С нами Бог! Держись, друзья!

Когда хоперцы утвердились в своих станицах на Кубани и Куме, они сразу очутились в положении неприятного и нежелательного соседа для закубанских горцев и кабардинцев.




Наскочив на хищников или пустившись за ними в преследование, казаки довольно частенько отбивали у горцев пленных и добычу, но бывали случаи, когда казаки нарывались на несоразмерные силы врагов или засаду, тягаться с которою было трудно. В таких случаях, уже не отступая на усталых лошадях, что равнялось бы гибели, они спешивались и вступали в бой с неприятелем, или до прибытия помощи, или гибели до последнего человека. Так, между прочим, в сороковых годах 19 века погиб полковой хорунжий Дмитрий Алексеевич Бирюков (1815-1842, родной брат прапрапрадеда Ивана Алексеевича Бирюкова) с командою казаков Хопёрского полка. Дело было так:
29-го марта 1842 года глухой ночью партия горцев сделала налет на станицу Баталпашинскую (нынешний город Черкесск), под выстрелами караульных казаков прорвалась через канаву и огорожу, подожгла несколько крайних домов и часть дерезовой огорожи по канаве и бесследно скрылась в непроглядной темноте. Ударили в набат, поднялась тревога, но станичному резерву по причине темноты напасть на следы не удалось.
⠀
Ночная тревога быстро передалась всей верхне-Кубанской линии, да и само зарево пожара в станице Баталпашинской красноречиво говорило за себя и насторожило внимание казачьих постов Усть-Джигутинского, Черноморского, Николаевского и Хумаринского, общее начальствование которыми было вверено хорунжему Дмитрию Алексеевичу Бирюкову.
⠀
Хорунжий Бирюков, узнав о нападении на станицу, бросился с 2-мя урядниками и 64-мя казаками к Зеленчукам. Дорогою, по усталости лошадей, 15 казаков были возвращены им назад, а с остальными он помчался вперед. Не доскакав до реки Большого Зеленчука одной версты, на речке Харпачук, около станицы Исправной, хоперцы неожиданно наскочили на сильную хищническую партию, в числе до 200. Отступать было поздно, а помощи ждать неоткуда! Бирюков мысленно сознавал, что всех их ожидает безусловная гибель в кровавом бою!.. Оставалось только упорно вести оборону, чтобы черкесам подороже досталось торжество над казаками. В первый же момент Бирюков отрядил донского урядника и казака Фенева, чтобы они скакали и дали знать в станицу, а остальных казаков моментально спешил и в кругу сботованных лошадей вступил в бой с многочисленным неприятелем, стремительно атаковавшим горсть храбрецов.
⠀
С донесением поскакали, но на помощь из станицы Баталпашинской, находившейся более, чем в тридцати верстах от места столкновения, рассчитывать и надеяться, очевидно, было нечего.
Горцы быстро окружили котловину и стали поражать казаков со всех сторон самым действительным огнем. Казакам надо было отстреливаться снизу вверх, не нанося серьезного урона горцам. Не раз отважные казаки с шашками и кинжалами бросались вон из котловины, чтобы пробить себе дорогу, но убийственным огнем противника всякий раз с большим уроном сбрасывались обратно к грудам своих убитых и израненных товарищей и лошадей. Безумную отвагу проявил тут урядник Несмашнов, под градом пуль много раз бросавшийся на горцев. Бог хранил этого героя, и ни одна вражеская пуля не задевала его. И горцы, и наши подумывали, что на Несмашном надет панцирь или что он знает заговор от пули. В один из отчаянных выпадов Несмашного вперед против горцев они набросили на него аркан, но Несмашнов быстро пересек его своим кинжалом; но взамен перерезанного аркана его шею захлестнули два новых и озверелые горцы поволокли этого героя и прикололи его вилами с роговыми наконечниками, против которых, по поверьям горцев, заговор недействителен.
⠀
Долго и отчаянно оборонялись казаки, но в конце концов были все перебиты; геройски пал и хорунжий Бирюков, весь изрешеченный пулями и изрубленный шашками.

Сидор Мельников, после пулевой раны в левое плечо на вылет, упал среди убитых и от потери крови потерял сознание.
Перебив всех казаков, горцы спустились в котловину и начали стаскивать с убитых всё дотла. У Мельникова воротник сорочки был завязан (крепкою застежкою) и горец наступил ему на шею, чтобы оторвать её. От боли Мельников слабо застонал и открыл глаза, за что получил удары шашкою по голове и локтю левой руки.
Ограбив убитых, партия скрылась в горах. День кончился и наступила ночь. Мельников очнулся, открыл глаза. Осмотрелся и слабым голосом спросил: «отзовись, кто живой, – орда ушла!» Но лежавшие вокруг него окровавленные и обезображенные товарищи хранили могильное молчание. Больно и жутко было истекшему кровью Мельникову, и страшно ему было в чужой стране во мраке ночи бессильно лежать среди трупов своих товарищей; часто он впадал в забытье и мнилось ему с поразительной явностью, что слышит он запах ладана и видит священников с кадилами и что священники эти, подошедши к нему, сказали: «что лежишь? иди и дай знать об участи товарищей!»
⠀
Собравшись с последними силами, раздетый до гола, Мельников с рассветом двинулся пешком в путь, держа направление на станицу Баталпашинскую. Кое-как протащился верст пять и был встречен тремя казаками из числа отставших во время набега Бирюкова. Встреченные казаки довезли Мельникова до Малого Зеленчука, где от мирных горцев истребовали арбу и на ней доставили его в Баталпашинскую станицу для помещения в больнице.
⠀
В Баталпашинске был немедленно собран отряд, который быстро тронулся к месту происшествия и по прибытии туда нашли тела всех казаков с хорунжим Бирюковым изрубленными и обобранными до нага. На теле Бирюкова найдено 8 пулевых, 8 картечных и 7 шашечных ран. Раны эти свидетельствуют об отчаянном сопротивлении храброй дружины хорунжего Бирюкова, которая только массою была задавлена и погибла.

Тела казаков были доставлены в Баталпашинскую станицу, где только небольшая часть их передана земле, а остальные отвезены в станицу Беломечетскую и там похоронены в братской могиле в версте от северной окраины станицы на небольшом кургане. На могиле был поставлен крест; в 1877 году эта братская могила героев была обнесена каменной оградой. В 1882 году вместо подгнившего креста был поставлен новый, а в 1891 году общество станицы Беломечетской воздвигнуло на этой братской могиле чугунный памятник на каменном пьедестале. На памятнике надпись: «Честь и слава героям, павшим на поле брани за веру и свое славное отечество.




Памятник в станице Беломечетской
⠀
Хорунжий Бирюков честно исполнил долг службы и заплатил за это своею головою.
⠀
Такими отчаянными битвами не на живот, а на смерть полны боевые летописи кавказского казачества!

Память об этом сражении хранится в песне хоперских казаков:
⠀
Вспомним храбрые хоперцы
Про своих верных друзей,
Хотя их побили горцы,
Но отплатим мы за них.
Верно рок судил несчастным
Помереть в чужих степях,
Среди гор, лесов дремучих
И ущельях больших.
Молодцов мы потеряли –
Убит хорунжий Бирюков,
Но и горцы зарыдали –
Князь Сенгитов там же лег.
Зверской храбростью хвалился,
Не хотел он умирать,
После скоро усмирился,
Получивши в грудь удар.
Князь Бебердов закричал тут,
И на шашки все пошли,
Но Несмашный изловчился
Пулей в грудь ему попал.
Бирюков не устрашился,
Подчиненных ободрил,
Громко, громко закричал им:
«С нами Бог! Держись друзья!
Если братья Бирюковы
Своей службой храбрецы,
То сумеют за родного
Отомстить вам, беглецы!
Если-б Игельстром был с нами,
Нам и думать не о чем;
Он, как Ангел наш хранитель,
Защищал бы нас крылом!
Это сделалось несчастье
За отсутствием его.
За Кубань чиста дорожка
Не заперта ещё дверь;
Храбрый Засс отмстит злодеям,
Не простит им никогда,
Как неверным бесленеям
За набеги мстил всегда.
Вам и горы не в защиту,
И в лесах он вас найдет;
Везде будите разбиты,
Не спасет вас Магомет».
Тут с молением все простились
Со стороной своей родной,
Скоро смерть в неравной битве
Приняли от рук врагов.
⠀
В рапорте наказному атаману Кубанского линейного казачьего войска от 1-го апреля 1842 года за № 456 временно командующий Хоперским полком майор Ритц обвиняет Дмитрия Бирюкова в запальчивости и увлечении. На рапорте резолюция: «в журнал, выпустить обвинение Бирюкова, который один сделал свое дело».