь...

Журналист во все глаза глядит на странную бабку. Но ее беспечный задор каким-то чудом передается ему, и юноша, махнув рукой, идет вслед за старушкой, поднимаясь по узенькой лестнице в маленькое кафе.

Через две минуты ты тоже войдешь туда. И, увидев несчастный костюм своего избранника, смущаясь и запинаясь, протянешь ему пачку влажных салфеток.
Через пять минут между вами завяжется разговор.
Через десять минут юноша решит отложить задание редакции на завтра.
Через полчаса он будет сидеть на твоем диване, застенчиво прикрывшись большим махровым полотенцем. А ты, пока гудит стиральная машина, заваришь ему чай и присядешь рядом.

И очень скоро вам покажется, что вы знали друг друга сто лет. И каждый мысленно поблагодарит неуклюжую старушку, без которой не состоялась бы ваша встреча. И, прощаясь, он задержит в своей ладони твою руку дольше, чем это требует простое дружеское участие, а потом прижмет ее к губам.
Такие, как я, умеют немного предвидеть будущее.
Я вижу белые лепестки роз на серых ступенях храма и кружево фаты, взметнувшееся от порыва ветра.

А ты и не заметишь, что на моей спине осталась всего одна золотая полоса.

*

ЖИЗНЬ ТРЕТЬЯ
Над Балтикой второй день гремит шторм. Ветер гонит по небу свинцовые тучи — такие низкие, что золотые шпили храмов и витые флюгера на коньках крыш тонут в их мокрой косматой хляби.
Ты отправилась с молодым супругом в свадебное путешествие, поручив меня заботам соседки. Добрая женщина искренне огорчается, что «котик» которые сутки ничего не ест, а лишь неподвижно лежит на подоконнике и всматривается в бегущие по стеклу холодные струи.
Мне кажется, я слышу стоны железных переборок и гулкие удары волн в борта круизного лайнера.

Такие, как я, способны пронзить взглядом даль пространства и времени.

Стихия забавляется с огромным белым кораблем, как с игрушкой. Лайнер то вздымается на гребень волны, то словно проваливается в пропасть, вновь поднимается и резко кренится набок.
Судорожно мигают огни на мониторах ходового мостика. Капитан и штурман, стоят над штурвалом, широко расставив ноги. Я ничего не понимаю в человеческой технике, но обрывки слов, долетающие до меня, заставляют сердце болезненно сжаться.

— Генератор сдох...
— Главный компьютер виснет, сука, хрен пойми, когда перегрузится...
— И поворотную насадку заклинило...
Капитан пытается повернуть рулевое колесо, но оно сдвигается на пару сантиметров и застывает, как приклеенное.
На белом закаменевшем лице штурмана медленно шевелятся губы:
— Я связался с берегом, послал SOS. Спасательное судно в пути. Но до его прихода...
В ударе грома за стенками рубки тонут остальные слова. Я различаю только:
— Пассажиры... Паника... Успокоить...

Никто не знает, как быстро спасательный катер пробьется через шторм. А паника на корабле — это гибель. Огонь в соломе. Звериный рев обезумевших от страха людей. Толпа, мечущаяся по палубе. Мужчины, отшвыривающие женщин и детей от шлюпок. Но никакая шлюпка не спасет в такую бурю...
Я не задумываюсь ни на мгновенье.

Над фигурой зависшего в прыжке белого кота яростным винтом кружится белесый туман, закручиваясь в дымную спираль. Воздух взрывается оглушительным звоном разбитого стекла. Соседка, вскрикнув, выбегает из кухни и видит совершенно пустую комнату.

Капитан и штурман вздрагивают, когда за их спинами встает низенький немолодой человек с большим носом и странными яркими глазами.
— Я артист! — коротко бросает он. — Клоун. Я дам представление!
Моряки переглядываются, и на лицах у обоих возникает недоумение пополам с желанием выкинуть из рубки спятившего пассажира.
Штурман делает шаг вперед. Капитан успевает ухватить его за локоть:
— А вдруг ему удастся отвлечь людей?

В салоне горят все лампы, и пассажиры заняли места: кто — на стульях, привинченных к полу, кто — прямо на ковре, прислонившись спиной к стене.
Я – размалеванный, как петух, в развевающемся цветастом балахоне, мечусь по салону, кувыркаюсь, катаюсь кубарем, прыгаю, шатаюсь и шлепаюсь. Лишь одного я не делаю. Не ищу тебя глазами среди хохочущей публики. Иначе сердце разорвется от боли и тревоги! Один раз я поймал твой взгляд, мучительно вздрогнул и чуть не рухнул посреди трюка.

Не знаю, сколько времени уже прошло и сколько еще продержится мой облик. Грудь словно пронзают кинжальные удары, дышать становится всё тяжелее.
— Давайте, продолжайте! — шепчет мне в спину кто-то из команды. — Помощь уже близко.
Я знаю это, ведь я умею предвидеть будущее.
Как знаю и то, что спасательного катера мне не увидеть.
На маленькой гитаре одна за другой рвутся струны. Я корчу гримасы и пытаюсь играть дальше, напевая дурным голосом глупейший шлягер.

В разгар номера капитан распахивает дверь салона:
— Наш корабль, уважаемые дамы и господа, не может при таком сильном волнении войти в гавань. Поэтому из Стокгольма прибыл большой спасательный катер, который всех вас переправит на берег. Прошу пассажиров приготовиться к рейсу.

Вот и всё. Через полчаса все пассажиры, а затем и команда будут доставлены на берег. Через час потрясенный капитан поймет, что никакого клоуна в списках путешественников не значилось.
Через три дня ты вернешься домой и до слез огорчишься, когда соседка виновато объяснит, что твой Снежок бесследно исчез из запертой квартиры.

Черные волны с грохотом прокатываются по палубе, иллюминаторы заливает мутная вода. А я уже почти ничего не вижу и не слышу. Третья жизнь потрачена, сожжена мгновенно, как и первые две. Но краем угасающего сознания я пытаюсь вызвать в памяти взгляд твоих ясных глаз, твою улыбку. И сам улыбаюсь в ответ.
Я ни о чем не жалею. И рад, что все так получилось. Спасти того, кого ты любишь, смехом или добрым словом — что может быть лучше?
В недрах гибнущего корабля темно, и я не знаю, суждено ли мне будет уйти в человеческом ОБЛИКЕ или в виде кота с лишенной волшебных полосок белой спиной?

Впрочем, такие, как я, не умирают, подобно людям. Наши тела тают, словно туман, а наши души обречены — не зная ни ада, ни рая — вечно кружить над этим миром. И, быть может, мне удастся вселиться, хотя бы на мгновение, в пролетающий мимо твоего окна осенний листок. Лишь для того, чтобы бросить на тебя через стекло один-единственный взгляд! И успокоиться, увидев, что ты счастлива.
А там пусть меня снова загребет в свои ледяные объятия старуха Вечность!
Я только посмеюсь над ней. Ведь я тоже был счастлив. Я любил.

*

— Мама, мама, смотри! — девочка в голубой куртке бежит из дальнего края двора, прижимая что-то к груди.
Мать всплескивает руками:
— Настенька, милая, нельзя играть возле мусорки! Ну, что ты там еще нашла? Пойдем лучше на детскую площадку, на карусели покатаемся...
Молодая женщина укоризненно качает головой и вдруг замолкает, вздрогнув от неожиданности. Потрясенными, неверящими глазами всматривается в то, что протягивает ей дочка.
— Мама, смотри, какой хорошенький! Можно, он теперь будет жить с нами?
Детские ладони бережно держат крошечного дымчато-серого котенка. С тремя золотыми полосками на пушистой спинке.

Автор Марта
Три жизни белого котенка Снежка

Cirre
Детская площадка
Большая такая, знаете, недалеко от автовокзала. Там, где большой зелёный парк.
Вот под укрытием этого парка и построили эту самую площадку.
И детям она очень нравилась, потому что там, во-первых, было видимо-невидимо всяких аттракционов. А во-вторых, высокие деревья окаймляли её вокруг, а по верху шла вьющаяся лоза. Так что, даже в самый жаркий день тут было темно и прохладно. Поэтому освещение включали уже часов в пять пополудни.
Курить, разумеется, воспрещалось, впрочем, как и есть, но...
Разве кого-нибудь когда-то это останавливало? Разумеется, нет. И родители приносили с собой обед и ужин. И на столиках, находящихся у самого выхода, распивали, поедали, курили и кричали.

Вот и я приходил сюда под самое закрытие. Перекусить после работы. Дома меня никто не ждал. Так уж получилось. И детский смех, разговоры и суета развлекали меня.
Я раскладывал на небольшой скамеечке свой нехитрый ужин и поглощал его, наблюдая с удовольствием за семьями.

*

За ними же наблюдал и большой серый кот, с огромной головой и абсолютно человеческим взглядом. Я, надо сказать, здоровался с ним и даже перебрасывался парой слов, оглядываясь по сторонам, чтобы никто не заметил. И мне казалось, что он мне кивает. И даже мяукает в ответ.
Я с удовольствием делился с ним кусочками котлеты или стейка. Он охотно принимал от меня подношения и предпочитал сидеть недалеко, оглядывая обедавшие или ужинавшие семьи. Иногда и от них ему кое-что перепадало, а впрочем...

Впрочем, далеко не всегда перепадало ему что-то вкусное. Иногда кто-нибудь из малолетних отпрысков пытался пнуть ногой серого или бросить в него камень. Но кот был чрезвычайно внимателен.
Уж он-то очень хорошо знал человеческую натуру. И либо убегал, либо прятался за меня. А я, надобно вам заметить, росту почти под два метра и весом соответствующим. Так что скандальные папы и мамы всегда издалека орали мне обидные слова. Поскольку ни их змеёнышам, ни им самим я не рекомендовал ко мне приближаться.

Однажды пришлось продемонстрировать вес своего кулака на особо выпившем и разошедшемся папаше, который решил, что я – просто досадная помеха, мешающая его отпрыску поразмять ноги о моего серого знакомца.
После того, как папаша, отлетев на пару метров, тихонечко прилёг отдохнуть под столом, его жена, тоже злоупотребившая спиртным, схватила бутылку и попыталась приблизиться ко мне, изрыгая проклятия и угрозы.

Я дал ей такую возможность, но когда брызги слюны уже достигли моего лица, а рука с бутылкой была отведена для удара, я, ухватив ее за куртку и приблизив её лицо к своему, так зарычал в её глаза, что она уронила бутылку и тихонько стала попискивать.
Я отпустил ее, дав возможность прийти в себя. Ведь кому-то надо было увести домой двоих детей и мужа, барахтавшегося в стороне и тщетно пытавшегося подняться на ноги.

*

А вечером, когда все расходились, и вокруг были только тишина, свет жёлтых фонарей и горы мусора, появлялся уборщик. Собственно говоря, он никуда и не исчезал. Просто раньше он старался быть незаметным и подбирал мусор тихонечко, не попадаясь на глаза семьям с детьми.
Он был очень скромным человеком. И всегда, здороваясь со мной, кивал и стеснительно улыбался. Он наклонялся и гладил своего кота.
— Ну, что? Не обижали моего друга? — спрашивал он меня всегда с надеждой.

Я тяжело вздыхал. И начинал ему рассказывать, что все, ну, абсолютно все, просто обожают его питомца. Что дети стояли в очереди, чтобы погладить серого, а их родители умилялись и несли пачками мясную закуску.
Уборщик стоял, опершись на метлу и широко раскрыв глаза, с удовольствием слушал мои сказки и улыбался, а потом почему-то говорил мне:
— Хороший вы человек. Вам бы книги писать. Так хорошо рассказываете. Прямо заслушаешься.

Он почему-то вытирал платком из кармана слёзы, набежавшие на глаза, а серый кот смотря на меня и опять прижимался к нему.
— Эх... Люди, люди... — говорил уборщик, подметая площадку и прихрамывая на левую ногу. — Люди, люди, что же вы звери такие? Да и свиньи тоже, — ворчал он себе под нос.

Я позволял себе посидеть ещё немного и покурить. Пепел я стряхивал в стаканчик из-под кофе, который потом бросал в его тележку с большим баком для мусора.
Уборщик кивал мне, и я жал ему руку. Потом стоял и смотрел, как в желтом свете удаляется хромающая фигура, а рядом с ним идёт большой серый кот, задрав вверх свой хвост. Он поворачивал свою большую голову к своему другу и кивал на его очередную тираду.
Это вроде как превратилось в часть моей жизни. Не просто в ежедневный ритуал, а в что-то необходимое для моей души. А почему, я и сам понять не мог.

*

Но однажды вечером я вдруг обратил внимание, что среди орущих детей, их мам и пап, мне не хватает чего-то... Нет, всё было на месте. И скандалы между семьями, и пьяные крики. Всё это было. Да и кот был, вот только...
Только он почему-то сидел в стороне. Как-то отстраненно, что ли. Он не ел мою котлетку и даже не обращал внимания на одного малыша, который приближался к нему явно с нехорошими намерениями.
Прикрикнув на малого и пообещав его раскричавшимся на меня родителям запихнуть все их слова назад им в глотку, я подсел поближе к серому, но тот посмотрел на меня пустым, будто не узнающим меня взглядом. Я попытался его погладить, но кот отодвинулся.

— Он так уже три дня сидит, — услышал я голос справа. Там стояла невысокая женщина с мальчиком лет восьми. — Мы сюда каждый вечер приходим. Я часто на вас смотрю, — она смущенно улыбнулась. — Мне очень нравится, что вы котика защищаете от этих мерзавцев. У меня вот ни силы, не решимости. Но вам я очень благодарна за него, — кивнула женщина на серого. — Только вот я уже два дня пытаюсь забрать его, а он убегает. Его человек, тот хромой уборщик, умер. Три дня назад. Вот с того самого дня этот бедняга и сидит тут. Не ест, не пьёт и не смотрит ни на кого. Всё ждёт. Он ждёт своего человека. А тот не придёт. У него остановилось сердце прямо на смене и его увезли на «скорой». И как мне всё это объяснить коту, чтобы забрать его?
Я внимательно слушал её и смотрел на кота.
— Вы не волнуйтесь, — сказал я. — Идите себе спокойно домой. Вам ведь надо ребёнка укладывать спать. А я уж как-нибудь разберусь с ним...

Она подошла ко мне поближе и, поднявшись на цыпочки, поцеловала в правую щеку. После чего ушла с мальчиком, оборачиваясь каждые несколько метров. Мальчик тоже смотрел на меня явно одобрительно.
Подождав, пока все ушли и новый уборщик прибрал мусор, я приступил.
Я говорил долго и обстоятельно. Я рассказывал коту о Боге и читал наизусть куски из Библии: «... И если пойду я дорогой смертной тени...».

Потом я перешел на обобщения, даже попытался обосновать смену поколений и увлёкся. Остановился я только, когда прошло уже часа два. Я обратил внимание, что серый кот свернулся калачиком и спит, посапывая и положив голову мне на левую ногу. Он обнял меня передними лапами, так и спал.
Вы, конечно, можете смеяться надо мной. Но я так и просидел до самого утра, почти не шевелясь. Только снял куртку и прикрыл ею серого беднягу, а под утро...

Кот пришел в себя, и я пошел домой, а рядом, справа, шел серый кот с большой головой и совершенно человеческими глазами. Он время от времени прижимался ко мне и тихонько мурлыкал.

На следующий день, а точнее, вечер, я пришел на детскую площадку, хотя... Сам не знаю, зачем. Ведь дома меня ждал мой новый и единственный член семьи. И мне очень хотелось увидеть его как можно скорее.
Но что-то меня заставило прийти сюда. Впрочем, много времени не прошло и я увидел её. Она тоже, судя по всему, ждала меня.
— Ну, как? Как вам удалось? — схватила она меня за руку. — Садитесь и расскажите мне всё.

Рядом с ней присел её сын и стал смотреть на меня во все глаза. И я долго рассказывал ей то, что говорил коту. Слово в слово. А когда замолк, то обратил внимание, что она прижимается ко мне и плачет, а мальчик почему-то смотрит на меня, не мигая.

*

Да. Вот такое дело...
Мне теперь никак не удаётся забежать на детскую площадку. Потому как дома меня ждут жена и мальчик, который через год стал называть меня папой. Значит, сын, получается. И тот самый кот, но...
Вы его теперь не узнаете, даже не пытайтесь! Куда там. Толстая, наглая, серая морда. Довольная жизнью и считающая, что всё в доме крутится вокруг него. И его таки любят.

Вот не пойму только. Что она во мне нашла? Чего это она меня выбрала? Что ж такого особенного — кота домой забрал?
Ну, ничего. Как-нибудь обязательно спрошу.
А то, может, и вы подскажете...

Автор Олег Бондаренко
Как серый кот помог найти семью

Cirre
Бабульник

Петя стоял в наполненном горячей водой тазу совсем без одежды, робко прикрыв наготу руками. В этот год Петру исполнилось шесть лет, и столько внимания он получал впервые.
Перед ним стояли две очень пожилые женщины, морщинистые, словно сушёные сливы, причём женщины походили друг на друга, словно отражение, хотя в таком возрасте мальчику все старушки казались на одно лицо. Две другие старушки, моложе, стояли ближе и в отличие от пожилых женщин, являвшихся друг другу сёстрами, живо обсуждали, что теперь делать с Петей. Они вместе приехали в деревню к своей тёте, и, завернув мальчика в чей-то полушубок, увезли на станцию, а после на поезде к себе домой.

Так далеко Петя никогда не ездил, он вообще никуда дальше своей деревни не ездил. Матери мальчика не стало прошлой осенью, об отце он ничего не знал. Теперь же нужно было в новом учебном году идти в школу, а из деревни в школу возить Петю было некому, так и принято было решение отправить мальчика к родственникам в город. Родственники долго не совещались, согласились.

Кроме двух поколений явных старушек в квартире жила ещё одна женщина. Ольга. Она утром рано уходила на работу и возвращалась поздно вечером, поэтому Оли не было при этом действии. Все женщины просили называть их ласково бабушками. Старшие сёстры — прабабушки Нюра и Маша, их дочери — бабушки Лада и Таня, а вот чья дочь Оля, Петя так и не понял, потому что каждая их старших женщин считала её своей. Вот и получилось, что три поколения женщин ютились в двухкомнатной квартире. Петя явно был лишним в этом женском царстве, но ничего уже поменять было нельзя.

— Прежде, чем наливать воду, его нужно было проверить на вшей, а потом отмывать, — высказалась прабабушка Маша.

Петя надул губы и, почти не размыкая их, сказал:

— Я на прошлой неделе мылся.

— О-о-о-о, внучо-о-ок, это было на прошлой неделе, — протянула прабабушка Нюра и отправила бабу Таню к соседке за механической машинкой для стрижки волос.

Петя почему-то вспомнил стихотворение К. И. Чуковского «Телефон» и громко проглотил слюну.

Тут же Петю пересадили на стул, завязали вокруг шеи простынь и остригли очень коротко. Петя сидел на стуле, закрыв глаза и не шевелился. Ему было тошнотворно от того, что какая-то женщина трогает его волосы, точнее, лишает его их.

Только потом Петю помыли. Петя сопротивлялся, уверял, что он взрослый и может елозить намыленными руками сам. Но бабушки его не слушали. Оказалось, что в ванной комнате шёл ремонт и временно все мылись в тазике за занавеской.

Жизнь в городе показалось Пете мукой. Вечной, словно бесконечное наказание. Всё начиналось ещё в квартире. Пете приходилось одеваться так, что деревенские мальчишки его бы засмеяли: дома он носил новый костюм, состоящий из рубашки и коротеньких шортиков, песочного цвета из жёсткой ткани. Ткань тёрлась о чистое тело и колола, чесала. На улицу можно было ходить только на определённое время, нацепив на себя свитер, тёплые рейтузы и огромное пальто, в котором было неудобно играть, можно только ходить. Шапка тоже не нравилась Пете.

Прабабушки гуляли вместе с Петей. Точнее, они одевались вместе с Петей, а потом он выходил во двор, а они на балкон. Прабабушки сидели на стульях и следили за каждым движением мальчика.

В деревне Петя был мальчик сам по себе: куда хочу, туда хожу, играю где хочу и с чем хочу. Никто Петю не ограничивал в еде, ел, что хотел, и когда, мылся один раз в неделю по субботам, когда топили баню.

Но с переездом в город вольная жизнь закончилась. Утром мальчика ждала манная или овсяная каша, в обед был суп и обязательно салат, который Петя терпеть не мог, нравился ему ужин, точнее, ужин понедельника, когда давали котлету с картофельным пюре. Принимали еду по утверждённому расписанию. А это было для Пети пыткой. Вставать так рано, чтобы поводить ложкой в тарелке с кашей было то ещё удовольствие. Затем тоже следовали различные активности, которые каждый день придумывали бабушки. Инициатива сразу же подавлялась и требовалось абсолютное подчинение.

Быстро пришла весна. Наконец, можно было снять ненавистное пальто и спрятаться в кустах сирени, где Петю не было видно. Как только мальчик скрывался из вида прабабушек, они кричали в открытое окно. Но Петя делал вид, что это не ему. Потом, конечно, ему выговаривали всё, когда он возвращался домой. Но эти пятнадцать-двадцать минут, пока прабабушки не охрипли, казались для Пети самыми счастливыми минутами.

А ещё Пётр мечтал как можно быстрее пойти в школу. Там-то, решил он, будет воля-вольная. Любимое им время года теперь не приносило удовольствия. Петя ждал осени.

Ночами Петя плакал в подушку. Тут его никто не видел. Можно было вылить все свои горести и даже не спать.

Маленькую комнатку в квартире решено было отдать для Оли и Пети. Младшая из женщин, по сути, приходила домой только спать, поэтому Петя в будущем мог спокойно заниматься уроками. Стол поставили к окну и по бокам как раз уместились две кровати. Кровать Пети была короче, так что оставалось место для шкафа.

Однажды ночью Оля проснулась. Тонкий голосок на соседней кровати издавал протяжное «У-у-у-у».

Оля подскочила и подошла к Пете:

— Ты чего? Плачешь?

Петя тут же замолчал и сделал вид, что спит.

— Тяжело тебе, понимаю.

Петя возмутился про себя «Тебе не понять!»

Оля села рядом с Петей и принялась гладить его по голове.

— Прорвёмся. В школу пойдёшь, легче будет. Обязательно устроим тебя в секцию. А лучше в две. Только сейчас подумай, чем хочешь заниматься. Спи. И знай, что всегда можешь ко мне обратиться за помощью.

Оля продолжала гладить Петю. Он стал успокаиваться и проваливаться в сон. Её тёплые руки напоминали руки матери. Да и сама худенькая Оля напоминала мальчику мать. Светлые длинные волосы, нежная улыбка и приятный тихий голос.

Петя с Олей сдружились. Когда он уставал от чрезмерного внимания бабушек, Оля приглашала его вечером прогуляться до магазина. Шутила, что с таким мужчиной ей ничего не страшно.

По дороге в магазин была ещё одна детская площадка. На ней Петя и играл, пока Оля ходила за покупками.

— Я быстро, куплю только хлеб, не уходи никуда, тут фонари.

— Хорошо, — махнул Петя и пошёл осматривать окрестности. Качели и лавочки смотрели в сторону дома Пети. Он подошёл к качелям, но увидел огонёк. Огонёк плыл в воздухе, а потом остановился у песочницы. Он то ярко загорался, то пропадал из поля зрения. Сунув руки в карманы брюк, мальчик зашагал к огоньку.

На краю песочницы сидел мужчина крепкого телосложения. Он держал в руках сигарету. Сидел задумчиво, смотря в одну точку.

Петя подошёл и сел рядом.

— Ждёте?

— Ага, — ответил молодой мужчина в синей куртке и тёмных брюках. На голове у него тоже, как у Пети была огромная кепка.

— Петя, — протянул руку мальчик.

— Николай, — пожал руку в ответ мужчина. — Почему поздно гуляешь?

— Я не гуляю. Я жду Олю. Она пошла в магазин, а я в это время могу побыть один.

— Один? Странно. Обычно люди хотят быть с кем-то. В детстве с папой и мамой. Потом с любимыми, жёнами, в старости с внуками.

— Да. С внуками... У меня нет ни отца, ни матери. Бабульник только.

— Кто?

— Ба-буль-ник. Прабабки, да бабки, ну и Оля.

— Подожди, — мужчина даже затушил сигарету. — А в какой квартире ты живёшь?

— В сорок третьей.

— Не может быть. — Мужчина заметался по площадке. — Там же только женщины живут. Я узнавал.

— Может-может. Теперь в этом бабульнике живу и я.

— Слушай. А ты можешь передать Ольге вот это, — и мужчина достал из нагрудного кармана свёрнутый листок. — Это приглашение в театр.

— Почему сами не отдадите?

— Не могу, брат. Уже месяц за Ольгой хожу, жду, когда с работы вернётся, а подойти боюсь. А ты сможешь, — Коля стал трясти Петю, сам не веря в такое совпадение.

— Только не говори ей, кто дал.

— Секрет что ли?

— Тайна!

— Тайны — это не для меня. Я в прошлом году не смог и минуту продержаться, чтобы не рассказать всем, что Генка гильзы нашёл.

— А теперь, брат, придётся. От этого жизнь моя зависит. Скажи... скажи, нашёл. Тебе нельзя сходить, ты мал. А ей можно.

— Ладно, — Петя протянул руку и положил бумагу в карман.

— Не потеряй. Завтра приходи, расскажешь.

О билете Петя вспомнил только тогда, когда баба Лада вывернула его карманы.

— Опять всякую грязь домой тащишь, — сказала она и швырнула бумагу в мусорное ведро.

— Это не грязь. — Петя полез за билетом. Я нашёл. Мне пойти нельзя, а Оле можно.

— Что там, Петя? — спросила она.

— Пойдём.

Она оставила купленный хлеб на кухне и прошла за мальчиком в комнату.

— Вот! — гордо протянул он бумажку.

Оля развернула.

— Билет в театр? — она повертела билет и пожала плечами. — Но я всё равно не смогу пойти. У меня отчёты начинаются.

— Ты обязана, Оля. От этого жизнь человека зависит.

—Так-так. — Оля прикрыла дверь в комнату и села на кровать Пети. — Рассказывай.

Петя, конечно, рассказал всё в мельчайших подробностях.

— Надо нам с тобой этого мужчину как-нибудь ещё раз встретить.

— Давай завтра сходим в магазин. Я обещал ему рассказать.

Оля кивнула.

На следующий день Петя не мог дождаться вечера. Он вёл себя примерно, чтобы не вызывать раздражения бабушек, и не быть наказанным.

Вечером Оля только вошла в дверь, как сразу сообщила, что забыла зайти в магазин и, подмигнув Пете, вышла из квартиры.

Петя бежал впереди Ольги и крутил головой по сторонам. Мужчина сидел на том же самом месте, что и вчера.

— Вечер добрый. Что же вы не подошли сами, Петю отправили..., — начала Оля.

Мужчина смутился, подскочил. Даже в сумерках было видно, что он покраснел.

— Меня пытали! — начал Петя.

Ольга рассмеялась и достала билет.

— Держите. Если хотите, чтобы я пошла, пригласите меня сами.

Мужчина стал переминаться с ноги на ногу, теребя билет:

— Пойдёмте в театр, приглашаю.

— Ну хотя бы так. Вас Николай зовут?

— Да.

— А я Оля, — она протянула ему руку. — А то получается, что я с незнакомым мужчиной в театр иду. Нехорошо.

Они стали ходить по дорожкам вокруг магазина. Николай, наконец, разговорился. Теперь его невозможно было остановить. Когда магазин закрылся, Оля спохватилась.

— Искать будут, Петя, идём скорее домой.

Дома Олю ждал разговор с пристрастием. «Где были, почему поздно и ничего не купила».

— Подругу встретила, разговорились, а магазин закрылся. Петька с нами был.

Петя закивал.

Теперь пришла очередь Пети каждый раз ходил гулять с Олей, чтобы не вызвать подозрения. Подаренные цветы Ольге приходилось оставлять у подъезда, иначе вечерним прогулками было больше не состояться.

Так прошёл месяц, второй. Совсем скоро надо было идти в школу. Бабушка Маша уже сходила в администрацию школы и записала Петю в первый класс.

Оля ходила задумчивая и часто улыбалась сама себе. А Петя ничего не подозревал.

— Выходи за меня, — сказал Коля ей на ухо, когда они шли по дорожке у дома.

Она остановилась и посмотрела на него с удивлением.

— Я не могу. Петя.

— Что Петя?

— Я не могу бросить Петю с бабушками. Точнее, уйти, убежать из этого дома я мечтала с детства. Меня отправили к моим родственникам жить примерно в его возрасте, и я его прекрасно понимаю. Не хочу, чтобы он страдал, как я. А без меня ему не выжить.

Николай нахмурился.

— Прости. Я понимаю, ты ждал другого ответа. Ты мне нравишься, Коль, но Петю я не оставлю.

Николай лишь махнул рукой.

— Забудь.

Обратно домой Оля шла грустная. Петя заметил это и спросил, что случилось.

— Коля меня замуж позвал.

— Как это? — поинтересовался мальчик.

— Это когда мужчина и женщина становятся мужем и женой, живут отдельно и у них появляются дети.

— Отдельно? Ты уйдёшь? — глаза Пети наполнились слезами. Он сжал кулаки и бросился назад, пытаясь догнать Николая.

Мужчина уже стоял на остановке, расположенной рядом с магазином, и ждал автобус. Взгляд его был задумчив.

— Дядя Коля, дя-дя Ко-ля, миленький, — ревел Петька, забери меня из этого бабульника вместе с Олей. Не могу я здесь, тошно мне. И без неё не могу, — мальчик схватился за рубашечку в районе груди и свернул губы трубочкой. —Они же меня изничтожат своей этой правильностью.

Николай растерялся. Он в первый раз видел такие эмоции у маленького мальчика.

— Петя! — кричала Оля, выбегая к остановке, — Петя.

— А я стоял и думал, что уже не представляю, Петь, её без тебя и тебя без Ольги. Словно вы одно целое. Я не подумал, что предлагая ей стать моей женой, нужно было предлагать забрать и тебя.

Ольга подбежала к ним.

— Ну что, — прижав мальчика к себе, улыбнулся Коля. — А если Пётр с нами жить будет, пойдёшь за меня замуж? — спросил он.

Оля пыталась отдышаться.

— Оля, соглашайся. Дядя Коля добрый. Я баловаться не буду.

— Ну, если не будешь баловаться, то, видимо, придётся сказать «Да».

— Ура!!! — закричал Петя и захлопал в ладоши.

Николай стоял в небольшом коридоре, пока Оля с Петей быстро паковали чемоданы. Если с мыслью о том, что Оля когда-то выйдет замуж, женщины давно смирились, то отъезд Пети был для них сюрпризом.

Оля пообещала навещать родственниц и приводить Петю. Обещание она своё исполняла потом регулярно раз в месяц. Николай с Олей и Петром приходили на воскресный обед в первый выходной месяца. При Николае бабушки вели себя скромно и тихо. Только оставшись наедине с Олей или Петей, пытались навязать своё мнение и нормы поведения. Оля улыбалась и кивала. А Петя делал вид, что слушает.

— Нормальные, бабушки. Адекватные для своего возраста, — высказался Николай как-то после очередного воскресного визита.

— А никто не говорит, что они плохие, — возразила Оля. — Мы с Петей им за всё благодарны. Меня они, вообще, вырастили. Но всё же, любовь крепка на расстоянии.

Наталья Сысойкина


Cirre
Смех сквозь слезы
В каждой семье есть странные родственники: тети, дяди, двоюродные и троюродные сестры, братья, племянники. Они любят пропадать надолго, а потом напоминают о себе, внезапно появившись на пороге, прислав новогоднюю открытку, пригласив на свадьбу детей или внуков после пятилетнего молчания. В семье о них рассказывают множество историй, в которые поверить невозможно, но, зная их, невозможно и не поверить.
Такой странной «тетей» была Рита, дочка бабушкиного двоюродного брата. Настоящее имя ее было Ривекка (именно так было написано в ее паспорте!). Рита была единственной дочкой очень богатых родителей.
Долгожданная и поздняя дочка ни в чем не знала отказа. Перед самой войной повезла Риту мама в Ленинград, хотела навестить сестру и показать девочке белые ночи.

А через неделю началась война... Семья сестры сумела эвакуироваться, а Риту, заболевшую корью, в вагон не пустили.

Так и остались они с мамой в большой пустой тетиной квартире переживать блокаду. Как жили они – рассказ отдельный. У них обеих выпали волосы. Рита потеряла все зубы, ногти слезли, а глаза почти перестали видеть.

В самом конце блокады маму похоронили, и Рита осталась одна.
Жить уже было полегче: через Ладогу время от времени прорывались машины с продуктами, открылись столовые, сначала для детей, а потом и для всех. Рита навсегда запомнила свой первый обед в столовой: суп с перловой крупой она ела как до войны, клубничное мороженое – облизывая каждую ложку. Папа приехал за ней через неделю после снятия блокады. Он смотрел на Риту и не верил своим глазам. Отводил взгляд и вновь возвращался к ней, дочке, любимой, долгожданной, обещавшей вырасти настоящей красавицей. Папа плакал, а Рита думала, что он по маме так убивается. На следующий день они уехали домой в Москву. Волосы у Риты так и не выросли. А вот зубные протезы ей сделал самый лучший техник. Папа шепотом сказал ей, что он, будто бы, делал протезы самому Сталину. И очки ей подобрали в той самой Кремлевской больнице. Первый парик привез Рите из Германии папин знакомый. Парик был белокурый, волосы длинные, закручены в локоны как у Мэри Пикфорд.

Рита смогла расстаться с косынками и впервые посмотрела на себя в зеркало с надеждой. В ту победную весну ей исполнилось шестнадцать лет. Она бегала с подружками смотреть салют и потихоньку присматривалась к молодым парням в военной форме. Парни тоже замечали ее: волосы золотые, зубки ровные, бровки тоненькие как нарисованные...

Рита пыталась догнать своих бывших одноклассников, но три года в школу она не ходила, а училась и до того не блестяще, так и не пошла она в школу. Папа записал ее в вечернюю, сказал мол, ходи – не – ходи, а свидетельство за семь классов тебе выдадут. Когда исполнилось восемнадцать, Рита подучилась немного и пошла работать в кассу поездов дальнего следования на Казанском вокзале. Не все ли равно где работать – мужа надо искать – вот что главное.

Рита добросовестно искала себе мужа целых два года: ходила на все вечеринки, танцы, встречи и проводы. Она искала мужа в театрах, в ресторанах и в очереди к своему кассовому окошечку. Но муж не находился. Как еще выяснилось, детей у Риты быть не могло. Ну, кто ж ее возьмет замуж с таким дефектом! И тогда за дело взялся Абрам, Ритин папа. Рассуждал Абрам трезво: по любви Риту не возьмет никто – значит должен мужчина жениться по другой причине. Ребенка она родить не может – значит нужно искать мужа с таким же дефектом. Но чтобы был мужчина с головой! И чтобы... Борис выписался из госпиталя уже демобилизованным. Стоял он на ступеньках главного здания и рассматривал бумажку с номером телефона, что на прощание дал ему главврач. «Позвони ему, – сказал главврач, – он тебе поможет на хорошую работу устроиться. Постарайся понять, в чем твой интерес. Сложится-не-сложится, а работу такую ты сам не найдешь». Борис ехал на трамвае домой от Сокольников и все старался понять: зачем он кому-то нужен, да еще большому начальнику.

Сам покалеченный, три раза раненный, последнее ранение в живот, все богатство – что на себе. Комната, правда, в бараке от родителей осталась. Отец на фронте погиб, мать умерла в сорок четвертом.

Родных, что в Белоруссии жили, всех немцы уничтожили. Что ему, «большому начальнику», проку от солдата? Однако через два дня позвонил Абраму Ефимовичу. Встретились, поговорили о работе, о жизни. Слово за слово, и пригласил Абрам Ефимович Бориса к себе домой поужинать.

Дома познакомил с Ритой. Ужинали, шутили, смеялись. Борис к Рите присматривался – серьезная девушка, в очках, симпатичная, блондинка, платье красивое, дорогое, видно. Квартира в три комнаты с ванной, да в самом центре, мебель красивая, ковры на стенах, книги, вазы. Вспомнил Борис про «интерес». «Неужели, – подумал он, – неужели Абрам Ефимович мне Риту будет сватать?» На работу Борис вышел на следующий же день. Вошел он в курс дела быстро, работа нравилась, деньги зарабатывал хорошие. Через месяц он отдал шить костюм.

Шил не в пошивочной мастерской, а, по совету Абрама, у старенького еврея-портного, удивившего Бориса тем, что шил он, сидя прямо на столе перед окном. Но костюм пошил отличный. За месяц Борис кое-что разузнал про Риту. Рассказали ему шофера и про блокаду, и что здоровьем она слабая, и про то, что Абрам ей мужа ищет. Борис набрался храбрости, надел новый костюм и позвонил: «Рита, а что Вы сегодня вечером делаете?»- спросил он. «То же, что и вчера, – сказала Рита, – жду Вашего звонка. Папа мне сказал, что Вы будете мой муж, вот я и жду, когда же Вы насмелитесь мне позвонить. Пойдемте в ЦПКО погуляем!» Рита тараторила в молчащую трубку, а Борис стоял в будке телефона-автомата и думал, что за него уже давно все решили и обратного хода, кажется, уже нет. «Так как мне одеваться? – спросила Рита.- Для парка или еще для чего? А то просто приходите к нам ужинать. Папы сегодня не будет, он в командировке, а я Вас накормлю.» Борис пришел к Рите поужинать. Такой вкусной еды он никогда не ел! Потом они гуляли в парке. У входа в парк девочка продавала сирень.

Борис купил «веник» и, смутившись, неловко протянул Рите. А она вдруг расплакалась, прижавшись к его пахнувшему новизной пиджаку. «Я еще в Ленинграде думала, как мне когда-нибудь цветы подарят, только не сирень, – призналась Рита. – У тети во дворе куст был сиреневый, так мы с мамой цветы ели.

Но Вы ж не знали и...» – она опять всхлипнула. Борис утешать не умел, Рита все хлюпала носом, а он гладил ее по спине как маленькую. Гуляли они долго. Назавтра Рита позвала его с собой на рынок. «Поможете все донести, – сказала она, – теперь мне нужно больше продуктов, я буду кормить двух мужчин!» Борис немного смутился от Ритиной манеры говорить без церемоний. «Как ребенок! – подумал он, – И смешно, и жалко, а обидеть и вовсе невозможно!». На рынок он пошел и обедать остался. И водил Риту в кино, в театр, на концерты, провожал ее с работы домой, ухаживал, в общем, по полной программе. «А что, – думал Борис, – девушка красивая, квартира отдельная, папаша богатый. А что ума небольшого, так это может и хорошо.» Месяца через два после первой встречи с Ритой зашел Борис после работы к Абраму Ефимовичу в кабинет поговорить. «Мне, Абрам Ефимович, ваша Рита нравится, – промямлил он, – я бы хотел на ней жениться, ну и...» Через два дня Рита с Борисом записались в ЗАГСе, а вечером приглашенный на дом раввин, раскачиваясь, читал что-то на древнем, только ему понятном языке, превращая этим чтением Риту в самого близкого ему, Борису, человека. Было много гостей, Абрам нанял двух женщин готовить еду. За столом по-современному кричали «горько» и Борис впервые поцеловал Риту в губы. В разгар веселья Абрам вкатил в комнату новый сверкающий мотоцикл – подарок жениху. Борис просто глазам своим не поверил, вскочил со стола, стал трогать руль, оглаживать колеса, отойти не мог от блестящей игрушки. Гости смеялись, шутили, расходясь по домам, желали «сладкой ночи». Ушли, перемыв всю посуду, нанятые Абрамом женщины. Попрощались с молодыми и сестра Абрама тетя Бася с мужем, тем самым главврачом из госпиталя. С ними уехал и Абрам. И остались Борис с Ритой одни во всей квартире начинать новую жизнь. Рита стелила постель, спрашивала из спальни: «Ты любишь у стенки спать или с краю?», а Борис не знал что ответить. До войны он спал на раскладушке-дачке, половина которой в тесной барачной комнате оказывалась под столом, так что на нее нужно было не ложиться, а вползать ногами вперед. Голова же была вплотную к двери, и выйти из комнаты, не разбудив Бориса, было невозможно. На фронте где только не приходилось спать, и вспоминал он свою раскладушку как самую удобную в мире.

После выписки из госпиталя спал Борис на родительской кровати один и рад был этому продавленному матрасу до смерти. «Хочешь, я тебе ванну сделаю?» – спрашивала Рита. «Ванну?» Борис мылся в ванне только один раз в жизни, когда в Пруссии разместили их в особняке какого-то генерала. Они тогда нагрели воды, налили полную ванну и всем взводом мылись по очереди, подливая горячую воду. «Борис, – Рита подошла к нему вплотную, – если ты боишься, что у тебя не получится, то я спросила дядю Гришу, он сказал, что ты полностью готов жениться. Так и сказал: «Проблем с этим не будет!».

  • А если ты меня боишься, – продолжала Рита в своей манере говорить напрямик то, что думает, – то я тебе сейчас кое-что покажу, и ты перестанешь бояться.» «Смотри! – Рита осторожно, чтобы не испортить прическу, стянула с головы парик. – Это раз! – она аккуратно посадила парик на высокую вазу для цветов. – Теперь смотри! – она выплюнула вставные челюсти в фарфоровую вазочку. – Это два! А это три! – она сняла очки. – Идем в постель!» Историю «нашей с Риточкой первой ночи» дядя Борюсик рассказывал каждый свой приезд. Тетя Рита при этом всегда дополняла его очень важной подробностью: «Он меня целует-целует и все ему чего-то не хватает, все еще колеблется. Потом вдруг встал, пошел в прихожую и приволок в спальню свой мотоцикл. Поставил его возле кровати, лег, обнял меня, и я сразу поняла – теперь все есть!» Тетя Риточка и дядя Борюсик, как они друг друга называли, работали в вагоне-ресторане, жили дружно, много ездили. Отпуска всегда проводили вместе. Когда приходило время ложиться спать, Борис ласково говорил: «Риточка, пора делать «раз-два-три» и в постель!» Рита до старости любила парики с золотыми локонами под Мэри Пикфорд. Когда ей потребовался новый парик, она записалась на прием к директору ГУМА и, зайдя в кабинет, сняла парик, одним видом своим убедив бедного директора, что: «Вы же понимаете, что мне парик нужен не для моды, а для жизни!» Вид без парика, кстати, у нее был действительно впечатляющий. Однажды в Одессу на турбазу, где мы отдыхали, нагрянули Риточка с Борюсиком. Как всегда с полными сумками еды и со смешными историями о своих поездках. Под вечер решили мы сфотографироваться на обрыве над морем. Только выстроились для снимка, как налетевший порыв ветра сорвал с тети Риты белокурый парик и шлепнул его в море. Парик, что интересно, не потонул, а болтался в метрах двадцати от берега. Картина была неповторимая: взрослые заливались хохотом, дети просто катались по траве от смеха, а мой двоюродный братик от смеха намочил штаны.

Дядя Борюсик нахлобучил Риточке свою войлочную шляпу и побежал к ближайшему домику, на веранде которого танцевала молодежь.

Буквально через минуту парни рысью бежали к морю. Парик выловили и принесли дяде Борюсику, который выдал парням обещанную двадцатипятирублевую бумажку. «Риточка, завяжи голову шарфом, – посоветовал Борис, – мы его в гостинице вымоем с шампунем, а то волосы блеск потеряют!» Сколько историй рассказывалось и пересказывалось в нашей семье о приключениях Риточки! Например, как она, увлеченная модой, заказала золотые коронки на свои прекрасные зубные протезы. И как Борис пригласил техника домой поздно вечером, когда Риточка уже спала, чтобы тот эти коронки поснимал. Утром Рита разбудила Бориса криком: «Меня обокрали!» Или, например, история о жемчужном ожерелье.

На сорокалетие Риточки Борис купил ей жемчужные бусы. Крупные белоснежные жемчужины, конечно же, должны были красоваться на черном панбархате! Рита тут же заказала черное панбархатное платье, а в ожидании платья решила прикинуть, как смотрятся жемчуга.
Бусы в несколько рядов Риточка нацепила на черного кота. Любовалась она Барсиком недолго. Кот выскочил в окно и вернулся только к вечеру, конечно, уже без жемчуга. Рита долго не говорила Борису о пропаже, боялась, что тот убьет Барсика. А вот еще история о том как, заказывая новые туфли, Рита всегда относила сапожнику две бутылки водки, свято веря в то, что водкой он «отмачивает кожу, чтобы стала мягкой». Туфель две – значит две бутылки. Как-то Борис рассказывал, что Рита захотела поехать с ним на охоту (а он был страстный охотник). Рита полгода готовилась, покупала себе специальную одежду, обувь, вязала шарф.

Перед самым отъездом, глядя, как Борис чистит ружье, она вдруг спросила: «А ты что там стрелять будешь? Тогда я не поеду, я боюсь стрельбы!» «Наша Рита без царя в голове...» – вздыхала бабушка. Мы, дети, любили Ритины неожиданные приезды, ее яркие кричащие наряды, бусы и шарфы, ее манеру заявлять: «Так, дети завтра в школу не идут. К ним тетя приехала, они поведут ее на экскурсию в местный универмаг!» Тетя Рита была очень счастливым человеком и счастьем своим готова была одарить каждого. Попадая время от времени в закрытую секцию ГУМа, Риточка по дешевке скупала все подряд. Вечером они с Борисом долго обсуждали, кому что подойдет. Обсудив, заворачивали в бумагу и обязательно подписывали. Стоило Риточке пропасть на полгода – из Москвы приходила посылка. Каждый свой приезд Риточка с Борюсиком волокли к нам на второй этаж неподъемную сумку с подарками.

«Прихожу к директору ГУМа, – хвасталась Рита, – и протягиваю руку к парику. С понтом – «щас сниму»!

А он вопит: «Не надо! Я вас знаю!», и тут же мне выписывает пропуск!»
Мы хохотали до упаду. «Ну не дурак-ли? Как будто парики каждые полгода покупают!» – торжествовала Риточка. Рита и Борис умерли в один год.

Борис, прощаясь с Ритой, надел ей любимые жемчужные бусы, которые купил через год после пропажи первых. Он успел заказать памятник для двоих и дал мастерам денег, чтобы вписали его имя.

А до установки памятника не дожил...

Автор: Ляля Нисина


Cirre
Первая брачная ночь
В маленькой комнате учительского общежития за столиком, покрытым тяжелой скатертью с бахромой, сидела молодая учительница – Нина Александровна. Было ей всего двадцать четыре года от роду. И собой она была хороша. Пушистые волосы темной лавиной лежали на её плечах. По будням с помощью шпилек она собирала их в пучок, но они, непослушные, упрямыми волнистыми прядками обрамляли её лицо и делали его привлекательнее. Классические черты лица позволяли назвать её красавицей.
Сияющие серые глаза Нины Александровны смотрели на мир доброжелательно. Звонкий и высокий голос был слышен даже в коридоре школы, когда она вела уроки у своих любимых второклассников. Она работала с ними уже второй год. Не у всех у них все получалось. Никак не шла учеба у Полякова Васи. И писал он плохо. Пропускал все гласные звуки. Фамилию свою писал четырьмя согласными буквами – ПЛКВ.
  • Египтянин ты мой! Так, как ты – писали египтяне. Ты – не одинок. Человечество не сразу уловило и выделило гласные звуки в речи. Но оно – справилось. Значит справишься и ты!
Теперь, во втором классе Вася уже писал диктанты на четверки. Преодолел преграду. Справился. Мало кто знал, что почти полгода Вася ходил к Нине Александровне на индивидуальные занятия к ней в общежитие. Садился у стола. Они с молодой учительницей брали книгу сказок и превращали каждую сказку в балладу. Они тексты пели! И так Вася постигал мир гласных звуков!
  • В некотором ца-а-а-рстве, в некотором государстве-е-е-е! – слышалось в коридоре.
Теперь за окном стоял месяц март.
Нина смотрела через промытое окно на куст черемухи, который рос под окном. Она думала о том, что в природе все устроено мудро. Весной Земля каждый год переживает радость обновления. Деревья теряют свою листву осенью. Считается, что всю. Но на старой черемухе все-таки оставались прошлогодние листья. Почему ни снег, ни ветер, ни зимний буран так и не заставили их оторваться от родной ветки? Сиротливыми коричневыми комочками несколько пожухлых листочков черемухи виднелись в сплетении гибких веток. Удержались. Но весной появятся новые листочки, а ворох отживших листьев появится из-под зимнего снега у самых корней черемухи. Но они так и останутся – прошлогодней листвой. Черемуха при всем своем желании не поднимет их с земли и не вернет на свои ветки. Крона дерева обновится полностью.
Почему же у людей все не так просто, как у живых деревьев? Прошлое совсем не похоже на ворох листьев весной под деревцем. Некоторые события, как застрявшие в кроне листья, остаются с человеком навсегда.
Нет, нет, да и подкинет услужливая память то один эпизод из прошлого, то другой.
Хорошо, когда эти воспоминания – светлые.
Вот она – молодая студентка педагогического колледжа. Техникума, как он назывался в годы её студенчества. Ей еще нет и восемнадцати лет, но она устроилась на временную работу в цех по выпечке пирожков. Заводик почти рядом с домом. Но Егор приезжает за ней после смены на велосипеде. Она понимает, что ему нравится возить её на рамке велосипеда. Ведь так он её почти обнимал! На виду у всех. Она навряд ли бы согласилась прокатиться с ним, если бы так не уставала. И вот однажды ей показалось, что Егор смотрит ей за вырез платья. Ах так? Незаметно она достала тогда из сумочки маленькую коробочку пудры, открыла её. И вот – только он неприлично близко склонился к ней – на, ему пудрой прямо в лицо.
Слетели в кювет. Оба ушиблись. Оба хохотали почему-то от вида друг друга. Потом она несла отпавшее колесо, а Егор перевернул велосипед и вел его по улице на уцелевшем заднем колесе приподнимая за руль. А цепь велосипедная с каким-то странным скрипом волочилась по земле. И от этих звуков все собаки за высокими заборами деревянных домов громко и сердито лаяли.
  • Все! Последний раз я за тобой приехал.
Так и вышло, что последний. В армию пришла ему повестка.
Нина проводила его легко. Переписка была бурной.
Она и не поверила никому, когда ей сказали, что Егора уже нет на свете. Не поверила, но побежала к нему домой.
Была какая-то зловещая тишина вокруг. На веранде на двух табуретках стоял оцинкованный гроб с окошечком. А там, за этим окошечком она увидела родное лицо. Она повернулась и пошла прочь от этого ужаса. Она шла, а ноги отказывали ей. Упала она на улице. Её увидели соседи. Подняли, на руках отнесли домой. Она лежала совсем безучастная ко всему. Не говорила ни слова. Смотрела перед собой – и все. Отец открывал ей рот с помощью ложки, разжимал сжатые зубы и лил ей в рот бульон. Она не хотела глотать.
  • Живи! – говорил он ей. – Не смей уходить за ним следом. Живи!
Она поднялась через три дня. Другая.
Раненая птичка. Так говорил о ней отец.
  • Ничего, ничего! Время залечит раны.
Отец знал, что говорил. Он был на войне.
Она смирилась с потерей любимого. Даже попыталась построить личную жизнь. На обломках. Не построила. И уехала учительствовать в дальнюю деревню.
А дети её отогрели. Деревенские ухажеры тоже пытались привлечь её внимание. Да не тут то было. Никого она не приветила.
Островки воспоминаний, как те, застрявшие прошлогодние листья, были еще живы.
Только весна играла с ней. Солнышко грело ласково. Капель звенела радостно. Возродись! Я даю тебе пример!
В комнату её кто-то робко постучал.
  • Входите, не заперто!
Дверь открылась, вошел Алексей – первый парень на деревне. За ним «бегали» все незамужние девушки села, да и замужние посматривали одобрительно. В самом деле явился прямо в середине зимы в летной курсантской форме. По состоянию здоровья был отчислен из летного училища. Не выдерживал перегрузок на летной практике. Устроился водителем в совхоз после окончания курсов. Девушка его не дождалась. Вышла замуж. Именно поэтому он стал на всех остальных посматривать свысока. Он им назначил цену. И она была невелика.
Орлиный взгляд карих глаз, высокий рост, легкая походка, прекрасный певческий голос, выправка, обходительность – делали его неотразимым.
  • Вы ко мне по делу? – удивленно спросила Нина, поворачиваясь к нему.
  • Да можно и так сказать. Я свататься пришел.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Свататься он пришел! В честь чего? Никаких знаков внимания, шапочное знакомство, не более того, и вот он – нарисовался. Свататься пришел! Она – не телка в стойле. Чтобы вот так вот, накинуть веревочку и повести за собой.
Нина возмутилась.
  • То есть, Вы хотите сказать, что Вы меня любите?
Голос её звенел от напряжения.
  • Да что вы, бабы, с этой любовью носитесь? Я уже своё отлюбил один раз. Нет. Я не люблю. Но замуж зову. Мы по возрасту подходим друг другу. Нам пора семьи заводить. А для этого достаточно уважения. Я очень хорошо к тебе отношусь. (Так мы уже перешли на «ты»?) Ты – симпатичная, умная, детей любишь, а они – тебя. Значит, будешь хорошей матерью моим ребятишкам. Нашим ребятишкам. Я тебя не в блуд зову. Я зову тебя замуж. Да. Я думаю, что может и не получится у нас. Всякое бывает. Тогда разойдемся. Что мы теряем? Тебе двадцать четыре года, а мне – двадцать пять. Давай, попробуем!
  • Но я тебя тоже не люблю!
  • Да я догадываюсь. Так что ты мне скажешь? Каков будет твой положительный ответ?
  • Нет,- так и рвалось слово с губ, – кто же так замуж выходит?
Но за окном так звенела капель, солнце светило так ласково, и ветки черемухи под окном уже не хрустели от мороза, а гнулись о т ласкового весеннего ветерка, и все вокруг пробуждалось от зимнего сна. Она посмотрела, посмотрела на синь неба высокого, на даль поля, на рощицу вдали и вдруг тихо кивнула головой.
  • Давай, попробуем.
Алексей обрадовался, улыбнулся ей.
  • Вот и молодец! Правильно решила!
Оказывается, у него дома уже собралась вся его многочисленная родня, и её там все ждут, чтобы обговорить предстоящую свадьбу. А завтра они должны подать заявление, когда договорятся о дне торжества.
Свадьбу назначили чрез две недели. И все две недели Алексей исправно ходил к ней в общежитие. Больше молчал. Сидел у окна на стуле, а она писала рабочие планы. Он брал книги с её полки. Читал.
  • Я тебя к себе приучаю, – говорил он с улыбкой, – а то сядем за свадебный стол, как чужие.
Они уже съездили в город и купили ему костюм, ей – свадебное платье и фату. Купили и золотые кольца. И все равно какая-то незримая стена отчуждения была между ними.
  • Да что же я делаю? И зачем? И нельзя ли отказаться от этого всего, пока еще не поздно.
Свадьба была шумной и очень веселой.
Только в третьем часу ночи они всех гостей устроили на ночлег. Родители Нины остались в её общежитии, в её комнатке. Его родственники – в его доме.
Они пришли к Алеше. Мать его растерянно развела руками.
  • А про вас я и не подумала. Решила что в общежитие пойдете. А знаете, идите в летнюю кухню. Я вам тулуп дам. Натопишь, Алексей, печку.
Тулуп волочился по мартовскому снегу. Кухня была хоть и с печкой, но такой холодной, что согреться в ней не было никакой возможности. Алексей набил топку печки дровами. Но все равно тепла не было.
  • Я просто упаду сейчас от усталости, честное слово! Не могу я ждать, когда кухня нагреется.
  • Сейчас, сейчас!
В углу кухни стоял деревянный топчан. Ни чем не покрытый. Алексей расстелил на нем часть полушубка, сам лег спиной к холодной стене. Нина не посмела в этом холоде снять свадебное платье. В нем и легла. Только фату сняла. Молодой муж тоже не снял даже свадебный пиджак, а только распахнул его. Подушки не было. Нина легла на руку своего мужа. Он так крепко обнял её, так бережно укутал полой тулупа, и так держал её практически в своих объятиях, что она впервые почувствовала к нему то тепло, которое так долго не просыпалось в её душе. Как-будто она шла- шла по тернистой дороге, а теперь вот пришла. И это – её пристань.
Он и не спал почти до утра. Все укутывал её и укутывал. Оберегал и защищал. Но и она все время беспокоилась о нем. Свои тонкие руки она просунула под его пиджак, а своими ладонями закрывала ему спину. Стена за его спиной была почти ледяная. Так они и пролежали рядом в какой-то странной полудреме. И во время этого странного сна рождалась их человеческая близость. Стена отчуждения исчезала.
Потом, через много лет, она спросила его об этой ночи. Почему он не настаивал на близости?
  • А мы куда-то торопились? У нас впереди вся жизнь была. Вот и помнила бы ты этот топчан, да этот холод. Простыть хотела? А так у нас есть что вспомнить более приятное.
Он смутил её своими словами. К тому времени они уже растили двоих своих детей, но способности смущаться она не утратила.
И опять звенела капель очередной весны! И эти звуки опять дарили кому-то новую надежду на возрождение. И дрожали и крошились пожухлые прошлогодние листья в кроне старой черемухи под окнами общежития.

Автор © Валентина Телухова


Cirre
Дeда Пaша

— Здравствyйте, а дeда Паша выйдет? — пoинтересовался звoнкий детский голос в домофонной трубке.

— Дети, оставьте вы его в покое, он уже старенький, у него ноги больные и... — Даша не yспела догoворить, так как трубку из её рук вырвал отец, от которого пахло пенoй для бритья, крепкими сигаретами и чипсами.
— Васян, я сейчас мяч с балкона брошу, вы пока разделитесь, а я через пять минут бyду.

Деда Паша пoвесил трубку и пoшел на балкон, чтобы сбрoсить футбольный мяч.

— Пап, ну сколько можно? Тeбе 70, а не 14, — причитала дочь, глядя на то, как старик натягивает гeтры и меняет футболку с надписью «Iron Maiden» на фyтбольную фoрму Барселоны.

— Вот именно! Я старше этих сосунков, а значит, опытнее. Моя команда всегда побеждает!

— Ну почему ты просто не можешь сесть перед телевизором и смотреть передачи про здоровье и политику?

— Про здoровье это ты мужу свoему посоветуй пoсмотреть, он с дивана уже третий день встать не может. Несмoтря на то, что питается одними энергетиками и кyриными крыльями. По всем законам физики он уже дoлжен был взлететь!

— Я всё слышу! — раздался крик из зала.

— Хорошо хоть слышит, я как-то решил посмотреть с ним эту чушь, где все орут и выясняют, у кого санкции длиннее, так мне из Житомира друг позвонил, попросил телевизор потише сделать.

— Ну, ты хотя бы надeнь свой сoбачий пояс!

— Пацаны не поймут! Псoм кличить будут!

— Так, я не поняла, это у тебя сигареты в гетрах?

— Не-е-е, это порoлоновый амoртизатор, чтобы ноги мячoм не отбить.

— А ну покажи!

Дед закатал гетры, и наружу показался ряд сигаретных фильтрoв.

— Я же говорю, амoртизатор.

— Ты что, от рака лёгких умереть хочешь?

— Да это не мои! Вадян с первого подъезда просил у себя подержать, а то его мамка гулять не выпустит!

— Ты таблетки пил?

— Нет, у мeня от них волoсы выпадают.

— Так ты же лысый!

— А я о чем тебе гoворю!

— Чтоб я тебя в нападении не видела! Стoй на ворoтах!

— Что-то я не помню, чтoбы Месси на ворoтах стоял! — пoказал дед на фамилию, написаннyю у него сзади на футбoлке.

— Да плевать мне, где твой Месси стоит, на его зарплату можно биопротезы поставить и все органы поменять, а на твою пенсию поменяешь только батарейки в тонометре и фильтр в чайнике.

Деда Паша фыркнул, а затем залез на стул и стал рыться в антресоли в поисках вратарских перчаток.

— И чтоб никаких кoшек и сoбак домoй не тащил! — стрoго сказала Даша и скрестила рyки на груди.

— Между прoчим, дворовые псы — самые прeданные! — обиженно заявил деда Паша и принялся натягивать бутсы.

— У нас же eсть Костик, почему ты с ним не гуляешь? — показала она на чихуахуа, дрожавшего на стуле и не знавшего, как оттуда спуститься.

— Чтоб его опять голуби утащили?!

Даша закатила глаза.

— И чтoбы дома не позднее 10! — стрoго сказала дoчь, расчeхляя тот самый прибoр для измерения давления.

— Так сейчас же лето! Каникулы!

— У тебя круглый год каникулы, ты что, забыл?

— Так это у мeня, а у пацанoв-то шкoла! С кем я буду потом в футбол гонять и на рыбалку ходить? А костры жечь? В 10 часов самoе интересное начинается, мы шалаш за дорoгой построили и в казаков-разбойников в сумерках — самoе оно играть!

— Позвони свoим ровесникам. Встреться с ними. На рыбалкy схoдите.

Дед махнул рукой, а вторую пoдал для измерения давления.

— С этими пердунами каши не сваришь! Они в своих «Ф⃰ах» целыми днями ноют, как прeкрасно было 200 лет назад и вoдку валидолoм запивают. С таким на речку пойдешь — лопату брaть придется.

— Червяков копать?

— Скорее — кoрмить!

Тут деда Паша словил подзатыльник за свой черный юмор и был выслан за дверь.

— Пап, давай там аккуратнее, я ведь вoлнуюсь!

— А ты, дoчь, не вoлнуйся, сoстаришься рано. Я тебе, между прочим, год назад велосипед пoдарил, а ты его на балкoн убрала.

— Ой, пап, не до вeлосипедов мне. Рабoта и...

— Да-да, не волк, знаю. Ладно, побежал я, а то там уже развoдят, навернo...

Дoчь смотрела на убeгающего по лестнице старика и не могла поверить, что пять лет назад врачи дали ему срок два месяца. В её ушах до сих пор стоят его слова: «Пoка с Кипелoвым не спoю, хрен вы меня похoроните».

Алeкcaндр Paйн
Дед Паша и его футбольная молодость

Cirre
Немного больно
Дядю Лёню боялись все... Во дворе от него шарахались и мужчины, и женщины, а уж дети – тем более.
Странный и неприятный был он человек и постоянно хвалился какой-то справкой, которой никто никогда так и не видел.
— Мне всё-равно ничего не будет! — хвастался дядя Лёня. — Могу хоть что делать – хоть украсть, хоть прибить — и меня никогда не посадят, а вам будет только хуже!
Так он отвечал тем, кто пытался его приструнить. Не стесняясь, он мог справить нужду в подъезде, царапал гвоздем на машинах неприличные фразы и слова.
Мог внезапно шлепнуть любую особу женского пола чуть пониже спины и только ухмылялся, наблюдая страх и растерянность в женских глазах.

И ведь действительно, сколько раз на него заявляли, столько раз он и объявлялся во дворе уже на следующий день. Ходил гоголем по палисаднику, вытаптывая заботливо посаженные цветы, и смеялся, смеялся... Наглая улыбка — неизменный атрибут дяди Лёниного лица.

Но все же, чувствуя безнаказанность, трогать маленьких ребятишек дядя Лёня все-таки опасался. После того, как он просто так, без причины, оттаскал за ухо пятилетнего Костика, мама мальчика, впервые в жизни объединившись со своей свекровью, так отделали этого дядю, что до него наконец-то дошло — детей трогать нельзя!
Но постепенно это знание начало забываться... И неизвестно, что могло бы случиться с Маринкой, на тот момент – ученицей первого класса, если бы не бабушки у подъезда.

*

Как обычно, она возвращалась из школы одна – такое бывает, когда родители на работе и совсем некому ребенка встречать. Да и школа совсем рядом, она даже видна из окна Маринкиной комнаты.
Впереди нее шел дядя Лёня, и Марина замедлила шаг – девочке совсем не хотелось попадаться ему на глаза. Но потом, услышав тихий жалобный писк, она ойкнула, и мужчина резко повернулся к ней.

В его руке был котенок... Вернее, даже не весь, а только его тоненький хвостик – сам котенок висел вниз головой и дядя Лёня пытался играть. Марина даже знала как, у нее была такая игрушка – мячик с резинкой. Но ведь котенок — это не мячик и доброе детское сердце не сумело себя сдержать.
— Отпустите! — тоненько пискнула девочка. — Ему же больно!
— Больно? — переспросил дядя Лёня. — Если только немного. Ну это же ничего... Да, Марина?

Ничего не выражающие, пустые глаза с расширенными зрачками вопросительно смотрели на девочку.
Марине стало жутко, но и котенка было безумно жаль... И она вспомнила, как мама всегда говорила, что слабых обижать нельзя, а по возможности — помогать!
Девочка насупилась, пригнулась, резко стартанув с места, на бегу выдернула котенка из руки дяди Лёни и со всех ног понеслась к своему, родному подъезду.
Мужчина побежал вслед за ней...

У Маринки не было шансов — совсем ребенок, с тяжелым рюкзаком и мешающей сменкой, еще и котенка надо на руках удержать.
Хорошо, что бабушки у подъезда, заметив погоню, встали стеной и не пропустили дядю Лёню в подъезд.

*

Так у Маринки появилась и стала жить кошка Люся.
Самая-самая обычная, простая и безродная кошка. Мама с папой не были против, она тронула сердца всей семьи... Поначалу очень худенькая, спинка – толщиной в собственный тоненький хвостик.
Эта худоба и спасла ей когда-то жизнь — будь она немного потяжелей, дядя Лёня выбил бы ей своей игрой позвоночник. Это уже потом Люся отъелась и по объемам стала напоминать средних размеров комод.

С этого момента Люся жила и горя не знала, как могла, пыталась отплатить добром за добро. Лечила больную папину спину, была хранительницей маминых маленьких бытовых секретов и стала Марине самой лучшей подругой.

*

С тех пор прошло примерно пять лет...
Марина начала ловить на себе противные, долгие и липкие дяди Лёнины взгляды. Она пробегала мимо него, опустив глаза и стараясь казаться совсем незаметной. А дядя Лёня пока только смотрел...

Но однажды днем он всё же не выдержал и, зная, что родители на работе, постучался в квартиру к Марине.
А ведь родители предупреждали! Много, много, очень много раз — не открывать никому дверь. И вообще, даже не подходить к ней, когда мамы и папы нет дома.

Но Маринка, не посмотрев даже в глазок, широко распахнула входную дверь. Дядя Лёня тут же проник в квартиру. Широко и нагло улыбаясь, он закрыл за собой дверь и спросил у опешившей девочки:
— У вас дома соль есть?
— Была... — прижавшись к стене, отвечала Маринка. Постоянно оглядываясь на мужчину, прошла на кухню, нашла соль и протянул дяде Лёне всю пачку. — Вот!
Но ему не нужна была соль — мужчина убедился, что в квартире точно никого больше нет. Стягивая на ходу штаны, он бормотал:
— Ты же никому не расскажешь? Не бойся, больно не будет. Если только немного...

Но кошка Люся решила иначе. Говорят, что у кошек короткая память — пусть говорят, а вот Люся помнила всё!
Мало того, что она помнила — она поняла, что ее Маринке угрожает опасность. А это значит что? А то, что кому-то обязательно будет больно!
Но кошка ждала, она выжидала... И она дождалась! Дождалась момента, когда штаны упали к мужским ногам. Оценив расстояние, рванула вперед, проскользнула меж колен, развернулась и прыгнула...
Дружно сработало всё — зубы и когти! Дядя Лёня крутился на месте и громко орал, Маринка бросилась к телефону и позвонила в полицию.

Полиция появилась очень и очень быстро, но полицейские не спешили разнимать Люсю и дядю Лёню. Зачем?
Сразу же было видно: кошка прекрасно справляется с проблемой сама. Слаженная работа передних и задних лап, острые зубы... Люсе рукоплескал весь подъезд, полиция и даже медики «скорой». А дядя Лёня мог только жалко скулить...
Подъехавшие родители пытались порвать этого дядю, но полиция им всё-таки не разрешила:
— А вот сейчас этого делать не надо! Раньше надо было, раньше! А сейчас кошка сделала всё за вас.

*

Приемный покой ближайшей больницы был в предвкушении... Хирург потирал руки, осматривая доставленного дядю Лёню, нижние регионы которого превратились в сплошное месиво, и сокрушался:
— Какая досада! Ни антисептиков, ни антибиотиков не осталось, всё закончилось. Сразу всё! Леонид Гаврилович, потерпите, анестезии, к сожалению, тоже нет. Но вы не волнуйтесь: больно не будет, если только немного...
И взял в руки самую толстую и тупую иглу. В этот раз дядя Лёня домой уже не вернулся, и хваленая справка теперь ему не помогла.

*

Говорят, что у кошек короткая память и что кошки не умеют любить. Пусть говорят, что хотят, но мы-то с вами знаем о кошках немного больше!

Автор Cebepinka
Кошка Люся и наказание дяди Лёни

Cirre
Теперь все хорошо
— Скотина! Тварь! — донеслось с улицы.
Дальнейшие эпитеты были «не для печати».
— Ник, закрой форточку, пожалуйста, — на пороге комнаты появилась женщина с недовольным лицом. — Достала она уже!
Никита подошел к окну и выглянул на улицу:
— Погоди, мне интересно, с кем это Зойка сцепилась?
— Да с Зинкой, наверно.
Две скандальные соседки, которых весь поселок звал «З в квадрате» — Зойка и Зинка обычно орали друг на друга хором.
— Не, не с Зинкой! Чтобы та и не ответила! — возразил Никита.

Марина подошла к мужу и тоже посмотрела в окно.
В тот момент из-под калитки в Зойкином заборе с трудом вылезла кошка.
Она секунду помедлила и, тяжело переваливаясь, побежала между луж через улицу, щедро политую осенними дождями. Калитка распахнулась и на улицу выскочила Зойка.
Она попыталась преследовать беглянку, но поскользнулась и шлепнулась в лужу, подняв тучу брызг.
— Класс! Мгновенная карма! — отреагировал Никита.

Он все-таки закрыл окно и включил телевизор. Долго наслаждаться фильмом, однако, ему не дали. Кто-то яростно забарабанил в ворота.
Мужчина посмотрел на монитор — за воротами стояла Зойка.
— Что надо? — крикнул Никита.
Выходить на холод ему не хотелось.
— Кошку верни! — заорала Зойка.
Никита выругался.
— Не брал я твою кошку!
— Она к вам забежала! Отдай!
— Ты с дуба рухнула? Щаз я пойду в огороде твою кошку ловить! Разбежался.

Никита послал соседку по известному адресу, добавил, что вызовет полицию, если Зойка не уймется, и выключил звук.
В очередной раз связываться с полицией Зойке не захотелось. Она плюнула и ушла.
— Говорит, кошка к нам забежала? – спросила Марина. — Пойду-ка я посмотрю. Жалко ее.

*

Про Зойкину кошку знала вся улица, если не весь поселок. Породистого котенка весной привезла ей из города внучка.
Около Зойкиного забора неожиданно остановилась крутая тачка, из нее выскочила ярко одетая девица. Девица показательно кинулась Зойке на шею и заверещала:
— Бабулечка любимая, привет-привет-привет! С Днем рождения, я тебе подарок привезла!
Зойка слегка ошалела от таких слов, потому что день рождения у нее был под Новый год, и после него прошло уже четыре месяца.

Девица воспользовалась заминкой бабки, сунула ей в руки что-то, плюхнулась назад в тачку и исчезла, окатив «бабулечку любимую» клубом пыли.
Зойка, открыв рот, посмотрела вслед машине, потом на свои руки. В руках у нее сидел симпатичный породистый котеночек месяцев двух.

— Ой, не могу! Ой, подарила! – донеслось из двора напротив.
Зойка посмотрела на свою противницу Зинку:
— Да! Подарила! А хорошенький-то какой!
Зойка прижала котенка к обширной груди, потом чмокнула и унесла в дом. Кошечка и правда была хорошенькая. С неделю Зойка возилась с ней, таскала и показывала всей улице, а потом и дальше по поселку. Кормила сливками и даже повязала бантик.
Зинка хихикала, предсказывая, что внучка скинула бабке ненужный ей подарок бывшего любовника, и что котенок надоест Зойке через месяц.

Насчет любовника Зинкину догадку никто не подтвердил, но насчет времени она угадала. Через месяц котенок Зойке наскучил. Она перестала гладить привязавшуюся к ней кошечку, нехотя наливала ей воду и остатки супа.
Породистая малышка бегала за ней. Поначалу она не могла понять, почему вместо ласки ей достаются пинки, потом начала сторониться своей хозяйки.

К середине лета по двору бегал голенастый нескладный и вечно голодный подросток. К началу осени кошечка подросла и на нее обратили внимание соседские коты. Внимание отразилось на фигуре кошки.
Сначала Зойка не заметила последствий этого внимания, а когда увидела, то ее это взбесило. Сначала она гоняла кошку по двору, а потом та протиснулась под забором и выскочила на улицу.
И сбежала к соседям.

*

— Жалко, — повторила Марина, — пойду посмотрю.
Женщина обошла двор, заглядывая во все углы, потом осмотрела сарай.
Съежившуюся явно беременную кошку Марина обнаружила в самом дальнем углу двора.
Кошка сидела неподвижно. Она никак не прореагировала на появление женщины. Марина подошла ближе. Кошка посмотрела на нее и снова уткулась в мокрую землю.

Кошка не умела рассуждать по-человечески, если бы умела, то задалась бы вопросом: почему? Почему ее так легко выбросили из одного дома, любили и ласкали в другом, а потом начали бить. Она чувствовала, что скоро у нее будут дети. А вот что делать теперь и куда идти, кошка не знала.

Марина протянула руку. Кошка съежилась еще больше.
— Бедная девочка, — сказала Марина.
— Нашла? – Никита не выдержал и тоже вышел на помощь жене.
— Нашла. Боится сильно.
— Я бы тоже боялся с такой хозяйкой, – сказал мужчина.

Марина все-таки погладила кошку. Та вздрогнула и подняла голову.
ЕЁ ПОГЛАДИЛИ!
Кошка уже и забыла, что это такое.
Она жалобно мяукнула.
Марина подняла ее под округлившийся животик, и прижала к себе.
— Всё хорошо будет, маленькая. Всё будет хорошо.

Через пару часов искупанная и расчесанная кошка Регина спала около батареи.
— Мы тебе домик купим и лежанку тоже, а пока так, — Марина свернула старую махровую простыню и сделала питомице лежбище.
Кошка спала неспокойно. Дергала лапами. Резко просыпалась. Вздрагивала от громких звуков.
— Нужно ее врачу показать, — предложил Никита.
Регину показали врачу. Врач сказал, что для первой беременности всё нормально, хотя есть недобор веса. Регину избавили от паразитов и начали усиленно кормить.

Еще через полторы недели на свет появились котята.
— Хорошенькие какие! – Марина налюбоваться не могла на крошек.
Регина с гордостью вылизывала котят и думала, что у них-то всё должно сложиться.
Всё у ее детей должно быть хорошо, так же, как теперь у нее.

Автор Валерия Шамсутдинова
Беременная кошка сбежала от Зойки к соседям

Cirre
Яблочки
  • Сынок, купи яблочки, свои, домашние, не кропленные.

Именно это «не кропленные» и заставило Александра остановиться и обернуться. Так говорила всегда его бабушка в далёком детстве: не опрыскать, а покропить.

  • Не кропленные, говорите, – подошёл он к прилавку.

Старушка с кучкой яблок оживилась и быстро затараторила:
  • Не кропленные, не кропленные, со своего дерева в огороде, уродила в этом году яблонька, как никогда. Ты не гляди, что не такие большие, как у перекупок, то ж привозные, бог знает, откуда, там яду больше, чем яблока. А это ж наши, местные, – её руки быстро перебирали яблоки, показывая покупателю товар со всех сторон. – Они ж яблоками пахнут, а вкусные какие, ты попробуй, попробуй. Вот, гляди, гляди, – с каким-то восторгом продолжала бабка, протягивая яблоко, на котором была маленькая буроватая отметина – видишь, их даже червячок кушает, потому, как не кропленные.

Александр невольно рассмеялся после этих слов:

  • Так они у Вас все червивые?
  • Да нет же, – испуганно отдёрнула руку с яблоком старушка, – смотри, все целенькие, это одно попалось, не доглядела. Ну, червячок же ест, значит, и для человека безвредное, говорю ж, не кропленные.

Александру эти яблоки были и даром не нужны, он просто, проходя через вечерний базар, срезал угол на пути к дому. Но что-то в облике этой бабки, в её манере говорить, в открытом бесхитростном взгляде, в её способе убеждения червячком в правдивости своих слов напоминало его родную бабушку. Какое-то, давно забытое, чувство тёплой волной разлилось в груди, и Сашке захотелось сделать что-нибудь хорошее для этой старушки, торговавшей на базаре. Поэтому, не торгуясь, он купил два килограмма этих яблок, сам не зная зачем, рассказав, что у него дома сынишка приболел (он вообще здоровьем слабенький), кашляет и жена в положении, и что, наверное, им будет полезно не кропленные яблочки поесть. В общем, сам не понимая почему, Александр поделился с этой незнакомкой самым сокровенным, что мучило его душу.

Бабка охала, вздыхала, качала головой, приговаривая, что сейчас старики здоровее молодых, потому как, разве в городах сейчас еда? Это ж сплошная химия, и сам воздух тут тяжёлый и больной. Он кивал и соглашался. Когда уже собрался уходить, бабка вдруг схватила его за руку:

  • Слушай, приходи завтра сюда же, я тебе липы сушёной привезу да баночку малины с сахаром перетёртой, от простуды первое дело. Так я привезу, ты приходи завтра.

Александр шёл с яблоками домой и улыбался, на душе было хорошо, как в детстве, когда бабушка гладила по голове своей шершавой натруженной рукой и говорила: «Ничего, Сашок, всё будет хорошо».

*


Родителей своих Сашка не знал. Бабушка говорила, что отца его она и сама не знает, а мать... мать непутёвой была. Как привезла его однажды из города, в одеяльце завёрнутого, так и укатила обратно. Обещала забрать, как жизнь свою наладит, да так и сгинула.

Бабушку Сашка любил. Когда она, бывало, зимними вечерами тяжело вздыхала, вспоминая дочь свою пропащую, прижимала голову внука к груди, целовала в макушку, он говорил:

  • Не плачь, ба. Я когда вырасту, никогда тебя не брошу, всегда с тобой жить буду. Ты мне веришь?
  • Верю, Сашок, верю, – улыбалась бабушка сквозь слёзы.

А когда Сашке исполнилось двенадцать лет, бабушки не стало. Так он очутился в школе-интернате. Бабушкин дом продали какие-то родственники (это когда они вдвоём с бабушкой жили, то Сашка думал, что они одни на белом свете, а когда речь о наследстве зашла, претендентов оказалось немало).

Кто жил в детдоме, тому не надо рассказывать все «прелести» пребывания в подобных учреждениях, а кто не жил, тот до конца всё равно не поймёт. Но Сашка не сломался и по кривой дорожке не пошёл. Отслужил в армии, приобрёл профессию. Вот только с девушками ему не везло. И хотя сам Сашка был высоким, спортивного телосложения, симпатичным парнем, все его подруги, узнав о том, что он сирота, быстро исчезали с его горизонта. Поэтому, когда пять лет назад он случайно столкнулся в супермаркете со Светкой (они воспитывались в одном детдоме), то обрадовался, как самому родному и близкому человеку. Света тоже была очень рада встрече. А через полгода они поженились, родился сын, вот сейчас дочку ждут. И, в общем-то, жизнь наладилась.

*


  • Свет, я тут яблок тебе с Дениской купил на базаре, домашние, не кропленные, – протянул пакет жене.

Света, выросшая с рождения в детском доме, пропустила все эти эпитеты мимо ушей. Она помыла яблоки, положила в большую тарелку и поставила на стол. А спустя полчаса в комнате уже витал яблочный аромат.

  • Слушай, какие классные яблоки, а как пахнут, – говорила Света, уплетая их за обе щеки вместе с сыном.
  • Так домашние же, не кропленные...

Этой ночью Александру снилась бабушка. Она гладила его по голове, улыбалась и что-то говорила. Сашка не мог разобрать слов, но это было и не важно, он и так знал, что бабушка говорила что-то хорошее, доброе, ласковое. От чего веяло покоем и счастьем, забытым счастьем детства.

Звук будильника безжалостно оборвал сон.

Весь день на работе Александр ходил сам не свой. Что-то беспокоило, какая-то непонятная тоска грызла душу, к горлу периодически поднимался ком. Возвращаясь домой, он поймал себя на мысли о том, что очень хочет опять увидеть ту бабку с яблоками на базаре.

*


Евдокия Степановна (так звали бабку, торговавшую яблоками) слонялась по двору, тяжело вздыхала, раз за разом вытирая набегавшие на глаза слёзы. Давным-давно её старший сын погиб при исполнении служебных обязанностей (пожарником был), даже жениться не успел, а младшая дочь, красавица и умница, когда училась в институте в столице, вышла замуж за африканца и укатила в жаркий климат, где растут бананы и ананасы. Муж её покойный долго бушевал и плевался по этому поводу. А она что? Она только плакала, предчувствуя, что не увидит свою девочку больше никогда. Так и вышло. Пока ещё был жив муж, держалась и она. Ну, что же делать, раз жизнь так сложилась? А как два года назад мужа не стало, померк свет в душе Евдокии Степановны. Жила больше по привычке, прося бога, чтобы забрал её побыстрее в царство покоя.

Этот молодой человек, что купил вчера яблоки, растравил ей душу. Ведь чужой совсем, а как хорошо с ней поговорил, не отмахнулся... Что-то было в его глазах... какая-то затаённая тоска, боль, она это сразу почувствовала. Её материнский инстинкт прорвался в словах: «Приходи завтра сюда же, я тебе липы сушёной привезу да баночку малины с сахаром перетёртой, от простуды первое дело. Так я привезу, ты приходи завтра».

И вот сейчас, заворачивая в газету банку с малиновым вареньем, Евдокия Степановна непроизвольно улыбалась, думая, что бы ещё такого захватить для этого парня и его семьи. Очень уж хотелось ей порадовать человека и, конечно же, ещё немного поговорить, как вчера.

*


Вчерашнее место за прилавком было занято, и Евдокия Степановна пристроилась неподалёку, в соседнем ряду. Выложив кучкой яблоки, она всё внимание сосредоточила на проходящих людях, чтобы не пропустить.

Народ массово возвращался с работы. К этому времени Евдокия Степановна окончательно разнервничалась. «Вот же дура старая, насочиняла сама себе, напридумывала... и на кой ему слушать и верить чужой бабке», – досадливо думала она, а глаза всё высматривали и высматривали знакомый силуэт в толпе.

Александр вчера не придал особого значения словам бабке о липе и малиновом варении. «Эти базарные бабушки чего хочешь наговорят, лишь бы товар свой продать», – думал он. – «А вдруг и, правда, приедет? Не похожа она на опытную, бойкую торговку. Червячка показывала... вот же придумала...», – заулыбался, вспоминая бабкино лицо, с каким жаром она о червяке говорила. – «Эх, какая разница, всё равно ведь через базар иду, гляну, вдруг стоит».

Саша свернул в ту часть базара, где вчера стояла бабка с яблоками, пошёл вдоль прилавка, не видно бабки. «Тьху, дурак, развели, как малого пацанёнка, хорошо что вчера, с дуру, Светке не похвастал обещанной малиной». Настроение мгновенно испортилось, не глядя по сторонам Саша ускорил шаг.

  • Милок, я тут, тут, постой, – раздался громкий крик, и Александр увидел спешащую к нему вчерашнюю бабку.

Она радостно схватила его за локоть, потянула за собой и всё тараторила:

  • Место занято было, я тут рядом пристроилась, боялась, пропущу, думала, придёшь ли? Я ж всё привезла, а думаю, вдруг не поверил бабке...

Бабка всё «тарахтела» и «тарахтела», но Александр не прислушивался к словам, он на какой-то миг душой перенёсся в детство. Эта манера разговора, отдельные слова, выражения, движения рук, взгляд, в котором затаилось желание обрадовать человека своими действиями, всё это так напоминало его родную бабушку.

Он спросил: сколько должен, Евдокия Степановна замахала руками, сказав, что это она со своих кустов для себя варила, и принимать это надо, как угощение. А ещё говорила, что малина у неё не сортовая, а ещё та, старая, не такая крупная и красивая на вид, но настоящая, душистая и очень полезная. И Сашка вспомнил бабушкину малину, её запах и вкус, а ещё ему почему-то вспомнилась картошка. Жёлтая внутри, она так аппетитно смотрелась в тарелке, а вкусная какая. После смерти бабушки он никогда больше не ел такой картошки.

  • А картошка жёлтая внутри у Вас есть? – перебил он старушку.
  • Есть и жёлтая, и белая, и та что разваривается хорошо, и твёрденькая для супа.
  • Мне жёлтая нравится, её бабушка в детстве всегда варила, – мечтательно произнёс Александр.
  • Милок, завтра суббота, выходной. А ты приезжай ко мне в деревню, сам посмотришь какая у меня картошка есть, у меня ещё много чего есть... Старая я уже, тяжело мне сумки таскать, а ты молодой, тут и ехать-то недалече, всего сорок минут на электричке. Приезжай, я не обижу...

И Сашка поехал. Не за картошкой, а за утраченным теплом из детства.

*


Прошло два года.

  • Наташа, печенье точно свежее? – озабоченно вопрошала уже второй раз Евдокия Степановна.
  • Да, говорю ж Вам, вчера привезли, ну, что Вы, ей богу, как дитё малое? – отвечала продавщица.
  • Дети ко мне завтра приезжают с внучатами, потому и спрашиваю. Дай-ка мне одно, попробую.
  • Гляди, совсем Степановна из ума выжила, – шушукались в очереди, – нашла каких-то голодранцев, в дом пускает, прошлое лето Светка с детьми всё лето на её шее сидели. Видно, понравилось, опять едут.
  • Ой, и не говори. Чужие люди, оберут до нитки, а то и по башке стукнут, дом-то хороший. Василий покойный хозяином был. Говорила ей сколько раз, отмахивается.
  • Взвесь мне кило, хорошее печенье.
  • Ну, наконец-то, – выдохнули сзади стоящие тётки. – Не тех кормишь, Степановна.

Евдокия Степановна, не спеша, шла домой и улыбалась. Что ей разговоры? Так, сплетни всякие. Родные – не родные, какая разница. Где они эти родные? За столько лет и не вспомнили о ней. А вот Саша со Светой помогают, да и не в помощи дело...

  • Саша, а чего нам до завтра ждать? Я уже все вещи сложила и гостинцы упаковала, на последнюю электричку как раз успеваем. Поехали, а? – агитировала Светлана мужа, пришедшего с работы.
  • Папа, поехали к бабушке, поехали, – подхватил Дениска, – там курочки, пирожки, вареники с вишней... там хорошо.
  • Баба, – запрыгала двухлетняя Леночка, – хочу к бабе.

Александр посмотрел на своё семейство, улыбнулся, махнул рукой:

  • Поехали.

Они сидели в электричке, дети смотрели в окно, периодически оглашая вагон восторженными криками: «Смотри-смотри!» А Саша со Светой просто улыбались, ни о чём особо не думая. Ведь это так здорово, когда у тебя есть бабушка, которая всегда ждёт!

(инет.)

Домашние яблоки и обретенная бабушка

Cirre
Карма
В выходной я поeхала в клинику дeлать собакe пpививку. Заняла очepeдь. Бомжeватого вида, но аккуpатный пожилой мужчина показался мнe знакомым. Пpиглядeлась – сосед, Николай Кузьмич. Стаpик суeтился, звал вpача. Я подошла.
  • Что случилось?
  • Собаку машина сбила, я подобpал пpям на доpогe. Сpочно нужeн хиpуpг.
  • Отeц, а дeнeг то у тeбя хватит?
  • Нe знаю, дочка.
Кузьмич начал вывоpачивать каpманы. Наскpeб около 900 pублeй. Обpадовался.
  • Должно хватить. Тут pазгpужал кой–чeго, была оказия.
Собака, по виду псовая боpзая, жалобно плакала. Я вздохнула. Судя по собакe – пepeлом лап, 10 000 нe мeньшe. Хоpошо одeтый мужчина, дepжавший на pуках бeзумно доpогого сepвала, оглянулся на нас.
  • Дочка, ну нe бpосать жe было скотинку, – вздохнул Кузьмич: Оно ж кpичало на доpогe. А всe eдут и eдут, спeшат. А тут душа живая гибнeт. Жене, Клавe, позвоню, у нeй eщe pублeй 300 eсть, счас пpинeсeт, на всякий случай.
Мужчина с сepвалом отозвал мeня.
  • Вы eго знаeтe?
  • В сосeднeм домe живeт. У нeго тpeхлапка жила. В 15 лeт помepла, овчаpка. Тожe говоpят, сбитую подобpал, а хозяeва отказались.
  • Понятно, – отвeтил мужчина с сepвалом, и подошeл на peсeпшeн.
  • Зовитe хиpуpга и пpимитe дeда со сбитой собакой. Счeт составьтe, я заплачу, а с нeго возмитe eго дeньги. Только нe говоpитe eму, сколько стоит.
И хиpуpга позвали. Счeт вытянул около 17 000. 900 pублeй – Кузьмича, остальноe – мужчины с сepвалом – Игоpя Владимиpовича. Я сдeлала пpививку собакe и пошла домой. Кузьмич ждал возлe опepационной.
Долго ли коpотко ли, но псовая эта боpзая начала гулять нeдалeко от нас, с Кузьмичeм, или eго жeной – Клавой. Пpихpамывала.
  • Здpавствуйтe Николай Кузьмич.
  • Здpавствуй дочка.
  • Смотpю, собака у Вас осталась.
  • Да нашeл сын хозяeв. Но они отказались, сказали мол, для выставок тeпepь вpяд ли подходит. Нe нужна стала. Ничeго, пpокоpмимся. Сын eй коpму купил, спeциального, и витамины всякиe. Ну я тут пpиpаботку нашeл, консьepжeм дeжуpить. 12 000 платят. Всe путeм. Киpой назвали.
Занeсло мeня вновь в ту жe клинику мeсяца чepeз два. Пpиболeл стаpый Жак. Мы заняли очepeдь. Сидим, ждeм. Глядь, появился Кузьмич. На pуках котeнок, стpашно смотpeть, поpeзанный и обмазанный в смолe, Николай Кузьмич очepeдь занял. Сидит, волнуeтся. Начал каpманы вывоpачивать. Дeньги считать. Мало видно вышло. Расстpоился.
  • Вот, у подpостков отнял животного. Извepги пpоклятыe, поpeзали, обваpили. Гадство пpямо.
  • Нe хватаeт только того, с сepвалом, – подумала я.
Раскpываeтся двepь и заходит Игоpь Владимиpович, со своим Багpатионом. И глазами в Кузьмича упиpаeтся. А тот копeйки пepeсчитываeт. С котeйки кpовь капаeт и смола.
  • Каpма точно! – воскликнул Игоpь Владимиpович и пошел на peсeпшeн.
  • Дeда с котом пpимитe, я заплачу, – говорит.
Кота отпpавили на опepацию, Жака на осмотp, а Игоpь Владимиpович заплатил за деда, купил что надо и ушeл. Кота Кузьмич оставил у себя, назвал Кузeй.
Вeсна. Я пошла пpикупить сpeдства от клeщeй для наших звepeй. Заходим и видим Игоpя Владимиpовича. Поздоpовались.
  • Кузьмича с животинкой нe хватаeт, – засмeялся Игоpь Владимиpович.
  • Сeйчас пpидeт, – улыбнулась я.
Откpываeтся двepь. Заходит Кузмич,, что то в куpткe замотано. И жена Клава с ним
  • Что случилось? – спpашиваю.
  • Вот, Клавка у кошeк уличных птица выдpала. Потpeпали eго. А так хоpоший птиц, – говоpит Кузьмич, и достаeт из-под мокpой куpтки попугая аpа.
Я сeла на стул. Игоpь Владимиpович начал pыться в баpсeткe.
  • Попугай то домашний, – говоpю: Имя у нeго навepно eсть. Интepeсно, какоe? Каpл можeт.
Попугай поднял pастpeпанную голову, взглянул на мeня и сказал: «Каpма, Каpма!»
  • Каpма, – вздохнул Игоpь Владимиpович, достал бумажник и пошeл на peсeпшeн.
Кузьмич почeсал в головe и довольный заулыбался.
  • Тeпepь, eжeли чeго, я сюда буду живность таскать, тута дeшeво...
Игоpь Владимиpович клинику peшил нe мeнять и оставил там свою визитку.
  • Если пpидeт дeд, Николай Кузьмич, с каким либо животным, Вы звонитe. Я всe оплачу.
Никуда нe дeнeшься – каpма...

Елeна Андpияш

Cirre
Спасибо тебе, Мурыч
Максим стучал по клавишам компьютера, на память цитируя стихи любимого поэта. Она тоже любила Асадова. Когда они были студентами, была у них такая игра – один начинал стихотворенье, а другой должен был продолжить. Когда они в последний раз сыграли в эту игру? Да, почти год назад, после вручения дипломов.
Потом они потеряли друг друга. Он остался в родном городе, ей предложили работу по специальности в соседнем. Почти год неведения, но не забвенья! И весь этот год он корил себя за то, что так и не набрался смелости признаться ей в своих чувствах, потому что отказ или насмешка были бы крахом всей его жизни. «Пусть лучше так», — решил он.

И вот пару недель назад Максим, порывшись в соцсетях, наудачу набрал ее имя и фамилию и вдруг увидел на экране фотографию. Замерев от неожиданности, он долго рассматривал ее. Она была всё так же умопомрачительно красива, вот только в глазах поселилась печаль.

С того дня Максим каждый вечер, вернувшись с работы, наскоро готовил ужин и разбирался с домашними делами. Потом, усадив на колени своего любимца — старого кота Мурыча, включал компьютер и заходил на ее страницу. Долго разглядывал фотографию и начинал стучать по клавишам, набирая сообщение.
Ни одного из сообщений он ей так и не отправил, откладывая всё на утро. Но утром, перечитав написанное, Максим недовольно хмыкал и безжалостно все стирал: «Чушь! Сентиментальщина!». И, выключив компьютер, собирался на работу.

Мурыч неодобрительно смотрел на Максима:
— Ну что ты за человек! Всё ведь правильно написал: и душа в твоих словах есть, и нежность, и тоска по ней. А главное, любовь!
— Ерунда это, Мурыч, — возражал Максим коту. — Вот вечером сегодня напишу правильные слова и отправлю. Обязательно отправлю!
— Не нужны ей правильные слова, дурачок! — вздыхал кот. — Ей надо, чтобы ты был рядом!

*

Вообще-то хозяином квартиры Мурыч по праву считал себя. Его настоящая хозяйка — тетя Максима — уехала в длительную командировку за границу и оставила Мурыча на попечение племянника, вместе с квартирой. Максим подружился с котом, и тот почти не скучал по своей хозяйке. А вот хозяйка беспокоилась о нём и требовала от Максима еженедельный фотоотчет о жизни любимого мурлыки.

На службе Максима ценили — совсем молодой специалист, но своей активностью, нестандартным взглядом на проблемы и оригинальным подходом к их решению он внес свежую струю в работу фирмы, не замутив общего потока. Руководство ценило перспективные идеи молодого специалиста и поощряло его материально, хотя Максим всегда довольствовался тем, что есть. Личной жизнью он не интересовался, хотя молоденькие сотрудницы старались привлечь его внимание – безрезультатно. Откуда им было знать, что его сердце принадлежало бывшей однокурснице, которую он вспоминал каждый день.

Максим купил старенькую иномарку — так до службы добираться легче, приобрел компьютер — такой, как хотел. И бóльшую часть свободного времени занимался работой, продолжая начатое на службе. Руководство, видя прогресс и профессиональный рост Максима, подкидывало ему задачки посложней и наконец озадачило проблемой, которая никем доселе не была решена. Максим рьяно взялся за ее решение, но на это уходили почти все силы и свободное время, не считая рабочего.

Последняя неделя была тяжелой. Максим возвращался домой вымотанным. Едва перекусив и накормив Мурыча, он садился за компьютер и продолжал работу. Заканчивал поздно ночью, а потом обязательно писал сообщение ей, но... не отправлял.

*

Вечером пятницы работа была наконец закончена. Он еще раз перепроверил ее и остался доволен. Отправил отчет на электронную почту своему руководителю и вздохнул свободно: «Всё. Гора с плеч!».
Вновь зашел на ее страницу, долго глядел на фото. Руки сами набрали текст:
Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!..

Продолжить он не успел, потому что вопреки написанному всё-таки уснул, уронив голову на стол и сжимая в руке компьютерную «мышь». Организм его, вымотанный работой и отсутствием полноценного отдыха, просто отключился.
Мурыч, перебравшись с колен Максима на столик, с жалостью посмотрел на него и лизнул в ухо. Решив не беспокоить человека, он отправился в постель, мягко ступив лапкой на клавишу «Enter». Сообщение улетело адресату.

Максим проснулся оттого, что затекла рука. Монитор уже не светился, лишь синяя лампочка мигала, оповещая, что процессор не выключен. Шевельнув мышкой, он засветил монитор и увидел набранные им стихи, а под ними – ответ:
... Нет не сложно это, а трудно.
Очень трудно любить. Веришь?
Подойду я к обрыву крутому,
Падать буду. Поймать успеешь?

Ну а если уеду – напишешь?
Только мне без тебя трудно!
Я хочу быть с тобою, слышишь?
Не минуту, не месяц, а долго,
Очень долго, всю жизнь. Понимаешь?..

А под стихами цифры — номер телефона. Едва дождавшись утра, он набрал номер и, волнуясь, ждал ответа. Ждать долго не пришлось — знакомый голос, который он помнил все это время произнес:
— Максим? Я знаю: это ты. Я всю ночь ждала твоего звонка...

*

Мурыч с доброй улыбкой наблюдал, как Максим носится по квартире, собираясь в поездку. К ней.
— Позавтракай, заполошный! — ворчал он. — Любовь любовью, но завтрак тоже дело нужное!
— Да ну тебя, Мурыч! — смеялся счастливый Максим. — Послушать тебя, так лучшее в жизни — это сытый покой!
— Ну, в общем-то, да! — соглашался Мурыч. — Еще чтоб тепло и чтоб ласкали. Что еще нужно стерилизованному коту, чтобы счастливо встретить старость?
— Спасибо тебе, Мурыч, что бы я без тебя делал? — Максим зарылся носом в пушистый мех.
— Надеюсь услышать это от вас двоих, сегодня! — хитро прищурился кот.

Автор Тагир Нурмухаметов
Кот Мурыч помог отправить признание в любви

Cirre
Черный ангел для двоих
Такого огромного кота Лиза видела впервые в жизни...
Он сидел на подоконнике с внешней стороны окна и смотрел на нее снисходительным взглядом зеленых немигающих глаз. Кот был полностью черный, в меру пушистый и очень большой.
Было странно, как он вообще умудряется спокойно сидеть на узком подоконнике, преисполненный чувством собственного достоинства и превосходства.
Не менее удивительным было и то, как он туда попал, учитывая, что этаж у Лизы был второй, а поблизости не наблюдалось ничего, что можно было бы использовать в качестве трамплина для прыжка.

Стараясь не делать резких движений, Лиза тихонечко подошла к окну, аккуратно его открыла и позвала нежданного гостя. Вальяжной походкой дворянина в сотом поколении кот прошествовал вовнутрь, грациозно приземлился на пол и степенно отправился производить инспекцию Лизиной квартиры.

Понаблюдав, как гость со знанием дела спокойно исследует ее жилплощадь, Лиза принесла с кухни кусок вареной колбасы и мисочку со сметаной и предложила угощение коту.
Колбасу тот не удостоил даже взглядом, а сметану лишь слегка лизнул языком и отправился наводить марафет прямиком на Лизину кровать. Приведя свою шубу в порядок, кот свернулся в клубок и уснул без тени смущения, словно у себя дома.
Лиза выключила свет, протиснулась под одеяло, и, поборов соблазн погладить черного гостя и стараясь его не беспокоить, тоже отключилась...

*

С котами у нее были особенные, слегка мистические отношения с самого детства. Они словно сразу были с ней на одной волне и, не тратя времени на знакомство, делились с ней своими кошачьими флюидами: мурчали на понятном ей языке и смотрели прямо в душу немигающими глазищами.
Пока была маленькой, котов всегда у них дома было несколько — котят приносила с улицы регулярно. А когда вышла замуж за Антона, он сразу заявил, что на любую живность у него аллергия — пришлось, войдя в положение, оставить любимцев у родителей.
С мужем недавно расстались по обоюдному согласию, и вот кот, словно узнав об этом, пришел к ней сам.

Был он безусловно домашний: упитанный, ухоженный и благородно-величественный, что вкупе бывает только у котов, имеющих надежный тыл и любящего хозяина. Но раз пришел и остался, значит, возникла у него какая-то симпатия к ней. А уж Лизе и на руках подержать хотелось, и погладить, и обнять...
Но приходилось сдерживать себя — больно независимая личность попалась, не всё сразу.

Утром, когда проснулась, кота на кровати не было. Обнаружился он на кухне, сидящим на коврике возле придушенной крысы...
Крысы захаживали к Лизе регулярно, поскольку жила она в старом доме прямо над продовольственным магазином. И несмотря на то, что санстанция травила этих зверей с завидным постоянством, они с еще бóльшим упорством возвращались снова.

Придушенный экземпляр, лежащий на коврике, был явно не из мелких, отъевшийся. Продемонстрировав свой трофей и оставив его Лизе для любования, кот мимоходом теранулся черной щекой об ее ногу, величественно развернулся, запрыгнул на подоконник и удалился в открытое окно.
— И тебе до свиданья, — Лиза очень надеялась, что кот еще вернется...

*

Вечером девушка сидела на балконе, а кот материализовался из темноты, приземлившись прямо к ней на колени, и моментально запел. Голос у него был глубокий и низкий, а зеленые глаза ярко светились в темноте радушием и удовольствием.
— Какой же ты тяжелый, — Лиза гладила черную мягкую шубу и чувствовала, как блаженно вибрируют от мурлыканья кошачьи бока. — Как же мне к тебе обращаться? Ведь имя-то у тебя наверняка есть... Будешь Котом. И просто, и верно.

На этот раз Лиза встречала Кота не с пустыми руками. Специально купила в магазине рыбу, слегка ее приварила и ночной ее гость хоть и без рвения, но поел, а затем, как и в прошлый раз, улегся на Лизину кровать и быстро уснул.
Утром на коврике в кухне Лизу ждал очередной трофей. А Кот, убедившись, что девушка оценила его достижение, потерся об ноги и опять неспешно удалился...

Две следующие недели все повторялось в том же порядке: Кот приходил вечером, выдавал Лизе порцию мурлыканья, степенно ужинал и отправлялся спать. Под утро уходил на охоту, а потом, дождавшись Лизиного пробуждения и продемонстрировав свою добычу, отбывал по своим делам.

Поменялись только трофеи. Если сначала это были исключительно крысы, то в последние дни они, очевидно, перевелись, и Кот перешел на другую добычу — на коврике Лизу ждали большие черные пауки.
Таких крупных особей девушка видела впервые, и, пожалуй, это было для нее даже пострашнее крыс, к соседству с которыми она отчасти привыкла.
— Защитник ты мой, — она гладила кота, а он довольно мурчал в ответ на низких частотах...

*

В воскресенье, проснувшись позже обычного, Кота Лиза на кухне не застала. И трофеев не было тоже. Сердце девушки заныло от нехорошего предчувствия.
Он появился, когда Лиза уже успела позавтракать. Влетел пулей в открытую дверь балкона — напряженный, взъерошенный — и с боевым кличем ринулся в прихожую, уверенный, что девушка последует за ним.
Входную дверь Кот немедленно потребовал открыть и, выскочив в подъезд, всем своим видом стал показывать Лизе, что ей нужно идти за ним. Схватив ключи и захлопнув дверь, девушка ринулась за Котом.

Он привел ее к небольшому дому, стоящему особняком через скверик от ее многоэтажки. Дом был старый, но ухоженный и опрятный.
Кот прошмыгнул в приоткрытую калитку, подбежал к стене и запрыгнул в открытое окно. А затем, усевшись на что-то внутри комнаты возле самой рамы, стал требовательно звать Лизу последовать его примеру.
— Кот, ты уверен? — Лиза посмотрела по сторонам, но никого в поле зрения не увидела. На всякий случай она громко постучала по окну и крикнула вовнутрь: — Эй, кто-нибудь есть? Хозяева!

Но не дождавшись ответа и видя, как напряжен и встревожен Кот, она вынуждена была согласиться:
— Сейчас, сейчас... — Лиза подтащила под окно колоду, на которой хозяева, видимо, кололи дрова, и попыталась подтянуться. Получилось не очень — колода шаталась, и залезить было неудобно. — У меня так ловко, как у тебя, не выходит...

Кот пододвинулся к ней поближе, вытянулся и лизнул ее шершавым языком в лоб, словно призывая: «Ну ты уж постарайся, я в тебя верю!».
— Поняла я, поняла. Очень надо, — Лизе наконец удалось, подпрыгнув и уцепившись за раму, подтянуться и влезть на подоконник. — Ну, куда теперь?
Кот мыркнул, соскочил на пол и устремился в соседнюю комнату. Девушке ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

На диване лежал человек. После яркого света на улице глаза Лизы еще не привыкли к полумраку комнаты, и она не сразу разглядела хозяина дома. А чуть присмотревшись, поняла, что он еще совсем молод и, однозначно, очень болен.
Лицо парня было красным, волосы — мокрыми от пота. А сам он без сознания и бредил. Она приложила ладонь к его лбу и поняла, что у парня сильнейший жар.
— Давай-ка, Кот, срочно врача вызывать твоему хозяину и температуру сбивать. Только ведь я даже в «скорую» позвонить не могу: ни адреса не знаю, ни как зовут, а еще и телефон свой дома оставила...

Лиза на минуту задумалась, прижав к груди Кота, не находившего себе места, а потом, приняв решение, бросилась его осуществлять.
— Где у вас тут лекарства? — она разговаривала с Котом, а сама быстро проверяла шкафы и полки на кухне. — Должно же что-то быть... Ну вот, нашла...
Лиза вытряхнула из коробки с лекарствами всё, что в ней было, вытащила нужные таблетки, налила в стакан воды, схватила ложку и ринулась назад в комнату.
— Сейчас мы твоему хозяину жаропонижающее дадим, оботрем холодной водой и ему сразу полегче станет, а там уже побегу врача вызывать... — объясняла она Коту, снующему возле ее ног и еспокойно заглядывающему ей в глаза.

Приподняв голову парня и с трудом разжав ему губы, она вложила ему в рот таблетку и, уговаривая и объясняя, влила с помощью ложки немного воды. А когда убедилась, что всё получилось, нашла пару полотенец, принесла таз с холодной водой и, стянув с парня одежду, принялась делать компрессы.

— Ну, гляди, вроде бы получше, — констатировала она спустя минут десять, обращаясь к Коту. — Теперь сиди и карауль его, а я за врачом...
Чтобы вызвать скорую, пришлось выяснять адрес, благо, что обнаружила на доме табличку с его номером, просить телефон у прохожих на улице и долго объяснять диспетчеру, что ни имени, ни фамилии больного она не знает...

Минут через сорок, когда бригада все же приехала, температура у парня уже слегка спала, но поскольку он все равно был без сознания и в тяжелом состоянии, его увезли в больницу. Лиза закрыла дом найденными ключами и забрала Кота:
— Поживешь пока у меня, а к хозяину твоему я завтра в больницу поеду. Не бойся, кажется, мы с тобой все правильно сделали. Поправится он у тебя и вернется...

*

Из больницы Андрея выписали через три недели. После сильнейшей пневмонии чувствовал он себя сродни разбитому корыту, но было так спокойно и радостно на душе, что у болезни просто не оставалось никаких шансов...
Дома его встречали Лиза и черный кот по имени Ангел.

— Знаешь, — еще будучи в больнице и только придя в себя и познакомившись со своей спасительницей, рассказывал ей Андрей, — он ведь меня уже трижды от беды сберег.
В первый раз — это когда мы только познакомились. Я на машине ехал по нашей улице. Гляжу, сидит посреди дороги черный котенок и уходить не собирается. Я сигналю, газую, а он ноль эмоций, смотрит на меня и ни с места!
Вышел из машины, чтобы шугануть его, и тут прямо на моих глазах дерево рухнуло на дорогу... Если бы не кот, меня бы как раз этим деревом и придавило бы.
Я не суеверный, но тут уж и меня пробрало. Сгреб я котенка в охапку и домой его завез. Назвал Ангелом. У всех белые, а у меня черный — особенный.

Второй раз мы с ним к моим родителям ехали, он тогда уже подрос, год ему был где-то. Переносок никаких у нас никогда не было, он всегда на переднем сидении рядом со мной восседает. И тогда тоже сидел, щурился, почти засыпал уже. И вдруг как ужаленный, подскочил, шерсть дыбом и шипит...
Я, конечно, резко по тормозам, а потом, как в замедленном кино, смотрю, как на перекресток, куда я по главной дороге должен был выехать, вылетает сбоку неуправляемый самосвал...
Потом уже сказали, что водитель сознание потерял. Если бы не Ангел, меня бы там и расплющило...

Ну, а третий раз — это когда он тебя привел... У меня до этого две недели ночные дежурства были. Так вообще нельзя, но у нас на работе аврал полный. А у всех семьи, дети...
Словом, я подписался на время сдачи проекта... Последние дни уже на автомате работал, сил не осталось. Вот, видно, и подхватил эту заразу...
— Да, кот у тебя мировой... Ангел. Надо же! — Лиза налила Андрею горячий бульон и подсела к нему на кровать. — Меня тоже спасал как мог. Крыс переловил и за пауков взялся. Грозный ангел, серьезный...

*

А тем временем на подоконнике Лизиной квартиры черный кот грелся на солнышке, прищурив зеленые глаза и спрятав свои черные ангельские крылышки...
Пожалуй, с задачей своей он справился как нельзя лучше, и в ближайшее время двое его подопечных отлично поладят и без его помощи... Но он, несомненно, проконтролирует процесс, мр-р-р...

Автор Людмила Прилуцкая
Черный кот Ангел спас хозяина и нашел ему невесту

Cirre
— Вы у меня первый, — прошелестела она пересохшими губами и, глубоко вздохнув, смущенно улыбнулась.

Часы над зеркалом бесстрастно отсчитывали время, с улицы, через приоткрытую форточку, доносился шум проезжавших машин.

Прижимая к груди смятую простыню, она смотрела на меня светло-серыми глазами с нежным любопытством.
На щеках ее выступил легкий румянец, а над верхней губой мелким бисером блестели капельки пота.

«Вы у меня первый»... От неожиданности у меня перехватило дыхание. Неужели она действительно это сказала, или мне показалось?

Ни одна женщина не говорила мне этого. Никогда. И вот эта милая девушка здесь, сейчас...

Только теперь я понял, как устал. Вытянув ноги, попытался расслабиться, но сердце продолжало учащенно биться и пульс, обгоняя секунды, торопливо стучал в висках: первый, первый, первый...

Нахлынули ненужные воспоминания, забытые имена, стало немного грустно.

Оказывается, надо было дожить до пятидесяти, чтобы, наконец, встретить ту, которая произнесет эти простые слова.

Они прозвучали, как журчание прохладного ручья в знойный июльский день, как сладкоголосое пение сирены в бескрайней пустыне океана.

Понимает ли это юная особа, что они сказала? Вряд ли. А впрочем, какое это имеет значение? Душа моя ликовала.

Конечно же, я простил ей все: и ее неопытность, и нелепую позу в течение сорока минут, вызывающую судороги по всему телу, и поцарапанную шею, и вырванный клок волос, и ядовитый, до головной боли, запах дешевой парфюмерии. Все это ерунда.

Я — первый!

Почувствовав себя снова молодым и сильным, я потянулся и быстро встал.

Деньги положил на тумбочку у зеркала, и она, улыбнувшись, кивнула мне, старательно складывая простыню.

Выходя на улицу, я снова услышал ее голос, он был уже совсем другим — звонким и уверенным:

— Следующий, пожалуйста. Как будем стричь?
Интернет
Первый клиент у юной парикмахерши

Cirre
Билет в последнюю сказку

Они всегда встречались после полуночи, в чудесный момент слияния «сегодня» и «вчера». Им так не хватало волшебства, и они ловили его в мелочах, попивая ледяную пепси или горячий капучино где-нибудь в дальнем углу Burger King'a. Лучше всего для таких встреч подходила середина недели, когда люди не утруждали себя ночными приключениями и мирно спали в своих бетонных коробках, ожидая нового трудового дня.
— Сегодня ездила в суд, предоставляла им документы на землю, — наконец сказала она спустя десять минут немого диалога глазами.

— И как? — он старался говорить коротко, чтобы она не почувствовала той дрожи в голосе, что он не мог унять уже несколько месяцев.

— Говорят, что организаций, выдававших эти документы, уже лет пятьсот не существует и печать не бьётся ни по одной картотеке. На следующей неделе собираются прислать уведомление, если я не заплачу налог за незаконную аренду земли.

— И сколько? — он нервно ломал пластиковую трубочку, ожидая, пока лёд внутри стакана растает и газировку можно будет пить без страха, что сведёт зубы.

— Много. Очень много. Я хотела отнести золото в ломбард, но праправнук Елисея говорит, что сейчас без документов можно здорово попасть. Золото-то — царское, чеканное. Оно стоит больше, чем весь этот город, будь он неладен, но я не могу его сдать, потому что у меня сразу всё изымут.

— Но это абсурд! — он ударил кулаками по столу так, что ложка в её кружке звякнула. Кассирша посмотрела на них искоса, а столик напротив быстро закончил свой поздний ужин, и, оставив пустые подносы, молодая пара вышла в ночь.

— Прости, — от стыда он закрыл глаза.

— Я знаю, знаю, — тронула она его костлявую руку и ничуточки не поморщилась. — Но даже будь у меня деньги, всё равно ничего бы не вышло, с ними бесполезно бороться.

— Эх, как же раньше было здорово, — он вздохнул и потянул холодную жидкость через трубочку. — Придёт Иван за Василисой, махнёт мечом, скажет пару своих заумных строк, а я ему в ответ: «Иди ты дурак, подобру-поздорову!» И схлестнёмся в битве. Всегда ему поддавался, помнишь?

— Помню-помню, — улыбнулась она ему в ответ, а в старых глазах уже стояли слёзы умиления. Она обожала, когда он ударялся в сладкие воспоминания. — Я же ему тогда про яйцо наплела и клубок дала, — вздохнула она и сделала глоток обжигающего губы кофе.

— Да... Клубок был знатный. Не то что эти google-карты. Весь лес исшерстили со своими камерами. Да и леса-то уже не осталось... Ты, кстати, видела фотку своей избушки со спутника? — вдруг засиял он и начал искать на телефоне скриншот, который сделал специально для неё сегодня утром.

— Так вот откуда у меня вода затекает, — пробубнила она, увеличивая фото двумя пальцами. — Хотя какая разница — всё равно через месяц съезжать. Я смотрела генеральный план застройки. Там планируют новых человейников налепить. Они сейчас как грибы растут. У Водяного в том году болото махом высушили и в асфальт закатали. Там сейчас парковка перед «Пятёрочкой».

— Да ну? — он хотел было улыбнуться, вспомнив об их старых разногласиях с Водяным, но потом подумал, что они совсем того не стоят.

— Ага. Он теперь комнату снимает в общежитии где-то на севере. Фотку мне присылал. Всё плесенью покрыто, говорит: «Ничего, жить можно».

— Кошмар, — он вдруг закашлялся, хлебнув слишком много шипучей воды.

— Слушай-ка, а что с Кузьмой? Он-то куда теперь, если ты съедешь?

— Говорит, что семью какую-то в городе нашёл. Правда, там излучение сильное. Wi-Fi, 5G, тяжело, но зато хозяева и дети — безобидные. Никто там сказки не читает, все постоянно в телефонах. Вот, говорит, там поселюсь и даже не заметят.

— Лишь бы не как в тот раз, когда он сбегал. А то опять разочаруется в людях.

— Он мальчик взрослый, разберётся. Ну а ты чего? Решил, что будешь делать, когда повесточку получишь? — она смотрела на него с надеждой, словно он мог придумать какое-то решение для них обоих.

— Ну... Судя по всему, золото мне не сдать. Иван помер уж как триста лет назад, а внуки его и слыхом не слыхивали кто я такой: значит, к ним идти бесполезно. Поеду в горы, там, говорят, наши своё поселение организовали. Попробую себе выбить кусочек земли или пещерку какую. Со мной не хочешь?

— Хочу конечно. Да вот только я же не ходок, сам знаешь, — постучала она костяной ногой по плитке пола, — сюда-то еле дошла. Ступу сейчас могут как незарегистрированное летательное средство арестовать, я боюсь лишний раз выбираться из дому.

— Давай Горыныча попросим нас отвезти, он быстро летает, никто не успеет засечь.

— А ты не знаешь, что ли?

— Чего не знаю?! — голос его снова дрогнул. Неужели что-то плохое? Он же не вынесет.

— Горыныч теперь в кино снимается. У него контракт на новый сериал про драконов. Скоро прославится, надеюсь. Все думают, что он — новая китайская разработка: инновационный роботизированный костюм. Наплёл им с три короба, чертяка языкастый.

— Фу-у-х, — выдохнул он и схватился за сердце, которого отродясь не было.

— Тогда давай на поезде.

— Я? На поезде? Нюхать варёные яйца и смотреть как мимо меня дети бегают без возможности их утащить? Ну уж нет. Мне проще тогда на избушке рвануть. Правда, боюсь, далеко не убежим — пристрелят.

— Я подумаю, что можно сделать. А пока давай не будем унывать, хорошо? — он накрыл её руки своими, а после пошёл к автомату, чтобы налить себе ещё газировки.

Остаток ночи они вспоминали былые времена, смеялись, шутили друг над другом и плакали. А когда коварное солнце начало отражаться от стен домов за окнами, они обнялись на прощание и пошли каждый своей дорогой.

Через неделю в дверь избушки постучали.

— Кого там нелёгкая принесла? — зашаркала она к двери, держа в одной руке кочергу, а в другой — постановление суда, где было написано, что дом нужно освободить не позднее чем через месяц.

На пороге стоял он. В руках — букет мёртвых цветов и два билета.

— Ты чего это в такую рань?

— Собирайся. Я продал меч-кладенец через интернет-аукцион и выкупил целый вагон в поезде. Мы едем в горы!

— У тебя же ничего не осталось! — ахнула она.

— У меня осталась ты! Ставь самовар, я подожду пока ты накрасишься и соберёшь свой чемодан.

Александр Райн

Cirre
Я рядом

  • Вы никто мальчику, мы будем искать кровных родственников, а если не найдутся за положенный период, тогда...
  • Что? Я могу забрать?
  • Нет, — вскинула тоненькие ниточки – брови, — нет конечно, ребёнок пойдёт туда куда ему и положено, в интернат.
Валентина Семёновна вышла из кабинета не видя дороги, глаза полные слёз.

Что делать? Как вытащить Димку? Да что за такое-то? Почему она раньше не позаботилась, чтобы оформить всё по закону.

Но кто же мог подумать что так произойдёт?

  • Валя? Валя Колпакова? Ты ли это? Валентина Семёновна посмотрела кто её позвал. Мужчина элегантный, может её возраста. А позвал-то по девичьей фамилии... Колпакова... -А я смотрю ты или не ты, ты чего? Валюх? Я Петька Синицын, вот те здрасти, десять лет за одной партой.
  • Петя? Петручио, ты что ли?
  • Ну! Узнала? Ах, ты моя донна Валенсия, ха-ах-ха, — и он засмеялся, крупно, раскатисто, вспоминая детскую кличку.- А ты что здесь, Валюша? Работаешь?
  • Ой, Петя нет... Всё гораздо сложнее. Я завучем работаю, в лицее, а против них, — она кивнула в сторону здания откуда вышла – бессильна, понимаешь. Я сделать ничего не могу.

Не знаю куда сунуться, у кого просить помощи, ведь по закону я никто... А он там плачет, понимаешь. Ой...

  • Валюш, стой, ты вообще о ком и о чём? Хотя знаешь что? Ты сильно торопишься?

Давай так, у меня дел на пятнадцать минут максимум, вон видишь кафе, беги туда вот — он покопался в кармане, — моя визитка, если не сможешь меня дождаться то позвони. Хорошо?

Обязательно позвони, слышишь? Не пропадай так. Я мигом Валюш.

Валентина Семёновна побрела в сторону открытого летнего кафе-пирожковой.

Валентина Семёновна заказала кофе и маленькое пирожное, сидела и смотрела в окно забыв про кофе.

Валя замуж поздно вышла. То училась, то за старенькой мамой ухаживала, не хотела омрачать последние дни старушки, отца уже давно не было, жили с мамой вдвоём.

Олег Дмитириевич был какой-то неухоженный, неприглаженный, как говорила про таких мама. Вот вроде бы и рубашка чистая и старались её погладить, а что-то не то.

Они сошлись как-то нечаянно, внезапно. Валя тогда работала в школе, учителем химии, а Олег физики, и вот что-то же притянуло их.

У Вали было глобальное одиночество. Тридцать лет, не замужем, детей нет.

У Олега была дочь, Яна.

Это потом только Валя узнает, что Яна Олегу не дочь совсем, что бросила его жена и оставила ему маленькую Янку, пообещав забрать, но пропала. Закружила, завьюжила жизнь холостяцкая, мужика нашла, сначала помогала Олегу, присылала деньги, а потом укатила в другую страну и след простыл.

Яна была удочерена Олегом, она знала что Олег не отец, но любила его, как родного и по мере своих детских возможностей, заботилась об отце, как могла.

Гладила, стирала, даже штопала.

Такие они и достались Вале, неприкаянные.

Янка росла девицей с характером, она в штыки приняла Валентину, заявив той, что мама скоро вернётся, она звонила и обещала приехать, навсегда.

Понятно что девочка сочиняла, мать её даже и не заявляла о себе.

Валентина сумела расположить девочку к себе, та даже иногда называла её мамой.

Но Олег вдруг заболел, у девочки переходной возраст, все силы были отданы мужа, а девчонка связалась с плохой компанией и ночами напролёт где-то гуляла.

На призывы Валентины опомниться, взяться за ум, продолжать учиться ответ был один.

Ты мне не мать.

Олег проболел ещё какое-то время и тихо ушёл, сказались старые заболевания, во время не вылеченные.

Яна дома появлялась раз в полгода.

Однажды пришла заметно поправившаяся, ей было уже восемнадцать.

Была ласкова, как в детстве. Говорила что всё, осознала, что пойдёт учиться, работать... Просила прощения.

  • Ты беременна, Яна?
  • Да. – говорит опустив голову, — он обещал что мы уедем жить к морю, обещал многое, а сам... а сам...
  • Не переживай, справимся. Я с тобой.

Она много раз повторяла эту фразу, в минуты отчаяния девчонки, когда у неё что-то не получалось.

  • Я с тобой, — говорила Валентина. – я с тобой. Я рядом.

Димка родился слабеньким, они его выходили. Валя с первых дней жизни как взяла его на руки, так и не хотела отпускать.
Яна училась, работала, а когда Димке исполнился год, она заскучала. Стала ходить с подружками гулять, а потом начала пропадать. Прежняя разгульная жизнь затянула обратно.

Димка остался полностью на Валентине. Звал её моя бабуля и крепко обнимал маленькими ручонками, прижимая свои горячие ладошки к Валиным щекам.

  • Бабуя моя, самая юбимая. А ты меня юбишь?
  • Больше жизни.

Этот маленький ребёнок едва научившийся ходить и говорить, уже боялся остаться без любви, и бабушка одаривала его этой любовью.

Так и жили Янка появлялась набегами, падала в ноги, молила о прощении. Валя с Димкой радовались, верили, но опять уходила.

  • Ба, давай переедем, — сказал однажды Димка
  • Куда же, Дима? И зачем? Как же нас мама тогда найдёт?
  • Вот и давай переедем, чтобы не нашла, — мрачно заявил мальчик, — зачем она нам?
  • Дима, она твоя мама, — сказала тихо.
  • Ты моя мама, ты меня воспитываешь, баба, мне десять лет, я уже взрослый. Я тебе обещаю, я никогда не поступлю как она

Я выучусь, и мы с тобой уедем жить к морю.

  • Да ты мой мальчик, я верю, верю тебе. Я всегда буду с тобой, рядом. Не обижайся на маму, я не знаю как так получилось... Что она такая выросла..

Потом она пропала на два года, и вот... пришли и сказали что. Яны больше нет, а Диму забрали, потому что по документам она, Валентина, ему никто.

Пришёл Пётр, Валя рассказала ему всю свою историю.

  • Да Валюша, дела. Ну что же, дело трудное конечно, но вполне себе выполнимое. Давай – как всё по порядку.
  • Петя? Ты... ты что? Ты можешь помочь? У меня нет средств, но я могу продать квартиру, Олегову, она мне принадлежит, я потом на Димочку всё...
  • Валя, донна Валенсия, знаешь что, не обижай меня. Давай думать, как внука твоего вернуть домой лучше.

Она билась за него, за своего мальчика.

  • Я с тобой, помни это, — говорила глядя в перепуганные глазёнки.- Потерпи, прости меня мой мальчик, что тебе приходится это терпеть, прости. Я рядом, всегда.

Я заберу тебя и... Забрала! Да! Забрала! Доказали что Димка с рождения с ней, выиграли!

Все на защиту Димкину встали.

Мальчик вернулся домой.

  • А может и девочку заберёте тогда, раз у вас такие покровители, — дама опять подняла тоненькие брови, над мутными, бутылочного цвета глазами.
  • Какую девочку?
  • Как? Вы не знали? У вашей, кхм... Дочери, ещё ребёнок, девочка... минуточку, Анастасия Павловна, два года.

Я конечно не принуждаю, но всё же родные брат и сестра. Да и с такой... бабушкой, ребёнок не пропадёт. А я в свою очередь всячески посодействую...

Димка очень обрадовался такой новости.

  • Баба? Что правда? Родная сестричка?
  • Да, Димушка.

И вот уже ковыляет по квартире такое маленькое чудо, тянет тоненькие ручонки к бабушке, к братику.

Признаётся в любви, как когда-то Димка.

  • Спасибо, Петя! Если бы не ты...
  • Да брось, Валюша. Мы же друзья. Я своей Антонине как рассказал, она уревелась вся.
  • Хорошая она у тебя, Петя.
  • Хорошая, — соглашается Пётр, — очень хорошая. Ну Валюша, не теряйся, если что, я всегда рядом!
  • Спасибо... Петя.
  • Спасибо, дядя Петя!- тянет руку как взрослый Димка, — благодаря вам, у нас вся семья в сборе.

Спустя несколько лет, когда Димка уже поступил в институт, а Настя училась в школе, появилась вдруг какая-то дама, которая начала доказывать, что она родная бабушка Димы и Настеньки.

Предъявляла какие-то бумаги, требовала проведения тестов.

Но её как-то приструнили.

  • Это моя квартира – заявила она, я наследница своего супруга!
  • Какого супруга? Вы о чём, — спросили её.

Вы сбежали, оставив ему своего родного ребёнка, никогда не интересовались как живёт брошенный вами супруг и ваша дочь.

Вы разведены, много лет назад, он был женат на другой женщине, она является его наследницей.

Вы тут каким боком?

Дети вашей дочери на законных основаниях переданы человеку который их любит, мальчика с рождения растила, девочку с двух лет.

Кто вы, женщина? О каких правах вы заявляете? Неужели в вас нет ничего человеческого?

И женщина исчезла, как и появилась.

  • Я рядом,- говорят в трудную минуту уже выросшие Дима и Настя друг другу, — я рядом, говорят они своей любимой бабушке заменившей им всех. И маму, и папу и вех-всех- всех.
  • Бабушка! Я тебя так люблю, — бежит на толстеньких ножках маленький

Алёшка, сын Димы, — ты моя самая любимая бабушка на свете.

  • И я тебя люблю, маленький мой. – смеётся счастливая Валентина Семёновна.

*


  • Нам с Настей повезло, что ангелы послали нам нашу бабулечку которая заменила нам родителей!

И теперь уже мы ей говорим, что мы рядом!

Такой тост произнёс Дима на дне рождения своей бабушки.

Он сдержал своё слово и увёз бабушку жить к морю.

И долго люди могли наблюдать, как интеллигентная, пожилая женщина, идёт по набережной с двумя-тремя малышами, которые наперебой признаются ей в любви, и говорят что они рядом.

Автор Мавридика де Монбазон

Cirre
Украденное счастье
Катя давно «запала» на Юлькину кошку. Она была вся белая и невероятно красивая: глаз не отвести. Родители подарили ей котенка на прошлый День рождения, и вот спустя год из махонького пушистого комочка получилась королева.
Кате нравилось в этой кошке абсолютно всё: от лапок в белоснежных «носочках», осторожно ступающих по полу, до длинных усов на белой мордочке, которые приятно щекотали ладошки каждый раз, когда она её гладила.
Девочки часто закрывались в детской комнате у Юли дома и весело проводили время с Люси.

Вот только имя Кате сразу не понравилось – не было в нем ничего благородного и аристократичного, поэтому про себя она называла её королевой, и по ночам, находясь уже в своей «пустой» квартире, где, кроме нее самой и бабушки никого не было, долго не могла уснуть, рисуя в голове картины, на которых она, а не Юлька, держит в руках эту королеву. Она, а не Юлька, кормит её по утрам и выводит на прогулку на зависть всем соседям. Она, а не Юлька, была хозяйкой этой удивительно красивой кошки.

Да, она хотела обладать этой кошкой, и завидовала Юльке, своей лучшей подруге, черной завистью.

«Почему это белое счастье досталось именно ей?!».

У Кати не было родителей, которые могли бы купить такую же красивую, полностью белую кошку, а те кошки, что попадались на улице – совсем не нравились. Наверное, потому что не было в них той завораживающей белизны, грации в движениях и благородства. Да и бабушка явно не разрешила бы привести в дом кошку с улицы.

Вот она и страдала по ночам. Так хотелось кошку, и никто не мог ей помочь. Она злилась на Юльку, злилась на бабушку и злилась сама на себя.

Но такие приступы ярости случались с ней только по ночам, а днем она была вполне себе нормальная девчонка, которая звонко смеялась, улыбалась и жила беспечной жизнью.
Ну или делала вид, что у нее все хорошо. Потому что мысли о королеве не отпускали ее ни днем, ни ночью.

Именно поэтому, когда Юлька попросила ее посидеть с Люси на скамейке, пока она сбегает в магазин за мороженым, в её голове сразу родился коварный план.

Как только подруга завернула за угол, Катя, ни раздумывая ни минуты, со скоростью пули побежала в свой подъезд, перескакивая сразу по две ступеньки, взлетела на третий этаж, залетела в квартиру и быстро заперла Люси в своей комнате.

«Так будет правильно! – думала она, возвращаясь к Юлькиному подъезду. – Ей родители еще купят, зато у меня теперь будет СВОЁ собственно счастье».

Когда Юля подошла к скамейке, то увидела Катьку, которая закрыла лицо ладошками и громко всхлипывала.

  • Что случилось?
  • Люси убежала! Прости меня, прости! Это я во всем виновата!

Мороженое, которое она несла для Кати, упало из рук и шмякнулось на асфальт.

Она не могла поверить в то, что случилось. А ведь мама предупреждала её, чтобы она с кошки глаз не сводила, потому что убежит и пропадет. Юля села рядом с подругой и стала рыдать вместе с ней. Только если Катя притворялась, научившись этому приему в театральном кружке, то Юлька рыдала по-настоящему. Она души не чаяла в Люси.

  • Кать, а что случилось-то? Может, она где-то рядом? Чего мы сидим?
  • Подбежала какая-то собака и набросилась на Люси. Я не успела взять ее на руки, и она побежала туда, – показала Катя рукой в сторону проезжей части, – а собака за ней. Наверное, через дорогу перебежали, как её теперь найдешь?
  • Пойдем все равно посмотрим, вдруг она на дереве.

Девочки побежали к тому месту, где со слов Кати последний раз была Люси, и стали дотошно осматривать все деревья.

Заглядывали даже в кусты роз. Но там никого не было. Потом Юля подошла к бабушкам, торговавшим цветами и семечками возле остановки, и стала спрашивать у них, не видели ли они тут белую кошку, убегающую от собаки. Никто ничего не видел.

  • Странно, – подытожила Юля.
  • А то ты бабок этих не знаешь. Они никогда ничего не видят и ничего не знают. Да и зрение у них слабенькое. А может, покупатели в тот момент были, вот и не обратили внимания.

Когда девочки разошлись по разным подъездам, прискорбное выражение на лице Кати вдруг сменилось язвительной ухмылкой: «Вот страдай теперь, как я всё это время страдала!». Зайдя домой, она радостно побежала в свою комнату, где её ждала королева. Только когда с работы пришла бабушка (она подрабатывала уборщицей, потому что пенсии не хватало), Катя осторожно заперла кошку в шкаф:

  • Только сиди тихо! – попросила она. – Как поужинаю, я тебе принесу котлеток.

Катя вышла из комнаты и обняла бабушку:

  • Бабуль, а котлетки рыбные остались?
  • Они же тебе не понравились, – с удивлением посмотрела на внучку бабушка. – Или проголодалась так сильно?
  • Проголодалась. Есть очень хочется.

Вернувшись в комнату, Катя закрыла дверь и открыла шкаф, одновременно доставая из кармана рыбные котлеты, завернутые в салфетки.

  • Сейчас будем ужинать, – весело сказала девочка, протягивая кошке котлету. Та ее обнюхала, но есть не стала.
  • Ты чего? Надо поесть. Давай хотя бы кусочек. – Катя продолжала уговаривать кошку съесть котлету и даже попыталась запихать насильно, но Люси не выдержала такого бесцеремонного отношения, и поцарапала Кате руку.
  • Эй! Ты чего дерешься?

Бросив котлету рядом с кошкой, Катя закрыла дверцу шкафа и стала осматривать две красные полосы на руке, из которых проступили капельки крови. «Ничего, проголодаешься, съешь, как миленькая!» – думала она, укладываясь спать.

Заснула она не сразу, но в этот раз не было ни душевных страданий, ни злости. Катя была счастлива, что её мечта сбылась, королева живет у нее. А то, что есть не хочет, ничего страшного. Привыкнет немного и аппетит появится.
Проснулась Катя от того, что кто-то настойчиво шкрябал шкаф изнутри. Она вскочила с кровати и быстро открыла дверцу. Люси выскочила и стала метаться по комнате.

  • Ты чего? Какая муха тебя укусила? – не могла понять девочка. – Успокойся немедленно, пока бабушка не пришла.
  • Катя, у тебя все нормально? – из-за двери раздался взволнованный голос.
  • Да, бабуль. Всё хорошо у меня. Не стой возле двери, иди готовь завтрак.

Когда бабушкины тапочки перестали шоркать по полу, Катя стала искать взглядом королеву и, увидев ее, замершую в углу комнаты, успокоилась. Но когда подошла ближе, увидела на полу лужицу.

  • Так ты в туалет хотела? Вот я дуреха! – Катя с силой ударила себя по лбу. – Не переживай, я тебе обязательно сделаю туалет. А вот эти следы преступления надо вытереть.

Посадив кошку обратно в шкаф, девочка вышла из комнаты и плотно закрыла за собой дверь.

Она позавтракала с бабушкой, а когда та ушла на работу, побежала на улицу искать что-то, из чего можно смастерить туалет.

Выбежав из подъезда, Катя краем глаза увидела большую белую бумажку на стене.

Остановившись, она повернулась и стала читать. Это было объявление о пропаже белой кошки Люси с просьбой вернуть за вознаграждение. «Юлькина работа» – сразу догадалась Катя.
Она быстро сорвала лист со стены, скомкала его и выбросила в урну. На всякий случай. Мало ли кто мог ее видеть, когда она с королевой забегала в подъезд.

Потом Катя увидела еще одно объявление и еще. Они были расклеены повсюду. На каждом подъезде и столбе. Она носилась как угорелая по всему двору и срывала белые бумажки с фотографией белой кошки. «Нету больше никакой Люси, есть только королева!».

Добежав до магазина, она увидела Юльку с пачкой еще таких же объявлений и бутылочкой клея. Юля, заметив подругу издалека, помахала рукой, и стала звать к себе.

  • Привет, Кать! Поможешь объявления расклеить?
  • Юлька, извини. – Катя виновато опустила глаза. – У меня бабушка немного приболела, вот отправила в магазин за хлебом. Не могу.

Юля, конечно, расстроилась, но пошла дальше клеить бумажки. А Катя, выйдя из магазина, в который зашла, чтобы подруга ничего не заподозрила, стала следить за Юлей, держась от нее на значительном расстоянии. Да не просто следила, а срывала все объявления, которые она так старательно клеила.

Только когда она выбросила пустую бутылочку из-под клея, а в руках у нее остался один единственный лист, Катя побежала назад к дому, чтобы успеть найти коробку на свалке, из которой можно будет сделать временный туалет. В принципе, можно было бы обойтись одними только коробками, вынося их незаметно из дома по мере наполнения. Но в планах у нее было купить королеве настоящий кошачий лоток, чтобы она могла ходить в туалет по-королевски. Но до свалки она не дошла.

Подойдя к дому и обернувшись назад, Катя увидела быстро идущую Юльку и решила, что лучше на глаза ей сейчас не попадаться. «Потерпит немного моя королева» – думала девочка, забегая в подъезд в тот момент, когда подруга вынырнула из-за угла.

*


Маргарита Петровна (Катина бабушка), возвращаясь с работы, увидела на скамейке зареванную Юльку:

  • Юлечка, что случилось?
  • Маргарита Петровна, у меня кошка пропала. Целый день клеила объявления, а их кто-то сорвал, все до единого. Не знаю, что делать. А она ведь беременная. Нельзя ей на улице.
  • Ты ж моя деточка, – женщина нежно обняла девочку за плечи и прижала к себе. – Не расстраивайся, кошка твоя обязательно найдется. А Катька разве тебе не помогает? Говорила, что с тобой гулять пойдет.
  • Нет, не помогает. – Юля даже плакать перестала. – Она мне сказала, что вы заболели, и некогда ей. А вы выздоровели уже?
  • Что за глупости? Нормально у меня все со здоровьем. Ладно, пойду домой узнаю, что да как. А ты тоже иди домой. Отдохнуть тебе надо.
  • Хорошо. А вы вот возьмите, – Юля протянула белый лист. – Последний остался, а клей закончился. Может, видели где?

Бабушка внимательно посмотрела на фотографию:

  • Нет, не видела. Но я на работе покажу завтра своим знакомым. Можно забрать?
  • Да, конечно. Я дома еще напечатаю!

Когда Маргарита Петровна вошла в квартиру, Катя как раз несла в комнату противень из духовки.

  • Это тебе еще зачем? – удивилась бабушка.

Катя на секунду замялась, а потом, странно улыбнувшись, выдала:

  • Бабуль, я просто играю.
  • А Юле зачем сказала, что я заболела?
  • Не было настроения с ней ходить.
  • А это у тебя что такое? – Маргарита Петровна взяла внучку за руку и внимательно стала осматривать покрывшиеся корочкой царапины. – А ну-ка пойдем, деточка, с тобой на кухню поговорим по душам.

Разговор выдался долгим. Было всё: крики, слезы и даже попытки убежать из квартиры. Но потом эмоций не осталось и наступила тишина.

  • Ты пойми, внученька, на чужом несчастье счастье никогда не построишь. Ты бы сказала мне о своей боли, придумали бы что-нибудь. А воровать у лучшей подруги... Нельзя так делать, нехорошо это. Да и кошка тоже страдает сейчас без своей хозяйки, понимаешь. А она, на минуточку, беременная. Представляешь, какой это для нее стресс. Бери кошку, пойдем отдадим её Юле. Заодно у нее прощения попросишь. Заварила кашу, сама теперь и расхлебывай.

*


С того момента прошло три месяца. Юлька Катьку простила, но почти с ней не разговаривала. Да и Катя не особо хотела общаться после случившегося. Стыдно было. Она опять думала о своей королеве по ночам и злилась на всех. Однажды вечером раздался звонок в дверь.

  • Катюш, пойди дверь открой, у меня руки в фарше, – попросила Маргарита Петровна, отправляя очередную котлету на сковородку.

Катя подошла к двери и посмотрела в глазок. На лестничной площадке никого не было.

  • Кто там?

Никто не ответил. Тогда она открыла дверь и увидела на пороге картонную коробку, а в ней маленького беленького котенка. «Ух, ты!» – не поверила она своим глазам. Она сразу затащила коробку в квартиру и позвала бабушку.

  • Бабушка, смотри. Кто-то котенка нам подбросил. Ой, тут еще письмо есть.

Катя развернула сложенный вдвое лист бумаги и стала читать:

«Дорогая подруга. Мы с Люси посовещались и решили отдать тебе одного котенка. Она у меня стала мамой месяц назад. Мы хотим, чтобы у тебя тоже было свое счастье».

У Кати задрожали руки. Она выронила лист и стала плакать навзрыд, не в силах остановиться.

Она плакала так, как не плакала никогда.

Так искренне не научат плакать ни в каком театральном кружке, потому что так может плакать только душа.
Через некоторое время девочки снова подружились, а котенок... Котенок оказался очень похож на маму. Те же лапки в белых «носочках», осторожно ступающие по полу, те же длинные усы на мордочке, которые приятно щекотали ладошки. Те же выразительные глаза, которые преданно смотрели на свою хозяйку.

«Моя королева» – тихо приговаривала Катя по ночам, лежа в кровати в обнимку со своим счастьем. Своим, а не украденным...

Заметки о животных
Катя украла белую кошку у подруги

Cirre
― Стоять! Куда без бахил прёшь?! ― раздался возмущенный голос из ниоткуда. Женька струхнул. Он застыл на месте и молча огляделся по сторонам. Убедившись, что находится в полном одиночестве, сделал ещё один шаг.

― Я не понял, ты что, глухой? Или, может, с соображалкой проблемы?! ― снова раздалось непонятное ворчание.
Пруд, куда пришёл Женя, находился сразу за низкорослым полем. Спрятаться здесь было негде, всё в радиусе километра просматривалось как на ладони, разве что в камышах засел кто-то, но ведь на дворе апрель месяц — холодно еще в воду лезть.

― Ты кто? ― чуть слышно спросил Женя. Голос его дрожал, но не от утренней прохлады.

― Я кто?!

Тут по безмятежной глади пруда пошли круги. Сначала маленькие, а затем всё больше и больше. Вода забурлила, запенилась, пошла волнами. Наконец, из воды вырос большой гладкий камень, весь покрытый илом, и с пассажиром сверху. Женька ахнул. Тело существа состояло из двух частей: верх — от человека, а низ — от рыбы. С тёмных кудрявых волос на лицо стекала вода. У человеческой части были пухлые щёки, пухлые губы, пухлая грудь, свисающая на пухлый живот. Маленькие поросячьи глазки и шикарные шелковистые усы. Рыбья часть была более элегантной.

― Русалыч меня звать, я здесь старший, ― представилось озёрное чудо, напоминающее директора мясокомбината, только что вышедшего из парилки, ― а ты чьих будешь?

― Я-я-я, ― заикался Женя, ― Евгений.

― И чего ты, Евгений, сюда явился в столь ранний час, в столь ранний месяц?

― Да я это... Утoпитьcя вот решил... ― неуверенно бормотал невысокий худой мужчинка в кожаной куртке, с редкими волосами на голове и под носом.

― Утoпитьcя? А с чего ты взял, что тебя здесь ждут?! ― руки у Русалыча упирались в хвост — там, где у человека колени.

― А что, разве нужно приглашение?

― Хах, не, ну вы видали? ― обратился Русалыч к невидимой публике, ― а, по-твоему, здесь всем и каждому рады?!

― Но я не займу много места. Могу где-нибудь сбоку, ― ковырял мыском ботинка влажный песочек caмoyбийца.

― Сбоку занято. Что, больше мест нет? Иди, вон, в лес, вешайся там на здоровье — деревьев много, с них не убудет, а пруд ― один.

― Не хочу я вешаться! Это oтврaтитeльно и бoльно!

― Тогда прыгай с макушки — быстро и красиво!

― Я высоты боюсь!

― Ну тогда грибов нaeшьcя ядoвитых: и весело и не больно, а сюда не нужно лезть. У нас тут чистота и порядок, ― он брезгливо посмотрел на Женю.

― Я рaздeнусь.

― Не вздумай! Это ― приличный пруд!

― Что же мне тогда делать?! ― захныкал мужчинка и рухнул на холодную землю.

― Домой иди. Спасть ложись, утро вечера мудренее. Может, и передумаешь убиваться.

― Да нет у меня дома больше! ― взревел Женька и, схватив камешек, бросил его в пруд. Тот звонко булькнул и пошёл на дно.

― Как это ― нет? А где же он тогда?

― Жена отобрала! И машину — тоже! Как только меня с работы уволили! Всё было куплено до свадьбы на её имя. Руки опустились и не поднимаются...

― А к родителям?

― Отец меня на порог не пустит, да я и сам не пойду. Я ему десять лет назад сказал, что он неудачник, раз всю жизнь в квартире тёщи прожил. У меня тогда дела шли отлично, а теперь даже тёщи нет...

― Друзей попроси помочь, ― не унимался Русалыч, не желая видеть в своих краях чужака.

― Да нет их больше ― друзей-то. Все по своим норам. Ни ответа, ни привета последние лет пять. У всех свои семьи и дела. Ни до кого не дозвониться, особенно до тех, кому в своё время инструмент одолжил.

― Да уж, везёт мне тут на неудачников: то бобёр с диcлeксией, то цапля, теперь вот ― ты, и всем ведь обязательно в пруд нужно, словно это панацея какая.

Русалыч побухтел ещё немного как КамАЗ на морозе, а потом сказал:

— Ладно, можешь вон там в камышах тoпиться, только сначала медицинскую справку покажи, что ты здоров.

― Нет у меня её...

― Без справки не пущу, мне тут заразные не нужны. А ещё мне письмо нужно нотариально заверенное, что ты — по собственному желанию, а то потом разбирайся из-за тебя, а ещё, так как денег у тебя нет, место придётся отработать сначала.

― И как же я его отрабатывать буду?! ― с горькой обидой в голосе вопросил Женя.

― Дно почистить нужно. Я в том году в отпуск уехал, так здесь сразу мангально-туристическая база развернулась, мусора набросали: в кустах — пакеты, на дне — бyтылки.

― А как же я, на дно-то? Холодно же...

― Это не мои проблемы, хочешь — с цаплей договорись о помощи, только он неразговорчивый.

― Знаете что, идите Вы со своим прудом! ― вскочил Женя на ноги и утёр мужицкие слёзы рукавом.

― А чего тебе не нравится? Я, между прочим, тебе самое лучшее место предлагаю, неблагодарный! Стой, куда ты пошёл?! Ладно, можешь без справки, хотя бы aнaлизы крoви принеси!

― Сами свои aнaлизы сдавайте! ― крикнул Женя через плечо.

― Ты куда собрался-то? Тoпиться не будешь?

― Проще на новую работу устроиться!!!

Автор: Александр Райн
Русалыч не дал утопиться и отправил на работу

Cirre
На пороге радуги
Илья не спал, прислушиваясь к прерывистому, неровному дыханию Бони — старого своего кота. Лежанка Бони — рядом с кроватью хозяина. Илья время от времени свешивался к нему и гладил шерстку своего любимца. Он всё понимал, но отказывался верить, что земная жизнь Бони подходит к концу.
Была надежда на операцию в клинике, но когда доктор отрицательно покачал головой в ответ на его вопросительный взгляд, Илья понял, что последней надежде не суждено сбыться. На предложение усыпить кота он не согласился и только попросил выписать для него обезболивающие инъекции. Кот уходил и ничего уже нельзя было сделать.

Провалявшись в кровати полночи, Илья задремал, когда вдруг услышал негромкий голос, зовущий его:
— Хозяин! Хозяин, подними меня к себе.
Илья резко сел на кровати, ошалело озираясь, но, когда увидел, что Боня, подняв голову смотрит на него, понял: это он обратился к нему. Кот не произнес ни звука, но Илья слышал его мысли. Он не удивился этому — напротив, раньше он всегда удивлялся тому, что Боня не разговаривает, хотя прекрасно понимает человеческую речь. Он аккуратно взял кота на руки и перенес на одеяло рядом с собой.

— Тебе больно, Боня? — Илья ладонью поглаживал большую голову кота.
— Нет, хозяин. Боль отпустила и это тот шанс, который я не должен упустить. Я должен кое-что рассказать тебе. Предупредить, чтобы ты обезопасил семью. Я больше не смогу этого делать, теперь будешь справляться сам, — кот смотрел в глаза человека и тот понимал всё, что он хотел до него донести.

— О чем ты, Боня? – Илья удивленно смотрел на кота.
— Хозяин, не заставляй меня тратить последние силы на то, чтобы убедить тебя, что я не просто занимал место в этой квартире, спал, ел, путался под ногами.
— Не надо, Боня, не убеждай, я знаю, что ты всегда был полноправным членом нашей семьи. Моя супруга любит тебя, сын Леша вырос рядом с тобой и хоть по малолетству обижал тебя, но любил всегда.

— Это так, — вздохнул кот, — но как много прошло мимо твоего внимания. — Было заметно, что коту с трудом дается даже такое общение, но он не прерывал его. — Помнишь, когда мне едва исполнился год, ты сильно запил? Дело чуть до развода не дошло?
— Было, — опустил голову хозяин. — Но я сумел завязать. А потом и Лешка родился, не до того стало.
— Никогда не задумывался: как? Как ты завязал: без врачебной помощи, без кодировки?
Илья задумался, потом удивленно взглянул на кота:
— Ты? – прошептал он. Кот только согласно прикрыл глаза.

— Теперь по поводу Лешки, — продолжил кот. – Он хочет стать военным. Не препятствуй ему — это его путь, но у него возможны проблемы со здоровьем. С позвоночником, я это чувствую. Он занимается тяжелой атлетикой, надо настоять, чтобы он оставил ее и занялся плаванием. Тогда всё будет в порядке.
— Боня, меня беспокоит, что сын начал курить. Я несколько раз замечал, что от него пахнет табаком.
— Не волнуйся, он уже бросил и больше не начнет никогда, — улыбнулся кот.
— Снова ты? — кот вновь мигнул.

— Теперь самое главное, — кот серьезно смотрел на хозяина. — Ты должен остерегаться своего партнера по бизнесу — Игоря. Он что-то замышляет — что, не знаю. Но если у него всё получится, ты останешься ни с чем. И это станет первой причиной распада твоей семьи. Не допусти этого и тогда у твоей семьи будет будущее: вы с супругой будете гордиться сыном, а он – вами. Внуки украсят вашу старость, и вы будете счастливы с ними. Обещай мне, что прислушаешься к моим советам, тогда я смогу уйти спокойно.

*

Выговорившись, кот уронил голову на лапы и устало прикрыл глаза. Илья осторожно поглаживал Боню и обдумывал всё, что услышал от него. Да, всё, о чем ему поведал кот, имело под собой основания и не верить ему не было причин.
— Обещаю, Боня. Обещаю, что сделаю всё так, как ты посоветовал, — произнес он. — Но и я попрошу тебя: останься, не уходи. Для нас это будет большая потеря и рана на сердце.

— Не могу, хозяин. Вчера я уже был на пороге радуги, видел по ту сторону мою маму и Барсика – помнишь моего воспитателя? Я так хотел скорее оказаться рядом с ними, но упросил, чтобы меня вернули, хоть ненадолго, чтобы рассказать тебе всё, что поможет сберечь семью, ведь это и моя семья тоже. Меня вернули, правда с условием, что я возьму с собой котенка, который тоже стоял на пороге радуги. Маленький, худенький, черный с белой грудкой. Я проводил его на землю, а сам вернулся к вам. Я должен был это сделать. Теперь я спокоен. Я хочу попросить тебя: когда я уйду, положи меня рядом с Барсиком, там, на даче. Зима нынче бесснежная, земля промерзла, придется потрудиться, чтобы выполнить мою просьбу.
— Обещаю, — прошептал Илья, выслушав кота. — Боня, ты совсем не боишься смерти. Почему? Все ее боятся и ждут со страхом.

— Напрасно, — вздохнул кот. — Никогда не надо торопиться к ней — это правда. Но и бояться ее не стоит. Ведь смерть — это часть нашей жизни, заключительная ее часть. Это, как последний мазок художника на полотне картины, которая ему удалась. Разве художник огорчается, что закончил свое произведение? И еще я хочу, чтобы ты знал: у нас нет ничего, кроме жизни. И мы всю ее без остатка отдаем тем, кого любим, тем, кто любит нас. Мы бы отдали больше, но у нас кроме жизни ничего нет. — Кот еще раз вздохнул, улыбнулся. — Я устал, хозяин, мне надо вздремнуть. Погладь меня и назови как в детстве. Это ведь ты позже стал называть меня Боней, а сначала я был...
— Бандит, — улыбнулся Илья сквозь слёзы. Погладил кота еще раз. —Спи, Бандит. Отдыхай...

Он оставил кота на кровати и осторожно, стараясь не разбудить супругу, прилег рядом.

*

Утром Боня не проснулся. Он так и остался лежать, прижавшись к хозяину и положив лапку на его руку...
— Папа, я поеду с тобой! — заявил шестнадцатилетний Лешка. — Ведь он был моим другом. Моим первым и самым верным другом!
— Собирайся, сын, — кивнул ему Илья.

До дачи добрались быстро. Конец декабря, а снег укрыл землю небольшими клочками. Грунтовая дорога и вовсе была без снежного покрова, лишь местами промерзшие до дня лужи блестели льдом.
Достав из багажника машины инструмент, отец и сын выкопали ямку рядом со старым холмиком, где был погребен Барсик — старый кот, который нашел уют и пристанище только в конце своей бродячей жизни, но успевший познать тепло семьи и воспитать Бандита.

Возвращались по той же дороге. Молчали, вспоминая ушедшего Боню. Илья перебирал в памяти всё, о чем ночью поведал ему кот, не сомневаясь, что это было на самом деле, а не пригрезилось во сне.
— Батя, — обратился к нему сын. — Как ты думаешь, Боня видит нас?
Впервые Леша назвал отца «батей» и Илья, взглянув на него, вдруг заметил, как повзрослел сын. Будто враз утратил детскую беспечность, стал серьезней и задумчивей.
— Конечно, сын, — ответил он. – Теперь я точно знаю, что он смотрит на нас. Оттуда.

— Батя, останови! — попросил Леша, когда они проезжали мимо небольшого продуктового магазина.
Илья притормозил и съехал на обочину. Леша выскочил из машины, подошел к порогу магазина и поднял с холодной земли мелкого худенького котенка, что-то сказал ему и сунул за пазуху.
Илья, взглянув на котенка, улыбнулся:
— Так это тебя Боня увел с радуги, малыш? Теперь я знаю, для чего.

Из-за отворота зимней куртки сына на него смотрел любопытными глазами-бусинками маленький черный котенок с белой грудкой.

Автор Тагир Нурмухаметов
Умирающий кот Боня предупредил хозяина о беде

Cirre
Стрелок

Стрелок проснулся сегодня рано, ещё до того, как первые троллейбусы начали покидать парк. Скрипнув пружинами старой кровати, он побрел на кухню и, поставив турку с кофе на газ, начал приготовления для сегодняшнего дела.
Уже несколько месяцев он следил за своей целью и, исходя из своих записей и наблюдений, сделал вывод, что простым оружием здесь не справиться. Классический лук со стрелами был оставлен висеть на стене — дожидаться более сговорчивых и действенных субъектов. Он протер пыль с любимого орудия и достал с антресоли тяжелый продолговатый чехол. Винтовкой он пользовался редко. Это било по его самолюбию и заставляло чувствовать себя непрофессионалом. Но сегодняшняя цель оправдывала все средства.

Кофе спокойно покинул турку и вытек на плиту, пока стрелок разбирал оружие для проверки и смазки всех комплектующих. Запах оружейной смазки, донесшийся до ноздрей, был приятней аромата свежесорванных полевых цветов.

Стрелок шевелил губами, беззвучно проговаривая весь ход своего плана поэтапно, параллельно настраивая стабилизацию, меняя затвор и смазывая спусковой механизм для плавности хода.

Этот мужчина — его цель — был самым настоящим профессионалом. Он жил с родителями, поглощал в неимоверных количествах чеснок, носил штаны на подтяжках поверх свитера и работал водителем эвакуатора. Комбинация этих жизненных принципов начисто отбивала любую возможность на успех. Но для стрелка не было ничего невозможного. Дождь стучал в мутное стекло окна, словно подгоняя стрелка и намекая на то, что если сегодня дело не будет сделано, то крылья, висящие в гардеробе, придётся сдать.

Он установил новенький оптический прицел и снял глушитель, так как о его успехе обязан был узнать мир. Это дело должно было стать главным в его послужном списке.

Собрав винтовку и упаковав обратно в чехол, он надел плащ, протер плиту и вышел из дома.

*


Юра Растяпов съел за завтраком пяток жареных яиц, измазав желтком мятую рубашку, и закусил любимым бутербродом с чесночной колбасой, запив всё это растворимым кофе, который придавал его зубам здоровый коричневый оттенок.

Проигнорировав дезодорант, он отбил запах пота, умывшись с хозяйственным мылом, и, причесав сальные волосы гребешком, поспешил на работу.

Растяпову исполнилось тридцать шесть лет, и за всё это время он был близок с женщиной лишь однажды, когда мамина подруга перебрала шампанского на Новый год и осталась ночевать у них дома, в комнате Юры. Они спали на одной кровати, и Юра пару раз задел женскую грудь локтем, за что трижды получил по хребту. На этом вся его сексуальная жизнь закончилась.

Дождь лил с ночи и был хорошим знаком, обещающим плодотворную смену. Юра ненавидел людей с какой-то неоправданной внутренней злостью. Ему доставляло искреннее удовольствие забирать брошенные под запрещающими знаками машины. Возможно, причиной тому было то, что его самого бросали сотни раз. Бросали люди, которых он называл друзьями; бросали учителя, что так и не смогли или не захотели поверить в него; бросали женщины. На самом деле женщины его не бросали. Просто он никогда не делал первого шага, но искренне верил в то, что одним своим желанием быть рядом с ними он уже делал больше положенного. Девушки должны были видеть это и действовать первыми, но они не действовали.

Черное небо топило город своими холодными слезами, превращая улицы в каналы и заставляя людей прятаться под зонтами, капюшонами и козырьками зданий.

Большинство автолюбителей не имели под рукой ни того ни другого, ни уж тем более третьего и старались парковать свои «судна» поближе к работе, магазину, больнице или детскому саду.

Растяпов действовал быстро и профессионально. За пару часов он освобождал целую улицу от нарушителей, одаривая людей, рассчитавших свою зарплату на месяц, неожиданными штрафами.

Те, кто успевал выбежать на звуки работающей лебедки, нападали на эвакуаторщика с мольбами и угрозами, пытаясь остановить акт несправедливости, но Растяпов не знал пощады.

Его не волновало, кто стоит перед ним и сколько стоит автомобиль, отбуксированный им на штрафстоянку. Парень таким образом показывал всему миру, что для него нет авторитета выше собственного и любой человек, независимо от пола, возраста, вероисповедания и своего статуса, будет законно наказан, если нарушение есть. И ему — Растяпову — за это ничегошеньки не будет.

Как правило, Юру ненавидели все вокруг и мечтали, чтобы проклятый эвакуатор слетел с моста, врезался в фонарный столб, сгорел, попал под поезд. Самому водителю желали болезней и мучительной смерти. Все были злы друг на друга, и эта злость с годами вошла в привычку. После каждой смены Юра загонял машину на стоянку, вынимал ключи и шел домой, нигде по пути не задерживаясь. Даже за продуктами, как правило, ходила его мать.

*


Стрелок знал маршрут эвакуаторщика наизусть. Он выбрал улицу, на которой располагалась самая дешевая столовая в городе, где обедали все местные офисы и ближайшие стройки. Парковку вдоль дороги убрали в прошлом месяце, и многие до сих пор оставляли свои автомобили там по привычке, не обращая внимания на новый знак.

Стрелок разместился на крыше единственной в округе многоэтажки, откуда был прекрасный обзор.

Выставив опорные сошки для фиксации винтовки, он скинул с себя плащ, накрыв им оружие, чтобы вода не попала на прицел. Устроившись поудобнее в скопившейся на пологой крыше луже, он дослал патрон, проверил ветер и, настроив зум, принялся ждать.

По расчётам стрелка, у него был всего один шанс поразить цель и всего две секунды на исполнение. Этого должно было хватить.

Растяпов подъехал вовремя, несмотря на то, что был совершенно непунктуален по жизни.

Белая Kia Rio была загружена меньше чем за пять минут, и Растяпов уже мчал в сторону штрафстоянки. Следующим был красный Solaris с подбитым правым крылом и номерами другого региона.

Наконец, дело дошло до синей «Лады» с наклейкой «У» на заднем стекле. Из столовой в этот момент, царапая каблуками асфальт, выбежала девушка, юбка и блузка которой совершенно не соответствовали погодным условиям. Северный ветер сдувал её с ног и уничтожал утреннюю укладку волос, на которую она потратила два часа.

― Стойте! ― кричала девушка, но шум дороги и ветер заглушали её голос. ― Остановись! ― звала она, но Растяпов молча грузил авто на платформу. ― Да что же ты делаешь? Козёл!!!

Вот он. Момент. Машины как раз остановились на ближайшем светофоре, ветер делал перегруппировку, чтобы задуть с новой силой, даже дождь, казалось, перестал выстукивать свою бесконечную барабанную дробь. Юра услышал, как его назвала девушка и отпустил рычаг.

― Чё ты сказала, овца?! ― заорал он в ответ.

Девушка тут же набросилась на него, дрожа то ли от злости, то ли от холода. Она поливала Растяпова самыми изысканными матюгами, смешивая его с той грязью, что была раскидана по всему городу этим пасмурным осенним днем.

Растяпов не отставал. Невероятно редкое общение с противоположным полом оставило след на его умении делать это, и он не видел краёв, вываливая на девушку все свои душевные помои.

Дождь забил с новой силой, машины тронулись, ветер заставил их обоих съежиться и сделать шаг в сторону. Стрелок уже прищурил глаз и ждал, когда они выстроятся в одну линию.

Наконец Растяпов вынул козырь из рукава и бросил самую грязную фразу, какую знал, отчего девушка вновь кинулась на него с кулаками. Она была на расстоянии полуметра, когда стрелок, задержав дыхание, нажал на спуск. Раздался хлопок, и с ближайших деревьев в небо сорвалась стая птиц.

Пуля стремительно вышла на свободу и, разбивая на своем пути капли дождя, полетела в сторону враждующих, чтобы пронзить оба сердца одновременно.

Что-то кольнуло в груди Растяпова, и он издал глухое «уф». То же самое произошло и с девушкой, что пыталась нанести ему удар в глаз. Грудь сжалась, в глазах потемнело и дыхание как будто оборвалось.

Стрелок тем временем уже складывал винтовку в чехол и облачался в тяжелый от воды плащ. Дело было сделано, он в очередной раз подтвердил, что крылья ему даны не за слова, а за дело.

Растяпов тем временем затащил девушку, которая была без сознания, в свой эвакуатор. Там он пошлепал ей рукой по щекам и, достав из сумки термос, налил горячий кофе, отчего все окна в машине разом запотели. Мужчина смог найти нужные слова, чтобы извиниться, когда девушка пришла в себя. Она смогла найти в себе силы, чтобы простить. Больше слов не было. Была лишь долгая история, полная любви, заботы и тепла, которая началась с того, что два одиноких сердца сошлись под дождем одним холодным осенним днём. А всё благодаря тому, что в их сердцах что-то одновременно ёкнуло.

Александр Райн
Стрелок из винтовки соединил два одиноких сердца

Cirre
Кошка Манька жила в зоопарке очень давно. Когда-то, еще полуслепым котенком, ее подбросили в клетку к злобной волчице Фурии. Свирепой хищницы побаивались даже служители – она огрызалась и рычала на людей, бросалась на прутья клетки и дважды устраивала побеги. Казалось, котенок обречен. Но незадолго до того на свет появилось четыре писклявых серых комочка шерсти. И Фурия сперва не заметила, что детенышей в логове стало больше, а потом облизала пушистого приемыша и выкормила как своего.
У клетки прибавилось посетителей. И взрослые и дети с восторгом смотрели, как волчата играют с проворным полосатым котенком, припадают на передние лапы, рычат и пробуют ухватить подружку за хвост. Удивительную семейку фотографировали, о ней писали в газетах, пробовали даже снимать для местного телеканала, но Фурия оправдала свою кличку, в клочья порвав штаны оператору. Идиллия длилась недолго – повзрослевших волчат разослали по другим зоопаркам, волчица неожиданно умерла от какой-то молниеносной собачьей инфекции. А Манька осталась.

Она жила на вольном выгуле, обходила дозором дорожки и клетки, величаво принимала подношения от гостей и виртуозно уворачивалась от желающих погладить ее пышную пятнистую шкурку – жизнь в клетке сделала кошку неласковой. Свой вольер у нее тоже был – за павильоном с лесными жителями. Там в деревянном домике с надежной крышей и подстилкой из душистого сена Манька дважды в год приносила котят – как на подбор красавчиков, крепышей и будущих мышеловов. В этом и заключалась ее работа.

Манька слыла отличной матерью, заботливой, нежной, мудрой. И молока у нее приходило – хоть залейся. Поэтому вместе с котятами копошились, пищали и присасывались к соскам приемыши самых разных пород. И Манька безропотно выкармливала сироток. Потешных ежат с голыми пузиками и мяконькими колючками, толстых пушистых крольчат, полосатых енотиков, милых бельчат и даже маленького волчонка – он родился слабым, и волчица от него отказалась. Сотрудники зоопарка называли Маньку «мать-героиня», хвалили и баловали. Кошка старалась как умела – вылизывала потомство, учила ухаживать за шерсткой, ходить в лоток, шипеть на врагов и презрительно коситься на род человеческий. Получалось неплохо.

Новенького воспитанника она подобрала в инкубаторе, заглянув туда с очередным обходом. В зоопарк с месяц назад привезли яйца эму, казуаров и еще каких-то экзотических птиц, со дня на день ожидали птенцов. До пернатых Маньке не было дела, но на писк она среагировала мгновенно. Черный, мокрый, горячий как печка детеныш неизвестной породы был немногим меньше самой кошки, он жалобно разевал рот и явно хотел к маме. Недолго думая, Манька ухватила малыша за шиворот и утащила к себе в домик.

Подрастающие котята не слишком обрадовались новому братцу. Но сперва кошка весомыми оплеухами разъяснила им правила поведения, а затем проявились достоинства нового родственника. Его черные бока согревали домик лучше любой батареи, спать прижавшись к теплой чешуе оказалось весьма приятно. Плюс куда-то моментально исчезли блохи, страшные мохноногие пауки и злые крысы, скалившие зубы из дальних нор. И еда в мисках больше не замерзала. И играть с братцем получалось неплохо – неуклюжий и неповоротливый он забавно разевал пасть и тяжело прыгал, пытаясь поймать шалунов.

Служители зоопарка не сразу поняли, что у Маньки в семье за прибавление. Сторож Палыч решил, что кошка притащила с помойки бесхозного щенка и не стал никому рассказывать. Практикантка Липочка успела обрадоваться, что умная кошка спасла морскую свинку из террариума. А ветеринар Коркия подумал, что бедной Маньке шутки ради подкинули мини-пига и решил посмотреть – что получится.

Истина стала явной, когда детеныш застрял в домике и развопился на весь зоопарк. Палычу пришлось распиливать крышу, попутно отмахиваясь от паникующей кошки. У спасенного малыша оказалось четыре когтистых лапы, зубастая пасть, длинный хвост с шипом на конце и два бугорка на спине, в которых явно угадывались зачатки будущих крыльев.

— Ящер! – ахнул Палыч и сел прямиком в стог сена. От полного конфуза старика спасла лишь припасенная в кармане фартука бутылочка с таинственным содержимым.

— Дракон! – исправила сторожа Липочка и тихонько упала в обморок.

Перед нами Draco magnifica, дамы и господа, — констатировал образованный ветеринар. – Неизвестный науке вид.

Совещание по поводу инцидента затянулось почти до утра. Директор зоопарка, человек старорежимный и мнительный, опасался, что дракон подрастет и разнесет клетку к кузькиной матери. Маркетолог уверял, что продажа билетов вырастет в два с половиной раза, не говоря о сувенирах и календариках. Зам по развитию обещала взять на себя все переговоры и в перспективе выменять подросшего дракотенка на белого слона, тигра или хотя бы медведя. Главбух беспокоился, что редкостного питомца непременно попытаются выкрасть. Спорили долго, бурно и жарко. Наконец сообща порешили – оставить, но бдить!

Маленького дракона переселили в отдельную большую клетку на задворках – показывать его публике пока что не решались. Котят забрали, чтобы раздать желающим – на Манькиных детей всегда выстраивалась очередь. Кошку тоже хотели выселить, но осиротевший дракон улегся в угол вольера и заплакал, словно ребенок. Пришлось вернуть.

В размерах дракон, вопреки ожиданиям, увеличивался довольно медленно. Через полгода сделался размером с овчарку, через год – с лошадь. Крылья у него выросли, но для взлета все еще не годились, и клубы дыма не обращались в огненное дыхание. Зато чешуя засияла металлическим блеском, грозные клыки отсверкивали из пасти и глаза сделались золотисто-янтарными с искрами пламени в глубине.

Невзирая на размеры он оставался кротким и смирным зверем, на волю не торопился, решетку не тряс и бетонный пол подрывать не пробовал. Сокровища (ими объявлялось все блестящее и бесхозное) прятал в логово и стерег рьяно. В остальном вел себя хорошо, не огрызался на сторожей, покорно разрешал чистить клетку, поливать пол из шланга и даже тыкать иголкой в лапу – ветеринар Коркия дважды в месяц делал анализы, изучая Draco magnifica по мере сил.

В еде теплокровный ящер оказался непривередлив – и от каши с мясной обрезью не отказывался и от подпорченных фруктов и от картофельных очистков и рыбьих голов. Больше всего любил молоко с кукурузными хлопьями – обнимал миску передними лапами, урчал и выдувал дым из ноздрей. Впрочем, толику лакомства для приемной мамы обязательно оставлял. И не ложился спать, пока кошка не вернется из ночных странствий. Манька в свою очередь так привязалась к воспитаннику, что перестала плодиться и заунывным воем собирать с округи любвеобильных котов. Она таскала в клетку мышей и колбасные шкурки, вылизывала дракону морду, дремала, свернувшись у него между лап, и шипела на всех, кто приближался к клетке. Вскоре у кошки прибавилось поводов для тревоги.

Старорежимный директор вышел на пенсию – почтенный возраст дал о себе знать. Взамен прислали эффективного менеджера с большими связями и новая метла заработала на все четыре стороны. Уволили половину сотрудников, урезали зарплаты и содержание, распродали экзотических птиц, шимпанзе и тигрицу – чересчур дороги. На дорожках появились киоски с яркими лакомствами и игрушками «made in China», аттракционы-стрелялки и танцевальные павильоны. Звери сделались дополнением к выгодным развлечениям – им никто не желал зла, но и интереса они больше не представляли.

Кошку Маньку сняли с довольствия первой – эффективный менеджер счел, что выхаживать слабых детенышей нерентабельно. До дракона руки дошли не сразу, нов итоге и его приспособили к делу. Выставили в клетке между рептилиями и хищниками, повесили табличку Draco magnifica и посадили фотографа – делать желающим снимки на фоне чудища. Нельзя сказать, что дракона обрадовало такое внимание. Он прятался в логове (приходилось выпихивать его метлами к посетителям), жалобно выл, дрожал чешуйчатым брюхом и шарахался от любопытных. Только Манька кое-как могла утихомирить воспитанника – рядом с кошкой дракон вел себя относительно смирно.

Ветеринар Коркия дважды делал доклады, требуя обеспечить редкому питомцу покой, но слушать его не стали. Мало ли что зверушка плохо ест, мало ли с чего выглядит чахлой – зима, авитаминоз, к весне выправится. А нет – так и чучело из дракона получится выразительное. Практикантка Липочка прорвалась к директору и устроила сцену, обещая пожаловаться в Гринпис. Дурочку уволили тотчас, без выходного пособия. Только Палыч молчал – старик знал, что с начальством спорить себе дороже. Но у сторожа было доброе сердце.

По ночам, когда в пустом зоопарке не оставалось ни единой живой души, Палыч открывал клетку и выводил дракона. Прогуливал по дорожкам, разрешал прокатиться с горки, приманивал к замерзшему пруду и прикармливал рыбой, подбрасывая добычу в воздух – с каждым разом выше и дальше. Сперва дракон плюхался чешуйчатым пузом об лед и вопил от обиды, потом научился ловить еду на лету, а к весне и сам стал тяжело подниматься ввысь. Кошка Манька сидела на берегу, терзала персональную кильку и мурлыкала в усы. Ее драгоценный питомец снова подрос и даже прибавил в весе.

Все закончилось в марте. Компания подвыпивших бандюганов решила поразвлечься по-ацански. То есть поохотиться на доступную дичь. И под покровом ночи пацаны забрались в зоопарк. Закидали петардами клетку с волками, потыкали палкой в медведицу, попытались изловить и зажарить лебедя – всеобщий любимец не первый год зимовал на пруду. Встречи с драконом пацаны явно не ожидали. Перепуганный ящер дыхнул на нежданных гостей и впервые сумел изрыгнуть пламя. Пацаны выжили, но лишились волос, дорогой одежды и золотых цепей – «голды» дракон подцепил когтем и уволок в логово – охранять.

Поднялся шум. Журналистов в зоопарк не пустили, а вот визита полиции избежать не удалось. Дракона признали опасным, заведение пообещали закрыть, и эффективный менеджер принял решение безо всяких королевских советов. Ветеринар Коркия на прямой вопрос развел руками – не могу знать, товарищ директор, чем усыпить дракона. Егеря из охотхозяйства стрелять в диковинного зверя отказались наотрез – кто из жалости, кто из трусости. Пришлось вызывать охотника из столицы. Пока суд да дело, клетку загородили, и подходить к чудовищу настрого запретили, только корм забрасывали вилами, чтобы зверюга не взбесилась от голода.

Дракон блаженствовал в одиночестве, урчал над миской, грелся на раннем солнышке, блаженно щуря янтарные глаза. А вот Манька сходила с ума – слонялась по дорожкам, гнусаво мяукала и заглядывала в глаза прохожим. Если б клетка была закрыта простой защелкой или задвижкой, кошка бы справилась, но открыть ключом замок она не могла. Из питомцев зоопарка такой фокус проделывал лишь шимпанзе Тарзан, жаль затейника уже продали.

Ветеринар Коркия, не дожидаясь конца истории, уехал в отпуск на Кипр – он успел привязаться к незадачливому питомцу. Практикантка Лидочка отправилась в Амстердам, в головной офис «Гринпис», но в ожиданьи приема попала на курсы тантрической йоги и пропала для общества. Не просыхающий вторую неделю Палыч не сомневался, что потеряет работу – запасные ключи от клеток хранились в сторожке и выпустить ящера значило взять вину на себя. А не выпустить – жить с виной до скончания дней.

Будь Палыч помоложе лет на пятнадцать, шоркай по квартире его скандальная жена Валька, останься в городе дочь, выживи сын, старик бы вряд ли решил геройствовать. И сейчас сомневался – дважды обошел территорию, прислушиваясь к возне встревоженного зверья, к воплям из обезьянника, волчьему вою, тявканью лис, смеху кривоногой гиены. Ночь уже перевалила за середину, когда сторож решился.

Глупый дракон никак не хотел выходить из клетки – даже рыба не манила его, даже миска свежего молока не прельщала. Метлу он перекусил словно косточку и весело потряс головой – здорово, давай поиграем дальше! В тусклом свете фонарей сделалось видно, что гладкая чешуя светится изнутри горячим светом. Пламенный, дивный зверь!

Помогла Манька – в прыжке ухватила дракона за острое ухо, нагнула упрямую голову и потащила к выходу изо всех сил. Бедняга крякнул, но сопротивляться не стал – маме кошке виднее. На свободе он сразу взбодрился, понюхал воздух, встряхнулся и распустил перепончатые широкие крылья. Оставалось заставить дракона подняться в воздух.

Протрезвевший от тоски Палыч понимал, что крупно рискует. Дракону достаточно дыхнуть, чтобы сделать из спасителя свежий шашлык. Эх, была не была! Зарядив дробовик картечью, сторож пальнул из обоих стволов в ясное небо. Перепуганный дракон икнул, взвыл, навалил на редкость вонючую кучу и лишь затем тяжело поднялся в воздух. Бедная Манька сидела на голове у воспитанника, держась зубами за ухо. Соскочить вовремя она не успела.

Неуклюжий полет быстро выровнялся. Возможно причиной явилась круглая голубая луна, или пленник наконец-то вырос, но крылья понесли его с легкостью. Заложив круг над клетками, дракон вякнул в последний раз и решительно двинулся в сторону городского парка. Палыч перекрестился.

Вести о чудище появлялись в газетах еще пару недель. Дракона видели на помойках, на задворках рыбозавода, на конеферме, в ювелирной лавке и супермаркете. Обошлось без жертв, но разрушения он причинил немалые, сожрав помимо прочего двадцать восемь кило красной рыбы, двух ротвейлеров и один дорогой дрон. Потом новости поступать перестали, и судьба ящера так и осталась тайной.

Сторож Палыч избежал увольнения – шум привлек к зоопарку комиссию, началось разбирательство, всплыли растраты, и эффективный менеджер отправился мониторить хозяйство на реке Индигирке. А старик уцелел, проработал еще год с лишним и отправился на пенсию по доброй воле. Незадолго до этого в зоопарк вернулась хлопотливая Манька.

Путешествие не улучшило характер пожилой кошки, она сделалась ворчливой и беспокойной, неохотно брала из рук лакомства и вообще сторонилась людей. В свой черед она принесла четырех котят – да таких, каких в городе в жизни не видывали – дымчато-голубых, пушистых до невозможности, с искристо-синими внимательными глазами. Поговаривали, что котята эти умеют просачиваться сквозь закрытые двери, читать мысли своих хозяев и даже летать – невысоко, до третьего этажа.

Не верите? Подите в кассу, купите билет, не забудьте кусочек копченой скумбрии или колбаски – и ступайте навестить Маньку. Ее домик по-прежнему прячется за павильоном с лесными жителями, пол выстелен свежим сеном, а от любопытных посетителей кошку отделяет стекло. Нынче она выкармливает двух рысят с кисточками на ушках, пятнистыми шкурками и прелестными куцыми хвостиками. И воспитывает их строго, но справедливо. Кошка Манька – отличная мама.

А откуда в зоопарке взялось драконье яйцо, я не знаю. Все вопросы к поставщикам экзотических птиц. Мало ли что они там перепутали...

Автор: Ника Батхен
Кошка Манька выкормила дракона в зоопарке

Cirre
Лохматый доктор
Женька вместе со своей теткой Натальей ехал из города домой. У них был поход в магазин. Скоро первое сентября и Женьке нужна была новая форма и куртка.

Покупки были сделаны и теперь оба довольные, что все куплено ехали назад, в свой поселок, домой.

Вдруг Женька тронул Наталью за плечо и показал рукой куда-то вперед. Там по краю дороги бежала собака. Женька смотрел на собаку и улыбался.
Пес был похож на таксу, такое же длинноватое тело на коротеньких лапка, длинная мордочка, вот только уши были не как у таксы а чуть торчали вверх. Он был белый с рыжими пятнами. Бежал почему-то не по тропинке рядом с дорогой, а именно по краю дороги, каждый раз оглядываясь, когда мимо проезжала машина. Как будто ждал, что очередная машина остановится и заберет его.

  • Вот дурачок, — сказала Наталья, — ничего не боится! Машины же рядом проезжают! Похоже, что потерялся! А может и просто выкинули! Все может быть! – и Наталья вздохнула.

Впереди ехал большой грузовик, и Наталья держалась на значительном расстоянии от большой машины. так как из-под колес груженной машины гулко выстреливали камни и отлетали в разные стороны.

  • Еще не хватало такой подарок получить! – ворчала Наталья, сбавляя скорость.

Именно в этот момент Женька вдруг увидел, как пес внезапно взвизгнул и отлетел с края дороги в кювет.

Он затряс Наталью за плечо.

Та и сама увидела это и притормозив, остановилась у края дороги.

  • Господи! Ему наверное камнем попало! – выходя из машины сказала она. Следом за ней выскочил Женька и помчался к тому месту откуда доносилось тихое поскуливание.

Он спустился с дороги. В пожухлой траве репейника лежал пес и беспомощно смотрел на Женьку. Он тихо скулил. Около левой ноги виднелась кровь. Видимо именно туда попал камень из-под колеса машины.

Женька снял курточку и подошел к собаке. Расстелил ее и бережно положил пса на куртку, завернул и взял на руки, пес тихо заскулил.

Женька бегом выскочил на край дороги, где его ждала Наталья.

  • Давай быстрее садись, мы сейчас отвезем его к Петровичу, — сказала Наталья, открывая дверь машины и садясь за руль, — ты только не переживай, все будет хорошо! – она тревожно смотрела на Женьку и пса, — только не переживай!

Женька, наверное бы сейчас орал, как бешенный, но дело было в том, что он не разговаривал и только навернувшиеся слезы на глазах выдавали, как он переживает за собаку.

Женька рос нормальным мальчишкой и уже к шести годам знал все буквы, любил рисовать и гонять с мальчишками футбол. В общем, был как все мальчишки в его возрасте.

Он перестал разговаривать после того, как сгорел их дом, где он жил со своими родителями.

В тот день отец принес получку. Он накупил Женьке всяких вкусностей и всякой еды, на стол выставил бутылку водки. Не сказать чтобы в семье часто пили, разве что вот так, то с получки, то по праздникам.

Мама наварила пельменей, и они с отцом устроили эдакий праздник в честь папиной получки. Женька радовался вместе с ними. Лопал конфеты, печенье и носился с коробкой цветных карандашей, которые принес папа.

Что случилось потом, он плохо помнит. Он помнил, что ушел спать, а мама с папой еще сидели за столом на кухне.

Проснулся от того, что чем-то нестерпимо пахло. Как будто что-то где-то горело.

Он соскочил с кровами, и хотел было побежать в комнату к родителям, но не смог, дверь пышила жаром и уже видны были языки пламени.

Гореть начало видимо с кухни, рядом находилась комната родителей, а Женька спал в самой дальней комнате, наверное поэтому он не сразу почувствовал запах дыма.

Почему родители не услышали, что начался пожар, так никто и не понял.

Женька тогда громко кричал, до хрипоты звал на помощь и от страха забился за шкаф.

Сосед, дядя Слава, услышав его крики, разбил окно и заскочил в его комнату. После того, как он разбил окно, огонь прорвался в комнату Женьки и дядя Слава с трудом, в дыму нашел испуганного Женьку за шкафом, при этом получив ожоги рук. Но Женьку спас и вытащил, невредимым. Врачи определили тогда в больнице у Женьки только отравление дымом, никаких ожогов на нем не было, в отличие от дяди Славы, но вот разговаривать Женька после этого случая перестал.

После того, как Женька остался один его забрала младшая сестра отца Наталья. У них не было своих детей, и Наталья приняла Женьку как собственного ребенка, да и ее муж Вадим, был не против.

Куда только Наталья не возила Женьку, чтобы выяснить, почему он не разговаривает. Даже в город к врачам ездили, но так ничего путем и не выяснили.

И только один доктор сказал Наталье:

— Физически Женя здоров и даже голосовые связки у него в порядке, это другое, это на психологическом уровне! Должно что-то такое случится, что сдернет его с этой точки молчания. Он заговорит, но вот когда? Тут Вам придется набраться терпения. Психика, она такая, может выстрелить внезапно и все встанет на свои места. Так что терпения Вам. А так мальчик умный, здоровый! Дайте ему время, он будет разговаривать!

И после этого Наталья плюнула на всех врачей и перестала терзать Женьку всякими там анализами и осмотрами.

Как все ребята первого сентября Женька пошел в первый класс.

Поселок был небольшой и про горе Женьки все знали. И то, что он пока не разговаривает, тоже знали. Он сидел на уроках, выполнял домашние задания, дома исправно писал в тетрадке буквы, вот только сказать ничего не мог. Но учительница нашла решение и тут. Она давала ему задание и он письменно отвечал ей.

А если нужно было ответить у доски, то выходил и писал буквы и решал примеры. Так что первый класс он закончил на «хорошо» и «отлично».

Наталья, видя как Женька с большим желанием учится надеялась, что в один прекрасный момент он заговорит, и они вместе будут читать сказки, смеяться и петь песенки из мультиков.

А пока Женька общался со всеми, как мог.

Машина сорвалась с места. Свернув в сторону поселка, Наталья нажала на газ и помчалась по проселочной дороге к дому.

Женька с тревогой смотрел на пса.

  • Жень, ты не переживай, сейчас, мы уже почти доехали! – приговаривала Наталья, — вот и дом Петровича!

Она выскочила из машины, открыла дверь, и Женька с псом на руках побежал к дому Петровича, местному ветеринару.

Петрович возился во дворе со своим псом. Жулик, так звали пса, весело бегал за палкой, которую кидал ему хозяин.

Когда Женька буквально влетел во двор, Жулик остановился и удивленно глянул на нежданного гостя.

Пес на руках Женьки заскулил.

  • Женя? Что случилось? – встревожено спросил Петрович, поднимаясь со скамейки.

Женька вытянул руки, показывая Петровичу пса.

  • Ага! Понял! – сказал Петрович, — ложи на стол, я сейчас. Наталья, что случилось? – и он зашел в дом и тут же вернулся с чемоданчиком.
  • Да камнем сбило пса с дороги! – сказала подошедшая Наталья, — представляете прямо у нас на глазах!
  • Ну ничего, ничего! – успокаивающе глядя на Женьку, сказал Петрович, — сейчас посмотрим, не переживай!

Он надел перчатки и начал ощупывать собаку. В районе задней лапы пес взвизгнул.

— Да ты мой хороший! – Петрович погладил пса, — я понял, сейчас укольчик поставим и ранку обработаем! Все будет хорошо!

Женька стоял рядом, и увидев в руках Петровича шприц тревожно замычал.

  • Не переживай, это обезболивающее, — успокоил его Петрович, — ранку то надо обработать, вот сейчас уколю и ему не будет больно!

Обработав рану и прощупав всего пса, Петрович успокоительно погладил собаку.

  • Переломов нет, просто сильный ушиб и рана от камня, — сказал он Женьке и Наталье, — ранку я обработал, ну а ушиб дня через два-три пройдет, не переживайте и будет теперь у вас вот такой рыжий Бобик!
  • Почему Бобик? – смеясь, спросила Наталья, — может Тузик?
  • Нееее он на Тузика, не похож! – сказал Петрович, разглядывая мордочку пса, — Бобик, ну или просто Боб! Тоже хорошо!

Женька улыбнулся и согласно закивал головой.

  • Во! И Женьке тоже понравилось имя! – засмеялась Наталья, — значит, пусть будет Боб!

Часа через три пес хоть и прихрамывая, но уже обследовал двор нового дома.

Наталья повытаскивала с его боков весь репей, протерла ему мордочку мокрой тряпочкой и теперь пес весело улыбался, глядя на них.

  • Какой ты хорошенький! – сказала Наталья, — прям, красавчик!

Женька улыбался и аккуратно гладил пса, стараясь не задеть ушибленное место.

Вечером, когда Вадим пришел с работы, во дворе его встречала вся троица.

  • Ничего себе! – удивленно улыбнулся он, — у нас новый житель?!
  • Да! – улыбнулась, сказала Наталья, — знакомься, это Боб!
  • Во как! – присев около подбежавшего пса сказал Вадим, — ну, здорово Боб! – и он протянул ему руку, в которую пес положил лапу, — молодец! Видать тебя учили здороваться!

Пес посмотрел на Вадима и гавкнул.

  • Ну совсем замечательно! – засмеялся Вадим и заметив у него на задней ноге ранку глянул на Наталью, — а это?
  • А вот поэтому он и появился, — сказала Наталья, — на дороге нашли, камнем из-под машины попало! Петрович сказал, что ничего страшного, только ушиб, ну мы и взяли его себе! Правда, классный собак?!
  • Правда, правда! – еще раз потрепав Боба за ухом, сказал Вадим, — просто замечательный!

Дня через три Боб уже во всю носился по двору гоняя петуха, который все время норовил клюнул его.

Женька сидел на крылечке и смеялся, глядя на эти догонялки.

Наталья радовалась, глядя на Женьку, что мальчик получает столько позитивных эмоций.

  • Может пес поможет тебе заговорить, — думала она глядя, как Женя играет с собакой во дворе.

Прошла неделя. Боб оправился от своей травмы и начал выбегать со двора и путешествовать по улице, обследуя все вокруг и знакомясь с соседскими собаками.

Вот и сейчас Женька вышел во двор и не обнаружил Боба.

Он сходил в сарайку, где мирно спади на насесте куры, но пса там не было. Потом вышел на улицу и заглянул к соседям. Там тоже не было.

Женька пошел его искать.

Когда он дошел до следующей улицы, ведущей к озеру, он услышал громкое злобное рычание и тихое повизгивание. Визжал явно Боб.

Женька бегом помчался к месту, откуда шли звуки.

Там, около стены сарая, прижавшись к ней стоял Боб, а напротив него, оскалив пасть стоял здоровенный пес и был явно агрессивно настроен. Его превосходство было явным. Бедный Боб, прижатый к стене здорово проигрывал большому псу в росте и габаритах.

Женька так испугался за свою собаку, что его начало весь побелел лицом. Он беспомощно оглянулся ища помощи, но улица была пуста. Тогда он быстро поискал глазами что-то в виде палки и около забора обнаружил здоровенный дрын. Он схватил его, поднял кое-как вверх и побежал на пса, который уже вплотную подходил к Бобу.

  • Пппппоооошел вооооон! – напрягая все свои голосовые связки вдруг, как из тюбика, выдавил Женька, — пошееееел, гааааад!

Он ринулся на пса с такой злостью и так решительно, что пес огрызнулся и попятился. Потом развернулся и побежал прочь. А Женька все бежал и бежал за ним и в какой то момент споткнулся и полетел в дорожную пыть, выронив палку.

Он упал. Потом быстро вскочил и огляделся. Большого пса нигде не было. Около стены стоял напуганный Боб.

Женька подбежал, схватил собаку и побежал домой.

Он бежал, прижимая Боба к себе, и плакал.

Грязный, зареванный, с содранными коленками, с собакой в руках, он вбежал во двор.

Наталья, развешивавшая постиранное белье на веревки, увидев Женьку в таком виде, бросила мокрую простынь в таз и побежала к нему на встречу.

  • Женечка, солнышко, что случилось? — прижимая плачущего мальчика к себе и ощупывая его руки и ноги, тревожно спросила она, заглядывая в глаза.

— Ппппрогннннал! – сказал Женька, чуть заикаясь, — он убббежал!

  • Чтооооо? – Наталья во все глаза смотрела на Женьку, — Женька!! Заговорил!! Ты понимаешь, что ты заговорил!!!

Женька закивал головой и на его чумазом лице уместились сразу и слезы вместе с улыбкой. Он размазывал текущие слезы по щекам.

  • Яааа побеееедил! – наконец сказал он и опустил Боба на землю, — я ннне испугался!
  • Кто убежал? Кого победил?– ничего не понимая, спросила Наталья, а сама вытирала лицо Женьки от пыли и слез, — пойдем домой, ты умоешься, я посмотрю твои коленки, и потом ты мне все спокойно расскажешь, хорошо?!

Женька согласно закивал головой.

Около ног Женьки крутился Боб и все норовил лизнуть ему руку.

После умывания и переодевания Наталья усадила Женьку на диван.

  • Ну, давай, рассказывай, — сказала она, и затаив дыхание, посмотрела на него.

Женька набрал полную грудь воздуха.

  • Ттам пес...большой... рычал... А Боб... бббоялся...я пппалку взял и пппрогнал пса... спас Боба, — он облегченно выдохнул, — вот!
  • Господи! Женька! Солнце ты мое! Заговорил! – Наталья обняла Женьку и расцеловала, — вот папа обрадуется то!

— Ммммам я молодец? – впервые Наталья услышала это слово «мама» и у нее из глаз хлынули слезы, — конечно, ты молодец! Конечно! Ты большой молодец! – она обнимала его, прижимая к себе и не веря случившемуся.

А Женька вдруг обмяк в ее руках, и закрыв глаза прижался к ней. Когда Наталья посмотрела на него, он мирно спал в ее объятьях.

  • Ты поспи, такое событие! – и она уложила его на диван, прикрыв пледом.

Вечером пришел с работы Вадим.

  • Привет народ! – сказал он, подходя к крыльцу, на котором сидела Наталья с Женькой, и рядом на досках лежал Боб.
  • Ппппривет! – вдруг сказал Женька и улыбнулся.

От такой неожиданности Вадим удивленно округлил глаза.

  • Это мне показалось или наш мальчик начал говорить? — присаживаясь рядом, спросил он Женьку и обнимая.
  • Ннначал, — засмеялся Женька.
  • Урааааа!!! – завопил Вадим, и подхватив Женьку на руки, закружил его.
  • Пппап пппоставь меня на пол, — попросил Женька
  • Да ты моя красота! Конечно, поставлю! – и Вадим поставил Женьку на крыльцо, — и кто мне расскажет, как такое чудо свершилось? – он посмотрел на Женьку, потом на Наталью.
  • Давай я расскажу, — пришла на помощь Наталья, — пусть наш говорун отдохнет немного. Виноват во всем Боб, он удрал со двора и там на него напала большая чужая собака, а Женя увидел, и схватив палку, прогнал ее и спас нашего Боба. А вот когда спасал, голос-то у него прорезался! Так что благодаря нашему сорванцу Бобу наш мальчик начал говорить! Вот и ругай его после этого! – и Наталья рассмеялась.

— Вот прям Доктор Боб! Вот уж точно не зря ты появился в нашем доме!– сказал Вадим и погладил Боба, — ой, не зря!

А Боб смотрел на всех и улыбался во всю свою морду...

Автор: татьянакв
Спасённый пёс помог мальчику заговорить

Cirre
Птенчиковый папа
Кот наблюдал за голубями. Он был охотник и промышлял птицами. Разными.
Дичь эта юркая, быстрая, и надо обладать терпением и уверенностью в себе, чтобы не остаться голодным. Ну, так вот он обладал этими качествами. И приготовился уже к прыжку. Последнему. Он предвкушал вкус голубиного мяса, когда...
Когда прямо ему на голову свалилось что-то.
Что-то схватилось за кошачьи уши маленькими цепкими лапками. После чего упало на землю.
Кот в ужасе пискнул и мгновенно позабыл об охоте. Он прижался спиной к стене дома, находившейся прямо за ним, и уставился на то, что было перед ним. Это был птенец. Воронёнок. Подросший, но ещё не умеющий летать.

Кот решил смыться на всякий случай. Тем более что голуби уже улетели. Он упёрся всеми четырьмя лапами и стал отталкиваться от земли, но...
Но стена позади была совершенно непроницаемая. И раствориться в ней не получилось. Воронёнок заинтересованно смотрел на кота и явно что-то соображал. И, судя по всему, сообразил. Он в несколько прыжков приблизился к нему и прижался. Потом открыл клюв, и оттуда донеслось:
— Кур-кур.
«Господи, — подумал кот. — Мало того, что голодным остался, так ещё и это на мою голову».

Воронёнок между тем увлечённо ворковал, прижимаясь. И почему он решил, что этот кот — его родственник, одному Богу известно. Но, судя по всему, птенец подумал, что это его рóдный папа. Наверное, скрывался от алиментов. Но когда случилось такое несчастье, и он выпал из гнезда, родненький папочка пришел на помощь.

*

— Папа птенчиковый! — раздалось прямо над кошачьей головой.
Рыжий бандит посмотрел вверх и зажмурился от ужаса. Прямо над ним стояли три женщины. Представляете, дамы и господа? Сразу три!
Ох, не к добру это. Точно не к добру, подумал кот и, тяжело вздохнув, попытался отодвинуться от приставучего птенца. Что, впрочем, не удалось.

Самая большая и страшная, с пудовыми кулаками и лицом, словно высеченным из мрамора, была бабушкой. Вторая, молодая и миловидная, судя по всему, была дочкой. А самая маленькая, девочка лет пяти, стоявшая совсем рядом, была дочкой-внучкой.
Она наклонилась и схватила птенца. Тот с интересом уставился на девочку и широко раскрыл клюв.

— Ням-ням, — вполне отчётливо произнёс он.
— И птенчикового папу! — топнула ножкой девочка.
— Может, не будем папу? — неуверенно попросила мама.
Лицо девочки потемнело, и она твёрдо и решительно заметила:
— Ты что же, хочешь птичку сиротой при живом папе сделать? Как меня? — и решительно закончила: — Берём папу с собой.
— Ну, прям вся в меня, — умилилась бабушка с каменным лицом и пудовыми кулаками.

Она наклонилась и, подняв рыжего разбойника, прижала его к своей необъятной груди. Глаза у кота вылезли из орбит. И он попытался жалобно мяукнуть, но...
Перед его лицом вдруг оказался огромный и страшный кулак, и бабуля сказала:
— Молчи, мерзавец. А то я тебе быстро припомню всех птичков, тобой убиенных.
Глаза немедленно вернулись на место, а жалобный писк застрял в кошачьем горле. Если не убьют, то, может, покормят, подумал кот. И был прав.

*

Кормили их дома действительно обильно. Коту это очень нравилось. Но вот птенец страдал. Три женщины кормили его разом, запихивая в открытый клюв пипетки с манной кашей, творожком и молочком. Бедняга давился, кашлял и пытался вырваться из цепких женских рук.
Но раз трём женщинам что-то пришло в голову, то спасения нет никому.

Задыхающийся воронёнок летел к своему кошачьему папочке и пищал по дороге. А подлетев, прижимался и начинал жаловаться в левое ухо. Он рассказывал всё, ничего не скрывая, и из его глаз катились слёзы, полные обиды.
Кот прижимал его к себе левой лапой и тяжело вздыхал. Ему очень хорошо было известно, что такое издевательство и невозможность сопротивляться.
— Хоть и птица, — думал он. — А тоже человек, между прочим. И нечего над ним так измываться.

Воронёнок успокаивался и залезал на спину кота, где начинал перебирать пух и перья. Прошу прощения, шерсть. Он рассматривал её то правым, то левым глазом. Пытался найти отростки. Крыльев.
Ведь, по его мнению, папа должен быть крылатым. А как же. Но, видимо, папа в детстве много болел и кашлял, вот крылышки и не выросли. А потом он из гнезда выпал, а помочь было некому.

Чтобы отделаться от приставучего птенца, кот решил научить его всем премудростям охоты. На птиц... И теперь они вместе охотились на воображаемых голубей.
— Этот мерзавец из ребёнка убийцу воспитает! — говорила бабушка и грозила коту пудовым кулаком.
Но дочка-внучка была защитницей, и никто не смел даже крикнуть на рыжего учителя.

*

А этажом выше жил подпольный торговец гадами. Причем ядовитыми. Змеями, пауками, скорпионами, многоножками. У него вся квартира была забита террариумами. Товар шел ходко. Сейчас было модно хвастаться опасными ужасами, живущими дома.
И вот в одном из террариумов, где жили скорпионы, самые ядовитые в мире и очень дорогие, подрос кустик. И торговец забыл его подстричь. Поэтому пять убийц с хвостами, загнутыми и готовыми к удару, выбрались наружу через небольшое отверстие.

Они прошествовали в прихожую и, когда торговец вышел за покупками, незаметно выползли в коридор, а потом...
Потом спустились на этаж ниже и, когда бабушка пришла из супермаркета с покупками, прошмыгнули в квартиру. Взрослые женщины пошли на кухню разбирать покупки. А скорпионы выстроились правильным клином и пошли в атаку на кота.
Тот заорал диким голосом и забился в угол. Две взрослые женщины и дочка-внучка выбежали в залу, где всё и происходило.
Мама и бабушка от ужаса застыли на месте. А вот девочка понятия не имела, что это такое. Она решила, что это новые игрушки и, всплеснув ручками, бросилась к ним. И несчастье обязательно случилось бы, но...

Но дремавший воронёнок решил, что эти черные странные существа, во-первых, забрались на чужую территорию без разрешения. А, во-вторых, они явно угрожают папе, а этого он допустить не мог.
Птенец спорхнул с подоконника, где он всегда сидел, когда не доставал кота, и подлетел к огромным страшным скорпионам. Не опускаясь на пол, воронёнок в пять ударов расправился с атакующим войском. После чего поскакал к своему кошачьему папочке и стал рассказывать ему в правое ухо, как он охотился.

Бабушка всплеснула руками и сказала:
— Ты смотри, какого защитника этот рыжий мерзавец воспитал! Надо им угощение готовить. Заслужили. Может, если бы остальные мерзавцы были на тебя похожи, то не приходилось бы им время от времени взбучку устраивать.
Бабушка, кстати, всех особей мужского пола называла мерзавцами. Когда ласково, а когда и серьёзно.

Через час на полу стояли две тарелки. Одна с кусочками варёной курочки для кота и вторая...
С полным набором орехов для героя-воронёнка. Вся женская троица сидела на диване и смотрела, как кот уписывал куски курицы.
Птенец же, съев несколько орешков, занялся кормлением папочки. А иначе, кто же позаботиться о нём, если не он?
Как только кот открывал рот, воронёнок тут же пытался впихнуть туда орех. Кот отплёвывался и отмахивался лапами, и тогда находчивый птенец стал прятать кусочки орехов в мясо. Потому как папочка должен орешки кушать, может, тогда у него крылья вырастут.

Бабушка и мама смеялись и потом немножко плакали:
— Ты смотри, как этот малец о мерзавце заботится! — восхищалась бабушка и вытирала платком глаза.
— Бабушка, бабушка, — говорила внучка-дочка. — Он же птенчиков папа. Потому сын о нём и заботится.

*

Короче, всё закончилось хорошо. А совсем недавно мама дочки-внучки вышла замуж за хорошего мужчину.
— Мерзавец, — описала его бабушка и погрозила пудовым кулаком.
Но девочка души в нём не чаяла. Он работал в зоопарке и водил её ко всяким зверям. Мама была счастлива...

И только иногда, когда бабушка дремала в своём кресле в зале, трое мерзавцев осторожно, по стеночке крались к холодильнику. Бабушка хранила там удивительно вкусные котлетки и сырники.
Кот, забывшись, иногда тихонько мяукал, и тогда мерзавец, муж мамы, прикладывал палец к губам и шипел. Бабушка ничего не видела. Она спала...
Приоткрыв один глаз и улыбаясь. Она дожидалась, пока вся троица доберётся до холодильника и, встав с кресла, грозно кричала:
— А это какие там мерзавцы у меня из холодильника воруют?

Первым из кухни низким курсом вылетал ворон и быстренько усаживался на подоконник. За ним тянулись крошки от сырника.
Вторым выскакивал рыжий кот и мчался с испуганным писком под диван. И третьим появлялся главный мерзавец. Он дожевывал котлету и, пытаясь скрыть это, делал вид, что вообще тут ни при чем.
Из спальни появлялись мама с дочкой-внучкой и весело смеялись. И даже суровая бабушка с кулаками-кувалдами улыбалась.

Может, не такие уж они, эти мужчины, и мерзавцы...
Честное слово.

Автор Олег Бондаренко
Воронёнок принял кота за папу

Cirre
Последняя собака
Петр Иванович по старой привычке встал рано. Он обычно гулял с Греем в это время. Теперь гулять было не с кем. Петр Иванович оделся и пошел по обычному маршруту. Он шел и думал о тех 14 годах, прожитых вместе с Греем. Под ногами шуршали желтые подсохшие листья. Когда то они договорились с женой, что это будет их последняя собака. Тогда им было по 60, а Грею 5 месяцев. Щенок был таким трогательным и толстолапым, неугомонным, любознательным и талантливым.
А теперь все это закончилось. Петр Иванович развернулся, и побрел к дому. Навстречу ему шла девушка, почти девочка, рядом с ней прихрамывал немолодой пес с седой мордой.

  • Ваш? – спросил Петр Иванович.
  • Нет, – ответила девушка, – в соседней квартире мужчина умер, а овчарка осталась. Родственники дали две недели, что бы его пристроить, иначе усыпят или выкинут. А Джек уже старый, ему 10 лет, и старик никому не нужен. Вот, захожу в 11 квартиру, кормлю его, и выгуливаю. Пробую пристроить.
  • Удачи Вам, – сказал Петр Иванович, и пошел дальше.

Весь день он думал о старом Джеке, но так и не решился поговорить с женой. Проворочался ночь, и заснул под утро. Он проспал дольше обычного, а когда встал, жены не было дома. На кухне лежала записка: «ушла в магазин». Петр Иванович решился, быстро оделся, схватил поводок Грея, и почти побежал к тому дому, где встретил девушку. Сентябрьский дождь барабанил по зонтику. Он позвонил в квартиру. Ему открыла стройная женщина.

  • Я насчет собаки. Говорят, Вы собаку отдаете? – спросил Петр Иванович.
  • А я его выкинула, – ответила женщина, – вот еще, только псины мне здесь не хватало.
  • Но Вы же говорили, что даете 2 недели.
  • Да мало ли, что я говорила. Надоел, жрал много, и спать на диван лез. Если уж он так Вам нужен, поищите возле дома, я его на улицу выставила.

Петр Иванович обошел вокруг дома, пробежал по кварталу, собаки нигде не было.
  • Старый, долго на улице он не протянет, – подумал Петр Иванович, – надо надеть куртку и пойти поискать.
Петр Иванович уже почти дошел до своего дома, когда позвонила жена.
  • Петенька, ты только не ругайся пожалуйста, не ругайся.
Опять какого ни будь бомжа накормила, или кота с дерева сняла, – подумал Петр Иванович.
  • Да говори уж, – сказал он.
  • Ты знаешь, я шла из магазина, а он сидел во дворе, через 2 дома, прямо под дождем. И записка лежала: «забирайте, не нужен», и папка с его документами. Я знаю, Петенька, мы договорились. Но он же седой, как и мы. Ты только не сердись, Петенька.

Петр Иванович посмотрел вперед. Под струями дождя, метрах в 20, стояла его жена. В одной руке она держала сумку с продуктами, а в другой – телефон. Джек сидел у ее ног. Петр Иванович побежал к жене. Ее седые волосы были мокрыми, очки совсем запотели. Он поцеловал ее холодные щеки, и взял покупки.
Втроем, под проливным дождем они пошли домой.

Автор: Елена Андрияш

Старый пёс Джек обрёл новый дом

Cirre
Арамис
Не было никаких отдельных комнат. Все находились в одной, просторной и шумной. Слева, вдоль кирпичной стены расположились клетки для кошек, а справа наоборот, для собак. Мимо клеток то и дело сновали сотрудники приюта. Кто-то нес в руках пакет с кормом, кто-то чистые тряпки, а кто-то тащил ведерко с водой, чтобы подлить живительной влаги в поилки.
Посетителей тоже было предостаточно. Тихая и скромная семья, состоящая из худенькой мамы, худенького папы и худенького ребенка, тихо и скромно переходили от одной клетки к другой и подолгу рассматривали их обитателей. Молодая парочка, шепчущаяся о чем-то у клеток с кошками. Молчаливый старичок с тростью, неспешно прогуливающийся вдоль клеток с собаками. И я, только переступивший порог приюта и обалдевший от запахов, шума и количества животных.

В первой клетке сидит Бонька — крохотная дворняжка с безумным хвостом. Она отчаянно треплет резиновую утку и не обращает на посетителей никакого внимания. Чуть поодаль от нее расположилась клетка Данте — сурового, черного, как вороново крыло, пса с глазами, повидавшими жизнь. Рядом с клеткой сидит на корточках улыбающаяся девушка в ярком пуховике и о чем-то негромко разговаривает с псом, словно пытается подружиться. А слева расположилась настоящая выставка кошек. Всех пород, цветов и размеров.

Спит на розовой подушке Соня — гибкая, белая кошка. Изредка она приоткрывает желтый глаз и внимательно смотрит на подошедшего к ее клетке. Рядом с ней повис на прутьях Кузьма — похожий на домовенка из мультика черно-рыжий котенок с большой головой. Он слабо попискивает, плюхается на спину, поднимается и вальяжно топает в угол своей клетки, где стоят мисочки с водой и кормом. Но увидев, что я подошел к клетке, Кузьма сразу меняет направление и бежит ко мне.

— Ты забавный, — ворчу я, просовывая палец сквозь прутья и почесывая Кузьму за ушком. Большеголовый недотепа, зажмурив глаза, мурчит от удовольствия и осторожно, словно играясь, покусывает мой палец.

— Мам, смотри. Какой смешной, — тихо и с надеждой произнес худенький мальчик, подбегая к клетке с Кузьмой. Его родители, подойдя ближе, синхронно переглянулись и так же синхронно покачали головами.

— Он очень маленький, Егор, — прошелестела его мама. Егор, хмыкнув что-то неразборчивое, в итоге кивнул и, бросив на Кузьму жалобный взгляд, отправился дальше. Я же понял, что его родители хотели бы собаку, поэтому всячески старались оттащить сына от клеток с кошками. Ну, а Кузьме было без разницы, кто его чешет. Большеголовый громко мурчал и терся об мой палец то левым боком, то правым, то принимался чесать зубы, вызывая очередную улыбку.

— А может этого? — повернувшись, я заметил, что худенький Его замер у клетки в самом конце, в темном углу приюта. — Он большой и красивый.

— Ой, нет! — сразу же покачала головой его худенькая мама. — Пошли лучше собак посмотрим. А этот... старый очень.

— Старый, маленький... — проворчал Егор и, вздохнув, поплелся за родителями к клеткам с собаками.

Впрочем, его ворчание очень быстро сменилось на смех, когда он добрался до любимца всего приюта. Похожего на крохотного медвежонка Масика. Тот забавно ковылял внутри своей клетки, облизывал все пальцы, которыми люди хотели его почесать. Даже молчаливый старичок с улыбкой взирал на пушистого увальня, который трепал в уголке мягкую игрушку.

Но мне вдруг стало интересно, кто же сидит в самом дальнем и темном углу. Кто так испугал худенькую маму Егора. Поэтому я оставил Кузьму в покое и направился в угол, а подойдя ближе к последней клетке, тяжело вздохнул.

Внутри, на сером одеяльце, лежал старый кот. Обычный кот, которых пруд пруди в любом дворе. Благородный дворянин, чей век подходит к концу. Кот не скакал по клетке, не мяукал и не привлекал внимание. Он просто лежал на одеяльце, смотрел в пустоту затянутыми серой пленкой глазами и еле слышно мурлыкал. Правда, когда я подошел к клетке, он замолчал, потянул носом и почти по-человечески вздохнул. Затем, положив голову на худые лапы, прикрыл глаза.

— Это Арамис. Наш старичок, — я вздрогнул, услышав за спиной веселый мужской голос, и, повернувшись, увидел его обладателя. Одного из работников приюта, веснушчатого парня, на бейджике которого стояло имя «Борис».

— А что с ним? — тихо поинтересовался я, словно стараясь не нарушать покой старого кота.

— Ничего. Просто старичок, — отозвался паренек, открывая клетку и досыпая в миску кота корм. Арамис, снова потянув носом, медленно поднялся с одеяльца и шатающейся походкой направился к миске с кормом, пару раз врезавшись мордой в прутья клетки по пути. Паренек, виновато шмыгнув носом, тут же добавил. — Слепой. Совсем ничего не видит. Старичок наш.

— Как же он на улице-то выживал? — удивился я, повернувшись к пареньку.

— А он не уличный, — хохотнул тот и, снова шмыгнув носом, словно извинился за свое веселье. — Хозяева его сдали сюда, устав за ним ухаживать. Им некогда, а Арамис внимания требует. Мы его подлечили, да кому старый кот нужен. Даже Наташка, наш директор, только увидев его, сразу сказала: «Этого никто не возьмет».

— Ну, да, — согласился я. — Берут молодых и спокойных.

— Если не считать Дашку, — кивнул паренек в сторону клетки с черным псом и сидящей рядом с ним девушкой. — Данте у нас своенравный, вот она и пытается с ним подружиться.

— Получается?

— Понемногу. Преданные людьми редко на контакт идут, а Данте как раз такой. Как и Арамис, — вздохнул паренек. — Когда Арамиса принесли, он неделю ничего не ел. Сидел и ждал, что его заберут. Как кто-то в приют входит, он сразу воздух нюхает и хвостом машет. А потом, поняв, что это не за ним, снова укладывается и грустит.

— Вы поэтому его в угол спрятали? Чтобы не нервировать лишний раз? — уточнил я. Паренек кивнул и поджал губы.

— Ага. Жалко его. Каждый раз он с такой надеждой вскидывается, а потом обессиленно падает и спит почти до вечера. Скорее всего, тут его жизнь и закончится. Кому нужен старый кот, который и слепой к тому же? А вам кто приглянулся? Может, подсказать? — вскинулся паренек. — Я видел, что вы у клетки с Кузьмой стояли.

— Да, забавный такой. Чертенок, — улыбнулся я, вспомнив большеголового Кузьму.

— Он у нас недавно. Дети на улице нашли и к нам принесли. Наверное, где-то кошка разродилась, а он отбился. Хорошо, что собаки его первыми не нашли. Но Кузька маленький, многие предпочитают забирать животных повзрослее. Вы не подумайте, мы его привили, от блох избавили. Наташа его даже к лотку приучила. Гадить не будет, — паренек улыбнулся и заглянул мне в лицо. — Ну, что? Берете Кузьку домой?

— А знаете... да, беру, — кивнул я и, посмотрев на спящего Арамиса, тихо добавил. — А его можно забрать вместе с Кузьмой?

— Серьезно? — удивился паренек. Он на миг задумался, а потом покачал головой. — Вообще, у нас можно только одно животное в одни руки. Вы постойте пока, а я у директора уточню.

— Хорошо, — кивнул я и, проводив улыбчивого сотрудника, повернулся к Арамису, который словно понял мои слова. — Привет, дружок. Пойдешь ко мне? Я, конечно, не твои хозяева, но одно обещать могу точно. Корм, воду и большеголового егозу, который тебя за хвост трепать будет...

Я не договорил, потому что Арамис вдруг поднялся, потянул носом воздух и подошел к дверце клетки, которую Борис забыл закрыть, умчавшись спрашивать разрешение у директора. Я протянул ему руку, и кот осторожно её понюхал, а затем потерся щекой о мои пальцы и слабо замурчал.

— Видимо, ответ — да? — улыбнулся я и ласково почесал кота за ушком.

— Наташа сказала, что можно, — сообщил мне подбежавший паренек и, увидев, как я почесываю старого кота, тоже не сдержал улыбки. — Смотрю, вы нашли общий язык.

— А чего его не найти? — пожал я плечами. — Два старых холостяка, большая квартира и мелкий егоза до кучи.

— Слушайте, а если не секрет. Зачем он вам? Вы же понимаете, что Арамис недолго проживет, — тихо спросил паренек. Я вздохнул и посмотрел на кота, который, казалось, тоже ждал моего ответа.

— Потому что уходить на радугу надо там, где тебя любят. А не в холодном приюте, где каждый посетитель раз за разом разбивает тебе сердце, — ответил я.

Тихий звук маленького моторчика в груди Арамиса словно дал понять, что мой ответ был верным.

— Я оформлю бумаги, — кивнул паренек и умчался в подсобку, оставив меня наедине со старым котом. И все оставшееся время мы просто молчали. Я гладил его за ухом, а Арамис тихо мурлыкал и смотрел мне прямо в душу слепыми, затянутыми серой пленкой глазами.

*

Вечером, лежа на диване, я смотрел телевизор, а на груди устроился маленький безумный комочек по имени Кузьма. Его шерсть все еще хранила следы пыли, которую неугомонный котенок собрал из тех мест, куда моя холостяцкая рука не проникала. Он сладко посапывал, порой выпускал коготки и принимался жамкать мою грудь.

Сбоку, рядом с моей левой ногой, на сером одеяльце лежал Арамис. Старый кот, свернувшись клубочком, спал, но его лапа лежала на моем бедре, словно он боялся, что я исчезну, как и его хозяева. Стоило мне пошевелиться, как Арамис моментально поднимал голову и начинал принюхиваться. И успокаивался только тогда, когда я ласково гладил его по голове и говорил, что нахожусь рядом.

Если же я вставал и шел на кухню, чтобы поставить чайник, Арамис, периодически врезаясь в углы, следовал за мной, а за ним, как маленький хвостик, семенил Кузьма. Конечно, через какое-то время он «привык» к нашей квартире и безошибочно, никуда не врезаясь, научился проходить на кухню, где стояли его миски с водой и кормом.

Ну, а когда я уходил на работу, Арамис вместе с Кузьмой провожали меня, а вот встречал один только Арамис, причем мне казалось, что старый кот вообще не двигается с места, когда я ухожу.

И лишь дождавшись меня, Арамис по привычке нюхал воздух, лизал мою протянутую руку и уходил в зал к своей лежанке с серым одеяльцем. Ночью же оба кота спали со мной. Кузьма на подушке, положив пушистую задницу мне на голову, а Арамис рядом с левой ногой, положив свою худую лапу мне на бедро.

Конечно, я знал, что когда-нибудь Арамис уйдет. Только пусть он уйдет там, где его любят, а не в холодном приюте, где каждый хлопок двери раз за разом разбивает старое кошачье сердце...

Автор: Гектор Шульц
Слепой кот Арамис обрёл дом

Cirre
Наследник

Михаил Михайлович мечтал о сыне ещё в те времена, когда сам только вышел из-под стола и увидел осознанным взглядом мир, принадлежащий мужчинам.

Он годами накапливал необходимые для выживания навыки и хитрости, вроде тех, как добыть пищу, спастись от стихии, одолеть врага и правильно выставить метки ремня ГРМ. Все эти тайные мужские знания он берег для своей будущей копии. Вместе с сакральными знаниями сыну должно было перейти также его имя.
На жалкие протесты жены иметь дома двух Михал Михалычей он отвечал, что в их династии ― это нерушимая традиция, берущая начало аж в 3 веке, когда первый Михаил эволюционировал из медведя и, выйдя к людям, положил начало великому роду.

Мечты о передаче богатого наследства в виде пяти соток дачного хозяйства, старенькой «Нивы» и целого сарая рыбацких сетей, спиннингов и блесен были перечеркнуты в одночасье.

― Девочка у вас очень активная, энергии столько, что хоть сразу после родов на балет отдавай, сразу видно ― вся в отца, ― сообщил на последнем УЗИ радостную новость врач и похлопал побледневшего Михаила по плечу.

― Доктор, вы уверены?! ― на полном серьёзе спросил Михаил, глядя на издевательски довольное лицо жены.

― Абсолютно!

― А вон там разве не...

― Нет, Михаил! Это нога, ― сердито сказал доктор, глядя на явно недовольного отца, и затем добавил: ― счастливый Вы человек!

― Может, это можно как-то исправить?

― Нельзя!

― А за денежку?

― И за денежку нельзя!

― А если?! ― злобно захрипел Михаил и угрожающе подставил кулак к своему лицу.

Врач показал рукой на стену, где выделялся диплом за первое место по боксу и угрожающе свисали с гвоздя перчатки. Михаил тяжело вздохнул и вышел прочь.

Дома его ждала детская комната с камуфляжными обоями, которые Михаил поклеил лично. Пол и шкафы были усеяны игрушечными автоматами, футбольными мячами и нераспакованным набором юного плотника, который Михаилу в своё время подарил его отец. Комната была эталоном мальчишечьего рая, в котором с радостью поселился бы и сам Миша, он даже купил раскладушку втайне от жены (на всякий случай).

Супруга же без конца пела и танцевала, чем сильно бесила Мишу. И он объявил ей бойкот, сказав, что та нарочно решила ему все карты подпортить и, как всегда, сделала всё по-своему.

День и ночь Михаил штудировал форумы и ютуб, изучая основы клонирования, и уже было хотел провести свой первый эксперимент на коте, но тут жена отдала его тёще, сказав, что беременным кошки противопоказаны.

Тогда Миша решил прибегнуть к нестандартным методам и обратился за помощью к знакомому батюшке. Тот несколько часов выслушивал Мишины исповедования и отпускал ему грехи за грехами, которые Миша старательно вспоминал. Грешки его имели в основном шкодливый характер и особого вреда не несли, но Миша настаивал на том, что всё должно быть отпущено, а по окончании выдана квитанция с печатью.

― Что же ты раньше не приходил? ― спросил утомленный Божий человек. ― Место в раю — как кредит, лучше гасить вовремя, а то, не дай Бог, раньше времени откинешься, а долг за тебя никто не покроет.

― Так ведь зачем Господа постоянно дергать по пустякам, я лучше разом за весь объем отчитаюсь, да и просьба у меня только сейчас появилась к Нему.

― Что за просьба?

Когда Миша изложил суть проблемы, батюшка попытался вразумить будущего папашу, что он должен быть счастлив рождением дочери. И раз Бог решил, что так будет лучше, значит, так оно и есть. Миша с нравоучениями не соглашался, называя батюшку конформистом, настаивая на личной аудиенции с Главой небес, за что был изгнан из церкви под угрозы впервые матерившегося святого отца.

― Будет тебе личная аудиенция! ― кричал вслед Мише поп, злобно крутя кадилом над головой, словно шашкой.

Отец Михаила махнул на сына налившейся досадой рукой, возложив на его плечи вину за прерывание великого рода, а жену его назвал вредной и эгоистичной бабой, за что трижды получил по голове половником от своей собственной. Свекровь, узнав прекрасную новость, сразу принялась печь для невестки её любимые пироги с рыбой и тушить картошку с мясом по своему фирменному рецепту. А после, закупив ещё два баула продуктов на два дня, переехала к детям — следить за тем, чтобы будущая мать питалась как положено, а муж не вздумал её расстраивать.

Когда жена обмолвилась, что обои в детской нужно переклеить, а то обстановка как в казарме, Михаил ушел в трёхдневный запой, а когда вернулся, всё уже было сделано без него. Теперь стены украшали яркие разноцветные фотообои, изображающие плюшевых енотов и единорогов. Рогатые кони радостно скакали на лугу и ржали. «Надо мной ржут, сволочи!» ― уверенно думал Михаил и грозил кулаком двухмерным жеребцам.

Миша начал худеть и плохо спать, всё у него в жизни летело в тар-тара-ры. Как-то ночью до его воспаленного бессонницей мозга вдруг дошло, что женщина ― человек сильный и волевой, а значит, родить может и дважды, а если понадобится, то и трижды! Или до тех пор, пока Михаил не добьется от неё своего. Обрадовавшись собственной находчивости, Михаил тут же уснул, но тут, как нарочно, у жены отошли воды. Делать нечего, пришлось ехать в роддом.

Девочка родилась здоровая и сильная («Как молодой медвежонок», ― говорили акушерки). Михаил позволил жене самой выбрать имя, так как женщину Мишей назвать нельзя даже при всём своём желании, а другие имена его не особо вдохновляли.

Увидев сморщенную и похожую на картошку мордашку, Михаил надменно фыркнул, чем сильно обидел жену, но спустя пять минут он всё же растаял, словно плохо закрытый холодильник, и на глаза его навернулись слезы умиления.

После выписки жена чётко дала понять, что рожать она больше не будет, даже если государство за это переселит всё её семейство в дом из чистого золота или отправит на Марс.

Когда молодая семья покидала роддом после выписки, Миша заявил, что воспитание дочери должно лечь исключительно на плечи матери, так как в бантиках, косичках и куклах он разбирался не лучше, чем в политической системе Сомали.

Так оно и было до тех пор, пока дитё не научилось ходить и говорить.

― Папа, ти куда? ― спросило маленькое розовощекое создание у отца завернутого в плащ-палатку и обутого в резиновые сапоги до самого подбородка. За плечами его болтался огромный вещмешок, в который поместится половина их квартиры. В руках отец держал связку непонятных палок с нитками.

― На рыбалку, дочь.

― За либками?

― За рыбками, за рыбками. Иди, спи, а то мамка наругает, ― стоя в прихожей и застегиваясь, говорил отец.

― А мозно мне с тобой? ― застенчиво спросил пупс.

Тут в голове у Михаила произошел когнитивный диссонанс. Сколько раз он звал жену с собой, чтобы познать всю романтичность этого чудеснейшего ритуала! Когда ты в пять утра отправляешься пешком за 4 километра через сырые от росы поля, через гудящую товарняками железную дорогу, по засасывающей по колено грязи и облепленный с ног до головы голодными комарами! А потом сидишь до обеда, застыв в одной позе в ожидании поклевки, и наслаждаешься видами реки.

― А ты не боишься? Там комарики кусаются, ― спросил он на всякий случай у своего маленького детеныша.

― Пф, комалики — в попе шалики! ― дитё махнуло рукой, явно давая понять, что пищащие кровососы её не пугают, и пошла натягивать колготки.

Михаил смахнул скупую мужскую слезу и, подняв голову к потолку, тихо сказал: «Спасибо».

Александр Райн

Cirre
Дося

Человек я — закалённый всякими разными ужасами и передрягами, но к такому меня жизнь точно не готовила.

Заболела собачка моя — Дося. Ну как заболела... Пережрала всякого разного. Где это пятнадцатисантиметровое животное прячет шесть дополнительных желудков, я понятия не имею. Оно вымогает еду с остервенением, присущим только профессиональным сиротам и никогда не может насытиться.
Мы, ясное дело, покупаемся на это всё и кормим от души. Как дураки, ей-Богу. Любящие дураки. Очень жалостливые.

Ну а как не жалеть? Глазоньки животное имеет как в той песне, которую мой папа привез из экспедиции по Монголии и пел мне вместо колыбельной» «а я сидел и горько плакал, что мало ел и много (простите) какал». Смотрит она каждый раз ими как в последний раз. Как не дать собачке кусочек манго или карасика?

Это хорошо, что ещё не пьёт. Даже не знаю, как бы мы с ней управлялись в этой ситуации.

Ну так вот. Животное обожралось в очередной раз и заумирало. Резко, одномоментно. Вот только это был весёлый пёсик и хоп — уже умирающая лебедь: шея узлом, включайте, мои родные, Сен-Санса.

Мы давай колготиться. Клещей искать. Градусник вставлять под хвост. На градуснике собака поломалась окончательно. Закатила глаза, попрощалась с нами и легла умирать.

Такси. Пробки. Прощальные слёзы. Лучший ветеринар во всей вселенной.

Оно ведь пока здоровое ходит и надоедает своим непомерным аппетитом, думаешь: «Да зачем я связалась вообще с этим животноводством, окаянная, сдам её обратно в питомник и дело с концом, всю душу мне сожрало!». А как заумирает, так: «Котенька моя маленькая-родненькая, как я без тебя теперь?».

Доехали. Ветеринар изрёк сакраментальное: «Холод, голод и покой!». Сутки ни воды, ни еды, потом понемногу поить, вколол чего-то много-премного, градусник опять же в то же место воткнул. Нас немного поуспокаивал и отправил восвояси.

Через час после инъекций животное заулыбалось, Сен-Санса отключили и в глазах заиграл всё тот же сиротский ненасытный огонь: «Есть! Пить! Дайте! Сейчас умру, супостаты!».

Место на полу, где раньше стояли миски, вылизала до зеркального блеска. Под столом нашарила какую-то случайно там оказавшуюся крышку и гоняла её по дому до утра в надежде, что туда что-то закинут из съестного. Но нет. Мы были тверды.

Страшное случилось, когда вспомнили, что в доме ещё есть кошка и она тоже должна и поесть, и попить. Боже... Дверь, которую мы с сыном держали вдвоём своими мощными телам, пока кошка ела, содрогалась так, как будто с той стороны, где находилась маленькая собачка, её сокрушали стенобитным орудием. Но мы держали оборону изо всех сил и удержали высоту.

До утра жили в тревоге и ужасе, потому, что собачка своими лапками-запятыми трижды пыталась вскрыть холодильник. Она стонала и кряхтела от усердия так, что мы раз десять усомнились в её нездоровье.

Потом это несчастное создание уселось на полу, — аккурат напротив моей головы, — и гипнотизировало меня укоризненным взглядом до шести утра включительно, не давая спать.

С утра было принято волевое решение: вся семья не будет есть до тех пор, пока не даст отмашку ветеринар, потому что даже при виде чашки кофе собака начинала прыгать практически до уровня лица. Не моего, увы. Ильи. А в мальчике, простите, уже 192 сантиметра и ему ещё жить...

В обед я сдала позиции и воровски пробралась к холодильнику. Беззвучно, одним мощным рывком, открыла банку зелёного горошка, зачерпнула ложку, но рука дрогнула и две горошины, не долетев до рта, упали мне на тапочек.

Господа... Я чуть не лишилась ноги... Господа... Эта маленькая ненасытная животина всосала в себя эти горошины вместе с кроликовым помпоном, который так украшал мою домашнюю обувь...

А впереди ещё неделя диетических упражнений. Как нам жить и куда бежать, я просто не знаю. Пишу из ванной комнаты, заперевшись. Если что — не поминайте лихом. Думаю, что моего тела ей хватит максимум на три дня. А потом? Страшно подумать...

Ульяна Меньшикова
Собака Дося объелась и напугала хозяев

Cirre
Человек тяжело вздохнул, остановившись перед дверью в свою квартиру.

Постоял несколько минут. Мимо него шли соседи, разговаривая между собой, мельком здороваясь с ним, а он все стоял и никак не мог решиться зайти домой.

Правую руку он спрятал за пазухой. На ней бинт. Мужчина не хотел отвечать на вопросы.
  • Леонид Васильевич, вы что, ключ потеряли? – одна из соседок остановилась и сочувственно посмотрела на мужчину.

Он выдавил из себя полуулыбку. Она вышла кривой и неискренней.

  • Нет, Мария Семеновна, все в порядке. Спасибо.

Соседка подумала, что если у человека все в порядке, то он заходит домой, раздевается, моет руки и ужинает. А не мнется перед дверью, как ученик, которого вызвали к директору. Но если сосед не хочет помощи, то она не настаивает. И Мария Семеновна пошла наверх. К своей семье и своим проблемам.

А мужчина все мялся перед дверью.

А за дверью в квартире сидела на коврике кошка.

Она слышала, как человек подошел к двери. Как стоял, не решаясь зайти, и отвечал на вопросы соседей.

Кошка знала, почему он медлит.

Они живут вдвоем, Леонид Васильевич и кошка Кусака.

Кошкино имя вовсе не означало, что она кусает своего человека. Это было, но очень давно, в детстве.

Она тогда сильно испугалась и при поимке на улице в самом деле довольно сильно искусала незнакомца. Она же не знала, что он с добрыми намерениями! Человек тогда ее не отбросил, не обидел.

Он принес котенка домой, посадил в ванную, чтобы мелкая не сбежала и не спряталась, пока он заливает пострадавшие пальцы зеленкой.

Испуганная малышка грозно шипела на поймавшего ее мужчину, а он качал головой и говорил:

  • Ах ты, кусака шустрая.

Но потом они помирились. Пальцы человека зажили, кошка привыкла спать около этих добрых рук.

Человек клал голову на подушку, обнимал ее, и наступало безмятежное время ласки и радости. Кусака просыпалась иногда ночью, чтобы убедиться, что человек здесь. Что он никуда не делся. И так она делала уже три года.

А вчера утром они вдруг поссорились.

Человек собирался на работу, а Кусака, разыгравшись, прыгнула на него. Человек пошатнулся и опрокинул на руку очень горячий чай, почти кипяток.

Он закричал от неожиданности, кошка испугалась и спряталась. Человек мазал себя какой-то мазью, потом позвонил на работу, сказал, что обжегся и поедет в травмпункт.

Человеку сказали что-то, от чего он пошел пятнами. Он оделся, старясь беречь руку и ушел.

Оставшись одна, кошка обнаружила, что корм-то он ей не насыпал. Она обиделась и подрала обои в коридоре.

Вечером человек вернулся. Неловко разделся. Рука его была обмотана чем-то белым.

Он прошел в кухню, насыпал корм. Звал ее, но Кусака не вылезла. И спал человек один. А кошка настороженно сверкала на него глазами со шкафа.

Она же не хотела! Она нечаянно...

Утром она снова не показалась. Вышла, только после того, как человек неловко оделся и ушел. Кусака пошла в кухню. Корм в миске был.

Кошка поела. Ближе к вечеру она запрыгнула на подоконник, чтобы увидеть, как возвращается человек. Ей не хватало его. Его ворчания по разным поводам. Его ласки. Его дыхания рядом с ней.

Человек задерживался. После работы он поехал в поликлинику сменить повязку.

Целый день он чувствовал себя одиноким. Ему не хватало неуслышанного ночью дыхания кошки. Он ругал себя, за то, что не сдержался. Она же не нарочно, его маленькая Кусака!

И вот теперь он мялся перед дверью, не зная, что такого сказать или сделать, чтобы этот лед отношений растаял.

За окном потемнело. Наконец Леонид Васильевич собрался с духом и открыл дверь.

Свет лампочки горящей в подъезде отразился в огромных глазах его кошки.

Она ждала его! Она его простила!

Человек закрыл дверь. И не раздеваясь, не включая света, наклонился. Кусака запрыгнула ему на руки и замурчала, захлебываясь.

Человек стоял в темноте и держал на руках кошку.

Лед растаял. И им было хорошо.

Автор Валерия Шамсутдинова
Кошка Кусака и хозяин помирились

Cirre
Собачья логика
Живет у нас уже второй год собака, породы пти-брабансон, из семейства гриффонов. Они у нас пока редко встречаются, для тех, кто не видел – это гибрид мопса с гремлином из одноименного фильма, размером с некрупную кошку. Собачки до такой степени уродливы, что это уже граничит с настоящей красотой. Смотришь на нее и думаешь иногда: «До чего же страшна! Ну просто прелесть!» У нее и в родословной еще от разводчиков осталось имя «Май Прешес», а дома она просто Марта.
Но, несмотря на внешность, собачка очень добродушная, доверчивая и человеколюбивая. Укусить не в состоянии, зато залижет – насмерть!

Вечером приходишь с работы, она уже возле дверей скачет, пока на руки не запрыгнет и хоть разок не лизнет, не успокоится.

Кроме нее, у нас еще и кошка живет, большая, шотландская. Первого января родила она троих котят. Котята тоже крупные были, отдавать не хотелось, поэтому почти до трех месяцев они у нас дома жили. Каждый вечер уже все вместе встречать бежали, вначале Марта, за ней котята. Но, как не жалко было, пришло время их отдавать. Три дня подряд я вечером приезжал с работы, тут же подъезжали новые хозяева и забирали по котенку. Когда отдал последнего, стало как-то совсем грустно.

На следующий день приезжаю вечером с работы, открываю дверь – никто навстречу не бежит. Нету больше котят ((. Стоп! А где же Марта? Почему она не встречает? Зову – никто не бежит, только кошка из комнаты выглянула.

Прохожу в комнату – нет нигде. И вдруг вижу – Марта сидит под диваном и испуганно оттуда своими круглыми глазенками таращится. Она явно своими мозгами размером с грецкий орешек сделала логический вывод – каждый вечер пропадало по одному котенку. Вчера котята закончились, значит, следующая на очереди – она, кошка-то уже старожил, взрослая.

Откуда ей знать, что она – «май прешес»?

Автор: Mамин Сибиряк

Cirre
Обречённый на успех
В пять часов утра куратора «по финансовой грамотности и успеху» Веню Коврижкина начал атаковать по телефону какой-то весьма настырный клиент.

― Алло, это школа успеха? Алло, вам звонит Фёдор Крапивин из Новой Карповки, алло!

― Да... Доброй ночи... Не могли бы вы позвонить через пару часов? ― прозевал в трубку Веня.
― Да вы что, какие пару часов? Это уже обед, считай! ― возмущался звонивший мужчина. ― Полдня вылетит, а мне до четверга нужно стать успешным, иначе Нинка от меня уйдёт.

― До четверга? ― сонными глазами Веня глянул на календарь. ― Но у нас программа рассчитана на полгода!

― Ничего не знаю! У вас в рекламе написано: «Стань успешным уже сегодня!» Вот и делайте меня успешным и богатым, чтобы я был как мой кумир!

― А кто ваш кумир? Билл Гейтс? Цукерберг? Павел Дуров? Или, может, Абрамович? ― Веня лениво перечислял фамилии, самые популярные у девяноста процентов клиентов.

― Нет, Серёга Цаплин!

― Цаплин? Хм, не слышал о таком...

― Что значит, не слышали?! Я думал, вы знаете всех, кто достиг успеха! ― возмущался Фёдор. ― А вы точно разбираетесь в том, что делаете?

― Конечно! Можете не сомневаться. А чем занимается ваш Цаплин? Промышленность? IT-технологии? Автомобили? Инвестиции?

― Трактор!

― Трактор? ― переспросил Коврижкин, видимо, думая, что он спросонья не понял.

― Да, и самосвал! Этот буржуй самый популярный у нас в Новой Карповке! Катается, по своим владениям, словно барин какой, картошку собирает, щебень с песком таскает, визитки раздаёт, тьфу! Мне Нинка уже весь мозг чайной ложкой выела! Говорит, что отныне Серёга назначен мои личным кумиром. И если я не стану таким же успешным как он, то она от меня к нему же и уйдёт. Срок дала до четверга! Вы можете сделать меня успешным?

― Хм, ну-у-у... Кх-м, да... Но экспресс-курс будет стоить вам очень дорого!

― А вы даёте мне гарантию, что я буду богат? ― наседал Фёдор.

― Да, разумеется, не сомневайтесь! ― легко покривил душой куратор. ― Девяносто девять процентов наших клиентов стали успешными и богатыми людьми! ― с гордостью произнёс уже окончательно проснувшийся Веня.

― Так значит, это всё-таки вы Серёгу натаскали?!

― Да, ― слукавил куратор, — это мы!

― Так я и знал! А то всё вешаете мне на уши каких-то Бармалевичей! Нет чтобы сразу реальных королей жизни называть! Так и быть, плачу́ миллион! Хватит?

Тут у Вени окончательно пропали и сон, и дыхание. Он собирался назвать цифру в семьдесят, максимум в восемьдесят тысяч, а тут ― миллион. «Наверное, этот идиот кредит взял», ― решил Коврижкин. Кое-как поборов волнение и старясь, чтобы у него не дрожал голос, куратор холодно ответил:

— Вполне, хотя обычно мы берём больше. Но для простых людей готовы сделать скидку. Приезжайте к нам в офис, там и продолжим беседу.

― Я уже полчаса тут! Сижу в комнате охраны, меня наручниками к батарее приковали — не хотят, видимо, отпускать, пока успешным не стану!

― Что?! Безобразие! Никуда не уходите, я скоро буду! ― крикнул в телефон взволнованный Веня и вскочил с кровати.

На работу Веня прибежал через пятнадцать минут. Впопыхах он заправил свою рубашку в домашние треники, которые надел задом наперёд, а поверх них натянул разные носки. Обещанный миллион так вскружил куратору голову, что он совсем не мог сосредоточиться на собственном внешнем виде.

Когда он добрался до офиса, то увидел, что там уже находится полиция. Стражи порядка усаживали будущего «Рокфеллера» в служебный «бобик».

― Стойте! Это мой клиент! ― кричал Веня, перегораживая путь машине.

― Вениамин Рудольфович, этот псих пришёл в четыре часа утра и начал барабанить в дверь, крича, что он ― потенциальный буржуй и не уйдёт, пока не получит свои деньги и успех! ― оправдывался охранник, когда куратору удалось отбить Крапивина, заплатив из личного кармана штраф за ложный вызов.

― Вы что, не отличаете адекватных людей от психов?! ― кричал в ответ Вениамин. ― Человек к успеху и финансовой грамотности стремится, а вы... А вы его в полицию! Простите, ради бога, Фёдор, пройдёмте в мой кабинет, ― предложил Коврижкин гостю из Новой Карповки.

― Итак, ― начал свой курс Веня, усадив клиента за стол переговоров, ― не будем терять время! Для начала нам нужно определить вашу зону комфорта и вывести вас из неё.

Фёдор понимающе кивнул.

― Как вы зарабатываете на жизнь?

― Я электрик.

― Отличная профессия! Но я уверен, что вы всю жизнь чувствуете себя не в своей тарелке.

― Верно! ― загорелись глаза у Фёдора.

― Наверняка эта работа не даёт вам морального удовлетворения, и каждый день вы думаете о том, как здорово было бы, если бы вы работали на работе своей мечты. Я прав?

― Абсолютно!

― Но вы так привыкли делать то, что умеете, что боитесь уйти и начать развиваться в направлении своих внутренних потребностей!

― Всё правда! ― чуть ли не плакал Крапивин.

― Итак, мы подошли к первому, главному, вопросу: кем бы вы хотели быть?

― Плиточником! ― заявил Фёдор.

― Плиточником? ― разочарованно переспросил Веня.

― Да! С детства мечтал, но батя говорил, что медь лучше принимают, чем керамику.

― Хорошо! А что сейчас мешает вам стать тем, кем вы всю жизнь мечтали быть? Отец же вас больше не контролирует?

― Нет...

― Тогда что?

― Ну, медь ведь реально дороже, чем керамика! Да и пытался я класть эту плитку, весь исплевался — попробуйте выложить трёхметрового дельфина в двухметровой ванной! Это ж издевательство над природой!

― Ну хорошо. Оставим пока вопрос о карьере, давайте поработаем над вашим окружением. Очень важно, кто и как на вас влияет.

― Да меня только Нинка окружает! Она как море: обступила со всех сторон, постоянно волнуется и грозится накрыть волной. А у неё волны знаете какие?

― Для успеха очень важно общаться с людьми, которые достигли финансовых высот, это даёт возможность самому расти над собой, становиться лучше, налаживать связи.

― С ума сошли? У нас в Новой Карповке финансовых высот достигли только двое: Серёга Цаплин и баба Катя, которая самогоном торгует. Серёгу я терпеть не могу, а за связи с бабой Катей меня Нинка на британский флаг порвёт и не посмотрит на то, что у нас с бабой Катей разница в тридцать лет. Да и перед соседями стыдно — засмеют.

― Хм, ― Веня встал из-за стола и начал расхаживать по кабинету, заложив руки за спину.

― Какие полезные книги вы читаете? ― спросил он через пять минут раздумий.

― «Удача», выписываю по четвергам.

― Звучит неплохо, чему же учит вас это чтиво?

― Тому, что колорадского жука можно победить без химии, используя отвар одуванчика и хвоща.

― Так, подождите, ― остановился Веня, ― какой отвар одуванчиков? При чем тут удача?

― Не удача, а У-у-у Дача! ― поправил его Крапивин. ― Секреты садоводства.

― Яс-с-с-но, ― протянул Веня. ― Хорошо.

Он подошел к Фёдору и заглянул прямо ему в глаза:

― Чего вы хотите от жизни? ― Коврижкин спросил это с такой экспрессией, что у Фёдора задёргалась коленка.

― Хочу крышу из металлочерепицы.

― Ещё! Что ещё! ― взгляд Вени стал суровым, он действовал профессиональным гипнозом.

― Хочу... Хочу щебёнки подвезти к дому, крупной! Теплицу из поликарбоната хочу!

― Может, путешествия? ― наседал Коврижкин.

― Да! В Астрахань, за рыбой! На два дня, нет, на четыре! И так каждый год! ― Крапивин буквально задыхался от желаний.

― Больше! Мне нужно узнать ваши истинные цели, то, что живёт внутри вас. Дайте этому порыву выйти наружу, откройтесь мне! Не бойтесь желать многого!

― Туалет хочу прямо в доме! ― не выдержав, закричал Крапивин. ― А ещё самосвал, и чтоб больше, чем у Серёги! А ещё прицеп на машину и гараж из пеноблока!

― А хотите зарабатывать миллионы, не выходя из дома?

― Миллионы хочу, не выходя из дома ― нет! ― ответил Фёдор. ― Вы что? С женой сутками в одном помещении? Смерти моей хотите?!

— Значит так, ― сказал наконец Коврижкин, стуча пальцами по столу, ― картина ясна.

― Да ну? ― удивился Фёдор. ― И что, я буду успешным?

― Безусловно! Вы готовы! У вас для этого есть все инструменты: цели, мотивирующий круг общения, техническая литература, пример для подражания, чёткое понимание своих возможностей! Вы в одном шаге от успеха!

― Невероятно! Вы уверены? ― обрадовался Фёдор.

― Даю вам слово! Вот ваша формула, ― Коврижкин набросал что-то на листочке и передал Фёдору, ― следуйте ей, и уже через два дня будет виден результат! Идите и становитесь успешным!

― Спасибо! ― возбужденный Фёдор схватил листок и поспешил к выходу.

― Эй! А оплата? Вы мне миллион должны! ― крикнул ему вслед Коврижкин.

― Обязательно! В четверг и отдам. Как начну богатеть. Даже на чай пару сотен тысяч накину!

Коврижкин ударил себя по лбу:

― Ну что я за идиот? Сколько раз зарекался работать без предоплаты.

Грустный, он пошёл домой досыпать. Весь этот ранний подъём, деньги, которые он передал полиции, тонны первосортной лапши, которую он так искусно варил, а потом вешал простаку на уши два часа ― всё было зря.

Прошло пару дней. Коврижкин уже забыл про ту встречу. Крапивин растворился у него в памяти, словно сон. Но в четверг его снова разбудили, позвонив в четыре часа утра.

― Алло, это школа успеха? Алло, вам звонит Андрей Иванович из Новой Карповки, алло!

― Да, слушаю вас, ― сонно ответил Коврижкин.

― Я хочу записаться к вам на курс успеха!

― Перез...― начало было Веня, но вдруг остановился. ― Откуда, говорите, вы?

― Из Новой Карповки. Я сосед Фёдора. Он тут у нас местным олигархом заделался: туалет домой провёл, два КамАЗа щебёнки перед домом разровнял, жене своей Нинке велотренажёр подарил. Говорит, что благодаря вам стал таким успешным! Я тоже хочу!

«Быть не может, ерунда какая-то», ― подумал Веня.

― Приходите через два... Стоп. Вы ведь уже у меня в офисе, да?

― Ага.

― У батареи?

― Тут. Сижу, жду наряд.

― Хорошо, никуда не уходите, буду через полчаса.

У куратора перехватило дыхание, сердце бешено стучало в ушах. Неужели у него получилось кому-то реально помочь? Он же просто нёс мотивационную чушь, ничего по делу.

Одевшись и побрызгавшись лучшей туалетной водой, новоиспечённый миллионер подошёл к двери. Он был горд собой и очень самоуверен. Но не успел он дёрнуть ручку, как дверь выломал отряд полиции. Веню тут же скрутили, неуважительно прижав лицом к полу.

― Что случилось? ― кричал Коврижкин, извиваясь точно уж.

― Вениамин Рудольфович Коврижкин, вам предъявлено обвинение в хищении в особо крупном размере медного кабеля с территории приборостроительного завода.

― Вы с ума сошли! Я не крал! ― возмущался Веня.

— Мы только что из вашего офиса. Охранник вызвал нас для задержания какого-то психа. Войдя внутрь, мы обнаружили в вашем кабинете десять мешков кабеля. По предварительной оценке, сумма награбленного составляет чуть больше миллиона. А на месте хищения следователи нашли записку, подписанную вашим именем.

Полицейский показал Вениамину листок, который тот передал Крапивину в то утро. На смятой бумажке синей ручкой было выведено кривым почерком: «Хочешь быть богатым и успешным? Бери от жизни всё и не останавливайся ни перед чем! В. Р. Коврижкин».

В этот момент в кармане у Вени завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении. Текст смс гласил: «Оплату отправил в мешках в ваш офис курьером вчера вечером. Вечно благодарный вам Фёдор Крапивин из Новой Карповки».

Александр Райн

Cirre
Взрослый разговор
Мише было четыре года, когда у него появился новый папа. Точнее, первый, потому что старого папу он не помнил. Совсем. И даже не спрашивал, где он, потому что жизнь у него и с мамой была неплохая.
Когда к ним пришёл дядя Дима, то принёс Мише большую красивую машину и конфеты. Машина была хорошая, на пульте управления, а конфеты вкусные, и Миша решил, что папа – это, наверное, тоже хорошо. Так они стали жить все вместе.
  • Папа, а мы сегодня в музей пойдём? Ты обещал!
  • Раз обещал, пойдём.
  • Миша, вы бы лучше с папой в парк сходили, пока погода хорошая. – Крикнула мама из кухни. – А начнутся дожди, пойдёте в этот свой музей.
  • Мам, я что, маленький что ли! Мне восемь скоро!
  • Правда, Даша, ну, ты что. – Весело откликнулся Дмитрий. – Парень взрослый совсем, а ты про карусели и сладкую вату.
Миша задумался. Сладкая вата тоже неплохо. Да и карусели... Он нерешительно посмотрел на отца.
  • Пап...
  • На следующей неделе как раз обещали дожди.
Они провели в парке почти весь день.
  • Вот и молодцы! – Похвалила их мама. – Погожих дней всего ничего осталось.
Миша очень ждал выходных, в музей всё же хотелось. Но папа всю неделю ходил хмурый, возвращался поздно и о чем-то разговаривал с мамой за закрытыми дверями.
  • Ну да, они вернулись в город. Она почти три года не позволяла мне видеть Алёнку, понимаешь. Она её настроила против меня. Я еле договорился, чтобы Вика перестала препятствовать нашим свиданиям.
  • Дима, я не против. Я рада, что бы будешь видеться с дочкой. Но Мишка тоже ждёт твоих выходных. Можно ведь разделить и проводить один день с Алёной, а второй с Мишей. Или по неделям. А если они подружатся, то будет совсем хорошо.
  • Даш, ты не понимаешь. Если я хоть раз откажусь от встречи или начну устанавливать свои порядки, то всё вернётся на прежний уровень. О совместных выходных не может быть речи. Алёнка категорически против. Не пойму, что ты так волнуешься? Я ведь провожу с вами всю неделю. С тобой, и с Мишей.
  • Дим, ты уходишь, когда Мишка только встаёт, а возвращаешься, когда он уже спит. Он почти не видит тебя...

* * *

Миша тоскливо смотрел в окно. Холодные дождевые капли непрерывно срывались с неба. Дождь шёл уже не первые выходные...
  • Сынок, ну, хочешь, съездим в твой музей вдвоём? – Даша обняла мальчика.
  • Я папу подожду. – Помотал головой Миша. – Мама, там механизмы всякие, с папой интересней. Ты же девочка.
  • А мы экскурсовода попросим, и он всё нам расскажет.
  • Мама, это будет совсем не то.
  • Ну, ладно. А давай тогда в игру поиграем.
  • Вдвоём неинтересно, народу мало.
Миша уткнулся в экран своего телефона, а Даша отправилась готовить на кухню.
Дима вернулся поздно, возбужденный и уставший.
  • Алёнка потащила на картинг. – Сообщил он Даше. – Ты знаешь, как она ловко управляется со всем этим. Но я ведь её лет с пяти с собой за руль сажал.
  • А разве детям можно?
  • Конечно. Алёне уже одиннадцать. Но там и младше дети катались.
  • Вот и возьми завтра Мишку. Он сегодня целый день у окна простоял.
  • Завтра не смогу. Мне Алёнку с утра забрать надо, к подружке на день рождения отвезти, потом привезти обратно, а ещё она на фильм хотела сходить.
  • Дима, но это несправедливо. Я понимаю, что Мишка не твой родной ребёнок, но он считает тебя настоящим отцом, любит и скучает.
  • Ты хочешь, чтобы у меня испортились отношения с дочерью? Твой ребёнок всегда с тобой, а я три года скучал по своей дочери!
Даша вздохнула. Бесполезно что-либо говорить сейчас. Дима не услышит её.
Зато Мишка слышал, как вернулся папа. Он подошёл к двери родительской комнаты как раз в тот момент, когда мама просила папу взять его, Мишу, покататься на машинках. И ответ отца слышал тоже. Мальчик бросился к себе в комнату и, уткнувшись носом в большую плюшевую собаку, горько зарыдал. Папа больше не любит его, это же понятно.
Таким, заплаканным и абсолютно несчастным, обнаружила его Даша.
  • Сынок, ты что, мой хороший? Всё наладится, я уверена. Надо только потерпеть. И потом, у меня для тебя есть сюрприз.
Вопрос о покупке щенка, о котором так мечтал Миша, был давно решён. Его должны были забрать на день рождения мальчика, но Даша решила больше не ждать. До праздника оставалось совсем немного, а сын совсем упал духом.
  • Почему ты не хочешь подождать? – Нахмурился Дима.
  • Потому что хочу, чтобы Мишка был счастлив тоже. – Она не стала договаривать. – Пусть рядом с ним будет настоящий друг. И чем раньше, тем лучше.
Восторгу мальчика не было предела. Из школы он мчался домой, чтобы скорее увидеть своего нового маленького друга. Весёлый и озорной Джейк ждал его с нетерпением.
  • Миша. – Строго говорила ему мама. – Если начнёшь хуже учиться, я буду очень разочарована.
  • Не начну, мамочка. – Серьёзно обещал Мишка. – Я буду хорошо учиться и Джейка учить разным штукам.
И хотя радость общения с шустрым питомцем отвлекала мальчика от возникших проблем, Даша заметила, что они с Димой заметно отдалились друг от друга. Миша больше не спрашивал отца о планах на выходные, а со своими детскими нуждами обращался в основном к ней. Однажды даже попросил всё-таки сходить с ним в музей. Но, когда они приехали туда, молодой человек у входа сообщил.
  • А эта экспозиция свёрнута. Хотите посмотреть другую.
Мишка печально покачал головой. А, отойдя от крыльца, прошептал.
  • Ненавижу её!
  • Кого, сынок? – Насторожились Даша.
  • Эту девчонку. Ту папину дочь.
  • Так нельзя, Мишутка. – Даша вздохнула. – Сам подумай, чем она виновата? Её мама и папа – взрослые люди, которые не смогли жить вместе. И Алёнка не могла понять, почему. Ведь она тогда была даже меньше, чем ты сейчас. Потом ей говорили, что папа плохой. А сейчас он пытается исправить ситуацию, показать, что это не так. Понимаешь?
  • Нет. – Растерянно прошептал Миша. – Я не понимаю, почему папа меня больше не любит. Про Алёнку понимаю, а про меня нет.
И добавил обиженно.
  • Ну и пусть. У меня есть ты, мама, и Джейк. А он, если больше не хочет быть моим папой, то и не надо.
  • Это не так, Миш. Папа любит тебя, просто он растерялся, не знает, как поступить. У взрослых тоже так бывает, к сожалению.
  • Это плохо. – Укоризненно заметил мальчик. – Плохо, что, чтобы любить одного человека, надо обязательно обидеть другого. Почему нельзя договориться? Вы же взрослые, а не дети.
  • Думаю, что папа так и сделает, сынок. Придумает что-нибудь.
Мишка упрямо сжал губы. Нет. Папа не захочет ничего делать...

* * *

  • Знаешь, Миша сказал, что ненавидит Алёну. – Пожаловалась Даша матери. – Я тоже начинаю не любить эту девочку. Она категорически отказывается общаться с Мишкой и ставит Диму в безвыходное положение.
  • Даш, – мама смотрела внимательно и сочувственно – ты не обязана её любить. Но она ребёнок. Ты, взрослая женщина, борешься за своё счастье и счастье своего ребёнка, а она борется за своё. Должно быть, ей кажется, что если отец отдалится от вас, то вернётся к ним.
  • Не вернётся. Если поссоримся, то Дима и от нас уйдёт, но и там его не примут. У его бывшей жены появился кто-то, какая-то перспектива нового брака. Вот она и разрешила ему видеться с дочерью. Он сам говорил об этом.
  • Но девочка этого не понимает. Она надеется и сражается за отца своими детскими силами. Дети не могут решить проблемы взрослых, Дашенька, как бы ни старались. Придётся вам с Димой поднапрячься и что-то решать. А, может быть, время само всё расставит по своим местам, и надо просто подождать. Прояви терпение.
  • Ох, мама, если бы всё было так, как ты говоришь. Но пока как-то, чем дальше, тем больше всё запутывается...
Она совершенно не знала, как снова поговорить об этом с Димой. Он словно на крыльях летал, наслаждаясь общением с дочерью. Даше было обидно за Мишу. Она не всегда могла удержаться от резких слов. Обстановка накалялась всё сильнее.
  • Знаешь, Джейк, – прижимая к себе щенка, шептал ему Миша – если папа уйдёт, ничего хорошего не получится. Мама плакать будет. А договориться они никак не могут. Я знаю, в какой школе эта девочка учится, Джейк. Слышал, как папа говорил. И фотографию её у него в телефоне видел. Мы найдем её. Мы пойдём туда и скажем этой противной девчонке, чтобы оставила папу в покое. Она, наверное, не понимает, что всем делает плохо. Говорить нам надо по-взрослому!
Приняв решение, мальчик успокоился и заснул. Утром, открыв глаза, позвал.
  • Мам, мама! У меня голова болит, и живот немного.
  • Заболел? – Встревожилась Даша. – Температуры, вроде, нет. Что же нам делать, Мишка? – Мне сегодня на работу до обеда кровь из носу надо. Папа уже ушёл. А бабуля сама разболелась.
  • Мама, ты иди. Если мне хуже станет, я позвоню. Я большой уже.
  • Ладно. – Решила Даша. – Я постараюсь освободиться как можно раньше. Но, если тебе станет хоть чуточку хуже, сразу звони. Понял?
  • Конечно, понял. Не волнуйся. Я посплю ещё.
Мама поцеловала его и убежала на работу. Миша тут же вскочил. Время терять нельзя. До той школы им с Джейком придётся идти пешком. Ещё неизвестно, сколько у этой Алёны уроков.
  • Ничего не бойся, Джейк. Если кто-то спросит, то мы просто гуляем, да? С собаками ведь нужно гулять.
Миша время от времени поглядывал на проложенный в телефоне маршрут. Кажется, уже не очень далеко. Заметив, что щенок устал, мальчик подхватил его на руки. Но плотненький, сбитый собачий детёныш оказался довольно тяжёлым. Миша скоро выдохся, и Джейку снова пришлось усердно шевелить лапами.
Позвонила мама. Миша замер от страха и свернул в какой-то двор подальше от дороги. Только бы она не услышала звук машин.
  • Как ты себя чувствуешь, сынок?
  • Получше. Мама, я поел. Мы с Джейком телевизор смотрим.
  • Хорошо. Мишутка, совсем скоро прийти не получится. Посидишь один ещё немного?
  • Конечно, мам. Ты не волнуйся.
Он с облегчением выдохнул. Даже идти стало немного веселее.
Около школы Миша опять взял на руки Джейка, боясь, что у малыша замёрзнут лапы, и замер у школьных ворот.
Он терпеливо ждал, вглядываясь в лица выходящих ребят. Увидев похожую девочку, решительно шагнул навстречу.
  • Ты Алёна?
Девочка остановилась, с любопытством посмотрела на щенка. Потом перевела взгляд на мальчика.
  • Алёна. И что?
  • А папу твоего Дима зовут?
  • Тебе какое дело? Ты кто вообще такой?
  • Я Миша. Дима и мой папа тоже теперь. Я поговорить пришёл.
  • А... Ты этот. Не собираюсь я с тобой говорить. Из-за вас с твоей мамой папа ушёл!
  • Неправда! – Мишины глаза расширились. – Когда папа, то есть, Дима с мамой познакомился, вы уже в другом месте жили. Уехали! Я сам слышал.
Девочка задумалась.
  • Может быть. А сейчас приехали! Ты чего хочешь?
  • Послушай. – Примирительно начал Миша. – Пусть твой папа будет и мой тоже. Я к нему привык. А теперь он больше меня не любит.
  • И что? У тебя свой отец должен быть. Дети рождаются от мужчины и женщины, в курсе?
  • Я не знаю, где мой другой папа. – Миша простодушно пожал плечами. – Мама говорит, что он ушёл, когда я ещё не родился.
  • И тебе мой понадобился?
  • Я не знаю. Он просто пришёл. Он хороший, с ним весело всегда. Только он больше не берёт меня никуда. Говорит, что ты не хочешь.
  • Не хочу! Он и так с тобой живёт!
  • Живёт. – Вздохнул мальчик. – Только он на работе всё время, а в выходные у тебя. Получается, как будто у меня опять папы нет.
  • Что ты ноешь всё время? – Рассердилась девочка. – Нет, значит, нет. И не будет.
Уставший сидеть на руках Джейк заскулил.
  • Он устал. – Объяснил мальчик. – Мы очень долго к тебе шли. Знаешь, если твой папа будет только твоим и будет с тобой жить, то пусть. Я потерплю. У меня есть мама и Джейк.
  • А мне собаку никогда в жизни не разрешат. – Неожиданно грустно произнесла Алёна. И добавила. – И папа с нами жить не будет. Знаешь почему?
Миша помотал головой.
  • Потому что моя мама хочет опять выйти замуж. Я думала, что они помирятся, но ничего не получается.
  • А хочешь, приходи ко мне. – Миша нерешительно улыбнулся. – Будем с ним вместе играть. Хочешь подержать? А то у меня уже руки болят.
Алёна прижала к себе щенка, который, обрадовавшись новому человеку, тут же принялся лизать лицо девочки. Она тихо засмеялась. А Мишка стоял и улыбался, глядя на них.
  • Вот что, мелкий. Давай я вас домой провожу. Ты где живёшь хоть?
Услышав адрес, Алёна покрутила пальцем у виска
  • Вот ненормальный. В такую даль пешком припёрся.
  • Мне поговорить с тобой очень надо было. Взрослые сами ничего придумать не могут, даже договориться.
  • А ты договорился? Ладно, давай на автобус. Я пешком не пойду!

* * *

Даша торопилась изо всех сил, ругая себя на чём свет стоит. Дома ребёнок больной, а она так и не смогла вырваться пораньше. Джейк с лаем выскочил навстречу.
  • Мама! Мама! – Крикнул из кухни Миша. – А у нас Алёнка! Она суп сварила! Сама! Она умеет!
Даша смотрела на опустившую голову девочку.
  • Привет, Алёнка! Спасибо, что приглядела за Мишей. И суп. Это же здорово! Ну что, ребята, звоните папе. Пусть поторопится. А то всё без него съедим.

Йошкин Дом
Миша и Алёна нашли общий язык

Cirre
Время тазики считать
«Уважаемый Арсений, здравствуйте! Дай вам Бог добра-здоровья и жену вам хорошую, и меня — в тёщи!

Не удивляйтесь, Арсений. Это с аккаунта Алисы пишет её мама Раиса Степановна. Вы общаетесь с моей дочерью уже две недели, правда? Вот и я решила поучаствовать, пока Алисочки нет дома. Я Раиса, она – Алиса, вы даже не заметите разницы.
С большим интересом и удовольствием, Арсений, прочла вашу романтическую переписку с моей дочуркой. Несколько раз всплакнула, несколько раз засмеялась, а уж выматерилась — бессчётно.

Ваше знакомство с Алиской я одобряю, вы кажетесь мне надёжным мужчиной. Я даже придумала, как буду вас звать, Арсений. Вы будете птенчик-Арсенчик.

Вам нравится? Однако хотелось бы прояснить некоторые моменты.

Тут Алиска в чате заливает вам, будто её мама, то есть я, работает в инвестиционной металлургической компании типа «Норникель». Это не совсем так. Я держу на рынке палатку с эмаль-посудой и бабы зовут моё предприятие «Таз-никель». Так что, Арсений, когда вам понадобятся таз или кастрюля – прямым ходом ко мне! Оформлю в лучшем виде и даже скидку дам.

Алиска пишет вам, будто работает в сфере туризма. Это чистая правда, Арсений. Сначала я тоже посадила свою дурочку на тазики, но она оказалась полной бездарью. Видимо, гены подкачали. За неделю Алиска продала всего пять штук, это же курам на смех!

Нет, батенька, тут особый талант нужен, тазик надо чувствовать и любить. Эмаль-посуда – она ведь как песня... Короче, Алиска облажалась в семейном бизнесе и покатилась по наклонной – в эту самую сферу туризма. Ага, она солнцезащитные очки туристам у шашлычной толкает, отстой и позорище. Когда мы встречаемся на рынке, притворяюсь, что впервые её вижу.

Вижу, Арсений, вы балуете мою малютку комплиментами. Пишете ей, что она «клёвая». А как не то, мамина дочь всё-таки! Вы ещё меня не видели. Алиска – лишь бледное моё подобие.

Я не очень доверяю мужским комплиментам, милый Арсений. Давеча во вторник сижу на рынке, тазики торгую, никого не трогаю. Подкатил тоже один такой бэтмен на шарнирах. Давай зачёсывать, типа я крутышка, секси и мечта его жизни, ля-ля три рубля... а потом я хватилась – он мне за набор кастрюль полтинник недоплатил. И что? Догнала этого бэтмена, отхлестала по морде тазиком — и вся тебе любовь.

На одной из фотографий, Арсений, вы стоите возле «Гелендвагена». Надеюсь, он действительно ваш, а не у друга на пять минут одолжили? «Гелик» — очень славная тачка, вместительная. Мне как раз надо партию товара забрать, а водитель Сеня в запой ушёл. Сможет ли ваш «гелик» принять на борт шестьдесят тазов и пятнадцать эмалированных бачков из Сыктывкара? Вы бы меня очень выручили, Арсений.

Вы пишете, что глаза моей Алисы напоминают сапфиры, а зубки – жемчуг. Очень поэтичное сравнение, обычно все на её задницу смотрят. Однако хочется конкретики. Нет ли у вас ненужного жемчуга и сапфиров? Вышлите немножко, чтобы я сама сравнила их с глазами дочурки? Буду очень признательна и по возможности верну... но охотно приму в дар. Запасливой хозяйке лишние сапфиры не помеха.

Читаю вашу переписку дальше. По ходу пьесы вы становитесь всё смелее, Арсений. Позавчера ночью, вижу, вы строчили моей Алиске, якобы в постели она «не уснёт, пока вы будете рядом».

Ох, не говорите «гоп», Арсений, пока к дерматологу не сходили. Плохо вы знаете мою девочку. Попробуйте отобрать у моей Алиски смартфон – она тут же вырубится как полено, хоть целым взводом на ней езди.

Алиска пишет вам, будто мой муж, а её папа Коля живёт где-то за границей. Интересные подробности, почему я узнаю об этом последняя? По-моему, если мой бывший придурок и живёт за границей, то только за границей здравого смысла.

Я сама-то Кольку почти не помню, а дочь своего папашу вообще в глаза не видела. С Колькой мы познакомились в баре на вокзале и прожили с ним долгих и счастливых три часа, пока не протрезвели. В этот яркий период у нас и получилась моя дочь. Спустя три часа наш союз с Колькой распался – бурно и навсегда, с битьём бутылок и швырянием тазиков. Когда он от меня уходил, у него было целых два фингала, зато ни одного зуба.

Три дня назад, Арсений, вы в нежном письме намекали Алисе на романтическое свидание. Арсений, я – за! Уточните место, куда нам с дочерью прийти? Буду радая, если пригласите нас с Алиской в ресторан. У меня без дела пылятся зелёное платье и красные колготки, которые ну совершенно некуда надеть, а тут такая удача! Все говорят, что зелёное платье и красные колготки очень идут к моему моральному облику.

Не волнуйтесь, Арсений, в ресторане я вас не объем. Я слежу за фигурой и тщательно считаю калории по собственной системе: один пельмень – одна калория.

Возьмёте мне порцию на двести калорий и литр виски, больше мне ничего не надо. Посидим от души! Заодно поставим эксперимент — выдержу я литр виски или крышу сорвёт?

Вот ещё, Арсений! Я прочитала ваше сообщение Алисе, где вы прямо пишете: «я готов отдать за ночь с тобой всё на свете!»

Похвально, птенчик-Арсенчик! Люблю настоящий деловой разговор. Вопрос насчёт ночи с моей дочерью вполне решаемый, но учтите: моя Алиска тоже не в помойке найденная. Что вы подразумеваете под «отдам всё на свете?» Сколько это будет в тазиках? Можете ли вы скинуть мне полный список этого «всего на свете», желательно с указанием оценочной стоимости и кадастровых номеров? Объекты недвижимости приветствуются, желательно без залогов и обременений.

Но если, Арсений, вы намерены обидеть и обмануть мою Алисочку – берегитесь! Помните, что тазики летают быстро, а Раиса Степановна разит врага без промаха! Остаюсь искренне ваша, жду встречи. Убегаю, а то Алиска уже идёт...»

*


— Что делаешь, Алиска? Опять «письма от мамы Раисы Степановны» своим парням рассылаешь?

— Ага. Арсению сейчас отправила. Знаешь, по-моему, Арсюша тоже скис как и предыдущие парни, и раздумал встречаться со мной в реале.

— Хватит мужиков пугать, Алиска! Так и останешься незамужней, со своими шуточками.

— Лучше жить старой девой, чем с мужиком без юмора. Ладно, поехали, а то на лондонский самолёт опоздаем...

Автор: Дмитрий Спиридонов

Cirre
Бездомная
Как же все-таки кошки, рожденные домашними, отличаются от других! В их взгляде нет настороженности, извечного вопроса о еде. Хвост гордо поднят, лапы прямые и не подгибаются от малейшего шороха. Они всем своим видом демонстрируют достоинство и знание того, что рождены для любви.
Так думала Оксана, разглядывая незнакомую кошку, которую принесла сегодня домой. Зачем принесла? Да кто бы знал... Сколько раз она уже проходила мимо подобных, отвернув в сторону равнодушный, иногда и брезгливый взгляд.

Видимо, закончился запас холостых «мимоходов», которые отсыпал для нее Бог. И очередная бездомная кошка, которую встретила она на пути, заставила Оксану остановиться. Остановка была не резкой, не было такого, что в один миг на женщину обрушился удар судьбы и она сразу же поняла, что это теперь ее кошка.

Просто соседний безлюдный двор и впереди, немного сбоку, сидела кошка. Взгляд от нечего делать вцепился в нее, рассматривал, изучал, а мозг получил пищу для размышлений.
Размышлений было немного и все они неотвратимо были сведены к одному — надо брать. Что скажет на это муж? Ну, что-нибудь скажет...
Обязательно поворчит, потом пошутит, а затем полезет в интернет изучать, что же делать с подобной находкой. Перед мужчиной надо правильно поставить задачу и он непременно приступит ее решать.

Вот и кошка... На руки брать ее не хотелось – это не холеное животное с блестящей и бархатной шерстью. А сама она не пойдет. Но кошка пошла... Осторожно перебирая напряженными лапами, посекундно заглядывая в глаза, она кралась следом и внимательно слушала, что Оксана ей говорила.

В подъезд кошка попала уже на руках... Человек — он такой, ко всему привыкает, вот и Оксана за совместные минуты пути свыклась с мыслью, что теперь эта кошка ее. А свою кошку нужно носить на руках и брезгливости тут не место!
Дома они с мужем изучали кошку уже вдвоем, вздыхая и пихая друг друга локтями.
— Глянь, она смотрит... Она поползла... А почему она нормально не ходит?

А как кошке нормально ходить, если всё вокруг незнакомое, страшное. И еще неизвестно, зачем ее сюда принесли... А люди вблизи, в ограниченном пространстве квартиры, оказались такие огромными, от них не спрятаться здесь, не убежать — они достанут везде.
Время шло, а паника все еще жила внутри кошки, беспокойный, голодный взгляд никуда не пропал. Прикосновения рук заставляли иногда вздрагивать, и в такие моменты кошачьи глаза умоляли ее пощадить.

А через три недели муж, неловко шмыгая носом, принес Оксане благую весть:
— Слушай, мне кажется, ты скоро станешь бабушкой. Смотри, какие у нашей Симы стали наливные бока!

Совместные роды сближают. Вместе с Симой рожали Оксана и ее муж. И с появлением последнего котенка недоверие из прекрасных глаз кошки исчезло. Оно растворилось в благодарности, сменившись радостью от предстоящего материнства.

Но иногда (хотя с каждым годом всё реже) в Симе просыпалась прежняя бездомная кошка. В ее взгляде вновь появлялись настороженность и извечный вопрос о еде.
А ее котята? Они родились дома! И с самого рождения они всем своим видом демонстрировали достоинство и знание того, что рождены для любви.

Автор Cebepinka
Бездомная кошка Сима находит дом и рожает котят

Cirre
Пошел я выносить мусор — гляжу, на лестничной площадке стоит коробка из-под ботинок. А на коробке черным маркером крупно написано: «ХОМЯК».

Вряд ли, думаю, тeррoриcты стали бы ради взрывчaтки держать свои ботинки где придется. И подписали бы непременно с ошибкой. А тут так определенно названо то, что в коробке находится, и грамотно... Наверное, думаю, это правда.
Открываю и вижу: правда, хомяк.

Небольшой, рыжий и очень лохматый — ангорский, может быть, если хомяки бывают ангорскими, как кошки. А с хомяком — кусочки салфетки, шелуха от семечек и монетка в копейку. На счастье, наверное.

Очень шустрый хомяк. Мои пальцы обнюхал — усы так и ходят — и собрался из коробки вылезти. Но это я ему не позволил, крышку закрыл и принес его в квартиру.

Не может живой хомяк, думаю, жить в коробке на лестнице — и у себя его оставить не могу. Киса обязательно его съест.

Киса, серая кошка, по натуре страстная охотница. То голубей выслеживает, то воробьев... Как такая личность стерпит в доме хомяка?

Поставил я коробку на пол, положил туда крупы с макаронами, чтобы хомяк не скучал, и принялся по телефону звонить всем, кому мог бы хомяк понадобиться. Но как-то так вышло, что никто не хочет брать — то на дачу уехал, то кошка, то собака дома, то бабушка грызунов боится... Только и пообещал один знакомец отдать старую птичью клетку, чтобы хомяку можно было где-то от Кисы укрываться.

Раз такое дело, пошел я к нему за клеткой. Придется, думаю, хомяку пока у меня пожить, пока народ с дачи не приедет и все это как-нибудь не решится.

Ходил минут сорок, не больше. Возвращаюсь домой, собираюсь хомяку новоселье устроить, открываю коробку — ни хомяка, ни крупы, ни макарон. А в углу прогрызена аккуратная круглая дырка.

И Киса на книжном шкафу сидит, делает такое лицо, будто знать ничего не знает.

Ну, крупу с макаронами я нашел. Хомяк их разделил на кучки и попрятал по всей квартире про черный день: кучку — под диван, кучку — под шкаф, кучку — за холодильник... А вот куда он сам делся — совершенно непонятно. Я везде, куда дотянуться мог, смотрел с фонариком — пропал хомяк. Не иначе, как Киса, петербуржская интеллигентная кошка, его поймала и съела, как дикая деревенская мышебойка — даже шкурки не осталось.

Пожалел я хомяка, вымел его тайные запасы, и решил, что кроме Кисы, никаких других живых существ в доме нет. Но ошибся.

Дней через пять сидел я вечером в кухне с ноутбуком. Работал и ждал, когда чайник вскипит. И Киса дремала рядом, на табурете.

И вдруг слышу тихий-тихий шорох — словно мышь на цыпочках идет. Шелестит этот шорох от газовой плиты к мусорному ведру.

Я тут же вспомнил про хомяка и осторожно заглянул за край стола. И вижу: идет хомяк вдоль стены, делово и бдительно, как шпион, очень целеустремленно. Дошел до трубы, что под раковину ведет, вскарабкался на нее, по трубе добрался до мусорного ведра и начал внимательно его изучать. Я картошку чистил и жарил, кожуру выкинул, а ведро неплотно закрыл: хомяк поднатужился, крышку еще дальше сдвинул — и вытащил ленточку кожуры.

Вот тут, думаю, ты и попался, голубчик.

Только хотел накрыть его, стал вставать — а хомяк кувырнулся на пол и поскакал за плиту. Бежит, голову задирает, а картофельная кожура за ним тащится, как убитая зебра за львом.

Я чуть-чуть не успел. Хомяк кожуру за плиту утащил, где его нипочем не достать — и стал там пировать, даже слышно, как хрустит.

Ладно, думаю. Все теперь про тебя знаю. Не будет тебе больше кожуры. Поглядим, что будешь делать, когда проголодаешься.

И все, никакого ему мусора. Что ни понадобится выкинуть — сразу выношу. А хомяк живет за плитой и явно чем-то сыт. Иногда слышу, как он там что-то уплетает и похрустывает.

Наверное, думаю, он крупу и макароны и за плиту отнес. Питается старыми запасами.

Но я снова ошибся.

Он имел отношение к террoристам, этот хомяк. Я его про себя называл Лохматым — самая бандитская кличка, вроде Кривого или Бешеного. И он никого не боялся, этот Лохматый — ни Кисы, ни меня. Он нас обоих использовал.

Когда хомяк понял, что я ему прикрыл доступ к шелухе, обрезкам моркови, яблочным семечкам и всякому такому, что можно в мусоре найти, он решил заняться Кисой вплотную.

Не знаю, как он с ней договорился. Может, ее просто поразило его нахальство. Но Киса его не трогала — ни разу не попыталась поймать. Он мимо нее проходил, небрежно обернувшись, словно бросал через плечо: «Здорово, крошка!» — а она его только взглядом провожала, пораженно. А проходил он к ее мисочке.

И Киса, городская интеллигентная кошка, шокированная до глубины души, смотрела, как этот бандит пихает за щеки ее сухарики для кошек с чувствительным желудком. А Лохматый набивал себе полный рот, забивал защечные мешки так, что они кончались где-то около хвоста — и нес к себе на хазу, за плиту.

Через некоторое время хомяк совсем потерял совесть и перестал стесняться. И я накрыл его ладонью, когда он совершал очередное ограбление кошки.

Я был очень доволен, что Лохматый будет жить в птичьей клетке. От такого беспардонного и отпетого хомяка всего можно ожидать: вдруг он провода прогрызет? Я ему в клетку угощение для грызунов положил, и капустный лист, и листья одуванчика, и витаминизированные семечки, и колесо поставил, чтобы Лохматый не зачах с тоски в заключении — но это все, что осчастливило бы любого хомяка, конкретно этому пришлось не по душе.

Он был крайне свободолюбив, этот хомяк.

Побег он начал планировать сразу: ощупывал дверцу, ползал по прутьям и тряс их, пробовал на зуб. Я был уверен, что никуда ему не деться — разве можно прогрызть металл зубами? — но настоящее стремление к свободе никакой решеткой не остановишь.

Лохматый сбежал через неделю, когда вычислил, как открывается замочек на дверце клетки. Клетка-то, оказывается, была не рассчитана на хомяков: дверца запиралась маленьким проволочным засовом — и этот засов Лохматый ухитрился отодвинуть. Никакая канарейка бы так не сумела.

Хомяк выбрал момент исключительно точно: меня не было дома. В свое убежище за плиту унес и спрятал неправедно добытое с журнального столика печенье, мармеладину — и, я думаю, немало кошачьих сухариков. И снова принялся вести антиобщественный образ жизни, промышляя мелким воровством и настоящим разбоем. Стал очень осторожен.

Попался Лохматый исключительно по вине соседей сверху.

У них трубу прорвало, и вода потекла с потолка ко мне на кухню. Обыкновенный аврал с ведрами и тряпками. Пока соседи устраивали дела и вызывали водопроводчика, я подставил под капли большую пластмассовую банку из-под протертой клюквы.

В эту банку и попался хомяк.

Не знаю, как он туда попал. Может, хотел пить, может, по свойственному ему любопытству и тяге к риску решил посмотреть, что это за посудина стоит на неподобающем месте, и нет ли в ней чего замечательного. Как бы то ни было, он соскользнул с ее края и плюхнулся в воду.

Хорошо, что у соседей починили трубу, и воды натекло немного. Я нашел Лохматого утром, стоящим на задних лапках в воде по грyдь; передними лапками он опирался на стенку банки. Вид у него был отчаянный, как у матроса тонущей подводной лодки, и от холода он мелко трясся.

Я потом его вытирал салфетками и феном грел — такой он был мокрый и жалкий, я боялся, как бы он не просудился и не заболел. Я недооценивал Лохматого.

Этот хомяк был неприхотлив и закален. После той yжасной истории он даже ни разу не чихнул. Попав в клетку, он немедленно начал планировать новый побег.

Лохматый прожил у меня долго. Я уже не хотел отдавать его знакомым из уважения к силе его личности. За свою жизнь он сбегал раз десять, не боясь ни кошки, ни громких звуков, ни моих шагов. Он был готов на все ради свободы, этот хомяк, явно рожденный в неволе у других хомяков, рожденных в неволе. Он был по натуре искателем приключений и аферистом.

А вы говорите, хомяки глупые...

Автор: Далин Максим
Хомяк Лохматый, найденный в коробке на лестнице

Cirre
Маленький комочек не понимал, зачем его отвезли так далеко и бросили на оживленной трассе в дождь

На дороге стоял туман, но несмотря на небезупречную видимость, машины неслись с бешеной скоростью по многополосной трассе.
По центру разделительной полосы неуклюже шел маленький щенок, издалека похожий скорее на белку, чем на собаку. Он еще не понимал, в какой опасности находится и как ему пройти 3 полосы проезжей части.

Он был слишком мал, чтобы понимать, почему такое происходит с ним
Машины ехали сплошным потоком. Водители спешили на работу, они напряжённо вглядывались в дорогу перед собой и совершенно не обращали внимания на бордюр разделительной линии.

Прошедшей ночью дождь покрыл трассу равномерной плёнкой влаги. Пушистая шубка щенка насквозь промокла от воды. От колёс на него постоянно летели капли воды и грязи. Красивая шоколадная шёрстка стала серой и слипшейся.

Малыш отворачивал мордочку, чтобы вода не попадала в глаза, но тут же отступался, едва не падая на дорожное полотно.

Песик уже устал, но двигаться не переставал. Он со страхом косился на сотни машин, проносящихся мимо. Ему казалось, если остановится, эти железные монстры набросятся на него со всех сторон.

Была ещё одна причина, чтобы не останавливаться – холодный ветер забирался под мокрую шёрстку, заставляя щенка крупно вздрагивать. Когда животное замирало в нерешительности, оглядываясь вокруг, тело сковывало от холода, и идти становилось всё тяжелее.

Сколько он так двигался, щенок не знал, но силы уже были на исходе.

Ростислав спешил так же, как и остальные. Он несся по трассе, не всматриваясь в окружающие пейзажи. Из-за мокрой дороги пришлось снизить привычную скорость и выехать задолго до назначенной встречи.

Мужчина внимательно следил за интервалом между автомобилями – не хотелось попасть в аварию. Сзади в бустере сидела дочка Ростислава Олеся. Она прилипла к стеклу, печально провожая взглядом встречные машины.

Девочка была в плохом настроении с самого утра, потому что папа в выходной день поднял её очень рано. Оставить ребёнка одного на целый день отец не мог, поэтому потащил с собой. Он планировал завести Олесю к бабушке, а после встречи забрать её домой, но девочку это не радовало.

Она хотела проснуться, перекусить хлопьями с молоком и уставиться в экран телевизора. Бабушка с дедушкой такой роскоши не позволяли – только правильное питание с овсяной кашей на завтрак и полное отсутствие мультиков.

Олеся уныло перевела взгляд с авто на разделяющий дорогу бордюр. Далеко впереди на нём мелькало что-то странное. Девочка вжалась щекой в стекло, чтобы рассмотреть получше непонятную штуку.

Чем ближе подъезжала машина, тем отчётливее становились контуры животного.

  • Папа, папа, смотри! – закричала Олеся, показывая рукой на бордюр.

Ростислав только чудом смог заметить то, на что указывала дочь. Он резко повернул голову и с изумлением увидел щенка.

Авто пронеслось мимо, не оставляя шанса рассмотреть пушистое чудо. Мужчина удивился: собачонка посреди трассы? Он забыл бы о происшествии через пару секунд, но доченька не дала:

  • Папа, ну как он туда попал? Он же не выберется сам! Да машина собьёт, или даже две. Ты видел, как тут много машин? Папа, ему. Наверное, очень страшно! Папа, давай спасём щеночка, пожалуйста! Мы же не можем оставить его умирать! Папочка, ты же сам говорил, что нужно помогать другим. Давай ему поможем, пожалуйста!

Ростислав скрипнул зубами. У него не было ни времени, ни желания останавливаться. Однако он учил дочь гуманности. Говорить одно, а делать другое – как после этого Олеся будет ему верить?

Мужчина вздохнул и начал перестраиваться в крайнюю правую полосу.

  • Сейчас попробуем, – сказал он дочери. – Но ты должна мне помочь: сидеть тихо как мышка и слушаться хорошо.

Девочка энергично закивала.

Карман на трассе удачно обнаружился через несколько сотен метров. Ростислав припарковался там и попросил Олесю подождать. На всякий случай он заблокировал дверь – не хватало ещё, чтобы ребёнок выскочил на дорогу. Достаточно этого крошечного животного.

Как только мужчина подошёл к дороге, его сразу же окатило водой из лужи. Отпрыгнуть ему было некуда – за спиной стояла машина. Оставалось только ругаться сквозь зубы, глядя на безнадёжно испорченные джинсы и мутные от потёков грязи кроссовки.

Злость Ростислава тут же испарилась, стоило ему увидеть полное надежды личико Олеси. Он улыбнулся девочке и решительно зашагал назад.

Возвращаться пришлось далековато – за то время, пока они с дочкой говорили и искали место для остановки, успели отъехать прилично. Мужчина быстро шагал вдоль трассы, надеясь, что не зря идёт.

Автомобили неслись, не замечая ничего вокруг. Вполне возможно, что щенок уже превратился в расплющенный коврик, но малыш каким-то чудом всё ещё был на месте. Он уже не шёл, а сидел на бордюре, печально повесив голову.

Весь его вид говорил об отчаянии. Даже у Ростислава, который считал себя чёрствым человеком, что-то дрогнуло внутри. Движение вокруг ни на секунду не замирало.

Мужчина примеривался, как проскочить все три полосы, не попав под колёса. Автомобили летели с разной скоростью и совершенно не обращали внимания ни на человека, ни на животное.

У Ростислава промелькнула мысль оставить всё как есть: попал же щенок туда как-то, вот пусть сам и выбирается. Но перед глазами появилось личико Олеси, отчётливо представилось, как девочка плачет. Слёзы Ростислав выносил плохо, поэтому он выждал момент, когда между машинами образовалась немного места, и перебежал одну полосу.

Мужчина едва затормозил перед траекторией несущегося авто. Со всех сторон раздались сигналы. Звуки оглушали, но не останавливали. Ростислав подобрался и снова сделал рывок.

Наконец-то он преодолел третью полосу и остановился у бордюра. Щеночек нашёлся тут же – дрожащий, несчастный, уставший. Он был рад человеку, о чём сразу же сообщил виляющим хвостом.

Малыш сделал несколько шагов вперёд, опасно накренился и чуть было не полетел под колёса. Сильные руки вовремя подхватили найдёныша и прижали поближе.

Ростислав сначала схватил щенка, а потом уже понял, насколько тот был грязным – рубашку тоже можно было выбрасывать. Но оторвать от себя бедное маленькое существо он уже не мог.

Пёсик жалостливо заскулил и плотнее прижался к человеку. Животному было очень страшно и холодно, а сейчас он впервые с ночи ощутил тепло и безопасность.

Мужчина поднял взгляд от щенка на дорогу и немного запаниковал – чем он вообще думал, когда шёл сюда? А если с ним что-то случится, дочь там одна, запертая в машине...

Окончательно погрязнуть в отчаянии не дал щенок – он словно очнулся и принялся облизывать ладони и подбородок, до которого с трудом дотягивался.

Мужчина взял себя в руки. Он также осторожно пересёк дорогу в обратном направлении. Только на обочине он понял, как сильно у него трясутся руки и колени.

Волна адреналина отхлынула, оставляя усталость. Ростислав не помнил, как доплёлся до машины, и, устав, опустился на водительское сиденье.

  • Папа, ты такой храбрый! – восхитилась дочка. – Ты настоящий герой!

Такая оценка польстила мужчине. Он передал щенка Олесе на руки и завёл двигатель – нужно было ехать дальше.

Зверёк с девочкой нашли общий язык с первого взгляда. Они прочно приклеились друг к другу и ни за что не хотели отлипать.

Мать Ростислава поджала губы и округлила глаза, когда увидела грязного сына с внучкой, ещё и с подозрительным комком шерсти на руках. Мужчина вкратце объяснил ситуацию, нашёл старую, но чистую одежду, которую носил во времена жизни с родителями, и отправился по делам.

Перед выходом он попросил что-то сделать с этим маленьким чудом. Когда Ростислав вечером вернулся за Олесей, то понял, что не уточнил свою просьбу. Он надеялся, что мама с её нелюбовью к животным пристроит куда-нибудь щенка и расскажет Олесе о вреде собак дома. В его детстве женщина всегда так делала. Но, видимо, внучки созданы, чтобы управлять бабушками.

Выкупанный, высушенный щенок с новеньким ошейником с задорным лаем гонялся за Алисой и дедушкой. Бабушка умиленно улыбалась, помешивая молочную кашу на плите.

  • Олеся не ест молочную кашу, – отстранённо заметил Ростислав.
  • Это не для неё, – отмахнулась женщина. – Это для малыша. Врач сказал, можно витамины в кашке разводить.

У мужчины задёргался глаз.

Отмытый и накормленный песик демонстрировал все свое обаяние и преданность спасителям
  • Ты не переживай, – ответила мама. – Мы сразу же сходили к ветеринару. У Амурчика было сильное переохлаждение. Доктор его осмотрел, сделал нужные уколы, прописал витамины. С ним всё будет хорошо. Вон, уже какой веселенький!

Как и ожидалось, дочка наотрез отказалась оставлять щенка с любящей бабушкой и дедушкой. Пришлось забирать малыша с собой.

Амур выглядел счастливым и здоровым, нормально ел, энергично скакал. Но посреди ночи оказалось, что это была бравада.

Ростислав проснулся от жалостливого скулежа. Щенок плакал во сне, дёргая лапами и заново переживая страшные моменты. Вот его грубо отрывают от мамы-собаки, кидают на сиденье в машину, потом везут неизвестно куда.

На улице ещё не рассвело, за окнами темнота, покрывающая стекла. Стучат первые капли дождя. Автомобиль притормаживает, но не останавливается прямо посреди трассы. Щенка снова хватают, и вот он уже летит с приоткрытых дверей.

Удар от падения был ошеломительный. Зверёк несколько раз перекувырнулся, больно сталкиваясь с бетонным бордюром. Когда малыш пришёл в себя, машины уже не было видно. Дождь усилился, а укрытия вокруг не было.

Тогда щенок с трудом влез на бордюр, поджал лапки и замер. Ливень сменился моросью, небо начало светлеть. По трассе понеслись автомобили. Животное всё задрожало от страха, не в силах выдержать ужаса. Зверь заскулил, но тут на голову опустилась тёплая, тяжёлая ладонь.

Сон сразу изменился. Вместо пугающего шоссе вокруг оказался луг. Светило солнышко, с цветка на цветок перелетали пёстрые бабочки, рядом кто-то смеялся.

Щенок счастливо вздохнул и бросился в погоню за ярко-оранжевыми крылышками. Даже лапки задёргались в попытке схватить бабочку. Внезапно на щенка накатило такое безграничное счастье, что ему захотелось взлететь.

Зверь не понимал, почему его выбросили на дорогу, но в тот момент, когда сердце животного разрывалось от одиночества и отчаяния, его забрали из страшного места, дали еду, дом, свою любовь.

Теперь Амур был уверен, что у него всё будет хорошо.

Счастье оно не в будущем, оно прямо здесь и сейчас, в таких вот моментах, из которых и состоит жизнь
Ростислав вздохнул. Он всё ещё лелеял надежду найти щенку других хозяев, но то, как доверчиво прижимался малыш к раскрытой ладони, обескураживало даже взрослого мужчину.

  • Вот Олеся обрадуется... Придётся завтра купить тебе шлейку и нормальные собачьи миски, – вздохнул мужчина. И впервые за долгое время улыбнулся...

Тайган
Спасение щенка на трассе Ростиславом и его дочерью

Cirre
Подарок на рождество
Вы ведь знаете. Что на Рождество в больших торговых центрах ставят ёлку и устраивают представления с Санта Клаусом? Для привлечения покупателей.

Ну, так вот.

Заказанный актёр для этого очень большого торгового центра не смог прийти. Грипп, знаете ли. Это бывает. Такое случается с людьми.
А сообщил он это. Когда все остальные артисты были уже распределены. Стало это известно в тот день. Когда надо было открывать ёлку и начинать. В общем, безвыходное положение.

Поэтому. Старший менеджер центра был в ужасе. Он уже представлял, как ему вручают письмо об увольнении. И выхода другого не было, кроме как.

Кроме как, выскочить на улицу. Схватить первого попавшегося, наряженного в костюм Санты. И предложив ему немалую сумму. Упросить заменить заболевшего актёра. Ожидать много от такого человека не приходилось и всё же. А что делать?

Вот менеджер и выскочил на площадь, по которой ходили люди с детьми, без детей и стояли безработные, наряженные в костюмы Санта Клауса. Они рекламировали всё на свете. От гамбургеров до лекарств. И только один.

Один стоял и оглядывался. Он что-то искал.

Вот на него менеджер и обратил внимание.

  • Стой!

Крикнул он.

– Стой!!!

Мне всё равно, что ты ищешь и что собираешься делать, но.

Ноя заплачу тебе больше.

Хочешь пятьсот долларов за вечер? Ты будешь просто сидеть возле ёлки, принимать детей. Спрашивать, какой подарок они хотят получить на Рождество и улыбаться. Всё.

Ну?

Человек одетый в одежду Санта Клауса заинтересованно посмотрел на менеджера и ответил.

  • Правильно ли я понял тебя?

Спросил он.

  • Правильно ли я понял?

Повторил он.

Я буду сидеть, разговаривать с детьми, и ты за это предлагаешь мне пятьсот долларов?

  • Да! Да!! Да!!!

Именно это я и предлагаю.

Ответил менеджер.

  • Ты согласен?

Человек в одежде Санты кивнул в знак согласия и сделал жест в воздухе правой рукой.

И вдрг. Будто маленький салют. Совсем маленький. Рассыпался множеством разноцветных вспышек.

– Шестьсот пятьдесят!!!

Немедленно ответил менеджер.

  • Я ведь не знал, что ты фокусник.

Человек в праздничном костюме улыбнулся.

  • Фокусник, так фокусник.

Согласился он.

И через полчаса. Возле очень большой ёлки. Началось представление.

Детки садились на колени к Санте и он. Расспрашивал их и улыбался. Он делал руками, какие-то пассы и в воздухе. Возле ёлки. Рассыпались воздушные шары, мыльные пузыри и маленькие салюты. Дети и их родители были в совершеннейшем восторге и вскоре.

Центральный вход в торговый центр был забит до отказа. Все смотрели на человека в костюме Санты восхищёнными взглядами.

  • Где ты нашел его?

Спросил директор магазина у менеджера.

  • Кто это? Он известный фокусник? Сколько ты собираешься заплатить ему?
  • Шестьсот пятьдесят долларов за вечер.

Ответил менеджер.

  • Недостаточно.

Совершенно недостаточно!

Возмутился директор.

  • Я хочу, чтобы он был тут каждый день. Ты что, сам не понимаешь?

– Простите.

Сказал менеджер смутившись.

Конечно я понимаю. Я просто оговорился. Три тысячи за каждый день.

  • Ну, так-то лучше.

Ответил директор. И добавил.

Наличными будешь отдавать ему.

И действительно. За эти пять дней. Выручка торгового центра взлетела до небес. Зал был забит до отказа и родители. Стояли в очереди, чтобы их дети поговорили с этим улыбчивым, добрым человеком и увидели его замечательные фокусы.

А потом они шли в магазины и покупали подарки и ещё много чего.

Вечером следующего дня. К Санте подошла очень бедно одетая женщина. Она держала за руки двух девочек. Одна из них была лет десяти, а вторая. Лет шести.

Они были очень скромно одеты. Никаких праздничных платьев и корон на голове не было.

Женщина подтолкнула самую маленькую. Она повернула малышку к себе и приблизив к ей своё лицо прошептала что-то.

Девочка медленно и неуверенно направилась к Санте, сидевшему на большом и очень красивом кресле в виде трона.

  • Иди сюда, малышка.

Сказал Санта и улыбнулся.

  • Не бойся. Иди. Я расскажу тебе сказку.

Но подошла женщина и сказала.

  • Извините меня, но дочка не слышит и не может говорить.

Санта запнулся. Он посеръёзнел и улыбка слетела с его губ. Он внимательно посмотрел на женщину, и только теперь он заметил её бледность и худое лицо без улыбки.

Он пересилил себя и опять посмотрел на малышку. Потом он снял свои красные рукавицы.

  • Иди сюда, радость моя.

Сказал он девочке и руками повторил это на языке глухонемых и девочка.

Вдруг улыбнулась ему в ответ и доверчиво забралась к нему на колени.

Санта разговаривал с ней. И повторял всё руками. Он улыбался и шутил и девочка. Беззвучно смеялась ему в ответ. Он, пообещав ей в подарок большую и очень красивую куклу. Самую дорогую в этом магазине. Такую.

Что и не все состоятельные люди могли себе позволить. Говорящую и мало того. Мягкую и тёплую. Будто настоящий ребёнок и ещё. Полный набор к ней всего, что полагается.

Когда малышка слезла с его колен и подошла к маме. Та плакала.

  • Я не знаю, как отблагодарить вас.

Сказала она.

  • У меня нет денег, чтобы дать вам. Но я никогда не видела, чтобы она смеялась.

– Мне не нужны деньги.

Ответил Санта.

  • Её улыбка и смех.

Вот лучшая моя награда.

– Но почему же ваша вторая дочка не подходит?

Спросил он женщину.

– Она не верит в Санта Клауса.

Ответила женщина.

  • И не ждёт подарков. Она у нас уже большая.
  • Вот как.

Заметил Санта.

  • И всё же. Я хочу просто поговорить с ней. Можно?
  • Разумеется.

Ответила женщина и сказала второй девочке.

  • Ну? Чего же ты ждёшь? Подойди к дяде и просто поговори с ним немного. Сделай это для своей сестры.

К Санте подошла девочка с длинными тёмно-рыжими волосами и очень серьёзным. Совершенно не детскими глазами. Такими серьёзными и пытливыми. Такими печальными и красивыми. Что у Санты перехватило дыхание.

Он сошёл со своего трона и сел рядом с ней на ступеньках, ведших к его креслу.

  • Ну?

Спросил он.

– Чего же ты хочешь?

Если ты не веришь в Санта Клауса, то может быть.

Быть может, ты просто расскажешь мне о своей мечте?

  • А зачем?

Спросила у него девочка и посмотрела на него так. Что Санте показалось. Будто она заглянула ему в самую душу.

  • Зачем?

Повторила она.

  • Мне ведь не нужны никакие подарки. В этом мире не бывает чудес. И нет никакого Санта Клауса. И можно купить очень многое, только вот.

Она помолчала и добавила.

Только вот, денег у нас нет. Совсем нет. И куклу такую мы не можем купить. У нас и на еду-то нет.

Все наши деньги мы отдали одной клинике, где пообещали вылечить мою сестру. А мама ещё и долгов набрала.

Но нас обманули. Они ничем не помогли, а когда у нас кончились деньги. Они просто перестали нас принимать. Вот так.

И девочка опять посмотрела на Санту.

Тот молчал.

Во-первых, ему нечего было ответить девочке, а во-вторых.

У него стоял ком в горле и говорить он не мог, но тут.

Девочка с тёмно-рыжими волосами вынула кулачок, который держала в кармане своего старенького платьица.

  • Это все мои деньги.

Сказала она и вообще всё, что у нас есть.

Она разжала ладошку и Санта увидел.

Монетку в двадцать пять центов.

– Я отдам вам всё, что у меня есть.

Сказала она.

  • Все мои деньги. Если вы сможете помочь моей сестре. И никакого подарка мне не надо.

Санта задохнулся. Он достал платок из кармана и вытер глаза, после чего. Протёр очки.

Он очень серьёзно посмотрел на девочку и ответил.

  • Смотри.

Ты даёшь мне очень много денег. Я не могу принять такую колоссальную сумму. Я должен дать тебе сдачу.

Девочка с удивлением посмотрела на Санту, а потом. Перевела взгляд на маленькую монетку, всё ещё лежавшую на её ладони.

– Вы уверены?

Спросила она у Санты.

  • Вы уверены в том, что это так много? Я ведь уже не маленькая. И я знаю, что это небольшая монетка.
  • Для тебя маленькая.

Согласился Санта, но для меня.

Очень большая. Настолько большая, что я не могу взять её просто так. Я дам тебе сдачу. Идёт?

  • Идёт.

Согласилась девочка.

Санта вытащил из своего кармана все деньги, заработанные за эти шесть дней и положил их в карман девочки.

Потом он взял из её ладошки монетку и сказал.

  • Я верну тебе её вместе с подарком. Хорошо?
  • Хорошо.

Согласилась девочка и улыбнулась так печально, и так понимающе посмотрела на Санту.

Что тот опять задохнулся и в горле у него застрял большой ком, поднявшийся прямо из души.

  • Спасибо вам дядя.

Сказала девочка с тёмно-рыжими волосами.

  • Вы очень хороший. Я деньги отдам маме. Они очень нужны нам. Вы очень помогли. И если бы на свете на самом деле был Санта Клаус. То я очень бы хотела, чтобы он был похож на вас.

Потом она обняла его за шею своими тонкими ручками и поцеловала в небритую щёку.

Санта ещё долго сидел на ступеньках и смотрел вслед уходящим. Высокой женщине и двум девочкам, держащимся за её руки. Он держал в правом кармане, своей коротенькой красной курточки кулак. В котором было зажато двадцать пять центов.

Утром в день Рождества.

Девочка с тёмно-рыжими волосами проснулась от запахов с кухни. Она давно уже не ела ничего такого вкусного. Даже и представить себе не могла, что это мама готовит такое. Она вспомнила доброго дядю, одетого в костюм Санта Клауса. И поблагодарила его мысленно, а потом пожелала ему. Счастливого Рождества, здоровья и много лет жизни. Но тут.

Тут вдруг с соседней кровати, где спала её глухонемая сестра. Донёсся странный звук.

Девочка вскочила в сильнейшем волнении. Она бросилась к сестре, но та.

Та сидела на кровати и плакала.

  • Что? Что случилось?!

Закричала девочка с тёмно-рыжими волосами и повторила свой вопрос при помощи рук.

Её шестилетняя сестра посмотрела и вдруг.

Вдруг, совершенно отчётливо и громко. Произнесла.

  • Я слышу! Слышу и говорю!!!

И они бросились на кухню к маме, а та.

Услышав это. Уронила из рук тарелку и подхватив дочку на руки. Сперва заплакала, а потом. Закружилась по комнате.

Они танцевали.

А когда совершено обессилившие от радости и нахлынувших чувств. Вернулись в спальню. То разом ахнули от изумления.

Посреди небольшой комнаты стояла большая коробка, перетянутая очень красивой лентой.

  • Что это?

Спросила мама у старшей дочки.

  • Не знаю.

Ответила та, но.

Она догадывалась, что это может быть.

  • Откуда?

Удивлялась мама.

– Как сюда попало? Кто принёс?

Девочки вместе с ней бросились развязывать ленту и упаковку.

А когда они открыли крышку на этой очень большой коробке, то.

Ахнули все разом. Там было.

Там была супер дорогая кукла и всё, что к ней полагается. Там были платья и курточки для всех троих. Очень красивые и ещё.

Ещё там были всякие женские украшения и множество духов. А на самом дне лежал кожаный дипломат.

Мама положила его на кровать и открыла.

Она задохнулась и долго не могла ничего сказать. А когда опустившись на кровать рядом произнесла.

  • О Господи.

Старшая её дочка. Проведя правой рукой по пачкам стодолларовых купюр.

Открыла маленький кармашек на змейке.

Она уже подозревала, что там находится, нет.

Нет.

Она совершенно точно знала, что там лежит.

Это была монетка в двадцать пять центов.

Девочка с тёмно-рыжими волосами зажала её в правую ладошку и прижала к своей груди.

Она подошла к окну, пока её мама и дочка пытались сообразить, сколько же там денег. А сумма была очень велика.

Девочка с тёмно-рыжими волосами смотрела в окно и там.

Там с неба падал снег и вместе с ним. Разноцветные воздушные шары и мыльные пузыри. И в воздухе вспыхивали огоньки салюта.

И ей почему-то показалось, будто она видит лицо.

Того самого доброго дяденьки, одетого в костюм Санта Клауса.

  • Спасибо тебе.

Сказала она тихо и добавила.

– Санта.

  • С кем ты разговариваешь?

Спросила её мама.

  • Идём. Идём же скорее. Мы сейчас оденем самые красивые платья и сядем за стол. Мы должны всё это отпраздновать.
  • С Сантой.

Ответила девочка с тёмно-рыжими волосами.

  • Но ведь Санта Клауса нет.

Возразила ей мама.

Девочка ещё крепче сжала в своём кулачке монетку и ответила.

Нет.

Она ничего не ответила.

Она помахала рукой мужчине в пальто и старомодном котелке. Он стоял под падающим снегом и улыбался ей. Там, за окном.

Мама подошла и став рядом, тоже посмотрела в окно. Но не увидела там никого.

  • Там никого нет.

Сказала она дочке.

  • Кому ты машешь?

Но дочка ничего не ответила. И они пошли наряжаться в красивые платья, чтобы сесть за праздничный стол.

Вот я и думаю. Дамы и господа.

Кто был тем самым человеком в одежде Санты и кто.

Был тот мужчина за окном.

И откуда взялись разноцветные шары и мыльные пузыри с салютом?

Как вы думаете?

Олег Бондаренко
Рождественское чудо от Санты для бедной семьи

Cirre
Кто не знает Элис? Да мало кто знает. Она редко куда выходила, ее и дома все устраивало. Ну, а чего бы и нет? Диван, собственная комната, еды от пуза, с сексом напряг только. Так и не сильно и хотелось. Ну, и развлечений минимум. А тут подфартило, целых трое... Есть чем заняться.
Я еще не сказал, что Элис это самка дога? Ну, да – сука. Хотя по характеру ровно наоборот. Мягка, молчалива, спокойна. А зачем нервничать, если при твоем виде оппонент начинает сразу дурно пахнуть, а потом судорожно сучить ногами, и пытается прошептать:«Мама!»

И ведь фарт такой, дурной. Из серии «сами пришли». Помните, как в Мимино, они дверь сломать не смогли? Звонок у входной двери известил, что утро перестает быть томным. Бабушка с трудом доковыляла к двери и спокойно ответила вместо микрофона в район замочной скважины:

  • Дома никого нет. Только я и собака!

Оказалось, что пришли из энергокомпании проверять электросчетчик. Элис с удивлением вслушивалась в разговор. А из-за двери уже неслись ругательства:
  • Открывай, бабка, знаем, что электричество воруешь. А то дверь сломаем!
«А вот это уже интересно» – подумалось собаке.
  • А в доме собака! – попыталась сделать китайское предупреждение бабушка, – Я ее не удержу.

Там не испугались. Щелкнул входной замок. Дом наполнился чужими запахами. Представителей энергокомпании оказалось трое. И они, не сняв обувь, пошли на кухню.

  • Ну и где собака? – язвительно произнес один из трех.
  • Гав! – в смысле здесь, обозначила свое присутствие крупная даже по меркам догов самка собаки. Она решила подтвердить звание суки и подошла к электрикам ближе.
  • Бабушка! – почему-то шепотом обратился бесстрашный до этой минуты человек. – Собачку уберите!
  • Как же я ее уберу? – искренне удивилась бабуля. – Ей же сказали охранять, считай, что заколдовали, теперь только вечером волшебник приедет. А я сама не могу...

«Господи, как скучно!» – думала Элис, наблюдая за стоящими четвертый час на табуретках людьми – Где же эти крики, игры, страсть, веселье, борьба? Стоят, как истуканы... А начало было таким многообещающим..."

Автор: Сергей Серегин
Собака Элис охраняет дом от незваных электриков

Cirre
Лори
Она была большой и толстой. А, главное, ленивой. Вся прогулка у Лори заключалась в тяжком заползании на газон, через бордюр, справлении нужд в сторонке и плюханье на травку, где она мирно посапывала часик, пока хозяйка читала книжку.
Никого эта картина не волновала, да даже если бы и волновала, Лори было на это насрать. И то чисто теоретически, ибо дела свои она уже сделала. Когда возникало новое тело и пыталось что-то рассказать хозяйке о недопустимости такого поведения, Лори поднимала голову и смотрела на тело, не скрывая своего презрения. И тело удалялось подобру- поздорову с приличной скоростью. Ибо Лори была бультерьером. Да-да, тем самым страшным, просто-таки монструозно ужасным бультерьером.

Её любили дети, вот хрен его знает почему. Может потому, что, когда ей чесали живот, она смешно похрюкивала и дёргала лапой, заставляя детей просто заливаться смехом. Всех соседских детей она знала, равно как знала и их родителей. Ни к одной малявке во дворе не мог подойти ни один посторонний дядя, будь он трижды в форме и пять раз в сутане. Лори поднимала голову и говорила басовитое: «Р-р-р!». Любое тело после этого скрывалось в тумане и пряталось там за лошадкой.

Периодически Лори водили на площадку, где она нехотя выполняла несколько упражнений, после чего разваливалась в тенёчке под лавкой и с презрением наблюдала за другими собаками, носящимися по площадке как ужаленные в пятую точку, и пытающимися (конечно же, нет) выполнить команды хозяина. Поход на площадку, которая находилась всего в каких-то метрах пятистах от дома, длился не менее часа. Ибо Лори не менее трёх раз садилась посередине дороги на жопу ровно и сообщала зевком, что далее она двигаться не намерена вообще, ни в какую сторону. Назад она двигалась куда охотнее. Ибо жопа этой строптивой собачьей дамы приближалась к асфальту не более двух раз и то для перекура. Во дворе её ждал любимый газон с одуванчиками, на котором она будет валяться ещё час.

Лори в районе знали если не все люди и собаки, то подавляющее большинство оных. Первых она игнорировала, вторых она презирала. И только к щенкам человека она относилась с трепетной и нежной любовью. Ну кто еще будет ей чесать пузо так, чтобы от счастья дёргалась задняя лапа?! Да, собственно, люди её сторонились, собаки обходили десятой дорогой, — а вы говорите: харизмы не существует. И только дети как пчелы на мёд липли к ней обниматься.

По этой причине шесть здоровых «дворянинов», выскочивших из кустов и подворотни, привели хозяйку в ступор. Она даже не обратила внимание, что эта свора охреневших в край диких «дворян», рванула не к ним с Лори, а к мальчику лет десяти, направлявшемуся как раз в ту самую подворотню. И если хозяйка находилась в прострации, то Лори это не касалось никоим боком — из положения «сидя на жопе ровно» она плавно как Т1000 перетекла в положение «торпеда в полёте». Не ощущая проблем, не видя препятствий, Лори ударом могучей хлеборезки, по странному стечению обстоятельств именуемой челюстью, перебила поводок. С грацией пикирующего сокола перемахнула две ограды газона. Первый «дворянин» был снесён широченной грудью Лори, пёршей на охреневших «дворян» с уверенностью, наглостью и скоростью «Титаника», несущегося за голубой лентой Атлантики. Только в отличие от этой дохлой шлюпки, айсберги, то есть, дворняги разлетались от форштевня Лори как мелкие брызги. Второй дворовый в один момент лишился уха, Лори прогрызла заднюю лапу третьему и, встав перед пацанёнком, вцепилась в загривок четвёртому. Не ожидавшие такого душевного гостеприимства, «дворяне» дали деру, оставив на поле боя только того, чей загривок попал в хлеборезку Лори.

Вой и вопли стояли такие, что из дома выскочило несколько мужиков — кто с лопатой, кто с топором. И тут бы Лори и конец, ибо этот, две секунды назад, «Восточный Экспресс», сидел на жопе ровно, рядом с пацанёнком, и ехидно улыбался во всю окровавленную харю, заставляя охреневать даже видавших виды мужиков. Но Лори повезло, пацан оказался не робкого десятка и он закрыл Лори собой. Тут уже подбежали хозяйка и мужичок из остановившейся машины. Пока парень объяснял соседям суть этого локального не совсем ледового, но побоища, подоспела и мать пацана. А Лори, так и сидевшую на жопе, отнесли в машину и отвезли в ближайшую ветеринарную клинику. Там, этот компактный локомотив обмыли-осмотрели -охренели, вогнали укол от бешенства и отпустили. На Лори не было ни царапины. В связи с отсутствием беспокойства за эту ленивую жопу Лори и её хозяйку отвезли домой, где собака по традиции тут же устроилась на любимом газоне, с трудом перевалив жопу через бордюр...
из инета
Бультерьер Лори защищает мальчика от своры собак



Интересное в разделе «Литературный клуб»

Новое на сайте

Ссылка