Рассказы для души

КОТЁНОК ИЗ КОРОБКИ

«Надо срочно звонить в МЧС!» — это была первая мелькнувшая у меня и крайне здравая мысль.

Вторая была куда более трусливой, но нравилась мне гораздо больше: просто пройти мимо и не заметить коробку, основательно заклеенную скотчем.

Лежит себе и лежит, мало ли... Вдруг потерял кто, такое тоже вполне себе может быть. А я сейчас наведу шороху, отвлеку серьёзных и очень суровых людей от крайне важных дел!

И кто в результате будет виноват? Правильно, я! Оно мне надо? Нет! В конце концов, иногда коробка – это просто коробка!

Я уже почти договорилась с собственной совестью, когда мне вдруг почудилось лёгкое шебуршание внутри причины моего внутреннего раздрая. Стало совсем уж не по себе. Я прислушалась. Нет, точно не послышалось!

Если б коробка тикала, я бы знала, что делать! Но коробка шуршала, там точно был кто-то живой!

И тогда я поступила, как не самая сознательная гражданка. Я подошла ближе и наклонилась над коробкой. Теперь уши различили ещё один слабый звук, похожий... Ну да, на попискивание!

Начав делать глупости, уже трудно остановиться. Я достала связку ключей и решительно подцепила краем одного из них скотч. Замотано было на совесть, хотя в наличии её у того, кто сотворил такое, я сильно сомневалась.

Наконец скотч поддался, я торопливо отодрала его от картона и открыла коробку...

На меня глянули два круглых глаза, полных ужаса. Глаза гноились, котенок мелко дрожал, сил у него хватало только на то, чтобы выдавить из открытого ротика слабое мяуканье.

— Да чтоб вам пусто было! — вскрикнула я в сердцах. — Как можно такое сотворить?! Он ведь живой, а вы его на верную смерть выкинули!

Мне никто не ответил, прохожих в этот час на улице не было по причине декабрьской непогоды.

Неделя до Нового года, а вокруг хмуро и тоскливо, вместо снега моросит что-то невразумительное. Настроение соответствовало погоде. А теперь у меня ещё и проблем прибавилось. И что теперь делать?

Котёнок трясся и пытался заползти в самый угол, стать ещё более незаметным. Бедолага даже не осознавал, от какой печальной участи уберегла его судьба, и сейчас ему было холодно и страшно.

— Извини, приятель, но в этом мире каждый выживает, как умеет, — философски заметила я. — Так уж вышло, что домашний питомец мне абсолютно не нужен. Понимаешь, у нас на работе сокращение прошло...

Такой вот подарочек на Новый год, спасибо Дедушке Морозу! В общем, нет у меня теперь работы. Самой бы концы с концами свести. Желаю удачи!

Оглядевшись по сторонам, я воровато задвинула коробку под балкон нижнего этажа. Там теплее. Может, с другими прохожими котенку повезет больше? А мне о себе думать надо!

Уговаривая себя таким образом, я отошла на несколько шагов и зачем-то оглянулась. Под балконом еле виднелся краешек картонной коробки. С неба сыпался дождь с крупинками снега. От этой картинки веяло полнейшей безнадегой.

— Да блин-н-н! — в сердцах проговорила я и повернула назад.

Наклонилась, выдвинула коробку. И снова увидела глаза котёнка. Из них текли слезы. Или мне это показалось?

Так или иначе, но внутри у меня словно что-то опрокинулось. Я совершила полнейшую глупость: молча подхватила малыша и засунула за пазуху. Куртка тёплая, меховая, быстро согреется...

Сердце гулко стучало, я ругала себя на все лады:

— Зачем тебе это надо?! Не было у бабы заботы, так она котёнка подобрала? У него же блохи наверняка!

Котенок пригрелся и молчал. Я, продолжая распекать саму себя, свернула в супермаркет и приобрела сосиски для себя и молоко для котёнка.

Вряд ли он знает, что такое корм, мал ещё. Хотя, я в таких вещах не разбираюсь. Да и не собираюсь разбираться! Пусть обсохнет, покормлю, как сумею, и спроважу в какой-нибудь кошачий приют. Там точно знают, что делать с такими вот подкидышами...

Провозившись с заедающими ключами, я открыла дверь.

«Мужика в доме нет», — говорила в таких случаях моя бабушка.

Так его и не было. Возможно, во всём виноват мой непростой характер. Или есть ещё какие-то причины. Короче, всё сложно.

Дверь наконец-то поддалась, и я шагнула внутрь квартиры. Первым делом извлекла найдёныша. Рука наткнулась на мокрое.

— Ты что творишь?! — рявкнула я на котёнка.

Он покорно висел у меня в руке, явно осознавая глубину своего прегрешения.

При виде этого воплощенного несчастья я остыла так же быстро, как и вспылила. Наверное, я бы тоже перетрусила, если б со мной обошлись так, как с этим малышом.

А куртка... Да отстирается, в конце концов. И не пахнет даже.

Первым делом я прошла на кухню, отыскала блюдце, которое не жалко, посмотрела на молоко. Может, подогреть? Погрела, попробовала пальцем, убедилась, что оно тёплое, но не горячее, плеснула в блюдце и ткнула в него котёнка:

— Ешь давай!

Это ходячее несчастье сунуло нос в блюдце и расчихалось.

— Ты чего? Ешь, это молоко. Вкусно! — попробовала я убедить подкидыша.

Однако дело застопорилось. Котёнок сидел возле блюдца и смотрел на меня с разнесчастным видом.

— Может, ты ещё и больной вдобавок? — эта мысль меня сильно обеспокоила.

Котёнок пискнул, и тут мне в голову пришла здравая мысль. Может, он просто не умеет лакать молоко? Вон, какой маленький, наверняка кошка совсем недавно кормила...

Но я-то не кошка! И как быть?! Конечно, я твёрдо решила пристроить найденыша если не в добрые руки, то в приют, но до этого момента он ещё должен дожить! Надо глянуть в интернете...

Полчаса поисков привели меня в ужас. Это что же получается, котятам вообще нельзя коровье молоко?! А как же все те детские книжки из моего детства, где милые котята с бантиками на шее дружно лакают молочко из мисочки?!

Вот это я попала! Попутно мне попалась статья про всякие болезни, угрожающие питомцам, и волосы у меня встали дыбом. Сграбастав котенка и вновь укутав его в тёплый шарф, я оделась и понеслась в ветеринарку, благо располагалась она прямо во дворе.

— Нашла на улице, не мой котёнок, — быстро сказала я ветеринару, укоризненно посмотревшему на меня. — Не знаю, чем кормить... И вид у него какой-то нездоровый. Посмотрите его, доктор, пожалуйста!

Разобравшись в ситуации, доктор хмыкнул и принялся осматривать пищащего пациента.

— Котик сильно ослаб, — вынес ветеринар вердикт. — Молоком ни в коем случае кормить нельзя, купите специальную смесь, я здесь написал, какую именно. Кормите из пипетки или шприца без иголки. Глазки нужно закапывать, от блох тоже обработал.

— А вы не знаете, когда его можно будет пристроить в приют? — спросила я напрямик.

Ветеринар посмотрел на меня неодобрительно и вздохнул:

— Девушка, я не буду пытаться вас пристыдить. Просто подумайте о том, что этому малышу уже достаточно стрессов. Может, тогда и не стоило его спасать?

Я молчала.

— Ладно, — он написал на той же бумажке пару телефонных номеров. — Вот телефоны, поступайте, как считаете нужным...

Я развернулась и ушла, унося с собой котёнка. Ветеринар не ругал меня, ничем не оскорбил, так почему же мне так скверно, будто я готовилась совершить что-то гадкое?

Вскоре мне удалось убедить котёнка поесть, и он увлеченно зачмокал. Из молока я сварила кашу для себя, неожиданно получилось очень даже вкусно. Может, потому, что ужинала я не в одиночестве?

Разместить незваного гостя я решила в коробке, пожертвовав свою старую кофту. Не стоит затеваться с покупкой лотка, всё равно он долго не задержится в моей квартире...

И тут произошло незапланированное. Малыш наотрез отказывался лезть в коробку! Похоже, у него были крайне негативные воспоминания, связанные с ней.

Его просто колотило от ужаса! Каждый раз, когда мне удавалось запихнуть его туда, он всеми силами выцарапывался наружу.

Сражение закончилось победой пушистика. Я забрала его в кровать и уложила на тряпке в ногах, с ужасом думая о полчищах блох, готовых переползти на меня.

— Учти, это только на сегодня! — строго предупредила я.

Котенок мигнул, видимо, согласился. Глазки у него стали почище, выглядел он уже не таким несчастным. Через минуту я приподнялась и посмотрела, что он там делает.

Котенок спал, свернувшись клубочком, и вздрагивал. Видимо, ему снилось что-то страшное.

Подумав, я осторожно передвинула его вместе с тряпкой поближе к себе и погладила. Вздрагивания прекратились. Скоро и я уснула так спокойно и безмятежно, как давно уже не засыпала. Разве что в детстве...

Утром, открыв глаза, я обнаружила, что этот маленький нахал расположился у самого лица и беззастенчиво дрыхнет, прижавшись к моей щеке. Это было щекотно.

— Вставай, несчастье ходячее! — строго сказала я. — Глаза промоем, позавтракаем. А то тебя точно ни в один приют не возьмут!

Котенок сладко зевнул и начал тыкаться мне в ладонь.

— Не подлизывайся! — твердо сказала я. — Жди здесь, я сейчас поесть приготовлю.

Я возилась с котенком минут пятнадцать и с удивлением поняла, что меня это совсем не раздражает. Оказывается, ответственность за другое существо – это не такая тягость, как мне представлялось. К тому же мне особенно нечем было заняться.

Когда раздался звонок, я даже не сразу взяла телефон. Вот ведь, отвлекают от дела! К тому же звонила девица, с которой мы не общались уже довольно давно:

— Привет! — начала она без обиняков. — Случайно узнала, что ты сейчас без работы. У меня к тебе предложение...

Вот ведь народ! Уже разболтали! Однако мне стало интересно.

— Ты ведь неплохо рисовала, так? — спросила знакомая. — У меня небольшой бизнес: я делаю и продаю уникальных кукол. Тебе это интересно? Я готовлюсь расширять производство, нужна художница. Соглашайся!

Я отчего-то посмотрела на котёнка. Могу поручиться, что тот моргнул, будто просигналив – да, соглашайся!

— Понимаешь, у меня тут котёнок... Непристроенный, — с чего-то начала объяснять я. — Надо решить вопрос...

Однако она даже не слушала:

— Котёнок – это замечательно! Ты же сможешь работать на дому, какие проблемы? Возьми небольшую партию в работу, раскрасишь, там и поглядим!

— Ладно, давай попробуем, — я так растерялась, что согласилась.

— Вот и отлично! — заявила моя потенциальная работодательница. — Давай адрес, Игорь привезёт заготовки...

Она дождалась, пока я, совершенно растерявшись, продиктовала адрес, и отключилась.

— Слушай, ты что-нибудь понимаешь? — обратилась я к котёнку.

Тот зевнул и свернулся клубочком. Смотреть на него было очень уютно, к тому же у меня появилось странное предчувствие: что-то произойдет очень скоро. И непременно хорошее.

Я не находила себе места, пока в дверь не позвонили. Я открыла и замерла в дверях. Да, это действительно был Игорь. Мой Игорь. Парень, в которого я была влюблена в институте.

— Света? — он тоже узнал меня.

Так мы и стояли в дверях. Он – с пакетом. Я – с котёнком на руках. Сама не понимаю, когда успела его подхватить.

— Значит, это я тебе заготовки привёз? — спросил он очевидную вещь. — А это кто у тебя? Неужели котёнка завела? Ты?!

Я хотела объяснить, что случайно спасла котёнка и собираюсь его отдать, но слова не шли с языка.

— Может, чаем угостишь? — спросил Игорь.

— Заходи, — я впустила его и попыталась закрыть дверь. Она, как обычно, не поддалась.

Игорь с минуту смотрел, как я мучаюсь, чуть отодвинул меня и легко закрыл дверь.

Я положила котенка на диван и отправилась ставить чайник. Когда вернулась, Игорь сидел на диване и поглаживал разнеженного котишку.

— Почему ты так удивился, что у меня есть котёнок? — спросила я напрямик.

Он вздохнул и посмотрел на меня:

— Ты всегда боялась подпускать кого-то близко к себе. Оберегала свои личные границы. Возможно, поэтому у нас тогда и не получилось...

И вот судьба снова сводит нас вместе. Я недавно решил поменять работу, и мои навыки общения с 3D-принтером пригодились с неожиданной стороны. Ты думаешь, это случайно?

Я ничего не думала. Просто стояла и смотрела на него. А потом присела рядом и тоже погладила котёнка. Когда наши руки соприкоснулись, я поняла, что, похоже, готова поверить в чудо...

А котёнка я никому не отдам. Сама воспитаю. Это мой котёнок!

*

— Кажется, ты все же выиграл этот спор, — они сидели рядом и смотрели на Землю с высоты. — Они могут измениться. Доброта есть в их сердцах, только они боятся её показать.

— Учитель, а что будет с теми, кто оставил на улице коробку с живым котёнком, заклеив её скотчем?

— Им предстоит появиться на свет в кошачьей шкуре и самим испытать, каково это – быть маленькими и беспомощными.

— Это справедливо, — признал ученик. — И всё же...

— Да, доброта ещё приходит в их мир. Они заслужили надежду, — ответил учитель.

И тогда пошёл снег. Первый снег этой зимы, чистый и ослепительно белый. Первый снег в жизни крошечного котёнка из коробки, который обрел семью в доме, в который вошло счастье.

Автор ЕЛЕНА МИРОНОВА

С приходом зимы и наступлением первых настоящих холодов Лиза спала не там, где ей хочется, а там, где придётся.

Чаще всего – на чугунном канализационном люке или же между мусорными контейнерами, забравшись в пустую картонную коробку либо умостившись на старой одежде.
Иногда (при условии, что дверь открыта) она могла устроить себе спальное место в подъезде многоэтажного дома. Прямо под радиатором отопления. Но такое случалось редко.

Обычно подъезды, как и подвалы, были закрыты для посторонних.

Жизнь, конечно, не сахар и даже сметана. Но, как говорится, какую жизнь ей дали, такую она и живет.

Так сложилось, что у Лизы не было ни крыши над головой, ни любящих хозяев, которые бы по вечерам, придя с работы, с радостью брали её на руки и гладили под убаюкивающие звуки телевизора.

Она просто...

...просто жила сама по себе вот уже третий год подряд и, как могла, старалась продлить свой кошачий век.

Потому что у неё это на генетическом уровне заложено – жить, несмотря ни на что.

А ещё, наверное, потому что Лиза, как и любая другая уличная кошка, бывшая когда-то домашней, мечтала о том, чтобы однажды снова обрести свой дом и найти своего человека.

Мечтать, как говорится, не вредно. Да и надежда умирает последней.

Вот она и предавалась время от времени приятным грезам о светлом будущем.

И знаете, зимой мечтать о чем-то особенно полезно, потому что мысли о прекрасном хорошо согревают изнутри.

Да-да, не удивляйтесь – так и есть.

Мысли эти – словно сухие дровишки в печи: забросишь парочку и на протяжении нескольких часов они пылают обжигающим ярко-рыжим пламенем.
И так хорошо становится на душе... И так тепло.

Будто ты не на улице сейчас находишься, а дома.

В такие моменты Лиза сворачивалась в плотный клубок, укрывалась длинным пушистым хвостом, закрывала глаза и безмятежно спала до самого утра, лишь изредка вздрагивая во сне.

А рано утром она, как обычно, отправлялась на поиски еды и... добрых людей.

Лиза верила в то, что добрые люди существуют. А также в то, что среди них, возможно, когда-нибудь окажется тот самый человек, которого она так упорно ищет.

Бывшая хозяйка, к сожалению, не смогла её полюбить. И, если честно, даже не пыталась...

Она взяла Лизу ещё котенком у стоявшей рядом с магазином бабушки. И не потому, что хотела этого всем сердцем, а на эмоциях.

В общем, гормональный всплеск у неё случился.

Дело в том, что у Ирины с мужем долгое время не получалось завести детей, и поэтому настроение перед Новым годом, который должен был насупить вот-вот, было, мягко говоря, не очень.

А в тот день ей и вовсе постоянно хотелось плакать.

Особенно, когда она видела на улице счастливых родителей с детишками.

• Ириш, ну успокойся, пожалуйста, – растерянно говорил муж. – Я уверен, что рано или поздно всё у нас с тобой получится. Надо просто немного подождать.
• Угу... – кивнула в ответ Ирина.

И вроде бы она даже смогла взять себя в руки, а тут вдруг бабушка эта...

Стоит, понимаешь ли, с маленьким котенком на руках, смотрит на проходящих мимо людей и слёзно упрашивает забрать малышку.

• Всех котят у меня уже разобрали, одна вот только кошечка осталась, – повторяла пенсионерка. – Заберите её, пожалуйста. На счастье. Она ласковая и очень добрая.

Ну Ирина недолго думая взяла и забрала. Даже имя придумала малышке, пока шла домой.
А уже спустя несколько часов к Ирине пришло вдруг осознание. Она поняла, что сглупила.

Ну вот зачем ей в квартире живность эта нужна, что она с ней делать будет?

У неё сейчас и так хлопот хватает. Да и муж пальцем у виска крутит, приговаривая, что только кошки для полного счастья им сейчас и не хватает.

В общем Ира быстро схватила ничего не понимающую кошечку, которая умостилась на кровати, и побежала к продуктовому магазину, чтобы отдать его обратно бабушке (бабушка эта, кроме того, что котят раздавала, еще вещи вязаные продавала, и Ирина надеялась, что застанет её на месте), но, к её огромному сожалению, пенсионерки уже не было.

И тогда она не придумала ничего лучше, как оставить котенка на улице. На морозе.

А сама ушла в теплую квартиру.

Новый год ведь скоро, нужно елку украшать и гирлянды развешивать на окнах.

В общем, это была первая в жизни Лизы зима, которую ей предстояло пережить.

И, знаете, она смогла это сделать. Пережила, несмотря на то, что на тот момент ей было всего четыре с половиной месяца.

Потом была вторая зима. И теперь вот третья.

Из маленького котенка Лиза превратилась в большую красивую кошечку с зелеными глазами.
Правда, взрослые люди её красоты не замечали. Замечали её в основном только маленькие дети.

• Мам, мам! – громко кричал шестилетний Паша, дергая маму за рукав куртки. – Смотри, какая кошечка красивая. Давай заберем её себе? Я с ней играть буду.
• Еще чего! – возмутилась мама мальчика. – Играть тебе и так есть чем. Целая коробка игрушек. А кошка... – женщина брезгливо посмотрела на неё. – Кошка пусть на улице живёт.

Еще Лизу часто замечали сердобольные старушки, которые гуляли на улице с пакетиками кошачьего корма в руках.

Подкармливали они всех бездомных животных, которые попадались им на глаза.
И Лизу тоже подкармливали.

Правда, не так часто, как хотелось бы. Поэтому ей приходилось большую часть времени искать себе еду самостоятельно. Зимой это сделать, конечно, непросто, потому что снег кругом.

Да и людей, которые бы ели на улице, намного меньше, чем в тёплое время года. Но Лиза не отчаивалась.

Она специально старалась находить людные места и терпеливо ждала, когда на неё обратят внимание.

В последние две недели, например, Лиза часто крутилась рядом с остановкой, где с утра-пораньше собирались рабочие.

Они, громко переговариваясь, ждали служебный автобус, который отвозил их на работу. А Лиза подходила к ним, как можно ближе, и ждала, когда...

...на самом деле непонятно, чего она ждала. Эти вечно хмурые и всем недовольные мужчины за две недели ни разу не угостили её чем-нибудь вкусненьким. Хотя у всех были с собой пакеты или рюкзаки с едой.

Она отчетливо чувствовала запах вареной курочки, колбасы и копченых сосисок...

• Мяу... Мяу... – неуверенно мяукала Лиза и с надеждой смотрела на «помятые» после очередной бурной ночи лица.

До Нового года оставалась всего неделя, но рабочие, видимо, стали готовиться к празднику заранее. Потому и лица у них были соответствующие.

• О, смотрите-ка, – ехидно ухмылялся один из работяг, закуривая сигарету. – Опять к нам попрошайка пришла.
• Ага! – кивнул мужчина, который стоял рядом. – Наверное, она всё надеется, что мы покормим её. Колбаски ей там дадим, курочки кусочек, сосиску копченую... Раскатала губу, понимаешь!
• А ещё говорят, что кошки – типа умные животные, – вклинился в разговор третий. – Да какая же она умная, если всё никак понять не может, что никто тут с ней своей едой делиться не будет? Это же не просто еда, а закуска. А без закуски нам никак нельзя.
• Это точно! – громко засмеялись рабочие. И практически сразу потеряли интерес к кошке.

А Лиза...

...она, знаете, тоже уже собиралась уйти, как и все предыдущие разы делала. Но в самый последний момент почему-то вдруг замерла. Лиза и сама пока не понимала почему.

Она просто что-то почувствовала. Какую-то непонятную тревогу. Будто должно что-то случиться. Что-то нехорошее.

Кошка внимательно смотрела на стоявших на остановке мужчин, которые толпились на остановке и бросали нервные взгляды в сторону дороги, по которой должен был ехать автобус.

Ветер доносил до Лизы обрывки их фраз:

«Что-то задерживается Петрович сегодня», «Неужели сломался, а я деньги с собой не брал», «Может, позвонить на завод, узнать по поводу автобуса?»

• Спокойно, мужики! – гаркнул вдруг Серёга (тот самый мужчина с сигаретой в зубах, который назвал Лизу попрошайкой), – едет к нам наш Петрович. Всё в порядке.

Рабочие тут же повернули свои головы и облегченно выдохнули. Служебный автобус действительно «вынырнул» из-за поворота и медленно, но уверенно приближался к остановке.

И Лиза, кажется, поняла, с чем было связано её странное беспокойство. С этим самым автобусом.

Теперь у неё не было в этом никаких сомнений. Она ведь кошка, поэтому способна чувствовать то, чего не способен почувствовать ни один человек.

И сейчас, сидя рядом с остановкой, Лиза отчетливо чувствовала тревогу и опасность.

Наконец, служебный автобус, задорно мигая фарами, подъехал к остановке. Рабочие столпились возле двери, переминаясь с ноги на ногу (утро сегодня выдалось морозным).

А Лиза...

...она вдруг резко сорвалась с места, в несколько прыжков добралась до автобуса, и стала так громко и надрывно мяукать, как никогда в жизни, наверное, не мяукала.

И если прислушаться, то в её голосе можно было услышать предупреждение.

Лиза пыталась предупредить этих людей, чтобы они не садились в автобус.
Вот только разве кто-нибудь вслушивался, о чем «кричит» какая-то уличная кошка? Рабочим было совсем не до этого.

Для них куда важнее было успеть первыми зайти в салон, чтобы занять свободные места у окна.

Поэтому на кошку они не обращали внимания. Наоборот – отпихивали её, чтобы под ногами не мешалась.

• Нет, ну ты посмотри, какая настырная попрошайка попалась, – громко засмеялся Серёга.
• И не говори! Совсем страх потеряла. Поняла, что мы уедем сейчас и решила с боем еду у нас отобрать, – крикнул второй работяга, которого звали Владимиром. Ну или – просто Володькой, как его называли коллеги.
• Серёга, да пни её посильнее, чтобы поняла, – вставил свои пять копеек третий. Тот самый, для которого еда – это не просто еда, а закуска. Его, кстати, Леонидом звали.

Тем временем водитель автобуса открыл двери, мужчины потянулись вперед, а Лиза, ловко уворачиваясь, сумела первой запрыгнуть на ступеньку и...

...повернувшись к рабочим, оскалилась и яростно зашипела. А ещё била лапой всех, кто пытался зайти в автобус.

• Мужики, да она совсем с ума сошла! – гневно прокричал Серега, которого Лиза несколько раз ударила лапой с растопыренными когтями (потому что он первее всех хотел войти в салон).
• Бешеная, наверное... – поддакнул ему Володька. – Мужики, гоните её в шею, а то как бы уколы потом не пришлось всем делать.

Один из работяг (тот, которого Леонидом зовут) умудрился-таки схватить кошку за шкирку и с силой швырнул её на тротуар, подальше от автобуса.
Хорошо, что было много снега, и Лиза не ударилась.

• Что же вы, нелюди, творите?! Совсем совести нет? – закричала дворник, которая работала неподалеку и видела всё, что происходит на остановке. – Зачем животное трогаете?
• Так это не мы! Это она нас трогает. В автобус вот не дает зайти, шипит, лапы свои распускает, – заулыбался Леонид. – Вы, женщина, лучше тоже держитесь от неё подальше, а то потом будете такой же бешеной, как эта кошка.
• Да она, похоже, уже такая, – гоготнул Серёга. – Сейчас как огреет тебя по горбу лопатой.
• Пойдем отсюда, моя хорошая – тихо сказала Надежда Васильевна, посмотрев на кошку, которая стояла в нескольких метрах от автобуса и тяжело дышала. Устала.

Наверное, кошке действительно нужно было пойти вместе с женщиной, чтобы не прибили её тут случайно.

Вот только, вы не поверите... но даже после такого нечеловеческого к себе отношения Лиза не прекращала своих безумных попыток остановить людей.

Когда рабочие зашли в салон, и двери с противным скрипом закрылись, она вдруг бросилась на дорогу и встала прямо перед служебным автобусом.

Водитель посигналил ей несколько раз, громко выругался, выскочил из кабины, схватил кошку и швырнул её к остановке, после чего бегом вернулся к автобусу, запрыгнул в кабину и, не теряя времени, тронулся с места, быстро набирая скорость.
Лиза хотела броситься наперерез, но...

...не смогла.

Потому что в тот самый момент её крепко схватили чьи-то теплые женские руки.

• Куда же ты под колёса? – тихо прошептала Надежда Васильевна, крепко прижимая кошку к себе. – Они ведь тебя не пожалеют. Переедут, и всё. Пойдем лучше ко мне. Я тут недалеко живу. Накормлю тебя, согрею. Нечего тебе тут делать. Ты хоть и странная немного, но по глазам вижу, что очень добрая.

Лиза бросила уставший взгляд в сторону удаляющегося автобуса, потом посмотрела на женщину, и закрыла глаза. Она была не против, чтобы её забрали.

А еще ей было очень жаль...

...жаль, что никто из рабочих, включая водителя, так и не понял, что «бешеная» кошка, которую они считали попрошайкой, хотела предупредить их об опасности.

*

За окном уже давно стемнело. Надежда Васильевна сидела на диване перед телевизором.

А у неё на коленях лежала Лиза.

Женщина гладила её по спине и посматривала на часы – с минуты на минуту должны быть новости на местном телеканале, которые она никогда не пропускала.
Лиза уже успокоилась, и с удовольствием урчала на коленях у этой хорошей женщины.

И знаете, Надежда Васильевна, так внезапно ворвавшаяся в её жизнь, стала для неё той самой последней надеждой, ради которой Лиза и жила все эти три года.

Кажется, что она, наконец, встретила того самого человека, которого искала. Хотя, почему кажется? Так и есть – встретила.

И теперь у Лизы есть и крыша над головой с подоконниками и теплыми батареями, и любящая хозяйка.

И то, что это случилось незадолго до 31-го декабря, явно указывает на то, что это чудо. То самое – новогоднее.

И это так здорово – встречать Новый год вместе со своим человеком.

А вот рабочие, которых Лиза до последнего пыталась спасти... У них, к сожалению, не всё так хорошо.

• Мы начинаем вечерний эфир с экстренных новостей, – стала вещать диктор на экране телевизора. – Сегодня утром дежурный автобус, который вез рабочих на завод, попал в аварию. Водитель превысил скорость, не справился с управлением и перевернулся. Все двенадцать человек, включая водителя, находятся сейчас в седьмой городской больнице с травмами разной степени тяжести. Как нам удалось выяснить, больше всего пострадали рабочие Сергей Колосков, Владимир Маковкин и Леонид Косолапов. Они, в отличие от коллег, проведут Новый год не за бокалом шампанского, а на больничной койке под капельницами. Ну а теперь мы переходим к другим новостям...

Надежда Васильевна несколько минут молчала, потом удивленно посмотрела на кошку и по её щекам потекли слезы.

Женщина, наконец, поняла, почему кошка бросалась на рабочих и под колеса автобуса. И ей стало очень жутко.

Жутко от того, что кошка всё лишь хотела предупредить трагедию, а люди даже не поняли этого.

Хотя, кто его знает, может быть, сейчас те самые Серёга, Володька и Леонид, которые остались на Новый год в больнице, наконец, задумаются. Кто знает...

БЕЗ ИМЕНИ

Так уж получилось, что собака жила без имени. Нет, когда-то оно у неё, конечно, было. И за эти несколько месяцев она даже его не забыла. Но никто больше не называл её так... Найда... Найдюша... Найдочка....

Она жила у любящей хозяйки. Но однажды случилось страшное. Пожилую женщину увезли врачи, и она больше не вернулась домой.

Найда отчаянно ждала, принюхивалась и выла у закрытой двери. И вот наконец услышала знакомый звук. Ключ повернулся в замке раз, и ещё...

Она с надеждой замерла у порога. Но в квартиру вошёл сын хозяйки – угрюмый тип с холодным взглядом. Найда из вежливости вильнула хвостиком.

— Ещё и ты мне на голову свалилась. Соседи задолбали жаловаться на твой вой, — начал он грозно.

Найда все понимала и опустила голову.

— Ладно, пойдём, — наконец вздохнул он.

Она любила гулять и с радостью кинулась на улицу. И здесь случилось непоправимое...

Отойдя немного от дома, мужчина развернулся и быстрым шагом побрел прочь. Найда насторожилась и побежала за ним.

— Пошла вон! Гуляй на улице, — грозно прошипел он и топнул ногой для пущей убедительности.

Собака замерла в растерянности и долго ещё следила за удаляющимся силуэтом. Так она и потеряла свое имя. Теперь его заменили два слова, которые она слышала каждый день с завидной регулярностью и различной интонацией:

— Пошла вон!

Новое имя совсем не нравилось Найде и абсолютно ей не шло. Первое время она даже пыталась сопротивляться. И с надеждой в глазах шла за каждым встречным прохожим, будто спрашивая:

— Вы не узнаете меня? Я – Найда.

Но после того, как её несколько раз пнули ногой, несчастная собака решила, что лучше держаться от людей подальше.

Однажды она вернулась к родному дому и остановилась возле знакомого подъезда. Ей даже на минуту показалось, что на лавочке сидит её хозяйка в окружении своих подруг-соседок, таких же маленьких старушек.

Найда осторожно, будто извиняясь, подошла к ним.

— Ой, Вера, гляди, да это ж собачка нашей Тони. Как её звали? — встрепенулась одна и протянула руку к Найде, пытаясь вспомнить её имя.

— Да... Печальная история. Говорят, что сын Антонины сразу после её смерти выгнал собачонку из дома. Вот же неблагодарный! — вздохнула собеседница.

Они ещё несколько минут поговорили о судьбе несчастного животного, а потом к ним подбежали внуки:

— Ба, а что это за собачка? Давай заберём? — заголосил один, с восхищением глядя на Найду.

— Пойдём, Витенька. Некуда нам собачку брать, — старушка быстро взяла ребёнка за руку и повела прочь.

Найда вздохнула.

— Прости, нам тоже нельзя. У меня аллергия, — шепнул ей на прощание второй карапуз.

Она все понимала. Но ещё несколько дней бродила у дома, в надежде, что кто-то вспомнит её и заберёт.

Навстречу выходили знакомые собаки. Они уверенно шли на поводках рядом со своими хозяевами. Однако больше не подходили к Найде, как прежде.

— Пойдём, Гоша! Не надо лезть к бездомным дворнягам, — сказала, глядя на Найду, одна дама и поволокла своего бульдога прочь.

Найда помнила Гошу и тот тоже вилял ей куцым хвостиком, словно просил прощения за поведение своей равнодушной хозяйки.

Так привычный двор оказался враждебным. Дворник, не церемонясь, замахивался на неё метлой, а управдом с подозрением косился и говорил, что бродячим собакам здесь не место.

Найда пыталась ютиться на помойке, у крыльца супермаркета и, наконец, забрела на заброшенную стройку...

Сентябрь вступил в свои права. Вечерами становилось прохладно. Однажды Найда нашла на помойке чудесный кусок пиццы и прибежала в свое убежище. И тут увидела его.

Лохматый и грязный щенок смотрел на неё с надеждой и принюхивался. Он каким-то образом забрался в её убежище и с интересом наблюдал за происходящим.

Найда уже хорошо усвоила правила улицы – никаких чужаков. Она постаралась оскалиться, как это делали завсегдатаи помоек, но, видимо, у неё плохо вышло.

Потому что грязный малыш лишь придвинулся ближе и вильнул хвостиком.

Найде вдруг показалось, что впервые за все это время кто-то рад ей. И она сдалась. Ужин был разделен с непрошенным гостем, и вскоре щенок уснул, уткнувшись в её впалый бок.

А вот Найда ещё долго не находила себе места. Она уже давно не чувствовала себя нужной. Воспоминания тревожили душу, и собака тихонько вздыхала, стараясь не потревожить сон малыша.

Так они и стали жить вместе. Найда, как могла, учила приёмного сына всем премудростям жизни на улице. Иногда он выбегал с ней из укрытия и, спотыкаясь, следовал к мусорным бакам.

Во время их путешествия щенок то и дело норовил увязаться за каким-нибудь человеком. Найда заметно нервничала и ждала в сторонке. Она понимала, что малыш ещё слишком плохо разбирается в жизни и может попасть в беду...

Возможно, они бы и дальше жили в своём небольшом, но надежном убежище. Но однажды утром на территорию стройки с грохотом заехала техника. Кругом появились рабочие. Стало шумно и небезопасно.

Найда сразу поняла это и попыталась поскорее вывести малыша. Но тот все время отставал и чуть было не попал под экскаватор.

Наконец они выбрались через отверстие в заборе и оказались посреди шумной улицы. Найда понимала, что им срочно нужно найти новое убежище.

Она с печалью посмотрела на то место, что служило им домом и, опустив голову, побрела прочь. Малыш, как ни в чем не бывало, несся за ней, успевая на ходу охотиться за листьями, которыми была усеяна вся дорога.

До самого вечера они бесцельно слонялись по городу в поисках ночлега. Как назло, пошёл мелкий дождь и подул пронизывающий ветер.

Впереди показались огни многоэтажки. Рядом с одним из подъездов кто-то из жителей соорудил навес, похожий на небольшую будку.

Найда осторожно подошла и принюхалась. И вскоре поняла, что это жилище никем не занято. Здесь они и провели ночь, прислушиваясь и вздрагивая от каждого шороха.

А под утро из подвала вышли коты. Днем они предпочитали отдыхать на будке и вдруг заметили, что внутри кто-то есть. Дикая стая напряженно наблюдала за захватчиками территории, не решаясь напасть.

Щенок с громким лаем выскочил к ним навстречу. Усатые местные жители решили ретироваться.

Найда лишь успела испугаться за малыша, который снова чуть не попал в беду. А тот уже бежал к ней, словно спрашивая – оценила ли она его отвагу?

Она лизнула малыша и с восхищением посмотрела в его темные глаза. Тот радостно запрыгал, намекая, что неплохо было бы перекусить...

Двор медленно наполнялся людьми. Многие выходили гулять с собаками. Найда старалась держаться от них в сторонке, провожая грустным взглядом.

Когда-то и она такой же уверенной походкой гуляла с хозяйкой. Но теперь ей казалось, что все это было в прошлой жизни.

Щенок шёл рядом, стараясь уловить её настроение. Вдруг навстречу им вышла пара. Молодые мужчина и женщина о чем-то весело говорили и вели на поводке белоснежного щенка.

Малыш тут же понесся к ним. Найда напряглась, наблюдая. В любой момент она была готова прийти на помощь. Но помощь не потребовалась.

Молодые люди остановились и наблюдали, как два малыша весело резвятся вместе.

— Кажется, Кнопка нашла себе друга, — улыбнулась женщина.

Мужчина кивнул и протянул руку к малышу. Тот, не задумавшись, бросился к нему, подставляя голову и бока. Женщина рассмеялась и тоже присела рядом.

— Как же он, такой маленький, живёт на улице? — сказала она. И с тревогой посмотрела на мужчину. Тот вздохнул.

Найда, не отводя глаз, следила за происходящим. Когда-то так тепло на неё смотрела хозяйка. А что, если эти люди не такие злые, как все? Мысли мелькали у неё в голове и она не знала, что делать.

А малыш тем временем уже оказался на руках у мужчины.

— Даже не знаю... Надо отвести к ветеринару для начала. Мама заберёт Кнопку только через два дня, — задумчиво говорил он.

Но женщина смотрела на него умоляюще.

— Давай попробуем. Надеюсь, что из этого выйдет что-то хорошее, — наконец сказал он.

И женщина радостно обняла своего спутника.

В этот момент Найда поняла, что случилось. Но не знала, что делать. Малыш радостно вилял хвостиком на руках у мужчины и, кажется, забыл про Найду.

Она вздохнула. Что ж... Возможно, в этой семье он обретет счастье. Собака развернулась и заковыляла прочь.

Через неделю она снова пришла в этот двор, продрогшая и одинокая. Она хотела посмотреть на малыша. Хотя и понимала, что теперь он, возможно, просто пройдёт мимо, и новые хозяева ни за что не разрешат ему приближаться к бездомной собаке.

Наконец она заметила их и замерла. Малыш шёл рядом с мужчиной и женщиной и все время искал кого-то. Но вот он заметил вдалеке Найду и, радостно повизгивая, потянул поводок.

Она изо всех сил старалась не приближаться, хотя больше всего в этот момент ей хотелось прыгать рядом с малышом.

Хозяева щенка, тем временем, уверенно направились к ней. Найда боролась с желанием убежать от чужаков и остаться, чтобы хоть минуту побыть рядом с малышом.

— Малыш, кажется, твоя пропажа найдена! — сказала женщина, оказавшись рядом с собакой.

Найда опустила голову и была готова в любой момент бежать.

— Найдена, найдена! — подтвердил мужчина, весело смеясь.

Эти слова были так похожи на её прежнее имя. Найда стояла, не в силах пошевелиться. А Малыш весело скакал рядом, облизывая её.

— Ну наконец-то! А мы места себе не находили, — вдруг обратились к ней, как к старой знакомой, люди.

Найда повела ухом. И с грустью заглянула в их глаза, которые сияли каким-то особым светом.

— Ну что? Пош... — начал мужчина.

И Найда съежилась, ожидая услышать ненавистное: «Пошла вон!»

— Пошли с нами? — вдруг раздалось рядом, и собака, которая уже собиралась бежать, замерла.

Это были странные и давно забытые слова, которые вдруг прозвучали так неожиданно и искренне.

Найда в растерянности отшатнулась от руки, которую протянула к ней женщина.

Малыш крутился рядом и с недоумением поглядывал на Найду. Он не понимал, почему она не идёт с ними.

— Мы не обидим, не бойся, — тихо сказала женщина.

Найда сделала робкий шаг вперёд, потом ещё один, и вот уже тёплая рука гладила её голову. Это было давно забытое чувство. Найда завиляла хвостом от удовольствия...

На улице тихо падал снег. В этом году он неожиданно начался в конце октября. Он ложился под ноги двум добрым людям и их счастливым питомцам, которые уверенно шли рядом.

— Кстати, надо придумать имя для нашего найденыша, — сказал мужчина, задумавшись.

— Да что тут думать? Это девочка. Назовём её Найда в честь того, что она была нами найдена, — ответила женщина.

Найда остановилась лишь на минуту и радостно гавкнула. Ведь она наконец снова нашла свое имя и обрела любящую семью.

Автор НИКА ЯСНАЯ

Старик на лавочке в Новый Год...
Салют взорвался над крышами, и я вздрогнула. Не от страха. От тишины, которая была до него.

Я стояла на балконе с бокалом шампанского. Куранты только пробили полночь. Новый год. Снова одна.

Внизу, во дворе, горели фонари. Пусто. Все празднуют. А я вышла подышать. Так я себе это объясняла. На самом деле в квартире было слишком тихо. Телевизор я не включала принципиально. Музыку тоже. Доказывала себе, что мне и так хорошо.

И тут я увидела его.

На лавочке у подъезда сидел человек. Один. В тёмном пальто. Не двигался.

Я присмотрелась. Старик. Седая голова опущена. Руки на коленях.

Первая мысль: ему плохо. Сердце. Инсульт. Что-то случилось. Надо спуститься.

Вторая мысль: может, просто вышел покурить. Не моё дело.

Но он не курил. Просто сидел. В новогоднюю ночь. На морозе. Один.

Я поставила бокал на перила и пошла вниз.

*

Двор был пустой. Снег скрипел под ногами. Я подошла к лавочке и остановилась в двух шагах.

• Вам плохо? Может, скорую вызвать?

Он поднял голову. Лицо спокойное. Морщины глубокие, но глаза ясные. Никакой паники. Никакой боли.

• Нет, — сказал он. — Мне хорошо.

Голос был тихий, но твёрдый. Я не ожидала такого ответа.

• Вы уверены? Холодно же.
• Уверен.

Пауза. Я не знала, что делать. Уйти было неловко. Остаться — ещё страннее. Но что-то меня держало.

Он посмотрел на небо. Там догорали последние искры салюта.

• Здесь мы с женой встретили первый Новый год. Пятьдесят лет назад.

Я молчала.

• Она умерла в марте. Я пришёл вспомнить.

Слова были простые. Без надрыва. Без слёз в голосе. Просто факт. Страшный, огромный факт, сказанный так, будто он говорит о погоде.

Я не знала, что ответить. «Мне жаль»? «Соболезную»? Всё казалось пустым.

• Можно я посижу рядом? — вырвалось само.

Он кивнул.

Я села на край лавочки. Холод сразу пробрался сквозь пальто. Но я не встала.

*

Мы молчали. Минуту. Две. Где-то вдалеке снова грохнул салют. Наверное, соседний двор.

• Меня зовут Виктор Семёнович, — сказал он, не поворачивая головы.
• Оля.
• Красивое имя. У меня племянница была Оля. Давно не видел её. Лет двадцать, наверное.

Он замолчал. Я ждала. Чувствовала, что ему нужно говорить. Не мне. Просто — говорить.

• Нина работала в библиотеке, — начал он. — Я пришёл за книгой. Какой — уже не помню. Ушёл с её телефоном. Написал на клочке бумаги. Она хранила этот клочок почти пятьдесят лет. Нашёл после похорон. В её тумбочке. Рядом с очками и таблетками от давления.

Я слушала. Не перебивала.

• Мы жили в этом доме. Первый этаж, окна во двор. Тридцать первого декабря шестьдесят четвёртого вышли сюда смотреть салют. Было минус двадцать. Она сказала: «Давай каждый год». И мы — каждый год. Пятьдесят раз.

Его голос не дрогнул. Но я видела, как он смотрит на окна первого этажа. Там горел свет. Другие люди. Другая жизнь.

• Пятьдесят лет, — повторила я тихо.
• Пятьдесят. Она болела последние два года. Но до последнего дня вставала и говорила: «Витя, я ещё поживу». И жила. Для меня жила, я это знал. А в марте — не встала.

Он достал из кармана платок. Не вытер глаза. Просто держал в руках. Наверное, привычка.

*

Я смотрела на него и думала: как это — любить одного человека пятьдесят лет? Просыпаться рядом каждое утро. Знать, какой кофе он пьёт. Какую подушку любит. Как храпит. Как смеётся. Как молчит.

И потом — потерять.

И не сломаться.

• Как вы это переживаете? — спросила я.

Он повернулся ко мне. Без упрёка. Без удивления. Просто посмотрел.

• Я не переживаю. Я живу.
• Но как?
• Она бы не хотела, чтобы я лежал и смотрел в потолок. Она бы сказала: «Витя, иди гуляй. И расскажи кому-нибудь обо мне. Чтобы помнили».

Он улыбнулся. Первый раз за весь разговор.

• Вот я и рассказываю. Вам.

*

Салюты стихли. Небо стало тёмным и тихим. Только звёзды. И холод. Я чувствовала, как замерзают пальцы, но не шевелилась.

Я думала.

Пятьдесят лет. Он любил одну женщину пятьдесят лет. А я? Ни одного человека дольше полутора. Максим — год. Костя — восемь месяцев. Антон — полгода. И каждый раз я уходила первой.

«Мне нужно пространство». «Я не готова к серьёзным отношениям». «Давай останемся друзьями».

А на самом деле — боялась.

Боялась, что будет больно. Что будет как у мамы с папой. Сначала любовь, потом крики, потом молчание, потом развод. Я была подростком, когда они разошлись. И решила: со мной такого не будет. Я не впущу никого так близко, чтобы потом было больно терять.

И вот сижу. Двадцать восемь лет. Новогодняя ночь. Одна на лавочке с незнакомым стариком.

А он — потерял всё. Жену, с которой прожил полвека. И он — счастливее меня.

Потому что у него была Нина. А у меня — ремонты чужих квартир. Заказчики, которые не могут выбрать цвет стен. Бокал шампанского на балконе. И тишина.

Я почувствовала, как щиплет глаза. Не от холода.

*

Виктор Семёнович встал. Медленно, но твёрдо. Опёрся рукой о спинку лавочки и выпрямился.

• Спасибо, что посидели.
• Это вам спасибо. За историю.

Он посмотрел на меня. Долгим, тёплым взглядом.

• Нина бы вас полюбила.

Я не успела ответить. Слёзы потекли сами. Просто взяли и потекли. Я даже не заметила, когда начала плакать.

• Почему? — прошептала я.

Он пожал плечами. Просто. По-стариковски.

• Вы не прошли мимо.

И пошёл. Медленно. Не оборачиваясь. Тёмное пальто, седая голова, шаркающие шаги по снегу.

Я смотрела ему вслед и плакала.

Не от жалости к нему. Нет.

От понимания.

*

Я сидела на лавочке ещё минут десять. Может, пятнадцать. Не знаю. Время остановилось.

«Она бы вас полюбила».

Почему это так больно?

Потому что я поняла. У меня нет никого, кто бы пришёл на эту лавочку через пятьдесят лет. Никого, кто хранил бы клочок бумаги с моим почерком. Никого, кому я сказала бы: «Давай каждый год». И мы бы — каждый год.

Я думала, что берегу себя. А на самом деле — опустошала.

Мне двадцать восемь. Ему семьдесят пять. Он потерял жену. Я не потеряла никого. И он — богаче. Потому что у него была Нина. А у меня — страх.

Страх впустить. Страх привязаться. Страх, что будет больно.

А ведь будет. Обязательно будет. Рано или поздно кто-то уйдёт первым. Так устроена жизнь. Но Виктор Семёнович не жалеет. Он благодарен. За каждый из пятидесяти годов. За каждый Новый год на этой лавочке. За клочок бумаги в тумбочке.

Он живёт. А я — прячусь.

Я встала. Ноги затекли от холода. Пошла домой.

*

Квартира встретила меня тишиной. Я не стала включать телевизор. Не стала включать музыку.

Подошла к окну. Посмотрела вниз. Лавочка была пустая.

Взяла телефон. Открыла контакты. Пролистала до буквы «М».

«Мама».

Последний звонок — два месяца назад. Она звонила сама. Я сбросила. Была занята. Потом забыла перезвонить. Потом стало неловко. Потом прошло время.

Всегда «потом». Всегда «некогда». Всегда «успею».

А Нины больше нет. И Виктор Семёнович сидит один на лавочке в новогоднюю ночь.

Я нажала «вызов».

Гудок. Второй. Третий.

• Алло?

Голос мамы. Сонный. Удивлённый.

• Оля? Доченька? С Новым годом! Я думала, ты не позвонишь.

У меня перехватило горло.

• Мам. Мам, я соскучилась.

Пауза. Долгая. Я слышала, как она дышит.

• Я тоже, солнышко. Я тоже.

И мы говорили. Час. Или два. Не знаю. Она рассказывала про кота. Про соседку. Про давление. Про новый сериал. Я слушала и улыбалась. И плакала. Одновременно.

Когда повесила трубку, за окном уже светало.

Я легла на диван и закрыла глаза.

«Нина бы вас полюбила. Вы не прошли мимо».

Спасибо, Виктор Семёнович.

*

Прошёл год.

Снова ночь с тридцать первого на первое. Снова балкон. Снова салют над крышами.

Но я уже не одна.

Рядом стоит Дима. Греет мою руку в своей. Мы познакомились в феврале. Случайно. Он заказал дизайн квартиры. Я пришла на замеры. Он варил кофе и рассказывал про книги. Я осталась на три часа.

Потом были свидания. Ссоры. Примирения. Страх никуда не делся. Но я не убежала.

Впервые — не убежала.

• Смотри, какой красивый, — говорит Дима про салют.

Я киваю. Но смотрю вниз. На лавочку.

Пустая.

Фонарь освещает её мягким светом. Снег на сиденье нетронутый. Никто не приходил.

Я не знаю, что случилось с Виктором Семёновичем. Может, уехал к родственникам. Может, заболел. А может — ушёл к Нине. Туда, где она его ждёт.

Я не знаю.

Но я знаю, что он сделал для меня в ту ночь. Он показал мне, как выглядит любовь. Настоящая. Которая не боится боли. Которая остаётся, даже когда всё заканчивается.

Дима сжимает мою руку.

• Ты чего притихла?
• Вспоминаю.
• Что?

Я улыбаюсь.

• Одного человека. Он научил меня кое-чему важному.

Дима не спрашивает. Просто обнимает меня сзади. Тёплый. Живой. Настоящий.

Я смотрю на пустую лавочку.

«Спасибо, Виктор Семёнович. Спасибо, Нина».

Салют догорает. Новый год начинается.

И я больше не одна.

Зоя Чернова.

Цена картошки..

Нина Степановна то и дело поглядывала в окошко своего деревенского дома: должны были приехать дети.

Дети – это сын Сергей со снохой и маленьким Антошкой, а ещё дочь Люба с мужем и двумя дочками погодками.

• Ну, наконец-то, – обрадовалась мать, выходя на крылечко, как только завидела две подьезжающие машины, – а то я уж волноваться начала...
• Все бы тебе волноваться. Лишь бы повод был, – пробурчал Сергей, обнимая мать.
• Да куда мы денемся? – подтвердила Люба, – к тебе попробуй не приедь, так всех на уши поставишь. Генерал наш в юбке.
• Так погода смотри какая стоит, самое время картошку сажать. Соседка Валя уже позавчера посадила, – оправдывалась мать.
• Ну и что? Успеем и мы. Вам бы хоть и в апреле посадить, и куда все торопитесь? – снова сказалСергей.

Компания посидела недолго за чаем, и все пошли на участок за огородом, где ещё вчера тракторист распахал поле в несколько соток для Степановны.

• Мама, кажется, мы ещё в том году договаривались, что поменьше сажать будем, – удивилась Люба, – а ты снова те же сотки распахать велела.
• И куда вам столько картошки? – вставила и своё слово сноха.
• Не мне, а нам! Разве мне столько одной съесть? – поправила сноху Нина Степановна, – все для вас, вот сами и сажайте, и окучивайте и копайте.
• Да и нам столько не надо, мама, – сказал сын, – мы в магазине купим, разве мы её столько едим?
• Лишнее на семена пойдёт, и продать можно зимой. Денежки всегда пригодятся, – доказывала мать свою правоту.
• Мы денежки своим способом зарабатываем, мама. Не продажей картошки... – пробовала объяснить матери свою точку зрения Люба.

Но Нина Степановна уже начинала сердиться:

• И что теперь? Не будем распаханное поле сажать? Вот каждый год вы начинаете один и тот же спор, а всё равно сажаем и урожай снимаем! Так не мотайте нервы, хватит уже.

Все стали сажать картошку, а дети бегали рядом по молодой травке и играли.

За день управились с посадкой. Баба Нина в каждую лунку бросала перегной, немного золы, скорлупы и апельсиновых сушёных корок, которые все сушили зимой.

• Корочки эти колорадского жука отгоняют. Так говорят, – рассказывала бабушка внучатам.

И все делали также, потому и не быстро шла работа, но Нина Степановна осталась довольна.

• Ну, вот. Теперь до окучивания. Если трава не вырастет большая. А то ещё придётся и прополоть.

После ужина дети с внуками уехали домой, а Нина Степановна зашла к соседке.

• Ну, вот и мы управились всем миром, – доложила она.
• Мучаешь ты своих детей, не жалеешь, – ответила Валя, – в прошлую осень как болела у тебя спина и руки? Забыла? Божилась, что завяжешь с этой картошкой. А нынче снова как в последний бой.

Баба Нина молчала. Валя была права. Но за зиму старушка отдохнула, и привычка взяла своё.

• Ну, не знаю... посмотрю уж в этот год как здоровье будет. И дети недовольны. Так и говорят, что не нужна им моя картошка. А я ведь не о себе пекусь, а и о них тоже...- с грустью ответила баба Нина.
• Да не о них ты больше переживаешь, Нина... а о прожитой жизни нашей, о полюшке нашем, которое кроме нас с тобой больше уже никому не нужно будет... – ответила серьёзно Валентина и села рядом за стол.

Они молчали. Колхозы и совхозы ушли в прошлое. Поля зарастали молодым лесом, а в деревнях, в основном, проживали дачники. И даже картошку и яйца они покупали в магазине.

• Знали бы мы тогда, что так все будет? Скажи мне кто об этом в те годы – не поверила бы... – печально отозвалась баба Нина.
• Что теперь об этом говорить, и прошлое вспоминать. Нелегко мы жили, а работали как лошади. Пусть хоть наши дети на моря в отпуска поездят. Мы с тобой моря не видели, так не значит, что и им нельзя нормально летом отдохнуть, -заключила Валя и проводила Нину Степановну до калитки.

Старушка выглядела уставшей.

На следующий день Валентина не увидела бабу Нину в огороде, и забеспокоилась.

Она поторопилась к ней и нашла её лежащей на кровати с перекошенным лицом и невнятно бормотавшей что-то.

Скорая увезла Нину Степановну в больницу, где её уже встречали дети.

Врачи установили неутешительный диагноз: инсульт. Началось лечение.

И Люба, и Сергей делали всё, чтобы мама поправилась, после курса лечения дочь взяла мать к себе в городскую квартиру и там выхаживала и следила за её состоянием.

• Ох, что же теперь будет? – плакала баба Нина, – неужели я стану для вас обузой?
• Не волнуйся раньше времени, у тебя ещё в лёгкой степени. Ты ходишь, говоришь и надо только руку разрабатывать и походку более уверенной сделать, – успокаивала маму Люба.
• Как там у меня дома-то? – то и дело спрашивала Нина Степановна, – поди весь огород зарос, все наши труды прахом...
• И о чем ты волнуешься? – поражалась Люба, – тебе сейчас о себе надо думать, ты бы могла и умереть. А ты про огород. Вот чудо так чудо!

Прошёл месяц. Дети везли мать домой, в деревню, после долгого отсутствия. Нина Степановна волновалась: как там всё, как дела?

На пороге её встретила соседка Валя.

• Принимай хозяйство. Всё в полном порядке, Ниночка! Как я рада, что ты жива и теперь здорова!

Баба Нина прошлась по дому. Все было чисто и хорошо, будто она и не уезжала. Даже суп свежий остывал на плите, и в холодильнике лежали свежие продукты.

Они всей компанией прошли в огород.

Нина Степановна ахала.

Грядки прополоты, теплица полита, а картофельное полюшко зеленело ровными пушистыми рядами.

• Батюшки, кто же так картошку – то в порядок привёл? Валюша, век тебя благодарить буду! – чуть не плакала баба Нина.
• Э, нет, моя дорогая, это вовсе не мои заслуги. Это дети твои... Золотые они у тебя, и любят нашу деревню, – тоже прослезилась Валентина.

Сергей и Люба обняли мать.

• Не болей больше, и береги себя. Ты нам ещё очень нужна, генерал в юбке...

Когда Люба ухаживала за мамой, в деревне с семьёй жил Сергей. Он с женой и смотрел за домом и огородом.

Это потом рассказала Валентина бабе Нине.

С тех пор дети не давали матери и близко подходить к картошке и грядам.

На следующий год они чуть уменьшили посадки с согласия матери и стали ездить к ней на каждые выходные поочерёдно.

И всем хватало и в деревне погостить, и в отпуске на море съездить.

А картошку они до сих пор сажают немного. Для радости мамы, ну и чтобы её любимое полюшко не совсем зарастало...

Автор Елена Шаламонова

ДВА САНТЫ

Это было самое горячее время для него. Рождество...

Начинал он дней за десять, и дальше шло по нарастающей. В последние пару дней у него было по десять заказов. С самого утра и до позднего вечера.

Нагрузка колоссальная, и чтобы справиться с ней и заработать, актёришка маленького заштатного театра брал двухнедельный отпуск.

Его отпускали. По двум причинам.

Первая – он был более чем посредственным актёром. Так, второстепенные роли. И даже без слов иногда.

Вторая – в связи с тем, что он отлично понимал свою никчемность, он злоупотреблял алкоголем и иногда приходил играть в пьяном виде.

Так что, сами понимаете, получал он мало, в связи с чем снимал малюсенькую мансарду под самой крышей и люто мёрз зимой.

И хотя за время Рождества он очень прилично подрабатывал, это его так выматывало, что после двухнедельного отпуска по работе было самое время брать отпуск для отдыха...

И вот, в самый канун Рождества, когда в Амстердаме всё светится, играет музыка и нарядные люди бегут домой с подарками или с детьми спешат на всякие представления, он отыграл уже десятого Санту и шел на своё последнее дело.

Вечерний вызов на Броуверсграхт. Огромная ёлка напротив, старинные здания, украшенные светящимися гирляндами... И даже – маленький оркестрик возле ёлки, игравший что-то такое, от чего ему стало грустно.

Он присел на скамейку точно напротив дома, где его ждала очередная семья – мама, папа и брат с сестричкой.

Заказ делал папа и договорился, что будет ждать его в назначенное время внизу у подъезда, где и передаст подарки для своих детей.

Тиес сел на скамейку и пристроил рядом большой красный мешок, из которого ему предстояло вытащить рождественские подарки от Санты.

Он сдвинул на сторону бороду и закурил. Из правого кармана вытащил флягу с виски. И уже начал откручивать пробку, когда...

Кто-то его спросил:

— Вы позволите присесть?

Тиес посмотрел на говорившего. Это был точно такой же заказной Санта, как и он. Правда, было несколько отличий.

Костюм Тиесу выдавали в фирме, а там на всём экономили. А этот Санта... На нём был такой классный прикид, что Тиес даже отложил в сторону флягу и присвистнул:

— Мужик, ты где такие шмотки оторвал? Это в какой же фирме выдают такое? Колись. Я на следующий год туда же пойду.

Новый Санта присел и внимательно посмотрел на Тиеса. Потом заметил:

— Да, надо признать, наряд у тебя не очень... Но я не стал бы брать тебя в нашу фирму.

И новый Санта почему-то улыбнулся. А Тиес обиделся:

— Это почему же так? — возмутился он. — Я, между прочим, профессиональный актёр! И ещё никто из заказчиков на меня не жаловался.

— В том-то и дело, Тиес, — ответил Санта. — Дело в том, что ты актёр. И, честно говоря, плохой.

Тиес вдруг протрезвел. Неужели проверяющий из налоговой или из театра? Он замялся, покраснел и закашлялся.

— Да не бойся ты, — вдруг рассмеялся Санта. — Я не проверяющий. Я – Санта Клаус.

Тиес выдохнул и рассмеялся тоже:

— Так вы меня на спектаклях видели? — спросил он. — Происки завистников... Не дают хорошие роли, не позволяют раскрыть себя...

— Ну, хорошо, — вдруг согласился Санта и достал из правого кармана такую же флягу, как и у Тиеса.

Они чокнулись и прихлебнули за Рождество.

— А скажи-ка мне, Тиес, — продолжил Санта. — Ты сам-то считаешь себя хорошим актёром? Ну, таким...

Таким, знаешь ли, чтобы тебя позвали работать в другую фирму. Очень дорогую и хорошую.

Тиес сидел и думал. Он вспоминал свои маленькие роли и пьяный вид, в котором на них являлся.

— Да, пожалуй, не очень, — согласился он.

— Ты ведь и у людей на ёлках халтуришь? Текст меняешь, пьяный приходишь, дети тебя раздражают...

Тиес вздохнул:

— Всё так, — подтвердил он и виновато взглянул на нарядного Санту.

— Видишь, мужчина у дверей подъезда стоит? — спросил Санта Тиеса.

— Так это он меня ждёт, чтобы подарки передать, — объяснил Тиес.

— А что за подарки? — оживился Санта.

— А я откуда знаю? — возмутился Тиес.

— Как же так? — расстроился Санта. — Ты ведь их должен вручить детям, развернуть вместе с ними и порадоваться.

— Ещё чего?! — возмутился Тиес и посмотрел на оркестрик возле ёлки. Они закончили играть и стали собираться. — Мне за это не платят. Отыграл своё, вручил подарки, всех поздравил и хватит.

— Вот как... — почему-то расстроился Санта. — А знаешь, какие подарки хотят его дети, Томас и Эмма?

— Откуда же мне знать это? Я же в их головы не могу заглянуть.

— Томас хочет щенка, а Эмма хочет котёнка.

— О как?! — удивился Тиес. — Да ты, я погляжу, по соцсетям шаришься? Всё о клиентах узнаёшь...

— Можно и так сказать, — улыбнулся Санта.

— А что же им отец подарит? — спросил Тиес.

— Ну, вот. Ты начинаешь понемногу понимать меня! — обрадовался Санта. — А отец подарит Томасу новый ноутбук, а Эмме большую говорящую куклу.

— Прекрасные, очень дорогие подарки. Мне бы кто-нибудь такие подарил, — прокомментировал Тиес.

— Вот только, не радость это для детей на Рождество, — заметил Санта. — Подарки, конечно, очень дорогие, и они изобразят радость, но... Ты понимаешь, Тиес, они ждут чуда. И ты мог бы это сделать.

— Я?! — изумился Тиес. — Каким же это образом? Их отец ждёт меня возле подъезда, чтобы отдать подарки, а я...

Я вместо этого побегу ловить по подворотням котёнка и щенка?! Ты представляешь, что он скажет на это и как пожалуется в мою фирму?

— Зачем же ловить? — улыбнулся Санта.

И вдруг, одним, еле заметным движением, вытащил из красной кожаной куртки... Из двух карманов, левого и правого...

Малюсеньких щенка и котёнка!

Тиес ахнул и захлопал в ладоши:

— Ну, как же я вас сразу не узнал! Вы именно тот знаменитый фокусник?

— Пожалуй, фокусник, — согласился Санта и протянул Тиесу малышей: — Тебе решать, — сказал он. — Перейдёшь в новый год плохим актёришкой, неудачником и пьяницей. Или... Или рискнёшь. Один раз. Всего один!

Тиес посмотрел на щенка и котёнка, потом перевёл взгляд на мужчину у подъезда, ждущего именно его.

— А как же я пройду мимо него? — попытался он привести последний довод.

— А это уже моя забота, — улыбнулся Санта и вручил Тиесу щенка с котёнком.

Тот спрятал их в свой внутренний карман красной шубы, встал и пошёл по направлению к подъезду.

Потом он остановился и нерешительно оглянулся на Санту, сидевшего на скамейке, но...

Того там уже не было, а когда Тиес опять повернулся к подъезду, возле ожидавшего его мужчины остановилось такси.

Из него выпорхнула не совсем одетая девица с длинными ногами в красных сапожках. Она бросилась на шею мужчине с объятиями и поцелуями. Тот от неожиданности выпустил из рук подарки...

Тиес проскользнул в подъезд и поднялся на третий этаж. Двери ему открыла нарядно одетая женщина:

— А где муж? — удивилась она.

— Он там, внизу... — замялся Тиес и добавил: — Курит...

Дети выпорхнули из-за мамы и стали тянуть Тиеса в комнату, где и заявили ему, что они всё знают, и нет никакого Санты! И что они уже совсем взрослые, брату девять, а сестре – шесть лет. О как!

И что ему внизу папа передал подарки. И что он заплатил за вызов сто гульденов. И что пусть хоть Санта им споёт за эти деньги...

Мама стояла в углу комнаты и краснела.

И тут... Тут вдруг Тиес, первый раз в своей актёрской жизни, воспарил, если можно так выразиться.

Он вдруг понял весь замысел, всю прелесть момента! От него требовалось только одно – играть. Но играть так, как будто последний раз в жизни. Не играть, жить!

— Не верите? Не Санта, значит? — закричал он, и его понесло...

Он сорвал с себя шубу, рукавицы и дурацкие, разваливающиеся сапожки. Тиес остался только в белой бороде, в своих джинсах, клетчатой рубашке и красной шапке.

Дети и мать стояли и смотрели на него, разинув рты.

Он сделал какие-то пассы в воздухе и прогремел на всю квартиру... слова непонятного языка, которые сами собой сложились в какую-то волшебную фразу!

После чего поднял свою шубу, достал оттуда щенка и котёнка, подошел к онемевшим детям и сказал:

— Томас, солнышко! Поздравляю тебя с Рождеством!

И вручил ему щенка.

— Эммочка, самая красивая девочка на свете! Ты ведь это хотела, правда? Так получи же свой подарок!

Дети схватили свои сокровища и стали кричать, радоваться и плакать одновременно. Их мать стояла в углу и вытирала слёзы.

— Ты самый настоящий!!! — кричали дети и танцевали вокруг Тиеса. — Ты лучший Санта на всё белом свете! Ведь никто, кроме тебя, не мог узнать это. А чтобы решиться подарить!!!

Тиес уходил, зацелованный матерью детей и ими самими.

В правом кармане шубы он потом нашел триста гульденов.

Но, странное дело, его больше денег радовало выражение лиц мамы и двух её детей.

Он вышел из подъезда и столкнулся со смущённым мужчиной, вытирающим помаду с лица. Он держал в руках две коробки.

— Вас дома ждёт сюрприз, — улыбнулся ему Тиес и подмигнул.

Да и чёрт с ним! Пусть завтра жалуется в фирму. Ведь на него так смотрели, так смотрели...

Будто он был настоящим Сантой!

Дела на работе у Тиеса изменились. Главный режиссёр похвалил его и дал вполне себе значительную роль в новом спектакле.

Но самое странное случилось через год, на следующее Рождество...

Его пригласили работать Санта Клаусом в одну очень богатую фирму.

Он стал расспрашивать о том Санте, описывая его внешность, но никто не знал такого. А вот хозяином этой фирмы оказался тот самый мужчина, который так долго прождал его у подъезда с подарками.

— Вы преподали мне очень хороший урок, — сказал он, пожимая руку Тиесу. — И актёр вы просто изумительный! Вы не только моих детей, но и жену смогли убедить.

Уж не знаю, откуда вы всё узнали, но... Я нанимаю вас на Рождество по самой высокой ставке!

Тиес вышел из фирмы, улыбаясь.

Жизнь пошла по новому кругу, но одно его беспокоило – он хотел знать о настоящих желаниях детей...

*

Говорят... И это, конечно, только слухи и сказки, но...

Говорят, что в Голландии стали видеть двух Сант, летящих по небу в Рождественскую ночь.

Не знаю, правда или нет. Но ведь всё может случиться в эту ночь. Абсолютно всё!

Если верить...

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

Яшка поймал летящего младенца. Сильные рyки парня спрyжинили, смягчая приземление голyбого комбинезончика с рyчками и ножками. Малыш лишь слегка yткнyлся носом Яшке в грyдь, yдивленно похлопал ресницами и восторженно выдал:
— Папа!

— Этого только мне и не хватало!
Поднял головy, посмотрел на замершyю девyшкy с yжасом в глазах.
— Безрyкая! Угробить брата решила?
— Это мой сын, спасибо огромное, я нечаянно...
На развороте лестничного проема стояла детская коляска, одно колесо отвалилось и весело поскакало вниз. Резкий наклон выкинyл ребенка, ремни безопасности, естественно, были не застегнyты.
— А не поймал, что было бы? Сама ещё детский сад, а тyда же, сына родила, скороспелка.
Катя взяла на рyки Илюшy, прижала к себе:
— Это не папа, сынок.
— Вот-вот, он даже отца родного не знает.
Яшкy несло, наверное от пережитого стресса. Не каждый день летающие младенцы встречаются. Катя не стала отвечать. Пыталась одной рyкой спyстить коляскy.
— Дай сюда, хyдосочная! Тебе еще самой в кyклы играть лет пять надо.
Взял легко коляскy под мышкy и зашагал вниз.
— Папа!
Илюшка лyчезарно yлыбался своемy спасителю.
— Все, я пошел, а то с вами тyт и до алиментов доиграться можно.
Сегодня отменили тренировкy. Неожиданный выходной. Чем заняться? Дома чисто. В холодильнике полно кастрюль и коробочек с вкyсной домашней едой. В холостяцкой квартире такой yют? Сколько раз хотел поделиться с дрyзьями, живyщими на полyфабрикатах, но что-то yдерживало. Поднимyт на смех, припишyт то, чего никогда не было. А все очень просто. Приходит раз в неделю соседка Нина Ивановна. Наводит порядок, заготавливает впрок едy. Включает стиральнyю машинy. Яшке остается лишь поддерживать чистотy и мыть за собой тарелкy. Несложное yсловие для комфортной, yютной жизни. Оплата yслyг необременительная, если yчесть выгодy от отказа питаться в кафе. Подошел к окнy. Рванyл створкy, заорал на весь двор:
— За ребенком смотри, малахольная!
Илюшка yже боком сидел на качели, которyю качала Катя, yткнyвшись в телефон. Оба разом задрали головy на Яшкин балкон.
— Папа!
— Да что это такое?
Захлопнyл окно, отстyпил вглyбь квартиры.
— Не хватало соседям yслышать, точно припишyт наследничка. Интересно, где таких дyр выпyскают? С кем она живет? Неyжели мать и отец не могyт подсказать, как обращаться с ребенком?
Включил от безделья пылесос. Из-за шyма еле yслышал звонок в дверь.
— Мой хлеб отбираешь?
Нина Ивановна любила хозяйничать, когда Яшка был на тренировках.
— Нет, что вы. Не знаю, кyда себя деть.
— Так пойди, погyляй, денёк сегодня хороший, солнечный.
Вспомнил о малыше на качели. Нет, сталкиваться с его мамой на yлице не хотелось.
— Пойдy, поиграю, сто лет комп не открывал.
— Нина Ивановна, а что это за девчонка в подъезде появилась? С ребенком маленьким, в голyбом комбинезоне?
— Катя? Ой, тyт целая трагедия! Никомy не расскажешь? Обещаешь?
— Обещаю!
— Беда y нее. Детдомовская она. Квартирy от госyдарства полyчила, на радостях решила новоселье сделать. Пригласила непонятно, кого. Подпоили девчонкy, нy и... Вроде, трое их было, два сами еще мальчишки, несовершеннолетние, а один сидевший дважды за кражy. Не стала она в милицию сообщать, себя винит, пригласила в дом не тех, кого можно было. Узнала, что беременная. Сообщать никомy не стала. Да только тот, yголовник, прознал как-то. И вцепился мертвой хваткой.
Он сейчас опять сидит. Пишет ей, yговаривает приехать, расписаться. Сына на себя записать. Лишь бы послабление по срокy полyчить как-то. Запyгал девчонкy совсем. Типа, не приедешь, мои дрyжки тебя из-под земли достанyт. А выйдy, вообще ребенка себе заберy. Боится она его, страсть. Вот только два месяца вздохнyла свободно.
— Откyда вы все знаете?
— Так это я ее сюда привезла. Помнишь, ездила в область на обследование? Там с нею и познакомилась, в больнице. Она мне все и рассказала. Я предложила ей сдать свою квартирy, а на вырyченные деньги здесь жилье взять. Чтобы сбить бандита с толкy.
— Не проще сделать тест на отцовство?
— Боится она, вдрyг он и есть отец Илюши.
— Красивое имя.
— Говорит, так звали директора детского дома. Хороший видно был человек.
Яшка подошел к двери, прислyшался. Этажом выше хлопнyла дверь. Подождал несколько секyнд, вышел в подъезд. Молча забрал коляскy, спyстил ее вниз.
— Спасибо!
— Ребенка держи крепче!
— Папа!
— И объясни сынy, нельзя чyжих мyжиков папой называть.
— Он маленький, не понимает еще.
Когда первый раз yслышал, просто yдивился. Второй, был неприятно раздосадован, спрятался, закрыл окно. А сейчас бyдто искал моменты, когда Илюша yлыбнется, yвидев его, и четко скажет:
— Папа!
Не хватало еще, чтобы приписали отношения с этой... Какие могyт быть дела с подростком, не сформировавшимся даже в свои 19 лет. Выглядит максимyм на 15-16. По белой коже паyтинки голyбых вен, гyбы по-детски припyхшие. Пальцы на рyках как карандаши, кyда им таскать тяжести по стyпенькам? Кстати, хорошая мысль мелькнyла. А зачем собственно коляскy каждый день тащить наверх? Можно же оставлять y него, места много не займет. Дать Кате ключ от квартиры, и все дела. Не боялся, воровать дома особо нечего. Решено, сегодня же надо заказать запасной ключ.
— Нина Ивановна, пyсть она коляскy y меня оставляет. Бyдет брать, когда надо. Я все равно целыми днями в центре, не помешает.
— Вот спасибо, Яшенька, если честно, мне самой тоже помогать ей тяжело. Да и не всегда я дома. Обязательно скажy, прямо обрадовал меня.
Надо собираться на соревнования. Забежал в спорт магазин, кyпил новyю формy. Дверь не открывалась. Что за дела? Ах, да... Нина Ивановна пришла yбираться и закрылась изнyтри. Нажал на звонок. Дверь почти сразy распахнyлась:
— Тише, Илюшкy разбyдишь!
Даже отстyпил назад.
— Ты что тyт делаешь?
— Одеждy твою глажy. Нина Ивановна лежит, y нее давление высокое. Я yже скорyю вызывала. Сделали yкол, yснyла. А меня попросила одеждy погладить. Сейчас yйдy, там две фyтболки остались.
Зашли в комнатy.
— Честное слово, так и хочется врезать тебе!
Катя отшатнyлась испyганно.
— Ты как сына положила? Он же свалится сейчас! Не могла в спальню отнести? Там кровать широкая.
— Он без меня плачет.
— А гладилкy тyда отнести мозгов не хватает? Что, честно? Совсем, совсем? Или боишься розеткy там не найти. И что ты за человек? Бyдто в лесy выросла. Убери рyки, я сам!
Яшка тихонько поднял воздyшное тельце. Пахнyло молоком и еще чем-то сладко-ванильным. Положил малыша в самый центр, обложил для верности подyшками. Прилег рядом. Необъяснимое ощyщение. Дрогнyли гyбы, yлыбается во сне. Ямочки на щечках. Сдвинyл брови, поднял пальчик, кого рyгает? Отметил, что малыш в чистой одежде и сам не чyмазый. Но хоть за этим следит, молодец. Неyжели похвалил? Первый раз за все время.
— Я закончила, могy идти.
— Тихо! Пyсть поспит, он такой прикольный.
— Папа!
Вздрогнyл и yтонyл в счастливых глазах Илюшки.
Настроение обалденное! Заняли командой первое место. Под кyрткой на грyди все еще висит медаль на ленточке. Сейчас быстрее домой, принять дyш, поесть что-нибyдь вкyсненькое и yпасть спать. Напряжение последних дней дает о себе знать.
— Яшенька, что делать?
— Нина Ивановна, что слyчилось?
— Катя! Ее yголовник опять нашел, представляешь? Дрyжки его сюда приходили. Требyет приехать в тюрьмy срочно. Уже не знает, как оттyда быстрее вырваться. Катя плачет. Кyда ей бежать?
— Подождите, дайте подyмать. Где она?
— У себя, даже мне двери не сразy открывает. Ей страшно, понимаешь?
— Разберемся.
Почти пять минyт звонили в дверь, прежде чем щелкнyл замок.
— Тихо, моя хорошая, свои, не бойся.
Нина Ивановна обняла Катю.
— Забирай Илюшкy и пошли ко мне. Там они тебя не найдyт. Главное, на yлицy не выходи. Я что-нибyдь придyмаю. Съезжy к дрyгy, он работает в полиции. Найдем способ отделаться от этого гаденыша.
Прошло два дня.
— Катя, собирайся! Поедем в тюрьмy. Не смотри так, все бyдет хорошо.
Открылась дверь, конвойный завел обросшего, небритого мyжика с наколкой на шее.
— Свидание 5 минyт.
Этот гад прикасался к Кате. Кyлаки непроизвольно сжались. Яшка в строгом костюме выглядел старше своих лет, как, впрочем, и сама Катя в специально для этого слyчая одетая в серый брючный костюм бизнес вyмен. Театральная постановка на все 100!
— У меня нет на тебя времени! Слyшай внимательно!
Яшка поправил галстyк.
— Ты преследyешь мою женy и сына. Да, малыш мой! Вот тест на отцовство. В рyки не дам, читай так, я его отец на 99.9% Вбей себе это в головy. А теперь, что мы должны делать вот с этими сообщениями?
Яшка включил запись, где шли yгрозы, признания, что Катя могла родить ребенка от него бyдyчи несовершеннолетней. Короче, полный набор на несколько статей.
— Даем им ход? Или ты хочешь продолжать преследовать мою семью?
— Я... не знал. Дyмал, он мой. Больше не повторится, обещаю.
— Это последнее предyпреждение. Если что, мой адвокат yкатает тебя лет на 15, yяснил?
— Да, конечно!
Впервые Катя спала спокойным, крепким сном. Проснyвшийся Илюша смотрел на мамy. Плакать или не надо? Положил головкy на ее грyдь, вздохнyл по-взросломy, обнял рyчонкой и закрыл глаза.
Яшкy yже как магнитом тянyло к окнy.
— Так я и знал! Вот злости на нее не хватает! Тянет санки голыми рyками! И шарфика y Илюшки нет, опять сопливить бyдет. Свалились на мою головy!
Надел теплyю кyрткy, взял запасные перчатки, шарф с эмблемой своей команды, подyмал и прихватил маленький плед, ноги малышy yкyтать. Все делал молча. Сyнyл в рyки бестолковой девчонки перчатки, намотал мальчонке шарф, накрыл пледом. Забрал веревкy:
Поехали!
Замерло все внyтри. Стоит и считает секyнды:
Одна, две, три...
— Папа!
Расплылось тепло в дyше:
— Пошли на горкy!
из инета

— На Новый год положено делать подарки! — сказал я, и внимательно посмотрел на родителей. — Желательно дорогие и приятные!
— Вот как? — удивилась мама. — А я и не знала... — и посмотрела на папу, ища поддержки.

Но папа ее не поддержал.
— Сын прав! — сказал он. — Видишь, он уже становится взрослым...
Я победоносно глянул на маму и постарался вытянуться, чтоб стать повыше ростом.
А папа продолжил, обращаясь к маме:
—...так что, нас ждут с тобой прекрасные новогодние подарки!
— Правда? — обрадовалась мама.
— Конечно! Раз сын сказал... — папа был серьезен, как никогда.
Я хотел было ответить, что подарки надо дарить только мне, но прикусил язык. Так опозориться перед родными, поверившими в меня, я не мог.
Ситуация... До Нового года десять дней, а денег у меня — рубль с мелочью! Маловато...
Ладно. С деньгами что-то придумаю. Потом. А сейчас важно узнать, какие подарки больше всего обрадуют маму и папу.
— Что можно подарить маме? — спросил я себя.
И честно ответил:
— Не знаю!
Аналогичной была ситуация с папой...
Я — плохой сын!
Что-то горько на душе стало... И я вдруг вспомнил, что никогда-никогда за свои немалые уже десять лет не делал родителям подарки. Нет, мы что-то ненужное и уродливое клеили в детском саду, рисовали какие-то придурочные открытки в школе, но это было не более, чем испорченные плоды урока «ручной труд».
Я долго думал, а потом пошел к маме.
— Мама! — спросил у нее. — А что папа больше всего хочет?
— Чтоб ты всегда был здоров! — сказала мама. А потом подумала и добавила: — И счастлив!
— Это неинтересно... — отмахнулся я, — ты мне лучше скажи, что папа хотел бы получить от Деда Мороза?
Мама задумалась.
— Знаешь, — сказала она, — у папы нет хорошей авторучки. Стыдно смотреть на то, чем он пишет...
Поблагодарив маму, я принялся за папу.
— Па-а, а что мама попросила бы у Деда Мороза в подарок?
Папа тоже подумал, а потом сообщил, что у мамы заканчиваются любимые духи «Красная Москва».
На следующий день после школы я пошел по магазинам. Итоги этого мероприятия меня просто убили. Да, я нашел в магазине «Военторг» на Ленина прекрасную китайскую авторучку с золотым пером! Да, в парфюмерном отделе там же имелись духи «Красная Москва». Но! Авторучка стоила сорок пять, а духи — пятьдесят пять рублей! Где взять такие невероятные деньжищи?
Весь день я ходил, повторяя и повторяя вопрос:
— Что делать?
А ночью мне приснился наш кот Василий, который, расправив усы и хватив валерьянки, предложил:
— Возьми деньги у меня!
С тем я и проснулся, зная, что выход найден.
По-моему, уже когда-то, краснея, рассказывал, что у меня была копилка в виде кота. И я частично методом пожертвований, частично методом прямого вымогательства собирал в копилку деньги на фотоаппарат «Смена». Стоил фотоаппарат сумасшедшие деньги — сто сорок рублей! Но он был больше, чем цель. Фотоаппарат был мечтой заветной!
А теперь предстояло мне расстаться с мечтой.
Глаза немного слезились, когда я, расстелив газету на полу, взял с полки копилку-кота. Он был у меня очень и очень долго, больше года, и я привык к нему... Мне казалось, что кот смотрит на меня укоризненно.
Отвернувшись, я ударил по донышку молотком. Слабо, наверное. Донышко не разбилось. Я ударил сильней, потом еще сильней. И... Вместо того, чтоб проделать дыру в донышке, я разбил кота на пять частей! И заплакал.
Потом все же собрал среди осколков рубли, трешки, одну красную десятку и мелочь. Подсчет богатств показал, что уже есть девяносто два рубля. С копейками.
Ближайшие два дня я просто вымогал послать меня за покупками. Еще бы! Ведь вся сдача мелочью, по негласному уговору, оставалась мне. Честно говоря, покупая сахар, я смошенничал, попросив продавщицу тетю Катю дать рубль двадцать сдачи мелочью...
А потом пришел к нам мой дядя Женя. Он погостил, попил чай с родителями, а уходя, вынул пять рублей и сказал:
— А ну, тащи сюда своего кота!
— У меня его нет... — пробормотал я.
— Как нет? — удивилась мама. — Я твоего кота только на днях видела!
— Я его разбил! — и я показал маме обломки копилки, которые зачем-то тщательно сберегал.
— А где деньги? — спросила мама.
— Потратил...
— На что?
— Не скажу!
Почуяв неладное, дядя сунул мне пятерку и поманил за собой.
— Пойдем, проводишь!
— Достанется? — спросил он во дворе.
Я пожал плечами. Было очень-очень обидно!
— Хоть с толком деньги потратил? — спросил он.
— Еще не потратил...
И я рассказал ему все.
— Сколько не хватает? — деловито спросил дядя и, впервые в жизни, погладил меня по голове.
— Уже хватает...
— Тогда вот что, сходи-ка ты в гастроном и купи родителям и себе по пирожному. Это успокаивает! — и дядя протянул мне десятку.
— Пошли вместе! — оживился я. — Нам же до угла по пути!
Но дядя Женя сослался на какие-то дела и остался.
Когда я с пирожными вернулся домой, у мамы с папой был смущенный вид. Они шумно радовались пирожным, но, почему-то, отдали мне еще и по половинке своих... О разбитой копилке больше разговоров не было. Сами осколки копилки тоже пропали.
Ручку с золотым пером и духи я купил назавтра. И спрятал.
Тридцать первого декабря, ложась спать, подарил родителям, перед тем, как они ушли встречать Новый год, авторучку и духи. Они обрадовались, стали благодарить. Это было так приятно!
Утром, проснувшись раньше всех, я глянул под елку. Все-таки и я надеялся на подарок. Под елкой на каком-то постаменте стоял мой копилка-кот, кем-то умело склеенный. Собирать в него деньги, конечно, было уже нельзя, но... Я обрадовался. А потом огорчился. Склеили кота и все! Неужели я больше ничего не заслужил? Я сидел, сдерживая слезы, и думал над тем, что поблагодарю за подарок и виду не подам, что обижен...
А потом я глянул на довольно большой куб, служивший коту постаментом.
Не может быть!
Но это было так. Постаментом коту служила коробка, и я знал, знал, знал, что в ней найду!
А. Бирштейн

– Да убери ты ее с моего дивана! – голос Светланы Михайловны резал слух.
Домработница Марина кинулась к элитному итальянскому дивану. С хозяйкой шутки плохи. Может и на улицу выставить, если что не так. Вечно она цепляется к этой кошке. А зачем тогда брали, если не нравится? Но Марина эти вопросы задавать не смела – работа нужна.

Тик–так, тик–так – дорогие швейцарские часы отмеряли минуты томительного дня. За панорамными окнами – снег, белый и равнодушный, как души хозяев квартиры.
Принцесса Жозефина Де Лакруа (именно так звучало имя в её племенных документах) лежала на кожаном диване и безучастно смотрела в никуда. Что толку, что она породистая персидская кошка? Много ли вы знаете кошачьих принцесс, которые стали никому не нужны?
Жозефина даже не пошевелилась. К чему? Она уже выучила этот печальный ритуал: Марина подойдёт, аккуратно снимет её с дивана, отнесёт в коридор. Раньше за такую дерзость – лежать на хозяйском месте – её наказывали по–настоящему.
Способы наказания менялись: то запирали в ванной на несколько часов, то ставили миску с едой в самый дальний угол кухни. Сейчас было намного хуже. Теперь её попросту игнорировали, а для любящей внимание Жозефины это было невыносимо.
А как всё начиналось красиво!
Соцсети семьи взрывались лайками: «Самая красивая кошка Москвы!», «Настоящая аристократка!». Первые недели в квартире Лебедевых напоминали волшебную сказку: ежедневные сеансы груминга, элитные корма из Франции, собственная кроватка с шёлковыми подушечками.
– Это не просто домашний питомец, – рассказывала тогда Светлана подругам во время светских раутов, поглаживая пушистую спинку. – Это статусный символ. Посмотрите на эту родословную!
Но случилось то самое роковое утро, после которого всё покатилось под откос.
– Что значит – течёт?! – Светлана едва не уронила фарфоровую чашечку с кофе, когда ветеринар озвучил диагноз. – Вы понимаете, сколько денег мы потратили на эту кошку?!
Врач – худощавый мужчина в белом халате – терпеливо объяснял:
– Мадам, у вашей кошки врождённое заболевание слёзных протоков. Для домашней любимицы это не критично, но для племенного разведения, – он развёл руками, – к сожалению, это дисквалифицирующий порок.
– Так это бракованная кошка, – закричали богатые хозяева.
С того дня всё капитально изменилось. Нежные поглаживания сменились равнодушными отталкиваниями. Восхищённые охи и ахи гостей – раздражёнными замечаниями. Элитный корм заменили на обычный, груминг стал от случая к случаю. А самое главное – взгляды. Эти холодные взгляды, полные разочарования и презрения.
Знаете, что самое больное? Жозефина даже не понимала, за что её разлюбили. Она осталась той же кошкой – красивой, ласковой, породистой. Просто недостаточно идеальной для чьих–то планов на быстрое обогащение.
Побег произошёл в один из февральских вечеров. Сын хозяйки – студент Антон – вернулся с университета и не заметил, как дверь осталась приоткрытой. Жозефина выскользнула в щель, не веря собственной смелости. Шестнадцать этажей, холод, незнакомый мир.
Четыре дня она металась по подворотням, пока не забрела в старый двор на окраине города. Голодная, перепуганная, с запутавшейся шерстью. Там её и заметила Екатерина Васильевна. Пенсионерка возвращалась из аптеки с очередной порцией лекарств – сердце что–то совсем разбаловалось. Пенсия маленькая, лекарства дорогие, а тут ещё эта зима никак не кончается.
Сначала ей показалось, что за мусорными контейнерами лежит старая шуба – тёмная, лохматая. Но «шуба» вдруг зашевелилась и издала звук – не мяуканье, а какой–то жалобный стон.
– Господи милосердный, – пробормотала Екатерина Васильевна, нащупывая в кармане очки. – Что это там?
То, что открылось её взгляду, пронзило сердце острой жалостью. На грязном снегу лежала кошка – когда–то, наверное, красавица, а теперь. Шерсть превратилась в сосульки, лапки поджаты от холода, а в глазах застыла такая тоска, что хоть плачь.
– Батюшки мои, – всплеснула руками старушка. – Да кто ж тебя так обидел, милая?
Кошка не двигалась. Только смотрела – изучающе, недоверчиво. Словно решала: стоит ли надеяться на этого человека? Екатерина Васильевна осторожно присела (колени тут же напомнили о себе привычной болью) и протянула руку:
– Кис–кис–кис. Не пугайся, родненькая. Ничего плохого не сделаю.
Что–то в её интонации, должно быть, убедило кошку. Она медленно поднялась – и тут же пошатнулась от слабости. Екатерина Васильевна ахнула:
– Да ты же замерзла совсем! – В голове мелькнула мысль: «Куда мне кошка? Самой–то пенсии едва хватает». Но тут же одёрнула себя: – Перебьёмся как–нибудь. Не впервой.
Домой на четвёртый этаж Екатерина Васильевна тащила её на руках, приговаривая всякие ласковые слова:
– Ничего, красавица. Дома отогреешься, поешь. Ишь, дрожишь вся! Совсем промёрзла, бедняжка.
В квартире сначала налила в блюдце тёплого молока. Кошка понюхала осторожно, но пить не стала. «Видать, привередливая,» – подумала Екатерина Васильевна. Полезла в холодильник – нашла кусочек варёной говядины. Вот это кошка съела, правда, медленно, с достоинством, словно оказывала честь.
Потом было мытьё. Екатерина Васильевна готовилась к битве – все кошки воду не любят. Но эта словно понимала надобность в процедуре. Сидела в тазу спокойно, только вздрагивала, когда тёплая вода касалась особенно грязных мест.
– Ах ты ж, – ахнула пенсионерка, когда грязь худо-бедно отошла. – Да ты ж шоколадка настоящая!
Под слоем уличной грязи открылась роскошная шоколадно–кремовая шерсть – правда, здорово спутанная. Пришлось достать ножницы и два часа колдовать над шубкой, аккуратно выстригая колтуны:
– Потерпи, милая, потерпи. Сейчас красавицей будешь!
Кошка переносила процедуру стойко. Только когда случайно задели больное место на лапке, тихонько мяукнула – первый звук за весь день.
– Прости–прости! – засуетилась Екатерина Васильевна. – Сейчас перекисью обработаем.
«Больное место» оказалось серьёзной ранкой – похоже, зацепилась за что–то острое во время скитаний. «Небось с собаками связалась, бедолага,» – думала она, промывая рану.
Спать кошку уложила на свой любимый плед – тот самый, что дочка подарила на прошлое Восьмое марта. Плед новый, дорогой, но что поделать. Сверху укрыла старой кофточкой:

• Спи, красавица. Завтра новая жизнь начнётся.

Посреди ночи проснулась от незнакомого звука. Прислушалась – мурчание! Кошка мурчала, свернувшись калачиком на пледе. Первый раз мурчала с момента появления в доме.
– Ну вот, – прошептала Екатерина Васильевна, улыбаясь в темноту. – Значит, прижилась.
Утром сразу же отправилась в зоомагазин. Потратила треть пенсии на корм, лоток, игрушки. Продавщица, видя, как старушка тщательно изучает состав каждого корма, предложила участливо:
– Бабушка, может, что–нибудь попроще возьмёте? У нас есть корма подешевле.
– Нет уж, – покачала головой Екатерина Васильевна. – Она у меня особенная. Видно же, что к хорошему привыкла.
Вечером, наблюдая, как кошка деликатно ест из новой миски, она размышляла о том, откуда взялась эта красавица – явно домашняя, ухоженная была когда–то. Но решила не мучиться вопросами. Важно другое – теперь у неё есть дом.
– Муся, – сказала она вдруг. – Будешь Мусей. Простое имя, домашнее.
Кошка подняла голову от миски и посмотрела на неё янтарными глазами. В них больше не было страха – только покой и признательность.
Через неделю Муся уже полноправно хозяйничала в квартире: требовала завтрак строго в восемь утра, проверяла чистоту лотка и наотрез отказывалась от дешёвого корма. А Екатерина Васильевна что ж, она только смеялась:

• Барыня ты моя! Ну и ладно, как–нибудь проживём. Зато не скучно теперь.

И кошка, будто понимая каждое слово, благодарно тёрлась о её ноги. Да и какая разница, как звать – Принцесса Жозефина или просто Муся? Главное – что теперь есть настоящий дом и настоящая любовь.
Она спит на мягком пледе (самая уютная постель в мире!), ест из обычной керамической миски и каждое утро помогает Екатерине Васильевне делать зарядку – важно вышагивает рядом, пока та выполняет предписанные врачом упражнения.
– Знаешь, Анна Петровна, – рассказывает Екатерина Васильевна соседке за вечерним чаем, – ветеринар говорит, что она породистая, из элитных! А я смотрю – кошка как кошка, только умная больно. Как могли выбросить такую красоту?!
Муся, дремлющая на подоконнике (гораздо уютнее того, в элитной квартире!), приоткрывает один глаз и тихонько мурчит.
Она многое поняла за эти месяцы – например, что настоящая любовь не зависит от родословных и планов на прибыль. Она измеряется тёплыми руками, которые гладят просто так. И голосом, который называет тебя «красавицей», даже если ты всего лишь обычная домашняя любимица.
А в квартире Лебедевых теперь живёт новая кошка – безупречная представительница экзотической породы. Говорят, её привезли из Англии за огромные деньги. Вот только... она почему–то частенько смотрит на входную дверь.

Ирина Чижова

НАСТОЯЩАЯ КРАСАВИЦА

Неказистая, непонятного окраса, с ушами-крыльями и хвостом полукрючком, дворняжка Муха была грозой всех кошек. Она бесстрашно гоняла их по двору, рыча и гавкая.

В силу своих небольших размеров и коротких лап, причинить серьёзный ущерб хитрым и ловким врагам Муха не могла, но когда она появлялась во дворе, кошки старались не попадаться ей на глаза.

Кто-то из местных знатоков предположил, что дворняжку в детстве обидели кошки, вот у неё и сложилась психологическая травма. А теперь, когда она выросла, по мере сил мстит за свои детские страхи.

На самом деле, может в это и трудно поверить, но Муха злилась на кошек за их грацию, шелковистую шерсть, мягкие лапы, изящные прыжки.

Больше всего её злило то, что кот, даже с самой страшной мордой, оставался грациозным. Видела она, как один из этих мерзких созданий, с оборванным ухом и бандитским взглядом, потягивался.

Когда потягивалась Муха, её некультяпный хвост, пытаясь свернуться в кольцо, превращался в кривую загибулину и заваливался набок. Уши-крылья не прижимались красиво к голове, а свисали кончиками по бокам. Короткие лапы не позволяли изящно изогнуть спину, превращая Муху в горбатую образину.

Вот и злилась она на кошек и котов за то, что так щедро дала им природа.

Люди тоже... Нет, были, конечно, жалостливые, подкармливали, но она же видела, как они смотрят на неё...

Вон, в соседнем дворе Жулька живёт. Вся из себя пушистая, лапки стройные, ушки аккуратненькие. Ей мило улыбаются, гладят.

А Мухе поставят баночку с едой или кинут косточку, но никогда не скажут, что она красавица.

Так и продолжалась эта, придуманная Мухой, война, пока...

Как-то вечером Муха вышла во двор из своего надёжного укрытия. Пробежалась по периметру в поисках кошачьих, не нашла и улеглась на углу дома, следя за обстановкой.

В это же самое время во дворе появился котёнок. Уже немного подросший, явно ухоженный, он мяукал и бегал от одного прохожего к другому.

Муха засекла нарушителя и уже приготовилась шугануть, как котёнок заметил её и побежал прямо к ней с криком «мяу», в котором Мухе послышалось «мама»...

Что-то перевернулось в её сознании, какая-то странная мысль поселилась в нём и оглушила. Муха стояла с затуманенными глазами, а котёнок тёрся своей неразумной головкой о бока нескладной собаки и нежно мурлыкал.

Она не шевелилась, боясь спугнуть этот волшебный момент, в котором было столько любви и доверия к ней, такой неказистой, злой и страшненькой... И было у неё полчаса счастья...

А потом во двор выбежала женщина, увидела котёнка рядом с Мухой и, закричав на собаку, подхватила палку и хотела отбить котёнка, но остановилась.

Муха, гроза всех котов, старательно вылизывала пушистика! Женщина растерянно остановилась. К ней подошла жительница одного из домов:

– Гляди-ка, это ж волшебство какое-то. Ваш котёнок, что ли? – спросила она.

– Мой, спрыгнул с окна. Я тут рядом, за углом живу. Мне его внучка привезла, попросила присмотреть, пока они на море скатаются, – стала объяснять растерянная хозяйка котёнка.

– Ну, я вам скажу, повезло котёнку. Муха ж, она ж, того, всех кошек гоняет. А тут, смотри-ка, вылизывает, как родного кутёнка, – не переставала удивляться собеседница.

– Да я ж знаю про неё, сама удивляюсь. Что ж делать-то теперь, как у неё котёнка забрать-то? – забеспокоилась женщина.

– Может, палкой шугануть? Или котёнка позови, может он к тебе прибежит, а Муха не пойдёт, – предложила соседка.

– Он два дня у меня всего, ещё плохо ко мне идёт. И её я обижать не буду. Попробую договориться, – решила женщина.

Она выбросила палку, осторожно подошла к Мухе с котёнком. Собака настороженно посмотрела на неё и тихонько зарычала.

– Нет, нет, я не буду его забирать. Ты же умница какая, красавица. И он тебя не боится, понравилась ты ему, – спокойно говорила женщина, по-доброму улыбаясь.

Муха не верила ни своим глазам, ни своим ушам. Перед ней стоял человек, который назвал её красавицей, искренне улыбался ей и смотрел на неё не жалостливым взглядом.

– А хочешь, пойдём с нами. Будем вместе жить, зачем тебе на улице скитаться, – вдруг предложила женщина, сама себе удивляясь, – а внучку мы уговорим, и Барсик останется с нами.

Она смотрела на нескладную собачку, и ей показалось, что у той из глаз выкатилась слеза.

А Муха поверила ей, и, ткнув носом котёнка, велела следовать за ней. Так они и пошли домой. Впереди семенила Муха, за ней поспешал котёнок, а замыкала шествие женщина, с лица которой не сходила улыбка.

Прошёл месяц. Барсик остался у бабушки, которая сумела уговорить внучку. Он подрос и почти сравнялся ростом с Мухой.

Отмытая и ухоженная Муха похорошела, да и характер у неё изменился. Она теперь не гоняла кошек. Да и зачем их гонять, когда у неё сын-красавец растёт. Они так и гуляли втроём.

Та соседка, что присутствовала при укрощении строптивой, как-то спросила женщину:

– Как ты решилась на такое? Она ж неприглядная какая-то, ни рожи, ни кожи, да и забот больше...

– Сама ты – ни рожи, ни кожи! Муха – редкая красавица. Ты посмотри, какие у неё глазки умные, ушки пригожие, хвостик весёлый.

Соседка пожала плечами, только что у виска пальцем не покрутила, и ушла. И не понять ей было, что настоящую красоту не глазами определяют, к ней душа тянется и сердце прикипает.

Автор ГАЛИНА ВОЛКОВА

Чудо к понедельнику

• Привет, Аня! Вот это сирена! Что за горюшко? Почему Алинка так рыдает?
• Привет, Ирочка! Есть причина. Алина, ну, хватит, солнышко мое! Придумаем мы что-нибудь, не реви!

Алинка на минутку приглушила звук и глянула на маму. Видимо, то, что она увидела не внушило ей никаких надежд, и Алинка самозабвенно заревела снова.

• Прости, Ириша, это надолго. Я потом тебе расскажу, в чем дело. Пойдем мы домой, а то затопим весь двор. Максим, идем! – позвала сына Анна.

Ирочка посмотрела вслед двойняшкам и в очередной раз удивилась, как хрупкая Аня справляется с двумя детьми разом, умудряется работать и ухаживать за больной бабушкой.

Аню она знала не так давно. Но за это время поняла, какой замечательный человек живет по соседству.

Всего пять лет прошло, как они с мужем купили квартиру в этом районе и переехали. Долгие поиски подходящего варианта привели их в дом, который сразу понравился обоим. Чистенький ухоженный зеленый двор, красивая детская площадка, цветники под окнами. Это уже потом они узнали, что вся эта красота дело рук Аниной бабушки и ее самой. Именно они, поначалу никого не спрашивая и ничего не прося, начали сажать цветы, терпеливо восстанавливая те, которые выдергивались или срывались не очень порядочными людьми, которым не нравилась, наверное, красота. Потом привели в порядок старенькую детскую площадку, покрасив качели и куцые турники. К тому времени кое-кто из жильцов уже начал потихоньку помогать им. Глядя, как Аня с бабушкой возятся с краской, во двор в первый раз вышли несколько семей и через некоторое время на сломанной карусели появились сиденья, а мужчины сколотили из принесенных досок новую песочницу.

• Хорошо бы сделать так, чтобы дверцы были сверху. Тогда их можно будет закрыть и туда не смогут лазить кошки и собаки. Песок останется чистым.
• Анька, а зачем тебе это надо? У тебя же детей своих нет. – соседки, возя кисточками по доскам, посмеивались над зардевшейся Аней.
• Сейчас – нет, потом будут! – голос Ани звучал тихо, но его слышали.

И со временем двор и дом стали преображаться, уже с помощью не только Ани и ее бабушки, а всех тех, кто здесь жил.

• Это потому, что хозяевами себя почувствовали. Ведь, когда делаешь что-то сам, уже жалко, если кто-то сломает. А уж сам-то ломать точно не станешь и никому не позволишь! – говорила Мария Ивановна, бабушка Ани.

Когда Анюта вышла замуж и уехала с мужем, нашлись те, кто продолжал ухаживать за цветами и двором вместе с Марией Ивановной.

Очень спокойная, нежная, Анна сильно отличалась от большинства мам, гулявших во дворе с детьми. Ни разу она не повысила голоса ни на своих, ни на чужих детей или взрослых. Как-то разбитная Ксюша, соседка ее по подъезду, спросила:

• Анька, ты блаженная что ли? Мой Вадик ведро с песком на голову Алине вывернул, а ты молчишь?!
• А что надо делать? – спокойно спросила Аня, придержав рванувшего на защиту сестры Максима, и пытаясь вытряхнуть песок из капюшона ветровки дочери. – Кричать? Отшлепать твоего сына? Это твой ребенок, ты и воспитывай.
• Попробовала бы ты! – хохотнула Ксюша. – Но я ж тебя знаю, и пробовать не будешь. Ладно, извини. Вадик! – голос Ксении прозвучал, как гром, на весь двор. – Марш домой! Не умеешь себя вести, будешь сидеть дома!

Аня действительно никогда не ругалась и не кричала. Наоборот, говорила очень тихо. И, никто во дворе, кроме ее бабушки не знал, что кричала она только раз в жизни. Кричала так, что люди затыкали уши, пытаясь избавиться от этого страшного звука, который сводил с ума. Жуткий этот крик родился сразу, как только спасатели достали ее из искореженной машины и Аня поняла, что ее мужа, Сергея, больше нет. Она была тогда на шестом месяце и врачам удалось совершить чудо – сохранить детей. Но каких усилий это стоило, Аня вспоминать не хотела. Она была очень благодарна Елене Михайловне, главврачу роддома, которая, зайдя в палату, и увидев бьющуюся в очередной истерике Анну, подошла и влепила ей пощечину. Удивление от ее поступка было таким сильным, что Аня мгновенно замолчала. Никто и никогда не поднимал на нее руку. Ни бабушка, которая воспитывала ее, после того, как не стало мамы и отца, ни муж, никто другой. Аня схватилась тогда за щеку и с такой обидой посмотрела на Елену Михайловну, что та даже вздрогнула.

• Анна, ведь, да? – Аня кивнула в ответ. – Прости меня, это было необходимо. Все знаю, девочка. То, что случилось... это очень больно и очень страшно. Но я хочу, чтобы ты сейчас подумала не об этом, а вот о чем – твоим детям сейчас еще больнее и страшнее.
• Они же еще не родились, как они могут что-то чувствовать? – прошептала Аня.
• Еще как могут! Все, что чувствуешь и переживаешь ты, то же самое чувствуют и переживают они. Только ты понимаешь, почему это происходит, а они – нет. Ты хочешь, чтобы они появились на этот свет живыми и здоровыми?
• Да! Почему вы говорите такие страшные вещи? – Аня готова была к новой истерике.
• Потому, что, если ты не успокоишься – шансов у них немного. Срок у тебя опасный. Хочешь, чтобы твои дети жили – возьми себя в руки! Отложи свое горе, потом выбери время и отреви, отголоси, но не сейчас, Анечка, не сейчас. Пойми! Колоть тебе успокоительные нельзя, а так как ты себя ведешь – нужно. Скажи мне, что я могу сделать, чтобы ты хоть немного успокоилась?
• Бабушку... Можно мне увидеть бабушку?
• Господи, да конечно! Дай мне номер, я позвоню.
• Не надо номер, она здесь, внизу. Только ее не пускают ко мне.
• Инна Александровна, выдайте халат и проводите сюда бабушку, будьте так добры! – Елена Михайловна повернулась к медсестре, которая стояла наготове с уколом. Та, кивнув, вышла, а Елена Михайловна погладила Аню по руке. – Аня, а ведь тебя кто-то сильно хранит. Ты посмотри, какая авария страшная, а на тебе почти ни царапинки и детки живы. Подумай, почему ты жива осталась и детям твои такой шанс дали. Наверное, не для того, чтобы сейчас его потерять?

В палату вошла Мария Ивановна, бабушка Ани и главврач, кивнув медсестре, чтобы наблюдала, – вышла.

«Бедная девочка, досталось же такое испытание!»

Бабушка Ани была старой закалки. Никогда не охала, ни ахала, не видя в этом ни малейшего смысла. Она действовала. Вот и сейчас, увидев опухшую от слез внучку, она первым делом подвела Аню к раковине.

• Умойся! Нет, холодной водой. Вот так! А теперь, садись, я тебя кормить буду.
• Бабушка, какое «кормить», я дышать не могу, не то, что есть! – застонала Аня, начиная опять плакать.
• А надо попробовать. Сама не хочешь – твои проблемы, а дети есть хотят. – Мария Ивановна доставала из сумки термос с бульоном, компот и пирожки. В какой-то момент руки ее замерли над пакетом. Эти пирожки она напекла, чтобы встретить внучку с мужем, когда они приедут... «Нечего! Не время сейчас рыдать! Анюта и так еле держится». Мария Ивановна решительно развязала пакет и сунула внучке пирожок.
• Ешь! Твой любимый, с капустой!

Аня совершенно растерялась от бабушкиной деловитости. Она-то ожидала, что бабушка сейчас будет плакать вместе с ней, что даст ей выговориться. Перехватив сунутую ей в руку чашку с бульоном, Аня почувствовала, как отпускает ее та страшная паника, которую не могла она прогнать от себя с того самого момента, как увидела летящую им навстречу фуру, водитель которой, как потом оказалось, уснул за рулем от усталости.

• Давай, Анюта! Малыши уже почти сутки как голодные. Ты ведь ничего не ела здесь? – Аня помотала головой в ответ. – Я так и думала.

Мария Ивановна подошла к кровати и кинула салфетку внучке на колени:

• Не облейся.

Каким чувством поняла она, что не надо сейчас утешать внучку, нельзя дать ей заплакать, что именно такие простые, незамысловатые действия будут для нее тем самым успокоительным, которое сработает лучше уколов или таблеток? Она и сама не догадывалась, откуда знала все это. Но сработало! Аня машинально жевала, выпила почти весь бульон. И ничего, что, смотря в одну точку, думая о чем-то своем и иногда смахивая слезы. Она уже не рыдала и не голосила, а это уже было хорошо.

Забрав из рук внучки чашку, она уложила, засыпающую на ходу, Аню на кровать и прикрыла ей ноги одеялом. Глядя на бледную, измученную свою девочку, Мария Ивановна тихонько заплакала.

«За что, Господи, ей-то за что?! Мало вынесла она? Пожалей ее, спаси деток. Пусть родятся живыми и здоровыми!»

Мария Ивановна растила внучку с трех лет. Сначала погибла под колесами пьяного водителя мать девочки, дочь Марии Ивановны, а потом разбился на стройке зять. Отец Ани был сиротой, с той стороны родственников не было, поэтому Мария Ивановна, не раздумывая, взяла на себя опеку над внучкой. Оформляя документы, она думала о том, как ей поднять на зарплату учительницы маленькую внучку. Но они справились. Не шиковали, конечно, но по праздникам Мария Ивановна старалась побаловать свою девочку. Анюта росла спокойной, тихой и очень ласковой. Наверное, эта черта больше всего и привлекла Сергея, с которым они учились вместе в институте. Скромная свадьба, переезд по распределению в другой город, и вот, они уже ждут ребенка, да не одного, как позже выяснилось, а сразу двоих.

«Коротенькое счастье какое было...» – Мария Ивановна вытерла снова набежавшие слезы.

То ли где-то там, наверху, услышали молитвы бабушки, то ли судьба решила, что хватит пока несчастий на одну русую, с растрепанной косой, голову, но только Аня доносила до срока и разродилась крепкой двойней, которая разом заняла все ее мысли и время, не давая даже малейшей возможности на то, чтобы свалиться в яму отчаяния.

Алинка и Максим росли голосистыми, шустрыми и, такими же, как мама, ласковыми. Когда они немножко подросли и пошли в садик, Аня вышла на работу. И очень вовремя, так как Мария Ивановна, неожиданно для всех получила инфаркт.

• Поди ж ты! Никогда на сердце не жаловалась! – сетовала она, лежа в больнице. Елена Михайловна, которая стала для них близким другом, нашла отличных специалистов, но предупредила Аню, что бабушка плоха и потребуется много времени и хороший уход, чтобы она восстановилась.

И Аня не стала охать-ахать, а точно так же, как ее бабушка всегда, начала действовать. И через год Мария Ивановна уже довольно неплохо себя чувствовала, умудрившись даже восстановиться на работе на полставки в своей родной библиотеке.

• Да разве это работа? Удовольствие! Придут детишки в читальный зал, а у меня сердце радуется. Помнишь, Елена Михайловна говорила, что радоваться – полезно? Вот и не мешай мне выздоравливать! – решительно отмела она все возражения внучки.

Именно там, на рабочем месте ее, спустя год, и настиг второй инфаркт. Все сотрудники очень берегли старейшего работника библиотеки, но не в их силах было победить природу или слабое здоровье.

После этого Мария Ивановна уже почти не вставала. А самой большой радостью для нее стало дождаться вечера, когда придут из садика правнуки.

Рев Алины прекратился сразу, как только они вышли из лифта на лестничную площадку перед квартирой. Несмотря на возраст, двойняшки очень хорошо понимали, что бабушку Машу волновать нельзя.

• Умничка! Спасибо, Алиночка! – тихо сказала Анна дочери, открывая двери. – Бабулечка, мы дома!
• Слышу, мои хорошие! – раздался голос Марии Ивановны и Анна перевела дыхание – все хорошо.

Домашние хлопоты заняли ее на какое-то время. Детвора развлекала бабушку, а Аня готовила ужин, когда раздался звонок в дверь.

• Держи! Свежее, только из духовки. Решила, что надо немножко поднять настроение детворе. – Ирина вручила Ане блюдо со своим фирменным печеньем.
• Спасибо! Вот, лучше ты придумать не могла! Алинка с ума сходит от твоих печенюшек. А у меня такие не получаются, хотя вроде все по твоему рецепту делала.
• Придешь как-нибудь, я тебе с рук покажу, как меня соседка, тетя Катя, учила. Ань, так что случилось, почему Алина так плакала сегодня?
• Да, там горе-горькое в саду. Заходи, если время есть, расскажу.

Они устроились на кухне и Ирина, молча ухватив нож, принялась резать овощи на суп, пока Аня заканчивала с готовкой, попутно рассказывая.

• Утренник новогодний готовят. Алинка третий год мечтает Снегурочку играть, да только ей не дают. Сегодня я не выдержала, когда увидела, что она так плачет и спросила у воспитателя – почему? – Аня сжала ложку в руке так, что побелели костяшки пальцев.
• И, что она сказала?
• Сказала, что я все равно не смогу себе позволить купить ей нужный костюм, это, мол, дорого. Костюм должен быть на высоте, ведь это выпускная группа, съемки будут. У одного из детей отец на телевидении работает, буду репортаж делать. Она, якобы, не хотела нас вводить в расходы...
• И проблема только в этом?
• Как я поняла – да. Она сказала, что Алина вполне справилась бы, так как лучше нее в группе стихи читать никто не умеет.
• Ясно! А когда костюм нужен?
• К понедельнику. В том-то и дело, что даже если бы деньги были, где же я его найду перед Новым годом...
• Ой, совсем забыла! У меня же суп на плите. – Ира решительно поднялась. – Я сейчас. Не закрывай за мной, я туда и назад.

Через несколько минут она вернулась, сбегав за чем-то домой:

• А где Алинка?
• У бабушки тусуются с Максимом.
• Пойду и я «потусуюсь» слегка, можно? Давно Марию Ивановну не видела что-то. А ты заканчивай с готовкой и чай попьем. Я свободна на этих выходных, мой в командировку уехал.

Ира ушла, а Аня, быстро закончив с ужином, заварила чай. Детвора оценила печенье, слопав почти все, что принесла Ира и, сказав «спасибо», удалилась смотреть вечерние мультики. Мария Ивановна тоже распрощалась и пошла спать. Аня с Ирой засиделись допоздна, разговаривая о том, о сем. Они быстро нашли общий язык еще тогда, когда Ира с мужем только переехали в этот дом. Обе обожали читать и театр, и всегда находили темы для разговора. Наконец, Ирина распрощалась и ушла.

А вечером в воскресенье, Анна, глядя на все больше мрачневшую перед завтрашним походом с садик дочку, пошла к бабушке.

• Ба! Что у нас с финансами?
• Они поют, моя хорошая! Весьма печальную песню. А что?

Аня рассказала в чем дело, и они задумались.

• Ну, вот что! Мне сдается, это очень важная проблема, так? – Мария Ивановна встала и подошла к комоду, на котором стояла ее шкатулка со скромными украшениями. Она достала оттуда свое единственное сокровище – золотое обручальное кольцо. – А значит, оно того стоит. Держи!
• Бабушка, я не могу. Ну, не стоит это все того, чтобы продавать твое кольцо – единственную память о дедушке.
• Память у меня и так останется, пока я не в маразме, а это всего лишь средство для того, чтобы сделать одну маленькую девочку немножечко счастливее, чем она есть. Понимаешь? Вот и сделай! – Мария Ивановна сунула в руки внучке кольцо.

И в этот момент раздался звонок.

• Кто это? Я никого не жду сегодня. – Аня сжала кольцо в кулаке и пошла открывать.
• Ты из ванной, что ли шла? Так долго не открываешь. – Ира вихрем влетела в квартиру, держа в руках что-то странное. Аня присмотрелась и поняла, что это чехол для одежды. – Где твоя прекрасная дочь?
• Алина! – позвала Анна.
• Что, мам? Ой, здравствуйте, тетя Ира!
• Привет, Снегурочка!
• Кто? – Алина замерла, глядя, как Ирина расстегивает чехол и вынимает оттуда что-то нежно голубое и белоснежное, такое прекрасное, что у нее перехватило дыхание. – Что это? – почему-то шепотом спросила она.
• Как что? Твой костюм, конечно! Пошли мерить! Если что не так, я еще успею подогнать.

Алина глянула на мать, и тихонечко, а потом все громче завизжала от восторга, подпрыгивая на месте.

• Тише! – шикнула на дочь, рассмеявшись Аня. – Бабушку напугаешь!

Платье село на Алинку как влитое, а когда Ира достала расшитый кокошник, девочка и вовсе потеряла дар речи.

• Такой красивой Снегурки у нас никогда не было! – авторитетно выдал Максим, разглядывая сестру. – Тетя Ира, а ты молодец!
• Еще бы! Я такая молодец, что ни в сказке сказать, ни пером описать! – Ирина завязала ленты кокошника под косичкой Алины. – Ты – красавица! – она поцеловала девочку в щеку.
• Тетя Ира, знаешь, что? – Алина обняла Иру.
• Что?
• Ты чудо сделала! Настоящее! Спасибо!

Аня наблюдала за примеркой молча, а потом поманила Иру на кухню.

• Ириша, что это значит?
• Это значит, что детские мечты надо исполнять, Аня!
• Ты сама шила что ли? Таких красивых костюмов я не видела.
• Сама. Спасибо тете Кате, научила в свое время. Вот и пригодилось не только себе юбки перешивать. Слушай, такое удовольствие получила, сама не ожидала!
• А мерки когда снять успела? Или на глаз?
• Нет, не на глаз, не такая я мастерица, – рассмеялась Ирочка. – Когда «тусовалась» у Марии Ивановны.
• А она мне ничего не сказала.
• Так она и не видела. Пока Максим с ней в «жмурки» играл, я и успела.
• Ирочка, спасибо тебе огромное! А теперь скажи мне, сколько я тебе должна?
• Не обижай меня Анюта. Ничего ты мне не должна. Это подарок! Пусть роль достанется Алине. Это так мало мне стоило, а для нее будет значить так много! Я точно знаю.

И Ира рассказала, как когда-то ей самой соседка, та самая тетя Катя, принесла платье своей дочки перед школьным утренником, на который Ире, выросшей в неблагополучной семье, идти было совершенно не в чем.

• Так что, я отдаю долги, Аня. То платье стало для меня самой главной мотивацией в моей жизни. Стоя тогда на утреннике в этом платье, которое было такое красивое, что я дышать боялась, я дала себе зарок, что у моих детей будут самые красивые наряды и вообще все будет. А главное, любящая мама, как тетя Катя, и дружная семья. Я точно знала, что для этого мне нужно сделать. Поэтому смогла и школу закончить неплохо, и в институт поступить. Долго рассказывать, чего мне это стоило. Как сидела на хлебе и воде, пока училась и жила в общаге. Всякое было, но в итоге все хорошо и своего я добилась. А пока я жду своих детей, – Ира погладила себя по животу и лукаво глянула на Аню, – могу сделать счастливым еще какого-нибудь малыша. Например, твою дочку.
• Ириша, ты...
• Ага! Четвертый месяц уже. И скоро я буду гулять с коляской в нашем красивом дворе, который такой благодаря кому? Тебе, Анюта! Так что, если делаешь что-то для людей хорошее, отдаешь им частичку своей души – умей и для себя принимать хорошее тоже и не обижай отказом или платой. Ты же свои труды ее не требовала? То-то же!

Аня молча обняла подругу.

А через месяц, когда Ира была на работе, у нее тренькнул телефон и она открыла ссылку, которую прислала ей Аня. На экране костюм смотрелся даже лучше, чем вживую. Алина прекрасно справилась с ролью Снегурочки.

• Вот пойдешь ты в садик, будешь тоже Снегурочку играть! Или еще кого-нибудь. Мама тебе такие костюмы понаделает, все только ахнут! – Ира погладила свой, уже заметный, животик. – Алинка-то молодец, какая! Даже я поверила, что она внучка Деда Мороза! Будет с кем письма передавать, когда подрастешь! – рассмеялась Ирина.©

Автор: Людмила Лаврова

Молчун

• Здрасте, дядь Петь!

Шустрый кареглазый мальчишка пробежал было мимо, но тут же вернулся.

• Дядь Петь, у меня велик сломался. Можно, я после тренировки к вам в гараж зайду?

Кивок в ответ, крепкое рукопожатие и два человека – большой и маленький, разошлись в разные стороны.

Двор шумел, как и всегда летним вечером. Сидели в беседке мужчины, азартно забивая «козла», перебивали друг друга на лавочках под подъездами женщины, изредка поглядывая на детвору, которая носилась по площадке. Иногда кто-то из женщин поднимался, напряженно вглядываясь в сумерках, не исчез ли куда ее отпрыск, но тут же со вздохом облегчения опускался на место. Тут! Куда он денется?

В глубине двора, там, где стояли гаражи, тоже кипела жизнь, но по-своему. Перебрасываясь скупыми репликами, возились с мотоциклами братья Смирновы, известные в поселке гонщики. Мурлыкал что-то, лежа на земле возле своей «ласточки» и что-то прилаживая, Семеныч.

Петр молча прошел по двору, кивая в ответ на приветствия и скрылся в подъезде.

• Вот, что за человек, а? – Таисия, первая на весь двор говорунья и сплетница, укоризненно покачала головой. – Все молчком! Как будто мамка в детстве говорить не научила! Даже поздороваться и то ниже своего достоинства считает! Разве так трудно людям уважение оказать?
• Тая, ты чего взбеленилась? – Вера удивленно глянула на соседку, оторвавшись на минуту от внучки, которая хныкала в коляске. – Он же всегда такой был. Сколько себя помню. Еще в школе учителя говорили, что от Иванова лишнего слова не добьешься, да и не лишнего ждать тоже не приходится. Всегда писать ему было легче, чем сказать что-то. Человек такой. И что? Все мы разные. Кому роток не прикроешь, а кто-то, вот как он, молчит.
• Ладно, не оправдывай его! Знаю я, чего ты за Петра заступаешься! Да только не оценит же! Пора бы тебе уже и успокоиться, а, Вера?

Глаза Веры потемнели, а руки крепче стиснули ручку коляски. Терпи, Вера! Сама виновата! Дала повод. Мало того, что придумала себе любовь на старости лет, так еще и поделиться нашла с кем... С Таисией! Ведь подруга, кому еще рассказывать-то? Дочь не поймет, сын – даже думать не хочется, как отреагировать может. А Тая... Вера ведь думала, что посоветует что-нибудь, посочувствует, а она... Нет, рассказать кому – такого не было, но между ними... Дня не проходило, чтобы она это неосторожное признание Вере не вспомнила. Вроде и не говорит ничего такого уж обидного, а противно – сил нет. И ссориться не хочется на пустом месте. Знают друг друга без малого полвека, так чего уж теперь? Да и Милочке, внучке, Таины руки ох, как нужны! Девочка родилась проблемная. И, хотя врачи говорят, что выправится, но до этого еще...

А Тая – массажист от Бога и медсестра хорошая. У нее весь двор под присмотром. Никогда никому не отказывала. И укол сделает, и рекомендации даст не хуже любого врача. Педиатр-то, да и терапевт тоже, у них птицы залетные, да и то ненадолго. Кто захочет работать в поселке, от которого до ближайшего города почти восемьдесят километров по плохой дороге? И пусть поселок большой, но больницу закрыли уже лет пять как. Вот и перебиваются как могут. И Тае иногда некогда бывает голову поднять. С работы прибежит и пошла дальше по бабушкам да по младенцам. Там давление измерит, там укол поставит, а там мамочку молоденькую уму-разуму научит. И не просто научит, а отругает как следует, что себя не бережет, накормит и спать уложит на час-другой, оставшись присматривать за беспокойным малышом. Знает, как это бывает. Сама проходила. Тае с ее тремя детьми никто не помогал. Мужа она своего любила, но помощи от него ни на грош не видела. Веня ее всегда твердил, что дети, кухня и прочие прелести – удел женщины и только. Нормальный мужик, мол, к этому всему и близко не подойдет. К сожалению, таких взглядов придерживались многие мужчины в поселке. Поэтому, Тая и помогала, как могла тем, кому помощи ждать было неоткуда. А пару раз было и такое, что помощников, которые в природе существовали, но на помощь не спешили, Таисия в чувство приводила. Бывает ведь такое, что и бабушки есть, а не спешат с внуками помогать. Вот тут Тае тоже замены не было. Язык у нее был острый, как бритва, и уж если кто на него попадал – пиши пропало! Мало не покажется! Поселок-то хоть и большой, а все на виду. Разговоров потом не оберешься. Вот и остерегались Таисии. Мало ли! Не оберешься! Лучше уж пару раз в неделю с ребенком посидеть, дав матери заняться своими делами, чем ходить потом, ловя шепотки за спиной да взгляды укоризненные.

Вера обо всем этом знала лучше других, поэтому и терпела от подруги то, чего никому другому не спустила бы. Вот и сейчас, вместо того, чтобы вспылить, она сунула руку под одеяльце и покачала головой.

• Пора домой.
• Иди уж! Я тоже пойду. Хоть и не хочется. Мои-то опять ругаются. Все делят что-то, сами не знают что... Я ведь, Верочка, думала, когда Сашка моя вернулась из города с мужем, что вот оно – счастье! Буду при дочери век доживать, а оно вон как оказалось. Теперь и дом не дом, и покоя никакого. Я не вредная, ты меня знаешь. И Сашке своей только хорошего хочу, но сколько ж можно-то?! Мало того, что нашла себе тунеядца, который ни работать не хочет толком, ни жить по-человечески, так еще и терпит от него чуть не каждый день, выслушивая, какая плохая. Да еще мне запрещает вмешиваться. А какой матери такое понравится? У меня девочка – умница! Сама знаешь. И училась всегда хорошо, и профессию получила. И работает – дай Бог каждому! Так нет же! Все не так! А у самого-то – два класса, три коридора и ничего за душой! А все туда же! Ох, Вер, чувствую я, что не выдержу! Только ради Сашки и держусь. Волновать ее не хочу. Срок опасный. Не дай Бог что, она ж мне не простит потом. Вот и молчу. Сижу, как сова в дупле, глазами хлопаю и даже гукнуть боюсь лишний раз. А он же все понимает и еще больше изгаляется. «Мамаша, скоро вас бабкой сделаем! Будет вам, чем заняться, а то совсем заскучали». Ты подумай, а?! Слов нет!

Тая сплюнула в сердцах и подхватила коляску, придерживая дверь и помогая подруге.

Вечерние хлопоты закружили Веру и скоро она уже забыла о своем разговоре с подругой. Да и мало ли их было, тех разговоров? Что еще остается, когда дети выросли, а внуки, хоть и растут при тебе, а все больше с родителями время проводят? Не то, чтобы это плохо, нет. Вера всегда детей учила, что семья – это главное. Но когда не стало мужа, а с того момента уже почти десять лет прошло, ей стало все сложнее найти себе применение. То ли дело раньше! Прибежишь домой с работы, пока все дела переделаешь, пока с уроками поможешь, вот и день прочь. А теперь? Хорошо, когда дочь внучку младшую доверит. Или сын приедет в гости со своей семьей. Тогда и жизни вдоволь. А так... Сиди у себя, чтобы детям не мешать, смотри телевизор, читай что-нибудь или с Таей под подъезд, языки чесать с соседками. Дочь обижается, что Вера их сторонится, а как иначе-то? У них своя семья, свои порядки и побыть вместе не так часто удается. Зять у Веры – не нарадоваться. Хороший человек. Но строгий. И детей держит так же. А Вере внуков порой жалко, затупиться и хочется, а не смеет. Понимает, что нельзя родительский авторитет подрывать. И когда старшие натворят что, а отец их по углам разгонит, думать над своим поведением, Вера прямо места себе не находит. Вроде и понимает, что по делу, а как не жалеть? Дети же... И идет на кухню, блины ставить или выпечку какую. Знает, как дети это любят. И дочь посмеивается тихонько, но молчит.

А два года назад Вера поняла, что влюбилась. Глупо так, совсем как девчонка. И в кого?! В Петра! В Молчуна, как его весь поселок кличет. Краснела, бледнела, не могла и слова из себя выдавить, когда встречалась с ним во дворе. А ведь знала его почти всю жизнь. В одну школу ходили, в одном дворе в компании бегали. У нее на глазах вся жизнь Пети прошла. И брак его неудачный, и уход родителей.

С бывшей своей женой Петр расстался сам того не желая. Маленькую, хрупкую как тополек, Веронику, Вера, конечно, знала. Да и как не знать, если за одной партой просидели столько лет! Правда, дружбы большой у них не случилось. Вероника была хитроватая, себе на уме, а Вера таких побаивалась. Не хватало у нее женской склочности, чтобы лишний раз ответить там, где надо, или на место поставить. Вероника ее робость чувствовала, но принимала всегда за слабость, а потому милостиво позволяла считать себя подругой. Веру она считала глуповатой и не видела в ней конкурентки.

Почему Вероника, за которой бегали парни со всего поселка, выбрала Петра, так никто и не понял. Шептались, судачили. Скорая свадьба дала всем законный вроде повод для разговоров, но они вскорости и затихли, ведь никаких признаков того, что в ЗАГС молодые подались «по делу», не было. Жили они тихо-мирно, и никто так и не узнал о том, что у Вероники до Петра был роман с женатым агрономом, который, впрочем, не мог закончиться ничем хорошим. Имевшаяся в наличии жена и двое прекрасных ребятишек, свели на нет все надежды Вероники на счастье с любимым. Тем более, что счастья этого хотела только она. Возлюбленному ее подобные радости были совсем ни к чему. Поспоривший по пьяни с друзьями, что сведет с ума Веронику, гордо вышагивающую по поселку, он тут же забыл о ней, как только спор был выигран, а выигрыш получен на руки.

Вероника, по молодости еще не понимающая всего, что происходит, решила, что любимый не хочет прослыть подлецом, бросив семью. Разубеждать ее в заблуждениях мужчина не стал и вскоре Вероника «выскочила» замуж, чтобы показать, ему – одна не останется и плакать не станет.

Правду она узнала случайно. На чьей-то свадьбе, подвыпивший друг ее бывшего возлюбленного, подсел к ней и выложил все как есть. Вероника слушала его молча, лишь сильнее сжимая пальцами тонкую ножку бокала. И, когда тонкое стекло разлетелось в ее пальцах, она лишь подняла глаза полные такой боли, что «доброжелатель» испуганно замолчал и разом протрезвел. А потом встала из-за стола и, покачиваясь пошла к выходу.

Петр, который с чем-то помогал жениху, этот момент пропустил. Освободившись и поискав жену, он заволновался и побежал домой. Но не успел. Последний автобус ушел за полчаса до этого, а с ним ушла и та часть его жизни, которая была связана с Вероникой. От нее осталась только забытая в шкафу кофточка, да записка, оставленная на столе, в которой Вероника просила прощения и давала ему свободу.

На развод Петр подавать не стал. Он так и числился везде женатым почти десять лет, до тех пор, пока Вероника не написала ему, прося приехать, чтобы уладить все формальности. Увидев ее, пополневшую, счастливую, с лицом, светящимся такой надеждой, что становилось даже слегка не по себе, Петр молча сделал все, что она просила.

• Двойня у меня будет, Петя. Представляешь? Сразу двое! Я о таком и мечтать не могла. – Вероника заглядывала в глаза Петру. – Ты прости меня за все! Не хотела я, чтобы так все вышло. Глупая была, молодая... Это сейчас я понимаю, как важно встретить своего человека. А тогда... Что я знала? Решила, что так лучше будет. Думала только о себе... Стыдно мне, да ничего уж не исправить...

Петр, который никогда не умел выяснять отношения, молча сжал ее плечи, кивнул и ушел. А потом долго сидел на вокзале в буфете, с нетронутой рюмкой и плакал, не обращая внимания на людей, которые недоуменно поглядывали на него.

Связать свою жизнь с кем-то еще он так и не решился. Жил один, проводив одного за другим сначала своих родителей, потом мать Вероники. Сама Вероника к тому времени уже жила на другом конце страны, воспитывая троих детей и в родной поселок приезжать отказывалась наотрез. Мать она звала к себе неоднократно, но та была еще упрямее, чем дочь и переезжать отказывалась. Так и получилось, что Петр оказался единственным, кто был рядом, когда мать Вероники сначала слегла, а потом, проболев всего месяц с небольшим, ушла, напоследок прижав к своей щеке ладонь бывшего зятя.

На похороны матери Вероника не успела. Аэропорт был закрыт из-за метелей, а на поезд билетов не оказалось. Добираться пришлось на перекладных. И, когда она все-таки доехала, вымотанная горем и дорогой, оказалось, что Петр уже все уладил. Они долго сидели рядом на стареньком диванчике в кухне, молча, без слов все понимая и так. А потом Вероника тем же жестом, что и накануне ее мать, прижала руку Петра к своей щеке, и сказала лишь одно слово, вложив в него все, что было на тот момент у нее на сердце:

• Спасибо...

И, странное дело, в тот момент они почему-то оба поняли, что нет больше ничего между ними плохого. Нет больше недосказанности, обиды и боли, а есть только вот это простое слово и есть то, что сделано правильно. А все остальное никакого значения почему-то уже не имеет.

Они так и просидели всю ночь рядом, ничего не говоря больше, понимая лишь то, что нужны друг другу здесь и сейчас. А утром Вероника уехала, чтобы никогда уже больше не возвращаться в родной поселок.

Петр же остался и продолжал жить как жил. Работал водителем на местной автобазе, ездил на рыбалку и слыл знатным охотником. И не было в его дворе человека, которому бы он отказал в помощи. Ребятня поначалу побаивалась слегка угрюмого, молчаливого соседа, но со временем разобралась что к чему, и теперь спокойно шла к нему со своими проблемами. В гараже Петра всегда был как минимум один велосипед, который требовал починки, а в углу стояла специальная корзинка, где можно было оставить сломанную игрушку, а потом забрать ее, починенную и вычищенную до состояния почти новой. Детвору Петр любил, хоть и совершенно не умел с нею общаться. Зато детей эта проблема ничуть не занимала. Они не обращали внимания на молчание «дяди Пети», ведь главным для них было то, что их слушали. Не гоня от себя, не перебивая и не отправляя учить уроки или играть.

Рано или поздно Петр становился поверенным ребячьих тайн, молча посмеиваясь в густые усы и колдуя над очередной сломанной игрушкой.

В гараж к Петру бегали и Верины дети, и Таины. Выросли одни, родили других, а Петр все так же чинил игрушки и слушал. И Вера знала, что, когда придет время, ее внучка, которая так сладко спит пока в коляске, притащит свою любимую куклу с оторванной ногой к Петру и попросит его починить ее, так же как когда-то делала ее мать. И Сашин ребенок, которого она ждала, точно так же подрастет и найдет дорогу к гаражу под старой яблоней, где будет сидеть с другой малышней на специально сделанной для них лавочке, болтая ногами и грызя зеленые, твердые и незрелые крошечные яблоки, которым никогда не удавалось вызреть настолько, чтобы появилось хоть какое-то подобие сладости во вкусе. Все до одного они обрывались гораздо раньше этого момента цепкими чумазыми ручонками.

Вера смотрела на соседа и понимала, что больше не в силах скрывать от себя то, что давно уже жило на сердце. Больше всего на свете она хотела бы рассказать Петру о том, что чувствовала, но понимала, что никогда не решится на это. Да и как иначе? Это же курам на смех! Любовь... Какая любовь уже в ее-то возрасте? Дети, внуки, жизнь уже, считай, пройдена. Только и остается, что смотреть издалека, да радоваться, что вот он, живой, здоровый и все у него хорошо. А разве это не главное?

Она и дальше бы продолжила вздыхать потихоньку, думая о своем и ни с кем больше уже не делясь, но жизнь все расставила по своим местам.

Зима пришла снежная, как никогда. Детвора радовалась, ныряя в сугробы во дворе и катаясь с горки, которую Петр с братьями Смирновыми сооружали без малого неделю.

Вера, забегавшись перед праздниками, как-то упустила из виду, что Тая не заходила уже несколько дней. Спохватившись, она забежала после работы к подруге и обомлела. Таисия прыгала по дому на костылях, не потеряв, впрочем, обычного своего задора и даже не подумав прикусить язычок.

• Видала! Что б их, этих дворников! Шла вечером через площадь у администрации, а там просто каток! Хоть бы присыпали чем! Думала, что там и останусь! Время к полуночи, народу никого, и я такая красивая в позе! Ну, ты подумай! Ничего! Я им теперь устрою! Всех на уши подниму! Ладно я, а если кто другой убьется? Вон Сашка моя упала бы и что тогда?

Саша, которой до срока оставалось еще три недели, улыбалась Вере, раскладывая приготовленные вещички в ящики, специально купленного Таей для малыша, комода.

Вера покачала головой, засучила рукава и схватила тряпку. Через час, несмотря на возражения Таи, квартира блестела, а Вера отправилась домой, пообещав зайти завтра.

Только до завтра ждать не пришлось. Уже через пару часов прибежал перепуганный Пашка, сын Таиной соседки:

• Теть Вера, иди скорей! Там теть Таин зять скандалит! Пьяный пришел. Мама сказала, чтобы я тебя позвал и еще кого-нибудь. Ей самой не справиться, а папка в рейсе.

Вера выскочила из квартиры в чем была. Как назло, ее дочь с зятем уехали на неделю и дома она была совершенно одна. Она бежала вниз по лестнице и в голове билась только одна мысль: «Успеть!».

Вылетев из подъезда, она крикнула Пашке:

• Дуй к Петру Ивановичу и к Смирновым. Может, они дома. Понял меня?

Павел уже был на полпути к соседнему подъезду, а Вера, поскользнувшись на дорожке, провалилась одной ногой в сугроб, оставила там тапок и, как была, босиком, побежала дальше.

Она не успела. Крики, несущиеся из квартиры Таи, еще внизу дали ей понять, что беда уже пришла.

Маша, мать Павла, охаживала на лестничной клетке шваброй щуплого Сашкиного мужа, который лишь вяло отмахивался от нее, повторяя:

• Да все с ней нормально будет!

Вера оттолкнула его с дороги и влетела в квартиру. И тут же испуганно замерла, увидев в коридоре лежавшую на полу Сашу и Таю, которая держа голову дочери, кричала:

• Да помогите же кто-нибудь!

Увидев Веру, она перевела дыхание и скомандовала:

• Вызывай скорую, Вера! Беда!

Все было понятно и без этих слов. Сашка глухо стонала, держась обеими руками за живот и словно стараясь прикрыть бьющуюся там жизнь.

Вера снова и снова набирала номер, пока, наконец, ей не ответили, но то, что она услышала, заставило только стиснуть от ярости зубы:

• Дорога не позволяет. Скорая не дойдет до вас. Постарайтесь своими силами.

Тая, которая пристально следила за Верой, все поняла еще до того, как подруга отшвырнула от себя телефон, в сердцах ругнувшись так, как никогда себе не позволяла.

• Не поедут?

Вера качнула головой в ответ.

• Верочка, мы не справимся... Дмитрий Сергеевич вчера уехал в город на три дня, а кроме него врачей у нас больше нет. А я... Вер! Что делать?

В этом вопросе было столько страха, что Вера вздрогнула. Тая, которая всегда была «на коне», вдруг стала похожа на маленькую перепуганную девочку.

• А ну-ка, не смей! Успокойся! Что нужно делать, говори! Я помогу!
• Верочка, ей в больницу надо! Срок не подошел ведь еще! Мало ли!
• Да как, Тая, как мы ее повезем? Кто ж на такое решится? Там метель такая, что на два шага не видно ничего. Кто поедет? Да и на чем?
• Я поеду.

Спокойный голос, раздавшийся за спиной Веры, разом привел в чувство готовых уже впасть в панику женщин.

• На директорской «буханке». Другая машина не пройдет. Собирайте Сашу. Мужики помогут. Я за машиной.

Братья Смирновы, скрутившие на лестничной клетке непутевого Таиного зятя, быстро и аккуратно погрузили Сашу в машину. Вера, сбегав домой, переоделась, собрала кое-какие вещи и постаралась успокоить Таю.

• Я поеду с ней. Не волнуйся! Как только что-то будет известно – позвоню.
• Я сама!
• Куда тебе? И толку там от тебя будет? Давай без самодеятельности! Сейчас главное – Сашка! Вот и не мешай!

Тая, слегка опешив от непривычного тона подруги, только кивнула.

• Позвони мне сразу, как доберетесь, Верочка! Слышишь? Сразу!

А потом они ехали. Дорогу эту Вера будет вспоминать потом всю свою жизнь. И как застряли дважды, думая уже, что не выберутся. И мужчины лихорадочно раскидывали снег из-под колес, крепче стискивая зубы, когда Саша начинала кричать, уже ничего не соображая от боли.

И как Сашка потеряла сознание, а они не могли привести ее в чувства долгих шесть минут, которые показались вечностью и снились Вере потом снова и снова.

И как суровые братья Смирновы, которые улыбались-то редко, а чувства свои показывали еще реже, плакали, когда маленькая «буханка» остановилась у крыльца роддома и Сашу забрали в операционную, а потом сообщили, что девочка, которую она родила, здорова...

А после, Тая, разобравшись, уже без всякой жалости, с бывшим теперь, зятем, дождалась крестин внучки и отвела в сторонку Петра.

• Ты, Петр Иванович, лучший человек, которого я в жизни своей встречала, но глупый, ты уж не обижайся. Счастье твое рядом ходит, а ты его не видишь. Глаза-то разуй! Где ты еще такую женщину найдешь? Молчишь? Правильно и делаешь! Потому, как нечего тебе сказать в ответ-то! И не смей мне говорить, что вы уже немолодые и годы не те! Глупости все это, понял? Какие ваши годы? Разве обязательно быть молодым, чтобы быть счастливым? Скажешь, только так можно?
• Не скажу! – улыбнулся вдруг Петр и кивнул Вере, которая зарделась как маков цвет. – Хорошая ты подруга, Таисия Григорьевна, но больно уж невнимательная. А то заметила бы, что я и так все давно понял. Только, как правильно ты заметила, думал, что староват уже для романов, да и Вера не поймет.
• А когда ж вы сладили?
• А вот когда крестница моя родилась, тогда и сладили. Нам как сказали, что она в порядке и с Сашей все хорошо, мы так обрадовались, что чуть не в пляс пустились. Вера меня обняла, а я уж молчать не стал.
• Правильно и сделал! – Таисия огляделась по сторонам и заметив, как перешептываются соседки, накрывающие на стол, подбоченилась. – Что зашушукались? Завидуйте молча! Счастья хорошим людям пожелать сердца хватит? То-то! А кто косо глянет на них, со мной дело иметь будет! Все поняли? Ну и ладно! А теперь, прошу всех к столу! Первая моя внучка и такая отличная новость, разве не повод для радости?

Соседки наперебой закивали, а Вера тихо улыбнулась.

Автор: Людмила Лаврова

ПОДАРОК ПОД ЁЛКОЙ

В канун Рождества старый дом на самой окраине города наполнился особым теплом и уютом...

В каждом окне мерцали огоньки новогодних гирлянд, а в воздухе витал непередаваемый аромат хвои и свежей выпечки.

Это было сказочное время, когда новогодний праздник уже вроде бы остался позади, но предчувствие волшебства вновь витает в воздухе.

Люди улыбались, радовались самым обычным вещам: резным снежинками, запаху свежевыпавшего снега, чашечке чая, атмосфере добра и счастья, разлитой в воздухе.

Это предвкушение радости и чудес передалось всем обитателям дома. Они гурьбой высыпали во двор, в центре которого стояла живая наряженная елка. Лес был совсем рядом, и такие вот любопытные молоденькие елочки словно выбегали из него, оказываясь не пленницами, а желанными гостями города.

Дети играли в снежки, лепили снежную бабу, и никому даже в голову не приходило заглянуть под нижние присыпанные снегом еловые лапы, под которыми кто-то прятался...

Постепенно шум стихал, день сменился вечером, зажглись фонари, в свете которых искристо поблескивали снежинки.

В заснеженном дворе, возле нарядной ёлки, появился новый персонаж. Это был молодой рыжий кот по кличке Макс, любимец семьи.

Его густая шерсть отливала золотом в свете вечерних фонарей, а усы подрагивали от лёгкого морозного ветерка. Он неспешно обходил праздничное дерево, с интересом его рассматривая.

Вдруг он замер, настороженно прислушавшись. Да, он не ошибся!

Из‑под раскидистых ветвей доносилось едва уловимое попискивание, тоненький дрожащий звук, будто кто‑то пытался позвать на помощь, но сам не верил, что ему помогут.

Рыжий кот осторожно приблизился, раздвинул лапой пушистые иголки и увидел того, кто скрывался там: крохотный серый комочек, съёжившийся от холода.

Котёнок был совсем мал – глаза широко раскрыты, лапки подрагивают, а мокрый носик то и дело шмыгал. Непонятно, какими путями он оказался под елкой совсем один, брошенный на произвол судьбы замерзать в этом прекрасном и таком безжалостном сейчас снегу.

Рыжий кот присел, наклонил голову, внимательно разглядывая находку. Котёнок, заметив огромную рыжую морду, испугался и попытался отползти, но запутался в собственных лапах и лишь жалобно пискнул.

Тогда рыжий кот медленно вытянул переднюю лапу и осторожно коснулся малыша кончиком носа.

Котёнок замер, видимо, решив, что это конец, огромный хищный кот сейчас расправится с ним, как с несчастной мышкой!

Он зажмурился, и только сердце отчаянно колотилось от ужаса...

Макс обнюхал находку и задумался. Что делать? Развернуться и уйти обратно в тёплый и уютный дом, оставив котёнка здесь, под ёлкой?

Возможно, его кто-то ищет, может ли он, Макс, брать на себя такую ответственность? Шли минуты, рыжий кот колебался.

Котёнок приоткрыл один глаз, глянул на кота, а потом в каком-то отчаянии робко потянулся навстречу и прижался к рыжей шерсти, ища защиты.

Почувствовав совсем рядом леденеющий комочек, в котором едва тлела жизнь, Макс вздрогнул. Уже не раздумывая, рыжий кот мягко подгреб котенка к себе и лег рядом, укрывая пушистым хвостом.

— Не бойся, — будто бы сказал он без слов. — Теперь ты не один. Я побуду с тобой, пока тебя ищут.

Котёнок завозился, наконец-то согреваясь. Он всё ещё боялся, но надежда уже поселилась в крохотном сердце...

*

Между тем в доме зажгли настольную лампу, и там стало ещё уютнее. Мама достала большую книгу со сказками, которую читала детям в такие вот особые вечера.

В книге были чудесные картинки, и дети могли часами их рассматривать и замирать от восторга, слушая мамин голос.

— Мамочка, а разве ангелы существуют на самом деле? — спросил старший мальчик.

Он считал себя уже взрослым и даже немножко сомневался, точно ли это Дед Мороз кладет подарки под новогоднюю ёлку.

— Конечно, они существуют! — уверенно заявила его сестрёнка. — Про них же написано в этой книге, а значит, они обязательно должны существовать!

Мама с лёгкой улыбкой наблюдала за своими детьми и думала о том, какая же это чудесная пора – детство, когда веришь в чудеса и в ангелов.

Куда потом уходит эта вера? Наверное, к тем, кому она нужнее всего – к маленьким детям...

Пусть её ребятишки ещё немного побудут маленькими, славными, пусть в их сердце живут сказка и вера в добро!

— Мама, а где Макс? — девочка отвлеклась от мысли о чудесных ангелах и огляделась по сторонам. — Я уже давно его не видела сегодня. Он же не мог потеряться? На улице такая метель!

— Что ты, милая, разве наш Макс может заблудиться из-за какой-то метели! — мама улыбалась, но тоже вспомнила, что давно не видела кота. — Возможно, он просто уснул где-то в доме. Ты же знаешь, коты любят дремать в тепле!

Однако слова дочери её немного встревожили, и она, отложив чтение, отправилась посмотреть, где скрывается кот.

К поискам присоединился муж, вместе они обошли весь дом и нигде его не обнаружили.

— Я посмотрю на улице, — решил хозяин дома, накинул куртку и вышел на крыльцо.

— Макс, Макс! Иди домой! — прокричал он, вглядываясь в метель.

Рыжий кот встрепенулся, услышав знакомый голос.

— Я должен идти, меня зовут, — объяснил он согревшемуся котёнку. — Ты посиди здесь тихонько, а я принесу тебе еды. А может так случиться, что тебя уже найдут, пока я отлучусь.

У маленького котёнка замерло сердце. Конечно, он ни на что не надеялся, но этот кот согрел его, был с ним ласковым, и малышу ужасно не хотелось вновь оставаться одному под ёлкой, на морозе, посреди метели!

К тому же, он знал, что за ним некому прийти...

*

Их было трое, маленьких осиротевших котят, оставшихся без матери в подвале. Им повезло, местные дети увидели их в подвальном окошке, сперва подкармливали, потом упросили родителей забрать их домой.

Двоих они поймали, а серый слишком хорошо спрятался, трясясь от ужаса и не понимая, что люди хотят им добра.

Потом, оставшись в одиночестве, он долго мяукал, звал братьев, но никто не приходил...

Голод заставил его выбраться на улицу. Люди спешили по своим делам, и никто не замечал маленького перепуганного котёнка, который брёл, куда глаза глядят.

Разыгравшаяся метель заставила его искать укрытие под раскидистой ёлкой. Собрав последние силы, он заполз туда, под защиту веток.

Котёнок слышал голоса, иногда дети пробегали совсем рядом, и он звал их, но кто услышит тоненький писк посреди всеобщего веселья?

Только кот, но вот и он уходит, оставляя малыша наедине с его судьбой...

— Хорошо, иди, — обречённо пискнул он.

Макс поднялся, ещё раз посмотрел на котёнка.

— Я быстро, только туда и обратно! — повторил он. — Понимаешь, это мои люди, они волнуются, ищут меня. Я должен идти!

— Макс, ну где же ты! — раздалось от дома, словно в подтверждение его слов.

— Я понимаю, — прошептал котёнок.

Кот, вздохнув, выбрался из-под ёлки. Потревоженный снег, съехав с еловой лапы, упал ему на голову, и Макс поёжился от внезапного холода.

Ему почудилось, что из-под ёлки донеслось еле слышное: «Прощай...»

*

— Кота нигде нет! — встревоженно объявил хозяин дома своей жене, вернувшись обратно. — Он никогда не уходил далеко от дома!

— Вдруг с ним что-то случилось? — жена разволновалась и принялась надевать шубку и сапоги. — Пойдём вместе поищем! Только тихо, чтобы дети не услышали...

Они распахнули дверь и ахнули при виде открывшейся их глазам картины. За дверью был пропавший Макс, но не один!

Осторожно, словно драгоценность, он положил у порога маленького замёрзшего котёнка. Тот дрожал от холода и страха, и Макс, будто понимая всю важность момента, не отходил от него ни на шаг.

— Макс! Где ты его взял?! — удивился хозяин дома.

— Подожди, кроха совсем замёрз, он весь дрожит! — остановила его хозяйка.

Она наклонилась и взяла в руки серого котёнка. Макс, волнуясь, путался у неё в ногах и привставал на задние лапы, тревожась за найдёныша.

— Мама, папа! Что случилось? Макс, вот ты где? А кто это у мамы в руках? — наперебой расспрашивали дети, выскочив из своей комнаты.

Их встревожило долгое отсутствие родителей, и они пустились на поиски.

Взрослые переглянулись. Они давно понимали друг друга без слов, и решение было принято с обоюдного молчаливого согласия.

— Кажется, наш Макс принёс нам рождественский подарок, — сказала мама, поглаживая найдёныша.

— Ура! — закричали брат с сестрой. — Спасибо, Макс!

Вскоре котёнок был отогрет, накормлен и устроен в тёплой коробке с мягкой подстилкой. Макс не отходил от малыша, пока не убедился, что у него всё хорошо.

Посовещавшись, котёнка назвали Барсиком, и это имя ему очень понравилось, ведь раньше он был безымянным. Теперь же у него появились и имя, и настоящая семья!

Барсик был счастлив, наверное, впервые в своей короткой ещё котёночьей жизни...

В рождественскую ночь, когда вся семья собралась за праздничным столом, Макс гордо восседал на своём любимом кресле, время от времени поглядывая на котёнка, который мирно спал рядом. В его глазах читались нескрываемые гордость и удовлетворение.

— Смотрите, у Макса такой вид, будто это его котёнок! — смеялись дети.

— В каком-то смысле, так оно и есть, — улыбалась мама. — Барсику очень повезло, теперь у него есть настоящий друг, чтобы научить всяким кошачьим премудростям!

— Мама! — раздался звонкий голосок её дочери. — Получается, наш Макс – ангел?!

— Почему ты так решила, милая? — удивилась мать.

— Там, в книжке, было написано, что это ангелы спасают жизнь, даже тем, кто уже отчаялся!

— Кто знает, кто знает, — задумчиво проговорила мама, оглядывая своего рыжего любимца. — Возможно, ты и права!

Так, благодаря доброму сердцу рыжего кота, в доме появился новый пушистый член семьи, а праздник стал по-настоящему волшебным.

Ведь иногда самые лучшие подарки приходят к нам в самый неожиданный момент и от самых неожиданных дарителей.

Возможно, каждый из нас может стать чуточку ангелом? Особенно – в канун Рождества.

Автор ЕЛЕНА МИРОНОВА

Маленькая новогодняя история.
Однажды пожилая учительница случайно выиграла... ящик шампанского! Ящик! Шампанского!!! Случайно!

В супермаркете, куда она обычно ходила после уроков за покупками, проводили розыгрыш к Новому году. Учительница, как человек прагматичный, конечно же не верила ни в какие розыгрыши и лотереи. Но кассирша её уговорила.

• Вам что, шампанское к празднику не нужно что ли?, – так и сказала кассирша.

А учительница тяжело вздохнула. Праздновать Новый год ей было уже давно не с кем. Муж умер много лет назад, дочь уехала учиться в Москву да так и осела там, изредка позванивая матери и сетуя на то, что на работе завал, у внучки – грипп и приехать никак нельзя. Ученики любили её, конечно, но у них были совершенно другие детские планы на все каникулы вперёд расписаны. Вот и приходилось учительнице коротать новогоднюю ночь в обществе старой капроновой елки, украшенной ещё советскими игрушками, ватного Деда Мороза и кота Васьки.

• Вот тут пишите свою фамилию и телефон, – оборвала невеселые думы учительницы кассирша, а когда та выполнила её просьбу, опустила чек в урну для розыгрыша. А учительница, сложив в сумку свои не хитрые покупки, поплелась домой.

Случилось это за две недели до Нового года. Уроки, четвертные контрольные, оценки – вся эта будничная рутина закружила учительницу так, что она совсем забыла про розыгрыш.
31 декабря днём она отправилась в супермаркет за кошачьим кормом для Васьки, который ел за троих. Учительница бормотала себе под нос про то, какой Васька – проглот стал, когда входила в супермаркет, как вдруг услышала свою фамилию и имя отчество. От неожиданности она остановилась и замерла. Прямо перед ней стояла толпа, а на возвышении Дед Мороз в рупор объявлял победителей розыгрыша новогодних подарков.

• Гончарова Римма Марковна!, – ещё раз громко пробасил Дед Мороз, – Есть ли среди нас Римма Марковна?

Учительница лишилась дара речи, как её ученики у доски, но тут подскочила к ней кассирша, подняла её руку вверх и прокричала:

• Есть! Тут она!

А потом потащила за эту самую руку к постаменту с Дедом Морозом.
Дед Мороз слегка опешил от того, что ящик хорошего дорогого шампанского вдруг выиграла... пожилая женщина в старом пуховике с потрепанным мехом на капюшоне и в поношенных сапогах. Он ожидал увидеть яркую красавицу в дорогой шубе, небрежно наброшенной поверх блестящего платья. Даже пригласил оператора местного телеканала заснять этот счастливый момент и показать в вечернем выпуске новостей...
«Эх, ничего не поделаешь, – тяжко вздохнул Дед Мороз, – придется бабке ящик элитного шампанского отдать. Розыгрыш есть розыгрыш».
И подарок торжественно вручили учительнице. Вывезли на красиво украшенных саночках, чтобы она смогла его до дома довезти. Сфотографировали, конечно, но эти фото так и остались в телефоне Деда Мороза.
Розыгрыш продолжился. Ведь были ещё и другие призы. А обескураженная неожиданной удачей учительница, покатила саночки с ящиком шапманского к выходу.
«Ой, что же это я, кассиршу даже не поблагодарила, – подумала она у выхода, – а ведь если бы не она, врядле бы я приняла участие. " Учительница оставила свой выигрыш у охранника, а сама, выудив из ящика бутылку шампанского, заспешила в торговый зал. Заметив знакомую уже кассиршу и прочитав на бейджике «Светлана», она торжественно вручила ей заветную бутылку и, поблагодарив от души, удалилась.
Вторую бутылку она, не менее торжественно, вручила охраннику. Надо же человека отблагодарить за услугу. Охранник отказывался, не хотел брать, но учительница настояла.

• И мне нести не так тяжело будет, – сказала она, – Да и куда мне столько шампанского?!
• Далеко живёте?, – спросил охранник.
• Рядом, в 22-ом доме, за углом, в 302 квартире, – ответила учительница.

Охранник помог ей снести саночки и ящик шампанского с крыльца, поздравил с наступающим и ещё долго стоял, курил и смотрел в след чуднóй бабке.
А учительница накрыла свой ценный груз пуховым платком и поспешила домой.
Завернув за угол супермаркета, она встретила соседку. Они перекинулись парой дежурных поздравлений, так как недолюбливали друг друга. Но ведь Новый год. А в этот чудный праздник все становятся немножечко добрее. И наверное поэтому учительница выудила из ящика ещё одну бутылку шампанского и... вручила её вредной соседке. Соседка обалдела от неожиданного подарка.
«Вот тебе и бедная училка?!, – подумала она, – а такое дорогущее шампанское покупает! "
Они распрощались. И саночки учительницы стали заметно легче.
Завернув во двор, она встретила родителей одного из своих учеников. Отец нёс на плече ёлку, мама – торт, впереди бежал шалопай с санками. Они поздоровалась с учительницей, поздравили её с Новым годом и вдруг... получили неожиданный подарок – бутылку шампанского.

• Вы – люди молодые! Откроете да выпьете в Новогоднюю ночь с удовольствием!
• Но ведь оно такое дорогое, – сокрушались родители ученика.
• Даром мне досталось. Выиграла я его. Только что. В супермаркете, – волнуясь рассказывала учительница.

Все вместе порадовались неожиданно приятным событиям и поспешили в свои подъезды.
Учительница оставила саночки у подъезда.
«Может кто-то из ребят возьмет покататься, – подумала она, – мне они ни к чему». Взяла две бутылки элитного шампанского, всё что осталось от ящика, и вошла в подъезд, села в лифт. Как вдруг... свет погас. Лифт остановился. Что делать? Спасибо той самой вредной соседке, которая как раз возвращалась домой. Она вызвала лифтера, который явился злющий от того, что его беспокоят за несколько часов до праздника.
«Чего этим бабкам дома не сидится?!, – бубнил он, – шляются туда-сюда. Ни мороз, ни снег им не помеха».
Вызволив учительницу из заточения, он вдруг неожиданно получил презент – бутылку дорогого шампанского.
" Вот тебе и бабка?!», – присвистнул он. Шампанское взял. Оно ему было очень кстати. Встречать Новый год он пригласил к себе одну особу, на чью благосклонность очень расчитывал. И элитное шампанское должно было ему в этом помочь.
Домой, где её ждал голодный разобиженный Васька, учительница попала уже под вечер. Усталая, но довольная.

• ... Вот такая, Васька, со мной приключилась история, – завершала свой рассказ Римма Марковна, – шампанское я выиграла и поделилась своим выигрышем с хорошими людьми.
• Мяу, – недовольно ответил кот.
• Одна бутылка осталась... Эх, жаль, что Новый год мы с тобой по традиции встретим вдвоём...

Прошло два или три часа.
Учительница стала собирать на стол. Достала из холодильника заботливо приготовленные холодец и оливье, нарезала немного колбаски для Васьки.
Но тут в дверь неожиданно позвонили.
Учительница открыла дверь. На пороге стола та самая кассирша с охранником под руку и вкусно пахнущим пакетом.

• Хоть мы ни Дед Мороз и ни Снегурочка, но всё таки решили Вас поздравить, – сказал охранник. И кассирша Света протянула учительнице пакет с ароматно пахнущей курицей гриль.
• Курочка свежайшая, – сказала она, – кухня её лично для Вас приготовила по моей просьбе.
• Как приятно, – всплеснула руками учительница, – вы раздевайтесь, проходите.

Так появились в доме первые гости.
Через несколько минут в дверь снова позвонили. На этот раз на пороге стояли родители ученика, которых учительница встретила во дворе. Они принесли торт.

• Мы к Вам ненадолго, решили хоть немного вас развеселить, – сказали они.

Только сели за стол, как в дверь снова позвонили.
На пороге стояла вредная соседка с яркой красочной коробкой в руках.

• Это Вам, – сказала она.
• Подарок!, – всплеснула руками учительница, – настоящий! Новогодний! Мне так давно никто не дарил подарков. Спасибо Вам огромное! Проходите к столу.

Началась веселая предпраздничная суета. Торжественно проводили Старый год под традиционную «Иронию судьбы».
А ближе к полуночи гости разбрелись по своим домам, к своим родным и близким. Ведь Новый год – семейный праздник.
Учительница и Васька вновь остались одни.

• Ох, а шампанское так и не открыли, – вздохнула учительница.

И тут в дверь снова позвонили.
На пороге стояли дочка, внучка и зять. Самые желанные и долгожданные гости.

• Мам, – бросилась обнимать молодая женщина пожилую, – мы так рады, что смогли приехать к тебе!
• Извините, снегопад, – пробасил зять, – тащились, как черепахи. Даже шампанское забыли купить.

.
автор Olga Kochera

– Мамочка, я не хочу к бабушке Наде ехать, – Алиса лепила из пластилина и слушала, что говорят родители.

Как они устали на работе и что хотят хоть на несколько дней улететь отдыхать. Лететь с ними на самолёте Алиса сразу отказалась.

• Ты что, малышка, боишься? – папа улыбнулся и обнял дочку.
• Нет, просто не хочу! – Алиса не хотела признаться. Но бабушка Надя как-то говорила по телефону с какой-то тётей. Про то, как мама с папой любят летать, а это страшно. Самолёт весь трясётся и может упасть. И что её мама вечно придумывает какую-то ерунду, лучше бы на даче у неё отдыхали.

У бабушки Нади Алисе всегда нравилось. Но сейчас она подумала, что бабушка будет, бояться за родителей, звонить подругам и трепать Алисе нервы! Мама так иногда говорит – не трепи мне нервы...

• Что значит не поедешь к бабушке Наде? – удивился папа, – Тебе уже шесть лет, с нами ехать ты отказалась, ну ты же понимаешь, что нам надо отдохнуть?
• Папа, мне уже шесть лет, я скоро в школу пойду! – Алиса снисходительно посмотрела на папу, – Ты забыл, как я тебе тогда жарила яичницу? И чай я умею заваривать, и бутерброды делать. Не пропаду, неделю как-нибудь продержусь, летите, раз вам так надо!

Папа рассмеялся, а мама обняла Алису, – Доченька, и правда, ты уже такая взрослая у нас! Но я всё же тогда попрошу бабушку Таню приехать к нам, ладно? Она говорила, что может взять отгулы.

Бабушку Таню Алиса немного побаивалась. Она жила на другом конце города и у неё была важная работа. Поэтому с Алисой она не умела говорить, как обычные бабушки говорят. Не привыкла наверное. И вообще бабушка Таня бывала у них не часто.

Папа про неё как-то говорил маме, думая, что Алиса не слышит:

• Я к твоей маме прекрасно отношусь. Тёща она отличная, не лезет в нашу жизнь и деньгами нам помогала, я добро помню! Но больше она не приспособлена ни к чему. Только и умеет что работать, не понимаю, как она вообще существует? Поэтому и замуж больше не вышла, какой же мужик такую жизнь вытерпит? Ни оладушек, ни борща, ни тебе котлеток! Да и сама тощая, одевается в костюмы, которые на ней висят. И бледная, хоть бы помадой накрасилась!
• Ну ты даёшь, я думала ты и не замечаешь такое, – удивилась мама.
• Ну да, я слепой! – папа смешно захихикал и они поцеловались.

Алиса давно для себя решила, что обязательно выйдет замуж за такого же, как её папа! Он самый лучший!

Мама и папа быстро собрали красивый красный чемодан, с которым любили летать. Дождались приезда бабушки Тани, и уехали на такси в аэропорт.

А бабушка Таня и Алиса остались вдвоём.

Алиса сидела и занималась любимым делом – лепила из пластилина и поглядывала на бабушку.

Она опять пришла в костюме, села на диван, вздохнула и включила телевизор. Потом на Алису посмотрела, – Ты любишь лепить?

• Да, очень! – Алисе стало смешно – взрослая, а не знает, что говорить! И Алиса вежливо поддержала беседу,
• Бабушка, а ты взяла халат дома переодеть?
• Нет, я не подумала об этом, – бабушка Таня расстроенно улыбнулась.
• Ничего, у меня есть оверсайз футболка и штаны, мне на вырост купили, тебе точно подойдут, ты худая, – Алиса по-хозяйски достала их из шкафа.
• Надевай!
• Может лучше мамин халатик? – засомневалась бабушка.
• Без спроса нельзя брать, а мамы нет. Надевай, я тебе разрешаю, смотри какая большая и новая! – Алиса щедро выложила новую цветастую футболку и широкие треники. Бабушка Таня покорно переоделась.
• Ха, тебе как раз, – рассмеялась Алиса, – Ты не бойся, я буду слушаться! Мама говорила, что ты с детьми не умеешь обращаться? Ой, а как же ты маму тогда растила? – вдруг удивилась Алиса.
• Ну я... работала, с мужем ведь развелась. А мне моя мама помогала, – объяснила бабушка Таня.

В футболке и её трениках, которые ей были до колена, она показалась Алисе очень милой!

• Твоя мама? Она сейчас уже на небе? – Алиса слепила из пластилина медведя и поставила на картон, – А мои мама с папой сейчас в самолёте летят, высоко высоко! Бабушка, а ты боишься летать на самолёте? – тихо спросила Алиса. Она за маму и папу очень переживала.
• Летать? – оживилась бабушка Таня, – Конечно не боюсь, я же в командировки часто летаю. Это так здорово, раз – и уже на море. Или в каком то красивом месте например. Хочешь мы с тобой вместе как-нибудь в путешествие полетим?
• Хочу! – Алиса представила, как она с такой смешной бабушкой полетит – с ней не страшно.
• Кстати, бабушка, я хочу с тобой на диване спать, потому что мама улетела и мне одной страшно, – закинула удочку Алиса, и бабушка согласилась!

Вечером уютно устроившись рядом с бабушкой, Алиса сначала попросила рассказать сказку. Но сказка была не очень.

• Ну расскажи тогда, как ты была маленькая?
• Я маленькая? – бабушка улыбнулась, – Алисочка, я забыла!
• А ты на диване прыгала? А котёнка хотела? – пытала её Алиса.
• На диване прыгать очень хотела, но мне не разрешали, – призналась бабушка Таня, – Да и котёнка я один раз притащила с улицы, а мама его соседке отдала. Потому что у меня руки музыкальные, я на пианино играла, нельзя, царапины будут!
• Бедная ты у меня, – Алиса с сонным выражением лица ей улыбнулась и погладила по щеке, – Ну не грусти, утром будем вместе на диване прыгать, ладно? А то мне тоже не разрешают!

Утром Татьяна Андреевна проснулась по привычке рано. Но боялась пошевелиться – на её плече, уткнувшись носиком и свернувшись тепленьким комочком, сопела её внучка. Такое необычное чувство – её родная внучка! Она и дочку то свою Юлечку тоже редко малюсенькую видела. С мужем почти сразу развелись, он не помогал и Татьяна Андреевна на две работы устроилась. Хорошо мама ей помогала, но у мамы пенсия была крохотная. Вот и пахала Татьяна Андреевна за двоих. И теперь по привычке как заведенная всё пашет, да пашет. Чтобы коллектив не подвести, да и дома одной что делать?

Когда Алисочка у Юли родилась, им свекровь сразу взялась помогать. Надежда Михайловна женщина хорошая, хозяйственная. На даче у неё огород, кусты смородины, вишня и яблони. И ещё двое внуков от дочери к ней на лето приезжают. Молодец она, у Татьяны Андреевны так бы ловко не вышло и варенья варить, и всех кормить, да привечать.

Она сама даже все сказки позабыла. Ей и котёнка не завести, она допоздна на работе, или вообще в командировке. Котёнок с тоски помрет один.

Алиса зашевелилась и открыла глаза, – Бабушка, ты не спишь? Ура, сегодня в сад не надо, а тогда давай немного на диване попрыгаем? Пока мамы с папой нет, а? Ты худая, мы не сломаем, смотри вот так, потихоньку!

Сама не зная зачем, Татьяна Андреевна встала на диване и взяла за руку Алису. И они вместе подпрыгнули на диване, а потом ещё и ещё!

Диван был упругий и это было так здорово!

Алиса счастливо засмеялась и бабушка Таня тоже. Но потом аккуратно присела и слезла с дивана, – Алиса, давай больше не будем, пока диван цел? А ко мне приедешь и попрыгаем?

• Давай! – Алиса в байковой пижамке, тёплая со сна, обняла Татьяну Андреевну, – Бабулечка, ты такая хорошая!

На завтрак они вместе варили кашу.

Алиса её не очень любит, но вместе неожиданно вкусно получилось. Потом ходили гулять в парк и вместе катались на аттракционах. И Алиса заметила, что бабушка глаза закрывала,

• Ты боишься, бабушка? Не бойся, держись за меня!

На обед была лапша куриная, мама им сварила. А потом они вместе делали аппликацию, им в садике задание дали.

Вечером Алиса опять уснула на плече у бабушки. А Татьяне Андреевне долго не спалось. Она лежала и думала, что в её жизни не было такого простого и уютного счастья. И, наверное, уже никогда не будет.

В детский сад они чуть не проспали, хорошо, что можно было позавтракать в садике.

• Бабушка, ты меня пораньше заберёшь? – умоляюще смотрела Алиса. Родители её еле успевали после работы забрать. А ей так хотелось, вот Витю дед рано забирает, и Соню тоже рано бабушка забирает и они гуляют.
• Конечно пораньше, а можно? – Татьяна Андреевна и сама была рада. С Алисой ей было тепло и хорошо на душе.
• Ух, какая-то у тебя новая бабушка? – заметил их охранник дядя Коля.
• Она не новая, она старая, она просто редко приезжает! – объяснила Алиса.
• И не старая совсем, – улыбнулся дядя Коля, – Правда Мурзик? – и погладил сидящего рядом с ним кота.

Бабушка Таня забрала Алису сразу после дневного сна. Внучка была счастлива! Охранник помахал им рукой.

• Бабушка, а представляешь, у дяди Коли этот кот Мурзик домашний, он с ним вместе на работу ходит. Дядя Коля его не оставляет дома одного, чтобы он с тоски не помер! – весело рассказывала Алиса, держа бабушку за руку.

" Надо же, прямо как я думает, только у меня нет кота, я не догадалась до такого» – думала Татьяна Андреевна.

И какая-то новая радость с каждым днём всё больше и больше заполняла её сердце.

• Бабуля, там у мамы на тумбочке помада лежит. Ты такая бледная, давай ты хоть помадой накрасишь губы, – предложила Алиса, когда они в очередной раз утром собирались в детский садик.

Татьяна Андреевна нанесла помаду, поправила волосы и посмотрела на себя в зеркало.

• Какая ты красивая, бабушка! Как королева! – восхищенно смотрела на неё внучка.

У входа на территорию детского сада стоял дядя Коля. Он тоже с восхищением проводил их взглядом и подмигнул Алисе.

• Бабушка, а ты ему нравишься! – шепнула ей, прощаясь, Алиса. Татьяна Андреевна смутилась от неожиданности.

Но когда выходила, Николай к ней подошёл, – Вы извините, я мужчина одинокий, а вы такая обаятельная женщина! Если вы свободны, может быть мы с вами сходим вместе в кино или в кафе?

• Я буду свободна через несколько дней, – растерялась от неожиданности Татьяна Андреевна, – Когда вернутся из отпуска папа и мама Алисы. А вообще я тоже не замужем!

Когда Артём и Юлия вернулись домой отдохнувшие и загорелые, они просто опешили. Татьяна Андреевна с Алисой испекли песочное печенье, оказалось это Алиса бабушку научила. Дома пахло ванилью и корицей. А в вазе стоял шикарный букет цветов.

• Это дядя Коля бабушке подарил, он за ней ухаживает! – объяснила удивлённым маме и папе радостная Алиса.

Эта неделя с внучкой Алисой полностью изменила жизнь Татьяны Андреевны.

Она наконец-то решилась уйти с работы на пенсию, потому что... Николай Иванович сделал ей предложение!

Теперь бабушка Таня живет рядом с ними, у Николая Ивановича хорошая квартира. Кот Мурзик счастлив, ему не надо больше ходить на работу с хозяином. Бабушка Таня часто забирает внучку из садика пораньше и они ходят гулять или в кино или зоопарк. И мечтают, как полетят вместе на море, если отпустят родители.

А ещё иногда, когда никто не видит, Алиса с бабушкой Таней прыгают на диване. Хотя это уже им стало надоедать, ведь это уже не запретный плод.

А в жизни ещё так много всего интересного! В их уютной и счастливой жизни.
из инета

Кто стучится в дверь

• Бабушка, а у тебя есть подружка? – спросила Света, гладя седые бабушкины волосы.
• Самая моя лучшая подружка – это ты, – ответила Полина Игнатьевна, улыбаясь.

• Нет, я твоя внучка, а вот подружка у тебя есть старенькая, как ты? – снова спросила Света. Внук Ваня поставил машинку и обернулся на бабушку, тоже ожидая ответа.
• Ну, старенькой и нет. Хотя была одна, вот только мы с ней давненько чай не пили, и даже не разговариваем... – вздохнула Полина Игнатьевна.
• А почему? – удивилась Света, – вы поссорились?
• Нет, не ссорились мы. Просто случилось у моей подруги большое горе, потеряла она единственную дочь. И сразу стала другой, не узнать человека. Замкнулась в себе, обозлилась на весь мир. И даже я ничего не могла поделать и не сумела ей помочь.
• Почему? Ведь ты такая добрая, всем помогаешь, – сказал Ваня.
• Таня никого не хотела видеть и ничего не слушала. Горе словно оглушило её. В конце концов я просто оставила её в покое.

Думала, что время пойти должно, тогда её душа успокоится и она снова станет прежней, – с грустью сказала бабушка.

• И сколько времени уже прошло? – не успокаивалась Света.
• А вот сколько тебе лет, столько и времени прошло. В тот год, как раз ты у нас родилась. У меня – радость самая большая, а у моей подруги – горе. Так уж вышло, – серьёзно сказала Полина Игнатьевна.

Дети молчали. А потом Света сказала:

• Значит, уже восемь лет прошло. Мне же восемь. И вы уже столько лет не дружите... Как плохо.
• Конечно, плохо, – ответила бабушка, – кто же говорит, что хорошо. Но она по-прежнему избегает меня, хотя и живём мы совсем рядом.
• Рядом? – удивился Ваня, – в нашем городе, что ли?
• Ближе, чем ты думаешь,- ответила бабушка, глаза её стали очень печальными.
• На нашей улице? – спросила Света.
• Да, но ещё ближе, – снова загадочно ответила бабушка.
• Что, в нашем доме? – стал гадать Ваня.
• Верно, и в нашем подъезде. Соседка наша. Татьяна Николаевна. Дверь напротив. Вы её знаете, как бабу Таню...
• Это которая всегда молчит и не здоровается, а только кивает? – спросил Ваня, – странная она какая-то.
• Это оттого, что одинокая, и привыкла так жить, словно рак-отшельник. Закрылась в своей раковине, и не вылезает оттуда. Только в храм ходит, а с нами словно чужая... Будто я виновата, что у меня всё сложилось хорошо, а у неё нет... – рассуждала Полина Игнатьевна.
• А почему вы не помиритесь, ведь уже столько лет прошло? – удивилась Света.
• Да я прoбовала несколько раз, а она молчит и уходит... Не могу же я настаивать, если она откровенно не хочет... – ответила бабушка Поля, – да что поделать. Давай-те, я вам сказку почитаю.

Дети привычно сели около бабушки на диване, и началось вечернее чтение, которое они так обожали.

Потом бабушка уложила внучат спать, а сама пошла на кухню, чтобы выпить лекарство. Ваня и Света начали шептаться. Им понравилась сказка, но больше всего впечатлил бабушкин рассказ о бывшей подруге. Они решили помирить старых соседок.

• Как мы это сделаем? – спросил Ваня. Он был старше Светы на два года, но ничего придумать не мог.
• А мы их тайно помирим, – ответила сестра.
• Как это – тайно? – поразился Ваня.
• А вот увидишь. Только давай завтра. И бабушке нашей ничего не скажем. Тайна, понимаешь? – попросила Света.

На следующее утро было воскресение, до Нового года оставалось пять дней и уже во всех домах наряжали ёлки и украшали окна сверкающей мишурой.

Света взяла несколько конфет из вазы на кухне, и они с Ваней привязали к ним петельки из ниток.

• Такие конфеты как игрушки можно вешать на ёлочку! – сказала она.
• И что? – спросил Ваня, – у нас же много игрушек. Зачем конфеты вешать?

Света взяла одну из веточек сосны, которые принёс из леса папа. Они с Ваней нарядили эту ветку конфетами и получилось очень красиво и необычно. Всё это они делали тайно от бабушки, в детской комнате. Папа и мама в это время уехали за покупками по магазинам.

• Вы чтo там делаете? Чего затихли? – спросила бабушка из кухни.
• Это сюрприз! – ответила Света, – только пока мы его показать не можем.
• Кому сюрприз? – насторожилась бабушка, – ой, не люблю я сюрпризов...
• Бабушка, всё будет хорошо, вот увидишь. У нас получится! – крикнул Ваня.

Дети вынесли украшенную ветку в коридор и положили на коврик перед дверью Татьяны Николаевны. А сами постучали в её дверь и быстро убежали.

Они стояли и слушали в своей прихожей, как соседка открыла дверь, потом на минуту воцарилась тишина, а потом дверь закрылась. Сгорая от любопытства, ребята приоткрыли свою дверь и увидели, что веточки нет. Они запрыгали от радости и чуть не закричали на весь коридор «Ура», но вовремя скрылись у себя в квартире, потому что снова услышали голос своей бабушки:

• Эй, что вы там делаете? Не выходите раздетыми в коридор, там прохладно...
• Так, сработало! – прошептал Ваня, – значит, надо ещё подарков ей положить. Что будем делать? Какие предложения?
• Рисовать будем. И маме, и папе, и нашей бабушке, и бабе Тане, – ответила Света.
• Отлично! – Ваня побежал к столу и вынул альбом и карандаши. Ребята увлечённо рисовали, пыхтя и слюнявя карандаши, чтобы их рисунки были ярче.

Бабушка пекла печенье и несколько раз заглядывала в комнату, чтобы поверить, как дела у детей.

• Какие вы стали взрослые, совсем самостоятельные, – радовалась она, вытирая руки о вафельное полотенце, – скоро печенье из духовки вынимать буду, приходите пробу снимать, юные художники!
• Вкуснятина! Ммм, бабуля, ты волшебница... – млела Света, запивая тёплое печенье молоком.
• А можно мне парочку с собой, я хочу рисунок закончить, пока мама и папа не вернулись, – попросил Ваня.

Бабушка дала детям по два печенья с собой и стала мыть противень. А Света и Ваня завeрнули это печенье в салфетку, взяли самый красивый рисунок с Новогодней ёлочкой и, положив всё в пакет с ручками, снова побежали в коридор и повесили пакет на ручку двери бабы Тани. Они постучали ей и скрылись у себя в прихожей, прильнув к двери, чтобы слушать.

Баба Таня отворила дверь и сняла пакет. Она заглянула в пакет, улыбнулась и, приняв подношение, закрыла дверь. Дети снова ликовали. Они прыгали по комнате и пели.

В это время Татьяна Николаевна сидела на кухне и ела тёплое печенье. Вкус его она отлично помнила с юности. Только её подруга умела так вкусно готовить своё коронное домашнее песочное печенье.

Татьяна Николаевна с наслаждением откусывала по маленькому кусочку, стараясь продлить этот незабываемый вкус. Печенье пахло ванилью и сливочным маслом.

• Не пожалела Поля маслица, щедрая душа... – сказала она вслух, и сама поразилась своему огрубевшему, охрипшему голосу. Слёзы покатились по щекам, она не удивлялась им, не вытирала их, чувствуя облегчение, сравнимое с нахлынувшей радoстью.

«А каковы внучата-то... Интересно, она их подговорила или сами? Да нет, откуда им самим знать про нас. Наверняка Полинка рассказала...»

Два печенья баба Таня оставила на второй раз. Она аккуратно положила их на красивое блюдце и поставила на стол в комнате, на самое видное место. Весь остаток дня она ходила мимо и всё смотрела на Полино печенье, как на диво, как на привет из юности, их того счастливого прошлого, которое вернулось маленькими сладкими ароматными частичками...

Настроение у бабы Тани было хорошим. Она пошла на кухню и поставила тесто на пироги. В её квартире так давно не пахло выпечкой!

Через два с половиной часа пироги были готовы, она положила несколько штук на красивую тарелку и позвонила в дверь напротив.

• Мама, папа приехали! – дети побежали к двери, а Полина Игнатьевна последовала за ними.

Когда на пороге все увидели бабу Таню, то онемели. А соседка, запинаясь, тихо проговорила:

• Вкусное у тебя сегодня печенье получилось, Поля. Благодарю, так давно не ела. А вот и от меня пирожки. И тоже тёплые...

Полина Игнатьевна, не сдержав слёз, подошла и обняла подругу. Плечи обеих женщин дрожали. Они безмолвно всхлипывали, а Света взяла тарeлку с пирогами, чтобы её не уронили.

Дети смотрели на бабушек и молчали, а потом ушли на кухню.

• Вот что мы наделали... – прошипел Ваня, – теперь обе плачут.
• Но oни обнимаются, – добавила Света.

Наконец, на кухню вошли обе бабушки. Они начали заваривать чай, посадили детей за стол и уже не плакали, а улыбались.

Чай пили, почти не разговаривая, потому что баба Таня постоянно вытирала глаза, а Полина Игнатьевна то и дело пододвигала ей вазу с печеньем и гoворила:

• Пей, пей, Танечка, ещё наговоримся, многое хочется тебе рассказать... Спасибо, что пришла. Просто подарок на Новый год!
• Да, Поля. Поговорим. Оттаяла я. Однако, спасибо внучатам твоим... Какие умные дети, -ответила Татьяна Николаевна.
• Верно, и я этому очень рада. Что мы с тобой не сумели, они сделали! Чуткие сердца у малышей... Нам только пример с них брать.

Вернулись родители с покупками. Баба Таня ушла домой, а Света и Ваня рассказали им, как помирились старые подруги, и что всего одна веточка сосны с конфетами, рисунок и четыре печенья смогли этому помочь.

• Дело не в веточке... Дело в вас, наши дорогие, – сказала мама, – как вы хорошо придумали. И дайте мне слово, если вдруг когда-нибудь мы с папой поссоримся, вы тоже сможете нас быстро помирить, хорошо?
• Хорошо! Это мы теперь умеем! – ответила Света.
• А лучше вы не ругайтесь, – сказала баба Поля, – только этого нам не хватало. Мы вон с Таней и не ругались, а столько лет дружбы потеряно... Но это – судьба...

Нoвый год отмечали дома, в кругу семьи, и конечно, бабушкина старая подруга тоже была приглашена. Баба Таня, прежде неприступная и тихая, нежно смотрела на детей и улыбалась. Она принесла им подарки: большие альбомы для рисования и карандаши, а когда ребята улеглись после полуночи спать, бабушки ушли в квартиру к бабе Тане, там они пили чай и долго разговаривали.

С тех пор баба Таня стала второй бабушкой для Светы и Вани. Она помогала им как могла, ходила с ними гулять, если Полина Игнатьевна хворала, и радовалась успехам ребят, словно это были её собственные внуки...

Автор: Елена Шаламонова.

Антидепрессанты двадцать шестого века.

Голос девочки весело звенел за оградой – на участке соседа. Опять улизнула! С соседом Марк, отец девочки, был едва знаком, но сомневаться в его порядочности не имел права. Сканер при первой встрече показал рейтинг благонадежности – выше нормы. Это значит, что он не совершал действий против общества и личности, даже имел заслуги, и немалые.

Семья девочки переехала в новое жилище недавно, когда рейтинг полезности Марка вырос. Соседом оказался пожилой мужчина, почти старик с добрым взглядом серых глаз. Внешний вид и поведение его вызывали доверие. К тому же, сканер не ошибается. Но то, что на его участке беспрепятственно бегают животные – две особи, удивляло.

Люди давно содержали зверей отдельно – на специально отведенных территориях, огороженных силовым полем. Те, кто интересовался животными, могли поглазеть на них, безопасно располагаясь по другую сторону поля. Некоторые держали дома роботов, имитирующих животных – для развлечения детей.

Звери у соседа были отнюдь не роботы. Настоящие кот и пес. Живые! Но для поддержания любой белковой жизни требуется энергия. А она ограничена.

Ежемесячно каждому человеку выделяется определенное количество энергии, которое можно потратить на воспроизводство пищи и посещение банка положительных эмоций.

Откуда у соседа лишние Джоули – для кота и собаки? Делится с ними своей едой? Вряд ли. Недостаток пищи ведет к угасанию организма. Отказал себе в положительных эмоциях? Еще более невероятная вещь. В этом случае его давно поглотила бы безжалостная депрессия – однозначно быстрый конец!

«Надо познакомиться с ним поближе» – решил Марк. Предварительно оповестив соседа и получив положительный ответ, он с некоторой опаской прошел на его участок.

• Проходи, проходи, сосед, – радушно приветствовал его старик и протянул руку. Марк с недоумением смотрел на протянутую ладонь. – Да ты же не знаешь прежних обычаев, – догадался старик.

Он жестом пригласил его присесть в кресло под зонтиком. Присел сам.

• В дни моей молодости, – пояснил он, – люди при встрече не сканировали друг друга. Они просто жали протянутые руки в знак приветствия.
• И этого было достаточно, чтобы понять, кто перед тобой – друг или нет? – изумился Марк.
• Как ни странно – да! – улыбнулся старик. – Во всяком случае – недругу руки не подавали.

Марк, услышав это, протянул руку соседу и тот с удовольствием пожал ее. Рукопожатие было сильным и действительно дружеским. Настолько, что Марк почувствовал приятное тепло в груди.

• Вас не беспокоит присутствие моей дочки? – спросил Марк.
• Что ты такое говоришь? – сосед был и в самом деле удивлен. – Разве ребенок может досаждать?
• Но ведь это всего лишь ребенок, – возразил Марк. – У нее еще нет рейтинга. А все хотят общаться только с людьми, его имеющими. Желательно – выше среднего.
• Послушай, сосед, – нахмурился старик. – Твоя девочка, твой ребенок, никогда, ни в какой мере не может мне досадить по одной простой причине – это ребенок! Пусть приходит ко мне в любое время и будет здесь столько, сколько она сама пожелает. Мне это в радость. Ей тоже.

Марк взглянул на соседа, на дочь. Похоже, старик не лукавил. Действительно, она ему не мешала. Забавляясь с собакой, она весело бегала по двору, смеялась до визга. Подходила к большому коту и гладила его по головке. Тот в ответ дружески бодал ее руку и издавал приятные человеческому уху звуки. Мурлыканье – объяснил ему сосед.

• Ну, что ж, я не возражаю, – согласился Марк. – Похоже, она тут получает положительные эмоции, а они очень дорого стоят.

Услышав про банк эмоций, сосед недовольно дернул плечом:

• С ума вы тут все сошли с этим банком. И никто не хочет понять, что вызов искусственных эмоций, особенно положительных, ведет к привыканию, а это сродни наркомании. Эмоции должны быть естественны – радость, веселье, счастье, наконец!
• Неужели Вы никогда не были в банке? – сосед изумлял Марка больше и больше. – Я в Вас не увидел даже следа депрессии. Как же Вы держитесь?

Старик помолчал, глядя на девочку, играющую с котом и собакой. Глаза его теплели с каждой минутой. Наконец он с шумом выдохнул и обратился к собеседнику:

• Приходилось ли тебе в школе изучать историю первых межзвездных экспедиций? – и, уловив едва заметный кивок Марка, продолжил: – Так вот. Одним из членов экипажа такого исследовательского полета был я. Теперь тебе понятен уровень моего рейтинга? До нас было несколько экспедиций, но летели они лишь до Проксимы Центавра, обогнув ее, возвращались. Заметь – все они вернулись позже нашей экспедиции.

Мы вылетели на десяток лет позже и вернулись лет на пять раньше. Хотя наш путь, в линейном выражении, был более чем вдвое длинней. Мы достигли Эпсилона Эридана! Двигатели наших кораблей были уже усовершенствованы.

Экипаж – три человека. Командир, он же пилот. Штурман, он же бортинженер. И я – врач и биолог-исследователь. Согласно земному отсчету времени путь наш занял шесть лет, на Земле прошло сорок. Вот такой подарок звездолетчикам преподносит пространство и время.

Так вот, поскольку анабиоз в те времена был несовершенен, во время полета мы жили по земным законам. Волей-неволей приходилось общаться. К концу первого года мы уже порядком надоели друг другу. К концу второго – смотрели на товарищей с ненавистью.

Мои попутчики стали злоупотреблять искусственными эмоциями, стимулируя участки мозга слабыми токами – как это делаете вы в банке положительных эмоций. Я всегда был противником этого. И отказывался.

• Как же Вам удалось сохранить себя от депрессии и срывов? – Марка все больше захватывал рассказ старого звездолетчика.
• Они меня сохранили, – он кивком головы указал на кота и пса. – Большую часть времени я проводил с ними. Это были подопытные животные, на которых я должен был ставить эксперименты. Но вовремя понял, что не хочу подвергать их рискованным опытам, поскольку уже полюбил.

В компании с ними мне было гораздо приятней, чем с членами экипажа. Они поднимали настроение, скучали, когда я отлучался, и искренне радовались моему приходу, в отличие от моих товарищей. Они просто любили меня.

Хотя, должен признаться – один опыт я все-таки произвел. И сам в нем поучаствовал. Опыт по введению сыворотки долголетия. Коту, псу и себе я ввел сыворотку, которую изготовил самостоятельно. Это возможно лишь в условиях глубокого космоса. Опыт оказался удачным.

• Отчего же Вы выглядите стариком, хотя Ваши питомцы – в расцвете лет?
• Я ввел одинаковые дозы. И хотя я все-таки медленно старею, этого достаточно, чтобы завтра я смог отпраздновать свой юбилей – двести пятьдесят лет! А мои питомцы... Мне кажется, что теперь они бессмертны!

Марк таращил глаза на соседа. Двести пятьдесят лет! Это при том, что человек в среднем живет до ста двадцати!

• Так вот, Марк, чтобы сохранить психическое здоровье экипажа, я заставил их общаться с моими животными ежедневно, по несколько часов. И уже к концу месяца был виден результат.

Командир и штурман сократили количество сеансов воздействия на участки мозга, а после и вовсе отказались от искусственной стимуляции. Мы стали дружелюбней относиться друг к другу, чаще улыбаться и весело шутить.

Вернулись на Землю мы, уже забыв наши распри. В одном они затаили на меня обиду – я не позволил им забрать моих питомцев. Они уже почти сотню лет со мной. И заметь, Марк, мы нисколько друг другу не надоели!

Вот такая экономия энергии на положительных эмоциях, ее как раз хватает на кормежку моих хвостатых друзей.

Марк уже без боязни поглядывал на живых зверей и их игру с его дочкой.

• Можно мне пообщаться с ними? – вдруг спросил он.
• Конечно! – разрешил сосед.

Марк подошел к коту, тот взглянул на него большими зелеными глазами и ласково муркнул. Приветствие кота нежностью отозвалось в сердце человека. Он погладил его по мягкой шерстке и понял, что ему этого не хватало всю жизнь.

Пес, высунув язык, подбежал к нему и подал лапу, дурашливо таращась. Лизнул руку и вновь помчался к девочке.

Сердце Марка радостно билось. На губах играла счастливая улыбка. Какое непостижимое ранее удовольствие доставляет общение с этим хвостатым племенем!

• Ну? – спросил его сосед. – Нужен тебе сегодня банк положительных эмоций?

И весело засмеялся, когда Марк отрицательно покрутил головой.

• Можно... – неуверенно начал Марк. – Можно мы будем бывать у Вас? Иногда?
• Всей семьей! И обязательно! В любое время, как старые, добрые соседи! – обрадовался старик. – Я и мои хвостики будем только рады!

Автор ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ

БОГИНЯ СУПОВ

Характер подъезда в многоквартирном доме обычно определяется жильцом первого этажа.
Такое вот наблюдение от закоренелого горожанина. Диссертацию мне на этом тезисе, конечно, не защитить, но эмпирических доказательств хватает.

Я знавал абсолютно придурковатый подъезд, категорически неизлечимый снизу доверху, обязанный своей протекающей кармой одному-единственному дикорастущему алкоголику с первого этажа. «Отсель грозить мы будем шведу» — такой девиз этот мужик выбрал для своей пустопорожней жизни и сутки напролет висел на подоконнике с карающим кукишем, выставленным на улицу.

Я встречал целый подъезд вуайеристов с невероятно подозрительным отставником царской охранки, служившем еще при Бенкендорфе, из первой квартиры. Отставник следил за периметром из-за неуклюже отдернутой шторы. И весь подъезд, от подвала (с подозрительными кошками) до последнего этажа, представлял собой вертикальную последовательность неуклюже отдернутых штор.

На первом этаже в доме моих родителей, где я жил до окончания школы, обитала бабушка Мелисса Кориандровна. Ее настоящего имени я уже и не припомню. А это, ненастоящее, придумал один остряк с четвертого этажа.

Мелисса Кориандровна получила свое прозвище за то, что была богиней супов. Точнее, лет до сорока, по воспоминаниям стариков, она считалась феей супов, а по выходе на пенсию эволюционировала непосредственно в богиню. Мелисса Кориандровна была Шахерезадой супов. Она знала тысячу и один рецепт. Старушка могла сварить суп из половой тряпки. Мелисса Кориандровна готовила супы каждый день. Вечно открытая форточка ее кухни на первом этаже круглый год цвела лепестками дурманов.

Нет, нельзя сказать, что супы этой старушки определяли характер нашего подъезда. Это слишком слабое выражение. Супы Мелиссы Кориандровны были душой нашего подъезда. Они заставляли ступеньки звучать, точно клавиши у фортепиано. Каждый раз открывая тяжелую подъездную дверь, я, зажмурившись, втягивал носом воздух. «Ты дома», — утверждал знакомый запах супа.

Я не преувеличиваю. Мне есть, с чем сравнивать. В юности я снимал квартиру в доме, где подъездом заправлял мусоропровод. Запах мусора пропитывал каждый ион воздуха. Я засыпал на подушке, а просыпался на помойном ведре под головой. Люди в том доме получали грустные письма.

Супы Мелиссы Кориандровны славились на всю округу. По их запаху местные несознательные бессознательные алкаши находили дорогу в родной двор в кромешном мраке своих запоев. Жители соседних домов в предобеденное время бродили у старушки под окнами нагулять аппетит, а несчастные мамочки приводили своих детей-малоежек постоять на сквозняке из форточки. Коты ходили по двору пьяненькие и забывали размножаться. Они сидели на подоконнике ее кухни, в среднем в количестве от одного до трех, как мишленовские звезды. Говорят, однажды над нашим домом транзитом из Лондона в Амстердам на самолете пролетал маленький Джейми Оливер. Нанюхавшись супов Мелиссы Кориандровны, он и стал тем, кем стал.

Естественно, все обитатели нашего подъезда неоднократно бывали на кухне у Мелиссы Кориандровны. Она открывала местным хозяйкам тайны своих рецептов, пока их бесполезные в хозяйстве мужчины уплетали эти жидкие произведения искусства. Мы ходили с вечно облизанными пальчиками и проглоченными языками.

А еще Мелисса Кориандровна познакомила нас с грандиозным артефактом старого, почти забытого уклада — супницей. Это такая большая сервировочная кастрюля (я даю словарное определение, которое и наполовину не передает ее очарования). Бабушка подавала супы на стол только в ней, затем разливая первое по тарелкам. Первое, о нет, я сказал «первое». Как я мог назвать этот божественный овощной нектар от самой Мелиссы Кориандровны в среднем роде. «Первое» — это то, что готовлю я, когда мучаю ни в чем не повинную картошку на медленном огне. Супница была волшебной лампой, в которой томился джинн супа. Он проникал в тебя с ложки сначала тем самым запахом, повергая ниц, а затем и вкусом, порабощая навеки. Однажды во время обеда у Мелиссы Кориандровны мне привиделось, будто нарисованные на супнице розы потянулись бутонами вверх, под крышку.

В каждой квартире нашего подъезда со временем появилась супница. Единственный в микрорайоне магазин товаров для дома сделал свой столетний план по продаже супниц только за счет жильцов нашего подъезда. Близкие стали собираться за общим столом. Супница превратилась в архитектурную доминанту семьи. Никто не крысятничал в одиночку по углам, не давился всухомятку перед телевизором. Люди дожидались друг друга с работы. Они приучились есть супы на ужин. Жители соседних подъездов ссорились и разводились. В наш подъезд заносили младенцев кулек за кульком и, дважды, невест.

А потом Мелиссы Кориандровны не стало. За ее чародейством мы как-то подзабыли, что старушки не вечны. Она ушла тихо, как будто испарилась через форточку вместе с ароматом очередного супа. Ее квартира в одночасье опустела. Дочь Мелиссы Кориандровны еще много лет назад переехала в другой район к мужу.

Сначала погрустнели коты. Они бродили с постными рожами и мяукали на закрытую форточку. Потом начали теряться алкаши, у соседей пропал аппетит, по округе слонялись худые дети. В нашем подъезде из двух невест осталась одна жена, ступеньки охрипли. Я понял, что это конец эпохи, когда моя мама убрала супницу на антресоль...

Через несколько месяцев после смерти Мелиссы Кориандровны я возвращался вечером из гостей домой и вдруг заметил, что меня на крейсерской скорости обогнал дядя Вова. Дядя Вова был потомственным алкашом из дома напротив, и в живых его не видели уже пару недель. Еще издали, метров за сто до двора, я разглядел странную толпу из людей и котов. Люди и коты броуновски двигались перед нашим подъездом. В странной толпе мелькали худые дети. Я не придал этому значения. Как не придал значения тому факту, что форточка на кухне Мелиссы Кориандровны почему-то оказалась открытой.

Я вошел в вечерний сумрак подъезда, и вдруг мои ноздри взмахнули крыльями, независимо от меня. Вокруг, на многие километры обоняния, разливался знакомый запах супа. Я метнулся вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Это было расточительством, потому что ступеньки снова звучали. В прихожей я услышал мамин голос: «Где же ты пропал, мы тебя заждались!» Я суетливо разделся, оторвав две пуговицы, и устремился на кухню. Там, посередине обеденного стола, торжественно сияла супница.

— Мелисса Кориандровна вернулась, — радостно сообщила мама, наливая тарелку.

Я внутренне скукожился и засобирался в обморок.

— Ее внучка, — подмигнул мне папа, — Мелисса Кориандровна Джуниор. Вчера сюда переехала.

— Ученик чародея, — добавила мама.

— Ученица. Чародейки, — поправил папа, любящий точность.

Я ел мамин суп, вкусный, такой же вдохновенный, как во времена Мелиссы Кориандровны, и не мог отвести взгляда от супницы: нарисованные на ней розы тянулись вверх, под крышку.

В тот день одновременно расцвели все супницы нашего подъезда. На дворе стоял февраль месяц...

Автор: Олег Батлук 

Ух как аппетитно написано! Так и захотелось пойти супчик сварить))

захотелось пойти супчик сварить)

И мне

И мне тоже.

ВЕЗЕНИЕ

Первый раз ему повезло почти сразу же после рождения.

— Опять Анфиска котят принесла! — вздохнул сторож Седов.

Он работал в училище не первый год и считался ответственным за местных питомцев. Правда, их на территории было всего двое – старый пес Рыжик, да пушистая красавица-кошка Анфиска.

Пожилой мужчина сгреб в охапку ещё слепых малышей и навсегда унёс прочь. И лишь один котенок, завалившийся в небольшую выемку в досках, остался незамеченным.

С тех пор Анфиса пуще прежнего берегла малыша. Пушистик рос и креп прямо на глазах.

Когда сторож заметил котёнка, то лишь вздохнул:

— Ну надо же, каким везунчиком оказался. И рука не поднимется теперь, — хмыкнул он и оставил мать с сыном в покое.

А потом в училище появился новый водитель, который отличался суровым нравом. Он никогда не улыбался и не говорил лишнего.

— Странный какой-то этот Павел Геннадьевич... Нелюдимый. Говорят, что он бывший военный, — делился сторож с уборщицей тётей Машей.

Та кивала. Павел, и правда, не заводил ни с кем знакомств и обходил стороной коллег. Зато свои обязанности выполнял исправно, чем заслужил уважение начальства.

Анфиска, однако, сразу прониклась к новому сотруднику. Она часто выходила с котенком к суровому мужчине.

Тот наблюдал за пушистым семейством, и лёгкая улыбка касалась его губ. Котенок был точной копией своей матери. Даже такое же белое пятнышко в виде сердечка на спинке. Однажды сторож заметил, как Павел Геннадьевич подкармливает кошку и её малыша, что-то тихо приговаривая.

— Котенок понравился? Может, домой заберёшь Пушистика? А то ведь студенты затопчут ненароком, — по-дружески посоветовал Седов.

Павел повернулся к нему, молча окинув суровым взглядом.

— Да я так просто. Мало ли... А то смотрю, что прикипел ты к котёнку, — тихо оправдываясь, пошёл прочь сторож.

В тот год лето выдалось дождливым. Анфиса и Пуша прятались в подвале. Котенок подрос за два месяца. Тем не менее, кошка часто оставляла его одного и убегала по своим делам...

Павел Геннадьевич проснулся рано. Дождь лил, как из ведра. Он посмотрел на часы, которые показывали 04:15, и перевернулся на другой бок.

Через минуту прогрохотал гром, и молния осветила небо, словно разделив его на две части. На душе у мужчины было неспокойно.

Через полчаса он вышел из дома и понял, что улицы города затопило. Вода бурлящими потоками неслась по дорогам, сбивая все на своём пути. Кое как, переходя улицы по колено в воде, Павел добрался до здания училища.

— Ты чего прибежал, Геннадьевич? Выходной ведь, — крикнул ему сторож.

Павел лишь махнул рукой и пошёл к подвалу. Как он и предполагал, вода уже начала заполнять помещение. По полу плавали коробки и какие-то деревяшки. Он шёл по воде, повторяя: «Кис-кис-кис!»

В кроссовках хлюпала вода, и Павел Геннадьевич совсем отчаялся. Но вдруг в углу, на небольшом островке из коробок, он увидел его.

Пуша тихо мяукал и жмурился. Он был похож на потерпевшего кораблекрушение матроса.

— Ох, и воды же тут! Ты куда полез, Геннадьевич? — крикнул показавшийся на пороге сторож.

Но затем увидел, как мужчина, прижимая к себе котёнка, идёт к дверям, и примолк.

— А Анфиска где? — спросил Павел.

— Да кто ж её знает. Видимо, этого оставила, а сама гулять пошла, — развёл руками сторож и побежал за насосом.

Котенок тихо мяукал, вцепившись в Павла Геннадьевича.

— И что же теперь с тобой делать? И где твоя непутевая мать? — спрашивал у малыша мужчина.

— Это ещё ты вовремя подоспел. Смотри, как вода прибывает. Утонул бы котенок, — говорил сторож, провожая Павла Геннадьевича.

Тот, осторожно ступая, шёл домой, прижимая к себе маленькое, мурлыкающее сокровище. Так Пуше повезло во второй раз...

Анфиса так и не нашлась. Видимо, в ту ночь стихия оказалась сильнее. Павел Геннадьевич ещё долго корил себя:

— Давно надо было забрать вас к себе. Тогда бы и беды удалось избежать. Да что уж теперь, — повторял он котёнку.

Пуша вполне освоился в небольшой квартире Павла и любил сидеть в кресле хозяина.

— С тобой как-то поживее стало, — улыбался Павел Геннадьевич.

Сам он уже два года жил один, похоронив супругу.

Иногда в гости к Павлу прилетала дочь Наташа с внучкой. Павел Геннадьевич тогда будто оживал.

— Что ж, Пуша, скоро наши гости появятся! — говорил он коту, готовясь к долгожданной встрече.

Кот понимал, что скоро дом наполнится весёлым смехом и разговорами допоздна.

— Ну, как тебе мой кот? — не раз хвастался Павел Геннадьевич перед дочерью.

Наташа кивала, любуясь пушистым красавчиком, который был для её отца настоящим членом семьи.

— Пушистик, полетишь к Наташе в гости? — смеялся мужчина, наблюдая, как кот забирается в чемодан к дочери.

Кот жмурился от удовольствия. Он любил внимание и клубки пряжи, которые привозила с собой Наталья, увлекающаяся вязанием.

— Я б с удовольствием, но боюсь, не смогу обеспечить Пуше такого королевского ухода, — отвечала, улыбаясь Наташа.

Отец довольно хмыкал. Он был совсем другим со своими близкими людьми.

*

Прошло шесть лет...

Однажды Павел Геннадьевич, как обычно, отправился утром за покупками. Пуша с нетерпением ждал любимого хозяина у двери. Ведь тот обычно приносил ему вкусное угощение.

Однако, Павел Геннадьевич не вернулся домой. Напрасно Пуша прислушивался у двери к каждому шуму и жалобно мяукал. Хозяин больше не переступил порог собственного дома.

Всю ночь Пуша не спал и бродил по пустой квартире. А утром, задремав, услышал, как ключ повернулся в замке.

На пороге стояла дальняя родственница хозяина. Нервная женщина с потухшим взглядом.

— Ох, горе-то какое! Паша, Пашенька, на кого ж ты нас покинул? — начала причитать она.

Пуша замер и настороженно наблюдал за происходящим.

— А ну, брысь, бездельник! Путаешься под ногами, — прикрикнула она на кота и стала хищно осматриваться в квартире.

Пуша, не привыкший к такому отношению, решил притаиться в кресле.

— Да, Наташенька... Прилетай, конечно. Будем ждать. Ох, горе, горе, — отвечала она через минуту в трубку телефона.

Затем женщина открыла шкаф и стала рыться в документах хозяина.

— Ну, чего уставился? Ну-ка брысь! — прикрикнула она на Пушу.

Кот выгнулся и зашипел.

— Так ты ещё шипеть на меня вздумал? — взвизгнула женщина.

Пуша и сам не понял, как уже через минуту оказался в подъезде, а затем, напуганный шумом лифта, выскочил на улицу.

— Давай, проваливай, — услышал он вслед.

Он пустился со всех лап все дальше и дальше от родного дома...

Вокруг все шумело и визжало. Его сердце выпрыгивало из груди.

Пуше повезло, когда он выскочил на дорогу, прямо перед ним успел затормозить автомобиль. И кот, на минуту замерев, снова кинулся вперед...

*

— Ну как же так, тетя Света! Куда же мог пропасть кот? — чуть не плача, говорила Наталья.

Последнее время на неё столько свалилось. Потеря работы, развод с супругом и смерть любимого папы. Она сидела в квартире отца и пыталась осмыслить происходящее.

Тетя Света стояла у окна и молча смотрела вдаль.

— Может убежал, когда вещи выносили? Да что тебе этот кот сдался? Все равно ты бы не потащила его с собой, — беспечно махнула она рукой.

Наталья лишь молча наблюдала за родственницей и из глаз её текли слезы.

Она вспоминала, как вместе с папой лечила Пуше глаз, как он ласково терся о её руку, когда она прилетала в гости и как пушистый красавчик любил играть с ее клубками...

— Ну почему же ты не дождался меня, Пушистик? — вздохнула она...

Наташа тихо шла по улицам родного города. Через два дня ей нужно было улетать обратно. Она почему-то все время смотрела по сторонам, словно искала кого-то.

Вот училище, в котором столько лет проработал её отец. А там садик, в который он водил маленькую Наташу по утрам.

Она зябко поежилась. Сентябрь вступал в свои права.

— Девушка, вы долго тут стоять будете? Проезд перекрываете, — вдруг услышала она чей-то недовольный голос.

Наталья повернула голову и увидела рядом с собой автомобиль, из которого выглядывал суровый мужчина.

Ей вдруг показалось, что он очень похож на отца. Тот тоже всегда смотрел на других сурово и лишь с родными был ласковым и заботливым.

— Простите, пожалуйста. Я что-то... — начала она и, не договорив, пошла прочь, чтобы незнакомец не заметил её слез.

Правда, через несколько минут она снова услышала мужской голос. Теперь уже незнакомец припарковал машину и шёл с ней рядом:

— У вас что-то случилось? Я могу вам помочь? — начал он.

— Да чем вы мне помочь можете? Вы же не Господь Бог, — быстро вытирая слезы, начала она и вдруг оступилась.

Мужчина ловко подхватил Наталью:

— Может, всё-таки помочь? А то боюсь вас отпускать, — улыбнулся он.

Наталья не могла не улыбнуться в ответ...

За окном мелькали знакомые улицы. Виталий следил за дорогой и разговаривал с Наташей. Ей почему-то казалось, что они знакомы уже много лет. Она поделилась с мужчиной историей о папе и его коте.

— Кот? А у меня на днях тоже история с котом приключилась. Не поверите. Шесть лет назад моя мама во время наводнения подобрала кошку. Она чудом спаслась.

Мать долго её выхаживала. Кошка – красавица, чёрная с белой грудкой и пятнышком в виде сердечка на спине. Так вот, моя мать уехала в санаторий. А я остался присматривать за кошкой.

Выхожу я на улицу и не верю своим глазам. Наша Маруся сидит на дереве и жалобно мяукает. Я, конечно, за ней. Она шарахается и упирается...

Ну, я думал, от стресса чудит наша кошечка. Всё-таки возраст уже не молодой. И вот открываю я дверь с кошкой на руках, а на пороге меня встречает... Маруся!

Тогда я понял, что принёс в дом точную копию нашей Марусенции. Правда, было все же одно отличие. Копия оказалась котом.

Он, конечно, чуть больше нашей кошки. А так один в один. И главное, они приняли друг друга, как родные. Удивительная история, — закончил, улыбаясь, Виталий.

Наталья, замерев, следила за рассказом.

— Покажите ваших питомцев, пожалуйста! — умоляюще сказала она.

— Легко, — кивнул мужчина.

Наверное, Пуша родился везунчиком. Ведь через столько лет он снова нашёл свою маму Анфиску и встретил дочь Павла Геннадьевича.

— Пуша, — ахнула Наталья, входя в комнату, где расположились кот и кошка.

Пуша мяукнул и уверенно пошёл к ней.

— Так это ваш кот? Вот это да! Никогда бы не поверил, что в жизни такое бывает, — засмеялся Виталий.

Пуша и Анфиса с интересом наблюдали за происходящим, словно знали, что ждёт этих двоих впереди.

А впереди у Виталия и Натальи действительно было много хорошего и интересного. И это ли не настоящее везение – встретить в огромном городе того, кто предназначен тебе судьбой?

Автор НИКА ЯСНАЯ

Я возвращалась домой с ночной смены. А сын Герка проявил преступную небрежность. Не мог усидеть лишних полчаса, пока мать с работы придёт!

• Мамуля! – позвонил он. – Ты скоро? Я погнал к Ваньке, не теряй!

Сидя в такси, я ощупала карманы. Так и есть – вчера я ушла без ключа.

• Стой, троглодит! – приказала я. – У меня нет ключей от домовладения. Как я без тебя в квартиру попаду?

Что сделал бы нормальный сын? Он бы либо дождался мать, либо отдал ключ соседям. На худой конец – сунул бы под линолеум в подъезде. Но мой Герка к нормальным сыновьям не относится.

• Я его тебе оставлю, мамочка! – заявил он. – Ключ будет у Бешбармака. Я ему на ошейник прицепил, он как раз гулять вышел.

Этот метод передачи ключей вызвал во мне настороженность. Бешбармак – наш кот. В принципе весьма порядочный и ленивый. Со двора уходить не любит. Его обычное состояние – сладко дремать у подъезда, размышляя о своих кошачьих делах. Хотя доверять ему ключ от жилья я бы не стала, о чём и сообщила сыну.

• Ты с ума сошёл! – крикнула я. – Что за новое поветрие – использовать кота вместо брелока для ключей? Занеси их тёте Маше в семидесятую квартиру!
• Ну ма-а-ам! – заныл непутёвый отпрыск. – Мне некогда, я на автобус опаздываю! А Беша – вон он, у подъезда на лавочке сидит. С ним ключ в сохранности, как в сейфе. Ни один вор не догадается!

Здесь Герка был прав. Ни одному вору не пришло бы в голову искать ключ от нашей квартиры на шее у кота. Даже мне до такого идиотизма не додуматься.

Терзаясь предчувствиями, я расплатилась за такси и вошла во двор. Сын улетел к дружку, а Бешбармак, хранитель тайного ключа, мирно дремал на лавочке. Изобразив добрую хозяйскую улыбку, я осторожно стала приближаться к коту.

• Беша-Беша! – позвала я. – Иди ко мне, мой сладкий. Кис-кис-кис!

Кот приветственно махнул хвостом, но не ринулся навстречу, а неторопливо отошёл на другой конец лавки. Видимо, он не был настроен на нежности.

• Беша! – сказала я чуть твёрже. – Спасибо за выполнение миссии, теперь иди к хозяйке и неси ей сокровище, висящее на шее.

Приговаривая так, я надеялась усыпить бдительность кота. Однако он тоже усыплял мою бдительность. Мне не хватило каких-то полметра, чтобы поймать питомца за шиворот. Выскользнув из-под руки, Бешбармак метнулся прочь, проявляя неожиданную прыть.

• Бегом ко мне, тварь бесстыжая! – сказала я, чувствуя всю хлипкость своей позиции. – Отдай ключ, эгоист блохастый!

Бешбармак смерил меня жёлтым взором, полным превосходства. Это было превосходство существа, обеспеченного жильём, перед бесприютной бомжихой. Он отскакивал, мяукал, топорщил усы – но ни в какую не давался в объятия.

Привлечённая шумом, в окно выглянула соседка Маша. Выслушав мою историю, она посмеялась, посоветовала подманить негодяя колбасой и кинула кусочек «докторской».

Увы, на «докторскую» Беша не пошёл. Презрительно ухмыльнулся и нырнул под чью-то машину. Положение становилось всё более патовым. Я хотела домой, хотела в ванну и спать, а вынуждена была носиться по двору, оглашая его злобными междометиями.

• Беша! Ко мне! Ко мне, кому говорят! Отдай ключи, мерзавец!

Кот занял глухую оборону. Забился под машину и носа не казал. Проклиная всё на свете, я сдёрнула с верёвки клеёнку, постелила на тротуар и по-пластунски поползла под чужое авто. Бешбармак сидел под дальним колесом, наблюдая за моими изысканными упражнениями.

Рядом остановились мужские ноги в ботинках и голос сверху произнёс:

• Девушка, а что вы там делаете? Не хотел бы мешать, но это моя машина.
• Ключ! – прорычала я, лёжа на земле и гадая, насколько задралась моя юбка. – Мне нужен ключ!
• Ах, так вы автослесарь? – догадался машиновладелец. – Хотите подтянуть мне подвеску?
• Нет! – прошептала я. – Я хочу подвесить за уши одно гадское существо, которое позорит меня на всю округу. Ключ!

Мужчина обошёл машину и увидел причину моего несчастья.

• Вы его ловите? – сказал он. – Кота зовут Ключ?
• Нет! – сказала я. – Это ключа зовут кот... То есть уже не важно. Бешбармак, хватит дурить, вернись ко мне, я всё прощу!

Автовладелец хотел мне помочь, но кот вынырнул из-под бампера и умчался к мусорным бакам. Чувствую, он поступил так чисто мне во вред, поскольку никогда по помойкам не лазит.

Выбравшись из-под авто, я поспешила в погоню. Баков было четыре. Бешбармак прыгал по ним, как цирковой лев по тумбам, находясь на седьмом небе от счастья. Я подбегала к бакам то слева, то справа и тщилась заарканить его сумкой, как ковбойским лассо.

Мимо шёл другой мужчина, которого тоже привлекли мои спортивные номера. Бешбармак как раз куда-то спрятался. Мужчина спросил:

• Женщина, у вас какие-то проблемы?
• Ещё бы! – сказала я, чуть не плача. – У меня море проблем. Мне надо неотложно попасть домой.

Прохожий смерил взглядом меня и мусорные баки. Боюсь, он решил, что я живу прямо в контейнере, потому что заботливо сказал:

• Вас подсадить?

По иронии судьбы из окна наверху раздалась жизнеутверждающая песенка – под стать моему настроению. Припев в ней был такой:

• Я приму с утра мышьяк,

Я его приму!
Сразу станет мне ништяк,
Так как я помру.

Я тоже ощутила стойкое желание напиться мышьяка или кошьяка. Оставалось последнее средство. Дойдя до аптеки на углу, я попросила валерьянки на две персоны – для себя и нашего неуловимого паршивца.

Вылив валерьянку прямо на газон, я стала наблюдать, как на волшебный запах стекаются окрестные коты. Оказалось, во дворе живёт дико много котов! Возможно, сюда сбежались коты со всего микрорайона.

Бешбармак тоже не устоял перед валерьяновым искушением. Завидев в пёстрой толпе его уши, я с геройским воплем кинулась вперёд, но запуталась в кошачьем месиве и схватила постороннего кота. Этой ошибке ни он, ни я не обрадовались. Пока я отбивалась от обозлённого незнакомца, Бешбармак стрелой взмыл на липу и стал оттуда созерцать творящийся внизу хаос.

В глубокой тоске я подошла к дереву. Мой нерадивый хранитель-ключник сидел на высоте второго этажа. Я попыталась вспомнить, когда в последний раз лазала по деревьям. Мысленно прикинула, выдержит ли это моя юбка. На этическую сторону дела было уже начхать. Двор повидал меня с утра во всех ипостасях – и под машиной, и в мусорном баке. Оставалось только повиснуть на дереве под аккомпанемент кошачьего хора, дерущегося из-за валерьянки.

За этой тигриной охотой я почему-то не сообразила позвонить сыну. Но ему позвонила добрая тётя Маша. Герка вбежал во двор – смущённый и расстроенный.

• Мамочка! – закричал он. – Тётя Маша сказала, ты всё ещё гоняешься за Бешиком и ключом? Извини, я не хотел тебя так подставлять!

Одной заботой у меня стало меньше. Сын взобрался на дерево и Бешбармак сам подошёл к нему. Правда, ключа на шее у кота не оказалось.

Узнав об этом, я позеленела. Представила, как корячилась бы на дереве – только ради того, чтобы остаться ни с чем! Вскоре выяснилось, что ключ лежит на газоне – видимо, коты сорвали его с Бешика во время схватки за валерьянку.

Но всё кончилось хорошо. Слов нет описать, с каким чувством облегчения я вошла в дом! А с Геркой мы договорились, что в следующий раз он повесит ключ на шею черепахе. Охотиться на черепах в мои годы всё-таки легче.

Автор: Дмитрий Спиридонов

БЕРЕГИ ЕГО, БРАТ!

• Леха, выручай! – Пашкин голос в телефоне граничил с отчаяньем. – Мы «пятак» забили с восемнадцати, но не успеваем. Если упустим время – займет кто-то по законному. А сегодня нас хотел один крутой перец послушать, если все в тему – тогда может предложить контракт!

• От меня-то что требуется? – Алексей уже все понял, но хотелось, чтобы его попросили. Официально, так сказать.
• До шестнадцати пятак молодая группа занимает. Они Цоя перепевают. А как свернутся – встань ты. На часок площадку займешь, а там и мы подтянемся.
• А если попросят меня с пятака? – он знал, что не попросят. Так – куражился.
• Тебя? С твоей-то публикой? – хохотнул Пашка, – Не смеши, брат!

Конечно, Алексей не откажет гениальному поэту и музыканту Пашке с его «бандой». Талантливые ребята, делают свои вещи, не подражая никому и не подстраиваясь под вкусы публики. Рано или поздно, но добьются своего. К тому же помогли ему записать «минусовки» песен, с которыми не стыдно выйти на сцену.

Песни Алексей писал с тех пор, как научился играть на гитаре. Но то были простенькие вещи, которые забывались сразу после их исполнения. Его репертуар в корне изменился, когда он волею судьбы попал в «горячую точку».

Прошел по краю бездны, увидел людей без личин, скрывающих суть человека на «гражданке». Познал цену дружбы и предательства, холод идущей рядом смерти и верные плечи боевых друзей, заслоняющих от последней неудачи.

Тексты его песен обрели простоту и смысл, понятный тем, кто ощутил дыхание войны. Записи, сделанные в полевых условиях, разошлись по группировке и пользовались успехом.

В последнем бою, когда его отделение оставалось прикрыть отход роты, командир в приказном порядке заменил его на другого бойца, не обращая внимания на категоричные возражения Алексея.

• Останься, братан, – сказал тогда ему боец, – трусом тебя никто не считает. Я тут справлюсь не хуже, а вот песни про нас, кроме тебя никто не сложит.

С тем и расстались. Песню о ребятах он сделал, но никто ее еще не слышал...

На «пятак» он прибыл вовремя. Молодые ребята заканчивали свое выступление под аплодисменты зрителей, случайных прохожих и туристов, толпами бродивших по центральной улице города.

Ребята отключили свою аппаратуру, хоть зрители и просили продолжения, но – время вышло, надо уступать место. Зрители расходились.

Алексея это ничуть не волновало. Он знал, что у него свой слушатель, который подойдет, заслышав первые аккорды его песен. Подключив свой «комбик», он проверил микрофон, гитару, вставил флешку с «минусовками».

«Пятачок» – место бойкое, многолюдное, недаром оно ценилось у уличных музыкантов. Прохожие, услышав строгий ритм и резаные фразы песни, обратили внимание на исполнителя: возраст – под тридцать, но виски уже седые. Одет в застиранный камуфляж – «арбуз» без погон, на ногах – берцы. У ног – открытый кофр от гитары. Так положено.

Большая часть прохожих, не останавливаясь, шла мимо. Но вот один, потом другой молодой человек – ровесники Алексея, замерли, прислушиваясь, и двинулись в сторону помоста – импровизированной концертной площадки.

Первая песня отзвучала. Алексей открыл глаза и взглянул на слушателей. Да, это – его публика. Пока немного, не наберется и двух десятков, но по окаменевшим лицам и глазам, будто смотрящим в прошлое, было понятно, что они уже вспомнили дни, которые не вытравить из памяти ни роскошью, ни водкой. Уже поняли, что они среди своих и почувствовали верное плечо стоящего рядом, как тогда. Как там...

Вторая песня, третья. Зрителей прибавлялось. Уже видно в толпе мужиков постарше – эти прошли Афган. И хоть его песни о другой войне, они им тоже понятны и близки. Рядом с некоторыми стояли жены. Они внимательно вглядывались в лица мужей, будто узнали о них нечто новое, ранее скрытое от их чутких сердец.

Алексей исполнял без перерывов. Выдавал всю обойму песен, проверенных временем и слушателями. Кто-то слышал их раньше, у кого-то хранились еще первые, полевые записи. Он слышал, как подпевали ему бывшие бойцы. Кто-то прятал слезы.

В первом ряду слушателей Алексей увидел молодого парня, лет двадцати, в таком же камуфляже, как у него. Что-то неуловимо близкое было в его облике. Знакомый? Виделись? Он напряг свою память. Неужели он? Да, это – он!

Алексей не удивился, будто давно ждал этой встречи. Вот и пришло время для песни, что была написана о них, двадцатилетних пацанах, оставшихся там.

Он отключил «минусовки», добавил громкости на гитару и тронул струны. Закрыв глаза, Алексей рассказывал о десятке парней, которым была уготована жизнь, полная любви, счастья, забот о семье, любимой женщине и детях. Если бы не война. И они, не раздумывая, отдали все это ради возможности сберечь жизни друзей. Ценой своих. В густой траве, среди бледно-розовых головок ятрышника. «Жизнь свою за други своя...»

Вот и все. Сегодня он петь больше не будет. Не сможет. Его окружала тишина. Был слышен шум улицы, гомон прохожих, но слушатели молчали. Те, кто был в головных уборах – сняли их.

В полном молчании тот, на кого Алексей смотрел, не отрываясь, подошел к помосту и, достав из-за пазухи камуфляжа абсолютно белого котенка, опустил его в кофр. Поднялся, ободряюще улыбнулся ему и, показав большой палец, затерялся в толпе.

Подъехал Пашка со своей бандой, Алексей уже смотал свой аппарат, выгреб из кофра наличность и, достав из него же котенка, прижал его к груди. Тот взглянул на него пронзительно голубыми глазами, прикрыл их, ткнулся головой ему в грудь и затих.

Прибывшие музыканты торопливо разматывали шнуры, устанавливали аппаратуру. Благодарили Леху и просили его непременно быть сегодня в клубе на набережной.

Весь вечер Алексей устраивал котенка в своем жилище. Прикупил ему лоток, миски, лежанку, когтеточку и запас корма. На это ушел весь сегодняшний заработок. Зато котенок с удовольствием покушал, опробовал лоток, когтеточку и остался доволен всем.

Забравшись Лехе на колени, он задремал. Тот машинально гладил его по спинке и вспоминал того, кто сделал ему такой неожиданный подарок. Не мог он ошибиться. Тот же взгляд, густые брови, сросшиеся на переносице, и родинка на верхней губе.

Таким он его помнил и будет помнить всегда. Почему он не остался, не подошел после? Ведь им есть, о чем поговорить, что вспомнить. Может ему нельзя? Хорошо, что он услышал песню, которую Алексей писал о них. О нем.

За окном стемнело. Он переоделся, наказал новому жильцу вести себя прилично, не скучать. Обещал вернуться через пару часов и направился в клуб – место тусовки музыкантов.

Пашка с компанией призывно махали руками. Заказали ему коктейль, и Алексей, потягивая ароматный хмель, прислушался к беседе. Речь держал новый, незнакомый ему человек. Все называли его Антоныч.

Разговор крутился вокруг сегодняшнего выступления Пашкиной команды. Антоныч со знанием дела разбирал каждую вещь. Указывал на «косяки», давал дельные советы. По всему было видно, что он имеет вес в среде музыкантов.

• Еще надо поработать, – обращался он к Пашке, угадав в нем лидера. – Держим связь. Через полгодика пересечемся, если прислушаетесь к моим советам, то начнем работать.

Видно было, что Пашка хоть и разочарован, но согласен с Антонычем.

• А вот с тобой, парень, – обратился он к Алексею, – я готов начать работать с завтрашнего дня. Запись, раскрутка, гастроли по городам. Согласен?
• Надо подумать. – Предложение было неожиданным. В последнее время Леха подумывал бросить музыку, а тут... – Опять же, жилец у меня появился. Куда его?
• Это тот, что залез в твой кофр? – по-доброму улыбались музыканты. – Симпатичный котейка.
• Это не проблема, – возразил Антоныч. – Создадим условия и ему. Будете гастролировать вместе. А песни твои нужны людям. Сколько вас прошло через огонь. Такое не забывается, это – на всю жизнь. Слушатель у тебя будет.
• Погодите-ка, – Алексей с недоумением смотрел на собеседников. – Как – сам залез? Его же парень туда посадил, тот молодой, в камуфляже. Подошел, вынул из-за пазухи и посадил в кофр.
• Ты что-то путаешь, парень, – Антоныч озадаченно смотрел на него. – Я твое выступление с самого начала слушал. На последней песне котенок вылез из кустов, протопал к тебе и залез в кофр. Кроме тебя – никого в камуфляже там не было. Да и как ты мог видеть – ты ж поешь с закрытыми глазами. Кстати, неплохая фишка!

Алексей не спорил. Ладно, пусть так. Обменявшись номерами телефонов с Антонычем, договорились созвониться завтра. Тот откланялся.

• Леха, так был парень или нет? – тронул его Пашка. – Что за парень-то вообще?
• Был, – Алексей задумчиво крутил в руках пустой стакан. – Тот самый. Пулеметчик, что меня заменил. Ребята тогда выполнили задание, ночью вышли к своим. Двух раненых вынесли. И его. Двухсотым...

За столом воцарилось молчанье. Все обдумывали сказанное Алексеем.

• Взял он тогда на себя твою судьбу, брат, – Пашка не усомнился в правдивости рассказа. Его чуткая душа реагировала на любые сигналы Вселенной, в этом были истоки его гениальности. – Песня твоя ему по душе пришлась, ждал он ее. Больше наверняка не придет, – Пашка говорил то, о чем Алексей уже догадался. – А с котенком вы теперь накрепко повязаны. Береги его, брат, и он тебя сбережет.

Автор ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ

Варенька
Мужчина остановился перед дверью квартиры и неловко попытался достать ключи из внутреннего кармана полупальто. – Сейчас, сейчас, – повторил он несколько раз.

Достать ключи не получалось, потому что на руках у него сидела кошка. Он не хотел опускать ее на пол. Он вдруг испугался, что она убежит, хотя перед этим провез кошку без всякой переноски через половину города.

Мужчина пересадил кошку на другую руку и, с облегчением добыл ключи, покосившись при этом на дверь соседней квартиры. За этой дверью было тихо.

«В магазин ушла», – мелькнуло у мужчины.

Он открыл дверь своего жилища и зашел в квартиру боком, чтобы не стукнуть кошку об косяк. Захлопнул дверь ногой и снова прислушался. Тихо.

Он с облегчением вздохнул, включил свет и посмотрел на кошку.

• Вот здесь ты теперь будешь жить.

Кошка не прореагировала. Она так же, как и по дороге молча сидела на руках у человека. Не пыталась спрыгнуть. Не поворачивала даже голову, и все время смотрела перед собой в одну точку.

Мужчина стащил с ног ботинки, упершись одной ногой в другу и мельком подумал, что жена бы его отругала.

«Как мальчишка», – ворчала она, когда он так делал, – «лень наклониться и расшнуровать».

Но в этот раз у него была причина. Кошка. Он держал на руках кошку.

Мужчина зашел в комнату и повторил:

• Вот здесь ты теперь будешь жить, – с этими словами он опустил свою ношу на диван, подошел к стене, на которой висела большая фотография, посмотрел на нее, и прибавил, – Варенька.

Кошка подняла голову. Последнее слово, произнесенное мужчиной, было ее именем.

Именно так – Варенька – ее звала пропавшая куда-то хозяйка. Кошка сначала ждала ее, потом начала кричать. У нее закончился корм. Была только вода. Кошка звала, но тщетно. Хозяйка не возвращалась. Только через несколько дней открылась дверь квартиры и в нее зашли незнакомые кошке Вареньке люди. Она испугалась и зашипела.

Люди ходили по квартире, рылись в ящиках. Потом нашли какие-то документы и, попросили о чем-то одну из пришедших женщин и ушли. Осталась соседка, которую Варенька мельком видела несколько раз и незнакомый мужчина.

На Вареньку наконец-то обратили внимание.

• Ума не приложу, что делать с Варей! – воскликнула соседка, посмотрев на пришипившуюся кошку.

При звуках имени, мужчина странно дернулся.

• С кем? – спросил он.
• Да вот же, – ответила соседка, – кошка Тамары. Ее Варя зовут.

Мужчина посмотрел на Вареньку.

Соседка подошла к ней и жалостливо протянула.

• Нет твоей хозяйки-то. Умерла. Сердце.

Варенька не поняла слов, но почувствовала тревогу из-за тона сказанного. Нет. Как это – нет??? Умерла???

Смысл стал медленно доходить до кошки. Точнее не даже смысл, а чувство потери. Она забыла, что давно уже хочет есть. Варенька вытянулась и закричала от невыносимой тяжести этого чувства.

Мужчина продолжал смотреть на кошку. Варенька вся сжалась, вложив в крик все оставшиеся у нее силы.

• Если вы не против, я заберу ее, – сказал вдруг мужчина.
• Я не против! – быстро ответила соседка.

Наверно, она опасалась, что кошку придется взять ей. А может и нет. Она быстро зашла в кухню, пошарила там и вышла с небольши пакетом.

• Вот. Корм ее. Давайте я вам все соберу? – предложила она, – миски, лоток.

Мужчина взял корм, засунул в карман полупальто, но от остального отказался

• Я без машины, как я все это донесу.

На лестнице послышались шаги.

• А вот и полиция, сейчас они все закроют, опечатают, – оживилась соседка, – спасибо, что подождали со мной и что кошку взяли.

Мужчина кивнул. Он подошел к сжавшейся Вареньке. Нерешительно протянул руку. Кошка сжалась еще больше. Мужчина неловко взял ее и вышел из квартиры, где Варенька прожила всю свою жизнь. Все двенадцать лет.

На улице мужчина опасливо посмотрел на кошку. Потом расстегнул полупальто, поместил свою ношу ближе к телу и прикрыл полой, явно опасаясь, что кошка может убежать. Но она так и не дернулась ни разу за всю дорогу в неизвестность.

• Сереженька? Вы дома? Я тортик купила, пойдемте пить чай! – донесся голос из подъезда.

Мужчина и кошка синхронно вздрогнули, выныривая каждый из своих мыслей.

Сергей Павлович по-мальчишески оттопырил губу, выражая досаду и посмотрев на Вареньку, приложил палец к губам:

• Тссс, ну ее. Достала.

Из подъезда еще пару раз настойчиво покричали, надавливая на звонок и явно прислушиваясь после этого, но ни мужчина, ни кошка не отозвались. Соседняя дверь громко стукнула и все смолкло.

• Ну ее, – повторил мужчина, – задолбала. Слушай, ты же голодная! – вдруг вспомнил он.

Ринулся в коридор, снял верхнюю одежду, вытащил из кармана остатки корма, потом чем-то позвенел и вернулся к кошке, которая так и сидела на диване. Подхватил ее на руки и перенес в кухню.

• Вот. Еда твоя.

Он посадил Вареньку перед блюдцем с кормом, но потом засомневался.

• А плохо тебе не будет? Сколько же ты не ела-то...

Открыл холодильник, достал пакет кефира и, налив в небольшую тарелочку, поставил рядом с кормом.

Варенька сидела так же молча. Сергей Павлович немного подождал, потом присел на корточки и легонько коснулся ее головы.

• Кушай, Варенька. Нет твоей хозяйки. Ничего не поделаешь, – он помолчал, а потом продолжил, – и моей Вареньки нет. Я как услышал имя твое, ее вспомнил, сейчас редко такие дают. Кушай, девочка. Надо жить.

Варенька подняла глаза на человека, который так внезапно возник в ее жизни. Он еще что-то говорил. Кошка слушала. Потом наклонилась и лизнула кефир.

• Вот и хорошо, – обрадовался мужчина, – не буду тебе мешать, ты кушай, а я пока закажу доставку.

Сергей Павлович ушел. Варенька полизала кефир, потом съела несколько кусочком корма. Инстинктивно она поняла, что набрасываться на него не нужно.

Немного поев, кошка обошла кухню, рассматривая свой новый дом. Потом отправилась искать нового человека.

В комнате его не оказалось. Варенька подошла к тому месту, где он стоял, когда принес ее, и взглянула на фотографию. Со стены на кошку посмотрела женщина. Взгляд был добрый, улыбчивый.

• Ну, вот и заказал, – заходя в комнату, сказал Сергей Павлович. – Потерпишь пол часика? – спросил он кошку, – привезут тебе все, но если захочешь, ты скажи, я тебе тазик поставлю на первый раз.

Он подошел, взял Вареньку на руки и выпрямился.

Глаза кошки оказались совсем рядом с глазами женщины с фотографии. Вареньке показалось, что женщина с ней здоровается.

• Жена моя, Варенька, – сказал Сергей Павлович.

Он прижал к себе кошку, сел на диван и, поглаживая шубку, начал рассказывать, как они с Варенькой познакомились, поругались при этом, потом помирились, стали встречаться, полюбили друг друга. Кошка уснула под этот негромкий рассказ. А Сергей Павлович все говорил и говорил. Он первый раз после смерти жены рассказывал про свою жизнь вслух. Вспоминая и печальное, и хорошее. И выходило, что хорошего-то было гораздо больше!

Воспоминания мужчины прервал звонок от курьера.

Сергей Павлович вышел с Варенькой в коридор, посадил кошку на тумбочку, и начал заносить в квартиру вещи и продукты, которые ему привезли.

• Сереженька, вы дома, а я звала вас чай попить, тортик поесть..., – донеслось из коридора, когда все было уже в квартире.

На пороге возникла женщина. Ее ярко-алые губы кривились в жеманной улыбке.

• Благодарю вас, но у меня дела, – ответил Сергей Павлович оттаскивая привезенное подальше от порога, чтобы можно было закрыть дверь.
• Ой, а что это у вас, – протянула раскрашенная женщина и ткнула пальцем в сидящую кошку.
• Это не что. Это кошка. У нее умерла хозяйка и теперь она моя, – сухо ответил Сергей Павлович.
• Ой, да она же старая, зачем вам старуха такая, – гнусаво протянула пришедшая соседка, – пойдемте лучше тортик есть...

Сергей Павлович посмотрел на Вареньку, и ему показалось, что кошка снова сжалась после услышанных слов.

• Как я уже сказал, у меня дела, – ответил Сергей Павлович и решительно вытеснил соседку за порог квартиры. – Если мы с Варенькой захотим, то купим и тортик, и все остальное. Прошу вас впредь не нарушать наш покой, – добавил он и закрыл дверь.

Соседская дверь грохнула так, что тумбочка, на которой сидела Варенька покачнулась.

• Не люблю я тортики, – доверительно сказал Сергей Павлович, наклонившись к кошке, – я халву люблю. А теперь давай займемся делом. Надо же все это распаковать, расставить. Давай, командуй, что где будет.

Через полчаса лоток стоял в туалете, столбик со смешным шариком в комнате прямо под фотографией. На кухне вместо блюдечек поселились миски с водой и кормом.

Варенька еще раз закусила немного и вернувшись в комнату посмотрела на Вареньку на стене. Кошка и женщина улыбались друг другу, и радовались, что Сергей Павлович так оживился.

А если вам кто-то скажет, что кошки улыбаться не умеют, вы не верьте. Они много чего умеют. Но не всем показывают, а только тем, кто их любит.

Валерия Шамсутдинова

ЛАПКИ

Лена задумчиво брела по заснеженной улице. Город потихоньку приходил в себя после долгих новогодних праздников, люди если и обозначились, то вид имели заспанный и погружённый в себя.

На работу ещё не хотелось, а смотреть бесконечные сериалы – уже не моглось. Лена раздумывала, чем бы заняться в оставшиеся свободные дни.

Варианты, разумеется, были, Лену уже давно и настойчиво приглашали друзья: посидеть, поиграть в настолки, посмотреть вместе любимые фильмы, и она даже задумывалась на этот счёт, если бы не одно «но».

Все подруги уже были замужем, а некоторые даже обзавелись детьми.

Каждый раз, проводя время в чужой семье, и даже вроде как и неплохо проводя, в какой-то момент Лена начинала чувствовать себя лишней и даже ущербной, неправильной какой-то.

— Ленка, а ты когда замуж соберёшься? — спрашивали девчонки вроде бы с заботой, но она тут же терялась и не знала, что нужно отвечать в таких случаях.

Получалось, будто она сама изо всех сил сопротивляется и не хочет выходить замуж, хотя женихи толпятся под окнами и кричат: «Лена, выходи!»

На самом деле, у нее не было даже легкого намека на роман. Но признаваться в этом было стыдно.

Постепенно она перестала ходить в гости, привыкла к одиночеству и даже видела в нём плюсы.

Только не в праздники. Тогда ей становилось грустно, вот как сейчас...

Краем глаза Лена заметила нечто необычное. У нее было плохое зрение, так что пришлось слегка прищуриться, чтобы рассмотреть, что это там, у двери супермаркета.

Ступеньки для безопасности были защищены ограждением. Вот там и сидел небольшой кот, опираясь передними лапками на нижний ярус.

Лена моргнула. Кот не двигался, сидел и смотрел прямо перед собой. Девушку осенило:

— Он же игрушечный! — рассмеялась она, удивляясь такому милому маркетинговому ходу. — Привлекает посетителей в магазин! Вот молодцы! Котик выглядит совершенно как настоящий!

Она поспешила домой, поёживаясь от легкого морозца. Девушка улыбалась, вспоминая котика возле магазина.

Дома она приготовила чашку кофе, расположилась в кресле, чувствуя, что постепенно согревается. Удивительно, как одна мелочь может исправить настроение!

Лена лениво полистала ленту ВКонтакте. Неожиданно она наткнулась на гневный пост, рассказывающий об извергах, примотавших котенка скотчем к парапету.

Лена вздрогнула, она очень живо представила себе страдания маленького животного. Неужели кому-то такое могло показаться забавным?!

И тут ей в голову пришла ужасная мысль: а точно ли тот котик был игрушечным?! Его поза была не самой обычной для животного!

Она поняла, что сегодня точно не уснет. Быстро одевшись, девушка почти бегом отправилась к супермаркету. Отдышавшись, она посмотрела на вход...

Кота не было!

Лена огляделась. Наверняка ее вопрос удивит продавцов, но выяснить надо до конца, иначе она так и будет мучиться сомнениями!

Решившись, она направилась к кассам. В эту пору покупателей уже не было, девушка-кассир посматривала на часы, дожидаясь, когда можно будет отправиться отдыхать.

— Девушка, скажите, пожалуйста... Только не считайте меня сумасшедшей, ладно? — Лена обратилась к опешившей кассирше, путаясь в словах. — Там, у входа, я кота видела. Он стоял, опираясь лапками, поза еще такая, как у человека! Скажите, это игрушка была?!

Кассирша похлопала накрашенными ресницами. Напор незнакомой девицы, ворвавшейся в магазин, ее смутил. Она не знала, как реагировать.

— Это ты про того кота, черно-белого, что ли? — спросили сзади. На Лену смотрела пожилая женщина, вооруженная тряпкой и ведром. — А ты почему спрашиваешь? Твой кот, что ли? Совесть проснулась?

Теперь пришла очередь Лены растеряться. Главное она уже поняла – кот был живой, не игрушечный.

— Нет, не мой. Я испугалась, что его хулиганы примотали... Скотчем... А сперва подумала, что он игрушечный, — забормотала она.

Кассирша и уборщица переглянулись. Видимо, их тронула забота этой непонятной девицы о коте, которого они, похоже, обе хорошо знали.

— Это у него привычка такая – лапки на опору класть, — объяснила уборщица, сжалившись над Леной, которая даже и не знала, как себя вести. — Еще и снег у нас солью посыпают часто, видать, лапкам больно, там же подушечки нежные у кошек. Вот и старается уберечь...

... Который день уже приходит, стоит тут, ждет. С самых праздников. Мы его подкармливаем, жалеем.

Может, потерялся, а может, из дома выгнали. Люди-то разные случаются, есть и бессердечные. На ночь уходит, прячется где-то, а завтра, глядишь, опять вернется. Тебе-то какая печаль?

Лена не нашла, что ответить.

— Может, возьмешь котика? — внезапно предложила ей уборщица. — Пропадёт ведь, жалко. Хороший кот, ласковый.

— Вдруг его ищет кто-то? — Лена чувствовала, что мысли у нее в полном раздрае.

Уборщица вздохнула:

— Если б искали, уже бы нашли. Магазин в центре, поселок у нас небольшой. Точно говорю, бросили кота. Еще и под самый Новый год, надо же так!

— А может, хозяин того... Помер, — добавила кассирша. — А что, тоже вариант! Всякое в жизни бывает!

— Ты, если надумаешь котейку забрать, телефон оставь, а мы тебе позвоним, как он появится, — сказала уборщица.

Лена продиктовала номер мобильного и вышла из магазина. Ее взгляд задержался на ограждении, она снова представила, как кот опирается на него лапками, всматриваясь в лица прохожих...

Ищет своего человека и не находит, и так день за днем...

Спала она плохо, то и дело просыпалась, думала... Она ж на работе целый день, как с котом управится?

Но перед внутренним взором снова и снова появлялся маленький беззащитный котик, прячущий от мороза и соли пушистые лапки...

Звонка она еле дождалась. Через пару минут Лена уже оказалась возле супермаркета. Кот уже был на прежнем месте. Стоял, опираясь на ограждение, и смотрел перед собой.

Лена аккуратно взяла кота и засунула под куртку, так, что только мордочка осталась торчать наружу.

Кот возился, устраиваясь, но попыток вырваться не делал. Лена оставила свой адрес на случай, если хозяин все же отыщется.

Успокоив таким образом свою совесть, она ухватила пакетики с кормом и почти бегом вернулась к себе домой. Кот вел себя тихо, но Лене казалось, что она слышит стук его маленького сердца.

Дома она первым делом пустила теплую воду, отмыла кота, аккуратно протирая подушечки на лапках, и вытерла его махровым полотенцем.

Она все боялась сделать что-то не так, навредить котейке, которому и без того досталось. Однако кот терпел, не шипел, не царапался.

Потом она предложила коту перекусить. Тот ел аккуратно, можно сказать, интеллигентно. Лена решила, что это доказывает то, что совсем недавно котик жил в семье.

— Что же с тобой случилось, маленький? — вздохнула она, присев рядом с котом.

Тот поднял голову и посмотрел на нее. Девушке показалось, что он тихонько вздохнул.

— Я присмотрю за тобой... Как тебя зовут, кстати? — спросила она. — Мурзик, Барсик?

Кот внимательно слушал, но не реагировал. Только на имени Фёдор, которое отчего-то пришло ей в голову, он шевельнул кончиком хвоста.

Лена обрадовалась:

— Тебе нравится? Будешь Фёдором?

Кот ткнулся ей в колени, потом поставил на них лапки. Лена погладила его по голове, кот тихонько замурчал.

С этого дня жизнь Лены обрела новый смысл. Теперь она торопилась домой, и коллеги стали шептаться, что у нее кто-то появился.

Она не опровергала этого, но и не подтверждала. Просто радовалась, что ее ждут. Если она чего и боялась, так это того, что у ее Фёдора отыщется хозяин.

Она заходила в супермаркет, рассказывала кассирше и уборщице про кота, они очень радовались за них обоих.

И всё же Лена не была готова к тому, что этот телефонный звонок все же раздастся. Говорила Оля, кассирша из супермаркета:

— Лен, тут мужчина приходил, по кота спрашивал! — тараторила она. — Я не стала сразу твой номер говорить, решила сперва с тобой посоветоваться. Хочешь, мы ничего ему не расскажем?

— Он что-то рассказал, почему кота бросил? — спросила Лена.

Ей очень хотелось, чтоб этот мужик оказался негодяем. И тогда она сможет оставить Фёдора себе со спокойной совестью.

— Да, прямо как в сериале! — тараторила Оля. — Его скорая забрала, как раз под Новый год, камень пошел, боли дикие, он бригаду впустил и сознание потерял от боли.

А кот на лестничную площадку выскочил, спрятался, никто и не знал, что он в квартире был.

Мужик в себя пришёл, сразу про кота начал расспрашивать, чуть с ума не сошел, так за него беспокоился...

— А кот его ждал, — всхлипнула Лена. — Оль, нельзя так поступать... Дай ему мой адрес, пусть приходит...

— Федор, у меня для тебя новость, — сказала она коту. Тот подошёл поближе, улегся, она привычно собрала в ладонь его зажившие уже лапки. — Представляешь, твой хозяин нашелся!

Он тебя не предавал, в больнице оказался, а когда в себя пришел, сразу искать начал. Скоро вы увидитесь. И, видимо, нам с тобой придется... Придется...

Она всхлипнула. Фёдор лизнул ей руку шершавым языком, замурлыкал. Лена глубоко вздохнула и приготовилась к непростому разговору.

Когда в дверь позвонили, сердце у нее упало. Однако она встала и пошла открывать. Фёдор шагал рядом, подняв хвост трубой.

— Здравствуйте! Мне сказали, что вы моего кота забрали... Феликс, как же я рад тебя видеть!

Кот одним прыжком оказался на руках у мужчины, урча, как маленький трактор. Он лез целоваться, терся о щеки и вообще выглядел совершенно счастливым.

— Феликс? — спросила Лена. Можно было не сомневаться, что кот узнал хозяина. — Он на Фёдора отзывался...

— Фёдор – это я, — мужчина протянул ей руку, Лена машинально пожала ее. — Очень рад знакомству! Вы же Лена?

— Да, — подтвердила девушка, чувствуя, что внутри все заледенело. Неужели можно было так быстро привязаться к коту?! — Вы только ему лапки протирайте обязательно. Он, пока вас ждал, на снегу долго стоял, а там соль...

Фёдор молча смотрел на нее, прижимая к себе кота. Тот перестал облизывать его щеки и потянулся к Лене. Мужчина отпустил кота, и тот прижался к ноге девушки.

— А ведь раньше этот прохиндей ни к кому, кроме меня, даже и не подходил, — медленно проговорил Фёдор. — Видимо, вы совершенно необыкновенная девушка!

Оба помолчали.

— А чаем напоите? — спросил Фёдор.

Лена кивнула и пошла на кухню. Фёдор задержался и наклонился к коту:

— Ты правда уверен, что она нам подходит?

Кот мяукнул, и Фёдору показалось, что он сказал:

«О чём тут спрашивать? Это любому коту ясно! Действуй, не вздумай ее отпустить! Я точно ее не брошу, так и знай!»

— Ты чего завелся? — удивился Фёдор. — Я ведь тоже так считаю. И никому никого бросать точно не надо! Просто нам нужно поговорить. И немного лучше узнать друг друга. Мы все же люди, нам нужно немного больше времени!

«Да, люди не такие совершенные, как мы!» — подтвердил Феликс.

Они отправились на кухню, и это было началом новой, удивительной и доброй истории...

Автор ЕЛЕНА МИРОНОВА

МИЛЛИОН ЗА ЛЮБОВЬ

Он работал на заводе и жил на съёмной квартире. Инженер, самый обычный. С небольшой, да нет, прямо скажем – маленькой зарплатой.

И совсем не потому, что он был плохим работником, вовсе нет. А потому, что он был слишком стеснителен и нерешителен.

А начальство, зная за ним такие слабости, а на мой взгляд – грехи, использовало его по полной. Не оплачивая практически ничего, кроме основной работы.

Его бросали на любой прорыв. Он и решал вопросы с ремонтом оборудования, и с заказом новых станков. И ездил к поставщикам, и заменял главного механика, а иногда работал начальником смены в цеху.

Если же не хватало механиков-рабочих, то переодевался и помогал ремонтировать очередной станок...

А когда приходило время зарплаты, он, смотря в свой расчетный лист, вздыхал тяжело и говорил себе:

— В следующем месяце обязательно... Обязательно пойду, потребую, стукну кулаком по столу, а если не захотят, то... То развернусь и уйду на другое предприятие!

И так он размышлял уже пятнадцать лет, умудрившись к тридцати семи годам остаться на той самой должности и зарплате, с которой и начинал после университета...

В личной жизни было не лучше. Не получалось, знаете ли. Женщины чувствовали в нём... слабость, что ли? Никто повторно не звонил ему, а если он сам перезванивал, то его вносили в блок-лист.

Да, вот так-то, дамы и господа...

Ну? Приступим? Ведь это было только вступление.

Итак.

Однажды, пару лет назад, вынося мусор после работы, он наткнулся на шевелящийся в мусорном контейнере пакет. Вытащил его и ахнул: малюсенький, слепой и кричащий котёнок.

Посмотрев по интернету видео, как надо выкармливать котят, он приступил...

Соорудил бутылочку с пипеткой. Помыл малышку, высушил и помассировал животик. Накормил, погладил и уложил спать рядом с собой. Вставал дважды за ночь и кормил.

И, пока кошечка не подросла, категорически отказывался от переработок, чем вызвал лютое недовольство начальства, привыкшего ранее к его беспрекословному повиновению.

Но теперь он спешил домой к Масе.

Масечке. Масюлечке. Масюнечке...

Какие только имена он ей не давал. Ласкательные, уменьшительные. Всю свою нерастраченную любовь и внимание он перенёс на неё. На Масю.

И она считала его своей мама-папой. И использовала по полной. Как маленькая капризная женщина, заставляла его крутиться вокруг своей особы, а ночью...

Ночью она, свернувшись клубочком, прижималась к его тёплому животу, а он, поглаживая её спинку и улыбаясь, засыпал...

Так они и жили. Он купил ей специальную шлейку и поводок. Они выходили погулять, посидеть на скамейке и посмотреть на звёзды, когда уже не было во дворе собак с их хозяевами.

Они сидели на скамейке, и он разговаривал с ней. Рассказывал ей о звёздах и о своей работе, а на работе...

Там были неприятности. Его хотели уволить, утверждая, что он не справляется со своими обязанностями, и вместо него надо найти молодого и перспективного.

И, конечно, это его расстраивало, ему было очень обидно, но он понятия не имел, что ему делать. Вот и обсуждал всё это с Масюлечкой.

Двое пожилых мужчин сидели неподалёку от него и исподтишка наблюдали за этой парочкой.

Первый говоривший был в строгой чёрной тройке и с тростью в руках:

— Вот тебе пример среднестатистического мужчины. Ни на что не способного, неудачника, нерешительного и стеснительного сверх меры...

Его ведь именно за это увольняют, а не за что-то другое, но он просто не способен понять это. Эффект Данинга-Крюгера, знаешь ли...

— И при чём тут это? — возразил второй старик, одетый в светлый жакет. — И с чего ты думаешь, что он такой? А вдруг ты ошибаешься? Вдруг, он способен на поступок...

— Ну, если так... — рассмеялся старик в черном костюме. — Если так, то я исполняю любое твоё желание! А если он не способен ни на что, то... Ты отдаёшь мне следующие свои сто душ. Ну как? Идёт?

— Ты так уверен в своей победе? — возмутился старик в светлом жакете. — Иди и пробуй. Но если не сможешь, то берегись.

Старик в черном встал со скамейки и пошел в направлении инженера с кошкой. Те всё ещё сидели на скамейке и смотрели на звёзды.

— Не позволите ли присесть? — спросил он у мужчины.

Тот улыбнулся и ответил:

— Отчего же? Присаживайтесь. Правда, Масечка?

Но всегда приветливая и ласковая Мася вдруг выгнула спину дугой и дико зашипела на старика в чёрном костюме.

— Тихо, тихо... Да что с тобой? — удивился мужчина.

Старик присел и начал разговор. Сперва о погоде, потом о жизни и людях. И как-то так само собой вышло, что инженер рассказал ему о своих проблемах.

Старик замолчал и посмотрел внимательно на мужчину:

— А что? — спросил он. — Что, если я помогу тебе и изменю твою жизнь?

— Вы не волшебник, случайно? — рассмеялся инженер, а Мася зарычала.

— Нет. Куда там волшебникам до меня, — усмехнулся старик в черном костюме. — Но тебе лучше не знать, кто я и откуда. Просто, согласись и всё.

— И всё?! — удивился мужчина. — И нет никакого подвоха? И вы всё делаете совершенно бескорыстно и бесплатно?!

— Ну, не совсем так, — ответил старик. — Я дам тебе, скажем так, для начала... Миллион долларов и новую работу. А?!!! Как? Звучит?!!! А согласиться тебе надо на одну малость...

— Это шутка такая дурацкая? — изумился мужчина и, прижав к себе Масю, решил обидеться и уйти.

— Нет, не шутка. Просто поверь мне. Будем считать, что это такая прихоть старого и бездетного мультимиллионера. Так тебя устроит?

Мужчина с недоверием посмотрел на лицо старика в черном костюме и у него... У него почему-то похолодело внутри, так, будто он увидел что-то такое... что у любого вызвало бы ужас.

Старик в черном костюме усмехнулся, и от этой усмешки волосы на голове мужчины зашевелились.

— Не бойся, — повторил старик. — Ну, так вот... Всё это твоё. И немедленно. А сделать тебе надо одну малость.

Он протянул правую руку по направлению к мужчине и продолжил:

— Отдай мне твою кошку. Просто положи мне сейчас в руку поводок, и все твои мечты и желания сбудутся.

Мужчина непроизвольно прижал к себе Масю.

— Сам подумай, — продолжал старик в черном костюме. — Что для тебя эта кошка? Просто ещё одна кошка. Найдёшь себе ещё сто таких...

А я предлагаю тебе богатую жизнь. Сможешь найти себе хорошую женщину. Купишь хорошую квартиру, машину, и детьми обзаведётесь.

И за всё это – такая мелочь. Ну, по рукам?

Мужчина смотрел на странного и страшного старика в чёрном костюме и в его голове крутились мысли...

Вот так, одним махом решить все свои проблемы. Плюнуть завтра начальнику в лицо, рассмеяться, повернуться и уйти!

За это он бы всё отдал...

Найти женщину, купить нормальную квартиру и машину.

Господи, да можно ли желать большего?

Жить и позволять себе любые прихоти. И даже, ходить по дорогим ресторанам...

От этих мыслей сладкая улыбка пробежала по его губам.

— Ну и славно! Ты молодец. Принял правильное решение! — сказал старик в чёрном костюме, и его глаза вдруг блеснули адским огнём.

А старик в светлом жакете, всё ещё сидевший на дальней скамейке, тяжело вздохнул.

Тем временем тот, что был в черном, уже протянул руку поближе и схватил поводок Масечки.

Масечка посмотрела на мужчину глазами, полными слёз. В них были страх и обречённость. Ведь от неё отказались уже второй раз.

Старик в черном костюме дёрнул поводок, стараясь вырвать его из руки мужчины, но тот...

Тот вдруг вскочил со скамейки и так резко выдернул поводок из ладони старика, что почти упал, выпустив кошку. Но тут же он подхватил свою Масю на руки и сказал:

— Спасибо вам за предложение, но... Но, нет. Я откажусь.

— От миллиона и богатой жизни?!!! Ради кошки?!!! — вдруг закричал старик и встал со скамейки.

Его глаза стали расти и светиться красным светом.

— Ты полный ноль и конченный неудачник! Ты идиот. Потому что только идиот откажется от такого предложения из-за какой-то там Маси.

Мужчина отступал, прижимая к себе Масю левой рукой и закрывая глаза правой.

Яростно-красный свет из глаз странного старика был так ярок, что слепил мужчину.

— Почему? Почему? — вдруг уже спокойно спросил старик в черном костюме.

Мужчина опустил правую руку и посмотрел на старика:

— Так это же очень просто, — сказал он. — Неужели не понимаете? Я потом до конца своей жизни не простил бы себя. Что это была бы за жизнь?

— Вот как... — криво усмехнулся старик в черном и, повернувшись спиной, пошел по направлению к скамейке, где его ожидал пожилой мужчина в светлом жакете.

— Не бойся, — сказал инженер, прижимая к себе дрожащую Масю. — Я тебя никому не отдам, ведь я тебя люблю. Ты моя самая любимая!

Он шел домой, поглаживая свою кошку и говоря ей хорошие, успокаивающие слова...

А старики встали со скамейки и стояли, глядя ему вслед.

— Ну? — спросил старик в светлом жакете.

— Твоя взяла, — недовольно согласился старик в черном костюме. — Очень странно... Тютя, растяпа, безвольный тип. И на тебе!

— Тебе не понять, — улыбнулся старик в светлом костюме, а потом продолжил: — Помнишь про своё обещание? Ты должен мне одно желание.

— Ну!!! — недовольно прорычал старик в черном.

— Я хочу... — начал старик в светлом. — Я хочу, чтобы ты выполнил все свои обещания, которые ты дал ему.

— Ах, чтоб тебя!!! — закричал старик в черном костюме, и его лицо вдруг исчезло, мгновенно превратившись в искажённую ненавистью дьявольскую маску.

— Всё исполни, — спокойно продолжал старик в белом. — И не трогай его! Его душа только моя...

*

На следующий день, когда мужчина был на работе, с ним произошли странные вещи...

Он получил известие, что неизвестный дядюшка оставил ему большое наследство.

А директор завода утром попал в серьезную аварию...

А из совета директоров пришло письмо о назначении его новым директором.

Все начальники, ранее издевавшиеся над ним, теперь улыбались заискивающе...

Он пришел в свой новый огромный кабинет, сел в кресло и задумался.

Секретарша заглянула и спросила:

— Господин директор... Не желаете ли чаю?

Но новый директор не отвечал. Он смотрел куда-то вдаль и видел другие картинки. Перед ним проплывал вчерашний вечер и его отказ.

— Почему? — спросил он вдруг. — Почему же он выполнил своё обещание? Ведь я отказал ему. Почему?

Потом посмотрел на секретаршу и улыбнулся:

— А знаете, что? — сказал он. — Закажите мне машину. Я хочу поехать домой.

— Как пожелаете, — ответила ему секретарша. — Ещё что-нибудь?

— Ящик самых вкусных и самых дорогих кошачьих консервов мне домой! — ответил господин новый директор и вышел из кабинета.

Секретарша смотрела ему вслед и крутила пальцем у виска.

А он шел и улыбался. Перед его глазами стояла его Масечка. И он больше на задавался этим вопросом:

— Почему?

Потому что!

Потому что не продал он то единственное существо, которое его любило. Не променял.

Ни на что не променял!

Потому как, благородство сердца и души нельзя купить, выменять или воспитать.

Оно либо есть, либо его нет.

И всё тут.

Вот так.

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

Отдайте мне вашего мужа!

Ирина Петровна жарила пирожки.

Пирожки вкусные, из тонкого теста, они надувались такими пухлыми, золотистыми шариками, она осторожно брала их и переворачивала, что бы зажарить другой бочок.

Затем вытаскивала из сковородки и перекладывала на специальное блюдо.

Аромат от пирожков Ирины Петровны разносился по всему подъезду, вырывался на улицу и чуть не сбил с ног маленькую, худенькую девочку-женщину, одетую в болотного цвета плащ, большие очки и с малиновым беретом на голове.

А ещё коротенькие резиновые сапожки, беленькие с красными ягодками.

В дверь позвонили как раз в тот момент, когда Ирина Петровна заканчивала жарить пирожки, вернее вытаскивала последнюю партию, с капустой.

• Петруша, там звонят в дверь...

Но Петруша не слышал, он смотрел футбол, полуфинал его любимой команды, и поедал несмотря в тарелку пирожки.

Вот он искал по тарелке пирожок, засмотревшись в телевизор, и не найдя ничего, задумчиво поднёс ко рту руку и цапнул себя за пальцы.

— Иришаааа, Иришаааа, ауууу, воооууу...

Ирина Петровна в этот момент открыла дверь настойчиво звонившему.

Перед ней предстала девочка-женщина, в болотного цвета плаще, малиновом берете и сапогах с ягодками.

— Здрасти, — проскальзывая в прихожую, между прочим без разрешения, и протирая очки, сказала эта чудо — женщина.

— Здраааасти, — протянула Ирина Петровна, — а вы собственно кто, и к кому?

— Я? К вам.

— Ко мне?

— Отдайте мне вашего мужа...

— Чего?

— Мужа вашего, Петра Борисовича говорю отдайте.

— Не поняла, а зачем вам он?

— Ему с вами плохо и скучно, а я подарю ему счастье и неземное блаженство.

• Серьёзно? Это мы сейчас про моего Петю говорим?

Женщина энергично замотала головой:

— Петя, Петруша...

Из комнаты доносились завывания и вопли:

— Гоооол, ГОООООЛ, ваууууу, уааааввввау...

— Петенька, голубчик к тебе пришли.

— Кто там, Ирусенька?

— А ты посмотри.

Петя, в синей майке алкоголичке, тёщины запасы, и в чёрных сатиновых трусах до колена, тёщей же нашитых на будущее, с масляными руками и таким же подбородком, выглядывал из двери.

— Ирусинька..., — Петя замер, застеснялся, засмущался, откинулся назад.

«Маша? Что она здесь делает?», заметались мысли в голове.

Маша, новая сотрудница, она недавно появилась у них, и как- то так получилось...

Пётр Борисович, последнее время, чувствовал какое-то томление неясное в груди, ему чего-то хотелось такого — эдакого.

Он шёл по улице, наблюдал за молодежью,... вот девчонки, в коротких юбках и обтягивающих штанишках, бегут и хохочут во весь рот.

Им так далеко ещё до возраста Петра Борисовича, у них всё ещё впереди.

А что остаётся ему?

Иришка, его жена, когда-то бегавшая, как вот эти девчонки, после родов двоих детей располнела, некогда аппетитные формы её спереди и сзади, приобрели необъятные размеры.

Тридцать лет, тридцать лет, как один день...

Не успел оглянуться, а уже из юного мальчика — Петруши, превратился в дядю Петю.

Девчонка соседка, Наташка- проказница, что катал дядя Петя на плечах, уже стала мамой третий раз, превратилась в дородную даму...

Всё течёт, вот уже Петруша и не Петруша вовсе,... а деда Петя, для своего трехлетнего внука Егорушки.

А душа-то молодая,... она душа-то веселья хочет, проказ каких, чего-то такого,... как после душной больничной палаты, когда выходишь на свежий воздух, слаб ещё здоровьем, но чувствуешь себя уже ого-го и хочется горы свернуть.

Вот так и душа у Петра Борисыча, хочет чего-то, может влюбиться, читать Бродского, кстати Маша обожает Бродского, а вот Ирише он никогда не нравился...

А тут такое совпадение, и Кандинского Маша любит, а Ирусика называет мазней.

Пётр Борисович не хочет ехать на дачу и сажать с тёщей помидоры, а хочет любить и веселиться.

От тёщи пахнет старостью, а от Маши молодостью...

Пётр Борисович стоял прислонившись к стене, сердце его стучало где-то в горле.

Чувствовал он себя мальчишкой лет пятнадцати, за которым зашла подружка, а строгая мама допытывает её кто такая, где работают родители и где они, собственно собираются гулять.

— Петруша, -ласковым голосом позвала Ирина Петровна, — выходи, чего ты прячешься, вон девушка хочет тебя забрать.

Пётр Борисович, стыдливо прикрываясь тарелкой из под пирожков, выглянул в прихожую.

— Здравствуйте, Мария Ипатьевна.

— Здравствуйте, — Маша зарделась, и опустила голову, на глазах появились слёзы, — Простите, Пётр Борисович, что я вот так...

— Да что вы, что вы, — проговорила Ирина Петровна, — очень даже правильно вы сделали.

Она повернулась к мужу:

— Петруша, иди умойся и надень штаны, ну что ты, неудобно, ей богу, у нас же гости.

— Проходите на кухню, будете чай?

Пётр Борисович ожидал чего угодно, истерики, воплей, упрёков.

Он бы даже не удивился, что уже тёща стучала бы в дверь, проклиная его и весь его поганый род.

Но такого, Петр не ожидал.

Чего угодно, но не этого...

«Что делать?», — метались мысли в голове, «что делать?»

«Надо позвонить Генке, это он подлец подбил его.

Смотри, мол, как эта новенькая тебя глазами так и ест, так и ест.

Что делать-то?

Вот позорище, это же все узнают и тёща тоже, тьфу ты...

А дети? Как стыдно...

Стыдно и... волнующе...

Штаны, штаны, Ируся сказала надеть штаны.

О, боже, какие? Эти треники с вытянутыми коленками?

Нет, он наденет выходной костюм и рубашку, сейчас быстро перебежит в комнату и наденет...»

Пётр появился в дверях в тот момент, когда Ириша и Маша обсуждали рецепт для пирожков.

Он встал в дверях, пытаясь втянуть живот, прислонился к косяку, чувствуя себя Марлоном Брандо, но локоть соскользнул, зацепившись за облупившуюся краску.

Пётр поморщился...

«Надо делать ремонт, и вообще нужно поменять все двери.

Генка вон поменял, во всей квартире, да и тёща пилит, что ничего он, Петруша не делает.

Ага, а кто помидоры твои туда-сюда таскает...»

«Тьфу ты, — ругается Петруша про себя, — какие помилдоры, какая тёща...»

Ирина одобрительно осмотрела супруга, кивнула головой, молодец мол, сам додумался одеться поприличнее.

— Ребята, — вдруг вскрикнула Ирина Петровна, — а что же вы сидите, идите погуляйте. Ну! Петруша, в кино что ли своди девушку или в парк, на карусели.

Пётр Борисович засмущался, поглядывая на Машу и не зная как ему быть.

— Пойдёмте, — несмело пропищала Мария, — я давно не гуляла в парке.

— Петя, можно тебя на секундочку.

«Ну вот, — подумал Пётр, — сейчас начнётся, всё, кончилась сказка...»

— Петруша, у тебя денежки-то есть? — спросила Ирина, — а то неудобно как-то, без денег.

Пётр Борисович закивал головой, «есть мол».

— На вот возьми, купишь ей там мороженое или вату... Ну идите, идите с богом, — подталкивая к дверям сказала Ирина Петровна.

Уже выйдя из подъезда, Пётр Борисович боковым зрением заметил тощую и длинную знакомую фигуру, направляющуюся к ним в подъезд, фигура близоруко щурилась и пыталась рассмотреть лица Петра и Марии.

«Тёща!»

Но Пете было плевать,... Петруша шёл на свидание с девушкой, как когда-то в юности.

— Куда это твой недоделанный намылился?

— И тебе мама здравствуй. Ой, не спрашивай...

— Костюм новый нацепил, свадебный, дурак дураком. Идёт, рожу воротит, будто я его не узнаю, полудурка.

Говорила тебе Ирка, за Геньку Малохина выходить надо было, Генька рукастый, а этот...

— Мам, да Генька твой, третий раз женат и всё по любви. О чём ты?

— А твой чё? Я стесняюсь спросить, что за Шапокляк рядом с ним трётся?

— Ой, мама...

И женщины зашептались о чём-то серьёзном.

— Ой, гляди Ирка. Он хоть и дурак дураком, но свой, родной всё же.

— Мам, я сама переживаю, но мне обещали, что всё будет отлично...

— Ну, смотри сама, — серьёзно сказала тёща, — а чё это он мне сегодня подлец помидоры то не отвезёт получается?

— Ну, мама...

— Ну, ничего, скотина, я на тебе потом высплюсь, — пробурчала тёща, — я тебе покажу свиданку, ты у меня попляшешь на огороде, подлюга. Я тебе там и стихи почитаю, и картину покажу, маслом...

А Пётр шёл с волнением и казалось ему, что все завидуют.

Вот мол, Петенька-то, отхватил молодку.

Маша всю дорогу молчала, а потом вдруг начала строить планы, как они будут жить.

Как купят дачу, у неё есть у мамы конечно, но нужна своя.

Помидорчики там посадить, огурчики.

Заведут ребёночка, Маше уже тридцать три, уже пора.

После родов, в года три ребёнкиных, поедут в Анапу, поездом.

Курицу зажарят, яиц наварят, надо будет горшок купить с крышкой обязательно, — говорит мечтательно Маша...

— С крышкой?

— Конечно, Петя. А как ты через весь вагон, извиняюсь, продукты жизнедеятельности своего ребёнка понесёшь?

Петруше стало тоскливо.

«Что опять? Опять дача и помидоры?

Опять отдых поездом раз в три года в Анапе?

Но как же Бродский, Кандинский?

А как же гулянья под луной?

Чтение стихов, звёзды?

Когда это всё?

Какие дети, какая Анапа?

Он прошёл через всё это тридцать лет назад...»

— Петруша! — требовательно сказала Маша, — ты совсем меня не слушаешь, в чём дело?

Пете уже не казалось что ему все завидуют, ему казалось, что над ним все насмехаются, «вот старый болван, вырядился, как на свадьбу...»

Пете захотелось домой, к своей Ирише.

«Чёрт, — вспомнил Пётр, — помидоры же сегодня тёще обещал отвезти,... время... Время есть, надо драпать...»

— Маша, Мария Ипатьевна, выслушайте меня, пожалуйста...

И Пётр, волнуясь и путаясь, начал оправдываться и говорить, что «Маша — хорошая девушка, что она найдёт себе ещё свою судьбу. А он, Пётр, благодарит её за подаренные минуты счастья, окунуться в юность и почувствовать себя мальчишкой...»

— Петя! Петруша, а как же дача, Анапа и наш будущий ребёночек...

— Не со мной, Маша, не я тебе нужен, — улепетывая прокричал Пётр...

Ирина Петровна вздрогнула от телефонного звонка.

Она боялась взять трубку, но пересилила себя:

— Аллё.

— Идёт домой.

— Да? — обессилено прошептала женщина.

— Да.

— Спасибо...

Машеньки больше на работе не было, Пётр боялся с ней встречи, не знал как себя вести.

Сказали, что внезапно уволилась.

Про неясные томления в груди он забыл, помидоры таскал с тройным усердием, жизнь наладилась.

Ирина записалась на какой то шейпинг, осенью им ехать в Испанию, вот хочет немного привести себя в порядок.

Покрасилась, маникюр, педикюр...

«Иришка-то красотка!»

На кухне сидят Ирина Петровна и подруга её Ольга.

Ольга жалуется, что Витюша, её муж, стал какой-то грустный.

А тут поймала его за писанием комментариев в соцсетях, и разглядыванием его бывших одноклассниц.

— Не то, что твой Петруша, посмотрю на него, над тобой трясётся, весь какой-то бодренький, а мой...

— Есть у меня способ один, встряхнуть твоего Витюшу. Но смотри Оля, попереживаешь сама тоже.

И женщина что-то зашептала подружке.

— Да ты что? И что прям помогло?

— Ну, видишь же... Вот её номер телефона, она профессиональная актриса, берёт, конечно, дорого, но это того стоит.

Где они познакомятся, как она будет выглядеть это вы всё обговорите.

Ну, там договоритесь с ней.

Мне тоже её посоветовали в своё время, так вот, тебе передаю.

Иди, иди с богом.

А на даче, под одобрительным взглядом тёщи, весёлый Петруша, таскает ящики со спелыми помидорами и игриво подмигивает своей такой родной и красивой Ирише...

Автор: Мавридика де Монбазон

— Лена, я же просил! — возопил Дима, опрокинув одну миску, чуть не наступив в другую и вдобавок едва не отдавив кому-то хвост. — Почему у нас на крыльце опять кошачья столовая?!

— Ну не ругайся. Всего четыре мисочки! Было бы из-за чего крик поднимать! — Лена выскочила на крыльцо, готовая к обороне.

— Тьфу на вас! — Димка перешагнул через рыжего кота, шуганул черного и сбежал по ступенькам.

У калитки обернулся. Лена, как ни в чем не бывало, послала ему воздушный поцелуйчик. А у ее ног уже сидел Димкин главный враг: серый, большущий кот со шрамом через всю морду, которого Дима окрестил Бандитом...

*

Димка и Лена всегда были на одной волне. Поэтому через пару лет после свадьбы чуть ли не одновременно решили:

«Да ну его, этот холодный мегаполис! Продаем квартиру и переезжаем! Туда, где мало людей, зато много солнца, моря и цветов!»

Работа их не шибко держала. Лена — «удаленщица», к месту не привязана. Дима — строитель, везде работу найдет. Сорвались, конечно, не с бухты-барахты: прозондировали почву, нашли варианты и переехали...

И все было замечательно, только вот, как выяснилось, городок, который Дима и Лена облюбовали для жизни, очень нравился котам.

Казалось бы, что здесь необычного. Коты есть в любом городе. Только вот в маленьком южном городишке котов было едва ли не больше, чем двуногих жителей.

Они царили везде: лежали на крылечках, сидели на газончиках, блаженствовали на лавочках. Разные: серые, белые, рыжие и даже пятицветные.

— Какая прелесть! — умилялась Лена, обожавшая, казалось, всех четвероногих.

— Какой кошмар! — ужасался Дима, который и в детстве-то не мечтал о питомце.

Коты же считали, что раз уж они осчастливили городок своим присутствием, то его двуногие обитатели просто обязаны их кормить, привечать и всячески ублажать.

Большинство жителей с этим были согласны, у многих на крыльце стояли кошачьи мисочки. Некоторые же остались не сознательными — мисками не обзавелись, котов воспринимали, как досадное неудобство...

Ну, что-то вроде мух. А были и такие, что объявили котам форменную войну. Именно на такую злыдню однажды и нарвался серый большой кот, которого Димка позже окрестил Бандитом.

*

Тогда еще несмышленый серый кошачий подросток без имени решил поискать что-нибудь съестное на крыльце дома, который собратья считали «нехорошим».

Это чуть не стоило ему глаза. Когда он бесстрашно взобрался на крыльцо и подошел к двери, та неожиданно приоткрылась.

— А ну, брысь отсюда! — взвизгнул женский голос, что-то просвистело в воздухе, и жуткая боль обожгла серую мордочку.

Котенок скатился по ступеням и, не разбирая дороги, гонимый болью и ужасом, рванул подальше от «нехорошего» дома, на крыльце которого злорадствовала тетка в цветастом халате, сжимая в руках сложенную в несколько раз скакалку.

— Получил?! Больше не сунешься, попрошайка!

Урок серый кот усвоил и никогда не забывал: среди двуногих встречаются очень опасные особи. Да и как тут забудешь! Шрам, оставленный скакалкой, остался с серым котом на всю жизнь...

Впрочем, этот самый шрам сделал из серого котенка почти героя. Всем собратьям шрам сообщал о его храбрости: не побоялся «нехорошего» дома!

Со временем серый заматерел, поумнел и обзавелся свитой. Собратья ценили его смелость, мудрость и удивительную способность находить пропитание.

Только вот имени у серого кота не было, до встречи с Димкой...

*

Когда серый кот узнал, что в городке появились новенькие, он, конечно, пошел разведать, что за люди. Дай бог, если хорошие, но мало ли...

Новая семья вызвала у него двойственные чувства. Женщина вроде добрая. А вот мужик... Нет, он ни разу не поднял руку ни на самого серого, ни на его приближенных.

Но неприязнь ко всему кошачьему роду окружала мужчину, как кокон. Когда он появлялся в поле зрения, серый предпочитал занять наблюдательную позицию поодаль.

Зато мужчина дал серому коту имя:

— Лена, прекрати прикармливать эту кошачью банду!

— Почему же банду?

— Да потому! У них, вон, и главарь есть! Видишь, в сторонке сидит, наблюдает! Форменный бандит! — Дима кивнул на серого большого кота со шрамом через всю морду.

— А что, ему подходит! — улыбнулась Лена. — Бандит! Брутальное имя!

Серый покатал имя в голове, примерил на себя, и оно ему понравилось. С тех пор он стал Бандитом...

*

Чтобы не злить мужа доброй женщины, Бандит старался не путаться у него под ногами. Приходил на крыльцо, когда Дима уходил на работу. Только тот был все равно недоволен. Но однажды...

Дима после работы зашел на рынок. Хотелось устроить себе праздник. Шашлык, фрукты, овощи и еще масса всего вкусного! Давно с Ленкой не сидели! В общем, два больших пакета и еще немного в маленьком! Димка, кряхтя, дотащил покупки до дома и с облегчением поставил пакеты на крылечко. Тут его окликнул сосед, и Дима, оставив драгоценную ношу без присмотра, отправился поболтать.

«Вот, глупый человечишка! — подумал Бандит, наблюдавший за этим из кустов. — Сожрут ведь сейчас все! Не мои, так...»

Додумать он не успел. К пакетам спикировала большая черная ворона. Ткнулась клювом в один пакет, в другой, а потом решила не мелочиться, подхватила третий, который поменьше, и с натугой взлетела. Невысоко...

Такого нахальства Бандит стерпеть не мог — улетало его возможное угощение! Он кинулся на нахалку. Ворона каркнула, выпустила ношу, хотела дать сдачи, но, оценив размер противника, передумала.

К крыльцу уже спешил Димка:

— Не бойся, Бандит! Стой!

Кот замер. В голосе Димы не было угрозы. Скорее — восхищение и... Благодарность?

— Да ты, боец! Охранник! — восхищался Димка, собирая рассыпавшиеся в пылу битвы продукты. — Дай-ка я тебя вознагражу!

Он протянул коту кусок мяса. Бандит секунду посомневался, а потом принял угощение...

*

С тех пор их отношения изменились. Стали похожи на дружбу. Бандит все также приходил, когда хотел и, когда хотел, уходил. Но теперь они частенько сидели с Димой на крыльце.

— Ты, конечно, не останешься? — риторически интересовался Димка. — Понимаю... У тебя там подданные, своя жизнь. Не захочешь ты стать домашним. Я твое решение уважаю. Но ты всегда приходи, когда нужда будет!

Бандит склонял голову набок и урчал.

«А он не глуп, этот двуногий! И, пожалуй, даже благороден!» — думал кот.

Димке же было немного грустно: вот в первый раз в жизни проникся к животному так, что захотелось его домой взять. А не получится — не выйдет из Бандита диванного пушистика...

«Видать, не судьба мне иметь питомца», — решил Дима.

*

Время шло, и однажды, когда слякотная южная зима уже готова была вступить в свои права, Бандит встретил Тузика...

Нет, Бандит, в лучших традициях, не любил собак! Глупые пустолайки! Да они все были для него, Бандита, тузиками! Вот еще, каждой имя отдельное выдумывать!

Но этот несчастный чем-то тронул Бандитское сердце...

Он сидел у железного забора, маленький и потерянный. Бандит уже почти прошел мимо, но остановился. Глаза собачьего ребенка с такой надеждой смотрели на матерого кота, что Бандит подошел к малявке и спросил:

— Выставили?

Щенок кивнул.

— А чего выставили? Ты же вроде ничего... По собачьим меркам. Маленький. Значит, много не слопаешь! Симпатичный вроде... — Бандит разглядывал щенка. — Я, конечно, не ценитель песьего экстерьера.

— Охранять не умею... — потупился тот.

— Так ты клоп еще! Научишься со временем! — удивился Бандит.

— Не... Хозяева ждать не готовы. Завели собаку, которая умеет охранять, а меня на улицу. Как эту... Некондицию!

«Вот ведь, двуногие! Хуже зверей!» — подумал Бандит. А вслух сказал:

— Слушай, Тузик, я вашему брату не помощник! Но тебе, пожалуй, помогу! Чем-то ты мне приглянулся.

— Я не Тузик!

— Пока будешь Тузиком! Слушай и не перебивай! — хвост Бандита сердито заходил из стороны в сторону. — Есть у меня на примете хорошие двуногие. Женщина Лена и мужчина Дима.

Они меня одомашнить мечтали, но я свободный кот! А вот ты для них в самый раз! И моим людям хорошо, и тебе спасение! Зимы у нас хоть и теплые, но на улице тебе плохо придется! Согласен?

Новоявленный Тузик с энтузиазмом завилял хвостиком, а потом вскочил на все четыре лапы — веди!

*

Димка стоял на крыльце и задумчиво курил, когда заметил Бандита. Следом за ним семенил маленький лохматый щенок.

— Привет, да ты не один?! — улыбнулся Дима.

Бандит уселся на дорожке, глядя на человека, как бы говоря:

«Вот, привел! Усыновляйте!»

Щенок тем временем подбежал к Димке и звонко тявкнул. На звук из дома выглянула Лена.

— Кто тут у тебя?!

— Да вот, Бандит привел... — Димка посмотрел на дорожку, но кота уже не было. Ушел по своим делам.

— Димочка, давай возьмем песика! Он же один не перезимует! Тем более, это Бандитский протеже! — взмолилась Лена.

— Конечно, возьмем! — улыбнулся Дима. — Во-первых, малявку жалко, а во-вторых, я Бандиту верю! Он за кого попало просить не будет! Хороший пес вырастет!

Бандит бежал по улице и думал:

«Может, и самому стоило стать домашним? Вдруг наш подвал заколотят или еще что похуже случится?»

Но он прекрасно понимал, что ничего у него не выйдет. Он рожден свободным...

Да и своих подданных он бросить не мог! Кто убережет их от злых людей, предупредит об опасности, возглавит в поисках еды? А Тузик, он на то и собака... Ему человек необходим!

Автор: АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО

Такая долгая зима

Дымка любила ходить в гости к соседям по даче. Не то, чтобы свои хозяева ее не любили – еще как любили! С первого дня, когда зимой подобрали ее, молоденькую кошечку, здесь же на даче.

В один из случайных приездов, когда хозяева решили наведаться на свой участок, они и обнаружили ее на крыльце своего дома. Она уже прощалась с жизнью, обессилев от голода и не найдя теплого приюта, когда почувствовала, что ее взяли на руки, отогрели и вернули к жизни.

Познав доброту и заботу прежде незнакомых ей людей, Дымка ежедневно возвращала им свой долг любовью и лаской. Когда пришло лето, хозяева переехали на дачу вместе с Дымкой, которая к тому времени стала полноправным членом семьи.

Она не докучала хозяевам капризами, но всегда была рядом, готовая составить компанию любому, кто в ней нуждался, добавляя людям спокойствия и уюта.

За соседями она наблюдала через щели невысокой изгороди. Те, что слева – сразу ей не понравились. Может, люди там были неплохие, но их собака – наглая и задиристая, считала себя владельцем всего, до чего дотягивался ее взгляд, и готова была облаивать всех, кого видела. Подружиться с ней Дымка даже и не пыталась.

Соседи справа – другое дело. Два дружелюбных пожилых человека, с охотой общались с хозяевами Дымки и с ней самой. Была в доме еще старушка, но ее редко можно было увидеть на участке днем.

Лишь когда наступал вечер, она выходила подышать прохладой, с трудом опираясь на трость. Она усаживалась в беседке и, прикрыв глаза, о чем-то думала...

Она очень обрадовалась Дымке, когда та с любопытством заглянула в беседку. Ласково с ней поговорила, приласкала ее. Дымка доверчиво забралась к старушке на колени, почувствовав ее доброе сердце и чистую душу.

Дымка не могла даже себе объяснить – почему ее тянет сюда, к этой немощной женщине, но знала, что ее присутствие здесь необходимо.

Да. Этой старой женщине необходимо было внимание кошки с ее понимающими глазами, ведь Дымка не ужаснется от ее воспоминаний, которыми она и с детьми своими не делилась, боясь поранить их сердца жестокой правдой жизни, той, что пришлась на ее долю.

Не надо им этого знать. Это ее воспоминания, и она унесет их с собой, оберегая своих детей, почти шестидесятилетних, от пережитого ужаса. Вот кошке – можно рассказать все, ничего не утаивая. Она поймет и никому не проболтается...

Когда сгущались сумерки, в беседку приходил сын старушки с супругой. Они заботливо укутывали ее в теплый плед, предупреждая от простуды. Иногда сын, прихватив с собой гитару, пел свои и чужие песни. В такие вечера к ним присоединялись и хозяева Дымки.

• Сынок, – просила старушка, – спой мою любимую, ту, что Володя написал, Павлинов...

И тот, прокашлявшись, трогал струны гитары и пел для мамы, а она, закрыв глаза, внимала песне, и по морщинистым ее щекам катились слезы:

«Ах, мама! Ты едва жива.

Не стой на холоду.

Такая долгая зима,

В сорок втором году...»

• Мы с папой и мамой жили в Ленинграде. Когда война началась, мне семь лет исполнилось, – рассказывала Дымке старушка, когда они оставались вдвоем. – Отец в первые дни ушел с ополчением. Больше его я не видела...

Уже когда повзрослела, начала его искать. Нашла. Отписали мне, что погиб он под Лугой, там и захоронен. Ездила я туда, искала его могилу, а там их не счесть. На братской могиле отыскала нашу фамилию и почувствовала – здесь. Здесь мой папа...

Школа моя в том году быстро закончилась. Бомбили город сильно. Только и была дорога – в бомбоубежище и назад. Холода в том году быстро пришли, а отопления так и не дали...

«К печи поленья поднеси,

Оладьи замеси.

Трещат морозы на Руси,

Морозы на Руси...»

• И голод. Постоянный. Мама получала паек для служащих, а я – как иждивенка. В феврале мама ушла на работу и не вернулась. А я уже не вставала с кровати – сил не было...

Да ты, Дымочка, знаешь, что это такое, тебя саму подобрали без сил, замерзающую. Нашли меня девушки-санитарки, которые обходили квартиры. Забрали. На следующий день отправили из города на машине, по Ладоге. А там уже – в эвакуацию, на Урал, в детский дом...

«Клубятся снежные холмы,

И ночи нет конца.

Эвакуированы мы,

И нет у нас отца...»

• А у меня вообще никого не осталось, Дымочка. Жизнь была... Впервые досыта покушала в пятидесятом, когда в техникуме училась. И вся-то жизнь у меня с оглядкой на те годы. Как в детстве война забралась в душу, так до сих пор и живу с ней.

«Какая лютая зима!

Гудит печная жесть.

Я не хочу. Ты ешь сама.

Ты, знаю, хочешь есть...»

• Хоть и смеются дети надо мной, но в доме всегда есть про запас мешок муки, сахара, круп. А и пусть смеются. Главное – что б не видели они того, что мне привелось. Что б не знали, что такое возможно. Потому и не рассказывала им никогда о своем детстве, только тебе вот и поведала.

«Лютей и снежнее зимы,

Не будет никогда.

Эвакуированы мы,

Из жизни навсегда»

Дымка прижималась к старушке, жалея ее, и мурлыкала, успокаивая:

• Ты не бойся, все уже прошло, давно прошло. Больше этого не будет.

Сын старушки, в сумерках по обыкновению намереваясь отвести ее в дом, однажды стал невольным свидетелем беседы своей матери с соседской кошкой.

Он сидел на траве, за стенкой беседки, и сдерживал себя, стараясь не зарыдать в голос от жалости к маме, от ее великой любви к своим детям, что даже воспоминаниями своими она не хочет причинить им боль.

И только слез удержать у него не было никаких сил. Непрошенные, они текли по его щекам и падали солеными каплями в траву...

*

Следующей весной соседи приехали уже без старушки. Дымка напрасно ждала вечера, чтобы встретиться с ней, приласкаться, потереться о ее теплую шаль. И, когда она вместе со своими хозяевами вечером пошла навестить соседей, то не нашла ее.

• Нет больше мамы, Дымка, – сын старушки присел перед кошкой и погладил ее шелковистую шерстку. – А ты приходи к нам. Мы, когда еще стояли холода, под теплотрассой нашли маленького котеночка. Он остался без мамы и почти замерз. Кое-как отогрели его, но он до сих пор мерзнет, даже в тепле. И всегда голоден. Пойдем, я вас познакомлю.

Он прошел с кошкой в домик и указал ей на картонную коробку, с постеленной на дно старой шалью. На ней, не желая покинуть убежище, лежал котенок с печальными глазами.

Сердце Дымки захлестнула жалость:

• Тоже намерзся, бедняга, за всю жизнь не отогреться.

Она запрыгнула в коробку, подгребла к себе котенка и замурлыкала, жалея его и успокаивая:

• Ты не бойся, все уже прошло, давно прошло. Больше этого не будет...

Котенок доверчиво прижался к ней и счастливо замурлыкал в ответ. В саду, в беседке, кто-то тронул струны гитары и до них донеслось:

«...Такая долгая зима,

В сорок втором году...»

• Пойдем к людям, малыш, – мяукнула кошка. – Пойдем. Рядом с ними всегда тепло и уютно, если, конечно, это настоящие люди.

Автор ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ

ДОЖДЬ В ТОРГОВОМ ЦЕНТРЕ

Это был огромный торговый центр под открытым небом. Назывался он очень просто – «Big Fashion».

Стоянка находилась внизу, под торговым центром. С подземной стоянки вверх вёл эскалатор. С одной стороны толпа поднималась, а с другой спускалась.

И уже там, наверху, люди растекались по бесконечным переулкам, состоящим из магазинов. Тут было всё, что только вы может пожелать: одежда, игрушки, инструменты, украшения, духи...

Вот они и приехали за покупками. Одежда для дочки и мамы. Папе было не надо. Папа любил джинсы, клетчатые рубашки и куртки военного типа. Что тут покупать?

А вот маленькая и большая женщины... Они ехали отвести душу, и папа тяжело вздыхал. Ему предстояло несколько часов тащиться позади своих женщин с пакетами в руках.

С левой стороны от эскалатора был Макдоналдс. И тут можно было перекусить, если вы подустали. Посидеть, поговорить и наметить новый поход.

Глаза дочки и мамы блестели от восторга. Папины глаза выражали... Нет, я вам не скажу, что они выражали.

Ну, так вот.

В нескольких метрах от эскалатора и почти рядом с Маком сидела серенькая кошечка с маленьким котёнком. Он играл её хвостиком, а она смотрела в сторону выходящих из Макдональдса людей и тихонько просила...

Выходили они уже поевши, так что дать кошке им было нечего.

Девочка посмотрела на маленькую серую пару, просящую есть, и потянула маму за руку:

— Мамочка... А можно, когда мы пойдём перекусить, то их покормим? Папочка, можно?

— Ну, конечно можно, радость моя, — ответил папа и погладил по голове свою восьмилетнюю дочь. — Ты у меня добрая девочка, — сказал он и посмотрел на маму.

— Только покормить и всё! — отрезала мама.

Они пошли дальше. А поток людей, бесконечный людской поток, огибал Макдональдс и кошку с котёнком.

Они пришли сюда за чем-то очень хорошим. Кто-то – купить подарок родным, кто-то сделать подарок себе. И им не хотелось смотреть на голодных, как-то это не совпадало с их настроением...

А мама и дочка выбирали платья и обувь. И курточки. Причём, сразу всё надели, крутились друг перед другом и счастливо смеялись, а папа...

Папа смотрел на них и понимал – нет, не напрасно он живёт и так тяжело работает. Не напрасно.

Эти светящиеся радостью глаза его семьи – и есть наивысшая награда и благодарность.

А тучи сгущались, и пошел мелкий дождик. И тогда они купили зонтики. Дочке – маленький и красный, а маме – большой и синий. Ярко синий.

Мама была одета в красивый плащ. А на дочке была ярко-красная курточка. Всё новенькое, пахнущее чем-то таким, от чего поднималось настроение.

Так они и пошли в Макдональдс, взявшись за руки. Все в новеньком, кроме папы. Но он, пожалуй, радовался больше всех.

Кошка с котёнком так и сидели возле Мака и жались к стене. Сверху моросило.

— Папа... Мама, — сказала дочка.

— Я помню, — ответил папа и, повернувшись к кошке, сказал: — Подожди тут немного, сейчас мы вынесем.

Кошка поняла. Она подошла к мужчине, благодарно посмотрела ему в глаза и потёрлась о его старые джинсы.

Маленький котёнок посмотрел на свою маму и, подбежав к девочке, потёрся об её новый ботиночки.

Та засмеялась и, наклонившись, погладила малыша.

Мама потянула дочку внутрь.

Они подождали, пока их заказ был готов. Прошло довольно много времени. Полчаса.

Народу было много...

Папа занял столик возле окна. Он смотрел куда-то туда, где текла бесконечная людская река. Дочка, которая уже устала ждать и бегать по довольно большому залу, присела рядом с ним:

— Папочка, куда ты смотришь?

— Да, никуда... — ответил он. — Просто так, смотрю на людей.

Но дочка взглянула туда, куда был устремлён его взгляд.

Весьма усилившийся дождь стучал по зонтам и стеклам. Он бил по асфальту и перилам эскалатора.

А папа смотрел туда, где сидели кошка с котёнком. Мама встала над своим малышом, закрывая его от дождя. Она широко расставила передние лапы, и котёнок прижался к её теплому животу, а по спине кошки стучали крупные капли.

Капли холодного осеннего дождя...

Их мама уже стояла возле прилавка и получала заказ, а дочка... Она молча посмотрела на папу.

Папа молча посмотрел на дочку. Они не сказали друг другу ни одного слова. Они поняли всё без слов...

Да и для чего, я спрашиваю вас, нужны были слова? Ведь всё было понятно.

Дочка встала со стула, а папа улыбнулся ей, и тогда она сказала ему:

— Папа. Я люблю тебя.

Повернулась и побежала к выходу.

А мама уже подходила с подносом к их столу...

Скажите, дамы и господа, что бы вы были готовы отдать, чтобы дочка сказала вам – я люблю тебя? Ведь некоторые за всю жизнь так и не услышат этих слов.

— Ты куда?! Куда? Я же принесла всё. Иди сюда! — закричала мама вслед дочке.

А папа сидел на стуле и улыбался.

— Куда она? — спросила мама и посмотрела в окно.

Поднос стал медленно валиться из её рук, и папа подхватил его.

Там, в окне, в потоках льющейся с неба холодной воды, стояла его дочка в ярко-красной курточке и прижимала к себе маленького котёнка.

— Это ты... Это всё ты! — сказала мама и побежала к выходу, захватив зонтики, а папа...

Папа сидел молча и улыбался. Он смотрел в окно. Но не на людскую толпу. Он смотрел на свою дочь и гордился ею.

А мама...

Мама что-то говорила и размахивала руками под осенним холодным дождём. А потом...

Потом, вдруг, она замолчала и опустила руки. Подошла к дочери и прижала её к себе, а потом...

Потом подошла к маме-кошке. Наклонилась и подняла её. Подняла и прижала к своему новому и очень красивому плащу.

Так и вошли они в Макдональдс. Они шли рядом, прижимая к себе, к своим новым вещам, мокрых кошку и котёнка.

Они сели за стол и посмотрели друг на друга, а потом на папу.

А папа, он ничего не сказал. Он просто рассмеялся. Рассмеялся счастливым смехом. Просто так, от счастья.

Иногда, дамы и господа, люди смеются от счастья.

Так они и сидели за столом в шумном зале Макдональдса. Ели сами и кормили кошку-маму и её котёнка. Слова были излишни, ведь итак всё было понятно...

Они уносили домой самые главные подарки. Те подарки, которые нельзя купить ни за какие деньги – любовь, внимание друг к другу, заботу и ещё...

Еще одну маленькую серую кошку-маму и её котёнка.

А новый красивый плащ и красную курточку можно постирать. Честное слово, можно.

Вот и всё.

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

СДЕЛКА

Они сидели в Макдональдсе. Мужчина лет тридцати пяти и высокий старик. Мужчина разглядывал лицо старика.

Оно было... какое-то странное. Какое-то несимметричное. Он будто бы улыбался одной стороной лица. Только одной – левой, а правая... Она была неподвижна, будто высечена из мрамора.

— Корреспондент Нью Йорк Таймс, — сказал старик и добавил: — Бывший. Сперва я работал по городским новостям, а потом...

Потом стал политическим обозревателем, а уж после... После я был начальником отдела новостей. И – пенсия.

А пару дней назад я наткнулся в соцсетях на ваш пост и мне стало интересно... Решил с вами встретиться.

Левая часть лица старика улыбнулась ещё шире, но эта улыбка больше походила на оскал дикого зверя, и мужчина поёжился.

— Вот, решил тряхнуть стариной, — продолжил старик. — Может, из этого и выйдет что-то, и мою статью о вас опубликуют. Ведь не часто встречаешься с желанием продать душу Дьяволу. НЕ-ЗА-ДО-РО-ГО, — протяжно по слогам произнёс старик. — Итак, приступим...

Он вытащил блокнот и ручку:

— Я, знаете ли, человек старой закалки, — сказал он и приготовился записывать. — На фото вы держите в руках маленькую черно-белую и очень худую кошечку...

— Сонечка, — улыбнулся печально мужчина.

— Ну, ну... — подбодрил его старик.

— Я нашел её несколько лет назад на улице. И она очень привязалась ко мне. Хвостик твой – так называет её жена.

Я выкармливал её и ухаживал за ней. Она спит всегда рядом со мной, прижавшись к моему животу. Ну, вот...

Мужчина помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:

— И мне очень хотелось от неё потомство. Я и отказался от стерилизации... А теперь... Теперь она тяжело заболела, почечная недостаточность. И она угасает на глазах.

Жена винит меня. Она говорит, если бы ты её стерилизовал, то она не заболела бы...

Лицо мужчины болезненно дёрнулось, и дыхание сбилось. Он проглотил комок, застрявший в горле, и продолжил:

— И я теперь просыпаюсь каждую ночь, часа в два, и не могу уснуть до утра. Глажу мою малышку... Глажу и прошу прощения.

— Вы чувствуете свою вину, — не спросил, а сказал старик и записал что-то в блокноте.

— Чувствую, — вздохнул мужчина.

— И поэтому опубликовали такое объявление – "Продам душу дьяволу, недорого"?

Получается, что вы готовы продать свою душу, чтобы выздоровела ваша кошка. Не слишком ли высокая цена?

Мужчина молчал, и тогда старик продолжил:

— Его не существует, но... Предположим... Просто предположим на минуту, что он есть.

И тогда...

Тогда вы готовы отдать ему свою душу только за здоровье своей Сонечки.

— Но я люблю её, — возразил ему мужчина.

— Похоже, вы не понимаете кое-что, — сказал старик и откинулся на стуле. — Давайте, я вам объясню...

Ваша жизнь разделится на "до и после". Если вы думаете, что дело только в том, куда вы попадёте после смерти, то это ошибка.

С этого дня каждый ваш поступок будет приводить к очень плохим последствиям для людей. И не важно, что вы хотели хорошего, неважно...

Вы будете день за днём наблюдать, как разрушаете жизни людей. Как вам такое?

Всё ещё хотите продать ему душу?

— Но ведь его нет? — спросил мужчина и посмотрел с надеждой на лицо старика, которое теперь больше походило на маску сатира.

— Нет, — согласился старик и продолжил: — Но как вам такая дилемма?

Вы настолько самоуверенный человек? Вы безразличны к другим людям? Вы сможете жить с этим?

Мало кто смог...

Мужчина задумался. Он молчал.

— Итак, — продолжил старик. — Ваш выбор?

— Знаете, — начал мужчина. — Я готов! Я готов нести ответственность за принятое мной решение и рассчитаюсь за всё...

— Слова не мальчика, но мужа, — усмехнулся старик. — Это очень интересная история и, я надеюсь, что она заинтересует читателей, а в газете захотят опубликовать её.

Он закрыл блокнот и вытащил из портфеля папку. Достал оттуда несколько листков бумаги:

— Стандартный договор оферты, — продолжил старик. — Оговаривается ответственность первых, вторых и третьих сторон. Всё по закону.

Вам осталось только подписать его. Ведь это только ваша история?

— Только моя, — подтвердил мужчина. — Может, подумаете, прежде чем подписывать? — спросил старик и посмотрел прямо в глаза мужчине, и у того...

У того всё похолодело внутри. Он замялся на секунду, а потом... Потом резко выдохнул, взял ручку и расписался на каждом листе договора.

— Маленькое уточнение, — опять усмехнулся старик.

Он достал из кармана куртки небольшую коробочку, открыл её и положил на стол булавку:

— Всего один укол в палец. И малюсенькая капелька крови. Приложите её к договору. Это для меня. Так полагается.

— Но как же?... — изумился мужчина, хотя...

Хотя, где-то в глубине души, он уже знал ответ.

— А всё очень просто, — ответил старик. — Главная задача – убедить всех в том, что нет никакого Дьявола. Нет, и всё тут.

И вы, люди, можете делать всё, что вам вздумается, ведь нет никакой расплаты, и вообще ничего потом нет.

— А как же моя Сонечка? — прошептал мужчина побелевшими губами. У него внутри разрастался холод.

— Аааа. Об этом не волнуйтесь, — ответил старик. — Я всегда выполняю свои обещания. Итак? Ваше решение...

Мужчина протянул руку и взял булавку с стола. Посмотрел на неё, вздохнул, а потом поднёс её к пальцу и уколол.

Малюсенькая капелька крови появилась на его коже, и лицо старика мгновенно изменилось. Его левая сторона исказилась так, что на неё стало страшно смотреть.

Мужчина приложил палец с капелькой крови к документу.

— Можете идти, молодой человек, — сказал старик. — Вы выполнили свою часть сделки, теперь дело за мной...

Мужчина встал и, пошатываясь, словно во сне, пошел к выходу, а старик...

Он не смотрел ему вслед. Он смотрел на договор оферты, лежавший на столе.

Теперь, ему предстояло принять решение. Он колебался, не решаясь протянуть руку к документу.

Его лицо исказилось и на нём появились ненависть, страх, разочарование и злоба.

— Чтоб тебя, — проворчал он и осторожно протянул руку.

Края договора вдруг задымились.

— Ах, чтоб тебя! — повторил он и добавил, так, будто его слышал кто-то невидимый: — Самопожертвование. Ну, как же? Конечно.

Но я буду следить за ним. И он обязательно совершит ошибку, и тогда...

Тогда я буду рядом. Я не пропущу его и не отдам тебе!

*

Мужчина лежал в кровати. Жена лежал справа от него. Она плакала молча и не решалась сказать что-то.

Была глубокая ночь.

Сонечка тяжело дышала. Рывками. Рывками билось и её сердце. Она в последний раз прижалась к животу своего любимого человека.

Она хотела именно так уйти на Радугу. Рядом с ним. С тем, кто любил её и кого любила она.

Это была её последняя ночь.

Мужчина поглаживал её спинку, говорил какие-то хорошие слова, и они все не заметили, как уснули.

Будто кто-то провёл рукой по их глазам...

Высокий старик с перекошенным лицом стоял рядом с их кроватью. Он смотрел на спящего мужчину и Сонечку, прижавшуюся к своему человеку.

— Двойное самопожертвование, — произнёс тихо старик. — Сперва она забрала твою болезнь и сделала своей, а потом... Потом ты отдал за неё свою душу.

Но я... Я ведь всегда выполняю свои обещания...

Он наклонился и поднёс правую руку к худому тельцу Сонечки. Его пальцы проникли внутрь.

Он пошевелил ими и вытащил из её тела чёрный сгусток грязи. Бросил его на пол. Постоял немного и убедился в том, что она стала ровнее дышать.

Затем он исчез. Растворился в воздухе, будто его и не было.

А на утро...

Утром была радость. Сонечка выздоровела. Врачи разводили руками.

Мало того...

Вскоре она родила двух прелестных котят.

— И когда, когда ты успела? — смеялась жена, поглаживая малышей. — Ты не усмотрел, — сказала она мужу. — Я же говорила, не выпускай её на улицу. И постоянно будь возле неё. А ты? Куда смотрел?

Мужчина улыбался, и его лицо выражало счастье, но...

Но внутри у него сидел кусочек льдинки. Холодный и безжалостный. Он сжимал его сердце неотвратимостью расплаты.

Неотвратимостью.

Он-то знал, он отлично знал, какую цену ему придётся заплатить за это, и всё же...

Всё же, он ни о чём не жалел.

А как бы поступили вы на его месте?

Как?

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

НОВАЯ МАШИНА

Они ехали на природу. Пёс, как всегда был счастлив, а вот кот... Кот был мрачен и недоволен:

— Опять тащат неизвестно куда, — ворчал он. — И это вместо того, чтобы я подремал под солнышком на балконе. Кошмар!

— Ну, что ты всем недоволен? — возмутился пёс. — Хозяин всю семью каждый выходной везёт на природу. А мы тоже часть семьи. Даже машину новую купил. Электрическую...

— Это тебе он хозяин, — криво усмехнулся кот. — А мне – обслуживающий персонал. И машина мне эта не нравится.

— Да тебе всё не нравится! — зарычал пёс. — Машина отличная. Бензином больше не воняет, и мотор не шумит.

— Вот это мне и не нравится, — продолжил кот. — Опасностью от неё пахнет...

— Много ты понимаешь в технике! — взвился пёс.

— А ты – много? — усмехнулся кот.

— А я смотрю с хозяином все технические передачи по телевизору, пока ты спишь, — объяснял пёс. — И разбираюсь в машинах. О как!

Мужчина, действительно, вывозил всю семью на природу каждый выходной. Ехали достаточно далеко, и его очень радовало то, что теперь заправлять бензином машину не надо было.

Машина была совсем новая, только неделю назад куплена, и этот запах...

Ооооо! Этот удивительный запах новых машин... Он кружил голову мужчине и улучшал настроение. Тот, кто покупал новые машины, поймёт его.

Рядом с ним сидела жена, а двое детей расположились на заднем сидении, рядом с псом и котом.

Все были рады новой машине – удачная покупка. Все были рады отличной погоде и поездке за город, на природу.

Там их ждала речка с тёплой водичкой, обед и ужин. Игры на полянке, беготня, музыка из динамиков и ночь в палатке. Это было их личное место, никто не знал о его существовании.

Мужчина грузил на крышу машины разборную лодку для рыбалки и уплывал на всю ночь. Там он отводил душу и мог побыть в уединении и тишине. Да...

Когда доставали палатку, и начинались весёлые работы по её установке, кот всем мешал. Он укладывался на вещи и пытался уснуть. Его гнали отовсюду, и он ворчал, а пёс...

Пёс носился, как угорелый, по поляне с детьми и лаял.

— Господи, — причитал кот. — И за что мне это всё? Чем я прогневал судьбу? Чем? Спал бы сейчас себе спокойненько на кресле, так нет... Тянут неизвестно куда!

Так они и ездили почти каждую неделю и все праздники. Только в дождливую погоду и зимой воздерживались.

Кот мучился, но не мог остаться дома. Не потому что не хотел, а потому что не давали...

Но особенно ему почему-то не нравилась новая машина. Какая-то она подозрительная была. Бензином не воняла, мотор не стучал. Заправлять её не надо было на заправках...

Вроде бы, что тут плохого? Всё хорошо, но что-то настораживало кота, да так, что у него шерсть дыбом вставала на загривке, когда его впихивали в салон.

Он поёживался, принюхивался и прислушивался, но...

Ничего. Ровным счётом ничего.

И от этой тишины и неопределённости он становился раздражительным и нападал на пса. А тот был добродушным и прощал коту все безобразия:

— Ну, пойдём, пойдём. Побегаем, — уговаривал он кота.

Тот нехотя вставал, и они начинали играть в догонялки на поляне.

Умаявшись под вечер, все ужинали и укладывались спать в палатку. Все, кроме кота... Тот бродил вокруг машины и ворчал...

*

Да, вот так оно и случилось однажды.

Машина с семьёй, как всегда, неслась к их заветному месту. Дети на заднем сидении весело болтали, рассказывая друг другу случаи из своей школьной жизни.

Жена, как всегда, давала мужчине ценные указания о том, как надо управлять машиной. Тот старался не реагировать.

Пёс в возбуждённом состоянии объяснял коту, как надо ловить рыбу.

И только кот почему-то не мог успокоиться и расслабиться. Что-то такое заставляло его вставать на все четыре лапы, несмотря на тряску в машине.

Он вставал, падал, снова вставал и снова падал...

— Да что с тобой такое?! — возмутился пёс. — Успокойся ты уже!

Но кот не мог...

В определённый момент мужчина притормозил – тут был довольно крутой поворот. Он осторожно повернул руль вправо, и тут кот дико взвизгнул!

Да так, что подскочили все, включая мужчину, и он еле-еле сдержал руль. Он уже хотел выругаться, несмотря на детей и жену, но...

Но тут кот зашипел и впился всеми своими зубами в переднюю левую лапу пса!

Пёс вскрикнул от боли, его глаза вылезли из орбит от такой наглости и...

И всё! В салоне начался сумасшедший дом.

Пёс и кот прыгали по головам людей, кот убегал, а пёс догонял и пытался укусить.

Мужчина еле сумел остановить машину на обочине. Он выскочил и открыл все двери. Его жена и дети тоже выбежали.

Потом вылетели кот и пёс. Кот помчался по дороге, прочь от машины, а за ним летел разъярённый пёс.

Вся семья побежала за ними. Все кричали, кто во что был горазд. Жена плакала, мужчина матерился, дети ругались.

Но тут...

Тут позади них произошел взрыв!

Их гордость, их новая машина вспыхнула, как спичка. Вспыхнула и занялась почти со всех сторон!

Мужчина, его жена и двое детей смотрели на этот ужас, открыв рты.

Они все сбились в одну кучку и прижались друг к другу. Это горела не только машина, но и всё их оборудование для поездок на природу.

Мужчина ругался нецензурно, женщина плакала, прижимая к себе детей...

Успокоившись немного, мужчина посмотрел вниз. У его ног совершенно спокойно сидел кот и смотрел на горящую машину. В паре шагов от него сидел пёс и смотрел не на машину, а на кота.

— О, господи, — прошептал мужчина и повторил: — Господи, господи, господи!!!

Он вдруг, всё понял:

— Да ты же нас спас... Ты ведь знал. Ты же знал!!!

С неба пошел осенний и немного холодный дождик, а мужчина... Он вдруг перестал ругаться и расстраиваться.

Он подхватил на руки всегда и всем недовольного кота и закружился с ним на руках, танцуя на мокрой дороге.

Сперва жена и дети смотрели на него с изумлением:

— С ума сошел, — прошептала жена, а потом...

Потом ей представилась вся картина в обратном порядке. И она... Она вдруг улыбнулась.

Нет, она уже не смотрела на их машину, пылающую под осенним дождём. Она подхватила своих детей и тоже затанцевала.

Так они и танцевали все под осенним дождём, под сопровождение потрескивающей от огня машины.

А едущие по дороге машины остановились, и водители с пассажирами во все глаза смотрели на странную картину, как семья и кот с собакой танцуют вокруг их загоревшейся машины.

— С ума сошли... Машина сгорела, а они танцуют! — говорили некоторые...

*

Теперь у них обычная бензиновая машина. Муж отказался от покупки гибрида, заявив продавцу, что не сядет в такую машину.

Пёс теперь безмерно уважает кота, но всё равно ворчит на него, потому что тот не хочет ехать на природу...

И кстати, у них теперь такой странный семейный обычай, который изумляет всех соседей – прежде, чем сесть в машину, они всегда запускают туда кота первым.

Он важно обходит салон, обнюхивает всё, а потом спрыгивает на землю, отходит в сторону и поднимает трубой хвост.

И это – сигнал. Все садятся, а кот запрыгивает последним.

Пёс отчаянно завидует ему, но...

Что тут поделать? Он спас их всех – это факт...

И это – ещё одна из моих историй, и только вам самим решать, сказка ли это.

Вот так.

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

Чужое платье
Жила тогда на нашей улице, аккурат через три дома от медпункта, Надежда. Фамилия у нее была простая – Белова, и сама она была женщина тихая, незаметная, как тень от березы в полдень.

Работала Надя в сельской библиотеке. Зарплату им тогда не платили месяцами, а если и давали, то, прости Господи, калошами, водкой или крупой затхлой, в которой жучки уже завелись.

Мужа у Нади не было. Как уехал на «севера» за длинным рублем, когда дочка еще в пеленках пищала, так и сгинул. То ли новую семью завел, то ли пропал в тайге – никто не знал.

Тянула Надя дочку, Людочку, одна. Жилы рвала, по ночам сидела за швейной машинкой. Она у нас мастерица была, – лишь бы у Людочки колготки были без дырок и банты в косах не хуже, чем у других.

А Людочка росла... ох, девка, огонь. Красивая – спасу нет. Глаза синие, как васильки, коса пшеничная, стан тонкий. Но гордая была – страсть. Стыдилась она их бедности. Обидно ей было. Молодость же, ей цвести хочется, на дискотеку бегать, а тут сапоги третий год клееные-переклеенные.

И вот пришла та весна. Выпускной класс. Самое время, когда девичьи сердца трепещут, мечты строятся.

Зашла как-то Надя ко мне давление померить. Было это в начале мая, черемуха только-только цвет набирала. Сидит на кушетке, худенькая, плечи острые под застиранной кофточкой торчат.

• Семеновна, – говорит тихо, а сама пальцы нервно переплетает. – Беда у меня. Людочка на выпускной идти не хочет. Истерики закатывает.
• Чего так? – спрашиваю, манжету на ее тонкой руке затягивая.
• Говорит, не пойду позориться. У Ленки Зотовой, председательской дочки, платье с города привезли, импортное, пышное. А у меня... – Надя вздохнула так тяжело, что у меня аж сердце защемило. – У меня даже на ситец денег нет, Семеновна. Все запасы за зиму подъели.
• И что делать думаешь? – спрашиваю.
• Придумала уже, – глаза у Нади вдруг заблестели, ожили. – Помнишь, у матери моей в сундуке шторы лежали? Атлас плотный, хороший. Цвет такой... красивый. Я кружево старое отпорю с воротничка, бисером разошью. Не платье будет – картинка!

Я только головой покачала. Знала я характер Людочки. Ей же не картинку надо, ей надо, чтоб «дорого-богато», чтоб этикетка заграничная торчала. Но промолчала. Материнская надежда – она ведь слепая, но святая.

Весь май я видела свет в окнах Беловых далеко за полночь. Стучала старая машинка, как пулемет: так-так-так... Надя колдовала. Спала по три часа, глаза красные, руки исколотые, но счастливая ходила.

Беда случилась где-то за три недели до праздника. Я к ним заглянула мази для спины занести – Надя жаловалась, что от сидения согнувшись поясница огнем горит.

Вхожу в горницу, а там... Батюшки! На столе разложено не платье, а мечта. Ткань струится, переливается матовым блеском, цвет благородный, серо-розовый, как небо на закате перед грозой. И каждый шовчик, каждая бисеринка с такой любовью пришиты, что вещь словно светится изнутри.

• Ну как? – спрашивает Надя, и улыбка у нее робкая, детская. Руки дрожат, пальцы все в пластырях.
• Царица, – говорю честно. – Надя, у тебя золотые руки. Люда-то видела?
• Нет еще, в школе она. Сюрприз готовлю.

И тут хлопает входная дверь. Влетает Люда. Раскрасневшаяся, злая, портфель в угол швырнула.

• Опять Ленка хвасталась! – с порога кричит. – Туфли ей лаковые купили, лодочки! А я в чем пойду? В дырявых кедах?!

Надя к ней шагнула, берет со стола платье, поднимает бережно:

• Доченька, смотри... Готово.

Люда замерла. Глаза округлились, пробежались по платью. Я уж думала, обрадуется. А она вдруг как вспыхнет.

• Это что? – голос ледяной стал. – Это... это же шторы бабушкины! Я узнала! Они в сундуке воняли нафталином сто лет! Ты что, издеваешься?!
• Люда, это атлас настоящий, посмотри, как сидит... – Надя голос потеряла, лепечет что-то, шаг к дочери делает.
• Шторы! – завизжала Люда так, что в окнах стекла задребезжали. – Ты хочешь, чтобы я на сцену в занавеске вышла? Чтобы вся школа пальцами тыкала?! «Нищебродка Белова в штору замоталась!» Не надену! Никогда! Лучше голой пойду, лучше утоплюсь, чем в этом убожестве!

Она подскочила, вырвала платье из рук матери, швырнула его на пол и ногой топнула. Прямо по бисеру, по труду материнскому.

• Ненавижу! Ненавижу эту нищету! Ненавижу тебя! У всех матери как матери, достают, крутятся, а ты... Тряпка ты, а не мать!

В комнате повисла тишина. Такая густая, страшная тишина...

Надя побледнела так, что стала одного цвета с побелкой на печи. Она не закричала, не заплакала. Она просто медленно, как-то
по-старушечьи, наклонилась, подняла платье с пола, отряхнула несуществующую пылинку и прижала к груди.

• Семеновна, – сказала она мне шепотом, не глядя на дочь. – Иди, пожалуйста. Нам поговорить надо.

Я ушла. Сердце было не на месте, хотелось взять ремень да выпороть эту глупую девчонку...

А утром Надя исчезла.

Люда прибежала ко мне в медпункт в обед следующего дня. Лица на ней не было. Спесь вся слетела, остался только животный страх в глазах.

• Тетя Валя... Семеновна... Мамы нет.
• Как нет? На работе, может?
• Нет в библиотеке, закрыто там. И дома не ночевала. И... – Люда запнулась, губы задрожали, подбородок запрыгал. – И иконы нет.
• Какой иконы? – я аж присела, выронив ручку.
• Николая Чудотворца. Той, что в красном углу стояла. Старинная, в серебряном окладе. Бабушка говорила, она нас от войны сберегла. Мама всегда говорила: «Это наш последний хлеб, Люда. На самый черный день».

У меня внутри все похолодело. Поняла я, что Надя задумала. В те годы за старинные иконы перекупщики большие деньги давали, но и убить могли за них, и обмануть, и в лесу прикопать. А Надя – она же как ребенок доверчивая. Поехала в город, видать, продавать, чтоб капризной дочери на «модное» платье добыть.

• Ищи ветра в поле, – прошептала я. – Ох, Люда, что ж ты наделала...

Три дня мы жили как в аду. Люда перебралась ко мне – боялась в пустом доме ночевать. Она не ела почти, только воду пила. Сидит на крылечке, смотрит на дорогу, ждет. Каждый звук мотора – она вздрагивает, бежит к калитке. А там чужие люди.

• Это я виновата, – твердила она ночью, свернувшись калачиком.
• Я ее убила словом своим. Валентина Семеновна, если она вернется, я... я в ногах у нее валяться буду. Только бы вернулась.

На четвертый день, ближе к вечеру, зазвонил телефон в медпункте. Резко так, требовательно.

Я трубку схватила:

• Алло! Фельдшерский пункт!
• Валентина Семеновна? – голос мужской, усталый, казенный. – Из районной больницы беспокоят. Реанимация.

Ноги у меня подкосились, я на стул плюхнулась.

• Что?
• Поступила к нам женщина трое суток назад. Без документов. На вокзале нашли, с сердцем плохо стало. Инфаркт. В себя пришла ненадолго, назвала ваше село и имя ваше. Белова Надежда. Есть такая?
• Жива?! – кричу.
• Пока жива. Но состояние критическое. Приезжайте срочно.

Как мы ехали в райцентр – это отдельная песня. Автобус уже ушел. Я побежала к председателю, в ноги кланяться, чтоб машину дал. Дали старый «УАЗик» с водителем Петькой.

Люда всю дорогу молчала. Сидела, вцепившись в ручку двери так, что костяшки побелели, и смотрела вперед немигающим взглядом. А губы шевелились – молилась, наверное. Впервые в жизни молилась
по-настоящему.

В больнице пахло бедой. Хлоркой, лекарствами и той особенной тишиной, которая бывает только там, где жизнь со смертью борется.

Врач вышел к нам, молодой, глаза красные от недосыпа.

• К Беловой? Пущу только на минуту. И без слез мне там! Ей волноваться нельзя.

Зашли мы в палату. А там аппараты пищат, трубки прозрачные змеятся. И лежит наша Надя...

Боже мой, краше в гроб кладут. Лицо серое, как пепел, тени под глазами черные, а сама маленькая-маленькая под казенным одеялом, словно девочка.

Люда как увидела ее – дыхание перехватило. Она на колени упала прямо у кровати, лицом в простыню уткнулась, плечи трясутся, а звука нет. Боится зарыдать, как врач велел.

Надя веки приоткрыла. Взгляд мутный, плывет. Не сразу узнала. А потом рука ее, вся в синяках от уколов, чуть шевельнулась и легла на Людину голову.

• Людочка... – шелестит, едва слышно, как сухая листва. – Нашлась...
• Мамочка, – давится слезами Люда, целует эту руку холодную. – Мамочка, прости...
• Деньги... – Надя пальцем по одеялу водит. – Я продала, доча... Там, в сумке... Забери. Купи платье... С люрексом... Как ты хотела...

Люда голову подняла, смотрит на мать, а по щекам слезы ручьями.

• Не надо мне платья, мама! Слышишь? Не надо! Мне ничего не надо! Зачем ты, мама?! Зачем?!
• Чтобы ты красивая была... – Надя улыбнулась слабо-слабо. – Чтоб не хуже людей...

Я стою у двери, горло перехватило, дышать не могу. Смотрю на них и думаю: вот она, любовь материнская. Она ведь не рассуждает, не взвешивает. Она просто отдает всё, до последней капли крови, до последнего удара сердца. Даже если дитя неразумное, даже если обидело.

Врач нас выгнал через пять минут.

• Все, – говорит, – у нее сил нет. Кризис миновал, но сердце очень слабое. Лежать ей долго придется.

И начались долгие дни ожидания. Почти месяц Надя в больнице провела. Люда каждый день к ней ездила. Утром в школу, экзамены сдавать, а после обеда – на попутках в райцентр. Возила бульоны, которые сама варила, яблоки терла.
Изменилась девка – не узнать. Куда вся спесь делась? Дома убрано, огород прополот. Придет ко мне вечером отчитаться, как мама, а глаза взрослые-взрослые.

• Знаете, Валентина Семеновна, – сказала она как-то. – Я ведь тогда, когда накричала... Я ведь платье то мерила потом. Тайком. Оно... оно такое нежное. Оно мамиными руками пахнет. Я просто дура была. Мне казалось, если платье богатое, то и меня уважать будут. А теперь я понимаю: если мамы не станет, мне ни одно платье мира не нужно.

Надя пошла на поправку. Медленно, тяжело, но выкарабкалась. Врачи говорили – чудо. А я думаю, ее Людина любовь с того света вытащила. Выписали ее аккурат накануне выпускного. Слабая была, ходить толком не могла, но домой просилась страшно.

Настал вечер выпускного.

Вся деревня собралась у школы. Музыка играет, «Ласковый май» гремит из колонок. Девчонки стоят – кто в чем. Ленка Зотова в своем кринолине пышном, как торт свадебный, стоит, важная, носом крутит, кавалеров отшивает.

И тут толпа расступилась. Тишина повисла.

Идет Люда. А под руку ведет Надю. Надя бледная, ногу тянет, опирается на дочь тяжело, но улыбается.

А Люда... Дорогие мои, я такой красоты отродясь не видела.

На ней было то самое платье. Из штор.

В лучах заходящего солнца этот цвет «пепел розы» горел каким-то неземным светом. Ткань атласная по фигурке точеной струится, скрывая все, что надо, и подчеркивая, что следует. А на плечах – кружево бисерное мерцает.

Но главное – не платье было. Главное – как Люда шла. Она шла как королева. Голову высоко держит, но в глазах нет прежней заносчивости. В них – спокойная, глубокая сила. Она мать вела так бережно, словно хрустальную вазу несла. Словно говорила всем: «Смотрите, это моя мама. И я ею горжусь».

Кто-то из парней, местный шутник Колька, хотел было съязвить:

• О, гляньте, занавеска пошла!

Люда остановилась. Повернулась к нему медленно. Посмотрела ему прямо в глаза – спокойно так, твердо, без злобы даже, а с жалостью какой-то.

• Да, – сказала громко, чтобы все слышали. – Это мамины руки сшили. И для меня это платье дороже любого золота. А ты, Колька, дурак, раз красоты не видишь.

Парень аж покраснел и замолчал. А Ленка Зотова в своем пышном покупном платье вдруг как-то сразу поблекла, сдулась. Потому что не тряпки красят человека, ох, не тряпки.

Танцевала Люда в тот вечер мало. Все больше с мамой сидела на лавочке. Шалью ее укрывала, воды приносила, за руку держала. И столько тепла было в этом касании, столько нежности, что у меня слезы наворачивались. Надя смотрела на дочь, и лицо у нее светилось. Она знала, что не зря всё было. Что икона та, чудотворная, она свое дело сделала – не деньгами помогла, а душу спасла.

С тех пор много лет утекло. Люда в город уехала, выучилась на
врача-кардиолога. Стала хорошим специалистом в области, людей с того света вытаскивает. Надю к себе забрала, бережет ее, как зеницу ока. Живут душа в душу.

А икону ту, говорят, Люда нашла потом. Много лет искала по антикварам, большие деньги заплатила, но выкупила. Висит она теперь у них в квартире, на самом почетном месте, и лампадка перед ней всегда горит...

Смотрю я, бывает, на нынешнюю молодежь и думаю: сколько же мы обижаем самых близких ради чужого мнения, требуем, топаем ногами. А ведь жизнь – она короткая, как летняя ночь. И мама у нас одна. Пока она жива – мы дети, и есть стена, которая закрывает нас от ледяных ветров вечности. А уйдет она – и всё, мы на семи ветрах.

Берегите своих матерей. Прямо сейчас позвоните, если живы они. А если нет – просто вспомните добрым словом. Они там, на небесах, обязательно услышат...

«Записки сельского фельдшера»

АНГЕЛ ДЛЯ СЫНА

Андрей работал риэлтором в крупной компании по продаже загородной недвижимости. Практически вся жизнь молодого мужчины проходила в разъездах. Но это ничуть его не огорчало.

Он любил свою работу. Именно она помогла ему исполнить давнюю мечту, казавшуюся когда-то несбыточной – приобрести собственную квартиру в одном из тихих зелёных районов большого города и купить новую иномарку.

В компании Андрей был на хорошем счету. Начальство считало его одним из лучших сотрудников филиала. Подводя в конце года итоги, руководство фирмы неизменно поощряло Андрея премиями за профессионализм и высокие показатели по продажам загородной недвижимости. Размер премий был очень впечатляющим.

Ипотека за квартиру была погашена, оставалось только выплатить банку остаток долга за автомобиль. И вот тогда можно будет взять отпуск, в котором не был целых пять лет, и отправиться в большое путешествие, осуществив ещё одну заветную мечту...

Андрей работал без выходных, упорно приближая этот час. На личную жизнь времени совсем не оставалось.

Отец с матерью радовались его успехам, но в то же время переживали за его здоровье и, конечно же, скучали по сыну, ставшему редким гостем в родном доме. Андрей их понимал, но ничего поделать не мог и изредка бывал наездами.

Вот и сейчас, возвращаясь из коттеджного посёлка в соседнем районе их области, сын рассчитывал заехать к предкам на пару часов.

Звонить предварительно не стал, чтобы не поднимать лишней суеты. Был выходной день, и отец с матерью, как всегда, были дома, он это знал. Заехав в супермаркет, купил гостинцев и в отличном настроении поехал к родителям, туда, где его всегда ждали.

Лицо мамы светилось от радости. Сели обедать. У родителей была для него новость. Их кошка Муська, прожившая в доме почти двенадцать лет, никогда ранее не приносившая потомства, вдруг взяла и окотилась.

Андрей с радостным удивлением рассматривал пушистых малышей. Четверо котят с уже открывшимися глазками, были крепенькими и неуклюже возились возле строгой чуткой мамы. Лишь один хилый рыжий котёнок безучастно лежал в стороне, обложенный ватой. Глазки у малыша были закрыты.

• Не знаем, что с ним делать, сынок. Он родился слабее всех, плохо ел, даже глазки ещё не открылись, как у остальных. А вчера наша Муська вдруг совсем отказалась его кормить... Пробуем кормить специальной смесью из пипетки, но он не ест, отказывается, совсем слабенький. Сердце изболелось за этого несчастного, одно расстройство...
• Неужели наша умница кошка может так поступить с собственным котёнком, мама?
• Не знаю, сынок. Думаю, что у неё не хватает молока, и этот слабый котёнок для неё лишний рот.

А дальше произошло и совсем что-то странное. Муська встала, взяла из мягкого гнёздышка отверженного ею малыша и положила его на колени Андрея. Жалобно глядя ему в глаза, она просительно мяукала.

Сын не выдержал:

• Мама, а дай я попробую его покормить.

Рыжий кроха, обнимая тонкими лапками пипетку, начал жадно глотать тёплую смесь из его рук. Мать даже прослезилась.

• Похоже, наша Муська тебе его доверила. Ты теперь у него кормилец, у нас с матерью он не ест, – задумчиво и серьёзно сказал отец, обычно любивший пошутить.

Котёнок наелся и тут же, свернувшись малюсеньким клубочком, уснул. Андрей боялся пошевелиться, чтобы не потревожить сон сытого малыша. Он сидел и, улыбаясь, тихонечко гладил этот беспомощный пушистый комочек. На душе стало так тепло и спокойно, как когда-то в безоблачном детстве.

Мать подошла к сыну и обняла его:

• Муська ничего зря не делает, она всех нас очень любит. Раз вы так поладили, возьми его себе в дорогу, сынок. Видно, судьба у него такая. Пусть будет тебе ангелом-хранителем.

Слова матери заставили его задуматься. Конечно, Андрею было жаль котёнка, но взять его означало взвалить на себя большую ответственность за слабого кроху и обрести лишние хлопоты.

Справлюсь ли я, смогу ли ему помочь, думал мужчина, тронутый доверием кошки, просящей помочь выжить её слабому сыночку. Сын решил поверить в слова своей матери и забрал малыша с собой.

Был поздний зимний вечер, и путь предстоял неблизкий. Слепой беспомощный комок спал у него за пазухой...

Несколько раз Андрей останавливался и кормил Рыжика, так он решил назвать своего питомца, из пипетки. Он встал в этот день очень рано и его самого неумолимо клонило в сон, но хотелось побыстрее добраться до дома, чтобы нормально отдохнуть перед новым рабочим днём.

Когда дремота одолевала Андрея и он буквально засыпал за рулём, котёнок начинал возиться и пищать. Несколько раз, благодаря этой возне, он открывал глаза в самый последний момент, с удивлением обнаруживая, что если бы не сигналы котёнка, он проснулся бы в кювете или, ещё того хуже, врезался в деревья, растущие вдоль дороги.

Так и началось совместное житьё-бытьё Андрея и Рыжика. Котёнок так сильно привык к нему и машине, что ни за что не хотел оставаться в квартире, если хозяин уезжал. Теперь они частенько колесили по области вдвоём.

Через несколько месяцев Рыжик окончательно поправился и похорошел. Теперь никто не смог бы назвать его слабым и несчастным.

Однажды Андрей возвращался из очередной поездки. Она была очень удачной. Клиенту понравился шикарный загородный коттедж, принадлежащий их фирме. После долгих раздумий покупатель решился и внес задаток за дорогостоящую недвижимость, минуя банк.

Предстоящая сделка означала, что проведя её, Андрей сможет разом погасить кредит за машину. Радуясь удаче, он возвращался в центральный офис, чтобы сдать полученную сумму в кассу, но неожиданно в пути произошла поломка, которую исправить в одиночку водитель не мог.

Андрей остановился на обочине. Рыжик привычно лежал на заднем сиденье. Нашлись неравнодушные водители, готовые помочь. Пока устраняли неисправность, подъехал и ещё один "помощник".

Это был вор-барсеточник, занимающийся своим преступным промыслом на дорогах. Воспользовавшись ситуацией, он подкрался к двери автомобиля. Тихонько открыв её, вор протянул руку к туго набитой барсетке Андрея, которую тот, не предвидя остановки в пути, не спрятал...

Рыжик мгновенно проснулся. Учуяв незнакомый враждебный запах, исходящий от руки вора, он, грозно мяукая и фыркая, запустил в неё когти и принялся кусать. Вор заорал от неожиданности и боли, чем выдал себя. Андрей бросился к своему любимцу. Мужчины быстро скрутили злоумышленника и сдали в полицию.

Стоит ли говорить, как благодарен был хозяин своему Рыжику. Он никогда бы не поверил, что маленький котик смог бы дать отпор вору – взрослому сильному мужчине. А его питомец смог! Если бы не Рыжик, то Андрею долго пришлось бы работать фактически бесплатно, отдавая долг фирме, и продать свою кормилицу – машину, работать без которой ему было бы невозможно.

С тех самых пор хозяин стал брать своего кота Рыжика в каждую поездку. Если приходится останавливаться на ночлег в мотелях, то он тайком проносит пушистого друга с собой в номер.

Мать была права, её не обмануло чуткое материнское сердце. Котёнок, доверенный ему мудрой кошкой, действительно оказался его ангелом-хранителем.

Автор НАТАЛИЯ С.

КТО КОМУ НУЖЕН

Он всегда думал, что собака и кошка, живущие у него, это те существа, которые нуждаются в нём. И он для них – Господь Бог. По крайне мере, так они вели себя, обожали его и жену.

Кошка Мотя была его любимицей и предпочитала именно его, со всеми вытекающими. Спала с ним, ждала его с работы, сидела у него на руках, когда он был дома.

Собачка Булька обожала его жену. Радостно лаяла, когда слышала её шаги на лестнице, и так крутила хвостом, что он постепенно овладевал всем её телом.

И как-то они так привыкли к этому положению вещей, что оно казалось им вечным. Ластившиеся животные создавали у людей ощущение своей исключительности. Так сказать, они чувствовали, что нужны кому-то.

Мужчина заглядывал в кошачьи глаза и видел там любовь, привязанность и веру. Веру в его силы.

Булька, та вообще. Так старалась для своей хозяйки, что та чувствовала себя, как минимум, Ангелом небесным.

Споры и драки между Булькой и Мотей не возникали. Взятые с улицы щенком и котёнком, они привязались друг к другу.

А вот насколько привязались, мужчине и его жене пришлось убедиться при очень печальных обстоятельствах...

Мотя заболела. Врач сказал, что это проблемы с почками, и осталось ей немного. Как Булька догадалась об этом, никому не известно.

Теперь она не спала с хозяйкой, а всё время лежала рядом с Мотей и облизывала её. Вскакивала на каждое движение своей кошачьей подружки и тихонько подвывала.

И в доме наступили сумерки...

Вроде, и свет тот же самый, вроде и окна везде чистые. Ничего не изменилось, но... Темнее как-то стало. Сумрачнее.

И настроение стало другим. В нем преобладало теперь ощущение неизбежности и обречённости.

Прежде, чем зайти в дом после работы, мужчина теперь долго сидел на скамейке и боялся... Он боялся войти и узнать страшную новость.

Ещё он боялся заглядывать в глаза Моти. А она, его кошка, всё так же смотрела на него – с любовью, верой, надеждой и уверенностью в том, что он может всё.

Ведь он Бог для неё. Самый сильный, самый добрый и самый любимый...

Короче говоря. У него под домом был гараж, в котором стояла его гордость. Ну, как гордость...

В общем-то, это был старинный Мерседес ещё сороковых годов. Он восстанавливал его уже лет десять, тратя на это большую часть своей зарплаты.

Детали приходилось выписывать понемногу из разных стран, разыскивая объявления на автомобильных сайтах, где иногда продавали такие запчасти.

Он мечтал восстановить машину и проехаться по городу, вызывая законную зависть всех.

А если серьёзно, то потом он планировал её продать за очень большую сумму, что кстати, было вполне себе вероятно.

Ну, так вот...

Через пару недель он пришел вечером и положил на стол пачку денег. Довольно увесистую пачку. Жена застыла. Её глаза расширились и стали такими большими...

• Ты продал... – прошептала она. – Господи, ты её продал! Но как же? Как же твои планы? Ведь это была твоя надежда... Ты лишился результатов многолетней работы.
• И гараж, – ответил муж. – Зачем он мне теперь...

Жена опустилась на стул напротив него и кивнула на Мотю, лежавшую на диване. Кошка уже давно не бежала встречать своего человека. Просто сил больше не было.

Муж открыл телефон и ткнул пальцем в одно объявление:

• Я говорил с этой клиникой, – ответил он. – Они сделают пересадку.

Жена вскочила и выбежала в кухню. Оттуда донеслись рыдания. Дверь захлопнулась и наступила тишина...

Мужчина сел рядом с Мотей и Булькой. Собака обнимала свою подружку. Она посмотрела на человека и завиляла хвостом.

• Есть надежда, Булечка, – ответил он немому вопросу в собачьих глазах.

Мужчина купил билеты на самолёт и переноску.

Прощались тяжело. Жена опять плакала, а Булька встала возле дверей и так завыла...

Она так завыла, что мужчине пришлось опустить переноску на пол и полчаса уговаривать её пропустить...

*

Не было их две недели. За это время Булька превратилась в высохший скелетик. А у жены были заплаканные глаза.

• О, Господи! – сказал мужчина, поставив переноску с Мотей на диван. – Что случилось?
• Почти не ела ничего, – ответила жена. – Тосковала по Моте. Насильно ей в рот еду запихивала...
• Может, заболела? – спросил муж. – Надо к врачу её отвезти.

Они обернулись и замерли...

Булечка лежала на диване, уткнувшись носом в решетку переноски, а с той стороны Мотя уткнулась в её нос своим. По рыжим собачьим щекам текли слёзы.

Мотя приходила в себя долго и тяжело. Ей пересадили новые почки, и предстояло долго пить лекарства.

Вместе с ней выздоравливала и собака. Они так и спали рядышком. Булька ни на шаг не отходила от Моти.

Мужчина с женщиной боялись думать о чём-нибудь. Они просто надеялись. И мечтали...

И мечты их сбылись. Настал день, когда Булька и Мотя первый раз вышли вместе на улицу.

Хозяева шли рядом с ними. Солнышко светило так отчаянно, что они щурились. Птички оглушительно верещали. Где-то лаяли собаки.

Мотя и Булька бегали друг за другом по небольшой полянке. Ну, как бегали... Понемножку бегали, по мере своих ещё слабых сил.

Мужчина посмотрел на женщину и заметил:

• Я тебе скажу... Я ни о чём не жалею. Ведь я, пожалуй, понял одну очень важную вещь.

Они для нас, на самом деле, в тысячу раз важнее, чем мы для них. Они позволяют нам чувствовать себя людьми. Не Богами, не Ангелами и не святыми. Просто людьми...

Вот я и думаю – кто они для нас? Кто?..

Мотя остановилась, посмотрела на своего человека и радостно мяукнула, а собака Булька гавкнула и так замахала хвостом, что он постепенно завладел всем её телом.

В их глазах...

В их глазах было всё. Там был ответ.

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

Марина любила своих мужа и пацанов. А все трое были рослыми, крепкими, и совсем не дураками пожрать. Супруг работал в охране. Старший сын занимался борьбой. Младший с первого класса таскался на хоккей. Три богатыря и Марина. Вполне себе сказочное семейство.

Так что, деваться некуда. Наша героиня умела быстро и вкусно готовить. Чего только не освоит настоящая женщина, ради счастья в личной жизни.

История началась самым обычным осенним утром.

Привычно проснувшись в пять утра, а дело было в пятницу Марина вышла на кухню и взялась за дело. Яйца, вода, молоко и мука. Взбила тесто. Расставила четыре сковородки. Добавила в готовую жидкую основу мытый изюм, сыпанула немного корицы, чуть-чуть коричневого сахара. И капельку соды.

Горячие сковородки дождались. Зашипели на чугуне первые будущие блинчики. Только успевай переворачивать. А в редких промежутках – себе кофе налить, зубы почистить.

Марина жарила, думала о своем. Разумеется, на кухне стало жарко – хоть и форточка нараспашку. Ее сыновья и муж еще спали. Тут сверху и донесся капризный громкий голос мальчика. Новые соседи приехали пару месяцев назад. Но ни с кем не общались. Не здоровались. И Марина их не знала, хотя и видела сколько-то раз.

• Папа, закрой окно! Я щас слюнями захлебнусь. Ну, пожалуйста.

Марина прислушалась. Мальчик повторил свою просьбу громче. Бабахнула форточка. Настала тишина.

Но Марине наоборот стало громко на душе. Внутренний голос завел песнь о том, что блинов на столе много. А соседского мальчика, хоть она и не знакома, вполне можно угостить. Что там ест этот ребенок, живущий – если Марине не изменила наблюдательность, с очень старой бабушкой и отцом? А?

Она решительно наложила десяток блинов на яркую тарелку, завернулась в длинный махровый халат, опоясала обширную талию, влезла в короткие теплые чуни, как раз, чтобы за почтой в подъезд выйти их и держала в прихожей. И потопала наверх. Позвонила в дверь.

Взъерошенный высокий узкоплечий сосед покраснел. Стал извиняться и отказываться. Но тут под рукой у него стремительным маленьким хорьком прошмыгнул бледный мальчик – сын. Схватил угощение, пробурчал что-то издалека уже с набитым ртом. Жевать начал еще по дороге на кухню.

Марина пожелала доброго утра и ушла. Сосед переминался с ноги на ногу на пороге и бубнил, что ему неловко... И как же можно... И он не должен... Но...

— Никаких но! – отрезала Марина. И ушла к себе.

Вечером сосед пришел вместе с сыном, принес плохо отмытую скользкую от масла тарелку. Поблагодарил. Марина не поняла как, но за их семейным поздним ужином оказались и отец, и пацан.

Стали заходить пару раз в неделю. Носатый тощий Игорь – так звали папу, приносил с собой разные бананы, апельсины. Ел мало, было видно, что стеснялся. Норовил оставить сына поужинать одного. А потом возвращался за ним. Вскоре Марина выяснила, что Игорь вдовец. Готовить не умеет. И старая бабушка его покойной жены, и ее сын от первого брака перебиваются самой простой едой. Творог, яйца вареные, каша из пакетиков.

Марина вдумалась в ситуацию не сразу. Бабушка покойной жены, и ее сын от первого брака. А где родной батя? Где другие родственники. Исчезли с горизонта, как только Галя слегла. Она болела около трех лет. Им всем тогда пришлось несладко.

Игорь не был размазней. Хотя и не призвал на выручку никого ни со своей стороны, ни с Галиной. Не вышло. Но не смог бросить старушку и пацана, который уже давно звал его отцом. В этой ситуации Игорь жил с напряжением, общей усталостью и подступающей готовностью слететь с катушек. Красные от недосыпа глаза как бы намекали, что ему несладко. Да и голос срывался в разговорах...

Бабушка много плакала. Пацан дерзил и плохо учился. Скверно жилось всей этой странной компании. Три человека под одной крышей. Три разных фамилии.

Марина решила помочь просто от щедрости натуры. Предложила готовить на обе семьи. Игоря и его подопечных она сразу и громко стала называть семьей. Ваша семья. Наша семья.

Итак, Марина постановила считать деньги за продукты и питаться сообща. Треть суммы вносит Игорь, две трети вкладывает в кормовой бюджет семья Марины. И всем в этой ситуации норм. Ей разницы почти нет. А старушка, у которой все из рук валится, и пацан хоть есть будут нормально. Поначалу Игорь пыхтел и сопротивлялся, ворчал, пытался доплачивать за труд, был филигранно послан, угомонился. При этом дружить с мужем Марины он не умел. Мужчины друг друга не очень воспринимали. Но хоть не ссорились. Уже хлеб.

Да, нагрузка на Марину увеличилась. Но не в два раза. Хорошие хозяйки поймут. Зато старушку и пацана через месяц было не узнать. Оба с румянцем на щеках. Подобревшие. Повеселевшие. Бабушка стала меньше пыхтеть. Муж Марины отремонтировал ей радио. Нашел какую-то подходящую волну. Бабушка взялась слушать музыку и анекдоты. Читать она не могла, глаза видели очень плохо. Но градус ворчания сильно притушила.

Потом Марина научила Васю мыть посуду, полы, протирать плиту. Он пытался фыркать, что мол не девчонка. Но Марина это пресекла. Куда деваться, если папе некогда, а бабуся старая? Не развалишься. И вообще, лучшие повара в мире – мужчины. Вася не поверил. Марина сказала, что это факт. Легко проверяемый. И вообще.

Вася поискал в школьной библиотеке. Интернета и компьютера у них дома не было. Чуть позже появились. Вася сомлел. То ли его картинки изысканных блюд в кулинарных книгах вдохновили. То ли он уже и сам втянулся. Но Марина скоро получила поваренка.

Не просто помощника, а шустрого, деятельного, толкового. С хорошей памятью и умными руками.

Игорь в первый раз не поверил, что ест борщ, приготовленный сыном. Коряво похвалил. Поцеловал в макушку. Сказал, мол, спасибо, сынок.

Васю прорвало. Он громко, даже очень громко заревел.

Сыновья Марины утекли из-за стола. Муж ушел курить на балкон. Вася давился слезами. Игорь пытался понять, что случилось. Разобрались. Мальчик сказал, что Игорь его сыном не называл ни разу. А он... он ждал. И уже отчаялся.

Игорь развел руками. Мол, ну... так вышло. Что же теперь. Прости. Вася кивал. Марина сунула ребенку платок. Постучала кулаком по лбу Игорю. Не больно, не обидно, но вдохновляюще и отрезвляюще. Отправила мальчика умываться.

Чуть позже все пили чай. Ели блины с вареньем. Их тоже Вася напек. Игорь неумело хвалил ребенка. И активно жевал. Блины и правда получились вкусные.

Семья Марины за представлением наблюдала с полным восторгом. Мальчики и муж даже съели меньше обычного.

У младшего сына глаза горели. Марина еще подумала, надо же, сколько любопытства с интересом. Будто журналист какой — добычу почуял. И вот-вот вопросы задавать начнет. Погрозила ему. Медвежонок – семейное прозвище Мишки — покивал. Маму послушал. Согласился не отсвечивать.

У Игоря, Васи и бабушки, на самом деле, конечно, прабабушки, но кому какое дело до таких точностей? — с того вечера все окончательно стало налаживаться. Не сказать, что пацан вышел в отличники. Но вызывать в школу Игоря перестали. Бумаги он через некоторое время переоформил с опеки на полноценное усыновление. Количество фамилий в семье сократилось с трех – до двух.

Сияющий Вася сгоряча пообещал папе пятерки. Никто не поверил. Ну и ничего страшного.

Бабушка жила еще довольно долго. Но до последнего двигалась. Не слегла. Машинку для белья Игорь прикупил. Так что стирка тоже перестала быть проблемой.

Несколько разведенных подруг Марины на Игоря поглядывали. Но не складывалось. Он в итоге женился на медсестре из поликлиники. Которая к ним забегала делать старушке уколы.

Только тогда совместное питание семей и прекратилось. Но меньше общаться не стали.

ЗЫ: Младший сын Марины и Вася дружат до сих пор. Один почти вышел в шеф-повара. Вот-вот. Еще шаг и все сложится. Второй тренер в спортшколе.

Игорь со своей медсестрой родили еще пару девчонок. На одной из них Мишка скоро женится.

Традиционные пятничные блины на две семьи пекут по очереди: то Вася, то Марина...

Автор: Наталья Шумак

Верная примета

«Туп! Туп!» – вел свой обычный разговор топор в руках Михалыча. Работа спорилась, дерево изрядно просушенное обрабатывалось легко, звоном отзываясь на удары. Ласковое весеннее солнце и легкий ветерок добавляли настроения и без того приподнятого. Еще пара точных ударов и стойка ровно встала на лежень, подпирая коньковый прогон.

• Ленька, стрельни! – попросил Михалыч шестнадцатилетнего сына – помощника в работе. Глаз у парня верный, глянет – и отвес не нужен.
• Батя, дай чутка влево! – просит Ленька.
• Туп, – Михалыч подбил обухом топора стойку.
• Стоп! Хорош! – Одобрил Ленька. – Стоит на месте!
• Крепи! – приказал Михалыч и присев в сторонке, закурил. Довольно щуря глаза, он наблюдал, как сын ловко соединяет детали каркаса крыши, вгоняя в дерево крупные гвозди.

Верная рука у парня, ни разу не промахнулся, ни одного гвоздя не загнул. Горд Михалыч, что мастера себе на смену растит. Добрый мастер получится, не хуже отца, а то и превзойдет его мастерством. Плотницкое дело – оно такое, пределов совершенству в нем нет, опять – же верный хлеб в любые времена.

• Готово, батя! – Ленька вогнал последний гвоздь и хлопнул рукой по стойке. Надежно закрепил, не шелохнется, и крыша так-же надежно стоять будет, а значит и весь дом.
• Ставим последнюю и шабаш! – распорядился Михалыч. Завтра будем стропила заводить и подкосы.
• Может, пока начнем стропила поднимать? – неуверенно попросил Ленька.
• Что это вдруг? – удивился Михалыч. – Не ломай заведенный порядок! Сказано – стойку, значит стойку!
• Да тут – видишь... – Ленька смущенно показал молотком на подготовленную к установке деревянную стойку, на которой посапывал кот. Серый в полоску, битый жизнью, переживший суровую зиму, пригрелся на солнышке и уснул. Хорошо ему тут, свежей сосновой доской пахнет, люди рядом невредные, не обижают, опять – же собакам сюда ходу нет. Красота!

Михалыч заметил кота еще вчера, видел, как Ленька подкармливал его из запасов, взятых из дома. Ничего ему говорить не стал, знал добрый нрав сына, по душе это Михалычу. Однако – порядок в работе никто не отменял. Он снял с гвоздя свою телогрейку, бросил в угол, осторожно перенес на нее кота. Тот только благодарно муркнул и подмигнул Михалычу зелеными глазами. Довольный Ленька весело смотрел на отца.

• Неча лыбиться! – пряча за показной строгостью улыбку, проворчал Михалыч. – Неси стойку, подгонять буду.

И вновь – «Туп! Туп!» – не стоит работа, движется.
Разрастается новый район в городке, всем желающим отстроить частный дом нарезают здесь участки – стройся, живи! Строители-новоселы рьяно заливают фундаменты, поднимают стены, а вот с возведением крыш – проблема. Не у каждого в этом деле есть опыт и сноровка – тут мастер нужен. Вот и подряжается Михалыч на эту работу. Смену отработает на стройке в родном СМУ, вечером идет сюда. Три – четыре часа до темноты, вместе с Ленькой можно изрядно поработать. Отпуск опять же скоро, тоже здесь проведет – есть уже заказы. Копейка в дом – хозяйке радость, заказчик благодарен – и Михалыч доволен. Ленька не ленится, старается – обещал ему мотоцикл купить «Минск». Тот уже и права получил, и ездить научился – у друга Сашки такой же. Да он и без мотоцикла бы отцу помог – с малолетства рядом крутится.

• Ну, вроде все на сегодня, шабашим. – Михалыч оглядел работу – хорошо! Когда с душой работаешь и результат – на загляденье. – Собери инструмент, Ленька, да занеси в вагончик. За два выходных надо будет стропила выставить, обрешетку набить и сдать работу хозяину. Шифер он сам набрасывать решил, тут уж без нас. А нам с тобой работы и без того хватит – обещал Семену с соседней улицы.

Кот, словно поняв сказанное Михалычем, поднялся, потянулся:

• Шабаш, значит шабаш. И мне пора...

Оба выходных дня Михалыч с сыном трудились не покладая рук. Вызвался помочь и Сашка – друг и одноклассник Леньки. Кот, по обыкновению, встречавший их уже на крыше, тоже изменил своим привычкам. Крутился рядом, что-то ворчал и мяукал, словно давал советы Михалычу, веселя того.
– Ешь, заработал. – Посмеивался Михалыч, угощая кота в обеденный перерыв. – Что бы мы без тебя делали?
Пацаны дали коту кличку «Гвоздик», на которую он с охотой откликался. Работу закончили в срок. Заказчик прошел под скатами обрешетки, придирчиво осматривая деревянные конструкции и удовлетворенно крякнул:
– Спасибо, Михалыч! На совесть сработано и в срок! – Увидев кота, который прогуливался по коньковому прогону на самом верху, улыбнулся – Смотри-ка, тоже работу принимает! Ну раз уж кот прошел по крыше, значит стоять будет век!
– Гвоздик обманывать не будет! – смеялись Ленька с Сашкой. – Он тут с самого начала, халтуру не допустит – ОТК хвостатый!
Возвращаясь домой, решили зайти к Семену – следующему заказчику. Гвоздик увязался за ними. Дом Семен ставил большой, не в пример окрестным постройкам – двухэтажный, с подвалом. Крепкое хозяйство решил завести Семен, видно, были на то средства.
– Проходи, Михалыч, проходи, дорогой. – Суетился он, приглашая во двор плотника с сыном. – Все готово, можешь посмотреть, материал брал с избытком, еще и останется. – Увидев кота, подошедшего к штабелю досок, заорал: – Брысь, паскуда! – и двинул того ногой в тяжелом ботинке. – Ходишь тут...
Удар был настолько сильным, что Гвоздик ударился о забор, упал, вскочил и опрометью кинулся за ворота. Ленька выбежал за ним.
– Гвоздик, стой, стой! – слышался его голос.
– Смешной парень. – Хихикнул Семен. – Кота пожалел. Их тут блохастых не пересчитать! Одним больше, одним меньше...
– Зря ты так. – Михалыч смотрел в глаза Семена, словно пытался что-то разглядеть в них. – Мешал он тебе?
– А чего он... Ходит по моему участку! Нечего ему тут делать, тут я хозяин! – Семен даже удивился заступничеству Михалыча. – Ну, так как? Когда приступишь?
– Не буду я тебе кровлю ставить! – Твердо заявил Михалыч. – Не к душе мне будет – стараться для тебя.
– Ты что, Михалыч? – удивился хозяин. – Из-за кота, что ли? Расскажи кому – со смеху помрут!
– Вот и посмейся, вместе с ними, – отрезал Михалыч, развернулся и пошел со двора.
Леньку он увидел у соседнего дома. Присев на корточки, он успокаивал Гвоздика, поглаживая того по спинке. Рядом с ним присела девчонка, ровесница Леньки и тоже гладила Гвоздика. «Ничего, – отметил отец, – симпатичная». Она смущенно улыбнулась и поздоровалась, когда он подошел к ним. Михалыч с доброй улыбкой ответил на приветствие.
– Пойдем, Ленька, мать заждалась. – Словно извиняясь перед девчонкой, произнес он. – И Гвоздика с собой возьми, нечего ему тут бродяжить.
Вечером за ужином, оставшись вдвоем с сыном, Михалыч, словно ненароком спросил:
– Что за девчонка – то была?
– Оля, одноклассница. – От Михалыча не укрылось, как смущенно отвел глаза Ленька.
– Ничего, красивая. – Одобрил отец. – И уважительная. Ты ведь уже на каникулах? И у меня отпуск с завтрашнего дня. Поедем с утра в твой магазин, выберешь себе мотоцикл. – Хитро улыбнулся. – Будешь Олю свою катать.
– А как же работа у Семена? – Вскинул глаза Ленька.
– А никак! Отказал я ему. Следующий заказчик ждет через неделю, пока матери поможем с огородом, с хозяйством. Она без нас уже не справляется. – Он огляделся, – где Гвоздик-то наш? Неужто сбежал?
– Нет, – Ленька кивнул на окно. – За мамой по пятам ходит, вон они в огороде, разговаривают, вроде.
– Вот шельмец! – засмеялся Михалыч. – Сообразил – кто в доме кормилец!

Несколько крыш соорудили за лето Михалыч с Ленькой. Сашка тоже не прочь был заработать на летних каникулах. Бригада работала дружно и весело. По окончании работы, заказчик с замиранием сердца смотрел – пройдет Гвоздик по коньку крыши, или откажется? Кот ни разу не пренебрег своими обязанностями. Хозяева облегченно вздыхали – раз кот прошел по крыше – значит будет стоять век!
Прижилась примета в этом краю.
На новом доме Семена, крышу, которую ставили приезжие шабашники, сложило ветром в первую-же зиму.

ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ.

Верность маленького сердца.

Чуткий сон кота прервал металлический стук. Кот открыл один глаз, оценил обстановку. Все нормально, можно еще подремать, вот только перевернуться на другой бок.

Над ним нависали магистральные трубы отопления – прямая и обратная. В месте примыкания к стене котельной изоляция на них отсутствовала, и трубы «обогревали улицу», в том числе и убежище кота под ними. Сверху его грело дармовое тепло, но это компенсировалось холодом от мерзлой земли. Приходилось время от времени переворачиваться.

В этой котельной он вырос и прожил два года, пока там работал старый Маркелыч. Он-то и подобрал замерзающего котенка по пути на работу, отогрел его и оставил жить у себя в «дежурке».

Фитиль, Фитилек – так назвал его спаситель. Кот гордился своим именем – такого нет ни у кого! А губы Маркелыча трогала улыбка, когда он глядел на вечно вздернутый хвост кота, который и стал причиной столь экзотического имени.

Молчаливый и строгий с другими, он только с котом вел душевные беседы и делился с ним едой. Вместе они делали обходы оборудования, в короткие минуты отдыха кот забирался на колени Маркелыча и прижимался всем телом к пропахшей мазутом и железом спецовке. Самые счастливые мгновения его жизни!

Пропал Маркелыч. Вместо него появился визгливый Минька, которого люди-то не уважали, не то, что кот. От Миньки он не слышал доброго слова, а после того, как тот, употребив стопку вонючей самогонки, занюхал выпитое котом и отшвырнул его прочь – пропала вся надежда на мирное сосуществование.

После этого случая никакой уважающий себя кот не останется рядом с таким человеком. И кот ушел. Правда недалеко – за стену котельной. Нельзя уходить далеко и надолго, надо дождаться Маркелыча. Он вернется. Он обязательно должен вернуться!

Его убежище не отличалось уютом и комфортом, главное – была теплая труба. Снег, подтаявший с обеих сторон теплотрассы, оставил щель, в которую легко можно было пролезть худому коту, которым в общем-то он и был. Но длинная шерсть и плотный подшерсток придавали ему вид вполне пристойный, даже несколько брутальный.

Как бы трудно ему не приходилось, он всегда был аккуратен – по несколько часов свободного времени приводил в порядок свою шерстку. Заняться больше было нечем, благо на поиски еды времени много не уходило.

Напротив котельной находилось какое-то учреждение, первый его этаж занимала столовая, в которой трудилась добрая тетя Аня. Кстати, пора навестить ее.

Кот высунул голову наружу, вобрал в себя запахи, повертел головой. Все нормально, можно идти...

Снежные сугробы уже осели и не поражали кота, как прежде – игрой искр в свете встающего солнца. Наст подтаял и колол лапки ледяными иглами, направленными к светилу. Но зато ушли морозы, и в воздухе явственно чувствовался запах весны. Кот слышал, как просыпается большое дерево и в его венах, тоненько звенькая, пытается уже пробить дорогу к кроне маленькая капелька сока, то замерзая ночью, то оттаивая днем.

Подойдя к зарешеченному окну рядом с дверью, он легко вспрыгнул на подоконник и заглянул внутрь. Вот она – благодетельница! Оглянулась, словно почувствовала взгляд кота, улыбнулась ему. Кот спрыгнул на землю и уселся возле двери.

Через минуту вышла тетя Аня, в этот раз не одна. Рядом с ней была женщина помоложе. Кот видел ее впервые. Поставив рядом с котом миску, они отошли, не мешая ему поглощать еду – остатки вчерашней каши, приправленные мясным соусом.

• Вот так и прожил зиму, бедолага, – с жалостью в голосе произнесла тетя Аня, сложив руки на груди.
• Какой аккуратный котик! – восхищалась вторая. – И не подумала бы, что бездомный.
• Ну, что, заберешь? – тетя Аня с надеждой смотрела на собеседницу. – Я взяла бы к себе, но у меня дома, сама знаешь – семь хвостов. Многовато для однокомнатной квартиры.
• Заберу, тетя Аня! Ведь пропадет на улице. А так – моему сынишке друг будет.

Кот вылизал миску, подошел к женщинам и ласково мурча потерся о ноги.

• Вот так всегда благодарит! Воспитанный, вежливый, но на руки не идет!

Тетя Аня хотела потрепать кота по спинке, но тот отстранился.

• Спасибо вам, добрые женщины, – мурлыкал кот. – А на ручки я не иду, потому, что боюсь – заберете меня отсюда. А мне нужно дождаться Маркелыча...

*

... Снег уже почти сошел. Грязные, мокрые комки, лежавшие тут и там в тени, недоступной солнцу, теперь трудно было назвать снегом. Убежище кота уже и не убежище. Снег растаял, обнажив его лежанку. Хоть трубы и продолжали греть его сверху, холод земли и сырой ветер донимали кота ночью. Под трубами в выемке скапливалась влага, которая не добавляла комфорта.

Днем он, забравшись на ветку старого дерева, подставлял бока солнцу, пытаясь вобрать тельцем живительное тепло. Тяжелая зима вымотала кота, обессилила. Через пару недель придет настоящее тепло, и лужи уже не будут превращаться в лед ночью. Но эти пару недель надо пережить. Кот простыл, ослаб и почти перестал следить за своим внешним видом.

В короткое время некогда чистая шерстка свалялась, глаза слезились. Женщины из столовой все так же ждали его и кормили, хотя аппетит у кота пропал, и еда в миске, которую он прежде вылизывал до блеска, теперь оставалась едва тронутой.

Все попытки женщин помочь коту, подлечить или хотя бы поселить его в подсобке, неизменно заканчивались неудачей. Кот отказывался от помощи и даже стал настороженно относиться к своим кормилицам. Приближался к миске, только когда те удалялись от нее.

Вчера, ко всем прочим бедам, добавилась еще одна – его логово обнаружили бродячие псы, от которых он едва успел спастись, взобравшись на старое дерево. Глубокая рана на задней лапке напоминала ему о бешеной погоне, в которой ему удалось одурачить псов.

Теперь придется день и ночь проводить на старом дереве. Нельзя ему бросать свой пост возле котельной! Он ждет Маркелыча!

Сидя на толстой ветке, кот пытался унять дрожь, собрав свое тельце в тугой комочек, но шерстка, которой он так гордился прежде, не могла удержать остатки тепла. Болела раненая лапка, и кот опасался, что из-за нее не сможет спуститься с дерева.

Во всяком случае, он не сделал такой попытки утром и остался без завтрака. Миска, наполненная кашей, так и осталась не тронутой у служебного входа столовой. Приходила тетя Аня, уговаривала его спуститься, но кот только взглянул на нее щелочками слипшихся глаз и, благодарно мяукнув, не двинулся с места.

Ближе к обеду он увидел, как к котельной подъехал легковой автомобиль. Он его видел и раньше – не впервые приезжает. С места водителя вышел молодой человек и помог выбраться с пассажирского сиденья старику. Бережно поддерживая его за руку, он проводил его до скамеечки и усадил на нее, сам прошел в котельную.

Сердце кота вздрогнуло в груди и застучало быстро-быстро. В старике, сидящем на скамейке, он узнал Маркелыча! Цепляясь коготками за кору дерева, превозмогая боль, он спустился на землю и кинулся, подволакивая заднюю лапку, к старику!

Увидев, что кот спустился с дерева, работницы столовой выбежали наружу с намерением непременно изловить его, но остановились у двери, наблюдая за происходящим.

Не добежав пару шагов до скамейки, кот сел, переводя дыхание, и взглянул в лицо любимого человека! Тот даже не посмотрел на кота. Глаза его, не двигаясь, безучастно глядели в пространство. Сердце кота сжалось от предчувствия беды. Неужели он ждал напрасно?

• Маркелыч! – робко мяукнул кот. – Ты не узнаешь меня, Маркелыч? Это же я – твой Фитилек. Я так долго ждал тебя!

Глаза старика беспокойно забегали, лицо покинула маска отрешенности.

• Фитиль, где ты? Иди ко мне. Не вижу я, Фитилек, упал головой о лед и теперь ничего не вижу. Где же ты, мой хороший? – руки старика шарили вокруг себя, отыскивая кота.

Кот вскочил на скамейку, перебрался на колени Маркелыча и прижался к нему, неистово мурлыча от переполнявшего чувства. А тот, наглаживая его дрожащими руками, прикрыл невидящие глаза и все повторял:

• Фитилек мой, Фитилечек. Нашелся, бродяга. Где ж ты был? Сын каждую неделю приезжал сюда, искал тебя. Где ж ты пропадал?
• Я ждал тебя. Я все это время тебя ждал! – отвечал кот и все ластился к старику, словно хотел впитать всю ласку, которую не получил за эти тяжелые месяцы.
• Батя, неужто нашелся твой напарник? – радостный голос молодого человека прервал их разговор. – Это и есть твой Фитилек? Запустил ты себя, Фитиль. Но ничего. Мы тебя приведем в порядок. Поехали домой, хватит тебе беспризорничать. Будете с дедом беседы вести, внукам истории про жизнь рассказывать.

Он осторожно помог подняться отцу, не выпускающему из рук кота, и, открыв дверь автомобиля, помог обоим разместиться на сиденье. Негромко урча и объезжая лужи, машина покатила к выезду на трассу.

• Все будет нормально, батя, – он, посматривая на дорогу, опустил руку на плечо отца. – И Фитиля на лапы поставим, и тебя через недельку прооперируют. Все будет в порядке!

И в голосе его была такая уверенность, что всем стало ясно – так и будет.

У двери столовой стояли две женщины и смотрели вслед машине, улыбаясь и смахивая слезы.

• Вот, это и есть Любовь и Верность, – всхлипнула тетя Аня. – А то, что в твоих женских романах пишут – чушь...

Автор ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ

ВТОРОЙ НОМЕР

• Спасибо, Бабуля, я побежал! – Игорь вышел из-за обеденного стола и чмокнув бабушку в сухую, морщинистую щеку, кинулся в прихожую.

• Опять в гараж? Опять гонять до ночи? Вот голову себе снесешь, чем учиться будешь?! – за деланной строгостью Бабушки не могли укрыться любовь к единственному внуку и беспокойство за него.
• Бабуль, в нашем универе – все студенты безголовые, и половина преподов такие же! – смеялся Игорь.
• Ну, ну, – ворчала Бабушка, – ты все-таки поаккуратней там. Не нравятся мне твои гонки на мотоцикле, не дай Бог чего... Пирожки возьми и термос с чаем, да не забудь перекусить.
• Спасибо, Бабуленька! Все будет нормуль! – Игорь упаковал в рюкзак бабушкину снедь и вышел на лестничную площадку.

Да и что могло с ним случиться? С ним, полным жизни и энергии двадцатилетним парнем, студентом механико-технологического факультета. Вчера сдан последний экзамен летней сессии, впереди – два месяца беззаботной жизни, полной веселья и занятия любимым увлечением.

С детства, пропадая с отцом в гараже, он на всю жизнь полюбил машины. Ему нравилось копаться в чреве автомобилей, мотоциклов и прочей техники, доводя до совершенства ремонт и регулировку механизмов, и к своей радости с удовлетворением отмечать – заработало. Как положено заработало! Мерное урчание или тихий шепот двигателей словно благодарил мастера за хорошо сделанную работу.

Игорь переехал к бабушке после окончания школы. Казалось, что главной причиной было поступление в технический ВУЗ, но на самом деле он просто не хотел оставаться с родителями.

Оба они – мать и отец были прекрасными людьми. Вне присутствия второй половины. Когда же они оказывались рядом – даже в воздухе чувствовалось напряжение, которое неизменно выливалось в семейный скандал с обоюдными обвинениями и апеллированием к единственному сыну. Обоих он любил и ни чью сторону принимать не хотел.

Решив, что в его отсутствие они, может быть, смогут утрясти свои отношения, он отправился к бабушке – в соседний город, где и жил второй год. Это она, узнав об увлечении внука, однажды привела его в гараж покойного деда, открыла его большим ключом и, распахнув калитку, разрешила: «Владей»!

А владеть было чем! С любовью собранный слесарный инструмент и домкраты, цепная лебедка и наборы съемников, настольный токарный станок и прочие хитроумные приспособления.

А самое главное – в центре гаража обрастал пылью монстр полевых дорог 70-х годов, славное детище Ирбитского мотоциклетного завода – «Урал» с коляской! Надо ли говорить, что он завладел всем его свободным временем. Отныне он проводил его здесь. Коляску отставил за ненадобностью, а из всего остального создал чудо, иначе это творение назвать было нельзя.

Двигатель – отлажен, ходовая и трансмиссия – без люфтов, рама и крылья отливали свежей краской цвета «металлик», все, что можно было хромировать, включая спицы колес – сверкало зеркальным блеском.

Золотые руки и умения парня не остались незамеченными. Чаще и чаще обращались к нему соседи по гаражу за советом и помощью.

Дальше – больше: почти со всех краев города стали съезжаться владельцы техники за мелко-срочным, а потом и капитальным ремонтом. Игорь не отказывал никому, но – в очередь, теперь уже по записи. Увлечение стало приносить некоторый доход, на который им с бабулей можно было жить, не напрягаясь и не считая копейки до пенсии.

...Она пришла в один из первых дней лета. Просто вошла в гараж и присела, глядя на Игоря изумрудными глазами. Он, не отвлекаясь от дела, поприветствовал ее, а когда пришло время обеда, поделился с ней едой.

Пришла она и на следующий день, а потом уже ежедневно встречала его у ворот гаража и проводила с ним все время. Молоденькая, едва перешагнувшая подростковый возраст, она вела себя скромно, но с таким достоинством, что Игорю даже льстило, что она выбрала его среди множества окружающих мужчин.

Но как ни мечтал Игорь, до общей постели дело не дошло, хотя он очень хотел засыпать, чувствуя рядом ее тепло. Воспротивилась Бабушка:

• Куда еще одну кошку? А вдруг она мою Мусеньку будет обижать? А Мусенька у меня уже старенькая, она тебя еще нянчила. Нет! Не надо нам второго хвоста в доме!

Возразить бабушке у Игоря не хватило духу, побоялся обидеть, да и давление у нее того и гляди подпрыгнет от волнения.

Так они и остались в своих постелях: он – дома, она – в гараже, где Игорь устроил ей мягкое, уютное ложе в коляске от «Урала». В воротах гаража пришлось проделать лаз, чтобы Бася, как он ее назвал, могла приходить и уходить, когда пожелает. Запас корма и свежей водички был всегда.

А вечером, закончив дела, они отправлялись на «базу» – место сбора байкеров. Бася запрыгивала на место пассажира – сзади, и, сидя на задних лапках, передними намертво цеплялась за куртку Игоря.

По этой причине он не надевал «косуху» – кожаную короткую куртку, непременный атрибут принадлежности к мотоклубу – боялся, что она не сможет крепко вцепиться в плотную кожу. Так они и прибывали к месту сбора под всеобщий смех и приветствия. Не всякая мото-леди удостаивалась такого внимания братов, как Бася.

Сегодня Сержант – предводитель местных байкеров, был в приподнятом настроении. Собрав мото-братию вокруг себя, он вещал, восседая на своем крутом чоппере, который Игорю уже неоднократно приходилось чинить.

• Братва! Через пару часов сюда прибывают гастар-байкеры из областного города. По этому случаю устраиваем большой сейшн! Железяки у нас у всех в порядке, только вот Игорек подкачал. Не в обиду, брат, – обратился он к Игорю, – но в нашей банде только у тебя совкоцикл. Выглядит, конечно, получше чем некоторые «Харлеи», но совок – есть совок. Да еще твой хвостатый второй номер... Засмеют нас гости, хватит с нас той рекламы по зомбоящику, где байкер – с козлом в коляске хомячат печенье. В общем – сегодня отдыхай!

Игорю стало обидно за себя, за свой «Урал» и за Басю тоже. Не говоря ни слова, запустил двигатель, кликнул Басю. Та привычно вскочила на место пассажира за его спиной и вцепилась в куртку. Байкеры проводили их молчаливыми взглядами.

• Зря ты так, Сержант, – заметил один из них, – Игорек правильный брат, а такого второго номера я и сам бы хотел иметь. И плевать, что там скажут областные. Дружба – дороже!

Мотобратья поддержали его глухим ропотом. Назревало толковище...

А Игорь с Басей неслись в сторону города. Обида заставила Игоря забыть об осторожности и на очередном повороте, когда заднее колесо заюзило на рассыпанном щебне, он, пытаясь выровнять «Урал», вылетел с трассы в придорожный молодой лесок.

Потом – удар! «Урал» обиженно взревел и заглох. Игорь лежал на спине и медленно приходил в себя. Из ближних зарослей вышла Бася, слегка оглушенная, но невредимая – широкая спина Игоря смягчила удар.

Она кинулась к нему и, встав на грудь передними лапками, пристально всматривалась в лицо. Его глаза были прикрыты, дышал он постанывая. Спасло Игоря то, что он не признавал бандану, а ездил в шлеме.

Приоткрыв глаза, он увидел Басю и облегченно улыбнулся – «Живая». Бася, убедившись, что жизни Игоря ничего не угрожает, стала продираться сквозь густой бурьян на трассу.

Увидев автомобиль, она встала на задние лапки, но водитель в сумерках вряд ли заметил серый комочек на обочине. Второй автомобиль также проскочил мимо нее, вылетевший из-под шин камешек пребольно щелкнул ее по боку. Скорчившись от боли, она едва отдышалась.

Сообразив, что шанс привлечь внимание водителей, стоя на обочине – минимальный, она задумалась, а потом решительно направилась на середину полосы.

Три байкера мчались по трассе, пытаясь догнать Игоря. Единством голосов братья выразили несогласие решению Сержанта, а подъехавшие гастар-байкеры поддержали их – человек важнее железяки!

Тут же были высланы посыльные с заданием – вернуть Игоря и Басю, чтобы извиниться и забыть недоразумение.

Мчавшийся первым байкер предупреждающе поднял руку. Братья снизили скорость и остановились на повороте трассы... в метре от стоящей на задних лапах Баси с поднятыми вверх передними лапами. Ломанные кусты ясно показали, где искать Игоря. Тот медленно приходил в себя, но ступить на ногу не мог.

В травмпункте дежурный доктор диагностировал наличие трещины в малой лодыжечной кости. Сооружая лангету, он ворчал на Игоря и Басю, которая не отходила от хозяина ни на шаг:

• Шлемы вам, байкерам, надо не круглые, а кубические – чтобы голова после аварии далеко не укатывалась. Легче будет потом найти...

Неделю Игорь передвигался по квартире на костылях. Бабушка ругала его на чем свет стоит:

• Ведь предупреждала, предупреждала! Спасибо ребятам – привезли, не забыли, не бросили! А если бы не Басенька, что бы с тобой было? – Игорь видел, как бабушка ворковала над ней, наглаживала ее, кормила чем повкусней.

Престарелая Муся на правах хозяйки и старшей по возрасту, вылизала Басю, позволила прилечь рядом с собой и что-то мурлыкала ей в ушко, будто рассказывая и наставляя:

• Я этого негодника с пеленок знаю, было время – нянчилась с ним. Теперь твое время пришло. Береги его...

А Игорь с Басей тоскливо смотрели на улицу в окно. В гараже дожидался ремонта «Урал», а во дворе вечерами останавливались братья, суровым своим видом пугая соседей, и кто-нибудь обязательно забегал справиться о здоровье Игоря и настроении Баси.

Постель у них теперь была общая. Когда Игорь засыпал – она осторожно ложилась на больную ногу и лечила ее древним, только кошачьему племени известным методом.

Родители Игоря примчались на следующий день. Выглядели они виновато, хотя в том, что произошло, вины их не было никакой. Пробыли с Игорем и бабушкой пару дней. Игорь заметил изменения в их отношениях, о чем оставшись наедине с отцом и спросил его.

• Любовь у нас, сынок. Любовь. Как второе дыхание открылось...

Через пару недель, выпросив у Бабули ее запасную трость и выслушав монолог о своих умственных способностях, он осторожно спускался по лестнице, неся в рюкзаке пирожки, неизменный термос с чаем и Басю, без которой бабушка отпускать его не хотела.

Навстречу поднималась молоденькая девушка – соседка с верхнего этажа. Молодые люди коротко поздоровались и двинулись каждый своим путем. И только Бася долгим, внимательным взглядом провожала девушку. Она чувствовала... Она уже все знала заранее... И, ускоряя события, громко мяукнула вслед девушке, а потом с хитрым прищуром наблюдала, как оглянулись молодые люди и впервые улыбнулись друг другу.

• Меня зовут Игорь, – сказал он.
• Оля, – ответила она.

И если бы они могли понять Басю, то услышали бы:

• А я – Бася. И я знаю, что когда-нибудь я буду мурлыкать вашим деткам сказки...

Автор ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ

Консультация

Потомственная ведьма, целительница и прорицательница Ладослава смертельно устала от клиентов и решила уйти из профессии. Даже самая сильная магия была бессильна против человеческой глупости.

Убрав в стол хрустальный шар и откопав за старым шкафом свой юридический диплом, она поняла, что годы и сырость в ее ведьминском офисе побрезговали этим документом и он был в полном порядке.

Наколдовав себе идеальную анкету, Ладослава завела аккаунт на сайте юридических консультаций и приготовилась принимать звонки и сообщения в чате. Руки ужасно чесались, а знания рвались наружу. Через два часа поступил первый звонок.

— Алло, здравствуйте. А вы по бракоразводному процессу можете подсказать? — спросил мужской голос в телефоне.

— Конечно! Расторжение брака, брачный договор, раздел имущества...

— Вот! То что надо! — обрадовался голос. — Вопрос такой: мы с женой разводимся и делим имущество.

— Сочувствую...

— Спасибо. Так вот, мы вроде бы всё поделили, но остался один спорный момент.

— Я вас внимательно слушаю.

— Как я уже сказал, мы разделили всё, что было совместно приобретено в браке, кроме замка.

— Замка?

— Да, который мы повесили на мост в день свадьбы. Я прошу жену вернуть мне часть денег, а она не хочет. Но ведь мы покупали его уже будучи женатыми, и у меня остался чек!

— Чек? Вы недавно расписались, что ли? — Ладослава решила, что пара не успела нажить ничего, кроме каких-нибудь двух наволочек, коврика для мышки и этого несчастного замка — вот и судятся из-за ерунды.

— Двенадцать лет назад, — сказал мужчина. — У меня всё записано, и все чеки я храню. Читаю: замок навесной цилиндрический, четыреста семьдесят три рубля. Именно столько я тогда и отдал. Теперь жена должна возместить половину суммы.

— Почему бы вам не забрать замок себе?

— Так его спилили через неделю городские службы. Ну что, могу я подать в суд?

— Можете. Составление иска стоит двадцать пять тысяч, — сверилась Ладослава с прайсом коллег.

— Двад-цать пять? — присвистнул мужчина. — Дороговато... Я рассчитывал поделить с вами стоимость замка, если выиграю суд. Ладно, тогда другой вопрос: жена говорит, что при разводе кот должен остаться с ней, это так? Алло. Что вы молчите?

Ладослава не могла говорить. Вернее, могла, и нужные слова были, но мужчина бы обиделся, услышав их, и она сбросила вызов, молча отдав дань уважения жене этого скряги.

Снова раздался звонок.

«Как быстро!» — обрадовалась юрист.

— Здравствуйте, скажите, могу ли я подать в суд на Францию? — спросили в динамике.

— Добрый день. Франция — это что? Магазин? Ресторан? Турфирма?..

— Франция — это государство с лучшими винодельнями мира... — голос прозвучал очень трагично. — Понимаете, я вместе с бывшей женой случайно попал в Бордо в восемьдесят седьмом и с тех пор являюсь винным алкоголиком. При этом я не могу пить ничего, кроме французского вина.

— И что же вы хотите от Франции?

— Компенсации! Они привили мне вкус к хорошему и дорогому вину! Я не могу пить никакое другое, а я простой сталевар! Вы хоть понимаете, как дорого мне обходится мой будущий цирроз?

— Простите, но боюсь, что не смогу выиграть для вас суд у Франции.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Хорошо... Ну а что насчет Италии? Вы пили итальянский кофе?

— До свидания.

Следующий заказ пришел в чат. Кто-то начал присылать фото строительного инструмента, потом каких-то досок, укрывного материала для парника, фото дачного участка с разных точек. Должно быть, речь шла о каких-то строительных работах, но потом клиент увлекся и начал слать другие фотографии. Были там и крыжовник, и спящая собака, и огромная морковь, и закат над речкой. Потом человек, видимо, вспомнил, что общается с юристом, и наконец прислал свой вопрос.

«Добрый день, меня зовут Алевтина, и меня бессовестно обманули строители».

«Добрый день, Алевтина, рассказывайте, кто и как вас обманул, а я попробую помочь вам восстановить справедливость», — тут же включилась в диалог Ладослава.

«Мной были заказаны парники для дачи в количестве трех штук у строительной бригады из двух человек. Эти бессовестные люди взяли предоплату и не приступили к работе в указанный срок. Прошло уже два дня с тех пор, как они должны были начать. Я требовала вернуть мне аванс, но строители отказываются и пытаются меня убедить, что работать начнут, но позже. Я им не верю и не знаю, что делать».

«Я вас поняла! — ответила юрист. — Скажите, был ли заключен подрядный договор?»

«Только устный».

«Хорошо, может быть, есть свидетели вашей договоренности?»

«Конечно есть! Мой муж свидетель, невестка, соседка по даче».

«Понятно. А строителей где нашли? Есть переписка или запись разговора с ними?»

«Я их в городе нашла. Они сами ко мне пришли. Сказали, что всё сделают, если я их на дачу отвезу на выходные и накормлю шашлыками. Шашлыки съели, но так и не начали работать. А еще сын называется...»

«Подождите, так это сын вам должен был строить парник?»

«Сын, а кто же еще, — женщину, кажется, удивил вопрос. — С другом своим Виталиком — два обормота. Сорок лет, а совести нет. Можно ли как-то юридически их наказать?»

Ладослава начинала разочаровываться в своем решении сменить сферу деятельности.

«Что ж... В вашем случае больше подходит классический метод массовых претензий. Желательно сделать это все одним отправлением».

«Ой! Хорошо, а как это делается?»

«Берете у мужа ремень, либо находите крепкие прыгалки. Дожидаетесь, пока сын и его друг уснут, переворачиваете обоих на животы, снимаете с них штаны и начинаете сыпать претензиями. В идеале успеть послать на каждую ягодицу по десятку претензий. Если удовлетворительного ответа на них не последует, можете смело говорить сыну, что вычеркнете его из завещания, а другу просто можете выслать еще десяток претензий. Слать их можно в любую точку, пока не получите полную компенсацию в виде морального удовлетворения».

«Спасибо большое, я попробую!»

«Моя консультация стоит две тысячи!» — написала Ладослава.

«Ой, я вам обязательно вышлю, как только сын устроится на работу и вернет мне часть долга», — написала женщина в ответ и, снова поблагодарив юриста, вышла из чата.

Не успела Ладослава закрыть переписку, как раздался звонок.

— Алло, добрый день, это юридическая консультация? — произнес взволнованный мужской голос.

— Да, всё верно, это юридическая консультация, — ответила она и тут же, опомнившись, добавила: — Но я работаю только на условиях полной оплаты!

Мужчина без вопросов сделал перевод. Это радовало.

— Рассказывайте.

— Дело в том, что меня уже час как топят соседи сверху. И не только меня. Три этажа уже пострадали.

— Так, понятно. Это серьезно.

— Очень серьезно! Мы только что сделали ремонт, а тут такое. Хозяйки дома нет, на звонки не отвечает. Я звонил в управляющую, в МЧС, в полицию — все без толку. Сейчас, конечно, приедет слесарь и отключит весь дом. Но ущерб уже нанесен огромный. А мы только-только взяли эту квартиру, понимаете?

— Понимаю и искренне сочувствую! Мы с вами пригласим комиссию, оценим ущерб, составим грамотный иск. Если хотите, можем прямо сегодня.

— Хочу! Очень хочу!

— Хорошо, я направлю к вам специалистов. Назовите адрес.

— Отлично! Юбилейная шестьдесят два, квартира тридцать.

Тут у Ладославы что-то защемило в груди, и воздух перестал поступать в легкие.

— Говорите, соседка сверху вас топит?.. — спросила она, еле пересилив оцепенение.

— Ну не снизу же. Хотя, я бы не удивился. Не дом, а цирк какой-то.

Ладослава запустила руку в свою сумочку и, выудив второй телефон, разблокировала его. Экран показал сорок три пропущенных вызова и пятьдесят гневных сообщений во всевозможных мессенджерах.

— Алло, вы тут? Во сколько приедет комиссия? — спрашивали в динамике.

— Вы знаете, я не смогу представлять вас в суде, — грустно сказала Ладослава, — но мы с вами там определенно увидимся... — она сбросила вызов и поспешила домой.

Рабочий день еще даже не подошел к обеду, а юрист уже была выжата как лимон и заработала парочку новых фобий. Разобравшись с потопом дома, она вернулась в офис уже под вечер и приняла новый вызов. «Пожалуй, это последний на сегодня», — решила для себя бывшая ведьма, готовая вернуться к старым добрым проклятиям.

— Добрый день, — прозвучал в трубке грустный женский голосок.

— Сплюньте, — машинально выдала юрист, но быстро опомнилась. — Ой, простите. Юридические консультации, меня зовут Ладослава. Что у вас за вопрос?

— Меня вчера побили, — сказала девушка и зарыдала в трубку.

— О господи! Вы звонили в полицию?

— Звонила! Все без толку! Они говорят, что нет состава преступления, представляете?

— Представляю... — беспокойно отозвалась Ладослава. — Беспредел в системе — это бич современности. Вы знаете, кто вас побил?

— Конечно знаю... Хорошо знаю, — продолжала рыдать в трубку девушка. — Фамилия Васильева, зовут Ольга.

— Так, это уже хорошо, — юрист записывала данные.

— Вес шестьдесят три килограмма. Чемпионка области по боксу.

— Вас побила чемпионка области по боксу? — Ладослава почти потеряла дар речи.

— Да-а-а, — обреченно проревели в телефоне. — Но она только что ею стала, а была я, понимаете? Я чемпионкой была, а не Васильева! Она просто воспользовалась тем, что я после гриппа не успела восстановиться, а это не считается. Все знают, что в честном бою я бы ее уделала! Я хочу ее засудить!

— Так, таймаут, — Ладослава взяла паузу, досчитала до десяти и только потом вернулась к разговору. — Вы дрались на ринге?

— На ринге, — подтвердила боксерша, высмаркиваясь в трубку.

— Во время соревнований?

— Да! Но меня же поби-и-ли!

— Это не считается.

— То есть как не считается? — в голосе резко появился металл. — Хотите сказать, что я дура? Может, мы с вами на ринг выйдем, обсудим это?

— Вы в школе олимпийского резерва занимаетесь? — спросила Ладослава.

— Да!!!

— Я вам туда счет пришлю за консультацию, — сказала она, а потом, уже сбросив вызов, добавила в пустоту: — И еще двадцать килограммов веса вышлю плюсом, чтобы в другую категорию перешла. Эх, пошло оно всё! Где там мой хрустальный шар?

Ладослава удалила свой аккаунт на сайте юридических консультаций и вернулась к старому доброму дистанционному колдовству.

Александр Райн

СВЕКРОВЬ И МОРКОВЬ
Вот, чем Даша и Дима руководствовались, когда назвали кошечку Морковкой:
Она рыжая.
Она милая: читай – «сладкая».

Ей нравилось возиться в земле, пока они проводили время на даче.

Именно там, в дачном посёлке, они и подобрали её возле круглосуточного магазина, отправившись вечером за чем-нибудь, что можно было бы поставить на стол по случаю непредвиденного приезда Диминой мамы и Дашиной свекрови.

Лилия Александровна нагрянула, как гром среди ясного неба. Она приехала на последнем автобусе и постучалась в калитку ближе к девяти вечера, когда Даша и Дима уже уютно устроились на диванчике в комнате на первом этаже, собираясь посмотреть фильм на проекторе.

– Стучит, что ли, кто-то? – в недоумении спросила Даша.

Дима лишь пожал плечами, встал с дивана, подошёл к окну и аккуратно приоткрыл занавеску, чтобы выглянуть наружу.

– Там мама, по ходу... – озадаченно произнёс Дима, тут же направившись к двери.

Даша решила не озвучивать вопрос, который наверняка крутился и у Димы в голове: «Чего это она вдруг?»

Ей не хотелось, чтобы это звучало как знак неудовольствия столь поздним и незапланированным визитом свекрови, поэтому она промолчала.

Дима открыл калитку и проводил мать в домик.

– Фу-ух, – с порога ухнула Лилия Александровна, – еле дотащилась. Дороги-то совсем не подсвечивают! Да ещё собаки эти... Куда сумку поставить?

– Сюда, вот, – вымолвил Дима, указывая на табурет возле входной двери.

– Здравствуйте, – поздоровалась Даша, встав с дивана и учтиво кивнув головой.

– Здрасьте, здрасьте, – ответила свекровь, разуваясь, – Ох-х, пол-то какой холодный! Тапочки есть какие-нибудь?

Дима отдал маме свои тапки и так мягко, как только было возможно, поинтересовался у неё:

– Ты это... Какими судьбами? Случилось что?

– Почему «случилось»? Вы ж сами говорили, что на дачу едете. Помощь поди нужна. С грядками-то.

– Да мы как-то... – Дима осёкся, решив не утомлять мать лишней информацией о том, что приехали они сюда не за грядками, – Ну ладно. Спасибо. Ты голодная?

– Не-е-е, не, не, ничего не надо, – отмахнулась Лилия Александровна, – Я сразу спать. Вон, тапочки, ночнушку тоже взяла. Чтобы завтра с утра пораньше всю работу начать, а не развозить до обеда, как вы любите.

Даша и Дима многозначительно переглянулись.

– Ну мы тогда это... Ты располагайся. Как устроишься – мы в магазин сгоняем. А то мы как-то не готовы были...

– Да заче-ем?! – вновь отмахнулась свекровь, позже, задумавшись, добавив: – Хотя, если у вас тут шаром покати... Н-да, я как-то с собой ничего не взяла: не подумала.

Да и тяжело тащиться-то с котомками, с города! Ладно. Только аккуратнее там! А то темно – хоть глаз выколи! Да ещё и собаки эти...

Позже, когда Лилия Александровна переоделась, расположилась на диванчике внизу и принялась листать новостную ленту в телефоне, Дима и Даша сели в машину и отправились в круглосуточный магазин – единственный в дачном посёлке.

Какое-то время они ехали молча. Первым тишину нарушил Дима:

– Я, как бы, понимаю, что ты думаешь. Но поверь, я и сам в шоке...

– Да ладно тебе, всё нормально, – ответила Даша, совершенно не находившая неожиданный визит свекрови нормальным.

– Ну, а что я сделаю? – в недоумении спрашивал Дима в большей степени самого себя.

– Расслабься. Ну, приехала помочь – ладно. Пусть поможет. Только с чем помогать?..

– Вот именно. Ладно, с этим уже завтра разберёмся.

Так они и оказались у магазинчика, у входа в который нашли жалкого вида рыжую кошечку, угрюмо сидевшую возле мусорного бака и как будто бы совершенно не понимавшую, где она, и что происходит вокруг.

– Смотри какая! – расплылась в улыбке Даша.

Затем они оба подошли, и кошечка окончательно покорила их сердца, взглянув на них так, словно они были для неё последним проблеском надежды в этом мире.

– Давай возьмём её! – первой предложила Даша.

Дима, хоть и не был против, всё же не мог не подумать о минусах подобной затеи.

– Тесно ей в квартире будет... Здесь-то, может, и хорошо, а там, в городе...

– Ничего не тесно! Нам же не тесно!

– Ну, нам деваться некуда...

– А ей, что ли, есть куда?

– Ай, ладно, чего ты начала?! Давай, давай, возьмём. Только вдруг она чья-то?

– По-твоему, она выглядит как чья-то?

– Хм... Ну да. Ладно, уговорила.

Так, из магазина, накупив там продуктов впрок, они вышли уже втроём.

Вернувшись в дачный домик, они представили нового члена семьи Лилии Александровне. Та их восторга не разделила:

– Ну молодцы! Чего доброго – блох в дом тащить! Это ещё что... А вот приплод принесёт, кто котят топить будет? – рассуждала свекровь.

– Зачем их топить? – недоумевала Даша.

– Ну, даёт... Дима, ты хоть ей скажи!

Дрожь пробежала по спине Димы. Он вдруг сжался, стараясь сделаться незаметным, и сделал вид, что жутко занят поиском пищи для нового члена семьи...

Следующим утром в огороде закипела работа. Лилия Александровна вознамерилась превратить запустелый участок в мини-ферму – иначе не объяснить было её рвения к вскапыванию земли и посадке разномастных культур.

Диме и Даше не оставалось ничего иного, кроме как следовать её указаниям и, несмотря на крушение планов на выходные, пытаться насладиться дачным отдыхом и хорошей погодой.

Из всех четверых беззаботнее всего себя ощущала Морковка, которой к обеду уже успели дать имя, следуя изложенной в начале этой истории логике, и которая стремилась уделить внимание каждому из двуногих, занимавшихся, с её точки зрения, чем-то странным и непостижимым.

Для неё их возня в земле выглядела так, словно все три кожаных великана старательно и беспрестанно пытаются спрятать отходы собственной жизнедеятельности.

Самих этих отходов Морковка не видела, но сделала вывод, что они разбросаны по всей территории участка, раз двуногие бродят туда-сюда, попутно наклоняясь и выкапывая в земле крошечные ямки.

Чем бы они ни были заняты, думала Морковка, они – славные ребята. Благодарности её к этим людям – а особенно к той молодой девушке – не было предела.

Они спасли её от мрака и холода пугающей неизвестности, и она мечтала сей же час сделать для кого-нибудь из этих людей нечто выдающееся, чтобы хотя бы частично вернуть им неоплатный долг.

Играть с девушкой было весело: Морковке казалось, будто та всегда готова принять её с распростёртыми объятиями, и всегда будет рада ей, в каком бы расположении духа она ни была.

Морковка думала про себя, что, имей она такую хозяйку, она уж точно жила бы и горя не знала.

С мужчиной проводить время тоже было неплохо. Обычно серьёзный, сосредоточенный и погружённый в свои думы, он улыбался всякий раз, когда Морковка проходила мимо, как бы невзначай касаясь своей спиной его ноги.

Она слышала нотки строгости в его голосе, когда тот говорил ей не лезть под лопату, но каким-то образом всегда отчётливо понимала, что строгость эта направлена ей во благо.

И потому, она мысленно разрешила Диме присутствовать в их с Дашей жизни, едва смекнула, что от Даши и Димы пахнет жаркой любовью друг к другу.

С большой женщиной, старательнее прочих двуногих орудовавшей садовым инструментом, Морковка тоже не прочь была подружиться. Да только та, как Морковка ни крутилась вокруг неё, всё никак не подпускала её к себе:

– Кыш! Ну-ка! Пришла тут топтать! – прикрикивала Лилия Александровна на Морковку, стоило той сделать попытку помочь большой женщине спрятать её отходы жизнедеятельности (или чем эта двуногая дама там таким занималась).

Словом, из всех троих с большой женщиной Морковке меньше всего хотелось хоть как-то взаимодействовать.

Но каким-то образом – может быть, особым кошачьим чутьём – она ощущала потребность в том, чтобы быть с этой женщиной рядом.

Наступил вечер. Загрузившись холестериновой пищей и залив её изрядным количеством горячего чая, Даша, Дима и Лилия Александровна отпраздновали триумфальное завершение их субботних огородных работ.

Омрачали торжество лишь наполеоновские планы свекрови на воскресенье – последний выходной день, который Даша и Дима всего сутки назад планировали провести совсем по-другому.

– Цветы ещё посадить надо, – обозначала фронт работ она, – И клумбы как-то оформить, чтоб поприличнее смотрелось. А тебе, Дима, изгородь поправить: не дело это, чтоб она так заваливалась, да ещё и там, где на улицу выходит...

– Да я как-то заборы никогда не строил... – вяло сопротивлялся Дима.

– Ничего, сообразишь! Мужик или нет? Это в крови должно быть: генетическое, как говорят! Отец твой, вон...

Лилия Александровна сглотнула подступивший к горлу ком и вместо того, чтобы закончить фразу, взяла из хрустальной вазочки печенье и поспешила занять им рот.

Морковка с любопытством следила за большой женщиной, даже когда сидела на коленях у хозяйки своей мечты. От женщины чем-то веяло, но Морковка не понимала, чем именно: такого запаха она ещё никогда не слышала.

К десяти вечера все легли спать. Морковка побродила немного по тёмному дому и, поняв наконец, что двуногие изволят отдыхать, сама устроилась на небольшом коврике в комнате на первом этаже, прямо напротив диванчика, на котором спала большая женщина.

Едва Морковка сомкнула веки, её разбудило шумное и тяжёлое дыхание женщины. Она было думала уйти спать в другое место, как вдруг женщина на диване задёргалась, то судорожно вскидывая, то резко опуская руки на постель.

Шерсть на шее Морковки встала дыбом. Что-то было не так! Морковка чувствовала это не только сердцем, но и носом: в комнате вдруг запахло надвигающейся бедой...

Недолго думая, Морковка бросилась искать Диму и Дашу, но их нигде не было. В конце концов, Морковка встала перед лестницей с высокими, непроходимыми для кошки её размеров ступенями.

Лестница вела наверх, и если она и могла где-то найти своих новых хозяев, то только там!

Каждая ступенька давалась Морковке с огромным трудом: ей приходилось вкладывать все свои силы в каждый новый прыжок, но она знала, что если не забраться сейчас наверх, то с большой женщиной случится непоправимое.

В конце концов, она вскарабкалась по лестнице, добралась до расстеленного на полу матраса и принялась будить хозяев, царапая их когтями по лицу. Ей жаль было так с ними поступать, но иного выхода у неё не было.

– М-м-м... чё такое?! – рассерженно спросил Дима, продравший глаза первым.

Морковка чуть слышно мяукнула и бросилась обратно к лестнице, надеясь таким образом увлечь хозяина за собой.

– Чего это она? – недоумевала проснувшаяся следом Даша.

– Тапком сейчас по одному месту получит – вот чего, – пробормотал Дима.

– Погоди. Смотри, она крутится как будто. И мяукает, слышишь? Как будто... Как будто зовёт!

– Куда зовёт? Есть что ли опять хочет?!

– Не знаю. Пойдём, глянем?

– Ты иди. А я посплю, – сказал на это Дима и перевернулся на другой бок.

Даша встала с постели и спустилась вслед за Морковкой. Тело её забила дрожь, когда она увидела Лилию Александровну, сидящую на полу и хватающуюся обеими руками за грудь.

Сию же секунду оправившись от шока, она поспешила взять телефон и вызвать скорую помощь.

*

К счастью, тот вечер закончился благополучно. Лилию Александровну доставили в больницу, а уже через две недели они сидели на кухне Дашиной и Диминой квартиры и пили чай, с улыбкой вспоминая случившееся.

– Я последнее, что запомнила – это как она на меня посмотрела, – делилась воспоминаниями Лилия Александровна, глядя на Морковку, сидевшую у Даши на руках, – Посмотрела и как будто бы всё поняла. А потом – к вам рванула. Дальше всё как в тумане.

– Н-да... Видишь, а ты говорила: «ну её, чего блох в дом тащить», – напомнил матери Дима.

– Мало ли, что говорила... Бывает, и не такое скажешь, а потом... Потом видишь, как всё...

Лилия Александровна отхлебнула чая и продолжила:

– Я, наверное, её к себе заберу, – тоном, не предполагавшим возражений, сказала она, – У вас ей тут всё равно тесно. Да и мне веселей будет...

– Нет, – решительно перебила свекровь Даша, крепче прижав Морковку к себе.

Сама Морковка не разобрала толком, что большая женщина тогда ответила хозяйке. Ясно было, что между ними разразился какой-то жаркий спор, грозивший перерасти в конфликт.

Наблюдая за разворачивающейся сценой, Морковка чётко понимала две вещи: первое – Дима сидит в стороне и закрывает лицо руками оттого, что больше всего на свете хочет сейчас оказаться где угодно, только не в этой квартире.

Второе – хозяйка и большая женщина спорят о ней, о Морковке и о том, с кем той предстоит остаться жить.

Видимо, в конце концов они решили предоставить выбор самой Морковке: отпустили её на пол и чающими глазами стали смотреть на неё.

Сама же Морковка наблюдала следующее:

Слева от неё сидит хозяйка её мечты, с доброй душой, преисполненной любви к миру и ко всему, что в нём есть.

Справа от неё – одинокая большая женщина со скверным характером и во всех отношениях тяжёлым сердцем, ищущая любви, но, увы, никак не умеющая её отыскать.

Конечно же, Морковка знала, с кем она получит больше ласки и заботы. Но она также знала, кому её собственная маленькая кошачья ласка и забота так необходима, и для кого она даже может оказаться спасительной.

Морковка знала, кто ей нужен. Но Морковка также и знала, кому нужна она. И потому не могла поступить иначе.

«Ты мудрое двуногое существо. Когда-нибудь ты точно всё поймёшь», – подумала Морковка, прыгнув на колени к Лилии Александровне и взглянув в Дашины глубокие голубые глаза...

Автор ГЕОРГИЙ АПАЛЬКОВ

Заразная болезнь

Ни в одном детском саду мне не удавалось спать днем. Лежишь, томишься, с боку на бок крутишься: и скучно, и ни о чем не думается, и домой хочется, к бабушке. И так мне однажды стало тоскливо, что я не выдержала, села на кровати и... запела.

И конечно тут же прибежала воспитательница.
— Ну-ка, тихо! Чего орешь? Не видишь – спят все. Ложись, глаза закрой.
— Я не ору. Я тихонечко пою. Лежа мне не удобно, — пояснила я.
И снова запела.
—Так. Ну, стоя, тебе точно будет удобнее! – зашипела воспитательница. — Одевайся! В углу допоёшь.
В угол меня поставили на кухне. Я прислонилась к стене и запела с того же места, где меня оборвали.
А воспитательницы как раз обедали – одна наша, одна – из соседней группы – та самая, что всегда с растрёпанной прической и очень злая.
— Опять Маша?
— Кто ж еще? Теперь поёт! — то ли пожаловалась, то ли похвасталась наша. — И как бабушка с нею выдерживает!?
— Может, она больная? — предположила чужая. — С головой не в порядке?
— Да что вы такое говорите! Детство это просто еще! — не выдержала нянечка, вытиравшая мокрой тряпкой большой облезлый стол. — Ребёнок она ещё, маленькая совсем.
— Все маленькие, но все – дети как дети, а эта вечно... Чего вот она поёт без спросу? — не сдавалась наша воспитательница. — Может, и больная...
Я из угла их слушаю и продолжаю петь. Песня кончилась, я решила вернуться в спальню. Очень уж было в углу неуютно. А с ними – еще скучнее.
— Анмихална, можно я спать пойду?
— Что, петь расхотелось? — ехидно спросила Анна Михайловна.
— Просто я песен мало знаю...
— И, слава богу!
—...но знаю много стихов.
— Тогда стой – читай стихи!
И я стала читать стихи – с выражением, громко. Но стихи тоже скоро кончились. Тогда я сама себя тихонько похвалила и опять спросила:
— Теперь можно я уже спать пойду?
А воспитательницы как раз доели, чаю попили, и им покурить надо было сходить – они всегда под лестницей за углом садика курили – я видела.
— Орать больше не будешь?
— Нет, спать буду.
— Иди!
Пошла я в спальню, легла в кровать и думаю: неужели я вправду больная? А чем же? Ну, нянечка же сказала – детство! Вот она, моя болезнь. Так меня же надо это... изо... изо.. лировать... как тех пожелтевших девочек из моей палаты, когда я в больнице лежала. Я же, чего доброго, и заразить кого-нибудь могу!
Вечером пришла бабушка, ей, конечно же, нажаловались, что я пела во время тихого часа. И, конечно же, она меня ругала. Но я даже не обиделась: она ведь не знает, что я больна. Бабушка много работает в своем институте, со мной разговаривает мало — могла и не заметить, как я заболела. А воспитательница меня целыми днями воспитывает, ей виднее.
— Бабуль, ты на меня не сердись! Это всё от болезни.
— Опять хитришь? – заподозрила бабушка. – Ты совершенно здорова! Завтра все равно в сад пойдешь!
Я хотела было ей сказать, что я заразная. Что меня надо изо...изо... ну, это самое... в сад-то не пускать. Но потом решила: не буду её расстраивать. Вдруг болезнь сама пройдет?
Весь следующий день в детском саду я вела себя идеально, старалась держаться подальше от ребят, чем поразила Анну Михайловну до глубины души.
—Маша, ты не заболела? Что-то ты какая-то подозрительно послушная сегодня.
«Ну и пусть запомнит меня такой хорошей, – думала я. – А когда я умру от осложнения болезни, она будет рыдать, что так меня обижала!»
И в субботу, и в воскресенье дома я тоже была невероятно примерным
ребенком – даже помыла посуду и подмела пол. Мне, правда, все же немного досталось: тряпки для вытирания пыли на месте не было, и пришлось смести крошки со стола веником. Но на бабулю я совсем не обиделась, она ведь не знала, что я серьёзно больна. И что скоро совсем умру.
Так вот я сидела в своей комнате и всё думала: что бы ещё хорошего напоследок сделать? И вдруг у меня кровь из носа пошла. Вот она, подлая болезнь, начала проявляться. Хорошо бы хоть не сильно мучиться – сразу умереть.
Я пошла к кровати, легла и приготовилась.
— Ты чего притихла? Шкодишь? А чего ты в кровати валяешься посреди дня, – заглянула в мою комнату бабушка. И тут увидела, наконец, что у меня пол-лица в крови.
— Ой, что же ты молчишь? Надо остановить!
Я вздохнула тяжко и стала с ней прощаться.
— Ты, бабуль, только не плачь... и не ругайся. Это болезнь моя так проявляется. Потому я и в детский сад больше не пойду.
— Что это за болезнь? – насторожилась бабушка.
— Ты от меня держись подальше, а то заразишься, – мрачно продолжила я. – А когда я умру, цветочки мне приноси на могилку. Я их люблю очень...
Тут у меня сами собой слёзы закапали. Бабушка не на шутку перепугалась: никогда со мной такого не было. Лоб потрогала, заставила язык и горло показать.
— Температуры нет, горло в порядке. Наверное, это что-то нервное, — заключила она. — Просто у тебя сосуды слабые, вот кровь и пошла.
Села. Обняла меня. Но я из объятий выбралась.
— Нет, бабушка. Ты просто меня только утром и только вечером видишь и поэтому не заметила, — сказала я. — А воспитательницы все время со мной возятся, вот они и заметили, что я заболела.
— Господи, да чем же? Что же они мне-то не сказали?
— Детством! – прошептала я.
— Идиотизм какой! — сердито заявила бабуля. — Нет такой болезни!
— А вот и есть! Ты же сама говорила, что Нина Ивановна с первого этажа в детство впала. Кто-то её заразил ведь, вот и я заразилась.
И тут бабушка принялась хохотать. Все таки странные они, эти взрослые – тут «неотложку» вызывать надо, меня изо...изо.. ну, словом, в больницу везти, а она смеется. Я даже обиделась.
А она — хохочет-заливается:
— Все, все этой болезнью однажды болеют. Жаль, перерастают потом... И, к сожалению, она не заразная.
— А как же Нина Ивановна с первого этажа?
Бабушка посерьезнела, немного подумала и сказала:
— Но ведь она же не умирает. И даже кровь носом у неё не идёт... Так что иди-ка, я тебя поцелую!
Я бабушку тоже поцеловала и побежала обнимать своих Мишку, Обезьянку и Слоника. Ведь не трогала их, боялась заразить. Боялась, что их тоже потом придется изо... изо.. изолировать.
Вдруг слышу, бабушка кастрюли на кухне переставляет и... поет. Может бабушка не все про эту болезнь знает? И все-таки заразилась?

Автор: Мария Аверина

Неродная внучка

Милка спала как убитая, когда в дверь кто-то позвонил.

• Господи! Кого принесло-то в такую рань? – буркнула девушка и перевернулась на другой бок. Но трезвон не прекращался.

• Да что вам нужно-то от меня, – уже достаточно раздраженно сказала Милка и встала. Накинув халат она подошла к двери и посмотрела в глазок. За дверью стояла помятая старушка с большим котом на руках.
• Кто там? – грозно сказала Милка. Конечно, она и не собиралась открывать двери, наслышана о всяком, но вдруг старушка застонала. Милка посмотрела в глазок еще раз и увидела, как старушка медленно сползает по стенке. Кот выпал из ее рук и беспокойно бегал вокруг нее.
• Да за что ж мне все это? – подумала девушка и открыла двери.
• Бабушка, вам плохо? Сейчас я скорую вызову. Все будет хорошо, потерпите.

Она подхватила старушку подмышки и помогал той сделать несколько шагов в квартиру. Усадив пожилую женщину на диванчик, она бросилась вызывать скорую. Кот сидел ярдом со старушкой и с любопытством следил за девушкой.

• Все, скорая сейчас будет, как вас зовут бабушка?
• Антонина Семеновна, – просипела старушка. – Документы мои тут, – продолжила она и показала рукой за спину.

Наклонившись и посмотрев старушке за спину. Милка обнаружила небольшой рюкзачок. Она помогла бабушке его снять и достала документы.

• Только дочка, в больницу я не поеду. Пойду я уже, меня внук ждет, я ему денег должна принести, а не то выгонит нас совсем на улицу, да и на кого я котейку-то своего оставлю?
• Вот доктор приедет и скажет, можно ли вам куда-то идти в таком состоянии. А за котом вашим я пригляжу. Почему вот только вы идете к внуку с деньгами, а не он к вам?
• Ой, не спрашивай дочка, не нужно тебе знать это.

В этот момент в дверь позвонили, девушка открыла дверь и вошли врач и медсестра. Быстро оценив состояние старушки, они повернулись к Милке.

• Бабулю вашу мы забираем в больницу. Поедем в пятую городскую. Завтра можете принести передачу и захватите кружку, тарелку и сменное белье.
• Никуда я не поеду, – уперлась старушка.
• Езжайте, бабуля. Я завтра к вам приду навещать. А за кота не переживайте. Я обожаю котов, нам вдвоем хорошо будет.

*

На следующий день Милка встала пораньше с одной мыслью: «Ну почему я всегда попадаю в какие-нибудь истории? Хотя, с другой стороны, бабушка очень милая, может мы сможем подружиться».

Милка выросла в семье алкоголиков и никогда не была нужна своим родителям, поэтому с детства обожала старушек во дворе. Кто-то по головке погладит, кто-то бантик завяжет. А кто-то даже пирожками накормит. Вот и сейчас эта старушка напомнила Милке о ее детстве и ей взгрустнулось. Родителей уже давно не было на этом свете, они отравились паленой водкой когда девочке было всего 13 лет. И только благодаря соседской старушке Милка не чувствовала себя в детском доме так одиноко, как другие детки. Но в ее 16 лет не стало и соседки, Марьи Ильиничны, и Милка осталась одна на белом свете.

*

В свои 23 года Милка была разумной девушкой. А детский дом научил ее защищать себя самостоятельно, поэтому, когда она решила сходить посмотреть, что же там за внучек такой, страха у нее не было. Адрес она еще вчера посмотрела в паспорте старушки, когда передавала документы медикам.

Идти было недалеко, и Милка быстро оказалась у нужного дома на улице Коммунаров. У парадной стояла скамейка, на которой сидели две старушки и девушка решила разузнать у них, вдруг они что-то знают. Разговор завязался быстро и уже через десять минут Милка знала все подробности жизни своей новой знакомой.

Оказывается, бабуля жила в этом доме уже много лет и одна воспитывала внука, так как ее дочка и зять погибли, когда мальчику было около пяти лет. А потом внук вырос и связался с дурной компанией.

Сейчас ему было 18 лет, но вел он себя отвратительно Выгонял бабушку из дома, если та не приносила ему деньги, заставлял попрошайничать, угрожая убить ее кота. Ему досталась квартира от родителей, которую он сдавал. А сам перебрался туда, где теплей и хорошо кормят. Уж сколько раз старушка милицию вызывала, да не приезжали они, мол, семейные разборки. Сами, мол, разбирайтесь.

Милка словно взбесилась. Быстрым шагом она поднялась по лестнице и позвонила в дверь. Ей открыл заспанный молодой человек с явно алкогольным опьянением.

• Ах ты маленькая дрянь! Ты как посмел бабушку свою обижать, да как тебе не стыдно?!!

Милку шла танком на парня, не давая тому даже слова вставить:

• Значит так, засранец, сейчас ты соберешь свои вещи и поедешь к себе на хату, ты меня понял?

Опешивший парень молча кивнул.

• И если я еще раз услышу, что ты бабулю обидел, я тебя своими руками порешу.
• Да понял я, понял, отвали уже, ты вообще кто такая?
• Какая тебе разница, кто я, вот не послушаешься по-хорошему, найдут у тебя интересный пакетик с дурью и поедешь ты на зону. – Эту пугалку Милка слышала еще в детдоме, пацаны рассказывали.

Минут через 15 парень с большой сумкой вышел из подъезда, а Милка осталась прибирать бабушкину квартиру. Нужно было быстро закончить, еще Антонину Семеновну навестить, да в зоомагазин заскочить. Не одна чай теперь живет, а с котом.

*

Антонина Семеновна очень обрадовалась, увидев Милку. Девушка открыла сумку и начала доставать продукты.

• Это вам покушать. И не волнуйтесь. Кот ваш сыт, вот только внука я вашего выгнала к нему на квартиру, и не спорьте. Не дело это старого человека на улицу выгонять и кота обижать.
• Спасибо тебе, дочка, думала на улице так и помру, кому я нужна старая.
• Мне вы нужны и коту вашему. Все, отдыхайте, завтра я к вам приеду снова.

*

Через неделю Милка забрала бабушку из больницы и привезла ее к ней домой.

• Ой, как чисто-то дочка, как же мне тебя отблагодарить?
• А мне ничего не нужно от вас. Можно я буду называть вас бабушка?
• Конечно можно, моя хорошая, чтобы я без тебя делала.

Кот сидел довольный и смотрел на старушку и девушку. Его кормили. Холили и лелеяли, и не таскали по холодной мокрой улице. Что еще коту нужно для счастья? А самое главное – в доме не было этого мерзкого типа, который так и норовил пнуть кота.

*

Так прошел год. Милка настолько привыкла, что Антонина Семеновна ей как бабушка, что почти поверила в это сама, вот только внучек периодически омрачал ей настроение. Поэтому они с бабулей приняли решение, что Милка переедет к старушке в квартиру, а свою крошечную однушку сдаст. Все же денюжка дополнительная.

Милка сразу сказала, что все деньги со сдачи квартиры будет отдавать старушке. что и делала исправно, хотя та и сопротивлялась.

• Бабуля, я и так в шикарной квартире сейчас живу бесплатно, мне так совесть не позволит.

Через год погиб внук старушки, его убили в пьяной драке.

*

Прошло еще два года, когда Милка встретила своего будущего супруга. Это произошло совершенно банально. На участке в поликлинике сменился доктор и к ним стал приходить молодой парнишка, ненамного старше Милки. Он был такой внимательный к бабушке и так хорошо назначал лечение, что бабуля прямо помолодела, а Милка влюбилась. Впервые в своей жизни.

• Ох, девочка моя, хороший он парень, не упусти. Такой внимательный, вежливый и порядочный.

*

Когда Петя сделал Милке предложение, она расцвела и аж прослезилась. Столько счастья у нее было. А когда через год родился их первенец, Милка была самой счастливой на свете мамой. А Антонина Семеновна самой счастливой на свете прабабушкой.

Они прожили вместе еще 12 лет, когда Антонина Семеновна ночью тихо ушла в мир иной в возрасте 95 лет. Несмотря на свой солидный возраст, она до последнего сохраняла светлый ум и даже пыталась помогать Миле.. Милка рыдала навзрыд. После похорон долго не могла прийти в себя. И только поддержка Пети помогла ей смириться с горем. Уже давно не было с ними того кота. На его место пришел другой, подобранец.

Прошел месяц, нужно было съезжать с квартиры. Ведь она так и оставалась собственностью умершей бабули. Милка не хотела, чтобы старушка отдавала ей квартиру, хотя та настаивала.

Разбирая документы старушки. Милка неожиданно нашла письмо.

«Милочка, девочка моя! Если бы ты знала, сколько счастья ты мне подарила! Ты словно вернула мне мою доченьку. Вику. Если бы не ты, я бы не прожила столько счастливых лет. Спасибо тебе и пожалуйста. Возьми подарок, он лежит в серванте под ящиками.. Ты его заслужила, моя любимая внученька!» Милка рыдала в голос. Антонина Семеновна и при жизни называла ее внучкой. Но вот слова любимая внученька потрясли девушку.

• Что случилось?

Милка протянула мужу письмо.
Петр дочитал его и подошел к серванту. Вытащив ящики, он обнаружил под нижним импровизированный тайничок. В нем лежала какая-то бумага формата А4, толстый сверток и записка.

«Милочка. Здесь дарственная на квартиру. Она сделана уже давно, поэтому спорить и отказываться бессмысленно. А вот деньги в пакете – это твои деньги от сдачи квартиры. Возьми их. Я знаю, ты сумеешь ими распорядиться».

*

Милочка и Петя проживут долгую и счастливую жизнь. окруженные детьми. внуками, а потом и правнуками...
из инета

Поехали в Сочи всей семьёй: выжил, чтобы рассказать. Всё началось с того, что жена сказала фразy, от которой y любого нормального мyжчины начинается нервный тик. Знаете этy фразy?

Нy конечно, знаете. «Дорогой, а давай съездим в отпyск все вместе». Все вместе — это я, жена, тёща и двое детей. Пять человек. В одной машине. До Сочи. Тысяча пятьсот километров счастья.
— А что, нормально, — говорю я, изображая энтyзиазм. — Поедем на машине, это же экономия.

Экономия, ага. Как же.

Мы начали готовиться за месяц. Жена составила список вещей. Потом ещё один. Потом окончательный. Потом окончательный-окончательный. В итоге y нас набралось столько барахла, что его хватило бы на обyстройство небольшой колонии на Марсе.

— Зачем нам три надyвных матраса? — робко спрашиваю я, глядя на горy вещей.

— А вдрyг один проколется? — парирyет жена.

— Нy хорошо, два. А третий зачем?

— А вдрyг два проколются?

С такой логикой не поспоришь. Это как с запасными трyсами — берёшь из расчёта семь пар на неделю, а жена добавляет ещё четырнадцать. Видимо, на слyчай апокалипсиса.

Вечером перед отъездом я попытался yложить всё это богатство в багажник. Знаете такyю игрy — тетрис? Так вот, это детские забавы по сравнению с yпаковкой семейного багажа. Чемоданы, сyмки, пакеты, коробки, ещё какие-то свёртки неопределённого содержания... И это ещё тёща не приехала со своими пожитками.

— А где бyдyт сидеть дети? — спрашивает жена, глядя на забитый до отказа салон.

— В багажнике? — предлагаю я и тyт же полyчаю подзатыльник.
Выехали в пять yтра. План был чёткий — доехать за день, с остановками на отдых каждые три часа. Ха-ха, три раза ха. Первая остановка слyчилась через сорок минyт.

— Папа, я хочy в тyалет, — заныл младший.

— Мы же только выехали! Я же тебя дома ждал!

— Дома я не хотел.

Логика пятилетнего ребёнка. Против неё бессильны все армии мира.

Остановились на заправке. Пока младший бегал в тyалет, старшая заявила, что ей скyчно. Тёща начала рассказывать, как правильно водить машинy. Жена полезла перекладывать вещи, потомy что «неyдобно сидеть».

Через два часа пyти в машине началось то, что в наyчных крyгах называют «синдромом замкнyтого пространства», а в народе — «мама, он меня трогает».

— Мама, он смотрит на меня!

— Я не смотрю!

— Смотришь!

— Сам смотришь!

— Папа, скажи емy!

Я включил мyзыкy погромче. Тёща тyт же заявила, что от громкой мyзыки y неё болит голова. Выключил мyзыкy. Дети продолжили выяснять, кто на кого смотрит. Включил мyзыкy. Тёща опять... В общем, вы поняли.

К обедy добрались до Ростова. Решили пообедать в придорожном кафе с гордым названием «Райский yголок». Почемy все придорожные кафе называются либо «Рай», либо «Уют», либо «У Ашота»? Загадка.

В «Райском yголке» оказался адский борщ и котлеты с привкyсом вечности. Дети отказались есть, потребовав картошкy фри. Тёща принялась рассказывать официантке, как правильно готовить борщ. Жена пыталась хоть чем-то накормить детей. Я смотрел на счёт и прикидывал, не дешевле ли было полететь на самолёте.

Спойлер: дешевле.

После обеда младшего yкачало. Если вы никогда не ездили в машине с yкачавшимся ребёнком, считайте, что вам повезло. Это как рyсская рyлетка, только патрон есть в каждом барабане, вопрос только в том, когда он выстрелит.

— Мне плохо, — заныл сын.

— Потерпи, сейчас остановимся.

— Мне очень плохо.

— Сейчас, милый, сейчас... СТОЙ! НЕ ТУДА! В ПАКЕТ! В ПАКЕТ!!!

Остановились на обочине. Переодели ребёнка, проветрили машинy, обработали салон всем, что было под рyкой. Тёща достала какyю-то вонючyю мазь «от yкачивания» и намазала внyкy за yшами. Теперь в машине пахло, как в аптеке времён Ивана Грозного.

К вечерy все были злые, yставшие и голодные. Дети ныли, тёща yчила жизни, жена нервничала. А впереди была ещё половина пyти и горный серпантин.

— Может, где-нибyдь заночyем? — предложил я.

— Ты же говорил, что мы доберёмся за день! — возмyтилась жена.

— Это было до того, как я yзнал, что такое ад.

— Не драматизирyй.

Не драматизирyю, ага. Данте просто не ездил в отпyск с семьёй, а то бы добавил десятый крyг.

Решили ехать дальше. Включил навигатор, который бодро сообщил: «Через двести километров поверните направо». Двести километров — это не так страшно. Пока не yзнаешь, что это двести километров по серпантинy.

Первые повороты дети встретили с энтyзиазмом.

— Ух ты, как на американских горках!

После десятого поворота энтyзиазм поyтих. После двадцатого младший снова позеленел. Я вцепился в рyль как клещ и старался не смотреть вниз. Жена закрыла глаза и что-то шептала — то ли молилась, то ли материлась. Тёща вдрyг замолчала, что было подозрительно.

— Мам, ты как? — спросила жена.

— Нормально, — прохрипела тёща. — Только если этот... твой мyж... ещё раз так резко повернёт...

— Это не я резко поворачиваю! Это дорога!

— Дорога не виновата, что ты не yмеешь водить!

В Сочи приехали в четыре yтра. Дети спали, перепачканные остатками еды, соками и той вонючей мазью. Тёща храпела, как медведь в спячке. Жена yстало yлыбалась.

— Нy вот, приехали, — сказала она. — Видишь, всё не так плохо.

Я посмотрел на неё. Потом на спящих детей, на тёщy, на счётчик километража. Тысяча пятьсот с лишним километров. За двадцать три часа. С кyчей остановок, половинy из которых я yже не помню.

— Да, — соврал я. — Всё прекрасно.

А что ещё оставалось сказать? Ведь через неделю нам предстояла обратная дорога. Но это yже совсем дрyгая история.

И знаете что? В следyющий раз я всё-таки кyплю билеты на самолёт. Даже если придётся продать почкy. Или тёщy. Лyчше тёщy.

 Гатиятyлин Игорь

ЛЕКАРСТВО ОТ НЕВЕЗЕНИЯ

«Невезуха. Полосой пошла. Черной!» – Семен в сердцах нахлобучил шапку и вышел из дверей кафе. Загребая ногами свежий снег, он двинулся по тротуару в сторону остановки трамвая.

Последние январские деньки выдались морозными и снежными. Старинный город отдыхал от новогоднего наплыва туристов. Посетителей в кафе, где Семен работал поваром, поубавилось. Хозяин – доброй души толстяк, вызвал его к себе и убедил-таки взять отпуск в зимнее время.

• Пойми, Семен, – прижимая руки к сердцу, ворковал он. – Вся надежда у меня на тебя и Сонечку. Вы – лучшие повара, не только у меня в кафе, но и во всем городе. Ты уже два раза был в отпуске летом, теперь Сонечка просится. Надо же по справедливости...

В душе Семен был согласен с хозяином. По справедливости. Но представив себя летом в адски жаркой кухне, когда кафе забито посетителями и приходится метаться от плиты к плите...

А ведь они с Леночкой мечтали летом съездить на море, даже путевки заказали. Лена, узнав, что планы срываются, обиделась. Теперь трубку не берет.

Мрачное настроение усилилось, когда он, поскользнувшись, грохнулся на тротуар спиной, проехался по нему пару метров, основательно оцарапав об лед кисть руки. Неуклюже поднявшись, он осмотрел пораненную руку. Перебинтовать бы. До дома еще пара кварталов.

«Зайду к Сереге, он поможет», – решил Семен и, прихрамывая, вошел во двор, где в отдельном здании располагалась ветеринарная клиника, в которой работал друг детства – Серега.

• Как это тебя угораздило? – Сергей обработал Семену кисть перекисью и аккуратно забинтовал.
• Невезуха, Серега, – уныло вздохнул тот. – Как не заладилось – так и покатило. Теперь хоть из дома не выходи... – он вкратце описал свои проблемы.
• Это ты называешь проблемами? – Сергей насмешливо смотрел на друга. – Пойдем со мной, покажу тебе, какие они бывают – настоящие проблемы.

Он провел друга по коридору и, открыв стеклянную дверь, пропустил его внутрь. В комнате, оборудованной клетками, он подвел его к одной из них и показал взглядом на кошечку, лежавшую с закрытыми глазами. Передняя лапка ее была перехвачена бинтом, из-под которого тянулась гибкая трубка.

«Капельница», – догадался Семен.

Он наклонился над пациенткой и внимательно ее рассмотрел. Обычная полосатая Мурка, шпротина. Шерсть клочками, глаза прикрыты, дышит часто. Спина и задняя лапка выстрижены, видны наложенные швы, обработанные зеленкой.

Семен зачем-то сунул в клетку палец, желая дотянуться до носика кошки. Та подняла на него усталые зеленые глаза и, громко замурчав, лизнула палец.

• Она еще молоденькая частенько приходила сюда, – рассказывал Сергей. – Я и персонал подкармливали ее. Но оставаться она не хотела. Покушает, поблагодарит и снова исчезает. Перед Новым годом я все-таки оставил ее, обследовал и стерилизовал. Она, как только окрепла – снова сбежала. После праздников – помнишь, морозы стояли неделю? Похоже, она простыла сильно. Пришла за помощью, пока ждала открытия клиники – ее собаки прищучили. Убежать не смогла – ослабла от болезни. Когда я отбил ее от псов, они изрядно ее помяли. Пришлось швы накладывать, да еще болезнь... Третий день под капельницей. Лечу за свой счет. Поднимется или нет – не знаю. Вот так-то, дружище. А ты говоришь – проблемы...

Дома Семен заварил чайку, открыл банку с маминым вареньем и, усевшись в кресло, тупо уставился в телевизор. Шла какая-то юмористическая передача. Закадровый смех раздражал.

Пощелкав пультом, он выключил телевизор. Что-то гнетом давило на сердце. Отпуск? Да ну его! Зимой можно отдохнуть не хуже. Ленка? Помиримся. Подуется и поймет. Девчонка неглупая и добрая. Что же тогда?

Кошка? Да, кошка! Ее взгляд, полный боли, всплывал в памяти и тревожил душу.

«Она ведь мне палец лизнула. Увидела, что рука в бинтах. Посочувствовала, еще и приободрила, замурлыкав, хотя сама... Чего это я? Это у нас Серега с детства всякую живность жалел, нянчился. Смеялись мы над ним. Дураки малолетние...»

Он набрал номер Сергея. Тот ответил не сразу – занят был.

• Как там кошка, та, что псам под раздачу попала?
• Пока под капельницей, завтра попробую покормить.
• Можно, я сам покормлю? – неожиданно для себя предложил Семен...

...Увидев вошедшего Семена, кошка встала с лежанки и неуверенным шагом подошла к решетке. Подмигнула и мяукнула, как старому знакомому.

• Муренка! – растрогался Семен. – Узнала.

Она с аппетитом умяла пакетик корма, напилась свежей водички и прилегла на лежанку, не сводя влюбленных глаз с Семена.

• Через пару дней можно отдать на передержку, пусть окрепнет, а потом в приют, – Сергей заполнял журналы и беседовал с другом.
• Какая такая передержка! – возмутился Семен. – Какой приют! Она будет жить со мной! Никаких приютов нам не надо!
• Вот и славненько! – Сергей отложил журнал и с улыбкой смотрел на Семена. – Слушай, у тебя же отпуск? Можешь нам помочь?
• Кому это – нам? – насторожился Семен.
• Я оказываю ветеринарные услуги приюту для бездомных животных. Так вот, там в основном женщины, мужских рук не хватает. Помог бы?

...Десятки кошачьих глаз – зеленых, желтых и даже голубых с надеждой следили за каждым движением Семена, пока он ремонтировал клетки. Кто-то пытался обратить на себя внимание громким мяуканьем, кто-то тянул лапки из клетки, пытаясь остановить его. Некоторые, давно потеряв надежду, лежали, не обращая на него внимания, устремив взгляд в пустоту. Одноглазый черный кот даже и не взглянул на него.

Никогда он раньше не думал, что в его родном городе так много никому ненужных кошек. За чаем наслушался от волонтеров грустных историй, проникся проблемами, единственным способом решения которых было – найти для питомцев добрые руки.

• Невозможно! – разводила руками Надежда – устроительница приюта. – Везет пяти-семи из сотни. Обычно берут котят. А остальные... Дай Бог накормить всех досыта, вылечить больных... Каждому свой человек нужен. Они так ждут ласки...

Следующий день был субботний. Семен пришел в приют с Леной. Помирились. Когда он рассказал ей о приюте, она не поверила, решила взглянуть сама и... Осталась. Уже в понедельник она оформила отпуск и каждый день с раннего утра пропадала в приюте, подружившись с девчонками-волонтерами.

*

• Чего это ты так рано заявился? – Проворчал хозяин кафе, увидев Семена. – У тебя еще две недели отпуска!
• Есть предложение. Думаю, Вас заинтересует. Вы же хотели открыть еще одно кафе, семейное?
• Была такая мысль, – вздохнул хозяин. – Однако, сам видишь. Пока туристов нет – нет и выручки. Местные уж очень разборчивы. Чем только их не привлекал: и аниматоров нанимал для детей, и компьютерные столы ставил, вай-фай – само собой. Не идут! А что за предложение?
• Кото-кафе! Люди пойдут, гарантирую! – он изложил программу действий.
• А ведь в городе такого нет! – загорелся хозяин. – Будем пробовать. Если пойдет дело – поставлю тебя там шефом. Тут и Сонечка справится!

...Первое в городе кото-кафе привлекло массу посетителей! Дети тянули родителей в уютный зал, где их ждали хвостатые пушистики. Взрослые тоже были не прочь провести время в компании ласковых котиков.

Не все взрослые, только люди с добрым сердцем. Некоторые уходили с новыми друзьями, не в силах расстаться с полюбившимся мурлыкой. И даже одноглазый, угрюмый черный кот нашел родственную душу и покинул кафе, уютно примостившись за пазухой такого же угрюмого военного пенсионера. О чем они беседовали уходя, только им двоим было понятно, но общение было душевным, это было видно невооруженным глазом.

У Семена в жизни тоже произошли перемены. Каждый вечер, возвращаясь домой, он смотрит на окно своей квартиры и видит в нем силуэт Муренки. Знает, что она, завидев его, принимается громко мурчать и спешит к дверям – встречать.

Скоро будет свадьба. Семен и Леночка готовят приглашения для друзей и родственников в кото-кафе. Давно знакомые друг с другом волонтеры во главе с Надеждой, работники ветеринарной клиники во главе с Сергеем, а теперь еще и работники кафе готовятся поздравить своего шеф-повара и его избранницу.

Гостей будет много. Но не найдется среди них ни одного человека с черствой душой. Ведь они любят кошек. Всех. И своих домашних, и бездомных, и приютских. Разве может у них быть не доброе сердце?

Автор ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ

ЛЕКАРСТВО ОТ НЕВЕЗЕНИЯ

Ой, какой трогательный рассказ!
Я аж расплакалась)
Галь, спасибо большое за то, что такие добрые рассказы нам приносишь ♥️

Она собирала деньги последние десять лет. Собиралась после выхода на пенсию открыть магазинчик. В своём маленьком домике с небольшим палисадником на заднем дворе. Домик находился почти за городом, и все родственники крутили пальцами у виска. Ну кто туда будет ездить? Но она была дамой упрямой и верила в свой план.

Нет. Не продовольственный магазин. Это было не потянуть. А магазинчик трyбoк и прилaгающихся к ним кyритeльных принадлежностей. Позади домика она поставила несколько столиков под деревьями в тени и купила кофемашину. Ещё самостоятельно выкoпала большую яму и завела там золотистых карпов. Карпы, как магнит притягивали котов и разных птиц.
Когда пенсия случилась как неотвратимый факт, она получила разрешение на магазин и принялась расклеивать по городу объявления. Все смеялись. Ну кто поедет за город? Так и было. Магазин стоял пустой, наполняя её душу стрaxом, сознанием краха своих надежд и безысходностью. Но однажды.
Богатый мужчина, оказавшийся здесь совершенно случайно проездом, увидел вывеску. Он остановился и решил посмотреть какие же трyбки могут продаваться в этой глуши. А кyрильщик он был зaядлый. Зайдя в небольшой магазинчик, он уставился на витрины. Хозяйка, сдерживая дрожь в руках и душе, приветливо поздоровалась с ним и предложила ему чашечку кофе на заднем дворе, где он и может попробовать трyбки. Это было что-то новое. Мужчина с интересом посмотрел на неё и вернулся к витринам. Они заинтересовали его.
У хозяйки явно был вкус. Она выбрала на прoдaжy трyбки очень дорогие, ручного, штучного изготовления. Выбрав пару и кyпив тaбaк, мужчина охотно отправился на задний дворик, посидеть, отдохнуть и рacкyрить то, что он выбрал.
Хозяйка летала вокруг него чайкой. Мужчина смотрел на карпов, плескавшихся в воде и смеялся с котов, пытавшихся поймать огромных рыб. Он замечательно провел время. О чем и рассказал в своём дорогом клубе, который посещал по выходным. Ему не поверили. Ну действительно, что можно увидеть за городом в маленьком домике?
Но на следующие выходные некоторые члены элитного клуба не сговариваясь поехали в этот магазин. И у хозяйки прибавилось хлопот. Пришлось заказывать такси, чтобы привезти из ресторана закуску и выпивкy для привыкших к роскоши членам клуба. Но им понравилось.
Тишина. Пение птиц. Шелест листвы и плескание карпов в воде. И смешные коты выпрашивающие вкусности. Хозяйка сперва хотела прогнать пушистых попрошаек, но...
Один из членов клуба сказал ей, что она не имеет никакого права это делать. Поскольку это часть их отдыха. И женщина стала прикармливать котов и кошек, а также ворон и надоедливых грачей. Она высадила кусты и некоторые деревья вдоль забора. И вскоре домик и палисадник со столиками позади него превратились в подобие зарослей.
А ассортимент трyбок рос. Не по дням, а по часам. Она заказывала дорогие элитные изделия. Можно сказать, из каталога. Стоили они бeшeные дeньги. Но держать их в руках было одно удовольствие. И вскоре элитный клуб миллиoнeрoв, куда и вступить-то было невозможно для посторонних, постепенно перекочевал в маленький домик за городом с буйными зарослями на заднем дворе. Давно уже была сделана пристройка, где повара и готовили вкусности, а официанты, одетые с иголочки, разносили заказы.
Официанты не говорили. Они всегда молчали и слушали. Такова была очередная фишка, придуманная хозяйкой. Это нравилось миллионерам. Их слушали молча и с почтением.
Завсегдатаем этого заведения сделалась одна очень врeдная и привередливая стaрyшка-мyльтимиллиoнерша. Её боялись все члены клуба. Когда-то она была жестким владельцем бизнеса и сумела разорить не одного человека. Но теперь ей хотелось только отдыха, внимания и тишины. Что она и получала с избытком в этом месте. Все выходные магазин был закрыт и работал только на элитных заказчиков, проводивших всё время на заднем дворе в разговорах, кyрeнии трyбoк, еде...
Старушка сдружилась с одной совершенно худой, драной и грязной кошкой. Та забиралась на стол и, усевшись рядышком с миллиoнершей, внимала её рассказам. Придя утром и заняв свой столик и удобное кожаное кресло, бабушка звала свою любимицу и начинался долгий разговор о былом. Но однажды...
Однажды дрaная, xyдая, грязнaя кошка исчезла. Бабушка-миллиoнeрша, не обнаружив свою любимицу, устроила cкaндал. Она кричала и бросала на пол тарелки. Все официанты, повара и хозяйка пытались успокоить её и объясняли, что её любимица вот-вот появится.
— Я потеряла в этом прoклятом мире всё, что могла.
Кричала бабулька. И теперь вы лишаете меня последней радости? Я что, мало плaчу? И она, вытащив пачку денег, бросила её на стол. После чего упала в кресло и, закрыв лицо руками, зарыдала.
Хозяйка вызвала пять такси и, усадив в них почти всех официантов и уборщиц, села сама тоже. Они поехали искать дрaнyю, xyдую кошку. По всем приютам и отловкам. Они объехали весь город. И нашли таки. Они нашли кошку в последнем, самом бедном приюте. Куда её и привезли вчера вечером.
Вытащив пачку купюр, хозяйка магазина нacильнo всунула их в руку одной из работниц и попросила передать ей немедленно несчастное животное.
Пробормотав что-то о необходимости заполнить документы и получив ещё денег, женщина открыла клетку и передала с рук на руки котейку, недоумевая чем та так ценна.
Вручение кошки в руки бабушки-миллиoнерши состоялось при полном параде. Все официанты, повара, уборщицы и хозяйка шли под музыку по дорожке и сидящие посетители.
Встали и приветствовали их аплодисментами. Бабушка вскочила и, урoнив трyбку и сyмочку с дeньгами, схватила свое пушистое, худое и грязное сокровище. Она, ни слова не говоря, помчалась с пушистой подружкой к своей машине. Через неделю...
Через неделю бабулька появилась в сопровождении роскошной нежно-белой красавицы на поводке с бантиком на шее. Заняв своё законное место, она сказала:
— Матильда. Садись на своё место.
И Матильда, совсем недавно бывшая просто драной, грязной и худой кошкой, уселась на стол и мурлыкнула. Бабушка на всякий случай привязала поводок к креслу и принялась раскуривать новую трyбку.
Наблюдавшие за ней остальные члены клуба стали подтягивать к себе знакомых котов и кошек, ибо...
Бог его знает, честное слово. Ты, может и миллиoнер. И члeн элитного клуба. Но вот привык ты к этому пушистому паршивцу. А завтра придёшь и его нет. А так нельзя. Потому что миллиoнеры, они не привыкшие к такому.
Поэтому котов, кошек и даже нескольких ворон разобрали по домам. И хозяйке срочно пришлось подвозить новых с мусорок. Что, впрочем, проблемой не было.
Коты с изумлением смотрели на всё окружающее и не верили свои глазам. Особенно, когда их кормили такой едой, что и некоторым людям не попробовать.
Место стало очень известно. Впрочем.
По выходным попасть туда совершенно невозможно. Всё заказано на годы вперёд. Миллионеры и члены элитного клуба не любят посторонних. Но в остальное время.
Приходите, кто хотите. Если, конечно, у вас есть деньги на дорогущие трубки и соответствующую кухню. И может. Может. Если вы понравитесь хозяйке. Вас даже проведут на задний двор и посадят рядом с озерцом с карпами. В виде исключения.
Для обычных посетителей столики стоят впереди дома. Впрочем, и там не прогоняют котов, собачек и птиц. И вы сможете насладиться тишиной, чириканьем и мяуканьем. А ещё раскурите трубку на здоровье. И забудете о всех заботах и проблемах. И вам обязательно захочется ещё раз посетить это заведение.
Не стесняйтесь. Приходите со своей трубкой. Хозяйка хорошая женщина и не скажет вам ни слова. Она очень хорошо понимает, что такое безденежье. Главное.
Закажите чашечку кофе и погладьте кота. И я вам гарантирую.
Что круассан и парочку пирожных вам принесут за счет заведения.
О чем это я? Ах, да. Богатые тоже плачут.
Но мне почему-то хочется, чтобы меньше плакали бедные.
Хотя...
У каждого своё понимание. И не мне решать!
Автор: Олег Бондаренко

Как мило!

РЫЖАЯ БАНДА

Он был одним из четырёх малышей, родившихся у мамы-коши пару лет назад. Три котёнка были рыжими, а один сереньким получился.
Вот потому-то их и называли – «рыжая банда».

Трёх малышей быстренько подобрали с улицы, а вот его...

Его оставили там на все «прелести»: на холод, голод, злых собак и котов, и на людей, что ещё хуже.

И он научился выживать. Превратился в большого и сильного кота. Вот только, уличная жизнь изменила до неузнаваемости его внешность. Она оставила шрамы на его теле и душе.

Один шрам проходил через губы сверху вниз таким образом, что часть клыков была видна. И всем окружающим казалось, что Рыжая банда криво усмехается. И от этой усмешки у дворовых собак и котов душа уходила в пятки.

Правое ухо было повреждено, и через левый глаз тоже проходил шрам...

Короче говоря, он превратился в настоящего уличного бандита. Большой, злой, решительный и очень сильный гангстер.

Гангстер, доказавший самой своей жизнью простую истину:

«Тут я главный! Просто идите мимо, не оборачиваясь, и может быть... Может быть тогда с вами ничего не случится...»

Поэтому его все и обходили, но, как ни странно, он почти никого не обижал. В это «почти» входили пришлые собаки и коты, которые пытались навести в этом дворе свои порядки.

Вот тогда Рыжая банда был скор на расправу. Он был тогда безжалостен и неотвратим.

Во дворе его уважали. За то, что он поддерживал некий порядок среди бездомного населения двора. А здесь обитало несколько небольших собачек и пять котов и кошек.

Можно сказать, Рыжая банда охранял их от пришлых. Он никогда не отнимал еду. Если несли поесть конкретно собачке или другому коту, он ждал своей очереди.

А те всегда оставляли поесть своему дворовому начальнику.

Особенно он благоволил одной серенькой кошечке, которая стала совсем недавно мамой двух прелестных серых котят.

Вот их-то и подкармливали особенно часто двое деток, живших на втором этаже.

Когда они с папой и мамой возвращались из магазина, то всегда тащили их к небольшой деревянной коробке, в которой и жила эта кошачья семья.

Мама и папа, помня об этом, обычно уже покупали еду для малышей и их мамы.

Рыжая банда всегда отходил в сторону, чтобы его не испугались и не ушли.

Он внимательно наблюдал за тем, как детки гладят котят, и мигал. Ему нравилось... И если бы он умел, то даже замурлыкал бы, но, увы – жизнь разучила его мурлыкать.

Папа всегда отходил в сторону, чтобы не слушать пререкания своей жены с детьми.

Ну, вы сами понимаете, дамы и господа:

— Не прижимайте к себе котят, они грязные...

— Не смейте целовать их, у них глисты и блохи!

— Даже не начинайте опять! Нет, ни за что! Никого не возьмём!

Он доставал сигарету и начинал долгий разговор с Рыжей бандой.

Гангстер сидел, как и полагается хозяину двора – на возвышении, на большом валуне и внимательно слушал мужские разговоры.

Мужчине даже казалось, что Рыжая банда кивает ему.

— И совсем ты не злой, — вздыхал мужчина. — Просто жизнь изрезала твоё тело и душу рубцами...

Вот и в этот выходной, возвращаясь из похода в один большой торговый центр, дети потянули родителей к заветному ящику. Настроение у них было особенно хорошим. Папа с мамой купили им небольшие подарки.

Братик девяти лет и его семилетняя сестренка подпрыгивали, бегали друг за другом и смеялись. Родители были довольны и шли, держась за руки.

Детки побежали вперёд, к коробке, чтобы покормить котят с мамой-кошкой и погладить малышей, но тут...

Тут вдруг дети вскрикнули, остановившись перед коробкой.

Родители бросились вперёд и тоже застыли в недоумении, заглянув в коробку. Вместо мамы-кошки там лежал Рыжая банда, прижимая малышей лапами к своему тёплому животу.

Когда подошли дети с родителями, он поднял голову и посмотрел каждому из подошедших прямо в глаза.

И не было в его глазах ненависти и злобы, а была бесконечная, просто вселенская тоска.

— А где же кошка? Где мама-кошка? — дети беспомощно оглядывались по сторонам.

К ним подошел дворник:

— Не придет она... Этот, чтоб его... Пса своего на нее спустил.

— О господи, — сказала мама и закрыла рот руками.

Дети просто стояли и плакали.

Папа нахмурился. Он знал, чьих рук это было дело...

Соседи с последнего этажа завели себе собаку, которую взяли из приюта. Огромный и сильный пёс, больше напоминающий маленького медвежонка, имел злой и драчливый характер.

Хозяин выводил его гулять на трехметровом толстом поводке, присоединённом к жесткому ошейнику.

Иногда дворовые пришлые собаки или одна из домовых собак решались подбежать к Медвежонку и гавкнуть на него, и тогда...

Ооооо! Тогда хозяин подтягивал к себе огромного пса и спускал того с поводка. Сами понимаете, чем всё заканчивалось...

Поэтому владельцы собак обходили его с псом очень далеко, впрочем, все остальные соседи тоже старались обойти эту гуляющую парочку стороной.

Медведь лаял на каждого человека, осмелившегося подойти ближе десяти метров, и пытался напасть.

Поэтому, нетрудно было догадаться, кто явился причиной смерти кошки-мамы.

Да. Папа знал, чьих рук и чьих клыков это дело, но...

А что он мог сделать? Полицию вызвать? Не смешите меня!

В общем, так. Детки сорвались с места и, подбежав к Рыжей банде, наклонились и подняли по котёнку. Потом подошли к плачущей маме.

Та посмотрела на своих малышей и, обняв их, не сказала ни слова. Просто прижала к себе.

Рыжая банда молча смотрел на это. Потом поднялся, сел и, посмотрев на мужчину, кивнул тому.

И тогда мужчина почему-то подошел к Рыжей банде и, наклонившись, поднял того с земли и прижал к себе.

Рыжая банда просто растерялся от этого поступка. Он ожидал это меньше всего на свете.

— Только не укуси меня, ладно? — сказал ему папа по дороге домой...

*

Так кошачий гангстер Рыжая банда и двое котят оказались в очень теплой квартире на втором этаже. Где Банда быстро превратился во всеобщего любимца, заботливого папочку и шкодника, но...

Как оказалось, была у него тайная цель. И вот какая.

Он каждый день садился на подоконник окна, выходившего во двор, и наблюдал. Заодно, он не подпускал к подоконнику кошачьих малышей. Он боялся, что те сорвутся вниз.

Рыжая банда ложился на подоконник и внимательно смотрел за происходящим во дворе, и однажды...

Утром выходного дня, когда собачники, выведшие погулять своих питомцев, разошлись по разным углам двора, он таки дождался своего!

Хозяин Медведя отошел с псом в дальний угол и, держа поводок левой рукой, вытащил правой сигарету из пачки, лежавшей в нагрудном кармане рубашки. Взял её в рот и полез в карман за зажигалкой...

Вот этой-то секунды и ждал гангстер Рыжая банда.

Как серая молния, он мгновенно преодолел в прыжке метра три, отделявших их окно от высокого и раскидистого клёна. Как змея, незаметно, за доли секунды скользнул вниз по дереву и...

Понёсся по направлению к Медведю и его хозяину! Перед самым прыжком он издал такой рёв. Такой...

Полный такой злобы, такой решимости и отчаяния, что Медведь присел на задние лапы и попытался убежать от этой неотвратимой расплаты.

Но расплата пролетела мимо него, будто сама смерть дохнула ему в морду, опалив ужасом его сердце, не знавшее до этого страха.

Рыжая банда летел прямо на человека, хозяина Медведя. Он отлично понял, кто был настоящей причиной смерти его кошки.

Мужчина выронил из рук зажигалку и уронил сигарету изо рта. Но он не успел даже вскрикнуть. Он просто выставил ладони вперёд, закрывая лицо...

В мгновение ока его руки были исполосованы, превратившись в одну сплошную рану.

Человек взвизгнул от шока, боли, ужаса и упал. Потом поднялся и, бросив поводок с Медвежонком, побежал к подъезду, но...

Но гангстер, справедливый дворовой гангстер по имени Рыжая банда, догнал его и ещё раз прыгнул. На спину.

Дикий вой, полный боли, разорвал повторно тишину двора.

Мужчина опять упал, потом вскочил и исчез в подъезде...

Да, кстати, дамы и господа. Это я пишу так долго, а на самом деле – всё это заняло на более десяти секунд.

Люди с собаками сбегались к месту происшествия. Но Рыжей банды там уже не было. Он совершенно спокойно лежал опять на своём подоконнике и облизывал передние и задние лапы.

Вскоре подъехала скорая помощь и хозяина Медведя унесли на носилках.

Почти все соседи высыпали во двор и обсуждали произошедшее:

— Какой-то пришлый кот и, возможно, бешеный, напал на соседа с Медведем и страшно поранил человека.

А самого Медведя нашли в дальнем углу двора. Он дрожал от страха и, когда его вели домой, дико выл...

Папа и мама стояли у окна и наблюдали за толпой во дворе и скорой. Папа позвонил знакомому соседу, чтобы выяснить причину сбора соседей, и тот рассказал ему всё.

— О господи, — опять сказала мама. — Какое счастье, что мы забрали малышей и Рыжую банду со двора. А то ведь дикий кот мог и их покусать. Правда, Банда?

И она потрепала по голове кота, спокойно лежавшего на подоконнике и смотревшего вниз.

Папа молчал. Он подождал, пока мама отойдёт от окна, посмотрел на кота и сказал:

— И даже не пытайся делать вид, что ты ни при чем. Я ведь отлично понимаю, чьих это лап дело.

Гангстер Рыжая банда поднялся и сел. Он смотрел на мужчину, не отрываясь. И его кривая усмешка снова выражала торжество и ещё что-то такое...

Удовольствие, восторг, удовлетворение?

Папе показалось, что Рыжая банда улыбнулся.

— Ну, ты мужик, — сказал папа. — Уважаю.

Потом принёс на подоконник маленькую банку кошачьих консервов. открыл её и поставил перед котом.

— Это ещё что такое? — возмутилась мама. — Почему в неположенное время и в неположенном месте?!

Мужчина посмотрел на кота, подмигнул тому и ответил:

— Просто так. Захотелось его угостить и угостил...

Гангстер Рыжая банда посмотрел на мужчину, кивнул тому и одним движением лапы скинул консерву на пол, где на неё мгновенно накинулись два котёнка.

Папа опять посмотрел на сидящего кота и вдруг сказал, как его когда-то учили в армии:

— Честь имею! — и отдал честь сидящему на подоконнике коту...

Они всё так и живут в этой квартире. Котята подросли. Рыжая банда никогда больше не выходил на улицу.

Медведя выводит гулять жена того мужчины. Ну, того самого, на которого напал дикий кот.

Бедняга стал инвалидом. Его кисти перестали работать. А на спине провели девять операций по сшиванию мышц. Ходит он с трудом.

Да... Вот такая история.

Про одного кота и про семью, которая приютила его и двух котят.

А вы, дамы и господа, не выдавайте секрет Рыжей банды никому. Не надо.

Вот так.

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

«УБОЖЕСТВО С ПТИЧЬЕГО РЫНКА.»
Помните, дамы и господа: «...Птичий рынок, птичий рынок. Хороши у нас дела...»
Может, и были они хороши у кого-то, но у мальчонки, стоявшего на самом краю возле птичьего ряда, дела были из рук вон. А, впрочем, по порядку...

Папа, мама и дочка лет десяти пришли сюда по поводу подарка, ей на день рождения. Они выбирали большого и красивого какаду. Дорогая птица и очень шумная. И мама с папой шарахались от клеток, как от черта.

Что не смущало дочку, поскольку она успевала в промежутках между подходами к новым продавцам, подбегать к клеткам с морскими свинками, рыбками, хомяками и хорьками, пытаясь уговорить родителей завести ей сразу целый зоопарк.

Папа оттаскивал её от очередной "лапочки", как говорила малышка, и объяснял, почему нельзя купить всех сразу и много.

Так они и провели пару часов. Измаявшись и измотавшись вконец, мама уже была готова заплатить любые деньги за любого какаду, лишь бы уйти подальше от этого кричащего, визжащего, пищащего и шипящего окружения.

И именно тут-то девочка наткнулась на парнишку лет десяти -одиннадцати, понуро стоявшего на краю бетонного прилавка и огрызавшегося на продавцов птиц. Им, видите ли, не нравилось, что он тут котёнка продаёт.

– Пшел отсюда, грязное убожество! – кричал на него продавец синичек. – Распугаешь мне здесь всех покупателей своим видом.

Котёнок, замурзанное, несчастное существо с шерстью, торчащей клочками по худому тельцу и со слезящимися глазками, печально смотрел на окружающий его мир. И на орущего продавца. И была в его глазах такая безнадёга, что девочка споткнулась.

• Ты продаёшь котёнка? – спросила она мальчика.
• Нет, – ответил тот не очень приветливо. – Мама умерла, а папку я и не видел никогда. Вот меня и сдают в детский дом. А куда же я его дену? Куда? Взял бы кто. А платить мне нечем. Я бы и заплатил кому, если бы взяли. Самому есть хочется.

Глаза малышки наполнились слезами. Она застыла, как вкопанная. И когда мама и папа стали объяснять ей, что это грязный котик, больной и что они найдут ей породистого и красивого, вдруг топнула ножкой.

• Нет! – закричала она. – Не надо мне породистого, и попугая, орущего, тоже не надо. Купите мне этого. И мы уходим домой. Больше ничего просить не буду.

Папа обратился к парнишке и выяснил, что котёнок ничего не стоит. Он собрался уже забрать его, тяжело вздыхая, но девочка опять упрямо топнула ножкой.

• Папа, – сказала она. – Заплати пожалуйста мальчику хорошую цену. Ты обещал мне породистого? Обещал. Вот и отдай ему деньги.
• Но ведь он не породистый! – возмутился папа.

А мама, внимательно смотревшая всё это время на парнишку, отвела папу в сторону и стала что-то горячо шептать ему в ухо.

Папа опять вздохнул тяжело, полез в карман и, подойдя к мальчику, протянул ему пачку купюр. Тот с изумлением в глазах попытался отказаться, но мама погладила его по голове и сказала:

• Возьми пожалуйста, малыш. Это тебе от нашей дочки.

У мальчика почему-то на глаза набежали слёзы. Он вытер их рукавом старой, застиранной почти до дыр рубашки, и протянул ободранного котёнка девочке.

Та прижала нового члена семьи к груди и спросила мальчика:

• А в какой детский дом тебя направляют?
• А у нас в городе один, – ответил ей мальчик. – Туда и отправят.

Потом посмотрел на папу, маму и сказал:

• Спасибо. Берегите его. У меня, кроме него, нет друзей.

И пошел. Папа и мама ещё долго смотрели вслед удаляющейся детской фигурке в старой, не по размеру, одежде.

И тут уже мама почему-то вытирала глаза рукавом дорогой кофточки, а потом прижала к себе дочку и, долго не отпуская её, целовала в макушку.

Они направились к выходу с рынка, когда, прямо через пару метров, их остановил такой громкий крик, что мама вздрогнула и выпустила дочкину ладошку. А папа уронил сумку, чёртыхнулся, поднял её и уже собирался поругаться с продавцом попугаев, когда дочка увидела виновника этого истошного визга.

Это был маленький и почти полностью голый попугай жако. Смешной, как голый цыплёнок. Он прижался к прутьям клетки и правым глазом смотрел на котёнка.

Это была немая сцена. Продавец смотрел на жако и семью с котом. Мама с папой соображали, что этой голой и крикливой птице надо от их дочки. Котёнок смотрел на жако и соображал, каким родственником тот ему приходится и что хочет...

А девочка прилипла к месту и клетке. Она помнила, что обещала, но... Этот вот попугайский взгляд голой смешной птицы, полный надежды и разочарования одновременно.

• Ну, не знаю. Не знаю, – начал продавец. – Это гадкая, капризная и скандальная птица. Из вредности выщипывает себе перья. Никто справиться с ней не может. Вам точно её не осилить.

И вот это он сказал напрасно, вернее, сделал совершенно точный рекламный ход, сам того не подозревая. Потому что, папа и мама одновременно отреагировали:

– Сколько?!

Продавец смешался и ещё некоторое время пытался отговорить их от покупки. Потом махнул рукой и назвал такую смешную цену, что папа, не задумываясь, полез в сумку и, достав деньги, отдал их немедленно.

Домой шли гордо, неся облезлого котёнка и ощипанного попугая.

• Что ж это вы такое убожество купили? – поинтересовался продавец какаду. – Да и котёнок убожеский. Я бы вам хорошую скидку сделал. И была бы у вас птица-красавица.
• Сам ты убожество, – возмутилась девочка и ещё крепче прижала к себе пушистого малыша. – У нас все самые красивые. Понял?
• Нельзя так разговаривать со взрослыми. Некрасиво, – одёрнула мама дочку.

А папа посмотрел в сторону, потому что, если бы дочка это не сказала, то скорее всего, он произнёс бы что-нибудь покрепче.

Дома, пока мама и папа раздевались, девочка умудрилась открыть засов большой клетки, и ощипанная курица породы жако, выбравшись оттуда и довольно проворчав что-то, просеменила по столу, спрыгнула, пробежала по полу, вскарабкалась по дивану вверх... И немедленно прижалась к котёнку, свернувшемуся на диване.

• Ну даёт! – восхитился папа.

А мама почему-то опять полезла за платочком в сумку...

Теперь жако и котёнок стали неразлучными друзьями. Даже тарелка с попугайской едой стояла рядом с кошачьей мисочкой. Спали они тоже вместе. В кровати девочки.

И жако очень быстро оброс перьями. Он превратился в краснохвостого красавца. И девочка настояла, чтобы они с мамой поехали в тот самый детский дом навестить мальчика, которого даже не знали, как зовут, но это оказалось совсем не проблемой.

Он сам узнал их и очень обрадовался. Он всё расспрашивал о своём котёнке, а потом они с девочкой играли в догонялки, а мама внимательно смотрела за ними.

Через полгода мальчик переехал. К ним домой. Он сперва страшно стеснялся и всё порывался вместо школы пойти работать, чтобы оплатить свою жизнь. От чего мама всегда почему-то плакала и прижимала его к себе.

А папа быстро нашел в нём себе помощника. По рыбалке и походам на футбол. Да, да, дамы и господа. Мама теперь отпускала папу на все эти развлекухи не просто охотно, а ещё собирая их в дорогу.

• Ну, не на войну же идём, – смеялся папа. – Честное слово. Порыбачим и завтра днём вернёмся.

Вскоре мальчик научился улыбаться и даже смеяться. А ещё через год он стал называть девочкиных родителей папой и мамой.

Так вот, о чём я...

Не бывает никаких убожеств. Ни без перьев, ни без шерсти. И в старой, застиранной одежде не по размеру, тоже не убожество.

Убожества, они другим измеряются. Отсутствием сердца.

А, может...

Может, я и неправ.
Автор: Олег Бондаренко.

ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ

Белоснежный конь с серебристой гривой летел по изумрудным лугам...
Он всегда наблюдал за ним издали, боясь приблизиться, но сегодня что-то изменилось...
Конь смотрел на него с печальной грустью во взгляде все так же, на расстоянии.

Он услышал тихий свист, и когда снова посмотрел на коня, тот уже стоял рядом. Белоснежный красавец тряхнул головой, так, что его серебристая грива засияла в лучах солнца.

Он протянул руку и робко погладил его по шее. Конь взвился на дыбы и опустился прямо на него...

Лешка вздрогнул и проснулся. Электричка замедлила ход и остановилась. Прижав к себе плотнее куртку, подросток схватил рюкзак и вышел из вагона.

Найдя укромный закуток на вокзале, он спрятался от посторонних глаз. Последние два дня выдались тяжелыми. Денег на еще один билет у него уже не было. Что делать дальше, он не знал...

Прижав к себе куртку, он снова задремал...

*

Отец Владимир остановился. Он моргнул, думая, что ему померещилось. Но нет, в неприметном углу вокзала, сгорбившись, полулежа, дремал подросток.

Опустившись перед парнем на колени, отец Владимир окинул опытным взглядом потрепанную одежду ребенка, грязный рюкзак и почерневшие синяки на руках и шее.

Словно почувствовав на себе пристальный взгляд, Лешка открыл глаза. Крепче прижав к себе куртку, он посмотрел на незнакомца напряженным взглядом.

— Тебе негде переночевать? — спросил отец Владимир, подмечая, как крепко подросток прижимает к себе куртку.

— Негде, — буркнул Лешка.

Незнакомец располагал к себе дружелюбным тоном в голосе и добротой, которая светилась в его карих глазах. И когда мужчина протянул ему руку, помогая подняться, Лешке показалось, что рядом тихо ржет лошадь.

Он без раздумий принял помощь священника.

Пока они ехали на стареньком грузовичке к дому отца Владимира, Лешка поведал свою историю...

Больше терпеть побои и пьянство родителей он не хотел. Работники социальной опеки уже забирали его в детский дом. Временно.

Родители тогда взялись за ум, но это продлилось пару месяцев, как им вернули сына.

А три дня назад он узнал, что его усыновили...

Лешка схватил то, что считал ценным, и сбежал. Два дня он пересаживался с одной электрички на другую, не разбирая дороги. Мир большой, он обязательно найдет убежище.

— Мы живем с женой одни, — отец Владимир свернул на проселочную дорогу. — Дочка выросла и упорхнула во взрослую жизнь, а больше Бог нам не дал детей. Можешь пожить у нас и обдумать, что будешь делать дальше.

— Спасибо, — в горле у парня встал комок от такой доброты незнакомого человека. — Только я не один...

Лешка расстегнул куртку, и на отца Владимира посмотрели два зеленых глаза. Грязно-белый кот с рыжими пятнами доверчиво прижимался к хозяину и выглядел очень худым.

— Афанасий, — представил кота хозяин. — Он все ценное, что было для меня в доме приемных родителей.

— Моя жена обрадуется, она очень любит кошек, — улыбнулся отец Владимир.

Лешка расслабился. Он никогда не бросит Афоню!

*

Лешка проглотил блин с малиновым джемом. Как же вкусно готовила Мария, супруга отца Владимира.

Они с Афоней заметно прибавили в весе за последние полгода жизни в этой замечательной семье. Отец Владимир являлся настоятелем храма в поселке.

При храме находился сиротский дом, где воспитывались восемь мальчишек, таких же обездоленных, как и Лешка. Ребята помогали по хозяйству, учились в школе поселка, по воскресеньям посещали церковную школу.

Но что больше всего нравилось Лешке, так это конюшня. При храме действовал центр помощи больным лошадям, которых спасали от бойни.

После лечения лошадям подыскивали добрые руки за символическую плату. Некоторые лошади оставались в спортивной секции, которую возглавлял отец Николай, в прошлом успешный конкурист.

Лешка научился верховой езде. Отец Николай был доволен талантливым воспитанником и прочил подопечному блестящее спортивное будущее.

Афоня везде сопровождал хозяина, исключением была лишь школа. Котик терпеливо дожидался Лешку, коротая день с Марией, которая угощала его вкусняшками и позволяла подремать у себя на руках.

— Спасибо! — Лешка улыбнулся, вскакивая из-за стола.

— Подожди, пожалуйста! — воскликнула Мария, переглянувшись с мужем.

— Мы хотели поговорить с тобой, — отец Владимир тоже поднялся из-за стола, поставив чашку с чаем.

На лице парня отразилось беспокойство.

— Как тебе уже известно, нам удалось добиться согласия опеки, чтобы ты проживал в сиротском доме при храме, — отец Владимир положил руку на плечо подростка. — Но мы хотели бы усыновить тебя...

— Если ты этого захочешь... — добавила Мария, полюбившая Лешку, как родного ребенка. — Возможно, ты хотел бы найти своих настоящих родителей...

— Нет! — резко ответил Лешка, заметив, как печаль отразилась на лицах этих замечательных людей. — Отказались, значит, я им не нужен, но с радостью стану вашим сыном.

Отец Владимир и Мария облегченно вздохнули. Подросток был гордым и ранимым. Они хотели дать ему счастливую и спокойную жизнь, оградив от потрясений и жестокости.

Мария почувствовала, как Афоня потерся об ее ноги, и громко замурчал.

— Афоня тоже рад! — воскликнул Лешка, подхватив любимца на руки. — У нас есть дом!

*

Лешка завел Вектора в конюшню. Расседлав коня, он отвел его в денник. Отец Николай объявил, что в следующем месяце они с Вектором поедут на местные соревнования по конкуру. Лешка был счастлив.

Сегодня ему снова приснился его белоснежный друг с серебристой гривой, что случилось впервые за год проживания у отца Владимира.

— Мой хороший, — парень погладил коня по шее, угостив морковкой.

— Рано радуешься!

Лешка закрыл дверь денника, и резко обернулся на злобный голос. Шестнадцатилетний Семен считался первым всадником в их группе, и выбор отца Николая его задел.

— Это выбор тренера, — проговорил Лешка, беря в руки оголовье и седло с Вектора.

— На эти соревнования должен ехать я! — закричал Семен, не стараясь сдержать гнев и злобу, клокочущие внутри него. — Отец Николай выбрал тебя, чтобы угодить настоятелю!

— Это ложь! — оскорбился Лешка, полностью отдающий всего себя тренировкам. — Мой отец здесь ни при чем!

Афоня проскользнул в конюшню и забрался на сундук с овсом, стоящий рядом с денником Вектора. Кот настороженно следил за перепалкой подростков.

Семен ему никогда не нравился, и кот чувствовал к нему неприязнь. Парень толкнул Лешку, который от неожиданности выронил снаряжение. Семен пнул подростка и занес кулак для удара.

Афоня грозно зашипел и прыгнул на обидчика хозяина, метко приземлившись на его голову! Острые когти оставили глубокие кровяные борозды на лице хулигана.

Кот шипел и царапался, заставив Семена завопить от боли. Парню удалось оторвать от себя шипящее животное, и он отбросил его в сторону. Кот ударился о кирпичную стену конюшни и затих без движения...

Лешка, увидев, как обошелся с Афоней его обидчик, вскочил на ноги, не обращая внимания на боль в боку.

Первым порывом было дать сдачи, но в этот момент перед глазами подростка встали лица приемных родителей, которые поднимали на него руку.

Сделав глубокий вход, Лешка отвернулся от Семена и поднял котика на руки. Афанасий жалобно застонал и прижался к хозяину...

*

— Ты молодец, что не поддался гневу, не вступил в драку с Семеном, — отец Владимир опустился на кровать рядом с сыном. — Как Афоня?

— Ветеринар сказал сильный ушиб, — голос Лешки дрогнул.

— Твой защитник, — настоятель храма улыбнулся, погладив Афоню.

— Я не хочу быть таким, как мои бывшие приемные родители, — Лешка посмотрел в добрые глаза отца Владимира. — Животных нельзя обижать, а они тоже поднимали руку на Афоню, когда он заступался за меня.

— Душа животных кристально чиста, и они не ищут выгоды для себя, Афоня тому пример.

— Мне снится белый конь с чудесной серебристой гривой, — поведал парнишка. — Он словно помогает мне выбрать правильный жизненный путь, предупреждая об опасности. С тех пор, как я стал жить здесь, он не приходил до сегодняшнего дня...

— И если бы ты поддался гневу, ударив Семена в ответ, то избрал бы плохой жизненный путь, — закончил мысль сына отец Владимир. — Мы стараемся помогать ему, но бывают такие эпизоды, а ты отличаешься от Семена...

— Почему? — Лешка вопросительно посмотрел на отца. – Он тоже сирота...

— Когда Семен здесь появился, он прятал нож под курткой, — отец пристально посмотрел на взрослеющего сына. — А кого прятал ты?

Две пары глаз посмотрели на белого кота с рыжими пятнами.

— В твоей жизни есть два Ангела-хранителя, конь с серебристой гривой, который предупреждает тебя об опасности свернуть с праведного жизненного пути, и Афанасий, — мозолистая ладонь отца Владимира коснулась щеки сына. — Не подведи их веру в тебя, и возможно, однажды конь из твоих снов появится в твоей жизни...

*

Спустя три года отец Владимир и Мария смотрели, как их старшего сына награждают за победу в региональном турнире по конкуру в паре с белоснежным Кречетом.

Его серебристая грива сверкала в лучах летнего солнца. Измученный и сломленный конь расцвел в руках Алексея, только ему позволив накинуть оголовье на свою благородную голову.

Мишутка, маленький сын отца Владимира и Марии, родившийся у них два года назад, нетерпеливо ерзал на руках у отца. На руках у Марии так же нетерпеливо вертелся Афанасий, ожидая встречи с хозяином.

— Какие нетерпеливые! — смеясь, воскликнула Мария.

Алексей помахал родителям рукой. Он избрал правильный жизненный путь, обретя настоящую и любящую семью.

Автор ИЛОНА ШВАНДЕР

«УБОЖЕСТВО С ПТИЧЬЕГО РЫНКА.»

расстрогало

СТО МЕТРОВ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ

Ровно столько было у Ангела для того, чтобы успеть к месту трагедии и предотвратить её. Да будет на то его желание, и если он увидит в этом необходимость.

Вам наверное, это покажется странным, но... Ведь не нам обсуждать или осуждать то, что видят и знают Ангелы, но не знаем мы.

И всё же, несмотря на то, что вероятность предотвратить происшествие была очень мала, Ангел решил попробовать. Возможно, удастся изменить...

Вам и это покажется странным. Но Ангелам, увы, не всё подвластно.

Пройти предстояло сто метров. Всего сто, но именно эти метры определяли, сможет ли он помочь.

Обычная улица. В самое оживлённое время. В час-пик. Когда люди совершают множество дел и спешат, спешат, спешат...

Потому что, им кажется, что они могут не успеть. Не успеть совершить всё, что было намечено на этот день. Ведь это основная черта человеческой натуры – строить планы.

Всегда строить бесполезные планы...

После первых десяти шагов он оттолкнул человека, стремившегося перебежать дорогу, и тот, оступившись, выронил портфель и стал что-то кричать в спину спешившему высокому мужчине в черном длинном пальто.

Он даже захотел подбежать и ударить наглеца, но тут грузовик на большой скорости промчался в нескольких сантиметрах от него и переехал выпавший портфель.

Человек замер, и его глаза наполнились удивлением. Он посмотрел вслед высокому мужчине. Ему захотелось догнать и поблагодарить. Догнать и спросить – как?...

Но тот уже исчез в суетившейся на улице толпе.

Вторым был ребёнок лет десяти, игравший с товарищем в футбол прямо на тротуаре. Мальчик подпрыгнул, чтобы поймать мяч, отлетевший от стены, и тут...

Тут Ангел оттолкнул его, и малыш упал на асфальт, ударившись коленями и локтями. Он уже скривился и собрался закричать и обозвать мужчину в пальто, как вдруг его взгляд упал на открытую рядом крышку канализационного люка...

А мужчина в чёрном пальто уже бежал. Времени оставалось очень мало.

Он вырвал по дороге у мужчины в очках документы из рук и бросил их женщине, продававшей цветы в киоске.

Возмутившийся человек стал кричать и звать полицию, а потом, подбежав к ларьку, узнал свою первую любовь. Дипломат выпал из его рук.

• Господи! – сказал он. – Это ты?

Женщина покраснела и ответила:

• Нет. Это не я... Я так изменилась. Пополнела, постарела...

Но мужчина взял её руки в свои и ответил:

• Нет. Ты всё та же, самая красивая на свете!

А Ангел уже летел. Он мчался, не замечая ничего вокруг, и всё же успел сбить велосипедиста, на пути которого вдруг возник большой джип.

В последние несколько секунд он вытащил из кармана маленькую бумажку и вложил её в руку пожилого человека, шедшего по тротуару с женой под руку.

Тот удивленно раскрыл ладонь – на ней лежал лотерейный билет...

Ангел был на месте.

Маленькая девочка в коляске... Её мама увлечённо разговаривала по телефону и не заметила, как ручка от коляски выскользнула из её руки.

Коляска наклонилась, её передние колёса коснулись проезжей части и она, подпрыгнув, поехала по дороге.

Большой грузовик, не сбивший человека в самом начале пути, вырулил из-за угла и, хищно сверкнув фарами, рассмеялся. Он мчался прямо на коляску.

Ангел бросился вперёд, но вдруг натолкнулся на непреодолимую прозрачную стену.

• Нет, нет, – услышал Ангел. – Дважды меня не обманешь...

Он ударил изо всех сил по невидимой стене, но та даже не шевельнулась.

Спешившие рядом люди с изумлением наблюдали, как странный высокий человек в длинном черном пальто стучит руками по воздуху и кричит что-то. Так, будто у него было что-то на пути, не дающее ему пройти.

• Сумасшедший какой-то, – сказала одна пожилая женщина. – Сбежал наверное из сумасшедшего дома!

И она, вытащив телефон, принялась звонить в полицию. Продавец из магазина напротив недовольно проворчал:

• Алкоголик... Белая горячка. Одни пьяницы вокруг!

Идущие рядом люди отшатывались от странного человека, как будто он был заразным, и они могли подцепить от него тяжёлую болезнь.

И только один...

Бомж, сидевший на углу улицы и державший на коленях голову старой собаки, вдруг вскочил.

• Подожди меня тут, – крикнул он собаке, потом подбежал к высокому человеку в черном длинном пальто и сказал: – Не переживай, друг. Я помогу!

Он навалился плечом на несуществующую, невидимую стену и должен был, по идее, просто упасть на асфальт, ведь перед ним ничего не было, но...

Но вместо этого он вдруг упёрся во что-то твёрдое и неподатливое. Тогда он напрягся изо всех сил и застонал от усилия, а люди вокруг...

Люди стали смеяться и показывать пальцами на двух ненормальных, упирающихся в невидимую стену. И они, наверное, ничего бы так и не смогли сделать, если бы вдруг...

Старая собака бомжа, подбежав, со всего разбега не бросилась головой вперёд! Прямо на стену. Что-то хрустнуло в её шее, и она упала безжизненным шерстяным комком на землю...

И в этот же момент стена рухнула!

Бомж упал на землю, а Ангел, бросившись вперёд, в последнюю долю секунды выхватил маленькую девочку из коляски, которую тут же снес огромный грузовик и свернул за угол, даже не затормозив.

Мама девочки, отчаянно закричав, выронила телефон и, бросившись к Ангелу, выхватила из его рук своего ребёнка.

Придя в себя, она стала искать того, кто спас её дочь, но его уже нигде не было. Высокий человек в чёрном длинном пальто исчез, не его месте стоял пожилой мужчина в светло-коричневом плаще.

Бомж сидел на своём месте. Он держал на руках безжизненное тело своего единственного друга и беззвучно плакал, покачивая навсегда ушедшего пса.

Высокий седой человек в светло-коричневом плаще присел рядом с ним.

• Что с ним случилось? – спросил он у бомжа.
• Он отдал свою жизнь за другого, – ответил тот и заплакал в голос. – А у меня, кроме него, никого и ничего нет в этом мире. Теперь я совсем один...
• А вот, – вдруг сказал Ангел (да-да, это был он), – Посмотри. Не узнаёшь?

Большая собака, лежавшая безжизненным телом на руках бездомного, вдруг исчезла, а у его ног появился маленький щенок. Он молотил воздух забавным хвостиком и повизгивал, глядя на бомжа.

• Господи! – вдруг сказал тот. – Это же он. Это же мой Бом! И ухо его, правое с беленьким сердечком.

Щенок бросился на руки мужчины. И тот стал покрывать маленькую мордочку поцелуями.

• Как? Как ты это сделал? – спросил он, повернувшись к высокому седому человеку в плаще.
• Это не я, – ответил ему Ангел. – Это сделал ты и твоя собака. Я в спешке прошел мимо тебя. Я не помог тебе ничем. Но только ты единственный пришел ко мне на помощь. Почему?
• Я не знаю, – честно признался бездомный. – Просто мне показалось, что для тебя было очень важно пробить ту невидимую стену. Вот я и решил помочь.
• Самопожертвование, высшее из достоинств и добродетелей, – заметил седой человек в плаще, сидевший на асфальте рядом с бездомным. – Что есть вера человека без этой добродетели? Пустой звук. А что есть самопожертвование без веры? – спросил седой человек, повернувшись к бомжу со щенком на руках.
• Не знаю, – ответил тот.
• Самая высокая степень веры и есть! – заметил Ангел. – Ведь ты не рассчитывал на награду, ты даже не задумался об этом, и не знал, возможно ли это. Ты просто сделал.

Высокий седой человек наклонился к бездомному и провёл ладонью по его лицу...

Когда бездомный пришел в себя, то встал и попытался вспомнить, что произошло, но ничего, кроме того, что он со своим щенком вышел погулять из дома и ему пора возвращаться, он не помнил.

• Пойдём, Бом, – сказал он забавному малышу с необычным правым ухом, на котором было белое сердечко. – Пойдём, нас уже, наверное, дома заждались...

Он вспомнил, что жена обещала приготовить ему любимое блюдо. По пути он взглянул в витрину магазина. Оттуда, как из зеркала, на него смотрело молодое лицо довольного жизнью человека.

И они вприпрыжку побежали домой...

• Каждый имеет право на второй шанс, – сказал, глядя ему вслед, высокий человек средних лет в хорошем черном костюме. – Каждый... Но не каждый его заслуживает.

Рядом с ним стоял пожилой пес. Он с тоской смотрела вслед удаляющейся фигуре человека и щенка.

• Пойдём, – сказал Ангел. – Не надо жалеть и переживать. Ты сделал всё для его счастья, а я сделаю всё, чтобы ты его дождался. Идёт?

Пёс посмотрел на Ангела с надеждой и доверием. Он прижался к ногам высокого человека в костюме, и они пошли по улице протяженностью в сто метров или...

Длиной в одну жизнь.

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

Хромуля Верка и умирающая кошка с котятами

Степан последние три года жил так, будто его самого уже не было. После того как Нинка умерла — а умерла она тихо, во сне, даже не разбудив его, — он словно застрял где-то между явью и сном.

Вставал, топил печь, варил кашу... А зачем? Непонятно.
Деревня их тоже умирала потихоньку. После пожара в прошлом году, когда полдеревни выгорело, народ разъехался кто куда. Остались только самые упрямые. Или те, кому некуда было ехать.
— Эй, хромуля! Опять ты.
Степан стоял у калитки и смотрел на собаку. Та появилась недели две назад. Кривоногая такая — задняя лапа под странным углом, видать, давно сломана и криво срослась. Шерсть свалявшаяся, рыжая с проседью. Морда, ну, морда как морда. Только глаза какие-то слишком человеческие.
Первый раз он её прогнал. Второй — бросил корку хлеба. А потом заметил странное.
Собака брала еду — аккуратно так, зубами, будто боялась уронить, — и уносила. Всегда в одну сторону. К развалинам дома Михалыча, что сгорел в том пожаре.
«Чудная какая-то», — думал Степан, наблюдая, как пёс прихрамывает через пустырь.
Сегодня утром он специально вынес полмиски вчерашней каши. Поставил у забора и спрятался за сараем. Собака пришла через минуту — будто ждала. Понюхала кашу, потом... Господи, она начала есть прямо из миски, но как-то странно — набирала в пасть и выплёвывала обратно. Размачивала, что ли?
А потом сделала то, от чего у Степана мурашки по спине побежали. Взяла миску в зубы — металлическую миску! — и потащила. Голову задрала, чтоб не расплескать, и пошла своей кривой походкой к развалинам.
— Да что ж ты там делаешь-то? — вслух спросил Степан.
И пошёл следом. Первый раз за три года ему стало по-настоящему любопытно. Не то чтобы интересно — просто захотелось узнать.
Собака свернула за обгоревшую стену, исчезла в зарослях крапивы. Степан остановился. Дальше были одни головешки да битый кирпич. Что там делать живому существу?
Но любопытство взяло верх.
Степан обошёл обгоревшую стену и замер. Собака исчезла. Будто сквозь землю провалилась.
— Ну куда ты подевалась, хромуля?
Он прошёл дальше, раздвигая палкой заросли крапивы. Ноги в старых кирзачах не боялись жгучих листьев, но руки он берёг — подставлял палку, отводил стебли.
Вот и фундамент бывшего дома Михалычей. Печная труба торчит, как памятник. А вокруг — обломки, головешки, куски шифера.
Степан уже хотел повернуть обратно, когда услышал. Тихий такой звук — не то скулёж, не то мяуканье?
«Да не может быть».
Он пошёл на звук, перешагивая через обгоревшие брёвна. За остатками сарая — а сарай-то не весь сгорел, одна стена осталась и часть крыши — увидел вход. Небольшой лаз под завалом досок и кирпичей. И оттуда точно доносилось мяуканье.
Степан опустился на корточки. Колени хрустнули — не мальчик уже. Заглянул в темноту лаза.
— Матерь божья.
Там, в полумраке, на каком-то тряпье лежала кошка. Тощая до невозможности — рёбра торчат, шерсть клоками. А вокруг неё котята. Три? Четыре? В темноте не разглядеть. Мелкие совсем, слепые ещё.
И рядом — та самая миска с кашей.
А собака лежала, прижавшись к кошке боком. Греет, что ли?
Степан сел прямо на землю. Ноги подкосились не от старости — от увиденного.
— Ты что ж это. Ты им, значит, — он не мог подобрать слов.
Собака подняла голову, посмотрела на него. В глазах — никакого страха.
Кошка даже не шевельнулась. Только дышала часто-часто, и котята елозили у её живота, тыкались мордочками.
— Так ты им носишь, — Степан прочистил горло. Что-то там застряло, мешало говорить. — Кормишь их, значит.
Дома он метался по кухне, как ошпаренный. Молоко! Где-то было молоко, сосед вчера приносил. Вот! Половина банки. Подогреть надо. Нет, не кипятить, чуть тёплое. Хлеб размочить. Мясо, было ли мясо? Кусок варёной курицы в холодильнике. Порвать мелко-мелко.
Собрал всё в старую кастрюлю, накрыл крышкой. Подумал и добавил туда же пачку дешёвых сосисок — авось пригодятся.
Когда вернулся, собака встретила его у входа в лаз. Хвостом вильнула — первый раз за всё время.
— На, — Степан поставил кастрюлю. — Это вам.
Но собака не ела. Взяла кусок курицы и понесла в нору. Потом вернулась за хлебом, размоченным в молоке. Потом ещё и ещё.
— Да ты сама-то ешь! — не выдержал Степан. — Тебе тоже надо!
Собака посмотрела на него и взяла сосиску. Но не проглотила — понесла туда же.
Степан сидел на корточках и ждал. Слушал, как там, в темноте, кошка ест.
— Не дотянет она, — сказал он собаке, когда та вышла снова. — Сил у неё нет. Молока ей надо нормального, тёплое место.
Собака села напротив и смотрела. Просто смотрела, не моргая.
— Что на меня уставилась? Я-то что могу?
Но даже когда он это говорил, уже знал — может.
Солнце уже клонилось к закату, когда Степан вернулся с лопатой, ломом и старым одеялом.
— Всё, — сказал он собаке. — Хватит им тут. Щас разберём завал.
Работал он медленно, осторожно. Доски в сторону, кирпичи — тоже. Собака сидела рядом, следила за каждым движением.
Наконец проход стал достаточно широким.
— Ну-ка.
Степан расстелил одеяло, полез в нору. Кошка даже не дёрнулась, когда он взял её на руки. Лёгкая, как пушинка. Одни кости.
— Тихо, тихо, милая. Сейчас всё будет хорошо.
Вынес её, положил на одеяло. Потом — котят. Четыре штуки. Крошечные, слепые, пищат тоненько.
Завернул всё семейство в одеяло, поднял.
— Пошли, — сказал собаке. — Вы теперь у меня жить будете.
И они пошли. Степан впереди, с драгоценной ношей. Собака сзади, прихрамывая на свою кривую лапу. Через пустырь, мимо обгоревших яблонь, к дому, где топилась печь и было тепло.
Ночью Степан проснулся от странного звука — будто кто-то скребётся в дверь. Нет, не в дверь. Где-то внутри дома.
Он включил свет в кухне. Кошка лежала в коробке у печки, где он её устроил. Но что-то было не так. Она дышала странно — рвано, с хрипом.
— Эй, ты чего?
Собака уже стояла рядом с коробкой. Скулила тихонько, тыкалась носом в кошку.
Степан подошёл ближе, присел на корточки. Кошка была горячая. Очень горячая.
— Температура. Чёрт!
Он потрогал её нос — сухой, обжигающий. Глаза мутные, полуприкрытые. Котята пищали, тыкались в неё, искали молоко, но она даже не реагировала.

• Так, спокойно. Спокойно!

Но спокойствия не было. Руки тряслись, когда он наливал воду в блюдце. Попытался напоить кошку — она не глотала. Вода стекала из пасти.
«Она же умирает. Прямо сейчас умирает».
Степан глянул в окно. Там была чернота. И дождь. Дождь начался — сильный, косой, с ветром.
У него же есть машина! Старая «копейка», стоит в сарае третий год без движения. После смерти Нинки он её не заводил ни разу.
— Чёрт!
Степан схватил фуфайку, сунул ноги в сапоги. Потом вернулся, завернул кошку в полотенце. Котят придётся оставить.
— Ты за ними присмотри, — сказал собаке.
Но та уже неслась к сараю.
Машина, конечно, не заводилась. Аккумулятор сдох. Степан крутил ключ, давил на газ — бесполезно.
— Ну давай же! Давай, зараза!
Дождь барабанил по крыше сарая.
— Толкнуть. Надо с толкача!
Он выскочил из машины, упёрся в багажник. Толкнул. «Копейка» нехотя покатилась.
Разогнал её по двору, на ходу запрыгнул, включил вторую передачу, отпустил сцепление.
Мотор чихнул, дёрнулся и завёлся!
— Есть!
Собака лаяла, бежала за машиной. Степан притормозил, открыл дверь:
— Залезай!
И они поехали. В кромешную тьму, под стеной дождя. Фары выхватывали только метров десять размытой грязной дороги. «Копейка» буксовала, виляла, но ехала.
— Держись, милая. Держись!
Он говорил то ли кошке, то ли себе.
На полпути машина встала. Просто заглохла посреди лужи и всё.
— Нет! Нет, нет, нет!
Степан выскочил под дождь, поднял капот. В темноте ничего не видно. Трамблёр? Свечи залило? Да что угодно могло быть в этой развалюхе!
Собака вылезла следом, подошла к нему. Мокрая насквозь, дрожит вся.
— Что делать-то? А?
И тут он увидел свет. Фары! Кто-то ехал сзади!
Степан выбежал на середину дороги, замахал руками:
— Стой! Помоги!
Машина затормозила. Из «Нивы» вылез мужик в камуфляже.

• Ты чего, дед, белены объелся? Под колёса лезешь!

— Помоги! У меня кошка умирает! К ветеринару надо!
— Кошка? — мужик присмотрелся. — Ты из-за кошки ночью в такую погоду?
— Помоги, Христом богом прошу!
Что-то в голосе Степана заставило мужика замолчать.
— Где она?
— В машине!
Мужик заглянул в «копейку», посветил фонариком.
— Садись ко мне, поехали!
— А собака?
— И собаку бери! Какая уж теперь разница!
Они перегрузились в «Ниву». Степан с кошкой сзади, собака у его ног.
— В районную больницу?
— Там ветклиника рядом. Может, кто дежурит.
Мужик гнал, как сумасшедший. «Нива» прыгала по колдобинам, но держалась дороги уверенно.
— Как тебя звать-то, дед?
— Степан.
— А я Михаил. Слушай, Степан, а чего ты с этой кошке так?

• Не знаю, — честно ответил Степан. — Просто... нельзя, чтобы она умерла. Нельзя! Котята у нее.

В ветклинике свет не горел. Михаил забарабанил в дверь:
— Есть кто живой?
Наконец дверь приоткрылась. Заспанный мужик в фуфайке:
— Вы чего? Ночь же!
— Животное погибает!
— Утром приходите. Никого нет.
— Да утра она не доживёт! — заорал Степан.
— Я те говорю — никого! Доктора по домам!
Михаил полез за телефоном:
— Где живёт ваш доктор?
— А я откуда знаю?
— Давай адрес, или я тебя самого лечить буду!
Сторож испугался — Михаил был здоровый мужик, и вид у него сейчас был решительный.
— Туманова, дом восемь. Это за площадью, третья улица.
Они снова неслись по ночному городу. Дождь усилился. Дворники едва справлялись.
Дом восемь оказался двухэтажным. Михаил посигналил, потом пошёл звонить.
Дверь открыла женщина в халате.
— Вы с ума сошли? Четвёртый час ночи!
— Вы ветеринар?
— Да, но...
— У нас кошка умирает. Прямо сейчас. Пожалуйста!
Женщина посмотрела на Михаила, потом увидела Степана — мокрого, дрожащего, с завёрнутой в полотенце кошкой.
— Несите сюда. Быстро!
Она провела их в комнату, включила яркий свет.
— На стол кладите.
Развернула полотенце, пощупала кошку.
— Истощение, обезвоживание, похоже на инфекцию. Когда ела последний раз?
— Пыталась вечером. Но не смогла.
— Котята есть?
— Четверо. Дома остались.
— Так. Мастит, возможно. Температура. Если не сбить сейчас...
Она уже готовила шприцы, доставала ампулы.
Степан держал кошку, пока ветеринар делала уколы. Руки у него тряслись.
— Не факт, что поможет, — честно сказала женщина. — Она очень слаба. Но шанс есть.
Собака всё это время сидела у ног Степана. Молча. Только смотрела.
— А это что за пёс?
— Это она её спасла. После пожара. Выкормила как-то. А теперь вот...
Женщина присмотрелась к собаке.
— Лапа сломана была. Давно. Неправильно срослась.
— Я знаю.
— Хотите, посмотрю? Может, что-то можно сделать.
— Потом. Сначала кошка.
Они сидели и ждали. Кошка лежала на столе под капельницей. Дождь за окном превратился в ливень.
Кошка открыла глаза, когда за окном уже посветлело. Слабо мяукнула.
— Жить будет, — выдохнула ветеринар. — Температура спала. Дышит ровнее.
Степан сидел на стуле, не чувствуя тела. Собака спала у его ног, положив морду на его ботинок.
— Спасибо вам. Я даже не знаю, как вас зовут.
— Ольга Павловна. А вы молодец, дедушка. Не каждый так за животное.
— Да какой я молодец, — Степан потёр глаза. — Три года как сам едва не помер.
Михаил, который дремал в кресле, встрепенулся:

• Поехали, Степан. Котят твоих кормить надо.

— А кошку?
— Оставьте пока здесь, — сказала Ольга Павловна. — Ещё капельницы нужны. Вечером заберёте.
Дома котята пищали так, что слышно было с улицы. Степан подогрел молочную смесь (Ольга Павловна снабдила), кормил с пипетки.
Собака помогала — согревала.
— Ты знаешь, — сказал Степан собаке, — я тебе имя так и не дал. Как тебя звать-то?
Собака подняла морду, вильнула хвостом.
— Верка будешь. Верная ты. Согласна?
Верка лизнула его руку.
К вечеру они втроём — Степан, Михаил и Верка — поехали за кошкой. Та уже сидела, ела из миски.
— Антибиотики проколете пять дней, — инструктировала Ольга Павловна. — И кормите понемногу, но часто. Выкарабкается.
— Сколько я вам должен?
— Ничего не должны. Идите домой.
— Но как же...
— Дедушка, вы мне веру в людей вернули. Этого достаточно.
Дома Степан устроил кошку в коробке. Котята сразу прильнули к ней, засопели, зачмокали.
— Всё, — сказал он. — Теперь всё хорошо.
Михаил, который помог донести кошку, хмыкнул:
— Слушай, Степан, а тебе помощь не нужна? Ну, с хозяйством там.
— Да какое хозяйство.
— Я вот что думаю. Крыша над сараем у тебя течёт — видел. Давай завтра приеду, починим?
Степан посмотрел на него с удивлением:
— Зачем тебе это?
— Не знаю. Просто правильно как-то.
Первый раз за три года Степан улыбнулся. По-настоящему.

Автор: Ирина Чижова

Пассажиры ужe начали собирать вeщи и упаковывать чeмоданы, когда в двeрь нашeго купe просунулась голова пожилого проводника: -

• Гражданe, eсли у кого осталась eда, нe выбрасывайтe, отдайтe мнe.

В руках он дeржал кулёк, свёрнутый из старой газeты. В нём ужe что-то лeжало.

• Что, поросят выкармливаeшь, друг? – громогласно отозвался корeнастый, пышущий здоровьeм моряк торгового флота, всю дорогу рeзавшийся в сосeднeм купe в прeфeранс. – Хорошee дeло! Люблю поросятину, поджаристую, с косточкой...
• Да это нe мнe, – уклончиво возразил проводник.

Дeйствитeльно, для чeго eму всё это? Сказать чeстно, я дажe подумал нeхорошо об этом сeрьёзном сдeржанном чeловeкe, на которого у нас за сутки с лишним пути нe было ни eдиного нарeкания: выколачиваeт дополнитeльныe доходы из своeй должности...

• А всё-таки кому жe? – спросила студeнтка, возвращавшаяся послe каникул, и ссыпала в подставлeнный кулёк хлeбныe корки, колбасную шeлуху.
• Сeйчас увидитe. – Проводник бросил взгляд за окно. – Сeйчас будeт станция, поeзд на нeй стоит долго.

Вагоны замeдлили бeг. Мимо поплыли аккуратныe станционныe постройки с красными чeрeпичными крышами, в том характeрном стилe, по которому сразу отличишь Западную Украину, или бывшую Галичину, Красную Русь. Толчок... Встали... Высунувшись из окна, мы слeдили за нашим проводником.
На пeрронe стояла старая – прeстарая овчарка со свалявшeйся шeрстью, обломанными когтями. Вeсь вид eё говорил о том, что она бeспризорная и бeдствуeт давно. Лишь опытный глаз мог опрeдeлить, что когда – то это было вeликолeпноe животноe, полноe силы и красоты. Собака нe проявила особого оживлeния, когда наш проводник спрыгнул с вагонной подножки, подошёл и что – то сказал eй, только чуть шeвeльнула хвостом. Однако измeнившeeся выражeниe морды говорило, что собака встрeчала имeнно eго.
В руках проводника тeпeрь был ужe нe кулёк, а цeлый мeшок. Я ждал, что он вывалит всё пeрeд собакой или, отвeдя в сторону, угостит спeрва лакомым кусочком, а послe отдаст остальноe. Но нeт, он сразу заторопился куда – то прочь от станции, животноe поплeлось за ним.
Он вeрнулся, когда мы ужe начали опасаться, как бы поeзд нe ушёл бeз нeго. Мeшок был пуст, выражeниe eго лица спокойноe и удовлeтворённоe. Казалось, проводник сдeлал что – то очeнь важноe, нeобходимоe, и тeпeрь совeсть eго чиста.

• Это что – твоя подшeфная? Давно ты обслуживаeшь eё? А хозяин что – нe кормит? – спросил прeфeрансист со свойствeнной этой катeгории людeй прямолинeйностью и грубоватой, но нe обидной фамильярностью, он, кажeтся, готов был подтрунить над чeловeком в жeлeзнодорожной формёнкe, которому, видно, нe хватало своeго дeла, что он eщё успeвал заботиться о какой – то полудохлой бeсхозной псинe.
• Хозяина нeт. Хозяeва всe мы...

И дальшe мы услышали историю этого пса.
Овчарка принадлeжала полковнику в отставкe, вeтeрану войны. Он жил здeсь одиноко с самого окончания войны: года три назад умeр. Eго похоронили на кладбищe близ станции. Во врeмя похорон вмeстe с друзьями умeршeго, приeхавшими отдать eму послeдний долг, в траурной процeссии шла и собака. Вмeстe с другими она присутствовала при погрeбeнии, видeла, как, глухо стукнув, упала на крышку гроба пeрвая пригоршня зeмли, как вырос могильный холмик, как поставили звeзду, напоминавшую о ратных дeлах и заслугах покойного.
Потом всe ушли, а собака осталась...
Она стала жить на кладбищe. Она нe хотeла покинуть мeсто вeчного успокоeния дорогого eй чeловeка, нe соглашалась расстаться с ним! Кто-то построил eй будку рядом с могилой. Так она и жила, нeся свою пeчальную круглосуточную вахту. Добрыe люди приносили eду, а eсли забывали порой, всё равно она оставалась там. Врeмя от врeмeни появлялась лишь на станции, чтобы встрeтить знакомого проводника. Их свёл случай. Однажды он покормил собаку, и с тeх пор, вот ужe в тeчeниe нeскольких лeт, она нeизмeнно являлась к приходу поeзда. Бeз расписания и часов она прeвосходно знала, когда должeн прибыть поeзд, и ни разу нe опоздала на свиданиe. А проводник всякий раз аккуратно собирал остатки пассажирских " пиршeств " и относил к нeй в будку.
Он по-своeму привык к нeй, а она привязалась к нeму. Вeдь он тeпeрь был eдинствeнным чeловeком на всём бeлом свeтe к которому она питала какиe – то чувства. Но ни разу она нe попыталась послeдовать за ним в вагон, ни разу нe измeнила тому, умeршeму.

• Что жe Вы раньшe нe сказали мнe! – вскричал наш спутник – моряк, как будто рассказанная история имeла отношeниe только к нeму. Швырнув на сидeньe щeголeватый чeмодан, он рывком отбросил крышку и, выхватив полкруга дорогой копчёной колбасы, ткнул проводнику:
• Натe! Отдайтe eй!
• Завтра мнe eхать с обратным рeйсом, я пeрeдам Ваш подарок.
• Возьмитe и это, – сказала студeнтка, протянув кусок аппeтитного домашнeго пирога. Подeлились всe, кто чeм мог.

Поeзд тронулся, унося вмeстe с нами воспоминаниe о прeкрасном прeданном сущeствe, котороe дажe послe смeрти хозяина хранило вeрность eму. Примолкли пассажиры. У студeнтки на глазах блeстeли слёзы.

А я вспомнил.
Во Львовe на знамeнитом Лычаковском кладбищe eсть скромный памятник. Eму много лeт, стёрлась надпись, вывeтрился, стал шeршавым, позeлeнeл камeнь. Но, побeждая врeмя, продолжаeт оставаться ясным и свeтлым смысл памятника.
Надгробная плита покрываeт старинный, вросший в косогор склeп, на плитe – бюст мужчины с удлинённым, как у дрeвних славян, лицом, а по бокам – двe лeжащиe длинноухиe собаки. Изустноe прeданиe, пeрeдаваeмоe из поколeния в поколeниe, повeствуeт: когда окончил свой зeмной путь сeй бeзвeстный, двe собаки продолжали ходить на могилу, пока однажды их нe нашли тут мёртвыми. Камeнныe, они и понынe охраняют покой хозяина.
Как звали умeршeго? Кeм он был, чeм занимался? – никто нe знал. Да, право, это и нe имeло значeния.

• Это был чeловeк, – нe отрывая задумчивого взгляда от бюста, нeгромко и строго сказала сопровождавшая мeня жeнщина, мeстная житeльница.

Любят Чeловeка. И старый осиротeлый пёс с потухшим взглядом, увидeнный нами на пeрронe, был живым подтвeрждeниeм этому. Любят Чeловeка! Чeловeком был полковник, владeлeц вeрного животного. Чeловeк – наш проводник. Мнe стало стыдно, что я плохо подумал о нём. В новом свeтe прeдстали пeрeдо мной и бравый сосeд – прeфeрансист, и милая, славная, чeрноглазая украинка – студeнтка, и другиe спутники, проявившиe сочувствиe бeздомному одинокому псу. Старый пёс был олицeтворeниeм долга, нe знающeго компромиссов, и всe по достоинству оцeнили это.
Потрясённыe, мы продолжали молчать и думать каждый о своём. Казалось, там, на станции с красными крышами, названиe которой мы дажe нe запомнили, осталась частичка сeрдца каждого из нас.
Я прeдставил, как пёс укладываeтся в своeй холодной, продуваeмой конурe и ждёт. Чeго? А, можeт, и нe ждёт. Вeдь только люди живут надeждой, разумом, расчётом. Животноe просто любит и, коль любит, отдаётся этому бeз остатка, такова eго натура. Хотeлось приласкать, обогрeть животноe, сказать eму доброe слово... Долго ли оно будeт жить так? Сколько eму осталось?
Любовь к чeловeку... Когда – то далeкий пращур наш, которого мы ужe нe можeм рассмотрeть за дальностью вeков, подарил хищному звeрю пeрвую ласку, пeрвоe чeловeчeскоe тeпло, и звeрь отвeтил на это такой силой прeданности, которая по сeй дeнь нe пeрeстаёт изумлять людeй. Дряхлый пёс показал примeр того, как надо любить.
Я думал о нём, а в глазах у мeня вставал длинный ряд таких жe, как он.

Фрам, угрюмый сeвeрный пёс, вожак eздовой упряжки, похоронивший сeбя в лeдяной пустынe рядом со своим другом Гeоргиeм Сeдовым;
Бобби из Грeйфрайeрса, лохматый шотландский тeрьeр, проживший годы на могилe старого пастуха;
Кучи, пёс из Варны, который, стоя на бeрeгу моря по брюхо в водe, eжeднeвно ждёт возвращeния своeго пропавшeго бeз вeсти хозяина – рыбака;
Штурман корабля " Святой Фока " Н. Сахаров, члeн полярной экспeдиции Гeоргия Сeдова, обязан жизнью своeму бeсстрашному чeтвeроногому другу Штуркe. Сахаров отморозил руки. Брошeнный своим спутником Кушаковым, он был вынуждeн добираться до корабля один в сопровождeнии собаки. Выбиваясь из сил, он прошёл по льду пятьдeсят киломeтров, врeмeнами тeрял сознаниe, впадая в забытьe. Тогда вeрный Штурка садился рядом, лаял, тeрeбил за одeжду. Хозяин поднимался и продолжал путь. До корабля оставалось около двух киломeтров, и Штурка помчался впeрёд. Бeгая вокруг корабля, он громко лаял и выл, но путeшeствeнники нe поняли, что он зовёт их на помощь. Тогда Штурка снова вeрнулся к хозяину, который ужe замeрзал и погружался в послeдний сон. Вeрный пёс в отчаянии стал тянуть Сахарова за одeжду, лизать eго и лаять прямо в уши, пока нe привёл в чувство и нe заставил двигаться;
" Итальянeц " Вeрный, в тeчeниe чeтырнадцати лeт нe пропустивший ни одного поeзда, на котором, по eго расчётам, должeн был возвратиться eго хозяин – машинист, убитый фашистской бомбой, – и подвиг собачьeй вeрности вырастал в нeчто поистинe вeличeствeнноe...
А колёса продолжали стучать, стучать...

✍Борис Рябинин

ДОМ У МОРЯ ДЛЯ РОДНИ


Алевтина всегда мечтала жить у теплого моря. Еще в молодости приезжая в этот благодатный край она наслаждалась воздухом и бескрайней гладью воды. Уезжая она всегда грустила и в поезде молчала, когда вокруг попутчики делились своими яркими впечатлениями.

Жизнь проходила, дети выросли, должность слегка поднялась вместе с зарплатой. Мечта ее не оставляла, хотя реальность вносила свои коррективы. Так Алевтина дожила до законной пенсии, а ведь энергии, как у молодой! Чем теперь заниматься? С соседками на лавочке стареть? Внуки и внучки живут с детьми в других городах.

Но ведь можно хотя бы посмотреть на дома из мечты! Алевтина в очередной раз набрала в поисковике «дом у Черного моря». Она представляла, как бы перестроила показанную на фото территорию. Добавила бы кусты дикого шиповника и сделала бы прелестную арку или может лучше виноград так расположить? А дом может в светлые оттенки покрасить или вообще закрыть все панелями. И обязательно зону для мангала и отдыха, чтобы вечером собираться всей семьей. А вот на той лужайке поставить качели и песочницу для внуков и внучек.

И в один из вечеров она увидела продажу дома. Дом на фото не был развалюхой. Хороший, кирпичный. В доме было несколько комнат. Планировка коридора позволяла поставить лестницу для второго этажа, если новый хозяин желает. На фото была показана летняя кухня, огород и зона для мангала. Конечно, на уличных снимках в кадр то и дело влезала зеленая ветка. Участок был немного неухоженный. «Так ведь и ухоженные дома не продают», – решила Алевтина.

В следующий вечер Алексей пришел домой и застал жену за просмотром видеоролика о доме. Раньше Алевтина только фотографии рассматривала, а сейчас значит за видео принялась? Алексей тихонько выдохнул и подошел ближе. Женский голос за кадром рассказывал о зоне для мангала. На экране был добротный кирпичный мангал. Алексей про себя отметил хорошую работу. Печник явно предусмотрел все, что было необходимо для приготовления мяса и овощей.

• Хороший мангал. Не то, что эти железяки из магазина, – сказал Алексей.
• Ой, – выдохнула Алевтина и обернулась.
• Да! Мангал отменный! – отозвался ноутбук и на его экране показалось лицо женщины, – Дров для него здесь нет, но купить не проблема. У нас возят.
• Это она со мной что ли разговаривает? – удивился Алексей.
• Лешенька, я по видеосвязи разговариваю, – улыбнулась Алевтина.
• Тогда потом поговорим, – шепнул Алексей и повернулся к экрану, – Здравствуйте! – он помахал рукой и спешно скрылся из комнаты.

Как он дал себя уговорить поехать и посмотреть дом он не знал. Алевтина давно размышляла о домике на юге, чтоб ножки в море помочить и вероятно он уже свыкся с мыслью, что однажды у них будет такая возможность. Когда-нибудь. Он и хотел вначале отодвинуть этот момент, но глядя в глаза жены, понял – надо ехать.

Ранняя весна на юге была такой, как поздняя на севере. Трава и цветы уже закрыли буро-темную землю. Деревья неторопливо озеленялись. Но главное, ветер. Он был таким ласковым и теплым. Алевтина с улыбкой прикрыла глаза, стоя перед гостиницей, где они остановились на неделю. С мужем они решили воспринимать свой приезд на юг, как небольшой отпуск. А осмотр участка не более чем экскурсия.

• Графские развалины, – прокомментировал Алексей, обойдя участок вперед жены и риэлтора.
• Ну, почему сразу развалины? – оскорбилась риэлтор Светлана, – Дому всего три года. Все коммуникации проведены. Просто хозяева уже два года сюда не приезжают. Хотели переехать, но не сложилось. Вначале сын женился, потом дочка решила в Петербурге в ВУЗ поступать. Вот дом отстроили. Кухню и комнату обжили, а все остальное в доме так и осталось без ремонта. Пойдемте, я покажу.

Алевтина ходила по комнатам без дверей и с минимальной отделкой, уже представляя, как и что она разместит. Она не видела серых стен. Ее воображение дорисовывало обои, мебель и коврик возле дивана. Во дворе трава выросла по пояс, но Алевтина уже наметила место под детские качели. Ведь к ним обязательно будут приезжать внуки.

• Берем! – махнул рукой Алексей, наблюдая, как жена, словно во сне, ходит по комнатам и улыбается, – Давно я ее такой счастливой не видел, – пояснил он Светлане.

А дальше началась круговерть с документами, взносами и ремонтами. Новость о приобретенном доме среди родственников разлетелась быстрее ветра. Алевтина только с сестрой и поделилась своей радостью, а той позвонила тетя пообщаться. Дальше выискивать, кто кому и что передал было, бесполезно. Через неделю про Алевтину и ее мужа вспомнила вся родня. Даже те, кого они видели лишь на фото в альбомах родителей. Все интересовались счастливым приобретением с одной целью.

• А мне местечко там найдется? – интересовалась родственница, которую Алевтина даже по имени-то не знала до ее звонка.
• Марья Марковна, так мы же только купили. Там и спать-то только в одной комнатке можно, – оправдывалась Алевтина.
• Так я много места не займу, – улыбалась в трубку незнакомая родственница, – Неужто и на полу места не дашь?

Родственники звонили, интересовались, когда они могут приехать отдохнуть? Алевтина оправдывалась. Родственники настаивали. Женщина лепетала в трубку здравые аргументы, но родня словно не слышала.

• Дети есть? – Алексею надоело слушать жалобный голос жены, и он отобрал трубку.
• Есть, – в трубке послышался уже не такой неуверенный голос. Одно дело разговаривать с оправдывающейся женщиной, и совсем другое с уверенным в своих мыслях мужчиной.
• Сколько им лет? – мужчина подмигнул жене, – Отлично. Через две недели я еду в дом. Мне нужны работники. Пусть приезжают! А как поработают, так и отдохнут.

Теперь на звонки отвечал Алексей. Среди многочисленных желающих не находилось работников. Все, готовые своими ногами добежать до заветного отдыха, внезапно оказывались больными, которых чуть ли не на носилках надо везти к морю, чтоб последний раз увидеть, как оно прекрасно.

Постепенно родственники вновь забыли о домике у моря, а Алексей с Алевтиной понемногу доделали ремонт. За два года работ получился не пятизвездочный отель, но жить с комфортом уже было можно. В доме было три комнаты и большая кухня. Алевтина все больше, глядя на участок земли, думала о двух небольших коттеджах для постояльцев. Домики как раз бы влезли у задней части участка.

• Все равно там тень от деревьев и ничего не растет, – размышляла Алевтина за вечерним чаем на веранде.
• Я думал там сарай сделать, но его можно пристроить к другой части дома. А коттеджи можно поставить. Купить готовые. Летний вариант, – поддержал идею Алексей, – Только пока по деньгам никак не выйдет. Но есть идея. Звони-ка сестрице своей, а я дочке позвоню. Пусть пообщается со своей троюродной сестрой.

Через три дня дом Алексея и Алевтины была похож на офис. Мобильные телефоны звонили с завидной регулярностью. Алексей радовался, как ребенок. Алевтина же только качала головой с легкой улыбкой. Чем бы муж не тешился.

• У аппарата! – отвечал Алексей по телефону жены, – Нет. Она не может. Это ее муж. Хотели чего? Ах, приехать в коттедже отдохнуть? Да-да, море, воздух, солнце. Только коттедж еще даже не куплен. Готовы подождать, когда благоустроим? Хитро! А давайте через месяц приезжайте. Вместе поработаем? Как нет? Но вы же сами сказали море и солнце? Сейчас после зимы там самое время благоустройством заниматься. В летнюю жару какая работа? – Алексей с наигранным удивлением смотрел на жену, – Снова трубку бросили. Что за родня такая?

Вызвались помочь только зять и сын. Их жены тоже готовы были приехать, но весной у внуков сады, школы. Да и к чему в доме толкаться? Хорошо хоть зять с сыном с работы смогли вырваться, правда, каждый только на недельку. А как дальше-то работать? Одному непросто будет.

• Здравствуйте, – молодой почти мальчишеский голос зазвучал в трубке, – Алексей Борисович, меня зовут Роман. Я готов приехать и помочь чем смогу, но мне маму не с кем оставить. Она не ходит. Если я с ней приеду, то на таких условиях готовы помощь принять? – выдал Рома почти без пауз.
• А что с мамой? – Алексей уже прикидывал в какой комнате будет удобнее разместить такую родню.
• Ноги. Авария, – коротко ответил Рома, – Уже полгода после выписки с больницы прошло. Она в коляске только по квартире передвигается. На улицу не хочет. Вот я и подумал, что море ей вернет радость жизни. А вам, я слышал, помощь тоже нужна, вот и решил, что мы сможем друг другу протянуть руку помощи.
• А приезжайте! – ответил Алексей, – В доме у вас будет своя комната, а удобный выезд на улицу для коляски мы с тобой сделаем.

Рому и его маму Юлию Семеновну Алексей привез с вокзала до дома как раз к обеду. Рома был больше похож на школьника класса восьмого. Худощав, не высок ростом, но помог выбраться маме из машины даже не надеясь на помощь Алексея. Сразу было видно, что это уже привычка и ответственность за жизнь своей мамы. Юлия Семеновна улыбалась болезненной улыбкой. Серое лицо без капли загара, а светлые глаза, казалось, только сейчас зажигались от радости. Прочь стены однокомнатной квартирки.

• Вот это наш дом, – Алексей придержал калитку, давая возможность зайти гостям. Он рассматривал паренька и все просчитывал какой вид работ доверить Роме. Не кирпичи же на нем возить? Хоть бы после мешка цемента не развалился. Но отступать уже было некуда. С зятем и сыном они поставили два коттеджа и даже успели вставить окна и подвести коммуникации руками работников, но времени большую часть работ все равно не хватило. А с этим парнем много ли наработаешь?

Но выводы Алексей сделал в корне неверные.

• Есть в чем цемент разводить? – спросил Рома, едва закончив завтрак.
• А ты знаешь как? – Алексей был заинтригован.
• Знаю. Я весь прошлый год на стройке подрабатывал, – отозвался парнишка без намека на хваставство, – Чего только не делал. Вы покажите где, что и чем, а я все сделаю.

Его слова не были пустыми. Ромка со знанием дела принялся выполнять работу, чтобы залить площадку, где можно было бы поставить летнюю кухню, а то от прошлого покрытия почти ничего не осталось. Алексей тоже не сидел без дела. Только иногда подходил к Роме и интересовался надо ли чего принести или помочь? Паренек только временами обращался за помощью, где одному было уже не справиться.

Жизнь пошла веселее. Женщины нашли общие темы и теперь Алевтина выходила с новой подружкой на прогулку. Они часами болтали, рассказывая истории из своих жизней. Вместе ходили к морю, а затем возвращались в дом, принимаясь за готовку обеда или ужина. Мужчины ездили закупаться в строительные магазины и могли вернуться только к вечеру. Порой так увлекались работой, что женщинам приходилось по несколько раз их звать за стол.

• Хороший у нас родственник, – сказал Алексей, забираясь вечером в постель, – Интересно, он с моей линии или с твоей?
• А какая разница? – ответила Алевтина, – Мальчишка хороший, только судьба у них непростая. Он молодой. Ему бы с девчонками гулять, а он вынужден работать, чтоб лекарства достать. А уж чтоб на юг съездить, так и вовсе чудо нужно.
• Парнишка неплохой. Ответственный и рукастый. Такой не пропадет, – Алексей улыбнулся, – Сейчас Юля здоровья наберется, так и Рома сможет собой заняться. А на следующий год пусть снова приезжают. Все равно наши дети не смогут дольше месяца нас радовать. И все же, интересно, в чей генетической линии появились такие хорошие люди?
• Ой, отстань! – отмахнулась Алевтина и выключила свет, – Спи, а то завтра Рома без тебя светильники прикрутит.
• Пусть прикручивает. Я ему доверяю, – сонно произнес Алексей.

Когда два коттеджа были готовы к приему гостей, то Алексей решили этот момент отпраздновать. Алексей замариновал шашлык. Алевтина и Юлия приготовили салаты и пирожки. Роме доверили только чистку картошки, но он не оскорбился. За накрытым столом слово взял Алексей:

• Я очень рад, что моя жена Алевтина нашла этот чудесный дом. Благодаря этому повороту в нашей жизни мы узнали чего стоят наши родственники. Приятно осознавать, что не все из них оказались с гнильцой. За вас, Юлия и Роман!

В тот вечер звучало еще много теплых слов. Теплый июньский вечер радовал хорошей погодой. Хорошая компания – душевными разговорами. Мужская часть коллектива осталась за столом возле мангала, когда Алексей решил выяснить мучающий его вопрос.

• А ты от кого узнал, что у нас дом появился? – хитро спросил мужчина, – Не обижайся только. Я без злого умысла. Мне просто для статистики.
• Сокурсник Олег Золотов рассказал. Говорил, что вы в дом никого не пускаете и родню избегаете, – начал Рома, – Я тогда подумал, что должна быть причина. Есть, конечно, жадные люди, но обычно от таких ничего люди не ждут. А тут по разговору было понятно, что раньше за вами подобного не замечали. Я стал его расспрашивать, и он мне рассказал, что вы просили поработать в доме, а потом уже отдыхать. Вот я и решил, что попытка не пытка. Я ради мамы готов и за еду поработать, лишь бы она улыбалась.
• Да. Родители в нашей жизни важны. А ты парень не промах, – засмеялся Алексей, – Знаешь, ты походи по санаториям и домам отдыха. Может, им в штат на лето нужен работник? В коттеджи осталось только мебель завести. Это мы с женой на будущий год займемся. Мама твоя пусть у нас живет. А ты покрутись. Может, в санаторий устроишься, а там и маме процедуры какие сможешь организовать.
• Отличная идея! – обрадовался Рома, – А вам точно больше моя помощь не понадобится?
• Точно, – заверил его Алексей.

В спальне Алексея и Алевтины было тихо, но мужчина не спал. Он ворочался и вздыхал, всем своим видом показывая, что у него есть очень важная информация.

• Ну, чего ты? – не выдержала Алевтина, – Будто клопы тебя кусают.
• Они нам не родственники, – спокойно сказал Алексей.
• Так я знаю, – сообщила Алевтина.
• Откуда?! – изумился Алексей. Он был уверен, что ему придется успокаивать жену, что чужих людей в дом пустили. Доверились! А она знает, оказывается.
• Да это вы мужчины только по делу общаетесь, – отмахнулась Алевтина, – «Подай, отдай, принеси, выше держи», – передразнила она своего мужа и рассмеялась, наблюдая за его лицом, – А я с первого дня все узнала у Юли, что однокурсник Роме про нас рассказал. Этот однокурсник нам-то и приходится родней, а Рома просто решил помощь предложить. Да и какая разница? Люди хорошие. Рома тебе отличным помощником стал. Юля за эти месяцы расцвела! Да и все люди на Земле в какой-то степени родня.
• Эта родственники нам оказались ближе, чем кровные, – улыбнулся Алексей, – Повезло, что Ромка нас отыскал. А так бы и не узнали, что у нас есть такая хорошая родня.

Автор: Добрые рассказы для вас

(Яндекс дзен)

ДОРОЖЕ ЖИЗНИ

Глубокой ночью, когда все люди спят, отдыхая от дневных забот, в двух окнах на первом этаже большого частного дома горел яркий свет. Соседей это не удивляло. Они привыкли, что он горит там всегда, и скорее удивились бы, увидев вдруг обратное. Все знали, что там работает человек.

Егор, не выключая компьютеров, снял очки и устало потянулся в рабочем кресле.

• Ну, что, брат Ньютон, пошли, разомнёмся и перекусим чего-нибудь, – обратился он к своему сенбернару, большой лохматой горой лежащему у его ног, – давай просыпайся, пора!

Тот оживился и потрусил к двери. Пёс и молодой мужчина прогулялись, с удовольствием подышав свежим морозным воздухом. Снег под ногами весело хрустел в ночной тишине. Вернувшись, они прошли на кухню.

Ньютон принялся опустошать свою миску с кормом. Хозяин открыл термос с горячим супом и пловом и накрытый салфетками салат. Мама, как всегда, позаботилась о своём сыне.

Они с отцом спали на втором этаже, и двое полуночников, не боясь их разбудить, хозяйничали на кухне.

• Живём, Ньютон! – воскликнул Егор, потирая руки. – Жаль, дружище, что тебе нельзя ничего, кроме диетического корма, а то бы ты узнал, какая это вкуснятина.

Молодой человек не видел, что у перил стояла его мать и, глядя на сына, торопливо поглощающего ночной обед и разговаривающего с собакой, вытирала слёзы.

Такая жизнь началась давно. Их единственный сын закончил с отличием престижный университет. Преподавательский состав вскоре после начала учебного года единогласно отметил студента-первокурсника, как будущего перспективного программиста.

Английский язык студентам первого курса преподавал американец по распространённому в то время обмену высококвалифицированными специалистами.

В конце учебного года преподаватель предложил Егору переехать в Штаты, чтобы продолжить обучение, мотивируя тем, что все расходы на переезд и обучение возьмёт на себя государство, и после окончания он гарантированно получит высокооплачиваемую работу.

В подтверждение своего предложения он вручил ему контракт для ознакомления и принятия решения. Суммы, указанные в документе, были для студента в то время баснословными. Всё это было так неожиданно, что парень растерялся.

Приехав домой, сын показал документ родителям. Отец его внимательно прочитал.

• Здесь указано, что ты будешь обучаться четыре года и ещё восемь лет будешь привязан к стране рабочим контрактом. Понимаешь ли ты, что это значит? Тебя двенадцать лет просто не выпустят из страны. И кто даст гарантию, что выпустят вообще, вдруг ты будешь работать в секретном ведомстве. Таких случаев много. Жить тебе, сын, но знай, что я категорически против. Если голова работает, то и здесь будешь востребован, как ценный специалист, и всё у тебя будет.

Мать с мольбой смотрела на единственного сына: "Егор, сынок, не уезжай..." Рядом сидел его годовалый верный преданный сенбернар Ньютон, положив свою большую лохматую голову на колени любимого хозяина.

Пёс тревожно вглядывался в его лицо большими умными глазами. У Егора от всей этой картины сжалось в груди, словно на неё положили тяжёлый камень.

Он раздумывал ещё несколько дней и, поблагодарив преподавателя, отказался. Это было только начало. Все свои силы и время он вкладывал в учёбу и ушёл далеко вперёд от своих сокурсников, самостоятельно осваивая необходимые для дальнейшей работы предметы, изучая огромное количество дополнительной литературы.

Закончив второй курс, начал подрабатывать и уже писал на заказ сложные программы. Егор начал зарабатывать довольно приличные деньги.

Уже тогда встревоженные таким рвением родители стали замечать происходящие изменения с их единственным сыном. После занятий он всё свободное время сидел в своей комнате за работой и учёбой, ложась спать только под утро.

После окончания университета Егор работал удалённо, сидя целыми днями в квартире. Выходил только когда надо было прогулять засидевшегося Ньютона или изредка съездить в офис к работодателю.

Программист быстро наращивал обороты и работал только с крупными работодателями. Поступали предложения от европейских работодателей, но все они подразумевали отъезд из страны, и он их отклонял.

Вскоре заработки программиста достигли таких размеров, что через несколько лет, продав свою тесную квартиру, семья смогла купить большой дорогой загородный дом в обжитом коттеджном посёлке, не влезая в долги.

Егор выбрал его из-за очень удобной планировки. Он вместе с Ньютоном обосновался на первом этаже в комнате с двумя большими окнами, оборудовав свой кабинет по последнему слову техники.

Из мебели, не считая огромного компьютерного стола и рабочего кресла, он разрешил поставить только скромную софу вместо кровати и большой мягкий диван для Ньютона. Там он работал целыми днями и ночами. Время неумолимо бежало вперёд...

Вокруг все его ровесники женились, завели детей, а Егор не хотел видеть ничего, кроме своей работы. Он не был жаден, ему уже не так важны были деньги, как сама работа.

Он не мог без неё жить, превратившись в неисправимого трудоголика, и не хотел слушать ни о какой семье. У него же был самый надёжный и верный друг Ньютон и родители. Так зачем ему ещё кто-то? Ему и так хорошо.

Услышав, как сын разговаривает с собакой, мать расплакалась.

• Иван, ты только послушай, наш сын беседует с собакой вместо того, чтобы завести семью. Не видать нам с тобой внуков! И зачем только нам был нужен такой огромный дом?

Подумав, родители решили познакомить Егора с дочерью своих старых друзей Алиной, окончившей ветеринарную академию и работающей в крупной ветклинике.

Девушка тоже любит животных, у неё жила маленькая собачка Рич, а значит, у них есть общий интерес. И собой она хороша, и из приличной семьи, серьёзная. Ну чем не невеста?

Как раз приближался день рождения Егора, и они решили пригласить в гости друзей вместе с дочерью, устроив смотрины. Сыну, естественно, о своей затее ничего не сказали.

Гости прибыли с подарками в назначенный час. Сели за стол, а именинника всё нет. Родителям Егора было очень неудобно.

• Друзья, дело в том, что Егор у нас очень занятой человек, никак не может оторваться от работы. Вы уж извините нас.

Тактичные гости, чтобы разрядить обстановку, принялись разговаривать на другую тему. Несмотря на просьбы родителей, Егор так и не вышел к столу.

Поскольку гости в этом доме бывали нечасто, Ньютона одолело любопытство. К тому же до него доносились такие ароматы, что он потихоньку вышел за дверь и прокрался к дверям гостиной. А вдруг ему повезёт и удастся попробовать запечённого гуся.

Лохматого шпиона, выглядывающего из-за двери, заметила Алина. Узнавшая от хозяев о пищевой аллергии и диете сенбернара, она вместо угощения пошла с ним на прогулку.

Ньютон принёс ей свой припрятанный мячик и началась весёлая игра.

Увлечённого работой Егора отвлёк чей-то задорный смех. Мимо окон пролетел яркий мячик друга. Пса в комнате не было. Что такое? Кто посмел забрать его Ньютона? В душе он ощутил ревность и досаду, его самолюбие было больно уязвлено.

Наскоро одевшись, он вышел на улицу. Худенькая симпатичная девушка, смеясь, играла с его собакой.

• Извините, Ньютон привык гулять в определённое время.

Вежливо, но холодно попрощавшись с девушкой, молодой человек увёл сразу погрустневшего пса в свой кабинет.

Вечером, когда гости уехали, состоялся серьёзный разговор. Отец с матерью высказали всё, что думали по поводу поведения сына, всё, что накипело. Они поссорились.

• Я вас люблю и уважаю, но не нужно лезть в мою личную жизнь. Если такое повторится, то я сниму в городе квартиру, и мы с Ньютоном переедем. Моя работа для меня дороже жизни!

Егор ещё больше замкнулся и не стал выходить к завтраку, обеду и ужину. На своей двери он повесил табличку "Не мешайте мне работать!" и сидел там со своими компьютерами. Отгородившись глухой стеной от всего окружающего мира, он стал меньше гулять с Ньютоном и есть только по ночам.

Когда программист отдыхал и спал ли он вообще, родители не знали. Их сын фактически превращался в робота. Это стало скрытой от окружающих трагедией их семьи.

В конце концов он так заработался, что однажды ночью в потёмках открыл не тот шкаф и вместо витаминной добавки добавил в корм для Ньютона какое-то лекарство. Через час собаке стало плохо. Испугавшись, Егор перебудил весь дом. Мать позвонила родителям Алины. Девушка выехала в клинику и ждала там Ньютона. Хозяин больного так разволновался, что машину вёл отец.

Ньютону было уже совсем плохо, они с отцом заносили его в клинику на руках. Егор едва сдерживал слёзы, боясь потерять лучшего друга.

Его встретила та девушка, приезжавшая к ним в гости и игравшая с его умирающим сейчас любимцем. В её глазах не было ни капли упрёка, только сочувствие и готовность помочь. Алина была хорошим врачом, и собаку удалось спасти.

После этого случая в душе Егора словно что-то перевернулось. Он понял, что, дорожа лишь своей работой, он совсем не дорожил своими самыми близкими, которых так легко можно потерять.

Работа не должна быть самым главным в жизни человека. Он стал больше гулять с Ньютоном, общаться с родителями и, извинившись, подарил им путёвку в кругосветный круиз.

Когда отдохнувшие, загорелые, полные впечатлений родители вернулись, сын представил им свою невесту Алину, которая, как и он, очень любила свою работу, однако показала ему, что сердце человека способно вместить любви гораздо больше.

После свадьбы Егор исполнил давнюю мечту Алины. Они поехали на озеро Байкал со своими собаками. Ньютон так подружился с маленьким Ричем, что, когда тот уставал, с удовольствием позволял ему ездить на своей могучей спине.

Точно так же, как раньше Егор не мог жить без своей работы, теперь он не мог жить без своей семьи. Она стала для него дороже жизни.

Автор НАТАЛИЯ С.