Рассказы для души (страница 27)

Cirre
ТАИНСТВЕННЫЙ ГОСТЬ

  • Аня, прошло уже два года после аварии, так нельзя, – упрекнула Анжела подругу, с сочувствием глядя на неё. – Миша не хотел бы для тебя такой жизни. Подумай об этом!
Анна с подругой находились в кафе. Впервые за два года после аварии, в которой погиб жених девушки, а она чудом осталась жива, Анна уступила уговорам подруги, и выбралась с ней в кафе.

Девушка вела затворнический образ жизни, ограничиваясь общением по телефону с родными и друзьями.

  • Мне так легче, – прошептала Анна, поднимаясь из-за стола.

Девушки покинули кафе и прогулочным шагом направились в сторону дома Анны. Анжела рассказывала о последних событиях в своей жизни, но заметила, что Анна её не слушает, погруженная в свои мысли.

  • Ты меня совсем не слушаешь! – упрекнула подругу Анжела.
  • Что? – встрепенулась Анна, останавливаясь на асфальтированной дорожке. – Извини, я задумалась.
  • Чем будешь заниматься в следующие выходные...
  • Ты это слышала? – перебила подругу Анна, схватив её за руку.
  • Что? – не поняла Анжела, прислушиваясь к окружающим звукам.
  • Вот! Снова! – воскликнула Анна и пошла на звук, который, казалось, слышала только она.

Девушка остановилась возле мусорных контейнеров, заглядывая в один из них. Теперь и Анжела насторожилась, услышав тонкий писк.

Анна внимательно рассматривала многочисленные пакеты с мусором, постепенно откидывая их в сторону. Писк стал громче, и Анжела стала помогать подруге.

  • Нашла! – воскликнула Анна, доставая мешок, туго завязанный капроновой веревкой, и кладя его на асфальт.
  • Невероятно! – воскликнула Анжела, когда подруга развязала мешок, и достала оттуда двух новорожденных котят белого окраса.
  • У них пуповина еще не отпала, – заметила Анна, снимая с шеи шифоновый платок и заворачивая в него котят.
  • Срочно нужна кормящая кошка, – Анжела растерянно посмотрела по сторонам. – У тебя есть кто-нибудь на примете?
  • Нет, – Анна бережно прижала к себе котят. – Лайма недавно родила, может подложить котят к ней...
  • А это идея! – Анжела задумалась на мгновение. – У меня есть знакомый волонтёр, спрошу у него, как быть с малютками.
  • Хорошо, буду ждать твоего звонка, – Анна кивнула и побежала домой, не зная, сколько времени котята провели в мусорном баке.

Её Лайма, собачка породы чихуахуа кремового окраса, родила пять дней назад троих щенков. Девушка надеялась, что Лайма примет котят, и у малышей появится шанс на выживание.

Надежды Анны оправдались. Лайма принюхалась к котятам, но отталкивать их не стала, когда малыши принялись активно сосать молоко.

  • Моя умница! – Анна погладила Лайму по светлой головке. – Я знала, что ты не откажешь котяткам в помощи.

Вскоре позвонила Анжела, сообщив, что раздобыла смесь для кормления новорожденных котят. Анна выдохнула с облегчением, теперь с малышами будет всё хорошо...

*


Анна наблюдала за котятами, весело играющими между собой. Лайма выкормила малюток, никогда не делая различий между своими щенками и приёмными детками.

Оба котёнка оказались кошечками, абсолютно белыми, без каких-либо пятен. Когда прошло два месяца, щенки стали покидать Лайму, отправляясь к новым хозяевам.

Для одной из кошечек также нашлась хозяйка. Анна ждала возвращения женщины из отпуска, чтобы передать ей котёнка.

  • Смотри, каких девчушек ты выкормила! – Анна погладила Лайму, лежавшую на диване и наблюдающую за игрой котят.

Одна из кошечек повсюду следовала за Анной по квартире, забавно мяукая, чтобы хозяйка взяла её на ручки. Малышка засыпала на подушке рядом с Анной, а по утрам, громко мурча, будила хозяйку, требуя внимания и даря в ответ свою любовь.

Но если что-то не нравилось котёнку, то она выпускала острые коготки и начинала кусаться, показывая характер.

Во время игр сестре доставалось от воинственной малышки. Лайма же терпеливо сносила крутой нрав приёмной дочери, лишь изредка строжась, когда та переходила границы дозволенного.

Анна долго раздумывала над именем для своей любимицы и решила назвать её Валькирией, согласно её воинственному характеру, быстро сократив имя до ласкового «Валюша».

Через пару дней второго котёнка забрала новая хозяйка, и жизнь в квартире Анны потекла размеренным чередом...

Так проходили недели, которые складывались в месяцы. На улице стоял жаркий июнь, делая невозможным нахождение в квартире.

Балконная дверь была открыта круглые сутки, чтобы хоть как-то облегчить пребывание жителей квартиры в душном помещении.

С течением времени Анна стала замечать, что Валькирия активно набирает вес, а когда дождливым августовским днём она родила двоих котят, девушка была в полнейшем недоумении.

  • Ничего не понимаю! Валюша квартиру не покидала ни разу, как такое может быть? – Анна вопросительно посмотрела на Анжелу, заглянувшую в гости к подруге.
  • Таинственный гость, – загадочным голосом протянула Анжела, разглядывая двоих котят, спящих под боком у мамы.
  • Я специально не стала подвергать её стерилизации, зная, что кошка всегда будет жить в квартире, – этот вопрос не давал покоя Анне. – Квартира на пятом этаже, и рядом нет высоких деревьев. Как кавалер Валькирии мог проникнуть в квартиру?
  • У соседей нет кота? – спросила Анжела, посмотрев на открытую дверь балкона.
  • В соседней квартире давно никто не живёт, – Анна растерянно моргнула. – Я не видела, чтобы там кто-то появлялся.

*


Выглянув с пятого этажа, девушка увидела, как на машине подъехала Анжела, и помахала ей рукой. Схватив ключи от входной двери, Анна выбежала из квартиры, столкнувшись на лестничной площадке с незнакомым мужчиной.

  • Извините, пожалуйста! – воскликнул мужчина, поднимая ключи с пола, которые выпали из рук Анны.
  • Это Вы меня извините, я так торопилась, что не заметила Вас! – Анна виновато улыбнулась.

Забрав ключи из рук мужчины, Анна закрыла квартиру и спустилась вниз...

С этого дня она часто видела своего нового соседа, каждый раз обмениваясь с ним парой фраз при встрече. Так она узнала, что его зовут Сергей, и он работает инженером в крупной строительной фирме.

Именно из-за работы он переехал жить в этот город три месяца назад. Девушку поражало, что Сергей оказался таким тихим и незаметным соседом, ведь долгое время она пребывала в уверенности, что в соседней квартире никто не живёт.

Шли дни, и котята подрастали. Девушку продолжал мучить вопрос о странном появлении таинственного гостя у неё в квартире.

Более того, Анна стала беспокоиться о здоровье малышей, наблюдая за их странной внешностью...

Их шёрстка была настолько короткой, что можно было с лёгкостью назвать их лысыми. Когда котята открыли глазки, Анна решилась показать их ветеринару, боясь, что малыши чем-то больны.

  • Моя кошка родила котят, но у них проблемы с кожным покровом, – доставая из переноски Валькирию с котятами, объяснила девушка ветеринару. – Возможно, это какая-то болезнь? Они выглядят странно.
  • А папа кто у котят? – спросил ветеринар, беря одного котёнка на руки и внимательно разглядывая очень короткую шерстку и большие ушки малыша.
  • Не знаю, – Анна покачала головой. – Кошка не покидает квартиру, и происхождение котят для меня загадка.

Осмотрев обоих котят и Валькирию, ветеринар вынес вердикт, что все здоровы и нет никаких причин для беспокойства.

Валькирия громко мяукала, требуя, чтобы ей вернули детей, и успокоилась только, когда оказалась в переноске вместе с котятами.

  • Но почему у них такая странная внешность? – спросила девушка, прижимая к себе переноску.
  • У котят ярко выраженные черты сфинксов, – ответил ветеринар. – Вам нужно искать владельца кота этой породы.

Поблагодарив ветеринара, девушка вернулась домой, обдумывая его слова. Ни у кого из соседей она не видела сфинксов...

Загадка появления таинственного гостя в её квартире оставалась неразгаданной.

*


Спустя месяц после посещения ветеринара, Анна поздно вечером возвращалась с работы. Она работала над новым проектом и ей нужно было сдать документацию в срок, но время поджимало.

Поднимаясь по лестнице, девушка столкнулась с Сергеем, который спускался вниз. Мужчина выглядел обеспокоенным.

  • Ох, извините! – Сергей виновато улыбнулся. – Похоже, это входит в привычку.
  • Пустяки! – отмахнулась девушка от извинений Сергея. – Я сама виновата, задумалась и не заметила Вас.
  • Ещё раз, прошу прощения! – Сергей кивнул и спустился на пару ступенек ниже.
  • Сергей, у Вас всё хорошо? – сама не зная почему, спросила Анна.
  • Да, а почему Вы спрашиваете? – удивился мужчина, обернувшись на вопрос Анны.
  • Вы выглядите обеспокоенным, – смутилась Анна под пристальным взглядом Сергея.
  • Видите ли... – Сергей запнулся. – Я часто задерживаюсь допоздна на работе, и времени свободного практически нет. Сегодня я забыл купить корм моему питомцу, и не представляю, где его можно раздобыть в такой поздний час.
  • У меня есть собака и кошка, – Анна улыбнулась. – Какой корм Вам нужен? Мои девочки с удовольствием поделятся.
  • Сухой корм для кошек, – обрадовался Сергей, чувствующий себя виноватым перед своим питомцем.
  • Пойдемте, – Анна вставила ключ в замочную скважину. – Я не знала, что у Вас есть кошка. Проходите, сейчас принесу корм.
  • Благодарю! – Сергей зашёл в квартиру следом за девушкой.

К порогу выбежала Лайма, виляя хвостиком, но резко остановилась, увидев незнакомого человека в прихожей. Собачка принюхалась, но подходить к незнакомцу не стала, скрывшись за дверями кухни, куда ушла хозяйка.

До Сергея донесся ласковый голос Анны, разговаривающей с собачкой. Лайма коротко гавкнула, и Анна рассмеялась в ответ. Девушка вышла из кухни, держа одной рукой собачку, а в другой руке пакет с сухим кормом.

  • Со вкусом курочки, – протягивая пакет, произнесла Анна, улыбнувшись. – Моя Валюша ест корм только с этим вкусом.
  • Благодарю! Выручили, – Сергей улыбнулся в ответ. – Мы не такие разборчивые в еде, уплетаем всё, что предложат. Завтра куплю корм и верну Вам.
  • Пустяки! – отмахнулась Анна.

Сергей ещё раз поблагодарил и удалился спасать своего питомца от голода...

Следующим вечером соседи столкнулись на парковке возле дома. Сергей парковал автомобиль и увидел девушку спешащей с работы домой.

Мужчина выбрался из машины и, схватив пакет с кормом, поспешил наперерез Анне.

  • Здравствуйте! Возвращаю долг, – Сергей улыбнулся, протягивая девушке пакет с кормом.
  • Здравствуйте! – Анна улыбнулась в ответ, не ожидая встретить Сергея в этот час. – Не стоило беспокоиться из-за этого. Главное, что накормили Вашу кошечку!
  • Но у меня не кошечка, – Сергей нахмурился, глядя, куда-то вверх за спину девушки. – Что он делает?
  • Что случилось? – спросила Анна, поворачиваясь лицом к дому и глядя вверх.
  • Посмотрите на мой балкон, – Сергей указал рукой на балкон своей квартиры.

Анна присмотрелась и замерла в удивлении. На узких перилах балкона сидел красавец сфинкс, глядя в сторону её квартиры. Догадка промелькнула в голове Анны, и она посмотрела на Сергея.

  • Так Вы хозяин кота породы сфинкс! – воскликнула девушка, глядя на мужчину удивленными глазами. – Ведь это Ваш кот?
  • Да, это Аристотель, мой кот, – подтвердил Сергей догадку Анны, продолжая наблюдать за своим котом. – Но что он делает? Он же может упасть! Извините...

Сергей бросился бежать, скрывшись за дверями подъезда. Анна проводила его взглядом, и улыбка появилась на её лице.

Таинственный гость жил за соседней стеной и пробирался в её квартиру, используя балкон. Поскольку балкон в её квартире не был застеклен, как и в квартире Сергея, то коту не составляло особого труда пробираться по перилам в гости.

А учитывая, что это лето выдалось аномально жарким, и балконная дверь практически всегда была открыта, кот с легкостью мог проникать в квартиру, когда ему вздумается.

Анна поднялась к себе в квартиру. Закрывая входную дверь, девушка услышала грохот бьющегося стекла.

Подросшие котята устроили бардак в спальне, сбросив с туалетного столика всё, что на нём находилось. Валькирия сидела на подоконнике и зорко наблюдала за проказами детей.

  • Что вы здесь устроили? – воскликнула Анна, ужаснувшись беспорядку в спальне. – Даже ваша матушка не устраивала ничего подобного. Стыдно, мальчики!

Два котёнка с забавными большими ушками и очень короткой белоснежной шерсткой выглядывали из-под кровати, слыша недовольный голос хозяйки.

Анна покачала головой, и перед её глазами возник образ Аристотеля, крадущегося по перилам балкона на встречу с дамой сердца. Девушка рассмеялась, беря на руки обоих котят.

  • И чему я удивляюсь, раз ваш папа такой отчаянный, – Анна прижала к себе котят, которые норовили вырваться на свободу. – Идёмте знакомиться с папой, мальчики!

Анна вышла на лестничную площадку, постучав в дверь Сергея. Котята притихли на руках хозяйки. Дверь отворилась, и Сергей с удивлением посмотрел на девушку, прижимающую к себе двух очаровательных котят.

  • Нашёлся таинственный гость! – Анна вручила Сергею котёнка. – С Вас причитаются алименты!

Сергей непонимающе посмотрел на котенка, которого Анна передала ему, затем перевёл взгляд на девушку. Присмотревшись к котятам, он уловил в них черты сфинксов, с подозрением посмотрев на Аристотеля, сидящего возле его ног, и с интересом поглядывающего на Анну.

  • Алименты... – повторил Сергей, возвращая котёнка Анне. – Я так понимаю, ты ходил в гости к соседской кошке, используя перила балкона?
  • И благополучно остался незамеченным, оставив после себя уйму вопросов и предположений! – Анна рассмеялась. – Я не могла понять, откуда у моей кошки появились котята. Но всё оказалось гораздо проще, чем я думала.
  • И сколько котят родилось? – улыбнувшись в ответ, уточнил Сергей. – В каком размере мне придётся платить алименты за этого кавалера?
  • Только двое, – Анна протянула Сергею котят. – Оба мальчишки.
  • Значит, вот какими делами ты занимаешься, пока меня нет дома? – Сергей поднял Аристотеля на руки. – В качестве морального ущерба, можно мне пригласить Вас сегодня вечером на ужин в ресторан?

Улыбка сошла с лица Анны, не ожидавшей такого поворота событий. Сергей ей нравился, но стоило ли ей принимать приглашение? Решившись, она ответила согласием...

*


  • Анжела, корм на кухне, если что-то будет не так, сразу звони! – Анна с беспокойством окинула взглядом своё хозяйство, передавая подруге ключи от квартиры.

Лайма сидела возле двери, провожая хозяев. Недавно стерилизованные Аристотель и его сыновья, растянулись на диване, глядя на хозяйку едва прищуренными глазами.

Валькирия сидела на подоконнике, созерцая суматоху, царящую в доме из-за отъезда хозяев в отпуск.

  • Аня, такси ждёт внизу, – в квартиру заглянул Сергей. – Нам пора ехать!
  • Не переживай, мы отлично поладим с ребятами, ты заслужила этот отпуск! – заверила подругу Анжела. – Отличного отдыха и привет морю!

Валькирия смотрела в окно, провожая взглядом хозяев. Благодаря её помощи многолетнее одиночество её любимой хозяйки закончилось, и теперь она улыбалась, а не грустила.

Усы белой красавицы дрогнули в едва заметной улыбке. Кошки всегда приносят счастье в жизнь людей!

Автор ИЛОНА ШВАНДЕР
Котята от таинственного соседского сфинкса

Cirre
Петровна

Своих новых соседей Петровна услышала, едва попав в подъезд. В воздухе витало сильное напряжение. Молодожены опять затеяли ссору и уже негромко переругивались, борясь с заклинившим дверным замком.
Петровна знала, что как только эти двое окажутся за своей дверью, начнется грандиозный скандал с битьем посуды, матами и другими экстремальными номерами. Меньше всего женщине хотелось попасть на этот концерт, хоть у нее и были бесплатные билеты в виде тонких стен.

— Ты, пугало размалеванное, — обратилась Петровна к девушке. — Хоть бы раз подмела полы на площадке. А ты, — смерила женщина грозным взглядом соседа, — пэтэушник безрукий, чтоб я тебя больше у электрощитка не видела. Не умеешь — не лезь и не позорься.

Не дав соседям опомниться, Петровна юркнула в свою квартиру и, крутанув замок, прислушалась.

— Вконец охренела! — послышался возмущенный женский голос. — Мы вообще-то деньги за уборку платим!

— Зай, не слушай ее, бабка явно не в себе. Ты не пугало, это она — старое чудище. Совсем с катушек слетела. Хочешь, я ей сейчас все выскажу?

— Не надо, Паш, пусть провалится. Заходи, я дверь открыла. И ты не безрукий. Если бы не ты, мы бы так и сидели в субботу без света.

Петровна дождалась, пока соседская дверь закроется, а затем приложила ухо к стене. Соседи еще немного поворчали, обсуждая ее, а затем, забыв о своей ссоре, тихо занялись домашними делами. Петровна улыбнулась. Она знала, что теперь вечер и ночь пройдут спокойно в обеих квартирах.

Утром Петровне нужно было ехать на работу. Одевшись, она открыла холодильник и по привычке взяла два яйца.

Во дворе стоял жуткий шум, который ужасно раздражал ближайшие четыре дома. Не нужно было читать гороскоп, чтобы понять очевидное: два Овна на своих машинах, как обычно, уперлись лбами на однополосной дороге и старались перегудеть друг друга. По логике этой дуэли проигравший Овен сдавал назад, но, как правило, битва могла затянуться на неопределенный срок. Петровну уже знали почти все местные водители и давно разъезжались миром, но оставались еще индивидуумы, что не ознакомились с ее подходом к такой проблеме.

Подойдя ближе, Петровна один за другим поймала взгляды свирепых автолюбителей, а затем метнула каждому в лобовое стекло по яйцу. Конфликт был исчерпан через полсекунды. Теперь у водителей появился общий враг в виде ненормальной тетки, что уже улепетывала в сторону остановки. Выйдя из машин и выплеснув в спину женщине остатки своей злобы, новоиспеченные Дева и Весы вернулись в свои салоны, включили дворники и одновременно сдали назад.

Подъехал автобус. Петровна зашла внутрь. На протяжении трех остановок она наблюдала следующую картину: какая-то женщина лет шестидесяти или около того стыдила молодую беременную девицу с огромным животом и совершенно измученным видом за то, что та не уступает ей место.

Петровна подошла ближе и совершенно спокойно обратилась к недовольной даме:

— Этот автобус на кладбище не идет, вам сто второй нужен. Я тоже ошиблась, давайте на следующей вместе выйдем.

— Вы о чем? — растерялась пассажирка. — Мне не нужно на кладбище.

— Разве? — удивилась Петровна. — А я на вас гляжу и понимаю, что пора. Лучшие места стоит заранее бронировать. Вам сколько, девяносто три?

— Совсем офонарела? Да я... Да я младше тебя лет на десять!

— Правда? Что-то не верится, — с совершенно невинным лицом произнесла Петровна. — Выглядите лет на двадцать старше, да еще и ноги вас не держат. Давайте на сто второй пересядем? Там места всегда свободные есть. Посидим, поболтаем о том, какая хорошая жизнь была и как не хочется с ней расставаться. Что нам, старым мумиям, еще нужно теперь? Зад посадить да катиться в сторону неминуемого конца.

— Да иди ты в баню! Сама свой зад сажай и катись в сторону конца, я еще и постоять могу!

*


Работала Петровна уборщицей в торговом центре. Там она могла заехать мокрой тряпкой по ногам покупателей, что затевали ссору с продавцами, переключая тем самым внимание на себя; перехватывала на ходу директоров отделов и вступала с ними в спор, когда те являлись без настроения и целенаправленно шли срывать злость на своих сотрудниках; иногда кидалась с кулаками на цыган, заметив тех за жульничеством.

Сегодня ее рабочая смена началась с детского плача.

— Ну что ты за бестолочь такая? Я же сто раз говорила, чтобы ты не забыл дома свой дурацкий пластилин. И в кого ты у меня такой? — отчитывала мать сына-первоклассника на весь первый этаж.

Меньше всего с утра Петровне хотелось слушать эти истеричные упреки, и она, подойдя к ребенку, спросила:

— Ну что же ты такой глупый? Ножки-то вытирать надо, когда в магазин заходишь. Правильно мама говорит: бестолковый ребенок.

У матери мальчика от такой наглости вытянулось лицо.

— Вы что себе позволяете?!

— Я? Ничего, — невозмутимо ответила уборщица. — Просто констатирую тот факт, что ребенок недалекого ума. Вы же сами так сказали.

— Мало ли что я сказала! Это мой ребенок!

— Ну а это — мой торговый центр. Я здесь убираюсь. А ваш тугодум явно не понимает элементарных вещей: ноги надо вытирать. Отстает, наверное, в школе?

— Да как вы смеете вообще?! Мой ребенок один из лучших в классе! У него четверки только по физкультуре и музыке! Чтоб вы знали, это очень умный мальчик, им вся семья гордится, и в школе все гордятся! То, что я сказала, никак к его развитию не относится, он просто немного рассеянный, но для первоклассника это нормально. А вот у вас явно идиоты выросли, раз не смогли мать от работы поломойки уберечь! — брызгала слюной женщина, а Петровна за ней тут же протирала пол тряпкой.

Мальчишка уже не плакал: кажется, редкая похвала от матери возымела успех. Спокойно дождавшись, пока у женщины выйдет весь гнев, Петровна подмигнула мальчугану и пошла работать дальше. В отделе электротоваров как раз разгорался конфликт.

— Я вам повторяю: это последняя, возьмите какую-нибудь другую, — донесся до Петровны голос знакомого продавца.

— Так эта по акции, а сейчас моя очередь! — отвечал ей недовольный мужчина.

— Я первая про эту лампочку спросила, вы сами слышали! Если бы не я, вы вообще об этой акции не узнали бы.

Когда Петровна со своей шваброй зашла внутрь, она увидела картину целиком. Мужчина и женщина стояли возле кассы и готовы были порвать друг друга (а заодно и продавца) из-за одной-единственной лампочки. Позади них уже скопилась очередь, а молодая секундантша за кассой никак не могла разрешить спор.

Вытянув швабру перед собой, словно копье, Петровна разделила толпу надвое, как Моисей — Красное море, и, схватив с прилавка лампочку, обратилась к кассиру:

— В женском туалете как раз перегорела. Счет на торговый центр выстави.

Водопад слов в очередной раз обрушился на Петровну, но та явно была под невидимым зонтом.

После работы Петровна закупила продукты и отправилась домой. В родном дворе спокойно разъезжались и уступали друг другу проезд автомобили, на площадке в подъезде снова затевали ссору молодожены, но, заметив сварливую соседку, объединились в оборонительный союз.

Оказавшись дома, Петровна первым дело отправилась в душ — смывать налипший за день негатив. Затем поставила чайник, достала конфеты и два часа перед сном слушала тишину, созданную не без ее участия.

*


Иногда мы ошибочно думаем, что человек метнул в нас молнию, обидел, задел за живое. Но мы даже не догадываемся, что на самом деле он только что принял весь удар на себя. Эти люди работают как громоотводы. Осознанно или нет, они оберегают нас от нас самих. Их методы часто сопровождаются громкими словами и действиями. Это пугает и отталкивает. Но именно так и работает громоотвод.

*


Следующее утро встретило Петровну гудением машин. Встав с кровати, она первым делом подошла к холодильнику и взяла два яйца.

Начинался новый день.

Александр Райн

Cirre
КОТ ШРЕДИНГЕРА

Эрвина назвали в честь Шрёдингера: этот кот мог оказаться где угодно, и положение его в пространстве словно бы зависело от действий наблюдателя.
Если Маргарита заглядывала под ванну – Эрвин сверкал зелеными глазищами оттуда. Если лезла в шкаф – Эрвин смотрел на нее из шкафа. И недовольно орал, когда дверца открывалась.

– У меня в шкафу завелась «мяоль»! – говорила Маргарита.

А когда «мяоль» действительно только завелась и была маленьким черным котенком, Маргариту спрашивали соседи по подъезду:

– Вас можно поздравить?

– У вас кто-то родился?

Эрвин, оставшись один дома, орал, как младенец.

И в целом у Маргариты с Эрвином было только одно разногласие: она считала, что Эрвин наполовину полон, а Эрвин – что он наполовину пуст.

Свое мнение Эрвин выражал тоже ором.

Словом, это был кот, обладающий какими-то квантовыми и при этом очень громкими свойствами.

А Маргарита была красивой, зеленоглазой, как и Эрвин, пиарщицей за тридцать пять. Ей нравилось жить одной, следить за собой, ходить в спортклуб, плавать и отжиматься, посещать личных парикмахера, стилиста и маникюршу, вечерами она бродила с подругами по торговым центрам, потом сидели в кафе...

За Маргаритой, конечно, ухаживали, иногда у нее случались романы, но она боялась зависимости...

Слишком сложными и душными были отношения с мамой, слишком сложными и драматичными – отношения у родителей, пока отец окончательно не ушел в другую семью, слишком болезненными оказались две влюбленности в абьюзеров.

Маргарита была уверена, что и материнство не для нее, «жила для себя» и считала, что даже взять какое-нибудь животное у нее нет никакой возможности – Маргарита много работает, много путешествует, и дома почти не бывает, что животное будет делать в квартире в одиночестве?

Но годы шли, и однажды Маргарита нашла у мусорных баков маленький черный комочек в размокшей картонной коробке.

Комочек истошно орал – этим и спас себе жизнь, иначе Маргарита и внимания бы не обратила на коробку с какими-то тряпками.

Маргарита решила взять комочек «на передержку», но пристроить быстро не удалось, комочек подрос и соседям стало казаться, что в доме плачет младенец...

Почему-то это польстило Маргарите. Соседи спрашивали без тени удивления, с какой-то даже радостной надеждой, словно давно ждали, когда же Маргарита заведет ребеночка.

– А я вот котеночка завела! – сказала себе Маргарита и удалила все объявления о пристройстве.

Эрвин, как настоящий кот Шрёдингера, не только был извлечен из коробки, но и очень любил коробки, он в них жил, принимая разнообразные немыслимые позы, которые Маргарита едва успевала фотографировать и выкладывать в соцсетях.

Проблема с одиночеством питомца оставалась. Маргарита оставляла Эрвину игрушки и даже включенный айпад, где по экрану без «гасилки» бегали мышки, обустроила место на окне, а за окном повесила кормушку для привлечения «добычи», даже завела встроенный в стену аквариум, на который стала «залипать» на пару с Эрвином.

Подумывала о няне для кота, специальном человеке, который приходит на несколько часов и с котом играет. Но пока думала, заметила, что сама стала чаще бывать дома...

Никогда раньше Маргарита не спешила домой – ни из школы, когда дома скандалили родители или плакала из-за ссоры с отцом мать, ни из института, когда одинокая мама с жадностью набрасывалась на дочь со своими проблемами, мигренями, таблетками, пересказами сериалов и обидами на невнимание... Ни после, в пустую чистую квартиру.

А вот теперь впервые стала спешить – накормить и «наиграть» Эрвина, чтобы он устал и немного отсрочил утренний «тыгдык» и «мяв».

Вдруг замаячила командировка. Маргариту ждала очень престижная многодневная конференция в Санкт-Петербурге. Отказываться она и не думала, и принялась мониторить варианты гостиницы для Эрвина.

Тут возникла сложность. Ни об одной гостинице для домашних питомцев не было идеальных отзывов. Даже на сто положительных всегда находился один отрицательный, который Маргариту пугал.

Там кошку держали в клетке, оттуда вернули всю прокуренную, как будто она жила в курилке, тут кошка отказалась от еды, там соседствовала с собаками, которых страшно боялась, а оттуда кошка вообще убежала...

Маргарита вернулась к теме приходящей кошачьей няни. Но в этом случае требовалась вообще железная рекомендация, а время уже поджимало.

Внезапно помогла подруга. Ее брат ушел от жены. Надеясь на скорое примирение, снимал что-то посуточно, и у подруги возникла идея, что брат может неделю-другую пожить с Эрвином – он «кошатник», а у жены его аллергия. И Эрвин будет под присмотром, и брат сэкономит, заодно насладится общением с животным.

Маргарита согласилась, и Виталий приехал знакомиться.

– Здравствуй, Эрвин! Я подписан на тебя! – сказал Виталий с порога, когда Маргарита открыла ему дверь, а Эрвин тут же явил свою любопытную морду.

Маргарита вскинула бровь: Эрвин обычно боялся чужих, и, если кто-то приходил, прятался так, что найти его было невозможно, пока сам не появится. А тут вышел и даже позволил Виталию себя погладить.

Виталий и с подарком угадал: принёс коробку, которой Эрвин с удовольствием занялся.

Все это внушало надежду на благополучное общение человека и кота в отсутствие хозяйки.

Посмотрев на Виталия сначала как бы глазами Эрвина и не ощутив никакой тревоги, Маргарита взглянула на котоситтера и своими глазами – симпатичный брюнет в очках, чем-то похожий на ёжика.

Немного задевало, что Виталий на Маргариту не смотрел, интересовался исключительно Эрвином, расспрашивал, как кормить, какой режим сна и игр.

Но так было только лучше, тем более, он женат...

Маргарита со спокойным сердцем передала Виталию дубликат ключей, а когда показывала, где лежит постельное белье, Эрвин уже оказался в шкафу-купе и издал свой фирменный мяв.

Маргарита уехала.

Каждый вечер, возвращаясь в гостиницу, засыпая от усталости, она просматривала видеоотчеты, где в «кружочках» «Телеграма» Эрвин и Виталий передавали ей привет, и Эрвин даже приветственно мяукал.

Но однажды, на исходе первой недели командировки, «кружочек» не пришёл. Маргарита не придала этому значения, мало ли.

Но «кружочка» не было и назавтра...

Маргарита написала Виталию, все ли, дескать, в порядке.

Ответа не было...

Маргарита написала подруге, сестре Виталия.

Подруга молчала, что вообще было для неё очень нетипично.

Маргарита заподозрила неладное и почти всю ночь не спала, задремывала и тотчас просыпалась от страшного сна, в котором Эрвин убегал от неё, а она не могла его поймать.

Иногда она даже почти касалась его, ощущала тёплую шерстку ладонями, но Эрвин переходил в иное состояние, из частицы превращался в волну и солнечным лучиком ускользал из рук.

В шесть утра Маргарита позвонила Виталию.

Тот ответил на удивление бодрым голосом, словно и не думал спать. Но замямлил что-то невразумительное:

– Эрвин тут, с ним все в порядке, ну, скорее всего в порядке, просто он не выходит...

– Как давно?

– Второй день, прошлым вечером не вышел.

– Еда, вода?

– Не уменьшается...

– Значит, его нет в квартире.

– Когда я шел на работу вчера утром, Эрвин был дома. Окна не открывались.

Маргарита поняла, что она или не дотерпит до конца командировки и рванет в Москву, или надо делать что-то прямо сейчас.

– Включите камеру и громкую связь и ходите с телефоном по квартире, пусть меня будет видно и слышно.

В 6:15 утра Маргарита в своём гостиничное номере орала в телефон:

– Эрвин, кис-кис-кис! Эрвин, мой хороший мальчик, ты где? Эрвин, выходи!

Где-то в уголке сознания сидела мысль: соседи по гостинице, наверное, думают, что это происходит какая-то ролевая игра, но ей было совершенно все равно. И даже не смешно.

Виталий честно ходил с телефоном по квартире, открывая шкафы, двери, слазил под ванну.

Тишина.

Укромные места в квартире кончились...

– А давайте ещё раз! – с отчаянием сказала Маргарита.

И Виталий перенёс телефон в исходную точку.

На этот раз сработало.

Тихий мяв раздался из шкафа-купе, который и Виталий обследовал сто раз за это время, как довольно очевидное место, и Маргарита уже вызывала Эрвина из этого шкафа через расстояния.

Точнее, мяв был таким тихим, что Маргарита его не услышала в Санкт-Петербурге. Но услышал Виталий. Он поднял палец, замер, неуверенно указал тем же пальцем на что-то во тьме шкафа, и палец дрожал, словно был виноградной лозой, ищущей воду.

Затем палец, ещё немного покачавшись, остановился. Это было то, что видела Маргарита на экране телефона.

– Здесь! Буду копать, потом перезвоню! – сказал Виталий и отключился.

Маргарита не была уверена, что ему не померещилось.

Но ей пора было собираться на конференцию, и оставалось только надеяться...

На конференции Маргарита клевала носом и даже однажды вскрикнула, внезапно проснувшись. На неё оглядывались коллеги.

К счастью, свой доклад Маргарита уже успела сделать до всего этого.

А Виталий услышал ещё один жалобный мяв, и ещё один...

Звук шёл откуда-то из-за шкафа, но за картонной стенкой была стена квартиры. Словно Эрвин действительно из частицы превратился в волну и утратил плотность.

Виталий, рискуя опоздать на работу, кискиская, стал вынимать вещи из шкафа.

Между картонной стенкой и стеной дома обнаружилась маленькая щель.

Лист картона можно было отжать, просунув в щель что-нибудь, например, морду, но развернуться там, чтобы проделать ту же операцию, было невозможно. А отжимать картон хвостом или задней лапой кот все-таки не умел.

Так Эрвин и оказался в ловушке.

Виталия прошиб холодный пот: кот мог задохнуться там или погибнуть от обезвоживания, вот уж действительно – как кот Шрёдингера!

Демонтировав заднюю стенку, Виталий достал Эрвина и отнёс его на кухню, к мискам, снял, как тот жадно пьёт и ест и отправил Маргарите.

Надо было бежать на работу, но Эрвин улегся на руки Виталию и отрубился.

Виталий пытался несколько раз переложить спящего кота на пуфик в прихожей, но тот с каким-то скрипящим звуком, видимо, передающим возмущение такой нечуткостью поведения, возвращался обратно: ему хотелось спать в объятиях человека после всего, чего он натерпелся по недогляду своего котоситтера.

Виталий позвонил на работу и сказал, что задержится – обстоятельства непреодолимой силы.

Он сидел в прихожей и гладил спящего Эрвина, а тот тихо сквозь сон урчал...

Виталий слышал, как на лестничной клетке клацали двери лифта: люди шли на работу, вели детей в школы... Все спускались, поднялся только человек с собакой, они пешком пробежали вверх по лестнице.

Но вот лифт остановился на этаже Маргаритиной квартиры... Процокали каблуки, остановившись у Маргаритиной двери.

Неужели хозяйка так быстро прилетела из Питера?

Вообще, стук каблуков показался Виталию очень знакомым, даже заколотилось сердце.

Женщина, приехавшая на лифте, потопталась за дверью, пошуршала. Почему-то резко запахло краской, и женщина, не дожидаясь лифта, побарабанила вниз по ступенькам.

Запах краски был подозрительным; Эрвин проснулся на руках у Виталия и чихнул.

Виталий решил посмотреть в глазок, но ничего не увидел.

Отперев дверь, обнаружил, что она залита черной краской, вот и банка валяется. Да ещё и на свежую краску лист А 4 прилеплен с заранее заготовленной надписью:

«Подавись моим бывшим, стерва! Он нищий и приживалка»

Что ж, свежую краску удалить было относительно легко...

Ира все поняла неправильно. Собственно, и ссорились они из-за денег, Ире все было мало, и Виталия выгнала, когда у неё на работе наметился роман с начальником.

А теперь что, не получилось? Или, наоборот, это «месть торжествующей любви»?

Оттирая дверь растворителем, который чудом нашёлся у Маргариты, Виталий думал: «С кем я жил, с кем я жил...», и не мог представить, что вернется. Хотя все это время почему-то надеялся.

Лист с надписью он куда-то сначала отбросил, а потом не смог найти, его сквозняком сдуло в пролет...

Через два дня вернулась Маргарита, тепло простилась с Виталием, и он к неудовольствию Эрвина съехал.

А на следующий день Маргарита нашла в подъезде возле почтовых ящиков лист А4 с грубой надписью, и почему-то поняла, что послание адресовано ей.

«А вот и не подавлюсь!» – подумала Маргарита. И не подавилась.

Эрвин был счастлив. И его хозяева – тоже.

Автор НАДЕЖДА ГОРЛОВА
Кот Эрвин застрял за стенкой шкафа

Cirre
НАДЕЖДА

Работа у Симы была тяжелая. Не работа – призвание. Сердечный труд, что ни каждому по плечу будет. А вот ей, Серафиме, по силам оказался...
Может, имя ангельское, родителями в свое время данное, тому поспособствовало, может, душа добрая, кем-то там свыше Симке определенная. Кто знает? Только как-то оказалась она однажды на пороге детского хосписа. Да так там и осталась. Рассудила, что все равно кто-то должен. Так почему не она?

Вот с тех пор и трудилась. Каждый день, с утра до вечера на посту своем была. То лисичкой, то зайчиком. А то и феей – волшебницей, с крыльями-парусами, каплями страз прозрачных усыпанными.

Иногда и ночами на работу выходила. Не артачилась. Мало ли когда маленькому человечку волшебства захочется. У них, у человечков этих, каждый час порою на счету был. Вот и чудила-колдовала в полутемных палатах. Колпак со звездами надевала, палочкой волшебной, из фольги скрученной, махала и говорила...

Много говорила. О жизни, о любви, о том, что небо синее-синее и с него кругляшки-звездочки иногда падают. И каждая такая – чудо! Только увидеть надо и желание успеть загадать!

И держала маленькие ручонки своими ладонями, к стеклу прижатыми. И смотрели вдвоем из окна палаты, задрав головы. И шептали. И вплетались в этот шепот слова родителей, за спиной ребенка своего гранитными скалами стоящих. И вот так, все вместе – верили.

Вопреки верили. До последнего. И даже потом, когда кроватку пустую санитарки перестилали... Все равно верили. Что где-то там... Счастливы.

Серафима эту веру изо всех сил поддерживала. И в подопечных своих маленьких, и в уставших, придавленных неподъемным горем родителях. И в себе, у очередной опустевшей кроватки кусочек сердца оставляющей. И все спрашивала себя – для чего? Зачем? На долго ли ее еще так хватит?

Но стоило только утром прозвонить будильнику – вскакивала. Альбомы, раскраски, игрушки, по пути домой накануне купленные, в сумку закидывала и шла. Спешила. Бежала даже. Будто смерть обогнать каждый раз пыталась. И все надеялась – а вдруг...

А потом в одну из палат Машеньку положили. Не ребенок – солнышко. Что ручки, что ножки – будто пыльцой золотой – веснушками усыпаны. Волосенки рыжие кудрявые облаком пушистым на голове распластались. И глазищи синие, большие. И уставшие не по годам...

Болезнь-то, она из кого хочешь старика раньше времени сделает. Вот и Машеньку- солнышко яркое, не пощадила. Быстро горела девочка. На дни счет шел. Сима из ее палаты почти и не выходила. Рисовала, лепила. Пела на разные голоса.

Мать поникшую, живого ребенка заранее похоронившую, в себя приводила. Отца сломленного, из семьи уйти решившего, одуматься заставила. Но больше всех, конечно, вокруг Машеньки вилась. Будто Земля вокруг Солнца крутилась, не давая последним искоркам теплым в рыжике маленьком угаснуть.

Доктора дежурные только и переглядывались удивленно – день за днем летели, а Машенька все жива. Даже выглядеть лучше прежнего стала. Видать, и впрямь ангелом-хранителем в лице Симы-Серафимы девочка обзавелась. Видать, и впрямь чудеса для детских душ существуют...

А в один из дней и вовсе невиданное случилось. Машенька с кровати своей сама встала. Без помощи! Обняла ручонками тонкими боявшуюся лишний вздох сделать Серафиму. Прижалась доверчиво и... шепотом попросила котеночка.

Того самого, рыженького, который в парке, хоспис окружающем, живет. Видела его, оказалось, когда в окно автомобиля по дороге сюда смотрела. Заприметила среди листвы опавшей. Да только сказать вот не успела. Запамятовала.

А сейчас вспомнила. Распереживалась, плечики хрупкие ходуном ходят. И кудряшки медные, вокруг головы облаком вьющиеся, поникли совсем. И даже глазенки синие, и те... от грусти потускнели будто.

Как в просьбе такой ребенку отказать? Как отнекаться? Вот и Сима не смогла. Не захотела отказывать. Собралась после смены, шарф потуже завязала и, щелкнув два раза фонариком, будто тайный какой сигнал подав, подмигнула Машеньке маленькой – Жди!

Вот только ни в первый, ни во второй день рыжий котенок не нашелся. Сима-Серафима весь парк не по разу обошла. Под каждый куст заглянула – нету. Уж было думать начала – не котенок, видение. Фантазия детская, замутненным от болезни сознанием выданная. И сказать бы Машеньке о том...

Да только верит девочка. Верит Симе волшебнице. Ждет каждый день, надеется и, то ли от надежды этой, то ли от другого чего, науке неизвестного, на поправку идет.

Потому и молчит Сима. Старается. Каждый день в парк злополучный упорно возвращается. Обходит тропинки дорожки, кис-кискает. Веточкой-прутиком по траве ведет, высматривает. Плачет, почти отчаявшись. Сомневается...

А перед глазами – Машенька. Маленькая, рыжая. Надеющаяся. В отличие от Симы взрослой, ни секунды ни сомневающаяся. И разве может Сима такую веру детскую предать? Может сдаться?

Кулаки вот сжать может, как оказалось. С ресниц слезы вместе с отчаянием смахнуть и, задрав голову к черному осеннему небу, попросить. От души попросить. От сердца. Не чуда, нет. Котенка. Маленького, рыжего. Того самого, из парка. Того, который девочке, на одной надежде держащейся, ох, как нужен...

А случается чудо. Одним днем случается. И котенок рыжий, испуганный, все это время в листве осенней от Серафимы прячущийся, находится, и у Машеньки кризис проходит. Домой рыжика-веснушку выписывают!

Сима собственноручно в кудряшки медные бант синий вплетает, и плачет впервые не у кровати. У окна плачет. Смотрит, как на заднем сидении автомобиля маленькая девочка к себе маленького котенка прижимает. Бережно, заботливо. Совсем по-взрослому.

И верит, что он ее теперь вместо нее, Симы-Серафимы, хранить будет. Маленький такой. И тоже рыжий. И расти вместе с Машенькой будет. И взрослеть...

И пусть бы не ушла болезнь, не закончилась. У этих двоих еще есть время. И надежда есть. А лекарство... лекарство для Машеньки тоже, однажды, придумают.

Автор ОЛЬГА СУСЛИНА


Рыжий котёнок для девочки из хосписа

Cirre
Теща в квадрате

  • Вот тебе и раз! – вместо приветствия произнес Егор, увидев в дверях невысокую, сухонькую старушку в джинсах, растянувшую тонкие губы в ехидной улыбке. Из-за прищуренных век озорно поблескивали насмешливые глаза.
«Иркина бабушка, Валентина Петровна – узнал он. – Но как же так – без предупреждения, даже без звонка...»
  • Привет, внучок! – все также улыбаясь произнесла та. – В дом-то пустишь?
  • Да-да, конечно! – засуетился Егор. – Проходите.
Валентина Петровна закатила в квартиру дорожный чемоданчик на колесах... – Мне покрепче! – распорядилась она, когда Егор угощал ее чаем. – Ирочка, значит, на работе, Оленька в садике, а ты чего бездельничаешь?
  • В отпуск отправили, – уныло произнес тот. – На две недели по производственной необходимости. – Его мечты о двухнедельном отдыхе испарялись. Он с надеждой взглянул на гостью: – Вы надолго к нам?
  • Угадал, – кивнула та, разбив надежды, – надолго.
Егор вновь вздохнул. С Валентиной Петровной он почти не был знаком. Мельком видел на их с Ириной свадьбе – она приезжала из другого города. Но был наслышан о ней от своего тестя. Тот, рассказывая о своей теще, переходил на шепот и испуганно озирался. По всему было видно, что он ее уважает, до дрожи в коленях.
  • Помой посуду, – распорядилась она, – и собирайся. Сделаю ознакомительную прогулку по городу, будешь меня сопровождать!
Егор не нашел возражений, да и не пытался. Тон, которым были сказаны слова, напомнили ему интонацию старшины роты Приходько, в армейскую бытность. А возражать тому было себе дороже.
  • Покажешь мне набережную! – приказала Валентина Петровна. – Как туда проще добраться? – Она взяла Егора под руку и уверенно затопала по асфальту, с любопытством озираясь.
  • На такси, – пожал плечами Егор.
Валентина Петровна внезапно сунула меж губ сложенные колечком пальцы и пронзительно свистнула. Проезжающее мимо такси резко остановилось.
  • Зачем же свистеть? Что о вас люди подумают? – выговаривал ей Егор, помогая усесться на переднее сиденье.
  • Ничего они обо мне не подумают, – весело улыбалась хрупкая, седенькая старушка. – Они подумают, что это ты себя так невоспитанно ведешь.
Услышав ее слова, таксист захохотал вместе с Валентиной Петровной. Они хлопнули о ладони друг друга, словно старые друзья, когда задуманная шутка удалась.
  • Ты, Егорка, парень скромный и воспитанный, – говорила ему престарелая родственница, пока они прогуливались по набережной. – Твоя бабушка, наверное, ведет себя чинно и благородно, а я так не умею. Муж мой, дедушка Ирины, царство ему небесное, долго привыкал к моему характеру. Едва привык. Он ведь был тихий, скромный книжный червь, а тут в его жизни появилась я. И началось! Я его и в горы с собой таскала, и с парашютом научила прыгать. Вот только дельтаплана он боялся, как черт ладана. На земле меня ждал с дочкой, пока я над его головой круги нарезала.
Егор с удивлением слушал рассказ Валентины Петровны. Ирина ему ничего об увлечениях своей бабушки не рассказывала. А жизнь у нее, похоже, была яркой, насыщенной приключениями. Это много объясняло в ее характере. Она строго взглянула на спутника:
  • Сам-то с парашютом прыгал?
  • В армии, четырнадцать прыжков,. – Не без гордости признался Егор.
  • Молодец! Уважаю. – Одобрительно кивнула Валентина Петровна и замурлыкала:
«Долго придется нам падать,
В этот прыжок затяжной».
Егор знал эту песню и с готовностью подтянул:
«Облако белого шелка,
Чайкой вспорхнет за спиной».
Песня сблизила их, и Егор уже не чувствовал робости рядом с этой необыкновенной старушкой.
  • Надо отдохнуть и перекусить, – предложила его спутница. – Пойдем вон в ту палатку, похоже, что там отличный шашлычник, чувствуешь аромат?
Шашлычник – яркий брюнет среднего возраста, с хищным выражением лица нанизывал куски маринованного мяса на шампур. Вид его говорил о том, что с тем же выражением он готов пронзать своих врагов кинжалом и ничего, кроме радости, при этом не будет испытывать. Глядя на него, хотелось дико взвизгнуть – «Асса!» и танцевать «лезгинку» до изнеможения, размахивая руками и заплетая ноги в причудливых па.
Присев за столик рядом с ним, Валентина Петровна озорно блеснула глазами и затянула неожиданно чистым голосом:
«Гамарджоба, генацвале,
Хорошо бы спеть на свадьбе».
Шашлычник вздрогнул, взглянул на немолодую посетительницу, зажег пламень в глазах, и они продолжили на два голоса:
«Спеть на свадьбе хорошо бы,
Генацвале, гамарджоба!»
  • Угощайтесь, уважаемая колбатоно, – обнажая в счастливой улыбке огромные зубы, хозяин заведения расставил на столике блюда с шашлыком, лавашем и свежей зеленью. Принес два бокала ледяного кахетинского и откланялся, приложив ладонь к сердцу.
На запах жаренного мяса из ближайших кустов вышел серенький котенок, робко подошел к столику и молча, с надеждой взглянул на них.
  • Ты-то нам и нужен, – улыбнулась Валентина Петровна. – Иди к нам, малыш. – Обернувшись к шашлычнику, попросила: – Батоно, принеси нашему другу свежего мяса, только порежь его помельче!
Пока котенок жадно ел из миски, Валентина Петровна выговаривала Егору:
  • У вас ребенок растет, тем более – девочка! Как же вы, не имея в доме кошки, собрались привить ей доброту, любовь к ближнему, заботу о слабом? Вот этот малыш вам в помощь!
После прогулки Валентина Петровна принялась купать найденыша, а Егора отправила прикупить для него приданное по списку. Когда Егор ввалился домой, нагруженный лотком, мисками, когтеточкой и мягкой лежанкой, в квартире стоял веселый женский визг. Иринка и Оля облепили бабушку, а та, счастливо улыбаясь, зацеловывала своих потомков. Котенок, сидя на спинке дивана, удивленно изучал нравы своих новых хозяев.
  • Это тебе, Оленька, летний костюмчик с шортами, – раздавала подарки бабушка, – а это тебе, Ириночка. Ничто так не поднимает женщину в глазах мужа, как кружевные трусики...
Всю следующую неделю Оля в садик не ходила. Утром они с бабушкой исчезали из дома и возвращались ближе к обеду уставшие, но довольные прогулкой и друг-другом.
Дома их ждали Егор и котенок, которого назвали Левушкой. Вечером к компании присоединялась Ирина и они все вместе вновь отправлялись на прогулку, прихватив с собой Левушку.
  • Мне надо поговорить с тобой, Егорка. – Сказала Валентина Петровна, в один из вечеров. Она была непривычно серьезной. – Завтра я уезжаю, пора. Вот это, после моего отъезда отдашь Ирине. – Она подала ему упакованную в прозрачный файл бумагу. – Это мое завещание. Квартиру и все имущество оставляю ей, тебе – библиотеку, которую мой муж собирал всю жизнь. Очень ценная библиотека, есть раритеты с автографами великих людей...
  • Зачем, Валентина Петровна!? – вскинулся, было Егор, но та прервала его жестом руки.
– Ирине я ничего не сказала, тебе скажу – проблема у меня с сердцем, серьезная проблема. Все может закончиться враз, пора готовиться.
  • Как же вы одна? – возмутился Егор. – Надо, чтобы с вами кто-то был рядом!
  • Со мной всегда кто-то рядом, – улыбнулась она. – Опять – же дочь, теща твоя в соседнем городе. А ты – береги Иринку, расти Оленьку. Хороший ты парень, надежный. А ведь я для тебя, получается – теща в квадрате! – она хлопнула его по плечу и заразительно засмеялась.
  • Может, еще останетесь? – просительно протянул Егор. – Хоть ненадолго.
Валентина Петровна благодарно улыбнулась и отрицательно качнула головой.
Проводить ее вышли всем семейством, даже Левушка на руках у Оли, казалось, загрустил.
Валентина Петровна вставила меж губ пальцы, сложенные колечком, и резко свистнула! Проезжающее такси резко остановилось.
  • Поехали, зятек, посадишь меня на поезд! – распорядилась она и расцеловав Ирину и Олю, уселась на переднее сиденье.
Таксист изумленно уставился на старушку, которая остановила его необыкновенным манером.
  • Что Вы так смотрите? – проворчал Егор. – Никогда не видели приличных женщин?
Сухонькая бабушка, тряхнув седыми кудряшками, захохотала и звонко хлопнула своей ладонью о подставленную ладонь Егора.

Автор: Тагир Нурмухаметов

Cirre
Лидия Петровна прошлась по комнатам и осталась очень довольна. Ну теперь все на местах, всё так, как ей нравится. Дочку она замуж недавно выдала.
Думала Варя с Артёмом у неё жить будут, но они решили жить у его родителей. У них трёшка, места больше. Да и у Артема автосервис его в гаражах от дома недалеко. Клиентов много, не хочет Артём в другой район переезжать, хочет расширяться, под мойку ещё одно помещение надумал арендовать.
Одна Лидия Петровна не жила никогда. Замуж рано вышла, муж намного был старше. Юную Лидочку её папа, можно сказать, из рук в руки Виктору передал. Виктора давно нет. Варя выросла, и вот – вышла замуж, уехала, тихо без нее. Лидия Петровна ремонт косметический сделала, обновила кое-что, подругу в гости позвала, давно хотели встретиться. Лена подруга приехала, осмотрелась, облюбовала кресло новое. В новом кресле она просто утонула, такое мягкое, удобное. Ленка в своем репертуаре – нога на ногу, красненького по глоточку, орешки, фруктики и болтает без умолку:
  • Ну что, Лидка, давай, рассказывай! Слушай, ты даже и не представляешь, как я тебе завидую! Да у тебя просто новая жизнь начинается. И квартирка твоя после косметики и новой мебели заиграла! Знаешь, я когда со своим развелась – так счастлива была. Такой зануда, не мой пассажир. У тебя конечно другая история, но зато теперь Варька от тебя съехала и ты одна. Красота!
  • Не знаю, Лен, непривычно, скучно как-то, лучше бы Варя с Артёмом у меня жили.
  • Брось! Поживи для себя. Вот увидишь, родят они тебе внука и сразу к мамке и притащатся. А ты для себя то и не жила толком, Лида! Виктор твой неплохой был конечно человек, но ты уж извини, старый очень. Да и ты с ним всегда старше выглядела. Ну не будем это обсуждать, давай за нас, за молодых и красивых. Кстати, ты когда последний раз отдыхать ездила?
  • Мы с Виктором много лет назад однажды плавали на теплоходе, речной круиз, по Волге. Очень понравилось. Ну и с Варей мы на море каждый год ездили.
  • С тобой всё ясно, подруга. Думаю, нам пора активно взяться за твою личную жизнь, которой, как я вижу, у тебя давно уже нет. Я знаю, что мы будем делать! Мы поедем с тобой в один ведомственный санаторий. Я там уже была, и у меня отличные впечатления. Массажик поделаем, ванны жемчужные, водичка минеральная. Да твои тебя просто не узнают, когда вернёшься!
Вид из окна их номера был просто шикарный. В лечебном корпусе бассейн, сауна, столы для тенниса. Лена сразу потащила Лиду в салон – покрасить волосы и сделать ногти. После окраски волос и укладки Лида долго себя рассматривала в зеркале. Надо же, она как-то уже настроилась на роль бабушки, и всё. А оказывается она ещё очень даже ничего.
  • Да, да, и я об этом, – поддакивала Ленка, а то ишь, крест собралась на себе ставить. В толстовке и шароварах по парку внука в коляске катать ты ещё успеешь. Да котлетки зятю крутить. Знаем мы это, плавали уже: – Мам, я побежал, опаздываю! Помой за мной посуду, плиз! Мама, а блинчики завтра пожаришь? Мамуля то, мамуля сё, – сынок мой меня к своим делам вечно пристраивает. Нееее, ты не думай, я ему и блины, и пирожки, и борщ, всё как положено. Но о себе не забываем. Так, Лидка, у нас сегодня ванна жемчужная, потом обед, прогулка, отдых, бассейн, ужин и дискотека. Да, а ты как думала!
На дорожке бассейна Лида чуть не столкнулась с энергично плывущим мужчиной в шапочке и очках. Он резко взял в сторону, а Лида ощутила себя неуклюжей.
  • Я этого хама ещё с прошлого раза помню, – рассказывала Лена ей в дУше после бассейна, – он плавает, как ненормальный, в тренажёрном зале железо тягает и в теннис режется. На женщин внимания ноль, не наш вариант, даже время не стоит тратить!
  • Мужики так свои штанги и гантели называют, эх ты, Лидка, совсем ты от жизни отстала, – Лена высушила феном волосы, – ну что, идём на ужин, потом у нас намечается дискотека! Посмотрим, какие на этот раз тут мужчины отдыхают! За ужином Лена и Лида, набрали на свои тарелки всего понемногу и сели за столик у окна.
  • Смотри, кто к нам идёт, это же тот хам!, – вдруг шепнула подруге Лена. По залу к ним пробирался между столиками мужчина с подносом. И к Лиде обратился:
  • Здравствуйте, разрешите к вам присесть? Кругом всё занято, да и извиниться я хотел, за то что в бассейне вас испугал, чуть не толкнул. Да, меня Анатолий зовут, а вас?
  • Лида, Лена, – представились подруги.
  • Лида, а вы здесь наверное в первый раз? Просто у нас негласно принято, что плывём по правой стороне дорожки. И потом, – он немного смутился, – мужчины обычно на одной дорожке, дамы на другой. -После ужина Лена принарядилась, волосы уложила и Лиду заставила. Дискотека восьмидесятых, музыка заводная, подруги отплясывали от всей души. – Лена, ну прямо как в молодости! – Лида еле отдышалась после быстрого танца.
  • А ты что всё время оглядываешься, а Лид? Ну ка говори, кого ищешь, Анатолия что-ли? Да ладно! Если его, то зря. В том году он только в бассейн и спортзал ходил. Скучный мужик, неужели он тебе понравился? Впрочем дело твоё, а я пойду на белый танец вон того мужчину приглашу, похоже он один. Натанцевались подруги до упаду, еле до номера дошли. Давно Лида себя такой молодой не чувствовала.
На следующий день Лида шла с массажа мимо спортзала.
  • Лида, добрый день, может в теннис поиграем?, – оглянулась – Анатолий.
  • Здравствуйте, Анатолий, – Лида давно, ещё студенткой играла. Потом семья, муж кандидат наук, весь в работе. Ну и как-то... – Вы знаете, я очень давно не играла в теннис, разучилась наверное, – Лида улыбнулась.
  • Плавать, кататься на велосипеде и играть в теннис если научился, то разучиться невозможно, – уверенно сказал Анатолий.
Три недели в санатории пролетели очень быстро. -Лена, мне даже неудобно, вроде мы вместе приехали, а в итоге я все вечера, да и днём иногда, с Толей, – словно повинилась Лида, складывая вещи.
  • Брось, я за вас очень рада. Кстати, и правда классный мужик оказался, надо же, как я ошиблась. У тебя что с ним, серьезно? А, Лида? Ну прости за любопытство.
  • Да ты что? А вы с ним отлично смотритесь. Да и интересы совпадают.
Вернувшись домой, Лида и Анатолий продолжили встречаться. Варя с Артёмом заезжали, Варя сообщила, что беременна и через полгода Лида станет бабушкой. Восхитились, что мама так хорошо выглядит. А потом Варя спросила:
  • Мам, а можно мы у тебя месяц до родов поживем, ну и когда маленький родится, может ещё немного. А то свекровь поучать будет. -Вы что, не ладите?, – огорчилась Лида. И подумала, что она совсем обалдела, скоро бабушкой станет, а у неё любовь на уме. Стыдно, о другом надо думать, дочке надо помочь.
  • Да нет, мама, мы ладим, ну ты же знаешь, Татьяна Акимовна такая правильная. Это надо так, а то вот так. А ты у меня не такая, ну можно, мама?
  • Ну конечно, Варенька, я только рада буду, – Лида улыбнулась и погладила дочку по голове. Давно ли она была маленькая, а скоро сама мамой будет.
  • И ты что, согласилась?, – возмущённо орала в трубку Лена, – ты представляешь, во что твоя жизнь превратится? Ты же всё на себя возьмёшь, я тебя сто лет знаю, подруга! Ну уж нет, я этого не допущу. Тебе Анатолий уже несколько раз предложение делал, ты почему ему отказала?
  • Не говори ерунды, дети только рады будут. Слышала, что Варька сказала – не нужны им поучения. Пусть своей семьёй живут, поняла, подруга?
Анатолий был счастлив. Наконец-то Лида согласилась стать его женой и переехала к нему.
У Вари и Артема родилась чудесная дочка Сонечка. Они живут отдельно, Варя вернулась домой. Лида разрешила им сделать в квартире всё под себя, как им хочется. И Варя теперь с упоением там хозяйничает. Артем снял в аренду большое помещение для шиномонтажа в их районе. И его бизнес пошёл в гору, особенно в сезон. Лида и Татьяна Акимовна по очереди приезжают погулять или посидеть с внучкой. Сонечка очень улыбчивая и обаятельная девочка. Но вечером Лида возвращается к себе домой, где её ждёт любимый муж Анатолий:
  • Ну что, бабуля, нагулялась с внучкой? В выходные вместе поедем, а то она меня не узнает, скажет – куда деда дели?
Оказывается, это может случиться в любом возрасте. Когда уже ничего не ждёшь! И каждый вечер сразу станет удивительно хорош, и день, и ночь, и вся оставшаяся жизнь.
А Ленка, как была, так и осталась лучшей подругой Лиды. Ещё бы!
из инета

Cirre
— Люся, по-моему, я только что сбuл кошку... — хрипло прошептал я в трубку.
— И что? — спокойно отозвалась она.
— Как «и что»?! Что мне теперь делать?
— Ну, для начала выйди из машины, проверь, жива ли она вообще.
Я сглотнул. Двор казался пустым, воздух был густой, как перед грозой, и пах страхом, металлом и гарью. Осторожно открыл дверь и, не выходя, наклонился посмотреть под автомобиль. Маленький серый комочек, дрожащий и с распахнутыми глазами, лежал прямо под передним колесом. Жива.
— Она дышит, Люсенька... Жива. Что теперь? — Вези в клинику. Всё равно туда направлялся. Только поторопись, ладно?
Я бережно достал кошку из-под машины, она не сопротивлялась, только еле дышала. Уложил её в коробку из-под обуви, что валялась на полу, и понёсся, не глядя на спидометр.
До клиники обычно полчаса. Но не в тот день. Потому что этот день был не из обычных. Словно сама жизнь решила устроить экзамен.
В багажнике в это время уже находилась старая дворняга, которую попросили отвезти в ту же клинику дачные соседи. Сказали, лучше усыпuть по-человечески, чем мучиться. Я согласился без особых раздумий.
А теперь к собаке добавилась кошка.
Я летел по трассе, как в бреду. В голове шумело: «Что за день? Что за абсурд?»
В приёмном покое очереди не было. Я влетел с коробкой в руках, словно с роженицей, и врач немедленно унесла животное на осмотр.
— Как она? Что с ней? — метался я по холлу. — Нужно сделать снимок, — кивнула ассистентка. — Предварительно ничего критичного, но посмотрим.
Пятнадцать минут казались целой вечностью. Я шагал туда-сюда, разглядывал стены, потолок, плакаты с породистыми кошками и собаками. А внутри корёжило чувство вины. Я ведь мог быть внимательнее, мог ехать медленнее, мог... Виноват.
Наконец врач вышла: — У неё перелом. Но жить будет. Операция несложная. Если согласны, сделаем прямо сегодня. Оставите её у нас?
Я кивнул и тут же вспомнил про собаку. Бросился обратно к машине. Тишина. Ни звука. Багажник открылся с хрустом. Из темноты на меня смотрели глаза. Она была жива.
— Прости... Сейчас разберёмся, — прошептал я.
Я снова вернулся в клинику, поймал врача, уже другую.
— Там ещё собака. Сбитая. Просили усыпuть. Задние лапы...
Она ничего не ответила, только надела поверх халата плащ и пошла со мной. Мы открыли багажник. Женщина заглянула внутрь, потом внимательно посмотрела на меня:
— Вы с ума сошли? Кто сказал, что её нужно yсыплять? Да, лап не будет. Но жить сможет. Мы таких поднимаем. Несите её.
Я снова кивнул. Без возражений. Врач сказала: «жить будет». Этого хватило.
Вечером я ворвался домой. Люся удивлённо повернулась от плиты:
— Что с тобой, Слава?
Я молча прошёл в комнату, достал старую книгу, между страницами которой прятались деньги. Мечта. Мотоцикл. Больше неважно.
— Слава?! Что происходит? — Они будут жить! — крикнул я. — Обе! — Кто? Ты с ума сошёл? — Объясню потом!
Мы взяли их. Кошку назвали Молли. Собаку — Рая. Пережили всё: капельницы, бессонные ночи, реабилитацию.
Люся тогда сказала просто: — Если уж они с нами — справимся. — И справлялась. Ласково кормила Молли, укрывала Раю. Мы вместе плакали, когда Молли пошла впервые. Смеялись, когда Рая мчалась по двору на инвалидной коляске.
Пять лет пролетели. Они — не питомцы. Они семья.
Сегодня я пришёл домой, пахло выпечкой. Люся обняла меня сзади, крепко. И задрожала.
— Что случилось? — я повернулся. — У нас будет прибавление... — прошептала она, положив ладонь на живот.
Я не понял сразу. А потом... понял.
Мне сорок. Ей — тридцать семь. Мы долго пытались. И почти смирились. Почти. Но однажды странная женщина сказала: — У вас будет трое детей. Двое — от природы. Один — от Бога. За доброе сердце. За терпение. Путь будет трудным, но светлым.
Молли свернулась клубочком у плюшевого зайца на подоконнике. Рая, уже старая, доковыляла к нам, уткнулась мордой в мою ногу и вздохнула.
Я тогда не верил. Теперь — верю. Потому что однажды мы сказали «да» жизни. И она сказала «да» нам.
из инета
Спасённые кошка Молли и собака Рая

Cirre
ПЕРЕД РАССВЕТОМ

Я маленькая и мне холодно! Так холодно, что даже голода не чувствую. Нас у мамки трое: Сашка, Петька и я. Обо мне забыли... Давно лежу на печке, никто не кличет. Наверное, ждут, когда помру. Потом съедят. Петька говорил, будто в нашей деревне такие случаи поголовно. Страшно! Вот и молчу. Лежу тихонько, может, не тронут. Уж помру, тогда пускай...
Сквозь дрёму слышу разговор:
  • Ты, Дарья, радуйся, что твои выживут! В приюте их накормят, оденут, обуют. А на следующий год, если будешь жива, заберёшь, – говорит незнакомый мужчина.
  • И в школу их определят. Станут учиться как все советские дети, – вторит ему тоже незнакомая женщина.
  • Пусть едут, – соглашается мамка и покорно кивает головой.
  • Господи, – ужасается женщина, – как же их везти? Голые, босые! Дайте одеяло! Ведь замёрзнут в дороге.
  • Берите. Мне всё равно, – отрешённо говорит мамка и даже не плачет.

Мамку из нас троих больше никто не видел. Видимо с голоду померла. И я о своём раннем детстве больше ничего не помню.

В приюте было лучше, чем дома: маленько кормили, но тоже хорошего мало. Каждый выживал, как мог. Старшие ребята отбирали у маленьких хлеб, били и издевались. Если бы не Саша, не выжила. Он заступался за меня и подкармливал. Уж, где брал тот лишний кусочек хлебца, только ему ведомо. А Петька вовсе чужой стал: мимо пройдёт, будто не родной, глазки долу и нет его.

Учиться нравилось, училась хорошо. Саше помогала, у него с науками не очень ладилось, но уважали брата за «золотые руки». Даже с уроков, порой, снимали, если требовалось срочно починить скамью, замок или почистить дымоход в печи.

Была у меня там подружка — шустрая – жуть! Мальчишек с ума сводила, табун из них на привязи возле себя держала, дрались не раз из-за неё. Частенько постель Гулькина ночью пустовала. Утром на цыпочках явится в спальную комнату, нырнёт под одеяло и дрыхнет до горна. А днём ходит, как ни в чём не бывало, даже вида не подаёт, что ночь напролёт где-то шастала. Зато потом нас конфетами угощала, и все молчали, никто нашу черноокую партизанку воспитателям ни разу не выдал.

Саша хоть и старше был, но семилетку мы с ним вместе закончили. Потом его сразу в армию забрали, а меня направили в ремесленное училище. Проучилась год, и началась война. Всех учеников скопом отправили работать на завод. Цех огромный, и станков в нём видимо-невидимо. Я на всё происходящее сверху смотрела как баба Яга из своей ступы, а ступой была маленькая кабинка мостового крана. Профессию не выбирала, куда определили, там и работала.

Братьев летом сорок второго отправили на фронт. Петька погиб под Сталинградом, а Саша пропал без вести. Поплакала, конечно... Сашу очень жалела, но работала так много, что горевать было некогда: ела и спала в цехе. Меня берегли на заводе: толковые крановщицы наперечёт. Победу тоже отметила на своём рабочем месте. Это, когда все рыдали и радовались одновременно, а я сигналы сверху подавала, беспрестанно названивая, и никто из начальства не ругался.

Мне тогда девятнадцать исполнилось, но женихов не было. Нравился один мужчина — Главный технолог нашего цеха. Он не воевал, имея бронь, потому всю войну мы были рядом. Я привыкла видеть его каждый день, видеть, как уважительно относились к нему рабочие. Чем-то он напоминал мне Сашу – такой же деловой и незлобивый.

А сразу, как отметили победу, я неожиданно встретила Гулю. Как-то после рабочего дня спустилась из своей «ступы» в цех, и меня заключили в объятия чьи-то горячие руки. Это была она!
  • Давно ты здесь? – спросила я.
  • Два дня как оформилась, – радостно ответила Гуля.
  • Кем взяли?
  • Учётчицей.
  • Куда пропала?
  • Разве не знаешь? Воевала.
  • Слышала, но не поверила.
  • Почему?
  • Ты же только на два года старше меня.
  • Помог один товарищ. Любовь у нас, вместе воевали.
  • Раненых с поля боя выносила?
  • Вот ещё! Телеграфисткой при штабе числилась.
  • Понятно. Здесь уже устроилась?
  • Да. Комнату в общежитии выделили.
  • Ничего себе! Я пятый год работаю, а нас — девчонок в одной комнате по сей день шестеро.
  • Это вас! А я с ребёночком.
  • От кого?
  • Много будешь знать... Ладно, скажу. От полковника, с которым на войне была. Он и комнату мне выхлопотал, и с работой помог.
  • Когда же ты всё успела?
  • И ты успевай! Жизнь короткая.
  • Не получается.
  • Значит, не стараешься. Слушай, – Гуля на секунду замолчала, – что за симпатичный мужчина при галстуке по цеху расхаживает?
  • Наш технолог.
  • Как зовут?
  • Игнат Валентинович.
  • Понравился он мне, – без обиняков объявила Гуля.
  • Он женат и у него детей двое, – обомлев, сообщила я.
  • Это ничего. Дети вырастут.
  • Гуля, парней на заводе хватает. Зачем он тебе?
  • Мужем будет. А ты чего вся зарделась?
  • Ничего не зарделась! Наработалась, вот и хожу румяная.
  • Врёшь. Поди, сама на него виды имеешь?
  • Успокойся. Не имею.
  • Тогда помалкивай! Я воевала и заслужила своё счастье, пока ты здесь в тылу отсиживалась.
  • Вообще-то я работала. И днём, и ночью.
  • Ну, ну! Особенно ночью...
  • Ладно, Гуля! Живи, как знаешь. Время рассудит.

Я тогда ужасно расстроилась и оскорбилась не только за себя, но и за весь наш цех, за всех ребят, которые не доедали, не высыпались и вкалывали, чтобы наша армия била фашистов, не жалея снарядов.
Но Гуля шла к цели напролом. Очень скоро я стала замечать её рядом с Игнатом: то у какого-нибудь станка, то рядом с каптёркой, а то у кабинета технологов. Черноокая красавица своего добилась. Игнат Валентинович от семьи ушёл и поселился у Гули в общежитии. Но жена Главного технолога оказалась дамой непростой: будучи членом партии, работала инструктором в горкоме. И однажды Игнат Валентинович пропал, а его рабочее место занял вернувшийся с фронта инженер. После прокурорских проверок выявили недостачу меди для снарядных ободков и Главного технолога отправили по этапу в лагерь. Хорошо, что не расстреляли, тогда это было запросто. А Гуля, недолго думая, стала привечать нового технолога. Похоже, она просто западала на мужчин в этой должности, а она – жена Главного... Красиво...

Через год после этих событий я получила письмо – впервые в жизни! И очень ему удивилась: родных у меня не осталось, знакомые – все в цехе. Вскрыла, и обмерла... Оно было от Игната Валентиновича. Он писал:
«Здравствуй, милая Фанечка! Хорошее у тебя имя. Оно означает ум и трудолюбие. И я с этими определениями полностью согласен. Понимаю, что моё письмо покажется неожиданным, но поверь, мне больше не к кому обратиться. Если не трудно, то хотя бы просто ответь на мои вопросы. Ты девушка сердечная, я это понял сразу, как с тобой поговорил впервые. Правда, разговоры наши носили чисто рабочий характер, но я их не забыл. Не буду более утомлять посторонними измышлениями и спрошу: как живут мои дети, вышла ли замуж жена, мы ведь с ней развелись ещё до суда. И если не будет в тягость, пришли мне, пожалуйста, небольшую посылочку с тёплыми носками и шарфом. Другого просить не осмелюсь. До свидания, милая Фанечка! Счастья тебе и здоровье. Только здесь я стал ценить его по-настоящему».

Прочитав письмо, почувствовала, как у меня сжалось сердце и потеплело в душе. Значит, ничего не забылось... До появления Гули на заводе я замечала: часто при встрече со мной у Игната влажнели глаза и немного хрипел голос. Тогда не придавала этому особого значения – не смела даже предположить, что могла ему понравиться. А если бы и предположила, то никогда не позволила себе кокетство с женатым мужчиной.

В ближайший выходной побежала на рынок и купила две пары шерстяных носков, шарф и вязаную безрукавку. А ещё три банки ленд-лизовской тушёнки и сухого печенья. На большее у меня просто не хватило моей зарплаты, хотя получала чуть меньше квалифицированного рабочего. Всё купленное сложила в фанерный ящик и отослала вместе со своим письмом, которое тоже писала первый раз в жизни, а потому помню каждое слово:

«Здравствуйте, Игнат! Посылаю по вашей просьбе посылку. Очень хочется, чтобы она дошла в целости и сохранности. Сыновья ваши живы, здоровы и ходят в школу. А бывшая жена вышла замуж, видимо, за своего коллегу. Не знаю, кто он по должности, но на работу и с работы они ступают под ручку. Извините, большего узнать не удалось, поскольку я по характеру не очень общительная и разговоры о посторонней семейной жизни не люблю. Если будут просьбы ещё – не стесняйтесь, постараюсь их выполнить. До свидания и берегите себя! Вы мне тоже всегда нравились».

После письма Игната и своего собственного первого послания мужчине я счастливо загрустила. Да, так тоже бывает. У меня появилась надежда на личную жизнь, о которой давно грезила, но не решалась серьёзно думать.

Переписывались мы регулярно, но я особо об этом не распространялась. В своих письмах Игнат советовал мне закончить десятилетку и поступить в институт на заочное отделение, что я и сделала.

А когда умер Сталин, по амнистии стали выпускать сидельцев. Игната тоже выпустили, и он сразу пришёл ко мне в общежитие. Мы расписались и сняли комнату. Через год я родила девочку. Окончив институт и получив диплом инженера-механика, стала начальником ОТК. Это были самые счастливые дни и годы в моей жизни. Любовь, семья, хорошая работа — думала, что теперь ничто не сможет омрачить наше с Игнатом счастье. Но жизнь безоблачной не бывает...

Муж Гули умер от ран, полученных на войне, и она опять стала открыто заглядываться на Игната. Ведь, даже пережив лагерь, он оставался видным мужчиной. Высокий, седовласый красавец с благородной осанкой, будто сошедший с полотен художников, писавших знатных дворян прошлых веков. Он нравился всем женщинам, и я не раз замечала их восхищённые или блудливые взгляды. Порой моё сердце разрывалось от ревности, но я вспоминала один рассказ, который услышала от него сразу по возвращению, и успокаивалась...

Это было в лагере после первого года отсидки — самого тяжёлого для него. Как-то проснулся ночью – захотел по нужде, да так, что до утра не дотерпеть. С вечера заключённых накормили ржавой селёдкой, много выпил воды, вот и приспичило. В бараке тишина, все спят. Боясь кого-либо разбудить, он тихонько открыл дверь и направился в уборную. Выйдя, заметил, что на лагерном дворе пусто, а ворота приоткрыты. Уж, почему так вышло — неизвестно. Единственный часовой спал, подперев забор и уткнувшись носом в тулуп. На сторожевой вышке тоже пусто. Собак и тех не видно и не слышно. Удивился тогда: неужели такое возможно? Или это сон? Нееет! Ночь. Звёзды. Тишина и покой. Вздохнул полной грудью, и неожиданно у него в мозгу стрельнуло — надо бежать! Это шанс, возможно, единственный. Не сознавая, что делает — решился. Не торопясь, очень тихо, направился к воротам, проскользнул в приоткрытую щель и так же тихонько зашагал в сторону леса. Прошёл метров двести и отрезвел. Дальше что? Куда идти? В какую сторону? Без еды... Один... В тайге... Постоял – в голове не мелькнуло ни одной светлой мысли. И обречённо, как на заклание, развернувшись, побрёл к своему бараку. Никто ничего не заметил. Когда улёгся на нары, больше не уснул, а проплакал до утра. После этого случая и написал мне своё первое письмо. Помню, что выслушав его рассказ, всем сердцем поверила: человек, подумавший в ту ночь именно обо мне, как о своей единственной надежде на спасение, не может быть изменником, и никакие Гули его больше не совратят. Так и вышло.

Но давнишняя «подруга» однажды подловила меня на улице после рабочего дня и всё-таки высказалась:
  • За что таким везёт? Не понимаю! И должность крепкую поимела, и мужика – красавца на поводке держишь!
  • Должность заработала, а для этого выучилась. А мужа полюбила, и он поверил в мою любовь, – ответила я.
  • Я тоже любила.
  • Может не сердцем, а по расчёту?
  • Какая разница!
  • Разница в том, что ты больше думала о себе и своих желаниях. А я об Игнате. Если бы я болтала на каждом перекрёстке о его письмах из лагеря, то работу давно бы потеряла, и ему не смогла помочь.
  • Смотри, какая благородная! Помню, в детдоме никто тебя — зерно прелое – не замечал, и вдруг проросла.
  • Гуля, жизнь разная. У тебя ведь тоже всё неплохо. Здоровая, красивая, сына растишь! А своего мужчину ещё встретишь.
  • Конечно, встречу! Не сомневайся!
На этом мы с Гулей расстались и больше не общались: что хотели – друг другу сказали, а другие темы нас не волновали.
Вскоре наша семья получила двухкомнатную квартиру – «хрущёвку». Иметь собственный угол, жить не под прицелом посторонних людей, это истинное блаженство и удовольствие. И мы его наконец-то дождались.
Шло время, наша дочь выросла, вышла замуж и подарила нам внучат. Жизнь страны тоже менялась, и вместо долгожданного коммунизма пришёл непонятный капитализм. Наступившие перемены ломали людей и их судьбы. Мы с мужем, ставшие уже пенсионерами, лучшего для себя не ждали, а просто думали, как выжить в то непростое время и чем помочь внукам...

Но тут случилось одно необыкновенное событие, настолько необыкновенное, что поверить в него было невозможно! Нашёлся Саша, который уже очень много лет жил в Штатах. В сорок втором году он попал в плен и оказался в немецком концлагере. Там познакомился и подружился с одним молодым французом и даже выучил его язык. Жизнь в лагере казалась невозможной, но они выжили. А перед самым освобождением француз в одночасье умер из-за воспаления лёгких. Тогда Саша надел его полосатую робу с номером и назвался его именем. Кто-то брату намекнул, что побывавшим в фашистском плену русским солдатам дома жизни не будет и им грозит такой же лагерь. На короткое время остался во Франции, а при первой возможности переехал в Америку. Там женился и, будучи парнем рукастым, открыл автомастерскую, но всегда помнил о родной земле и сожалел, что не может вернуться. И тут у нас случилась перестройка, появилась возможность навестить родных. Так я встретилась с родным братом.
  • Ты меня осуждаешь? – спросил он, рассказав свою историю.
  • Не имею права, – ответила я. – Жизнь одна! И ты сумел её сохранить, никого не подставив и не оговорив, а просто воспользовавшись предложенными обстоятельствами.
  • Ты сняла с моей души камень. Все годы на чужбине я ощущал себя предателем.
  • Это из-за нашего советского воспитания. У нас ведь главное — страна, а человек пылинка.
  • Хорошо, что жизнь ваша изменилась.
  • Изменилась. Но люди прежние и новые законы часто вмещают в старое русло.
  • А я уж хотел вернуться!
  • Не выдумывай! Живи, где привык. Да и родственники твои сюда не захотят.
  • Ты права. Не захотят. Тогда вы приезжайте к нам погостить, – предложил он.

Саша уехал. А мы к нему с ответным визитом поехать не решились. Со здоровьем у Игната было не шибко хорошо, и он вскоре умер. Для меня это было огромное несчастье. Ходила из угла в угол по своей квартире и не могла успокоиться. Дни тянулись однообразно и тоскливо. А в один из таких сумрачных дней я получила повестку в суд. Сыновья Игната решили отсудить у меня одну комнату моей «двушки». Мне объяснили, что они имеют на это полное право, являясь его прямыми наследниками. Пришлось на старости лет заниматься поисками подходящего жилья и переездом...

Так я оказалась в маленькой квартирке и, слава богу, что для меня такая нашлась! На стене висят фотографии дочери, двух внуков, правнучки и моего любимого Игната.
... Ночь ушла и уже светает. Немного полежу, потом поднимусь и поставлю тесто.

Сегодня правнучка со своим молодым человеком придут ко мне в гости. Жизнь подарила ещё один денёк! Надо пользоваться. И туда... не торопиться. У меня всё хорошо – есть что вспомнить. Я и вспоминаю!

Почти каждый новый день. Перед рассветом...

Автор: Светлана Рассказова

Cirre
Ночка.

Солнце уже начало припекать. Пора собираться домой, к тому же клев прекратился, да и кушать уже хочется. Вовка с утра убежал на реку, не позавтракав – проспал, пропустил утреннюю зорьку, а теперь в животе поскуливало.
Он было уже хотел сматывать удочку, как услышал невдалеке шум подъезжающей машины. Мотор не заглушили. Потом негромкий всплеск, где-то выше по течению, и машина уехала...
Что бы это значило? Думать долго не пришлось: через минуту Вовка увидел, как мерах в пяти-семи от берега по воде проплывает холщовый мешок, трепыхаясь и погружаясь в воду глубже и глубже. Еще немного, и он пойдет ко дну!
Вовка взял в руки удочку, примерился и забросил ее в реку, пытаясь крючком зацепить еще видневшийся на поверхности мешок. Удалось! Медленно вытягивая его на берег, Вовка пришептывал:
  • Только бы крючок выдержал! Только бы леска не порвалась!
Вытащив мешок на берег, он торопливо начал развязывать тесемки, поглядывая на мелкое дрожание внутри. Когда наконец ему это удалось, он взял мешок за углы и вывалил содержимое на траву. Что это? Черное, покрытое мокрой, гладкой шерстью, с длинным тонким хвостом...
Кошка! Лежит на боку, мелко дрожит, глаза закрыты, из открытой пасти свисает розовый язычок. Вовка схватил несчастную за животик, приподнял, кошка изрыгнула струю мутной воды, закашлялась, и вновь обессиленная упала на траву.
  • Кошка, кошка! – Вовка гладил ее по мокрой шерстке, голос его дрожал и срывался. – Не умирай, пожалуйста, не умирай!
Впервые в жизни он столкнулся с беспредельной жестокостью и безразличием к судьбе живого существа. Разум отказывался верить, что это происходит на самом деле, что кошка может умереть. За что? Какое преступление она могла совершить, что ее приговорили к мучительной смерти?!
Глаза ее оставались мутными, она изредка вздрагивала всем телом, но уже стояла на лапах и пыталась уйти подальше от реки. Вовка подхватил кошку на руки, она не сопротивлялась, только намертво вцепилась коготками в рубашку.
Забыв об удочке с запутанной леской и впившимся в мешковину крючком, он заторопился домой. К бабушке, через поле, в небольшой, уютный домик на краю села.
Марья Матвеевна с утра хлопотала во дворе, время от времени из-под руки посматривая в сторону реки.
  • Убежал постреленок, с утра пораньше! Ни крошки не съел! – она пыталась разозлиться на внука, но не получалось. Добрая улыбка уже который день не сходила с ее лица.
Не было бы счастья, да несчастье помогло – весной она переболела сильной простудой, но слава Богу, обошлось. Совсем бы тяжело пришлось ей, да добрая половина деревни взялись присматривать за бабушкой Машей. Да и то сказать – в деревне – через дом родственники.
Младшая доченька, поддавшись на уговоры матери, согласилась в кои-то веки оставить на лето восьмилетнего Вовку – помогать бабушке в случае чего. Но выздоровевшая бабушка не неволила внучка, хоть и лениться не позволяла. В деревне братьев двоюродных да троюродных – орава!
Носятся, черти, с утра и до сумерек. Вечером только и загонишь во двор хворостиной – «Как скотинку из табуна», – смеялись соседки. Вот и сейчас пропадает где-то... Да вот же он! Бежит через поле, несет что-то в охапке! Господи, Господи, – плачет. В голос плачет!
Вовка вбежал в открытую загодя калитку, одной рукой придерживая что-то на груди, другой – размазывая по лицу слезы.
  • Что случилось? Обидел кто или поранился? – Марья Матвеевна испуганно осматривала Вовку. – Да нет, вроде цел. Что это у тебя? Кошка! Откуда она взялась, да еще черная?!
  • Баба! Они ее утопить хотели! Она чуть не утонула! – Вовка уже не ревел, но худенькие плечи еще изредка сотрясались. – За что они так с ней? Разве так можно?
  • Да кто, кто хотел утопить-то? – бабушка пыталась взять кошку в свои руки, но та вцепилась в Вовку мертвой хваткой.
  • Не знаю, не видел. Только они на машине подъехали и бросили ее в реку. В мешке! – Вовка понемногу успокаивался.
Вдвоем они отцепили-таки кошку от рубахи. Бабушка перенесла ее на крыльцо, постелила под нее сухую тряпочку. Вовка наглаживал спасенную и что-то ласково ей говорил, успокаивая ее и себя заодно.
Через некоторое время глаза кошки прояснели, и она взялась уже сама приводить себя в порядок. Время от времени она замирала и смотрела застывшим взглядом в пустоту, словно вновь переживала случившееся, потом снова принималась за дело. Марья Матвеевна вынесла на крыльцо блюдце с молочком, поставила его перед кошкой. Та с жадностью принялась лакать угощенье.
  • Голубушка ты моя, – бабушка утерла набежавшую слезу, – натерпелась от злых людей. Черным-то достается от них пуще других. И в прежние времена так было, и сейчас. Но ничего, добрых людей все-равно больше.
Она, ласково поглаживая кошку, о чем-то размышляла.
  • А почему, баба? Почему черных кошек обижают? – Вовка окончательно успокоился и в нем проснулось неистребимое любопытство и страсть к познаниям.
  • Люди раньше говорили, что черным кошкам все про всех ведомо. В каждом человеке они угадывают и плохое, и хорошее. А совсем уж негодных людей они ненавидят лютой ненавистью. Уж не знаю, так ли это? Как думаешь, Ночка? – обратилась она к спасенной, поглаживая ее по спинке.
Кошка, все это время внимала рассказу Марьи Матвеевны, а услышав ее вопрос и обращение к себе, коротко мяукнула, будто соглашаясь.
  • Она ответила, бабушка! Она тебя понимает! А почему – Ночка? – Вовка теребил бабушку за кофту.
  • Рассказывал мне отец, прадед твой, про одну черную кошку, ее Ночкой звали. Вспомнилось вот... – Бабушка замолчала, углубившись в воспоминания.
  • Расскажи, бабушка, ты интересно рассказываешь, а мы с Ночкой послушаем, – он удобнее уселся на крыльцо, ожидая рассказа.
  • Рано, наверное, тебе это знать, ну да ладно. Расскажу.
Она взяла кошку на колени и, ласково почесывая ее за ушками, начала:
  • Перед войной еще это было, отец мой постарше тебя теперешнего тогда был. А мама его – моя бабушка, работала в колхозе – дояркой. Хорошая была женщина, любили ее в деревне. Травы она знала и лечила ими людей от болезней.
Была у них кошка – Ночкой ее звали потому, что черная была, ни пятнышка белого. Как привязанная за хозяйкой бегала: и на ферме с ней, и в поле. Ко всем людям добрая, ласковая, одного только бригадира невзлюбила. Как увидит его – спину выгнет, шипит как змея, а если ближе подойдет – кидается, отгоняет от хозяйки. Как звали его – забыла, да и не стоит помнить имена таких-то...
Случился как-то в колхозе падеж скота, зараза какая ли, а может, от бескормицы, теперь уже и не вспомнят. Начальство в городе тогда круто на расправу было. Потребовали найти виновного и строго наказать.
Так тот самый бригадир написал донос на бабушку мою, мол, травница она – вот и потравила скотину травой, специально заготовленной. А там уж разбираться не стали. Приехали конвоиры, забрали прямо из дому ее и мужа – деда моего, как пособника.
С тех пор и не слыхали о них ничего. А сын их – мой отец, в детдоме вырос. На фронте побывал – последний годочек захватил. Потом уже вернулся сюда. Дом отстроил, женился. Я тут и родилась, а потом и Мама твоя – тоже.
  • А что же Ночка, бабушка? Тоже пропала? – Вовка слушал, затаив дыхание.
  • Так вот, про Ночку. Искал ее бригадир, хотел прибить, но вышло по-другому. Шел он как-то, с гулянки ли, с работы ли, хмельной да веселый. Дошел до дома, а как стал отпирать калитку – откуда ни возьмись – Ночка!
Кинулась ему в лицо, лапой когтистой глаза лишила и пропала, будто и не было ее. Окривел бригадир, да так и не оправился более. Ума лишился. Все кричал ночами, что кошка черная рядом ходит и второй глаз норовит ему высадить. Так и ушел на тот свет, не покаявшись... – Марья Матвеевна помолчала. – Вот так-то, внучек. Может и эта кошка на злого человека людям указать хотела, да тот проворнее оказался. Но Бог тебя, с твоим добрым сердцем, послал ей на выручку. Так, Ночка?
Кошка вновь коротко мяукнула, соглашаясь. Потом встала, подошла к Вовке и, громко мурлыча, потерлась усатыми щечками о Вовкино плечо.
  • Ночка, ты не бойся. Здесь нет плохих людей, – Вовка наглаживал повеселевшую кошку, понявшую, что беды ее позади и она у добрых людей, которые в обиду ее не дадут.
И она тоже никому не позволит их обидеть, а злых людей и близко не подпустит...

ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ.
Вовка спасает черную кошку из реки

Cirre
БАРСИК

В частном секторе районного центра жила самая обычная семья. Виталий работал мастером на заводе, Елена бухгалтером, а их сын Юра недавно стал первоклассником, чем очень гордился.
Осенним дождливым днем Юра возвращался из школы домой и, попрощавшись с одноклассниками, свернул в свой переулок, спеша побыстрее попасть в домашнее тепло.

Не пройдя и десяти шагов, мальчик услышал жалобные крики. Под старой липой, в толстом слое прелой листвы сидел и плакал маленький, промокший насквозь рыжий котенок.

Увидев, что кто-то обратил внимание на его горе, малыш пробрался к ногам Юры и стал тереться худеньким, облепленном длинной мокрой шерсткой тельцем об его ботинки, не переставая громко плакать.

Не раздумывая, Юра сунул мокрый комок под куртку и побежал домой. Папа и мама были до вечера на работе. Первым делом мальчик насухо вытер своим полотенцем мокрого малыша.

Приученный к самостоятельности, он разогрел обед и поделился с новым другом котлетой. Съев все без остатка, согревшийся котенок сразу же уснул на кровати своего благодетеля.

Быстро выполнив свои обязанности по дому, Юра с нетерпением стал ждать родителей, осторожно поглаживая высохшую и распушившуюся рыжую шерстку.

  • Папа, мама, а можно котенок останется у нас? Он такой хороший и несчастный. Я ему уже и имя придумал – Барсик! – спросил первым делом сын вернувшихся с работы родителей.
  • Сынок, ты, конечно, молодец, что не прошел мимо, но на кровати твоему маленькому другу делать нечего. Посмотри, какой он грязный, его надо искупать, – улыбалась мама.
  • Можно, но с одним условием: ты будешь учиться только на хорошо и отлично и следить за своим питомцем, а это большая ответственность. Посмотри, это сибиряк, у него длинная шерсть и нужно будет чаще пылесосить в доме, чтобы помочь маме. Обещаешь? – спросил отец, серьезно глядя на сына.
  • Обещаю! – торжественно произнес Юра. Он не удержался и от радости запрыгал на одной ноге: – Папа, мама, вы у меня самые лучшие родители на свете! А мой Барсик будет самый лучший кот!

Так рыжий котёнок Барсик поселился в доме Бородиных.

Юра помнил о своем обещании, он умел держать данное слово и прилежно учился, а его рыжий друг, благодаря постоянной заботе, быстро подрастал, став семейным любимцем, без которого в доме не обходилось ни одно дело.

Через год маленький хрупкий котенок Барсик превратился в роскошного рыжего, очень умного кота с благородными манерами.

Барсик жил в комнате своего спасителя Юры, но, если в доме кто-то заболевал, он непременно приходил и ложился с больным. Как опытная сиделка, Барсик не покидал своего поста, выполняя известные только ему лечебные процедуры до тех пор, пока член его семьи не выздоравливал.

  • Наш семейный доктор, – шутили поначалу родители.

Но, испытав на себе во время болезни облегчение от действий рыжего врачевателя, стали относиться к его странному поведению более серьезно.

Как-то раз, по весне, когда местами еще лежал снег, Юра, единогласно выбранный капитаном, играл с мальчишками в футбол – самую популярную игру пацанов тех лет.

Стараясь оправдать доверие ребят, он сбегал домой и, чтобы было удобнее гонять мяч, снял сапоги, обув летние кеды.

Команда их улицы сражалась с командой соседней. Разгоряченным игрой ребятам было нестерпимо жарко.

  • А под колонкой освежиться кому не слабо? – ехидно улыбаясь, обратился к нему в перерыве капитан сборной противника Гошка.

Юра решил поддержать честь своей команды и капитанский авторитет:

  • И всего-то? Да пожалуйста! Мы ребята закаленные, ни жары, ни мороза не боимся!

Скинув свитер и мокрую от пота майку, он попросил товарища подержать рычаг колонки и подставил голое тело под мощную струю ледяной воды, изо всех сил стараясь не закричать от воистину ужасных ощущений.

  • А теперь давай ты! – обратился он к Гошке, растирая онемевшую от холода спину майкой.
  • Что я, дурак что ли, – хитро ухмыльнулся трусоватый мальчишка.

Впереди были выходные, домой никто не спешил, и они играли ещё долго, выиграв с позорным для противника счетом.

Когда Юра в мокрой одежде и обуви наконец пришел домой, то никак не мог согреться. Вокруг него крутился обеспокоенный Барсик.

Пришедшим с работы родителям Юра, разумеется, ничего не сказал, но скрыть свое состояние не получилось. К ночи у него поднялся сильный жар. Мама дала сыну лекарство и сидела рядом, пока он не уснул.

  • Наверное придется завтра ехать в больницу. Здесь уже никакой Барсик не поможет. Где он только умудрился так простудиться?! – говорила расстроенная Лена мужу, сжимая виски руками.
  • А ты посмотри на мокрые кеды и свитер с майкой, Лена. Наверное, опять с мальчишками в футбол играли. Ну никак они не могут тепла дождаться!

Юра проснулся весь мокрый посреди ночи от того, что ему было нестерпимо жарко.

При свете ночника, оставленного мамой, он увидел, что Барсик крепко обнял его ноги, слегка держась коготочками, и грел их своим горячим пушистым животом. Спихнуть кота никак не получалось. Он упрямо держался на ногах и даже слегка ворчал.

На шум пришли мама с папой, но и им не удалось забрать рыжего упрямца.

  • Терпи, сынок, значит так нужно.
  • Мама, но я больше не могу, мне очень жарко!
  • Терпи, если не хочешь лежать в больнице.

Немного погодя Барсик перебрался на грудь мальчика и лежал, отдавая больному свое тепло и успокаивающе мурча. Прогрев грудь, он снова ложился на ноги. Так продолжалось всю ночь.

Утром Юра почувствовал себя гораздо лучше. Барсик, сбегав быстренько на улицу, опять вернулся на свой пост.

В обед Юра уже сидел за столом вместе с родителями, от жара не осталось и следа. Только тогда кот поел и уснул на кровати, дожидаясь своего любимого хозяина.

Ночью рыжий пушистый доктор настойчиво повторил свои лечебные процедуры. Юра терпел, и в итоге, пролежав выходные в постели под строгим наблюдением Барсика, в понедельник пошел в школу, как ни в чем не бывало.

Со временем домочадцы стали замечать, что после помощи заболевшему члену семьи Барсик слабел и ему требовалось некоторое время для восстановления сил.

К счастью, в семье Бородиных болели редко, и эта особенность кота не вызывала серьезных опасений...

Время летит быстро. Юра стал взрослым парнем, а горячо любимый всеми домашними, полноправный член семьи кот Барсик – стариком. Он целыми днями спал и выходил из дома только на пару минут по надобности. Случалось, что старичка приходилось выносить на руках, ходить в ящик с песком он категорически отказывался.

Однажды, наблюдая за Барсиком, Юрий увидел, что проснувшегося кота сильно шатает. Старый, ослабевший питомец, собрав последние силы, потребовал открыть дверь и с трудом направился в сад.

Молодой человек последовал за ним. Барсик лег на свое излюбленное место – под большой куст смородины.

  • Что с тобой, мой хороший?

Кот посмотрел на хозяина, громко протяжно мяукнул и отвернулся, словно просил любимого человека уйти. На сердце у Юрия стало очень тяжело. Предчувствуя недоброе, он поспешил в дом и позвонил матери на работу.

  • Это он с нами прощался, сынок... – заплакала мама.

Когда она прибежала, Барсик был уже очень далеко. Он не видел и не слышал своих хозяев, плачущих над ним, как малые дети.

Прошло много лет. Юрий и сейчас живет в этом доме, вспоминая умного преданного кота Барсика, который всегда был готов пожертвовать собой ради своих любимых людей.

Автор НАТАЛИЯ С.
Рыжий кот Барсик лечит своих хозяев

Cirre
ХРЮША

Наверное, если бы пёс Хрюша был человеком, он бы был отличником в школе, прилежным студентом в институте, а затем образцовым работником.
Но Хрюша был всего лишь Хрюшей, французским бульдогом графитового окраса, с белой бороздкой шерсти на грудке. Очень послушным и терпеливым...

Хрюша всегда ждал, пока хозяин, Андрей, наговорится с другом или накупит продуктов – в таких случаях пёс оставался привязанным у магазина.

Особенно Хрюше не нравился один магазин, возле которого жила приставучая чёрно-серая ворона. Вот это была задира!

А вороне очень нравился Хрюшин маленький хвостик. И вообще, она считала чуть ли не святым вороньим долгом дразнить собак.

Пока он серьёзно и внимательно смотрел на двери магазина, разглядывая каждого человека, который там появлялся, ворона подкрадывалась сзади...

Своим длинным клювом она резко хватала Хрюшу за хвост и отскакивала назад. Скок-скок. Стоит и наблюдает, как Хрюша на неё лает. А потом снова за своё.

У Андрея была соседка – Марина Петровна. Она знала его давно, ещё школьником и студентом, и давно его пыталась воспитывать. Как ей казалось, родители Андрюши мало уделяли времени такому полезному занятию.

Раньше Марина Петровна родителям Андрюши могла пожаловаться:

– Ваш Андрюша мяч прямо в цветы закинул, всю клумбу мне помял! – голосила соседка, когда мальчик учился в школе. И он извинялся и уходил с мячом со двора.

– Вредный у вас Андрюша, что из него вырастет. Шелуху от семечек прямо на площадке бросает... специально ведь! – мама вручала студенту Андрюше веник и совок, и он убирал лестничную площадку...

А теперь Андрюша жил сам. Родители съехали на другую квартиру, оставив ему эту. Жаловаться было некому, да и парень уже взрослый, работает.

Как только Андрей стал жить один, он купил Хрюшу. Маленький и смешной щенок покорил сердце парня с первого взгляда. Родители никогда не хотели заводить ни собак, ни кошек. И вот, наконец, у Андрея появился пёс, его друг...

Только всю ответственность за такого необычного друга Андрей не сразу осознал.

Маленький Хрюша завладел и вниманием соседки. Она умилялась и не могла на него налюбоваться:

– Хрюшенька, вот же какие у него щёчки, вот же какие ушки, – Хрюша смотрел во все свои большие глаза на Марину Петровну, и, кажется, улыбался. Приятно всё-таки, когда тебе так много ласки достаётся.

А Марина Петровна всё подмечала: как много времени проводит Хрюша привязанным то у магазина, то ещё где его увидит одного.

– Сколько ты будешь над собакой издеваться? Битый час уже у магазина сидит! – возмущалась женщина, встретив Андрея у кассы.

– Да иду я уже, что Вы переживаете, – отмахнулся от неё Андрей. Но так и не вышел – встретил знакомого у самого выхода и разговорился...

Соседка оставалась рядом с Хрюшей, когда ворона доставала терпеливого пса. Ворона кралась к Хрюше, а соседка подкралась к вороне и как тряхнёт пакетом возле самого хвоста обидчицы!

Ворона совсем такого не ожидала, потому что всё её внимание на Хрюшином маленьком хвостике было. Она такого ужаса натерпелась, что даже забыла на пару минут, как каркать надо. Ей показалось, что её, ворону, в пакет хотят словить.

Хрюша благодарно посмотрел на Марину Петровну, а та погладила своего четвероногого соседа:

– Ну что, Хрюшенька, нет всё твоего Андрюшки-балабола. Сороки и то так долго не трещат, как он.

– Марина Петровна, ну что Вы его, нянчите что ли? – Андрей часто заставал соседку рядом со своим псом у магазина.

– А как же, Андрюша, тут двое каких-то ребят отвязать Хрюшу хотели, забрать. Прогнала их, – пошутила Марина Петровна.

Андрей только открыл рот, а потом закрыл. Не знал он, верить ли пожилой женщине, или нет...

*


На жаре или на холоде, Хрюша терпеливо ждал хозяина. Часов у Хрюши, конечно, не было. Когда хозяин уходил, то время текло бесконечно долго... в бесконечном ожидании...

А у Андрея часы были, только он на них не привык смотреть. Делал свои дела, не спеша, поговорить любил с друзьями и знакомыми. О том, о сём. Ни о чём толковом. Просто время не привык ценить. И вообще, куда торопиться?

Так ждал, Хрюша, ждал... И один раз не дождался. А случилось это так.

Андрей вывел пса на улицу и вдруг понял, что забыл дома телефон. А он без него никак. Погода была совсем печальная – небо хмурилось, ветер подвывал.

Привязывать Хрюшу везде, где ему, Андрею, было удобно, уже твёрдо вошло в привычку. Парень даже и не подумал идти с собакой обратно. Пёс, к тому же, лифт не любил: упирался, не хотел заходить. Они часто спускались и поднимались пешком.

Так что остался Хрюша рядом с деревом.

– Хрюша, жди! – скомандовал Андрей и побежал к лифту. Он туда и обратно. Быстренько, на лифте же. А Хрюша пока свежим воздухом подышит...

Так думал Андрей, а Хрюша уставился на дверь подъезда. Потянулись его долгие минуты ожидания...

Пока ехал в лифте, Андрей вспоминал, куда он положил дома телефон. Вдруг кабина дёрнулась, свет стал мигать. Больше Андрей никуда не ехал.

И откуда ему было знать, что сильные порывы ветра оборвали провода, и что электричество пропало на всём районе.

"Пошёл бы с Хрюшей по ступенькам, не попал бы..." – пронеслось у парня в голове. Только поздно было уже об этом думать. Он нажал на кнопку вызова диспетчера...

На улице в это время начинался ураган. Вслед за угрюмыми тучами налетел сильный ветер. Крупные капли падали на Хрюшу. Начался ливень. Срывающиеся ветки больно хлестали Хрюшу по спине.

Ни одной кошки или собаки, ни одной вороны вокруг не было видно. А люди и подавно в такую погоду нос из дома не высовывали. Разве что только в окно – посмотреть на непогоду и покачать головой.

Вот так Марина Петровна и увидела Хрюшу...

*


Связь с аварийной службой сработала не сразу. Андрей кричал во всё горло. Может, кто-то из соседей его услышит и поможет. Наконец, прибыли спасатели. Парня эвакуировали.

На лестничной клетке, помимо спасателей, толклись и любопытные соседи.

Некоторым было интересно посмотреть, как работают спасатели. Другие любопытничали, кто так кричал в лифте. Третьи остановились просто так, за компанию с предыдущими. И чтобы своим домашним было что рассказать.

– Терпеть не могу так долго ждать... – пробубнил Андрей, расстроенный, что ему много раз пришлось дозваниваться до лифтёрной.

– Ну, – вздохнула Марина Петровна, – всё хорошо, что хорошо заканчивается. Да, Андрюша?

– Ага, – Андрей посмотрел на неё, а потом его глаза округлились и он помчался вниз по лестнице, перескакивая через несколько ступенек. Даже воздух свистел у него в ушах.

– Ого, какой резвый, – проговорил один из спасателей.

– Ноги решил размять, – усмехнулась Марина Петровна.

Андрей сбежал вниз и растерянно стоял под козырьком возле подъезда. Ливень затопил дорогу перед домом так, что теперь вода покрывала и дорогу, и тротуар на одном уровне. Под деревом никого не было. Нет Хрюши...

– Потерял что-то? – послышался голос Марины Петровны.

– Хрюша был возле того дерева... – Андрей оглядывался вокруг, пытаясь рассмотреть площадку перед домом, автомобильную парковку и небольшой сквер.

– А, Хрюша, видела его из окна. Я думала, ты двум друзьям его дал выгуливать, увели его.... Они ещё мне тогда возле магазина не понравились... Помнишь, говорила?

Или, думаю, подарил ты кому-то его. Всё равно так часто бросаешь Хрюшу одного. Верно, не нужен он тебе больше... – Марина Петровна внимательно смотрела на Андрея, а тот только воздух ртом хватал, как рыба, попавшая на берег:

– Кто его увёл? Куда?

Не успела Марина Петровна и слова сказать, как Андрей сорвался с места и нырнул в сплошную стену воды.

Не замечая дождевого озера, он бежал. На площадке Хрюши не было. Ноги утопали в мокром песке, он споткнулся об какую-то оставленную игрушку и угодил в песочницу.

Не мешкая, Андрей вскочил и побежал к парковке. Проезжавшая мимо машина окатила его водой, но и этого он не заметил. Впереди был сквер. Андрей – туда.

Он представил, как кто-то забрал его послушного Хрюшу. Такого безропотного и терпеливого. Кто-то привёл его к себе домой. Погладил, приласкал. Наверяка, и покормил.

И забудет Хрюша все три года жизни у Андрея. И будет любить и слушаться нового хозяина...

А что он видел с Андреем? Как долго он сидел и ждал, его верный Хрюша? Умный Хрюша, который приносил поводок утром, показывая Андрею, что пора гулять. Который ложился к нему на колени, когда Андрей смотрел телевизор. Какой они были отличной компанией!

А если кто-то с плохими намерениями его забрал? Обидеть захотел... Да и вообще, мало ли ненормальных, а тут животное доброе, наивное?

А Хрюша... он же и мухи не обидит. Только один раз в жизни его бульдог показал цепкую хватку.

Андрей вспомнил, как его друг какой-то боевой захват из фильма демонстрировал и резко схватил Андрея за рукав. Добряк Хрюша не стерпел такого обращения – тяпнул друга за штанину. И держит.

Андрей ему говорит: "Отпусти, Хрюша!", а Хрюша только смотрит, выпучив глазёнки, точно ли отпустить стоит или ещё придержать. Для порядка. Чтобы знал, как его Андрея обижать...

Разные моменты их совместной жизни, добрые и грустные, пронеслись у Андрея перед глазами. Слёзы смешались с дождём, сердце заныло. Он не замечал, что одежда уже давно промокла.

Он во всём виноват! Если бы он был к Хрюше внимательнее...

Больше часа Андрей безуспешно бегал по району. Все попрятались от ливня и жуткого ветра. И спросить не у кого, может, видел кто-то. А если Хрюшу в машину затащили, так и не видел его никто...

Андрей плёлся к подъезду. Сердце словно привалили тяжёлым камнем, который давил всё сильнее и сильнее. Уже и дождю надоело поливать их район, ветер погнал тучи дальше.

На крыльце стояла Марина Петровна. Андрей её увидел издалека, и старался не смотреть на женщину. Он потупил взгляд. Она ему всё время говорила... Он не слушал.

Плюх-плюх-плюх. Раскидывая капли в стороны, к нему бежал... Хрюша!

*


Марина Петровна хотела только пошутить, проучить Андрея. Да ведь за ним не угнаться. А убежал он шустро, быстрее молнии. Женщина переживала, нехорошо как-то вышло...

Конечно, она забрала Хрюшу к себе, как только увидела, что собака одиноко мокнет под таким ливнем.

Хрюша был рад погостить у Марины Петровны. Он ей всегда улыбался своей собачьей улыбкой. Она так смешно вытягивала губы и трясла головой, когда что-то ему рассказывала. И гладила Хрюшу с такой нежностью и лаской. Как не улыбнуться ей в ответ?

Но про Андрея он помнил и всё кидал взгляд на дверь, словно спрашивая у соседки: "Он сейчас придёт, мой Андрей?"

Затем Марина Петровна направилась искать пропажу. Пропажа надрывалась в лифте, требуя свободы. Марина Петровна тоже стала в лифтёрную звонить.

У них дел было по горло. Не один Андрей застрял из-за перебоев с электричеством. Так и случилось, что пришлось парню подождать... А ждать он, оказывается, не любил...

*


Андрей почему-то не злился. Хрюша бы точно под дождём промок и простудился, пока Андрея из лифта доставали. А так только Андрей простудился.

Но Марина Петровна ему всякие банки с вареньем принесла, к чаю.

– Спасибо, – прохрипел Андрей.

– Да что-ты, ешь на здоровье, – улыбнулась соседка, чувствуя свою вину.

– И за Хрюшу спасибо, я так много понял. И почему нужно было Хрюше пропасть, чтобы я задумался...

– Бывает, – кивала головой Марина Петровна, – даже такие старики, как я, прожив жизнь, иногда не понимают, как важно ценить близких и думать о других...

Больше Андрей не ленился разделять поход в магазин и выгул Хрюши. И всегда помнил, где и сколько его ждёт четвероногий товарищ.

Ведь он всегда так терпеливо его ждёт...

Автор МАРИЯ СТРАХОВА
Соседка спасает забытого хозяином бульдога Хрюшу

Cirre
ЧУЖИЕ ЧУВСТВА

В дверь стучали. Это было не то чтобы очень удивительно, просто неожиданно. Гости наведывались к Маше редко...
Она открыла – на пороге обнаружился дед Егорыч. В своей неизменной тельняшке и вылинявшей до полного бесцветья кепочке.

К груди Егорыч прижимал маленького рыжего щенка:

— Вот. Тебе, — лаконично сообщил он и протянул собачку Маше.

Она приняла подарок, по привычке стараясь не коснуться самого Егорыча. Покрутила щенка перед собой, рассматривая, а еще больше прислушиваясь к своим ощущениям.

Почувствовала удивление, радость, надежду, немножко любви.

— Спасибо, — поблагодарила Маша Егорыча.

— На здоровье, — кивнул тот. — А то ты все одна да одна. Негоже человеку одному жить.

Повернулся и пошел восвояси...

*


Одна Маша жила давно. Как только поняла, что просто не может дальше оставаться в городе. Касаться каждый день множества людей. Слышать их эмоции, чувствовать то же, что и они.

Откуда у нее взялась эта способность проживать чужие чувства, словно свои собственные, она не знала. Да и никто не знал.

Мозгоправы разводили руками: «Возможно, это генетика, а может, последствия сильного потрясения. У вас ведь были потрясения в жизни?»

Потрясений в Машиной жизни за тридцать восемь лет набралось достаточно. В автомобильную аварию, например, пять лет назад попала вместе с мужем.

Ему хоть бы хны – пара ушибов. А Маша тогда хорошо головой приложилась и ногу сломала. Да так, что доктора еле собрали. Маша до сих пор с палочкой ходит.

Но после того, как ее выписали из стационара, никакой особенной чувствительности она за собой не замечала. Мало того, она даже умудрилась не заметить, что у мужа появилась другая...

То ли пока она, Маша, валялась в больнице, то ли чуть позже. А может, эта другая давно была. Просто тогда благоверный еще не выбрал, кто ему больше нужен.

А после Машиной выписки все козыри оказались в руках у этой самой – другой. Она наверняка была стройной, молодой, красивой и здоровой.

Не то, что Маша после всех злоключений: уставшая, нервная, хромоногая. Да еще и располневшая. С палкой не очень-то побегаешь. Вот и набрала пяток лишних кило.

— Разлюбил, — сказал муж на прощание. — Ты сильно изменилась, Машка.

Сказал и ушел. Маша пережила. Трудно, но получилось. Скакала, как раненая птица на одной ноге, и плакала неслышно, жалела себя.

Время подлечило. Машина жизнь вроде успокоилась. И вдруг вылезла эта... То ли супер эмпатия, то ли гиперчувствительность. Как такое называется, кто его знает.

Однажды ни с того ни с сего, когда Маша ухватилась за поручень в автобусе, то прикоснулась нечаянно к чужой руке.

Вот тут и обдало ее такой злобой и раздражением, что Маша свою руку отдернула и попятилась. Хотя вроде бы некуда – автобус битком.

«Что это было? — удивилась Маша. — Это не мое! Мне столько злости за всю жизнь не накопить!»

Присмотрелась к хозяину руки, до которой она только что невольно дотронулась: хмурый мужчина, желваки ходят, в поручень так вцепился, что аж костяшки побелели.

Тогда Маша еще не знала, что к чему. Поняла позже. Да и как тут не понять...

Теперь каждая поездка в общественном транспорте превращалась в пытку. Особенно летом. Зимой-то еще ничего: все укутаны в сто одежек, а вот с приходом тепла наступал Машин персональный кошмар.

Стоило ей прикоснуться к коже незнакомца, как она проваливалась в водоворот из чужих чувств и настроений. Чаще всего темный и страшный. Сколько же в людях было всякой дряни! Зависть, ненависть, жадность, подлость...

А на работе? Боже, чего она только не узнала, когда коллега Маринка нагнала ее в коридоре и, прихватив за локоток, зашептала на ухо:

— Машенька, ты прекрасно выглядишь, и прихрамываешь совсем незаметно. А вот наша Сонька, хоть и здоровая, как лошадь, а на каблуках ходить так и не научилась. Прям, корова на льду. А еще к шефу лезет. Можно подумать, у нее есть шансы.

Вроде бы обычные бабские сплетни... Но вот только вместе с ними затопило Машу такой зловонной жижей из презрения, брезгливости и высокомерия, что она буквально выдернула локоть из Маринкиных пальчиков и поковыляла торопливо прочь.

— Чокнутая, — фыркнула Маринка. — Не зря от тебя мужик сбежал.

Но Маша не слушала. Слова, даже самые обидные — всего лишь бледные тени от чувств. А Маша теперь видела то, что отбрасывает эти тени. Общаться с коллегами стало сложно...

*


Именно тогда она начала ходить по психологам и психотерапевтам, надеясь вернуть свою прошлую жизнь. Тщетно.

Наконец, Маша решилась уехать, чтобы окончательно не сойти с ума, не захлебнуться в чужих чувствах, спастись.

Перешла на удаленку, нашла домик на отшибе в полупустой деревеньке и зажила себе тихо и одиноко. Думала, легко станет. Но нет...

Лучше, конечно, чем в городе, но и здесь частенько то тоска навалится, то тревога по сердцу царапнет, то страх ледяными лапами вцепится.

Соседи, в основном, старички, живут в каком-то своем мирке. До Маши им дела мало. Спустя время, Маша, конечно, с некоторыми познакомилась. Но близко никого не подпускала. Боялась. Мало ли что...

А потом выяснилось, что зря боялась. Другие души у местных жителей, и чувства в них живут другие.

Узнала это Маша совершенно случайно...

*


День у нее тогда выдался плохой. Тоскливый. Сидела она перед домом на лавочке, грустила, мысли разные в голове ворочала:

«За что мне напасть эта? С людьми жить не могу, а одной иногда так тошно, что хоть волком вой!»

Да так задумалась, что ничего вокруг себя не замечала. И вдруг... Такое спокойствие на нее снизошло, такая благодать, какой, наверное, и на свете-то не бывает.

Встрепенулась, а рядом на лавочке дед Егорыч сидит и за руку ее держит:

— Не грусти, милая.

Маша ему улыбнулась, он в ответ. А улыбка теплая, понимающая. В серых глазах мудрость... Словно увидел он Машину душу до самого донышка.

И вот сегодня принес щенка.

*


Дед Егорыч, когда забирал Рыжего от мамки, строго-настрого ему наказал:

— Помоги ей, Рыжий. Сердце у тебя доброе, светлое, верное. А она... Ранило ее что-то, да так ранило, что кровит до сих пор. Не может она с людьми. Разное в нас понамешано. А ей от этого больно. Вылечи ее, успокой. Ты сумеешь.

Рыжий не спорил. Он верил, что получится. Кому же еще, если не собакам, человечьи души лечить?

А Маша и правда была раненная. Рыжий это почувствовал, когда она взяла его на руки.

— Какой же ты славный, — прошептала она ему в треугольничек уха.

Дома опустила на пол. Рыжий огляделся и понял – нужен помощник. Чистенько у нее, уютно вроде, а вот по углам засело темное, невидное людям. Много его скопилось...

В углу одиночество сплело сеть паучью. За печкой тоска шебуршит, словно мышь. Под столом страх свернулся клубком.

Много Маша дряни всякой с собой привезла, сама не ведая. И своей, и чужой, которая к ней в городе налипла, слетелась на ее чувствительность.

«Кот нужен! — решил Рыжий. — Без кота никак. Наш брат многое прогнать может, но не все. То, что по углам схоронилось, так просто не вытащишь. А вот кошки в любую щелку просочатся, каждый уголок вычистят...»

Но где взять кота?

*


Одуванчик жил сам по себе. По дворам ходил, мышей ловил, ласку требовал, угощение выпрашивал. В общем, обычная кошачья жизнь. Вроде общий кот, а вроде и ничей.

На жизнь Одуванчик не жаловался. Друзей не искал. И очень удивился, когда однажды из дома на отшибе, где жила одинокая тетка, выскочил собачий пацан обычной дворянской породы – коренастый, остроухий, рыжий.

Выскочил и вместо того, чтобы дурашливо затявкать, очень почтительно обратился к коту:

— Уважаемый, а вам случайно не нужен постоянный угол для жизни?

— С какой целью интересуешься? — Одуванчик присел на травку, обернул лапы белым хвостом.

— У моей хозяйки дрянь всякая в доме расплодилась. Боюсь, один не справлюсь, — честно признался Рыжий. — Чувства дурные по углам шуршат, за печкой таятся...

Она у меня чувствительная, вот и нацепляла всякого, да домой притащила. Мучают они ее, а она и понять не может, в чем дело.

— А мне от этого какая польза? — прищурился Одуванчик.

— Ну как... Крыша над головой, человек свой, еда всегда в миске. Да вы попробуйте, может, вам моя Маша понравится. Она хорошая, немножко, правда, не такая, как все...

Но это и к лучшему – мои желания с полугавка понимает, словно собачий язык ей родной.

Одуванчик выгнул белую спину, потянулся, задумался:

«С одной стороны, вроде звучит хорошо, а с другой стороны, я кот вольный. На кой мне тетка, да еще и с проблемами? Одно дело к ней приходить во дворе перекусить, а другое дело – дом от всякой нечисти вычищать».

Но отказаться он не успел...

*


«Кот наш пожаловал, надо бы угостить», — подумала Маша, увидев Одуванчика в окно.

Она всегда кормила «общего» деревенского кота. Словно соблюдала негласный уговор. Кот приходил, садился возле калитки и ждал.

И Маша обязательно находила для него что-нибудь съестное. Выносила блюдце с угощением, ставила на дорожку и наблюдала, как Одуванчик трапезничает. А потом удаляется по своим кошачьим делам...

Сегодня кот был не один. Напротив него сидел Рыжий... Маша заторопилась – как бы не подрались.

— Рыжий, ты гостя нашего не обижай, — велела она.

«Словно этот шкет может меня обидеть, — подумал Одуванчик. — Но тетке плюс в карму. Сразу видно – душевная. Может, и правда стоит с ней поближе познакомиться. А там посмотрим...»

И, решившись, Одуванчик нарушил традицию. Он подошел к Машиным ногам и легонько потерся о них боком, тронул хвостом. Почувствовал...

— Ну как? — забеспокоился Рыжий.

— Вроде годится, — ответил Одуванчик.

Тем временем Маша присела и погладила белую спинку кота. Покой скользнул по ее руке, добрался до сердца и свернулся там в клубочек.

А еще несколько туманных кошачьих желаний увязались следом: дом, огонь, уютные колени, снежок за окном.

— Ты хочешь быть домашним? — поняла Маша.

— И правда, удивительная тетка! — Одуванчик скосил зеленый глаз на Рыжего.

— Я же говорил, — замахал хвостом тот, от радости переходя на ты: — Ну как? Останешься?

— Останешься у меня? — почти в унисон с ним предложила Маша.

Одуванчик муркнул и направился к двери – он остается.

*


— Ну, как дела, Маша? Как там Рыжий? — дед Егорыч стоял у калитки.

— Замечательно, — улыбнулась ему Маша, оторвавшись от прополки. — Да чего же это мы с вами все на улице? Заходите в дом, с Рыжим пообщаетесь, чайку попьем.

Егорыч не удивился внезапному радушию:

«Помог, значит, Рыжий. Быстро-то как у него получилось».

Пройдя на кухню, он понял, в чем дело – Рыжий врачевал Машину душу не один. У него объявился помощник. Да еще какой!

Зеленоглазый белый кот восседал на табуретке и по-хозяйски встречал гостя. Сам же Рыжий вылетел ураганчиком из-под стола.

Он хотел рассказать старику, как лихо они расправились с Машиной тоской, одиночеством и болью. Как Одуванчик вытаскивал из углов печали, как он, Рыжий, гнал за дверь скользкую, похожую на гигантского слизняка, депрессию...

Старик все понял без слов. И пусть он не видел Машин дом так, как его видели кот и пес, но заметил, что светлее стало вокруг, радостнее.

Да и сама Маша расцвела. Пусть и по привычке старается не касаться Егорыча, нет больше страха в ее глазах. Ушел.

*


— Вылечили мы ее, получается? — допытывался вечером Рыжий у Одуванчика. — И дом вылечили? Только вот все равно я не понимаю, как же Маша дальше жить будет?

Ведь стоит ей дрянного человека встретить, и опять плохо станет. Никуда ведь ее сверхчувствительность не делась.

— Ну а мы тогда здесь на кой? — хвост одуванчика ходил из стороны в сторону. — Экий ты еще глупый, Рыженький! Мы же разве подпустим к ней дрянного человека?

Рыжий замотал остроухой головой.

— Вот то-то и оно! А хорошие пусть приходят. От них Маше только польза.

*


Сама Маша, тем временем, рассматривала тени на потолке, лежа в постели, и думала:

«Вот ведь, как жизнь меняется непредсказуемо. Ну и пусть я странная. С этим тоже жить можно. Главное – окружить себя чистыми душами».

Две такие души у нее уже были – кот и пес. Да еще Егорыч, светлый человек, в гости заходит.

Наверняка есть и другие. И Маша их обязательно встретит рано или поздно...

Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
Сверхчувствительная Маша, щенок Рыжий и кот Одуванчик

Cirre
УСПЕТЬ

Она и сама не знала, зачем села писать это письмо. Глупость какая-то...

Просто на днях стала разбираться в шкафу и увидела старый альбом времен молодости. Вот и всколыхнулись в душе воспоминания.
— А вдруг он и правда все ещё живёт по этому адресу? — спросила она у черного кота, который сидел рядом.

Тот посмотрел на неё своими зелёными глазами и мурлыкнул в знак одобрения.

— Ну, как скажешь. Можно и попробовать, — вздохнула она и принялась писать:

«Здравствуй, Марк! Надеюсь, что именно ты держишь сейчас в руках это письмо. Ведь прошло уже столько лет. Но, думаю, ты не забыл.

Пишет тебе Маруся Рябинина. Помнишь, мы с тобой ходили в один класс и сидели вместе за партой? Как ты списывал у меня на русском? А нашего учителя по химии, которого мы все звали Кощей?

Помнишь, как ты не выучил урок, и мы все тебе подсказывали, когда ты стоял у доски? Кощей тогда всему классу влепил пары.

А наш выпускной? Мы тогда танцевали вместе на сцене, и все нам аплодировали! Да, Марк, сколько же чудесных воспоминаний осталось у меня благодаря тебе!

Они очень греют душу, особенно одинокими вечерами. Я, кстати, завела кота. Мы с тобой все время мечтали о коте или кошке. Вот так получилось, что однажды увидела на улице этого малыша, и не смогла устоять.

Я тебе вышлю фото. Посмотришь на нас. Ты тоже пиши, не стесняйся. Буду рада узнать о тебе.

С наилучшими пожеланиями, Маруся Рябинина»

Женщина и не ждала ответа. Глупо было надеяться, что через сорок лет человек ей вдруг ответит.

Но каких только чудес не бывает на свете. И однажды, возвращаясь домой, она обнаружила в почтовом ящике конверт.

Чёрный кот сразу понял, что у хозяйки случилось важное событие. Она зашла в квартиру и закружилась по комнате.

— Он ответил! Нет, ну ты только представь себе! Марк написал мне! — твердила она, обнимая кота.

Потом они сели на диван, и она вслух читала письмо. Ее единственный слушатель благосклонно мурлыкал, расположившись на коленях.

Последнее время кота беспокоило здоровье хозяйки. Он волновался, что она совсем одна – грустит в этой огромной квартире.

Кот, конечно, пытался развлечь её, как мог. Пел песни по утрам, прыгал на шторы и гонял игрушечную мышку. Но возраст у него тоже был не юный, и он понимал, что не может в полной мере отвлечь женщину от грустных мыслей.

И вот теперь она сидела с блестящими глазами и, вытирая слезы радости, читала долгожданные строки:

«Здравствуй, милая Маруся! Как я рад прочитать через столько лет это письмо. Даже не верится, что оно от тебя!

Ты все так же красива, как и много лет назад. Кажется, время не властно над тобой.

Я тоже часто вспоминаю наши весёлые школьные годы. Выпускной и поступление в институт. Как здорово, что столько времени мы провели с тобой вместе. И теперь нам есть, что вспомнить.

У меня все хорошо. Я живу с дочкой. Последнее время немного подводит здоровье, и она мне помогает.

Кстати, я тоже исполнил нашу заветную мечту и завёл кошку. Конечно, черную. Помнишь нашу любимую песню про кота? Как мы с тобой отплясывали на танцполе. Да, это было счастливое время, Маруся.

Я часто вспоминаю тебя. Супругу я похоронил пять лет назад. Очень не хватает близких людей рядом. Рад, что ты написала. Высылаю тебе свое фото с кошкой. Вот такие мы с ней.

С уважением, Марк Александрович Васильков»

Женщина задумалась. Выходит, что теперь Марк тоже одинок. Ну что ж...

В её сознании тут же всплыли события далеких лет, когда двадцатитрехлетняя Маруся, окончив институт, окончательно и бесповоротно влюбилась в красавца Марка.

А тот тоже отвечал ей взаимностью. Они жили в одном подъезде. Их родители хорошо знали друг друга и радовались за своих детей.

Марк и Маруся мечтали о свадьбе. Как станут жить вместе, устроятся на работу и будут возвращаться в уютный дом.

Обязательно заведут черного кота или кошку, а может, сразу двоих. Ну и, конечно же, в их семье появятся дети. Сына назовут Марк, а дочь – Маруся.

Эх, мечты, мечты... Кто ж знал, что им не суждено сбыться. Марк уехал на практику в соседний город. Сначала часто писал и звонил, а потом пропал куда-то.

Вернулся совершенно другим человеком и, уставившись в пол, сообщил, что женится на другой:

— Так бывает, Маруся. Ты уж прости... Я знаю, что виноват. Но сердцу не прикажешь, — умоляюще произнёс он каким-то чужим, незнакомым голосом.

И весь мир девушки тут же рухнул.

Ситуация усугубилась тем, что Марк переехал с супругой в просторную квартиру родителей. Маруся боялась выходить из дома, чтобы вдруг не столкнуться со счастливыми влюблёнными.

Родители девушки перестали разговаривать с матерью и отцом Марка:

— Даже здороваться не буду с их семьей, — говорила сурово мама Маруси, а та лишь вытирала слезы.

Вскоре было решено переехать из проклятого дома. Отец и мать были лёгкие на подъем, и вскоре семья обосновалась в просторной, новенькой трёшке.

Конечно, это был не центр города. Но все выдохнули с облегчением...

Маруся ещё долго страдала. Затем пыталась строить отношения с парнями. Но все они, конечно, были не такие, как Марк. Она долго не могла простить предательство любимого.

Постепенно боль улеглась. В пятьдесят лет она встретила заботливого мужчину, с которым прожила счастливые годы. А потом осталась совсем одна в огромной и пустой квартире...

Она много думала одинокими вечерами. И однажды поняла, что давно простила Марка. Ей очень захотелось поговорить с ним напоследок. Но женщина не решалась исполнить свою мечту.

— Мало ли, что могло случиться за это время? Да может, и нет его уже в живых. Вон, мой Анатолий Семенович, как быстро сгорел, — говорила она коту, который недолюбливал ворчливого мужчину.

Однако старый школьный альбом сделал свое дело. И вот уже между женщиной и её бывшим возлюбленным завязалась тёплая переписка.

Где-то в старенькой квартире чьи-то заботливые руки достали потрёпанный временем альбом. И человек всматривался в лица юных участников событий тех далеких дней.

Вот Марк и Маруся на первой парте тянут руки и позируют перед камерой. А вот они в походе. С каким же теплом смотрит на него эта девушка.

Здесь они танцуют на выпускном, и Марк бережно держит Марусю за талию...

А потом альбом заканчивался. Также, как и их любовь.

Был другой, но уже с фотографиями свадьбы. Здесь повзрослевший Марк держал на руках свою невесту, а затем и конверт с любимой дочерью.

Человек закрыл альбом и принялся за очередное письмо. Их было немного, но все они хранили в себе частичку нежности, поддержки, заботы и нерастраченной любви.

Он не мог объяснить себе, да и Марусе, что же случилось тогда на практике. Почему после танцев, где было много спиртного, он оказался в одной постели с другой.

И как дорого обошлась ему эта ошибка. Какой жестокой и не радостной была для него фраза:

— Я беременна.

Марк, конечно же, женился. Он заплатил сполна за свой поступок. Марусе он так и не сказал правды. Да она бы и не поверила ему. Так и жил всю жизнь, вспоминая её тёплую улыбку и смех.

Супруга оказалась внимательной и заботливой хозяйкой. И очень любила его и дочь Марусю. Но сердцу ведь не прикажешь...

Не прикажешь.

Женщина получала письма и снова чувствовала себя той самой Марусей, у которой не было ещё разбито сердце. Она радовалась, как ребёнок, и однажды не сдержалась и предложила Марку встретиться.

Он долго не отвечал, и она стала беспокоиться. Но потом получила письмо:

«Дорогая Маруся! Сейчас мне надо уехать. Не знаю, как долго продлится мой отъезд. Напишу тебе позже. Хочу признаться – никого и никогда я не любил сильнее, чем тебя. Твой Марк»

Вот такое короткое признание, от которого у женщины чаще забилось сердце и она, обняв кота, плакала на диване всю ночь.

Каждый вечер перед сном она читала его письма, полные любви и нежности. Кот выучил их наизусть и знал, на каком моменте она начнёт плакать, а где смеяться. Он ласково смотрел на хозяйку и мурлыкал.

Однажды она уснула спокойным и безмятежным сном. Ей приснился Марк. Он шёл навстречу по полю и нес огромный букет полевых цветов.

— Ты? Я не верю! — сказала она, посмотрев на постаревшего мужчину.

Он улыбнулся и протянул ей руку. А затем подхватил и закружил, как в юности.

— Пойдёшь со мной? — спросил он, улыбаясь.

— Конечно, — ответила она, прижавшись к нему.

Они шли по полю, крепко взявшись за руки, чтобы никогда больше не разлучаться...

*


— Сердце не выдержало. Умерла во сне. Может, заберёте кота? Жалко беднягу. Пока мы дальних родственников отыщем, он один погибнет в закрытой квартире, — говорил представитель правопорядка соседке Марии Ивановны Рябининой.

Та в ужасе кивала. Надо же такому случиться...

Сегодня утром она заметила, что дверь в квартиру тёти Маруси открыта, зашла и увидела её, лежащую на диване, без признаков жизни и с застывшей улыбкой на лице. Рядом сидел кот.

Она вызвала полицию. Вскоре квартиру заполнили специалисты. И вот теперь, когда все разъехались, в ее квартиру постучал полицейский. Он был совсем молодой и, видимо, поэтому обратил внимание на кота.

Женщина зашла в квартиру. Кот сидел на столе и печально смотрел в окно.

— Что же мне с тобой делать? — задумалась она.

Тот окинул её взглядом, а потом провел лапой по каким-то письмам на столе. Женщина открыла одно из них и ахнула. У тёти Маруси случилась любовь! Может быть, этот мужчина захочет забрать её питомца?

Вскоре она вместе с переноской отправилась по адресу, который был указан на конверте. Ехать пришлось долго...

Она стояла перед дверью и не решалась позвонить. Но затем набралась храбрости и нажала на кнопку.

Ей открыла женщина с печальными глазами. Услышав о случившемся, она заплакала и представилась Марусей, дочерью того самого мужчины:

— Марка Александровича больше нет. Он долго болел последнее время. Эти письма были для него отдушиной, — сказала она сквозь слезы.

— Ну надо же, — промолвила женщина. И подумала про себя, что дочь Марка зовут так же, как её соседку.

— Перед смертью он написал ей последнее письмо, к сожалению, силы его быстро покинули, но он не хотел огорчать её, — ответила Маруся, а затем перевела взгляд на переноску.

— А кто это? — тихо поинтересовалась она.

Соседка замялась и, наконец, сказала:

— Это кот Марии Ивановны. Его зовут Марк. И после её смерти ему совсем негде жить...

Маруся всплеснула руками. У неё в ногах тут же показалась пушистая, чёрная кошка.

— Ну что ж, думаю, мы сможем принять Марка у нас, — прошептала хозяйка дома, принимая переноску.

И её кошка тихо сказала «мяу» в знак согласия...

Автор НИКА ЯСНАЯ
Переписка Маруси и Марка через сорок лет

Cirre
ТОМОЧКА И ТИМОЧКА
(Памяти моего Томочки посвящается.)

Мужчина был болен. Тяжёлый грипп или даже корона. Судя по симптомам, как раз корона. Ноги крутило по ночам, дышать было тяжело, а внутри будто огонь горел.
Он бы и позвонил, вызвал скорую помощь, но.

Тут была одна проблема. У него жил кот. Много лет жил. Уж почти двенадцать. Старенький по кошачьим меркам, но. Очень живой, подвижный и ласковый.

Мужчина ни в какую не мог его оставить одного в квартире, а звонить было некому. Родственники были, но в другом городе. И он не очень общался с ними. Он не был уверен в том, что они приедут, даже если пообещают.

Были соседи, но. Они встречались только в лифте. К кому идти, кого просить?

Ему становилось всё хуже и хуже, а он. Всё оттягивал и оттягивал звонок в скорую.

Под конец, ему стало так плохо, что он решил.

Это мой последний день.

Он не очень испугался, вернее. Не испугался совсем. Марево в голове, высокая температура...

Он кое-как выбрался в коридор и позвонил в соседнюю дверь.

Открыла женщина.

Он одел медицинскую маску на лицо перед этим и теперь. Силился сказать через марлю.

  • У меня к вам просьба.

Начал он.

  • Я очень плохо себя чувствую. Я позвоню в скорую. Очень вас прошу. Не оставьте моего кота.

Томочку.

Женщина внимательно посмотрела на него и сказала.

  • Вы плохо выглядите, звоните немедленно. Оставьте ключи от квартиры в замке.

Он кивнул ей и вернулся в квартиру. Позвал своего Томочку и долго объяснял ему.

Томочка тёрся об него и заглядывал ему в глаза. Мужчина обнимал своего любимого кота и извинялся перед ним.

Он пытался объяснить почему должен уйти, и что соседка присмотрит за ним.

Последнее, что запомнил мужчина. Как Томка встревоженно заглядывает ему в глаза и почему-то.

При этом стоит сверху. Будто сам мужчина лежит на кровати.

Когда он проснулся, телефон всё ещё был зажат в его правой руке. Он посмотрел на экран и убедился в том. Что так и не позвонил в скорую помощь.

Чертыхнувшись, он встал с кровати и пошатываясь от слабости пошел к холодильнику. Хотелось пить и есть.

Поев салатиков и запив горячим чаем, который он приготовил сам. Мужчина дошел до кровати и провалился в длинный сон и снилось ему.

Будто его Томочка стоит над ним и гладит его правой лапой по лицу.

Проснувшись, он увидел своего кота, спящего возле его головы. Был вечер и он поел уже салатик и маленькую котлетку а запил Колой.

Томка так и спал. Мужчина удивился. В груди больше не болело. Дышал он более-менее спокойно. И даже, кажется температура спала.

Он пошел и лёг рядом со своим котом. Положил на того ладонь и долго говорил ему. Что они только вдвоём в этом мире. И что он никогда не бросит своего Томочку.

Тот потянулся, расправил лапы и повернулся к мужчине. Глаза кота смотрели в глаза человека.

И тот не заметил, как уснул. Утром он проснулся из-за звонка в двери. На пороге стояла соседка.

  • Вы так и не позвонили в скорую?!

Спросила она и вытащила из сумочки телефон.

  • Я сама сейчас позвоню.
  • Нет, нет!

Запротестовал мужчина.

  • Мне намного легче. Правда, легче.

Она посмотрела на него с сомнением, но потом.

Признала.

  • Да, вы вроде бы, выглядите лучше.

Я зайду проверить как вы вечером.

  • Спасибо.

Ответил мужчина.

  • Мне неудобно напрягать вас.
  • У вас никого нет?

Спросила она.

  • Совсем никого, кроме моего любимого кота. Томочки.
  • Красавец.

Сказала женщина, кивнув на выглядывавшего пушистика.

  • Он моя радость.

Сказал мужчина и подхватил кота на руки.

Тот был лёгким, как пушинка.

  • Томка. Ты что так похудел?

Удивился мужчина, возвращаясь в квартиру.

  • Что случилось? Не заболел?

Томка ходил кругами вокруг своего человека и радостно мяукал. Он был доволен чем-то.

Мужчина шел на поправку не по дням, а по часам.

Соседка заглядывала к ним два раза в день. Утром и вечером. Она приносила еду, которую они и ели вместе.

Зайдя один раз в квартиру. Двери были не закрыты. Соседка увидела такую картину.

Мужчина и Томка ели из одной тарелки, вернее. Человек оставлял коту супчик куриный и половину котлетки.

Соседка так и замерла на пороге комнаты.

Она смотрела на эту картину, широко раскрыв глаза.

— В жизни такого не видела.

Сказала она.

  • Извините меня.

Произнёс мужчина.

  • Но он мне, как ребёнок. Я всегда ем с ним из одной тарелки, если ему хочется.
  • Всё в порядке.

Ответила она.

На седьмой вечер. Мужчина чувствовал себя настолько хорошо, что позвонил на работу и стал договариваться о дате возврата.

Перед сном. Томочка был почему-то особенно настойчив.

Он долго тёрся о мужчину, ходя по кровати и трогал его лицо лапами. Заглядывал тому в глаза и мяукал.

  • Что тебе, лапочка? Что?

Спрашивал его мужчина.

  • Я тебя люблю, не сомневайся. Видишь, мне намного лучше. И не придётся уезжать в больницу. Мы с тобой никогда на расстанемся.

Всегда будем вместе.

Томка согласно кивал. Трогал лицо мужчины лапами и прижимался.

Так они и уснули. Мужчина спал, прижав к себе своего Томочку, а тот.

Вытянулся во весь свой рост и положил на него свои лапки.

Проснувшись утром. Мужчина с ужасом понял, что его любимый кот Томочка. Умер.

Он так и умер, прижимаясь к своему человеку.

В двери позвонила соседка, которая принесла завтрак.

Увидев выражение лица мужчины. Она уронила тарелку, которая разбилась, упав на пол.

  • Что случилось?

Выдохнула она.

  • Он умер.

Ответил мужчина и опустился на пол скользя спиной по стене. По его щекам текли слёзы.

Соседка прошла в квартиру и подошла к телу Томочки.

  • Худой совсем стал.

Сказала она.

  • Ах, если бы я знал, что он так вчера со мной прощался.

Ответил мужчина.

  • И что бы вы сделали?

Спросила его женщина.

  • Я бы не уснул!

Закричал он ей в ответ.

  • Я бы держал его всю ночь на руках и не позволил умереть.

Она пыталась его успокоить и объяснить.

  • Вы ничего не смогли бы сделать.

Сказала соседка, заворачивая тело Томочки в полотенце.

  • Это он так решил. Это было его решение.

Он взял на себя вашу болезнь.

Она позвонила на работу и отпросилась на этот день.

Они похоронили Томочку за городом, под большим и развесистым деревом.

Потом вернулись назад.

В квартире была гнетущая тишина. Пока мужчина ел, он раз десяь всё порывался позвать своего Томку. Женщина пыталась отвлечь его.

Во сне, мужчине снился его Томочка. Тот стоял над ним и гладил его по лицу своей лапкой.

Через одиннадцать месяцев, мужчина сделал женщине-соседке предложение. Та согласилась.

Идя домой после работы. Он незаметно для себя, рассказывал своему Томке радостную весть, когда.

Ему в ноги кинулся маленький серый комочек.

  • Ты кто?

Спросил его мужчина.

Комочек не долго раздумывая, пополз по его брюкам вверх.

  • Будешь Тимка.

Сказал ему мужчина.

А в этот вечер. Тимочка. Слегка подросший малыш, вёл себя очень странно.

Он сидел на их кровати всё время на одном месте. Слегка выгнувшись влево и пристально смотрел на место рядом с собой.

Мужчина подошел поближе и спросил в чём дело, но.

Котёнок не отреагировал на него. Он будто бы, общался с кем-то невидимым.

Человек сел рядом и замолк. Он выключил телевизор и в квартире наступила тишина.

И в наступившей тишине, он услышал.

Будто, кот мяукает, но. Тимка так не мяукал.

Мужчина сидел на кровати и вспоминал. Он вспомнил.

Сегодня была годовщина со дня смерти его любимого Томочки.

  • Томка, неужели это ты пришел?

Спросил он тихо.

  • Ты пришел меня проведать и убедиться, что всё в порядке? Томочка, мне так много надо тебе сказать. Я ведь даже не поблагодарил тебя за спасение.

Котёнок Тимка, вдруг перестал смотреть в одну точку. Вместо этого, он перевёл взгляд на мужчину и тот.

Тот вдруг почувствовал.

Как кто-то гладит его лицо маленькими тёплыми лапками.

  • Томочка. Мой Томочка. Не уходи, пожалуйста.

Повторял мужчина.

Он проснулся утром и не помнил, как уснул.

Он прижимал к себе маленькое тельце Тимки. Котёнка.

Тот растянулся во весь свой маленький рост и обхватил своими лапками руку мужчины.

Человек посмотрел на него и сказал.

— Я никогда не забуду тебя, Томочка.

Никогда.

Говорят.

Не знаю, правда ли. Что один раз в год.

Души ушедших на Светлую полянку питомцев. Возвращаются к нам. В день своей смерти. Чтобы убедиться в том, что с нами всё в порядке и рассказать.

Новым питомцам, как им повезло.

А они.

Ну, а что они.

Они будут нас ждать. Там. Где нет ни смерти ни боли.

И мы обязательно встретимся с ними, обязательно.

Чтобы уже никогда не расставаться.

Да.

Вот так.

Томочка, я не забыл тебя. Я помню.

Жди.

Олег Бондаренко
Кот Томочка спасает хозяина ценой жизни

Cirre
Не поздно начинать

  • Мать, ты что совсем с ума сошла?

Слова дочери больно и хлестко ударили Лиду, будто получила удар под дых.
Больно.

Она молча продолжала чистить картошку.

В нас уже пальцем тыкают, мать загуляла, ну ладно бы отец, он мужик, а тут мать!

Женщина!

Хранительница очага.

Тебе не стыдно?

Слезинка выкатилась из глаза Лиды, задержалась на мгновение и упала ей на руку, за ней вторая... скоро слёзы просто капали не переставая, а дочь всё бушевала.

Константин, муж Лиды сидел на стуле уныло опустив плечи и выпятив нижнюю губу.

  • У нас отец болен, ты что? Что ты творишь? За ним уход нужен. – Костя всхлипнул. – Разве так поступают? Мам? Он тебе молодость всю отдал, вы с ним ребёнка родили и вырастили, а теперь что?

Когда заболел, ты решила хвостом вильнуть? Нет уж, моя дорогая, так не делается...

  • А как делается?- спросила Лида.
  • Что? Да ты что, издеваешься? Посмотри папа... она издевается.
  • Я тебе, Таня, будто не мать родная, а враг лютый... Ишь ты, за отца-то как спохватилась...
  • Мама! Что ты выдумываешь, что ты из себя сироту строишь? Нет, сил моих уже нет, никаких... я сейчас позвоню бабушке, вот она пусть с тобой и разбирается, позорище какое.
  • Представляешь, – обернувшись к отцу, говорит Татьяна, – я иду из университета, а они... идут по аллейке, под ручку... он ей стишки читает, наверное собственного сочинения, сам сочинил да, мама? Про любовь поди, стишки -то?
  • Злая ты, Таня, злая и глупая. Молодая потому что...

Смотри, а? Ни капли раскаяния, ну всё... я звоню бабушкам, обеим, пусть идут и разбирают с тобой, у нас уже сил нет с папой.

Лида молча распрямилась, разгладила складки на домашнем платье, сняла невидимые соринки.

Встала.

  • Ладно, дорогие мои, пойду я.
  • Куда, Лидка?
  • Ухожу я от тебя, Костя...
  • Как это уходишь, куда... А я? Я-то как?

Дочь, в этот момент, злобно сверкая на мать глазами, говорила что-то эмоционально по телефону.

  • Тааань, Таня – заголосил будто по – покойнику Костя, – Татьяна...
  • Что? Что папа? Спина? Где больно?
  • Ооой, ой... Тань... она... мать... уходит сказала.
  • Как это уходит? Куда? Мать... ты чего удумала опять? На старости -то лет?

Лида усмехнулась.

Она аккуратно складывала вещи в чемодан.

Она уже хотела уйти, но заболел Костя, обострился хондроз, уж, как он бедняжка мучился, как завывал...

  • Лида... у меня там грыжа видимо...
  • Не показало же, МРТ делали.
  • Ой, да много там они знают те врачи... Они знаешь Лид... они специально сначала не говорят.
  • Да? И для чего?
  • Ну... чтобы потом, слышь... побольше денег вытянуть, у нас на работе у Петровича, так же... хондроз – хондроз, мази там таблетки, а потом вон... грыжа слышь, да ещё какая -то страшная, название такое...

Лида молча занималась своими делами тогда она не ушла, не смогла оставить бедолагу.

А теперь...

  • Сколько той жизни -то, Лид, – слышит она голос подруги Лизы,- ты ведь, как раб на галерах пашешь на них, ну.

Что хорошего ты видела от своего Кости?

Ни- че -го, прихлопнула Лиза по столу ладошкой.

Всю молодость гулял, ведь гулял, как кобель... даже домой эту, как её... парикмахеру -то, чёрт... как она?

  • Милка.
  • О, точно, Милка, как корова на шоколадке, таскал, вспомни.

Ты на двух работах, да ещё подработка, а Костя на диванчике.

Косте надо в санаторий, у него спина больная, Костенька летит в санаторий, на море, а Лида на огород сначала к свекрови, а потом к маме или наоборот?

А то, что Лида в сорок лет ногу волочёт, это ничего это нормально, да?

  • Ну, Лиза, – оправдывалась тогда Лида, – Костя он...
  • Что он? Из какого-то другого теста? Ааа... точно он же мужик, священное животное. Посмотри на других мужиков, посмотри, да они жилы рвут, чтобы семья ни в чём не нуждалась.

А у вас наоборот ты пластаешься, как... а этот... приспособленец.

  • Лиза, – несмело посмотрев на подругу, говорит Лида, – всё спросить тебя хотела, ты будто не любишь Костика... будто он тебе что -то сделал. Всю жизнь сторонишься его на праздники не собираемся вместе...

Задала вопрос Лида, а сама боится, а ну, как ответит подруга, что мол чувства были промеж ними...

  • Ладно, скажу...

Лида сжалась вся.

  • Не за чо мне сморчка твоего любить, понимаешь. Всю жизнь помнить буду и отмыться никак не могу от воспоминания этого, как он липкими ручонками своими, по телу моему шарил.

Ты же помнишь, я по – молодости спала, как убитая, из пушки не разбудишь.

Мы тогда день рождения его отмечали на даче, ну я и уснула, ещё с Мишей мы только встречались.

Ты мне в комнате велела лечь, я перебрала тогда немного, проснулась, дышать тяжело, а этот... чёрт... своей вонючей ручонкой, рот мне закрыл, а второй рукой по телу мне шарит, в лифчик залез, пас ку да.

Как я вывернулась тогда, я же ему харю всю исцарапала, ты не помнишь наверное, он на кота спёр, чужого...

Знаешь что самое страшное?

Маманя его, на соседней кровати же лежала и наблюдала всё, а потом мне высказала, что сама, мол, я, виноватая, соблазняла Костеньку. Я пригрозила тебе всё рассказать, а она рассмеялась, сказала, что никуда ты не денешься...

А если рыпнусь, она тебе скажет, что застала, как я к Костику в штаны лезла...

Вот я и уехала тогда быстро, поняла, что не выдержу выскажу всё, не хотела семью твою рушить, мне тогда показлось, что ты так радовалась, что у тебя есть Костик.

Ты вроде Таней была беременная тогда.

Поэтому я всю жизнь ухожу — когда он приходит, стараюсь не оставаться с ним один на один, я за Мишу боюсь, просто знаю, стоит мне пожаловаться, он размажет твоего Костика.

Я боюсь потерять с тобой дружбу, ты встанешь на сторону мужа...

Вот наконец-то высказалась.

Лида молчала...

Как так -то? Подруга столько лет терпела... У Лиды давно начала пелена с глаз спадать, она наблюдала за тем, как у других женщин относятся к ним мужья.

Они были действительно замужем.

  • Ой, мне надо с Витей, Петей, Гришей, Васей посоветоваться, – говорили знакомые женщины.

Они показывали подарки от мужей, хвастали совместными фото с отдыха, у Лиды была семейная фотография раз в год, на день рождения Кости.

Женщина как -то попыталась вспомнить, а что ей дарил муж... такого значимого?

Аааа... пылесос, мантоварку, потому что Костя очень любит манты... Духи, да... У свекрови стояли в серванте, лет сто им, предоставил презент, да её и хвалился, гордый ходил.

Нет, ну на восьмое марта три тюльпана и веточку мимозы — это да... а на день рождения розу...

А, как так получилось, – задумалась Лида, что она жизнь свою... вроде как проспала.

Правда Лиза выразилась пожёстче, когда они разговаривали начистоту.

  • Лиз... а ты раньше-то сказать мне не могла?
  • Раньше? Тебе? Да что ты... ты ж вся волшебная, ты же жертвенная вся, у Костика гастрит, у Танюшки фигурное катание, у мамы дача со свекровью, а Лида на всех пашет...

Вот скажи мне, Лидусь, положа руку на сердце, а ты свежие заготовки ела когда -нибудь?

  • Как это?
  • Ну так... ни с позапрошлого года, а свежие?
  • Да ты что... мы ещё те не съели, – сказал и осеклась, замешкалась.

Сама потом к подруге пришла, не жаловаться, нет, просто выговориться надо было.

  • Мишаня, на рыбалку поедешь?- спрашивает мужа подруга.
  • Да что-то не хочется, Лизок.
  • Надо, Миша, надо. Колька, геть до бабуси, Светка следом... Нам с тётей Лидой пошептаться надо...

Вот и пошептались, вот и выяснили всё.

  • Татьяна эгоисткой выросла, Лиз... Это я всё виновата.
  • Здрасте, приехали, а в чём опять ты виновата?
  • Да не надо было Костика со свекровью слушать, надо было рожать тогда второго ребёнка, да и мама моя заладила куда, мол, Костя работает пятидневку, Таня только в садик пошла...

Я и пошла в больницу... как меня доктор уговаривала, нет же, упёрлась. А потом всё, не получилось больше... А ты знаешь, он же меня потом обвинил...

  • Я вообще, Лизка, всю жизнь поражаюсь, ведь ты вроде бы и не страшная у меня и умная, а зачем ты за этого Костика замуж пошла, а?

Лида молчит.

А потом выдаёт такое... что подруга смотрит на неё широко открыв глаза.

  • Лиза, он шестимесячный же родился...
  • Кто, Лидусь?
  • Костик. Его бабка, в валенке выпаривала.
  • Как это?
  • Ну так... печку русскую вытопит, остудит, его в валенок и туда.
  • Ик... А ты при чём? Допаривала его после, что ли?
  • Да нет, он один у свекрови, свёкра рано не стало, они уже в возрасте были....
  • Какая увлекательная история, не вижу связи, как ты умудрилась за Костика замуж выйти. Я же тогда на практику уезжала, приехала, а тут сУрприз, а у нас Костик есть, чтоб его кошки драли.

Давай, за столько лет я так правды и не узнала, хочу услышать твою версию, а то у меня в голове чего только нет...

  • Я его пожалела, Лиз... Он такой неприкаянный был, знаешь. Все ребята такие деловые, кто на мотоцикле, кто с гитарой, кто брейк танцует или нунчаками, как Брюс ли крутит... А Костя, он ничего не мог, у него ещё такие очки были, знаешь, большие.
  • У меня простых слов нет, у меня только матерные лезут, но я рот закрою, а ты пока рассказывай, ладно?

Подруга обеими руками рот себе закрыла и сидит, смотрит на Лиду.

  • Да, что рассказывать, мамка у меня строгая была и есть, сама знаешь... а этот прилип, как банный лист, я домой иду, а он следом тащится потом осмелел рядом, стал ходить и всё ноет и ноет, ноет и ноет.

Мать моя увидела как -то, что стоим разговариваем ну и... дала мне транды мол, на виду у всех стоишь, если ходит, то женитесь...

Да, ду ра я была, Лиза, как есть ду ра, сейчас только понимать начала и растерялась, будто пелена с глаз спала.

Он же всю жизнь больной — то тяжёлое нельзя поднимать, то гастрит, то ещё что-то... Лиза, ты же помнишь, я и в горы любила ходить и вообще... а с ним, я же сиделкой стала, знаешь... тогда замуж что-то все выходили, я подумала, ну вроде он спокойный, да несчастный какой-то...

  • Пожалела, да? Как котёнка вшивого, а себя пожалела? Бедная ты моя... как же так-то?
  • Не знаю, Лиза. Я ведь матери тогда ревела, в ноги падала, клялась, что не было у нас ничего... Говорила что не люблю совсем.

А она мне, знаешь, что? – Лиза покачала головой, – мол, стерпится да слюбится, полстраны так живёт и ничего... зато драться не будет и пить нельзя ему...

Вот так, Лиза... так и живу.

Может это возрастное, ну как у мужиков, а? Седина там, бес...

Долго тогда проговорили подруги, и плакали, и смеялись.

  • Если бы ы тогда от меня не отгородилась, Лидуся...
  • Да они, и мать, и свекровь, да и Костя, мол какие подруги у замужней... Вот и встречались с тобой так редко поэтому.

Вспоминает Лида и медленно осматривает комнату.

Уйти есть куда, она снимет квартиру, потом подаст на развод и раздел имущества хотя честно... всё её руками заработано, всё, до последней тряпочки.

Лида знает придётся побороться, дочь встанет на сторону отца... ну что же.

Нет, она не уходит к мужчине.

С Петром у них просто дружеские отношения, не хочется их опошлять.

Да и если честно хочется покоя, пожить для себя.

*


Ух, как её чихвостили, ууух.

Костя — бедный, она — гулящая, такую семью прекрасную разрушила.

  • Вернись вернись к мужу, в ноги упади, прощения проси, – кричала мать, а свекровь вообще сердечный приступ симулировала, да Лиду не пробрало... перешагнула и пошла, от какая... бессердечная, а ежели правда был бы приступ?- Кричала потом свекровь, а все соседи на сторону Лиды встали, вот так. Все видели, как она живёт.

А ещё...

Ещё Таня прощения попросила и пришла к маме.

Мать и дочь заново выстраивают отношения, а Лида учиться жить.

Костя приходил, четыре гвоздики принёс, в газетку завёрнутые... вернуться просил.

Не вернулась, а через месяц после развода, он уже с Милкой под ручку дефилировал и спина прошла.

Говорят у Милки не забалуешь...

Да Лиде неинтресно это, она жить учиться, просто жить, а не жертвовать собой.

Вон Таня, в салон её записала...

А Петя в горы позвал, как в юности...

Никогда не поздно всё начать сначала.

Это решится тяжело, а потом, как по маслу пойдёт.

Мавридика д.


Cirre
СИНДРОМ САВАНТА

Она всего на минуту не успела. На одну минуту...

Сперва завела машину и поехала, а потом собралась пристегнуть ремень безопасности. Да, вот это и определило всю её дальнейшую судьбу.
Отвлеклась на какую-то долю секунды и...

И удар страшной силы! Руль предательски вильнул в руке. Вылетев из сидения, она пробила головой лобовое стекло и упала на тротуар...

В больнице сделали всё, что смогли. Перелома шейных позвонков не было, но было страшное сотрясение мозга и скопление жидкости.

Ей делали операцию за операцией, пытаясь привести в чувство. И в конце концов она таки пришла в себя, чему обрадовалась вся семья: муж, мать с отцом и две почти взрослых дочери.

Вот только одно – она никого не узнавала...

Мало того, она будто бы потеряла всю свою прошлую жизнь и понятия не имела ни какой сейчас год, ни как её зовут.

Да. Вот такие вот дела...

Перевели её в специализированную клинику, где принялись изучать и пытаться помочь, а потом, однажды, когда с головы сняли бинты, она просто вышла во двор больницы...

А была весна – птички пели, трава пахла... Муж вёл её под руку. Он уже привык к тому, что надо напоминать ей, как его зовут.

Ну, так вот. Она вдруг услышала, будто кто-то явственно произнёс, а если точнее, то услышала и увидела:

— Покушать бы... Живот болит. Котята толкаются...

Может, эта добрая женщина с кухни вынесет мне объедков?

Страшно мне... Это первые мои роды...

С изумлением женщина стала оглядываться, не понимая, что происходит. Не шутка ли это? Откуда голос и эти картинки в голове?

Тут ей в ноги ткнулась беременная кошка, и её захлестнули эмоции: боль, надежда и страх...

Женщина потеряла сознание, и муж на руках отнёс её обратно в палату, где внимательный врач и медсёстры привели её в чувство и выслушали.

Никто не обратил сперва внимания на её странный рассказ, но чем дальше, тем больше, как говорится.

Она слышала птиц и понимала их щебет. Она научилась постепенно различать, откуда доносятся звуки и кто является автором возникающих в её голове изображений.

Она уже помогла беременной кошке – устроила ей домик и носила поесть.

Врач-психиатр, который сперва не верил ей, справился у своего коллеги и почитал литературу.

— Синдром Саванта, — объяснял он мужу и девочкам. — Не изучен совершенно. Но, судя по всему, мы имеем дело именно с этим...

Приобретённый синдром, являющийся следствием аварии и перенесённой травмы.

Так сказать, некоторые способности, которые раньше дремали, проявились в связи с тем, что в мозгу включились компенсаторные опции.

Мозг пытается компенсировать потерю памяти.

В общем, её выписали домой. Не могли же они держать женщину вечно. Даже возможность изучить редкий синдром не означала, что койко-место не надо освободить для новых пациентов.

Просто врач просил мужа звонить каждый день, держать его в курсе, привозить её на обследования и продолжать приём лекарств.

Так и пошло...

В доме все приходили и высказывали сочувствие. Предлагали любую помощь.

— Хорошие у нас соседи, — говорил муж, а она...

Она улыбалась всем этим незнакомым ей людям и пыталась вспомнить. Вспомнить... Но ничего не вспоминалось.

Зато, выходя во двор, она начинала рассказывать соседям о том, что думают и хотят их домашние питомцы. И могла сказать, что у них болит.

Через некоторое время соседи убедились, что она не сочиняет – после того, как несколько питомцев было спасено только благодаря тому, что она определила их боли.

К ним в дом пошли волны людей...

Шли все. Начиная с детей с маленькими попугайчиками и заканчивая владельцем беговой лошади, который валялся у женщины в ногах – в буквальном смысле слова!

Он умолял её поехать с ним и поговорить с его питомицей:

— Она уже не выступает, — говори он. — Но перестала есть и пить. Может, заболела? Она – мой единственный друг...

Я слышал про вас. Никакие ветеринары помочь не могут, только деньги гребут, а ей всё хуже и хуже... Я вас умоляю! — и он упал на колени.

Дочки расчувствовались, а муж поддержал жокея:

— Дорогая, давай съездим, посмотрим. Может, ты сможешь помочь?

И она помогла.

У лошади ничего не болело. Она была совершенно здорова, но... Хотела, чтобы её наездник ездил на ней. И чтобы они неслись, как и раньше, быстрее ветра.

Жокей не поверил сперва. Даже обиделся. Но через неделю приехал с огромным букетом цветов и приличной суммой денег:

— Вы меня спасли! Вы удивительная женщина!! Дай вам бог всего того, что вы хотите! — сказал он, галантно целуя ей руку и передавая её мужу левой рукой плотный пакет с купюрами.

В общем, так...

У неё больше не было времени думать о своих проблемах – о потере памяти и о том, что она не помнит своих собственных детей.

Её время теперь было расписано по минутам. Пришлось открыть свой кабинет, арендовав небольшое помещение внизу дома, прямо сбоку от продовольственного магазина.

А кроме этого, она ездила на экстренные вызовы. Иногда по вечерам... Да что уж там, и по ночам тоже – её вызывали, и она поднималась и ехала.

Денег стало предостаточно, но мужа и дочек радовало не столько это, сколько то, что она больше не впадает в депрессию.

Психиатр писал работу по этому случаю и уже опубликовал статью в одном научном журнале, когда однажды к ним в квартиру позвонила соседка из другого подъезда.

Она была в слезах:

— Помогите, пожалуйста, — просила она. — Я отдала все деньги ветеринарам, а результата нет... И у меня нет больше денег. А ей всё хуже и хуже...

Говорят, вы понимаете их язык или ещё что, я не знаю... Но, может, вы сможете нам помочь?

И она протянула вперёд небольшую серую кошечку. Худую, с печальными глазами.

Женщина взяла Мушку – так звали питомицу соседки, и поставила ее на пол. Кошка сделала несколько шагов и легла.

И тогда женщина стала разговаривать с ней и пытаться отвлечь. Но тут...

Тут вдруг у неё в голове промелькнули мысли и одно видение. Она побледнела и замолчала.

— Что? Что такое?! — спросила соседка. — Вы поняли, в чём проблема?

— Посидите минутку, — ответила женщина. — Мне надо выйти и поговорить с мужем...

— Что случилось? — спросил муж, встревоженный бледным лицом жены и страхом в её глазах. — Что тебя так напугало?

Она помолчала и отошла подальше от двери в комнату:

— Ты понимаешь, — начала она, — это не кошка больна... Совсем нет. Кошка совершенно здорова.

Это сама соседка смертельно больна и не знает об этом. А её Мушка... Её кошка берёт эту болезнь на себя.

И жизни ей осталось ровно на неделю. Или – её хозяйка умрёт через месяц...

Вот и весь выбор. Что мне делать? Сказать соседке или нет?...

А как бы вы поступили, дамы и господа? Муж присел на стул:

— О господи! — сказал он. — Я не знаю... И то, и другое плохо. И я не могу определить, что хуже.

Она вышла в комнату к соседке, гладившей свою Мушку и уверяющей её, что добрая тётя обязательно поможет.

— Я возьму вашу кошечку на пять минут в другую комнату? — спросила женщина соседку.

— Ну, разумеется! — обрадовалась та. — Лишь бы помогло...

Выйдя оттуда, женщина сказала соседке, что её кошка обязательно поправится, а потом, когда соседка ушла, она закрылась одна в комнате и долго рыдала.

Муж стоял под дверью и ждал.

— Ну? — спросил он её.

— Она просила меня дать ей умереть и ничего не говорить хозяйке... Она сказала, что ей всё равно нет жизни без её любимого человека. И попросила ничего не говорить... Она уверила меня в том, что сможет забрать с собой её болезнь.

Муж сел на стул и молчал. Две её дочки плакали.

Через неделю, как женщина и говорила, Мушка умерла, а соседка сказала женщине, что это она не смогла помочь её любимице. И что это она виновата в смерти её Мушки – если бы не её уверения, то она одолжила бы ещё денег и точно спасла её.

Женщина молча выслушала соседку и ответила:

— Простите меня. Да, это моя вина...

Ночью ей почему-то приснилась Мушка. Она стояла и улыбалась. Потом подошла поближе и погладила женщину по голове:

— Всё будет в порядке, — сказала Мушка.

— Но ведь я не помню ничего, — ответила ей женщина.

— Нет, возразила Мушка. — Ты всё помнишь. Просто не хочешь это признать...

— Что?! — закричала женщина и проснулась. — Дени... Дени! Дени!!! — позвала она мужа. — Мне сейчас такой сон приснился...

— Как ты меня назвала?! — вскочил муж.

И она стала вспоминать. Вспомнила всё – имена детей и всю их жизнь.

Всю ночь до утра они плакали, сидя на кровати. И вспоминали, а утром она звонила в двери той самой соседки:

— Дайте мне войти, — сказала она. — Я хочу рассказать вам всю правду о вашей кошке Мушке...

Соседка слушала её и вытирала слёзы, катившиеся сами собой по её щекам.

Память вернулась к женщине, но её странный дар не пропал. Наоборот, теперь она может и сама разговаривать с животными, и те понимают всё.

Психиатр защитил какую-то научную работу и получил степень. Но в остальном...

А в остальном, так никто и не может сказать, что такое приобретённый синдром Саванта...

Вот и всё.

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
Женщина после аварии обрела дар понимать животных

Cirre
Пошел я выносить мусор — гляжу, на лестничной площадке стоит коробка из-под ботинок. А на коробке черным маркером крупно написано: «ХОМЯК».
Вряд ли, думаю, тeррoриcты стали бы ради взрывчaтки держать свои ботинки где придется. И подписали бы непременно с ошибкой. А тут так определенно названо то, что в коробке находится, и грамотно... Наверное, думаю, это правда.

Открываю и вижу: правда, хомяк.

Небольшой, рыжий и очень лохматый — ангорский, может быть, если хомяки бывают ангорскими, как кошки. А с хомяком — кусочки салфетки, шелуха от семечек и монетка в копейку. На счастье, наверное.

Очень шустрый хомяк. Мои пальцы обнюхал — усы так и ходят — и собрался из коробки вылезти. Но это я ему не позволил, крышку закрыл и принес его в квартиру.

Не может живой хомяк, думаю, жить в коробке на лестнице — и у себя его оставить не могу. Киса обязательно его съест.

Киса, серая кошка, по натуре страстная охотница. То голубей выслеживает, то воробьев... Как такая личность стерпит в доме хомяка?

Поставил я коробку на пол, положил туда крупы с макаронами, чтобы хомяк не скучал, и принялся по телефону звонить всем, кому мог бы хомяк понадобиться. Но как-то так вышло, что никто не хочет брать — то на дачу уехал, то кошка, то собака дома, то бабушка грызунов боится... Только и пообещал один знакомец отдать старую птичью клетку, чтобы хомяку можно было где-то от Кисы укрываться.

Раз такое дело, пошел я к нему за клеткой. Придется, думаю, хомяку пока у меня пожить, пока народ с дачи не приедет и все это как-нибудь не решится.

Ходил минут сорок, не больше. Возвращаюсь домой, собираюсь хомяку новоселье устроить, открываю коробку — ни хомяка, ни крупы, ни макарон. А в углу прогрызена аккуратная круглая дырка.

И Киса на книжном шкафу сидит, делает такое лицо, будто знать ничего не знает.

Ну, крупу с макаронами я нашел. Хомяк их разделил на кучки и попрятал по всей квартире про черный день: кучку — под диван, кучку — под шкаф, кучку — за холодильник... А вот куда он сам делся — совершенно непонятно. Я везде, куда дотянуться мог, смотрел с фонариком — пропал хомяк. Не иначе, как Киса, петербуржская интеллигентная кошка, его поймала и съела, как дикая деревенская мышебойка — даже шкурки не осталось.

Пожалел я хомяка, вымел его тайные запасы, и решил, что кроме Кисы, никаких других живых существ в доме нет. Но ошибся.

Дней через пять сидел я вечером в кухне с ноутбуком. Работал и ждал, когда чайник вскипит. И Киса дремала рядом, на табурете.

И вдруг слышу тихий-тихий шорох — словно мышь на цыпочках идет. Шелестит этот шорох от газовой плиты к мусорному ведру.

Я тут же вспомнил про хомяка и осторожно заглянул за край стола. И вижу: идет хомяк вдоль стены, делово и бдительно, как шпион, очень целеустремленно. Дошел до трубы, что под раковину ведет, вскарабкался на нее, по трубе добрался до мусорного ведра и начал внимательно его изучать. Я картошку чистил и жарил, кожуру выкинул, а ведро неплотно закрыл: хомяк поднатужился, крышку еще дальше сдвинул — и вытащил ленточку кожуры.

Вот тут, думаю, ты и попался, голубчик.

Только хотел накрыть его, стал вставать — а хомяк кувырнулся на пол и поскакал за плиту. Бежит, голову задирает, а картофельная кожура за ним тащится, как убитая зебра за львом.

Я чуть-чуть не успел. Хомяк кожуру за плиту утащил, где его нипочем не достать — и стал там пировать, даже слышно, как хрустит.

Ладно, думаю. Все теперь про тебя знаю. Не будет тебе больше кожуры. Поглядим, что будешь делать, когда проголодаешься.

И все, никакого ему мусора. Что ни понадобится выкинуть — сразу выношу. А хомяк живет за плитой и явно чем-то сыт. Иногда слышу, как он там что-то уплетает и похрустывает.

Наверное, думаю, он крупу и макароны и за плиту отнес. Питается старыми запасами.

Но я снова ошибся.

Он имел отношение к террoристам, этот хомяк. Я его про себя называл Лохматым — самая бандитская кличка, вроде Кривого или Бешеного. И он никого не боялся, этот Лохматый — ни Кисы, ни меня. Он нас обоих использовал.

Когда хомяк понял, что я ему прикрыл доступ к шелухе, обрезкам моркови, яблочным семечкам и всякому такому, что можно в мусоре найти, он решил заняться Кисой вплотную.

Не знаю, как он с ней договорился. Может, ее просто поразило его нахальство. Но Киса его не трогала — ни разу не попыталась поймать. Он мимо нее проходил, небрежно обернувшись, словно бросал через плечо: «Здорово, крошка!» — а она его только взглядом провожала, пораженно. А проходил он к ее мисочке.

И Киса, городская интеллигентная кошка, шокированная до глубины души, смотрела, как этот бандит пихает за щеки ее сухарики для кошек с чувствительным желудком. А Лохматый набивал себе полный рот, забивал защечные мешки так, что они кончались где-то около хвоста — и нес к себе на хазу, за плиту.

Через некоторое время хомяк совсем потерял совесть и перестал стесняться. И я накрыл его ладонью, когда он совершал очередное ограбление кошки.

Я был очень доволен, что Лохматый будет жить в птичьей клетке. От такого беспардонного и отпетого хомяка всего можно ожидать: вдруг он провода прогрызет? Я ему в клетку угощение для грызунов положил, и капустный лист, и листья одуванчика, и витаминизированные семечки, и колесо поставил, чтобы Лохматый не зачах с тоски в заключении — но это все, что осчастливило бы любого хомяка, конкретно этому пришлось не по душе.

Он был крайне свободолюбив, этот хомяк.

Побег он начал планировать сразу: ощупывал дверцу, ползал по прутьям и тряс их, пробовал на зуб. Я был уверен, что никуда ему не деться — разве можно прогрызть металл зубами? — но настоящее стремление к свободе никакой решеткой не остановишь.

Лохматый сбежал через неделю, когда вычислил, как открывается замочек на дверце клетки. Клетка-то, оказывается, была не рассчитана на хомяков: дверца запиралась маленьким проволочным засовом — и этот засов Лохматый ухитрился отодвинуть. Никакая канарейка бы так не сумела.

Хомяк выбрал момент исключительно точно: меня не было дома. В свое убежище за плиту унес и спрятал неправедно добытое с журнального столика печенье, мармеладину — и, я думаю, немало кошачьих сухариков. И снова принялся вести антиобщественный образ жизни, промышляя мелким воровством и настоящим разбоем. Стал очень осторожен.

Попался Лохматый исключительно по вине соседей сверху.

У них трубу прорвало, и вода потекла с потолка ко мне на кухню. Обыкновенный аврал с ведрами и тряпками. Пока соседи устраивали дела и вызывали водопроводчика, я подставил под капли большую пластмассовую банку из-под протертой клюквы.

В эту банку и попался хомяк.

Не знаю, как он туда попал. Может, хотел пить, может, по свойственному ему любопытству и тяге к риску решил посмотреть, что это за посудина стоит на неподобающем месте, и нет ли в ней чего замечательного. Как бы то ни было, он соскользнул с ее края и плюхнулся в воду.

Хорошо, что у соседей починили трубу, и воды натекло немного. Я нашел Лохматого утром, стоящим на задних лапках в воде по грyдь; передними лапками он опирался на стенку банки. Вид у него был отчаянный, как у матроса тонущей подводной лодки, и от холода он мелко трясся.

Я потом его вытирал салфетками и феном грел — такой он был мокрый и жалкий, я боялся, как бы он не просудился и не заболел. Я недооценивал Лохматого.

Этот хомяк был неприхотлив и закален. После той yжасной истории он даже ни разу не чихнул. Попав в клетку, он немедленно начал планировать новый побег.

Лохматый прожил у меня долго. Я уже не хотел отдавать его знакомым из уважения к силе его личности. За свою жизнь он сбегал раз десять, не боясь ни кошки, ни громких звуков, ни моих шагов. Он был готов на все ради свободы, этот хомяк, явно рожденный в неволе у других хомяков, рожденных в неволе. Он был по натуре искателем приключений и аферистом.

А вы говорите, хомяки глупые...

Автор: Далин Максим
Найденный в коробке хомяк Лохматый и его побеги

Cirre
ЧЁРНЫЙ ЯР

Откуда большой черный пес появился в деревне, никто не знал. Он просто вышел из леса одним августовским вечером и сразу, будто знал, куда идет, направился ко двору бабы Маши...
Уселся у калитки и выжидающе смотрел на хозяйку из-под почти белых «бровей», пока та не сдалась:

— Ну, чего сидишь-то просто так? Заходи уж... Пользу приносить будешь, двор охранять, мне помогать. А я тебя за это кормить стану.

Пес словно этого и ждал. Вошел, обследовал участок и сел у ног бабы Маши.

— Ух, какой зверь серьезный! — одобрил сосед Иван Петрович собаку. — Черный, здоровый, да и еще пятна эти светлые на морде, словно вторая пара глаз... Помяни мое слово – ярчук это.

— И что это за чудо-юдо такое, ярчук твой? — заинтересовалась баба Маша.

— Полезный пес. Духовидец. Нечисть всякую распознает. От ведьм охраняет.

— Да ну тебя, Петрович! Все ты со своими суевериями. Какие ведьмы? Двадцать первый век на дворе, — отмахнулась баба Маша.

— А вот помяни мое слово... Ежели пес твой на кого зарычит, значит, недобрый это человек. А то и вовсе... нечисть! — Иван Петрович многозначительно поднял палец.

— Глупости говоришь. Хотя имя для пса ты мне подсказал годное. Будет Яром. И я очень надеюсь, что он на кого попало рычать не станет. А то проблем не оберешься! — сказала баба Маша.

*


И Яр ее надежды оправдал. Вел себя спокойно, бабу Машу слушался. Золото, а не пес.

Так было до тех пор, пока баба Маша не взяла его с собой в магазин. Вот там-то и случился казус...

Яр как увидел продавщицу Зинаиду, так и слетел с катушек. Шерсть на загривке встала дыбом, зубы обнажились в утробном рыке.

А потом он залаял, разбрасывая слюну. Да так залаял, что баба Маша ухватила пса за ошейник и поволокла прочь из магазина.

— Ты чего же это творишь, зверюга?! — набросилась она на Яра. — Почто Зинку сожрать решил? Не ангел она, конечно, но уж точно не ведьма!

— А ты в этом уверена, Маша? — послышалось сзади.

Баба Маша оглянулась: Петрович! Стоит за спиной, ухмыляется. Его только и не хватало. Правда, Яр сразу успокоился, хвостом замахал, словно и не пытался минуту назад слопать местную продавщицу.

— Не знаю, чем она ему так не угодила, — вздохнула баба Маша. — Ушлая, конечно, баба. Почитай, половину мужиков своим самогоном споила.

Но, сам посуди, какая из Зинки ведьма? Большую часть жизни в городе прожила, сюда переехала, только потому что дом ей прабабка оставила. Сам же знаешь...

Да еще охламона этого, Серегу, с собой притащила. Несчастная она даже где-то...

— Тоже мне, несчастную нашла, — поморщился Петрович. — Змея! Серега ее самогон не пойми из какой дряни гонит. Он же и пахнет так, что аж с души воротит. А наши мужики пьют его да за добавкой возвращаются. Явно без колдовства не обошлось.

— Да какое колдовство? Пьянство обычное, бытовое.

— Ну не скажи... Бабы наши уже чего только не перепробовали. Даже к этой шарлатанке Изольде ходили, чтобы она их мужей от зеленого змия спасла. Не помогает...

И ведь пьют даже те, кто раньше и понюхать гнушался! Нечисто здесь дело. И Яр этому подтверждение.

— Может, у него бывший хозяин алкашом был. Вот пес до сих пор запах и не выносит. А у Зинки весь магазин ее самогонкой небось пропах. Мы-то не чуем, а у пса нос другой. Вот и беснуется.

— А вот посмотришь! — не стал спорить Петрович, полагая, что жизнь все расставит по местам.

И она расставила...

*


Зинка и правда раньше была городской. Только вот в городе ее жизнь била нещадно.

Один раз замуж сходила – неудачно. Детей родить не получилось. Второй раз – тоже не очень. Муж оказался под стать самой Зинаиде. Лентяй, да еще и голодранец в придачу. Даже жилплощади своей нет.

Совсем плохо стало, когда Зинку в очередной раз с работы поперли за опоздания. Денег нет, Серегиных грошей едва на еду хватает. На съем жилплощади уже не остается.

Не к матери же жить идти, хоть и прописана там Зинаида. Но с мамой жить – врагу не пожелаешь. Живьем Зину съест и Серегой закусит.

В итоге влезли в долги. А отдавать-то и нечем... Тут как раз и померла в деревне прабабка Зинина – Люба. Тогда мать сказала Зинаиде:

— Оформляй-ка ты, Зинуля, свою часть квартиры на меня. Тогда я с долгами твоими разберусь. А ты шуруй в деревню.

Дом есть, работу, захочешь – найдешь. А не захочешь – сама виновата. Пора уже за ум браться, как-никак третий десяток перешагнула. Я тебя тащить не собираюсь...

Не очень-то хотелось Зинаиде в деревню. Но деваться некуда. Кроме матери, никто ей не поможет с долгами. На нынешнего мужа, Серегу, надежды никакой. Зинка его и терпит только потому, что одной быть совсем уж тошно.

Серега, кстати, переезд в деревню одобрил:

— Чего нам тут терять? А там воздух, грибы, ягоды. Я, может, шабашку какую найду. Да и тебя пристроим. В деревне и жизнь дешевле. Поехали, чего уж там.

Кстати, по приезде в деревню Серега быстро нашел себе работу по душе. Купил по дешевке у какого-то дачника самогонный аппарат. И занялся «делом». Из какой дряни только пойло свое не гнал.

Зинка тем временем в магазин местный устроилась. Повезло. Бывшая продавщица замуж вышла, да в город рванула.

Вот в этом самом магазине и стала Зинаида продавать из-под полы мужнину отраву. Думала, брать не будут. Но ведь брали. Да еще как! На ура.

Может, некапризные были местные забулдыги. А может быть, дело в ее заговоре...

Заговор она для мужниной самогонки придумала. Шутливый, конечно. Когда закрывала бутылки, нашептывала: «Вам отрава, деньги мне».

Хотя, конечно, всерьез не верила. Ну какая из нее, Зинки, колдунья?

*


После того, как ее облаял черный пес бабы Маши, Зинка стояла за прилавком, пытаясь унять пляшущее от страха сердце – боялась она собак с детства.

Тут в магазин вошел Иван Петрович, старик желчный и недобрый. Так считала Зина.

— Ну что, ведьма? Вывел тебя пес на чистую воду?

— Вы брать что-нибудь будете? — мрачно спросила Зинка.

Ругаться со стариком не хотелось. Яду в нем больше, чем в любой гадюке.

— Буду. Не на тебя же посмотреть пришел, — проворчал старик. — А ты готовься, ведьма... Скоро конец твоей сытой жизни придет. Пес-то, он все чует. И как изгонять ведьм, знает. Ярчук он самый настоящий!

Зинаида мало что поняла из слов Ивана Петровича. Но почему-то испугалась: «Может, я и правда ведьма?»

А что, все может быть. У прабабки Любы дома столько странных вещей. И травки сушеные, и склянки разные, и даже книги старинные на непонятном языке.

Явно что-то мутила старушка. Только вот что? Узнать бы у кого...

А узнать и правда было сложно. Не сплетничали деревенские с Зиной. Знала она только, что жила баба Люба тихо, дружбы ни с кем не водила. Так и померла одна.

Заметили это местные не сразу. Через неделю только поняли, что давно старушку-затворницу никто не видел. Вот и пошли к ней домой.

Бабе Любе помочь уже ничем не смогли. Зато нашли записную книжку с адресами. Так на ее родню и вышли.

Вредный дед Петрович наверняка что-то знал. Может, оттого и невзлюбил Зинаиду. Ведьмой все время называл. Зина думала, что это просто ругательство такое у старика. Но, похоже, что-то большее он в это слово вкладывал...

*


С этой печалью решила Зинаида наведаться к своей единственной приятельнице – гадалке Изольде.

Та тоже в прошлом городская, деловая. Вот и сложилось у них некое подобие дружбы. Деревенские-то бабы Зинку терпеть не могли. Еще бы – мужиков спаивает.

— Слушай, я, конечно, во всю эту чепуху не очень верю, — начала Зина, устроившись за столом Изольды и нервно поглаживая ее стеклянный шар, стоявший посередине. — Но сегодня, такое случилось...

Сначала меня пес бабы Маши облаял. Да так, что я чуть не поседела от ужаса. Потом мерзкий старикан Иван Петрович ведьмой обозвал...

Ты же у нас вроде со всякой мистикой дружишь? Вот и скажи мне, ведьма я или нет?

— Ты рабочий инструмент-то не лапай! — нахмурилась Изольда.

Зина поспешно убрала руки.

— Здесь и смотреть нечего: никакая ты не ведьма. Вот я – другое дело. У меня же и бабка колдунья, и прабабка ясновидящая, и прапрабабка – травница.

А ты – торговка самогоном. Вот и все. Собаки многие запах спиртного не переносят, а ты наверняка парами от Серегиного аппарата насквозь пропахла!

Зина немного обиделась, но от сердца отлегло. Не было у нее причин не доверять Изольде. Ведь недаром к ней все местные бабы ходят.

Гадает она им, травки всякие дает, зелья. Кому для здоровья, кому для любви. А в последнее время новое поветрие – лечат все местные бабы своих мужиков от алкоголизма.

Деньги к Изольде в карман рекой текут. И заслуга в этом, между прочим, Зинкина.

— Иди давай, Серега твой звонил уже. Потерял благоверную, — велела Изольда. — И дурью не майся.

Зинка облегченно выдохнула, встала из-за стола и домой поспешила. От переживаний у нее даже вопроса не возникло: чего это ее Сергей Изольде названивает...

*


Когда Зинаида ушла, Изольда занервничала: «Пришла беда, откуда не ждали. А вдруг этот самый пес и в самом деле ярчук?»

Нашептала одна посетительница Изольде про Зинкину бабку. Говорила, будто колдовала старуха помаленьку. Может, этот пес и разглядел в Зинаиде ведьминскую кровь?

А ежели в ней разглядел, то и в Изольде разглядит! Например то, что она обычная шарлатанка! Лучше ему на глаза не попадаться...

Но не вышло. Пес в сопровождении бабы Маши сам явился к ней на порог:

— Изольдушка, ты мне тут сбор успокоительный давала. Очень уж душевная вещь. Только вот кончился. Я еще бы купила. Поможешь? — попросила баба Маша.

Пес тихо сидел у ее ног на крылечке и равнодушно изучал окрестности.

— Сейчас принесу, здесь пока со зверем своим подождите, — велела Изольда и только взялась за ручку двери, как за забором появился Иван Петрович.

Остановился, помахал рукой бабе Маше, а потом ухмыльнулся и сказал:

— Еще одну на чистую воду вывел. Молодец, Яр! Шарлатанка ты, Изольда, я всегда так и думал. Ярчук у тебя на крыльце сидит и в ус не дует.

Была бы ты настоящей ведьмой, лай бы уже на всю округу стоял. Эх ты, мошенница!

Старик сплюнул под ноги и поковылял дальше. А Изольда, пунцовая от стыда и злости, так и осталась стоять на крыльце. Напрочь позабыв о бабе Маше...

*


Зинаида, пока шла до дому, много чего передумала. И устроила своему Сереге разнос, едва переступила порог:

— Не буду я больше твое пойло в магазине продавать. Хочешь, сам торгуй. Меня и так вся деревня уже ненавидит.

А сегодня еще собака облаяла. Наверное, оттого, что я насквозь твоей отравой пропахла. Ты же обещал, что работу найдешь. Шабашить будешь. А вместо этого людей травишь!

— Ишь, как ты заговорила, — глаза Сереги недобро сузились. — Подумаешь, собака ее облаяла. Подумаешь, местные с ней не дружат...

Да и не сдалась их дружба никому! Зато мой самогон деньги приносит. Раньше тратила – не брезговала. А тут чистенькой быть решила!

Ну и сиди тогда одна — упивайся своей праведностью. А я ухожу!

— Куда это? — опешила Зина.

— А ты думаешь, от тебя какая-то большая радость? Есть женщины и покрасивше. Да и не такие щепетильные. Изольда вон, например. Она у нас не такая идейная.

Деньги хорошие зарабатывает, да еще и самогон мой будет продавать заодно. Назовет каким-нибудь эликсиром здоровья и вперед!

— Проваливай! — Зина метнула в Серегу тарелку, но не попала.

Упав на табуретку, она закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Ненормальная! — объявил Серега, хлопнул дверью и ушел.

Отплакавшись, Зинаида хотела было от обиды разнести его аппарат, да побоялась. Серега же его «кормильцем» называл, холил и лелеял больше самой Зинаиды.

Еще руки со злости за порчу имущества переломает. Пусть уж забирает свою чертову машину и живет с поганкой Изольдой, как хочет.

А она, Зина, честно жить попробует. Авось получится...

*


Сперва Изольда обрадовалась, что Сергей наконец-то бросил свою малахольную Зинаиду и переехал к ней. Только вот радость была недолгой.

Дед Иван Петрович крепко напакостил: раззвонил по всей деревне, что никакая Изольда не колдунья. Мол, ярчук на нее даже ухом не повел.

«Ну ничего, — успокаивала себя Изольда. — Улягутся сплетни, а там у одной что-нибудь заболит, у другой муж на сторону глянет...

И прибегут, как миленькие: спаси, помоги! А пока Серегину самогонку продавать будем, проживем!»

Только вот с продажей самогонки тоже ничего не вышло. Первый же покупатель, решил тут же опробовать продукт, не отходя от кассы, и хлебнул на пороге прямо из бутылки. Хлебнул, перекосился весь и тут же сплюнул:

— Что за отрава у тебя, Серый? Раньше хороший же был! Не буду такую дрянь брать! Гони назад деньги!

Серега, во избежание скандала, деньги вернул, посетовал, что первый раз такого капризного забулдыгу видит, и стал ждать следующего покупателя.

Но и второй, и третий, и пятый брать у Серого самогон не стали. Плевались, ругались, возмущались: мол, раньше был хороший продукт, а этот невозможно ни пить, ни нюхать!

Приуныл Серега. Решил, что погорячился, уйдя от Зинаиды. Да чего уж теперь...

Промыкались они с Изольдой ровно полгода. Пока денежный ручеек окончательно не иссяк. А потом продали дом и уехали в неизвестном направлении.

А Зинаида осталась. Лучше ей стало жить без непутевого мужа. Да и с местными потихоньку подружилась. Почти со всеми. Один только Яр так и не принял Зинаиду до конца. Сожрать больше не пытался, но порыкивал.

— Эх, Зина, ты на ярчука не обижайся, — любил говорить дед Иван Петрович. — Хоть и приличной ты бабой стала, но есть в тебе ведьминская кровь.

Вот он ее и чувствует, тревожится. В любом случае все ведь хорошо сложилось. Мошенницу на чистую воду вывели, от мужика паршивого тебя избавили.

— Да я и не обижаюсь, — отвечала Зинаида. — Только все равно в ведьм всяких не верю. Наверное, еще просто запах Серегиной отравы до конца не выветрился.

Баба Маша согласно кивала, Иван Петрович хитро улыбался. А сама Зина ловила себя на мысли, что, может, стоит все-таки разобраться в непонятных книгах прабабки Любы.

А вдруг она, и правда, сумеет творить чудеса. Яр же что-то в ней разглядел...

Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО


Черный пес Яр разоблачает деревенских ведьм и шарлатанов

Cirre
СЛАДКАЯ ПАРОЧКА

Питбуль Плюша был особенной собакой... Его щенком взяли в один небольшой дом, вместо плюшевой игрушки. Буквально.

И обращались с ним соответственно – он был любимой игрушкой жены, мужа и их дочки.
То есть, переходил из рук в руки, чтобы погладили, почесали, сказали ласковые и красивые слова...

Зачем собака лает или, вообще, для чего ему такие клыки, Плюша понятия не имел. И никогда не лаял. Он просто не умел, поэтому разработал свою систему для общения – повизгивания и разные звуки.

Двор небольшого частного домика выходил на главную улицу этого пригорода. Спальный район.

Каждое утро Плюши, когда люди уезжали на свою работу, а девочка уходила в школу, проходило одинаково.

Он подходил к невысокому забору, вставал на задние лапы и клал голову на него. Забор высотой доходил ему до горла.

Хозяевам и в голову не приходило закрыть это совершенно безобидное существо на целый день в доме. Хозяин просто сказал ему:

— Плюша, на улицу нельзя, сиди дома. Понял?

Плюша согласно кивнул, проворчав что-то.

Ну, так вот...

Забор был невысоким. Поэтому кончики его передних лап и голова всегда были снаружи. Он провожал прохожих взглядом и повизгивал. Ему очень хотелось пообщаться.

Но с некоторых пор это стремление стало особенно сильным. Дело в том, что он заметил кое-что на противоположной стороне улицы...

Там тоже были частные домики, тянувшиеся вдоль зелёной улицы. И стеклянные двери, а иногда и стены, были ему очень хорошо видны.

И вот там...

А там несколько дней назад появился один кот. Большой и грязно-белый. Он каждое утро подходил к стеклянным дверям разных домов и смотрел на котов и кошек, живших внутри.

Они, заметив кота, подбегали и через стекло пытались сказать тому что-то. В глазах грязного и голодного кота была вселенская грусть и обреченность...

Видимо, когда-то он тоже был домашним, но по определённым обстоятельствам оказался на улице. И теперь, подходя к стеклянным дверям и наблюдая сытую жизнь домашних котиков, он тихонько и жалобно мяукал, а иногда...

Иногда просто беззвучно плакал.

Когда выходили люди, он отбегал в сторону. Некоторые оставляли ему поесть. Он ел, но не уходил.

Эта жизнь, там, за стёклами, внутри дома, притягивала его сильнее еды. Он не завидовал жившим там котам и кошкам, нет. Он понимал, что ему это не светит, но ему так хотелось...

Так хотелось хоть на пару минут представить себя там, за этими стёклами, дома. Дома!

Плюша наблюдал за ним и жалобно повизгивал, а хозяин, однажды заметив это, решил, что его Плюша такой грустный оттого, что прохожие его не гладят.

А Плюша кричал всем прохожим:

— Посмотрите! Посмотрите на этого несчастного кота! Повернитесь же в ту сторону! Ну почему вы смотрите на меня? Подойдите к этому грустному коту и погладьте его!!! Вон туда! Туда!!!

И Плюша изо всех своих собачьих сил пытался указать проходившим мимо людям на несчастное существо на той стороне улицы, но они...

Они не понимали простого собачьего языка. Они шарахались от повизгивающего из-за забора питбуля.

Тогда мужчина, который весь выходной день наблюдая за грустными глазами своего Плюши, написал объявление и повесил на заборе, так, чтобы прохожие могли прочесть его:

"Плюша очень добрый пёс. Он такой грустный от того, что вы проходите мимо, не погладив его. Остановитесь, пожалуйста, и скажите ему пару слов!"

И тут началось самое настоящее мучение.

Множество людей, проходивших ранее мимо, подходили к Плюше, гладили его по голове, говорили много ласковых слов...

И он, конечно, благодарно вилял хвостом, радостно повизгивал и облизывал им руки, но... Он ведь хотел совсем другого!

Грязно-белый кот иногда поворачивался в его сторону и, увидев глаза, полные боли, безнадёги и обречённости, Плюша издавал такой отчаянный звук, что к нему сбегались прохожие и гладили его уже в несколько рук, а он...

Он кричал им:

— Да обернитесь вы уже! Обернитесь! Это ему, ему, а не мне, нужны ласка и внимание!!!

Но люди не замечали кота. Он был для них просто чем-то неприметным под ногами. Да мало ли, сколько бездомных котов вокруг?

И Плюша грустнел день ото дня. А мужчина и его жена не понимали причины этой грусти.

Он даже похудел. Ему казалось, что это неправильно – наедаться от пуза, когда вон там, через дорогу, голодный и грязный кот смотрит через стеклянные двери грустным взглядом...

Всё закончилось в эти выходные.

Люди в этом спальном пригороде по выходным ходят друг к другу в гости и устраивают пикники. Так было и в этот воскресный день.

Плюша прыгал возле забора, а прохожие гладили его. Мужчина с женой собирались в гости. Их дочка убежала к подружке ещё с самого утра.

К противоположной стороне улицы подъехала машина. Из неё вышел человек и, посмотрев в телефон, стал искать необходимый ему дом. Видимо, его туда пригласили.

Он подошел к одному и стал заглядывать за густое дерево, закрывавшее номер дома.

Грязный белый кот не заметил его. Он пристально разглядывал очень красивую британскую кошечку за стеклянными дверями.

Человек споткнулся об кота и, выругавшись, с размаху пнул животное ногой. Несчастный кот жалобно вскрикнул и, отлетев на пару метров, свернулся калачиком, ожидая повторного удара...

Каковой и последовал бы, потому что мужчина, ударивший кота, прокричал какое-то ругательство и направился к тому с явным намерением повторить...

Но в этот момент Плюша, никогда до этого в своей жизни не лаявший и не рычавший, издал такой рык и лай, что люди в радиусе ста метров остановились, оглянулись и присели от испуга.

Плюша сам не понимал, как он перелетел заборчик, за который никогда не выходил. Он просто не заметил этого.

Приземлившись впереди, метрах в пяти, он за два прыжка преодолел расстояние, разделявшее его и происшествие.

Вы помните, дамы и господа, что я писал раньше – Плюша просто не знал, для чего ему клыки, и не умел кусаться, а поэтому...

Поэтому он, как большой таран, ударил мужчину в грудь. В полёте! А вес его был двадцать пять кило.

Мужик, уже занесший ногу, чтобы второй раз ударить кота, кубарем отлетел и, вскочив, заорал благим матом от боли, страха, унижения...

Возле него стояло страшное оскаленное существо, словно сам дьявол во плоти. Тут и смельчак испугается.

Мгновенно сбежались прохожие и соседи, которые стали кричать, отгонять Плюшу и вытаскивать телефоны, чтобы позвонить в полицию.

И совершенно неизвестно, чем закончилось бы дело, если бы через толпу не протолкнулась женщина с телефоном в руке:

— А, ну! Тихо все!!! — крикнула она так, что все замолчали. — Я видела то, что сделал этот мерзавец! — сказала она и показала пальцем на мужика, пнувшего кота.

Тот закричал в ответ:

— Я ничего не делал! На меня внезапно напала эта бешеная собака! Её надо усыпить. Она опасна!

— Я живу в этом доме, — сказала женщина с телефоном и добавила: — У меня вон там установлена камера наблюдения. И всё сразу передаётся на телефон. Я вам сейчас покажу...

Мужик, ударивший кота, попытался протестовать, но его уже не слушали. Женщина включила запись с камеры и подняла руку с телефоном вверх.

Вздох возмущения пронёсся по кругу столпившихся людей. Они стали оглядываться в поиске того самого мерзавца, ударившего кота, но...

Он улизнул и уже завёл свою машину – колёса взвизгнули и он исчез за поворотом.

Вы, наверное, спросите, а что же Плюша и кот?

А я отвечу: Плюше было наплевать на людские разборки, он подошёл к свернувшемуся клубочком коту, который тихонько плакал в ожидании удара ногой, взял его за шкирку своими страшными клыками и понёс к своему дому.

Там Плюша совершенно спокойно перепрыгнул маленький заборчик, положил пушистика на траву и стал облизывать, повизгивая от удовольствия.

Хозяин и его жена стояли на пороге и наблюдали эту картину. Жена почему-то всхлипывала и вытирала глаза.

Люди, стоявшие кругом, все переместились к их дому и тоже молча смотрели на то, как огромный и страшный пёс, только что снёсший обидчика, как куклу, нежнейшим образом ухаживает за грязно-белым котом.

Тишина прервалась аплодисментами, свистом, криками.

Кот вскочил и тут же был облизан в самый нос. Присев, он мяукнул и закрыл глаза. Слишком много происшествий выпало на его долю в этот день...

Теперь большой и роскошно-красивый кот по имени Белик носится каждый день по двору с Плюшей.

Он то убегает, то догоняет, но неизменно нападает и хватает своими зубами несчастного пса за ухо или шею. Плюша падает на землю и пускает слюни от удовольствия, сучит лапами и повизгивает.

— Белик! — кричит ему из дома мужчина, — Не тирань мне собаку!!!

Белик делает вид, что испугался, и вся забава начинается сначала. А соседи и прохожие останавливаются и с удовольствием наблюдают за происходящим.

Белик теперь дома, он совершенно счастлив. Плюша спас его...

И это – хороший конец для моего рассказа о том, что животные лучше людей. Ведь, если бы не Плюша...

Если бы не он...

Продолжите сами.

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
Питбуль спас бездомного кота от обидчика

Cirre
АЛИСА

В один из выходных дней семья Снегиревых в отличном настроении возвращалась из кинотеатра, где шел показ детского приключенческого фильма. Отец, мать, их сын и дочь не спеша шли по улице, ели мороженое и обсуждали кинокартину, делясь впечатлениями.

Когда до их двора оставалось совсем немного, они услышали шум. Галдела ватага мальчишек:

  • Вон она! Давай, кидай быстрее, а то уйдет!
Вдоль тротуара от них метнулась, прихрамывая, небольшая, серая в полосочку, худющая – кожа да кости, кошка. Вслед ей летели камни.

Бежать на трех лапах было тяжело, а спрятаться некуда и, выбившись из сил, кошка, затравленно озираясь, прижалась к кирпичной стене дома. Сжавшись в комок, она покорно ждала своих преследователей, встреча с которыми не сулила ей ничего хорошего.

  • Папа!!! – закричали разом Андрюша и Светланка.

Они бросились к кошке, загородив её от подбегающих подростков.

  • А ну-ка бросьте камни и марш по домам! – Владимир подошёл к ватаге.
  • А что мы такого сделали? Это наша кошка! Верно, пацаны? Не имеешь права вмешиваться! – нагло затараторил патлатый подросток, выглядевший постарше остальных.
  • Да, наша! – закричали вразнобой мальчишки. – Мы её заберем и уйдем. Ну, иди же сюда, хватит уже бегать, – подбирался к кошке патлатый заводила.

Тамара пробовала пристыдить ребят, но те упорно не хотели отступать.

  • Я кому сказал? А ну отстаньте от кошки, и чтобы больше я этого не видел, иначе сейчас все уши оборву! – не на шутку рассердился Владимир.

Связываться с крепким мужчиной никто из малолетних хулиганов не решился. Отойдя подальше, патлатый, рисуясь перед друзьями, чтобы никто не подумал, что он струсил, и не подорвать свой авторитет вожака, показал мужчине кулак:

  • Тоже мне, заступник выискался, мы все равно её поймаем. А ты еще получишь!

Брат с сестрой стояли возле кошки и умоляюще смотрели на родителей. Отец взял её на руки:

  • Не дрожи, в обиду не дадим. Как говорится, мы в ответе за тех, кого спасли. Идемте домой.

Почувствовав себя в безопасности, бродяга вцепилась в ветровку Владимира так, что по прибытию домой её еле сняли с его плеча.

На вид кошке было месяцев шесть, у неё была ранена лапа, и все члены семьи хлопотали возле новой жилицы до самого вечера. Бродягу помыли, обработали и завязали рану.

Кошка, боясь вспугнуть привалившее вдруг счастье, стойко переносила все процедуры, лишь бы не выгнали.

Накормив досыта, спасенную с еще влажной шерстью уложили на лежанку из старой детской шубки, где она мгновенно уснула. Дети, посоветовавшись между собой, назвали питомицу Алисой.

На следующее утро, а это было воскресенье, проснувшиеся брат с сестрой не обнаружили кошки на её лежанке.

Дверь в ванную была открыта, в ней горел свет и слышалось журчание воды. Перед зеркалом, тихонечко напевая, брился отец, а Алиса сидела на его плече и терлась мордочкой о влажные волосы.

С первого же дня новой жизни кошка выбрала Владимира своим любимым вожаком, разъезжая по квартире на его плече. Провожая хозяина на работу, она неохотно спрыгивала и с нетерпением ждала его возвращения.

В тот момент, когда он снимал обувь, Алиса запрыгивала на плечо и начинала тереться об голову, мурча от удовольствия.

  • Мой ручной попугай! – смеялся Володя.

Кошка настолько привязалась к хозяину, что вообще не покидала своего поста, следуя всюду с ним. Даже во время завтраков, обедов и ужинов Алиса гордо восседала на широком хозяйском плече.

Полосатая питомица была ласкова со всеми домашними, с удовольствием играла с детьми и сидела на коленях у хозяйки, но только в отсутствии хозяина.

Она всегда чувствовала, когда он должен прийти и, оставив все свои дела, бежала ждать его в прихожую минут за пять до того, как он войдет в квартиру. Это была папина кошка. Так её в шутку и называли – Алиса Папина.

Тамара смотрела на мужа и кошку с доброй улыбкой. В семье царили спокойствие, достаток и уют. Дети росли добрыми, хорошо учились. Женщина чувствовала себя по-настоящему счастливой женой и матерью...

Прошло несколько счастливых для семьи лет. К сожалению, время меняет всё вокруг, в том числе и людей, и не всегда в лучшую сторону. Мир и лад в семье был неожиданно нарушен – Володя начал выпивать.

Сначала это было не так заметно, но коварный враг упрямо вел свою разрушительную работу. Вредная привычка очень быстро закрепилась, превратившись в пагубную страсть, ломающую жизнь счастливой дружной семьи.

Жена не сдавалась, боролась за мужа, как могла:

  • Володя, я тебя умоляю, пожалей хотя бы детей, – молила со слезами Тамара.
  • Я брошу, Тома. Клянусь тебе, брошу! Всё, даю тебе слово!

Но сколько ни клялся Владимир, толку не было...

Начались проблемы на работе, потом на другой, на третьей. Володя оказался слабым человеком. Уговоры, слезы домашних и врачи не помогали. Больше, чем на пару дней мужа не хватало. Он вновь принимался за старое.

Дети переживали не меньше матери. Андрюша стал нервным и раздражительным. Света часто плакала. Они пробовали упросить отца стать прежним, но он практически перестал обращать на них внимание.

Алиса не могла понять, что происходит с любимым хозяином, но чувствовала, что это уже какой-то другой, угрюмый и равнодушный человек, а её веселый, добрый и ласковый куда-то пропал.

Теперь кошка встречала хозяина, настороженно заглядывая в глаза, в которых была пустота.

Он не прогонял её со своего плеча, даже разговаривал, жалуясь на жизнь, но не был тем, прежним, и эти перемены очень огорчали Алису. Не было больше теплых семейных ужинов с беседами за чаем, планирования выходных и отпусков, шуток и смеха. Все прошло.

  • Одна ты меня понимаешь... – жаловался Алисе заплетающимся языком Владимир, одиноко сидя на кухне.

Кошка некоторое время терпела, сидя на плече, а затем, не выдержав запаха хозяйского перегара, спрыгивала и уходила. На этом все их общение заканчивалось.

Такая жизнь продолжалась полтора года, и терпение Тамары закончилось. Между Владимиром и членами его семьи образовалась глухая стена и достучаться до него было невозможно.

Среди родственников, друзей, знакомых, да и во всем окружении семьи не было людей с пагубными привычками.

Дети уже все прекрасно понимали и начали стыдиться отца, возвращающегося домой нетвердой походкой и жалующегося на свою судьбу и непонимание близких. Денег в семье стало не хватать.

  • Так дальше продолжаться не может. Мы должны расстаться. Ты показываешь дурной пример собственным детям.

Алиса смотрела, как её любимый хозяин собирает вещи и, предчувствуя разлуку, время от времени жалобно мяукала. Он ушел и не оглянулся. Тамара и Владимир развелись...

Первое время Алиса не хотела верить, что это навсегда. Она, обманывая себя, ближе к вечеру по несколько раз с надеждой бежала к двери, где сидела, жалобно мяукая, пока её не забирали и не уносили хозяйка или дети.

Она полюбила хозяина всем своим добрым благодарным сердечком, и теперь оно болело. Позже она привыкла, что хозяина больше нет, и потихоньку успокоилась, только стала частенько грустить, сидя где-нибудь в уголке.

Долгое время дети не желали видеться с отцом, считая его предателем. Слишком велика была их обида. Тамара не поддерживала враждебного отношения в семье:

  • Поймите, каким бы он не был, но это ваш родной отец и другого уже никогда не будет, так устроена жизнь, – объясняла мать повзрослевшим сыну и дочери.

И вот, наконец, первый визит отца. Владимир пришел с помятым лицом, но трезвый и даже нарядный, с большим тортом. Он смущенно прошел на кухню, где собирались пить чай, и сел на свое любимое место. Рядом на табуретке сидела кошка.

  • Алиса! Что же ты меня не встретила? Ты моя хорошая, иди ко мне, – похлопал себя по плечу Владимир.

Кошка, нахмурившись, опустила голову.

  • Ну иди же, не бойся, – протянул к ней руку хозяин, пытаясь погладить.

Алиса вдруг встала и выгнулась дугой. Вся её скромная шубка, вплоть до самой маленькой шерстинки, встала дыбом, в горле, не прерываясь, клокотал злобный рык. Оскалившись, кошка в порыве гнева приготовилась дать серьезный отпор гостю.

Бывший муж опустил руку и, пятясь задом, ретировался из кухни. Алиса демонстративно забралась на плечо Тамары и с ненавистью смотрела на растерявшегося Владимира, продолжая угрожающе рычать.

Так закончился первый визит бывшего мужа Тамары в его бывшую семью...

После этого случая Владимир иногда приходил навещать детей и каждый раз, уходя, он находил "сюрприз" в своей обуви. Кошка, никогда не нарушавшая домашнего порядка, ожесточившись, по-своему мстила ему.

Алиса так никогда и не простила своего бывшего, горячо любимого когда-то хозяина.

Вот и вся любовь...

Автор НАТАЛИЯ С.


Спасенная кошка не простила пьющего хозяина

Cirre
СЕЛЬСКИЕ КУМУШКИ

Фрося с любовью посмотрела на своих тройняшек, мирно спящих в коробке. Её люди приняли малышей, а иначе и быть не могло, ведь у неё была прекрасная родословная.
Прошло две недели, как она родила, и нужно было выйти в свет, себя показать и на других посмотреть...

Кошка серого окраса, унаследованного от заезжего дачника британских кровей, направилась к приоткрытой входной двери.

Спустившись с крыльца, она грациозно забралась на деревянный забор. Окинув придирчивым взглядом свои владения, Фрося прошла до границы соседской изгороди, где удобно устроилась в ожидании дорогих подруг.

— Замурчательного дня тебе, Ефросинья Тамерлановна!

— Взаимно, Анфиса Котофеевна! — любезно отозвалась Фрося на приветствие зеленоглазой трехцветной подруги, забравшейся на забор.

— Как твое здоровье и самочувствие твоих деток? — Анфиса принялась умываться, окинув подругу вопросительным взглядом.

— Прекрасно! — Фрося взмахнула хвостом, бросив на подругу взгляд превосходства. — Моих деток приняли, и скоро мы начнем смотрины лучшего дома для каждого из них!

Анфиса сделала вид, что её не затронула метко пущенная стрела. Трехцветная красавица переживала, что хозяева решили отвезти её к ветеринару, чтобы она не могла давать новую жизнь. Её дети были не нужны этому миру, и за неё приняли решение...

— Это прекрасная новость, — отозвалась Анфиса, продолжая своё занятие.

— Ох, прости, Анфиса Котофеевна, я не хотела задеть твои материнские чувства, — Фрося наигранно тяжело вздохнула, прищурив глаза.

— Ефросинья Тамерлановна, ты, как всегда, сама любезность! — донесся до подруг мелодичный голос. — Излишняя гордость может выйти боком...

— Марья Барсиковна, собственной персоной! — воскликнула Фрося, окинув недовольным взглядом белоснежную Машу, любимицу хозяйской подруги, жившей в начале улицы. — Прогуливаешься?

— Решила навестить Анфису Котофеевну, но, как вижу, ты снова хвастаешься, — Маша яростно задергала хвостом, едва вынося высокомерие Фроси.

— Есть повод, — отозвалась Фрося, изящно потянувшись всем телом.

— И какой же? Родила троих котят? — Маша пронзила подругу взглядом голубых глаз. — Велико достижение...

— Кошечки, не ругайтесь! — миролюбивым голосом попросила Анфиса. — Марья Барсиковна, лучше расскажи, как твоя поездка в город?

— Ничего особенного, — Маша снова взмахнула пушистым хвостом, так, что даже Фрося с завистью оценила его красоту. — Пыльно, грязно и нечем дышать!

— Эх, побывать бы там, — мечтательным голосом проговорила Фрося. — Мой папенька был из городских благородных котов, и как же матушка страдала, когда он больше не приехал.

— Таких, как твоя матушка, у него было, что мышей в каждой подворотне! — Маша едва заметно улыбнулась.

— Марья Барсиковна, но как же шикарен твой хвост! — меняя тему разговора, воскликнула Анфиса, с восторгом глядя на белоснежный пушистый хвост, который Маша носила строго вертикально. — Клянусь почтенными усами моего деда, это самый прекрасный хвост в нашем селе!

— И что-то вы знаете, сельские кумушки! — возразила Фрося. – Вот у моего папеньки был хвост...

— Ефросинья Тамерлановна, сколько можно уже?! — Маша с неприязнью посмотрела на серую красавицу. — Папенька то, папенька это...

— Кошечки, что это? — спросила Анфиса, замерев на заборе и глядя поверх изящных спинок подруг на дорогу.

Кошки, как по команде, повернули головки и забыли, о чем спорили.

— Что это такое? — Фрося прищурилась, стараясь разглядеть лучше существо, идущее по дороге.

— Крупная крыса? — предположила Анфиса.

— Клянусь моим хвостом, это кошка, но без шерсти! — Маша пригнулась к забору.

— Но кошки не бывают с такими большими ушами! — Фрося посмотрела на подруг. — Говорю вам, это крупная крыса!

— Посмотрите на её хвост, в точности, как у крысы, — согласилась Анфиса, продолжая следить взглядом за существом непонятного происхождения.

— Это кот! — воскликнула Маша, когда существо проходило мимо них.

— Здравия, сельские кумушки! — поздоровался Ниро, сфинкс черного окраса, приехавший на лето в деревню из города.

— Вы чьих будете? — спросила любопытная Фрося.

Но Ниро сделал вид, что не расслышал её вопроса. Меньше всего ему хотелось заводить знакомство с местными шерстяными сельскими кумушками.

— Дожили! — зашипела с недовольством Фрося. — Без шерсти, с огромными ушами, а нос задирает!

— Не только тебе позволительно нос задирать, — Маша улыбнулась, не упуская случая поддеть Фросю, для которой происхождение играло первостепенную роль.

— Он посмел игнорировать меня, словно я Муська! — продолжала шипеть Фрося. — Наглец!

— А мне его жалко, — проговорила сострадательная Анфиса. — Должно быть, он болен, раз потерял всю шерсть...

— Ты вспомнила о Муське... — пробормотала Маша, чувствуя вину за то, что не помогла осиротевшей кошке.

— Так приблудилась она к моему порогу, — Фрося недовольно фыркнула. — Пустили в сарай на зиму, на лето выгнали.

— Ой, кошечки, неправильно это как-то... — Анфиса посмотрела в сторону вышеупомянутого сарая. — Зимы холодные, а в сарае...

— Солома есть! — отрезала Фрося. — Замухрышка и попрошайка эта твоя Муська!

— Но ведь от беды никто не застрахован, каждого может коснуться... — наставительно подметила Маша.

— Только не меня! – важно заявила Фрося. – У меня шикарное происхождение!

*


Муся с тоской во взгляде смотрела на окна пустого дома, некогда её дома...

Три прекрасных года она прожила в любви и заботе с замечательной хозяйкой. Она любила хозяйку всем своим маленьким сердечком, думая, что вся её жизнь пройдет так.

Но в один из зимних дней её хозяйка упала, схватившись руками за грудь, и Муся осиротела, оказавшись на улице, никому не нужной.

Она слышала, как соседки, запершие дом на замок, говорили, что у хозяйки есть родственник, но его не могут найти. Мусю к себе забирать никто не хотел.

Кошечка тосковала по хозяйке, но мороз не щадил её. Нужно было искать укрытие на зиму, так она оказалась во владениях высокомерной Фроси.

Хозяева Ефросиньи Тамерлановны сжалились над худенькой полосатой кошечкой и пустили её на зиму в сарай, но, как только наступило лето, доступ в сарай ей был закрыт. И Муся вернулась на чердак родного дома, с милыми сердцу запахами.

Летом было проще прокормиться, и она старалась не думать о том, как ей пережить следующую зиму.

— Муся!

Она обернулась, увидев Ниро. Странная внешность кота вызывала жалость у добросердечной кошечки, что не помешало ей подружиться с обаятельным дачником.

— Уважаемый Ниро! — Муся чуть склонила головку, приветствуя сфинкса. — Как твои дела?

— Привет! — Ниро забрался к Мусе за забор. — Я ищу тебя везде, а ты, оказывается, обитаешь возле этого заброшенного дома.

— Это был дом моей хозяйки... — голос кошечки дрогнул, и она отвернулась от кота, чтобы он не увидел тоску в её зеленых глазах.

— А где сейчас твоя хозяйка? — с интересом спросил Ниро.

— Там... — Муся подняла глаза к небу.

— О, сочувствую... — Ниро помолчал.

— Зачем ты искал меня?

— Хотел поделиться с тобой, — Ниро поднялся, потянувшись всем телом. — Идем, человеки у меня добрые, накормят тебя.

— Но... — попыталась возразить Муся.

— Возражения не принимаются! — Ниро прищурил один глаз. — Ты единственная адекватная кошка на этой улице, не то, что те сельские кумушки, перемывающие всем кости...

*


Лето плавно перетекало в осень. Стоял конец августа, и дни стали значительно короче, а к вечеру и холоднее.

Муся много времени проводила с Ниро, но вскоре он возвращался обратно в город. Снова ее ждало одиночество и насмешки сельских кумушек...

Кошечка тяжело вздохнула и спрыгнула с забора, приблизившись к дому Ефросиньи Тамерлановны. Её не покидала надежда, что хозяева Фроси снова разрешат ей поселиться в сарае.

На лужайке возле дома гуляли подросшие тройняшки Фроси, но самой мамы не было видно поблизости. Муся осмотрелась по сторонам:

— Негоже вот так без присмотра оставлять малышей...

Кошечка подошла ближе и с умилением стала наблюдать за проделками котят. Трое сереньких пушистых комочков выглядели трогательно и очаровательно.

До слуха кошечки донесся яростный лай собаки. Котята испуганно вздрогнули и торопливо побежали к крыльцу, чтобы спрятаться в доме от страшного голоса. Из-за угла дома выбежал пёс и, увидев котят, бросился к ним!

Сердце Муси пропустило удар, когда она поняла, что грозный зверь бежит к беззащитным котятам. Двое малышей благополучно преодолели высокие ступени крыльца и скрылись за приоткрытой входной дверью.

Третий котенок пытался забраться на нижнюю ступеньку, но она никак не поддавалась ему. Пёс был уже близко...

Миниатюрная полосатая кошечка с огромным любящим сердцем бросилась наперерез рычащей угрозе и закрыла собой котенка. Муся почувствовала, как зубы прокусили её бок.

— Не бойся, все будет хорошо! — мужественно проговорила Муся, пытаясь успокоить голосящего котенка.

— Тарзан! Ко мне! — из-за угла дома выбежал Тимофей, хозяин сорвавшегося с цепи пса.

— Матвей, давно тебя не видели! – во двор вошла Татьяна, супруга Тимофея, в сопровождении молодого человека. – Прими мои соболезнования в связи с кончиной твоей бабушки...

— Я был на задании, и когда вернулся в часть, то узнал, что случилось с бабушкой, — Матвей печально улыбнулся. — Баба Дуся отдала мне ключ от дома, но она ничего не знает о кошке.

— Тарзан, нельзя! — Тимофей оттащил пса от искусанной кошечки, под которой надрывался в плаче котенок.

— Что случилось? — глаза Татьяны расширились от ужаса.

— Тарзан сорвался с цепи, а здесь гуляли котята...

— Боже мой! — Татьяна перевела взгляд с мужа на кошечку.

— Это же Муся, кошка бабушки... — воскликнул Матвей, отодвинув плечом в сторону Татьяну, и опускаясь перед храброй защитницей на колени.

— Но откуда она здесь появилась? — удивленно спросила женщина, беря на руки котенка, выползшего из-под Муси.

Осторожно Матвей взял на руки израненное тело полосатой кошечки. Он помнил, как сильно была привязана к ней бабушка, и какой лаской отвечала Муся на любовь хозяйки. Он не успел приехать к бабушке, но сделает всё, чтобы спасти Мусю.

— Моя девочка, ты будешь жить и обязательно поправишься, — прошептал Матвей, прижимая к себе кошечку.

В окно смотрела Фрося, прижимая к себе двоих котят. В этот момент она отчетливо поняла, что неважно, какое происхождение, если нет доброты в сердце...

*


Спустя год

— Привет, — на лавочку запрыгнул Ниро. — Мы с человеками давно приехали, но тебя не было видно. Где зиму провела?

— Новый хозяин забрал меня в город, — Муся потянулась. — Я помню его, он приезжал к хозяйке.

— И как тебе он? — с любопытством спросил Ниро.

— Добрый и заботливый, он вылечил меня и подарил дом, — Муся улыбнулась. — Скоро у нас появится в доме хозяйка.

— Я рад, что у тебя все хорошо, — Ниро посмотрел на трех кошек, идущих в их сторону. — Я переживал...

— Спасибо, уважаемый Ниро! — с чувством поблагодарила Муся.

— О, сельские кумушки пожаловали! — торжественным голосом возвестил сфинкс.

Обменявшись церемонными приветствиями, кошки нерешительно замерли на месте.

— Я хочу поблагодарить тебя за спасение моего котенка, — Фрося покаянно опустила голову. — Мы все были неправы и ошибались на твой счет...

— Я не держу на вас зла, — Муся улыбнулась каждой кошке. — Внешность не главное...

— Да, но... — попыталась возразить Фрося.

— Муся, идем пить молочко! — позвал кошечку Матвей.

Муся не заставила себя долго ждать. Она никогда не забудет ласковые руки Матвея, когда, страдая от боли, очнулась у него в руках.

Каждый день она благодарила за любящего хозяина, и желала только одного – провести с ним всю оставшуюся жизнь.

— Идемте пить молоко! — пригласила Муся кумушек и Ниро.

Никакая яркая внешность не заменит доброту сердца...

Автор ИЛОНА ШВАНДЕР
Бездомная кошка спасла котенка от собаки

Cirre
МЫ ВЕДЬ – ЛЮДИ!

  • Жизнь, Лапуся, настолько поганая штука, что порой кажется, что лучше бы ее не было вовсе! – Андрей, думая о своем, поглаживал кошку Лапочку по головке.
Лапочка – единственный свидетель прошлой, счастливой жизни, когда еще была жива мама. Тогда казалось, что счастливая, беззаботная жизнь будет длиться вечно, но...

Лапуся заглядывала в глаза Андрея, пытаясь выяснить причины, приведшие его к таким выводам. Но хозяин больше не проронил ни слова.

Мамы не стало. Это случилось внезапно. Виной всему гололед и водитель, поздно увидевший маму на проезжей части. Водитель, признавший вину, уже отбывает срок, но Андрею от этого не легче.

Отчаянье и запоздалое чувство вины перед мамой, за мелкие и крупные огорчения, что он ей причинил, сжимали сердце и не давали мыслить ясно.

Если бы время повернуть вспять, Андрей бы сделал все, чтобы у мамы не было ни малейшего повода обижаться на него – единственного родного ей человека. И тогда, казалось ему, никогда бы не случилось этого непоправимого несчастья...

У Андрея есть дядя – младший мамин брат, но он далеко, даже не известно где сейчас. Он военный, и постоянно исчезает в командировки, из которых возвращается так же внезапно. Только на груди прибавляется боевых наград, а на теле – ран. Он так и не женился.

  • Нельзя мне думать ни о чем, кроме порученного дела, – объяснил он однажды Андрею. – Семья, она отвлекает, делает военного уязвимым, в моей работе – это недопустимо!

После того, как он остался один, Андрей взял академический отпуск в университете и устроился на работу – кассиром в ближайшем магазине.

Выбирать особо не приходилось – специальности у него еще не было, а зарплата, судя по объявлению, обещала быть привлекательной.

За год работы можно будет скопить сумму, необходимую для окончания учебы. Должно хватить и на оплату коммуналки, и на мелкие радости для себя и для Лапуси – шестилетней кошки неизвестной породы, а точнее – беспородной дворянки.

Но действительность оказалась настолько неприглядной, что поначалу Андрей отказывался в нее верить, считая, что это – розыгрыш коллег.

В первый же день работы старший менеджер, снимая кассу, объявила ему о приличной недостаче. Возражения Андрея, что его заменяли на кассе несколько раз, а его отправляли на разгрузку товара, во внимание не принимались.

На следующий день ему поручили переклейку маркировки на просроченных продуктах. Когда он и молоденькая работница – Тоня, отказались выполнять это распоряжение, их отстранили от работы, составив акт и засчитав день за прогул. Окончился месяц работы увольнением двух молодых работников, с вычетом из заработной платы, причем начисленная зарплата не покрывала вычетов.

  • Что будем делать?

Андрей и Тоня стояли у входа в магазин – место их бывшей работы. Тоня молча пожала плечами, в глазах блестели слезы обиды.

  • Пойдем, посидим в кафе, – предложил Андрей. И, увидев, как засмущалась девушка, понял, что та не может себе этого позволить по материальным соображениям и великодушно заявил: – Угощаю, на пару кофе хватит.

Сидя в кафе, молодые люди разговорились. Оказалось, что Тоня тоже училась в университете, но оставила его с той же целью – обеспечить себя, поскольку осталась без родителей.

  • Маму я даже не помню, – рассказывала она. – Всю жизнь была с папкой. И вот...
  • У меня та же история, – делился Андрей. – Никогда не знал своего отца. Вместо него для меня был дядя Витя – родной брат мамы. Но он военный, всегда в отлучке, даже на похороны мамы не смог приехать. А когда умер твой отец?
  • Умер? – вздрогнула Тоня. – С чего ты это взял? Мой папка жив! Просто... Он в тюрьме, – прошептала она и низко склонила голову. – А кроме него у меня – никого...
  • Он что – уголовник? – вскинул брови Андрей.
  • Нет, – Тоня уставилась в окно. – Он сбил на машине женщину. По неосторожности. Насмерть.
  • Когда? – выдохнул Андрей, уже догадываясь, что сейчас услышит.
  • Три месяца назад. И он сказал мне после объявления приговора, что никакое наказание не сможет искупить его вины. Он такой добрый, мой папка...
  • Добрый!? – вскипел Андрей. – По милости этого доброго человека не стало моей мамы!

Он вскочил из-за столика и, не прощаясь, выскочил на улицу. Он бы много чего еще мог наговорить Тоне, но...

Несмотря на ужасные обстоятельства, она была ему небезразлична. Хрупкая, миловидная девушка с добрыми, печальными глазами, она еще в день знакомства обратила на себя внимание. И вот...

От печальных мыслей Андрея отвлек звонок. Лапуся сорвалась с места и кинулась к двери. Странно, она так встречала только маму.

На пороге стоял дядя Витя с дорожным баулом в одной руке. Другой руки у него не было! Вернее – она была, но вместо кисти угадывался протез, облаченный в черную перчатку. Он бросил баул на пол, шагнул навстречу Андрею и обнял его...

Они завтракали за кухонным столом. Кроме лапши быстрого приготовления, Андрей ничем не мог угостить дядю. Лапуся, не привередничая, доела из миски свою порцию лапши и забралась на колени дяди Вити.

Шесть лет прошло с того дня, как он перед очередной командировкой зашел попрощаться с сестрой и племянником и, виновато улыбаясь, достал из-за пазухи полуживого, замерзшего котенка – Лапусю.

А она все еще помнит своего спасителя и всегда с радостью встречает его.

  • Телеграмму тебе отправил перед вылетом, – говорил дядя Витя. – Молнию. Так и не получил? Почему телефон отключен? Забыл оплатить? Ну да, ну да... – усмехнулся он, поняв, что у племянника в материальном плане не все в порядке.
  • Вот что, племяш, – заговорил он снова, – то, что случилось с твоей мамой – непоправимо. Но это не повод рушить свои жизненные планы. Да, мамы нет и больше не будет никогда. Но будь уверен – она смотрит на тебя оттуда. И, как ты думаешь – легче ей от твоего отчаяния? – он помолчал, поглаживая Лапусю.

– Служба моя закончилась, – продолжил он, продемонстрировав протез. – Если ты не против, первое время поживу с тобой, а хочешь – перебирайтесь с Лапочкой ко мне. В университете необходимо восстановиться, я тебе помогу – месяц не такой большой срок, наверстаешь. И давай договоримся: будем держаться вместе. Мне не легче твоего, поддержим друг друга, так и переможем общую беду.

В груди у Андрея теплело. Теперь, когда рядом был этот единственно родной и такой надежный человек, казалось, что все проблемы решаемы. И не такие уж это большие проблемы.

В дверь позвонили.

  • Сиди. Я открою, – дядя Витя поднялся и направился в прихожку.
  • Телеграмма «Молния». Правда, с опозданием... – услышал Андрей голос, показавшийся ему знакомым.
  • Уже нет нужды. Но давай, распишусь как положено, иначе тебя могут наказать. А кто это там прячется, в пальто? – рокотал голос дяди Вити.
  • Котенок... – знакомый голос подрагивал. – Мерз у подъезда, вот я и...
  • Да ты, доченька, и сама замерзла не меньше. Проходи, согреешься, попьешь чайку с нами. А Лапуся займется котенком.
  • Ой, спасибо! – обрадовался неожиданный посетитель, – я и вправду окоченела. Март на улице, а холод такой...

На кухню вошла девушка, держа в руках котенка. Войдя и увидев Андрея, она остановилась, как вкопанная.

  • Тоня? – удивился Андрей. – Ты как здесь?
  • Вот, – растерянно улыбнулась она. – Первый день работы на новом месте, и сразу... – Тоня, вспомнив вчерашний день, помрачнела. Глаза ее потухли, и она, развернувшись, направилась назад: – Я лучше пойду.
  • Никуда тебя не отпустим, пока не согреешься, – дядя Витя говорил убедительно, но с доброй ноткой в голосе. – Вот и Лапуся уже нянчится с твоим найденышем. К тому же, я понял, что вы знакомы? Садись за стол, сейчас и чайник закипит, вот только угостить нечем – магазины еще закрыты.

Он почти силой усадил Тоню за стол, внимательно поглядел на молодых людей и приказал:

  • Рассказывайте. Вижу, что вы знакомы. Андрей, когда ты успел обидеть девочку, что она не хочет оставаться в нашем обществе?

Андрей и Тоня молчали. Никому не хотелось продолжать начатый и не законченный вчера разговор. Но дядя Витя настоял.

Андрей нехотя поведал о причинах их натянутых отношений. Воцарилась тишина, и только громкое мурчание Лапуси, вылизывающей малыша, громко разносилось по кухне...

  • Тоня, – наконец произнес дядя Витя. – Твоей вины здесь нет, поэтому не прячь глаза. То, что наговорил тебе Андрей – это в горячке. Первая реакция, так сказать.

Андрей и Тоня молчали, обдумывая услышанное, но неловкость еще сковывала их.

  • Вот что, ребятки, – предложил дядя Витя. – Магазины уже открылись. Сходите-ка за продуктами. А потом Тоня нам что-нибудь приготовит. «Доширак» меня что-то не удовлетворил. Это же так приятно – лакомиться едой, приготовленной женщиной! Согласна?
  • Я с удовольствием, но мне надо на работу, я сегодня – первый день, – начала, было, Тоня, но дядя Витя остановил ее жестом руки:
  • Мне кажется, что на работе тебе надо появиться только для того, чтобы уволиться. Но об этом – после. А сейчас – собирайтесь и бегите. Вот деньги, берите самое свежее и самое вкусное. Порадуйте дядьку – я так давно не пробовал домашней еды. И про хвостатых не забудьте!

Когда Андрей и Тоня ушли, Виктор устало присел на стул и задумался. Здоровой рукой он потирал грудь, стараясь унять боль в сердце. То, что он отнесся к девочке по-доброму – это правильно. Но что дальше?

Он взглянул на Лапочку, которая, не переставая мурлыкать, вылизывала найденыша, грея его своей шубкой. Глаза ее светились ласковым теплым светом. Иногда бросая взгляд на мужчину, она мигала ему, словно говоря:

  • Все правильно, хозяин. Все правильно!
  • Да, Лапуся! – наконец решил он. – Ты права – чужих детей не бывает! Андрей будет со мной, пока не встанет на ноги – это ясно. А кто позаботится о ней? Хватит ли у меня сил и терпения, чтобы опекать еще и ее? У меня – инвалида на всю оставшуюся жизнь?

Он вновь задумался. Наконец, решив что-то для себя, произнес:

  • Все, Лапочка! Не время раскисать и думать о своих проблемах. Живем дальше! Жалеть надо не себя, а тех, кто нуждается в помощи.

Ребята вернулись через полчаса, нагруженные пакетами с продуктами. Было заметно, что стена, разделяющая их, рухнула – они весело общались и подшучивали друг над другом.

Первым делом угостили Лапочку с котенком, а потом все вместе, под руководством Тони, приготовили роскошный обед из трех блюд.

За обедом разговор крутился о продолжении учебы ребят. Дядя Витя настаивал на восстановлении обоих, причем немедленно.

  • Я вам помогу, ребята. Продержимся, а там будет видно. Тоня, – обратился он к девушке. – Будем считать, что твой отец – в длительной командировке. Какой у него срок?
  • Три года, – Тоня вновь опустила глаза. – Но, возможно, будет УДО.
  • Григорий Иванович – отец Тони, полностью признал вину, оплатил погребение мамы, – пояснил Андрей. – Он хотел еще и мне помогать, но я отказался.
  • Вот какие мы гордые! – усмехнулся дядя Витя, с осуждением поглядывая на племянника. – Где он сейчас находится?
  • В колонии общего режима, – ответила Тоня. – В соседнем городе.
  • Ты с ним после этого встречалась? Ездила к нему на свидание?
  • Нет, – Тоня покачала головой, и слезы вновь выступили на ее глазах. – Я даже не могу собрать ему посылку с продуктами. Только выслала теплые вещи.
  • Необходимо устроить свидание. Я поеду с тобой. Мне нужно увидеть твоего папу, поговорить с ним. Но прежде – вам обоим восстановиться! Это не обсуждается. И еще. С завтрашнего дня ты переезжаешь сюда. Мы с Андреем разместимся в большой комнате, а другую займешь ты. Решение – за тобой. Срок принятия решения –завтрашнее утро. Вопросы?

Вопросов не было. То есть они были, но решительный, приказной тон дяди Вити обескуражил Тоню, и задать их она решила потом. При случае...

  • Дядя Витя, почему ты решил так поступить? – задал Андрей вечером мучивший его вопрос. – Ты ведь любил маму, сам мне рассказывал, что в детстве она тебе вместо матери была.

Дядя Витя вздохнул и, потрепав племянника по вихрам, ответил:

  • Потому, что это – по-людски.

Он помолчал, затем продолжил:

  • Там, на войне, где я был крайний раз, было много всякого, но один случай я запомнил на всю жизнь, да и не только я...

Подобрал один мой боец котика. Тот, похоже, остался без хозяев и привязался к бойцу – точная копия нашей Лапочки.

Я не возражал – бойцам вдали от дома, порой, так хочется погладить котенка, почувствовать его мягкую шерстку, услышать мурчанье. И будто воин дома побывал – глаза светлеют, настроение поднимается.

Так вот – кот этот был настоящий преданный друг, всегда был рядом со своим новым хозяином. Даже в разведку с ним ходил – представляешь?! Одного он очень не любил – артобстрелов. Минут за десять до их начала бежал в блиндаж и забивался в дальний угол. Всем становилось ясно – пора в укрытие.

Но однажды обстрел начался, а кота – нет! Мы уже решили, что погиб наш мурлыка. Но после – нашли его недалеко от окопов. Лежит наш кот – прикрывает собой двух несмышленых котят, откуда они там взялись?

Осколком ему заднюю лапку рассекло, половину уха срезало, а он не ушел – прикрывал их собой под обстрелом, как мог. Вот такой герой – хоть к медали его представляй!

Дядя Витя замолчал, молчал и Андрей.

  • Ведь это всего лишь кот, Андрюха! – произнес, наконец, дядя Витя. – А мы с тобой – люди! Так неужели мы не сможем сберечь девчонку, которая нуждается в нашей помощи? Одной ей трудно придется. Мирная жизнь, порой, хлещет похуже вражеской артиллерии. Так-то, брат. Я думаю, твоя мама нас бы одобрила.

*

На очередном свидании с отцом Тоня оживленно рассказывала ему последние новости:

  • Ты знаешь, папка, дядя Витя говорит, что скоро будет суд, на котором решится вопрос о твоем условно-досрочном освобождении. Это правда?
  • Правда, доченька. Меня уже оповестили, – Григорий Иванович с улыбкой смотрел на свою повзрослевшую дочь.
  • Через месяц у меня – защита диплома. У Андрея – тоже. Мы будем молодыми специалистами – правда здорово?! И еще... – щеки ее порозовели. – Еще мне сделали предложение. Я теперь невеста!
  • Что ж, – Григорий Иванович понимающе кивнул головой. – Андрей – хороший парень.
  • Да ты что, папка! – засмеялась Тоня. – Андрей – это брат! Самый лучший брат на свете! А с женихом я тебя познакомлю, позже.
  • Вот как?! – удивился Григорий Иванович. – Поздравляю. Когда свадьба?
  • Дядя Витя сказал, что не раньше, чем ты вернешься. И я так решила. Так что ждем тебя, папка.
  • Дядя Витя... – печальные глаза Григория Ивановича потеплели. – Как он?
  • Нормально. Работает в военкомате. Вот только с сердцем у него проблемы. Нам не говорит, но мы-то видим. Кстати, он здесь. Ждет меня. Позвать его?
  • Позови, доченька.

Двое нестарых еще, но уже седых мужчин, прямо взглянули в глаза друг другу, крепко пожимая руки. Им многое нужно было сказать, но они молчали и только крепко сжимали руки, понимая, что никакие слова не смогут выразить того, что они чувствуют.

  • Спасибо, тебе, брат, – наконец, прошептал Григорий Иванович.

И мужчины крепко обнялись.

Автор ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ
Дядя помог помириться с дочерью виновника гибели матери

Cirre
Любимый покупатель

На рынке народу было мало. А возле рыбного отдела, вообще – ни одного человека. Скорее всего, людей от этого прилавка отпугивал не очень приятный запах слегка испорченной рыбы.
Но Илья Самуилович прямиком направиться именно к этому отделу.

  • Добрый день, уважаемая Софья Давыдовна, – громко, на весь рынок поприветствовал он знакомую продавщицу. – Как сегодня поживает ваша замечательная продукция рыбного хозяйства?
  • Добрый день, Илья Самуилович, – заулыбалась золотым зубами полная женщина. – Продукция с нетерпением ждет своего постоянного любимого покупателя в вашем симпатичном лице.
  • Я очень этому рад!
  • А я рада вдвойне. Что будете сегодня покупать?
  • Что у вас самое свежее, то мы и возьмём.
  • У меня, вы же знаете, всегда всё свежее!
  • А что самое-самое свежее?
  • А вот, поглядите, какая у меня селедочка. – Продавщица показала пальцем на старую, довольно облезлую рыбину. – Она мчалась к нам на рефрижераторе из Владивостока с одной только целью – сделать вас счастливым, Илья Самуилович. Вы не глядите, что она сегодня без макияжа. Но выловлена она была – судя по документам – всего лишь на прошлой неделе.
  • Неужели – на прошлой?
  • А вы разве этого не видите сами? Она даже не успела как следует умереть.
  • Как вам не стыдно? Зачем вы врёте? – тут же раздался возглас проходившей мимо женщины. – Эта селедка, в которую вы тычете пальцем, наверное, сто раз уже была разморожена и заморожена снова. Мужчина, не верьте ей. Она вас обманывает.

Илья Самуилович немедленно обернулся на голос, вежливо и отчётливо сказал:

  • Как я могу не верить Софье Давыдовне? Ведь я покупаю у неё рыбу уже больше тридцать лет?
  • Мужчина, вы что, слепой? – удивилась женщина. – Вы внимательнее посмотрите на эту селёдку, которую она вам показывает. Понюхайте её, в конце концов! Этот же ужас, а не селедка!
  • Женщина, вы немного ошибаетесь, – опять очень спокойно сказал Илья Самуилович, и снова повернулся к продавщице, которая уже была готова к словесной перепалке. – Софья Давыдовна, берегите свои нервы, и не обращайте внимания на эту милую женщину. У нее, наверное, в семье какая-то драма, и она слегка возбуждена. Так часто бывает от нехватки фосфора и жирных кислот омега три в организме. Давайте снова вернёмся к вашей рыбе. Скажите, а мойва у вас сегодня свежая?
  • О, Илья Самуилович, у меня сегодня самая свежая мойва во всём нашем городе!
  • Тогда почему она у вас такая жёлтая? – не выдержала, и опять встряла в разговор всё та же женщина, которая всё ещё стояла за спиной Ильи Самуиловича.
  • Потому что-то она жирная! – парировала продавщица.
  • Нет, она у вас такая жёлтая, потому что очень старая! – не унималась женщина.
  • Женщина вы, когда-нибудь видели рыбий жир? – Софья Давыдовна начала нервничать. – Он же на вид жёлтый, правильно? А мойва, между прочим, самая жирная рыба в мире!
  • Да врёте вы всё! – вспыхнула женщина и перешла в атаку. – Мойва у вас тухлая! Она даже пахнет!
  • Это не рыба так пахнет! – не сдавалась продавщица. – Это моя одежда так провоняла! Потому что я всю жизнь продаю рыбу!
  • Нашими стиральными порошками можно отстирать любую тухлятину!
  • Ах, вы мне не верите? – возмущённо закричала Софья Давыдовна. – Тогда подойдите ко мне ближе и понюхайте! Подойдите, подойдите, я вам дам понюхать себя бесплатно!

Крик двух женщин давно уже привлек внимание людей, которые находились на рынке, и они стали приближаться к прилавку рыбного отдела.

  • О, умоляю вас, успокойтесь, уважаемые женщины! – наконец, не выдержал и очень громко воскликнул Илья Самуилович. – Я должен сказать, что я много лет подряд покупаю мойву только у Софьи Давыдовны, и ни разу ещё не отравился. На этой мойве выросли все мои дети – Иосиф, Лев и Яков, и, только благодаря этой рыбе, они стали очень умными людьми. И по поводу селёдки я скажу вам так: когда я еду в гости к тёте Саре в Израиль, она всегда кричит мне в телефон – Илюша, без селёдки от Софьи Давыдовны ко мне можешь не приезжать, потому что только у её селёдки бывает настоящий селёдочный вкус. А вы знаете, какой он – настоящий селёдочный вкус? – обратился Илья Самуилович к скандальной женщине.
  • Чего? – растерялась она.
  • Так что, вот так, женщина, – констатировал Илья Самуилович. – Если вы не знаете настоящего вкуса настоящей селёдки, не обижайте уважаемую Софью Давыдовну. Если вашим детям не нужна свежая рыба, можете отойти в сторону, и оттуда молча завидовать.

Илья Самуилович снова повернулся к продавщице.

  • И так, вернёмся снова к еде. А этот терпуг, Софья Давыдовна, он как по свежести? Сегодня он как всегда?
  • Ну, конечно, Илья Самуилович, – уже спокойным тоном продолжила говорить Софья Давыдовна. – У меня по-другому не бывает. Кстати, обратите внимание и на эту корюшку. Поставщики хотели всю развести её по ресторанам, но я, зная, чтобы вы и к ней неравнодушны, уговорила их завезти мне несколько десятков килограммов.
  • О, вы меня балуете, Софья Давыдовна. Пожалуй, я возьму сегодня всего, и сразу много.

Он не спеша полез в карман и вдруг сморщил лицо.

  • Только не это! – недовольно воскликнул Илья Самуилович. – Я опять забыл свой портмоне. Он обернулся, и увидел, что за ним уже выстроилась приличная очередь. – Посмотрите, сколько людей хотят правильно питаться. Я тоже через полчаса вернусь и куплю у вас всё, что останется.

Он вернулся не через полчаса, а гораздо позже, – ближе к закрытию рынка.

  • Ну, как дела, Софья Давыдовна? – спросил он.
  • Вы, волшебник, Илья Самуилович, – весело ответила продавщица. – Сегодня я продала даже больше, чем вчера. А вы будете что-нибудь брать?
  • Конечно, Софья Давыдовна.

Илья Самуилович принялся долго и тщательно выбирать рыбу, внимательно нюхая каждую.

– Мне, пожалуй, вот этот кусочек сёмги, но с очень большой скидкой, – сказал он.

  • Конечно-конечно, – закивала продавщица, – Вам всегда только со скидкой. Ведь вы – мой любимый покупатель.

✍ Анисимов



Постоянный покупатель защитил продавщицу несвежей рыбы

Cirre
ПОСЛЕДНЯЯ ПОПЫТКА

Серый хвостик рос во дворе. К шести месяцам это был симпатичный кот-подросток с бойким характером и талантом мышелова.
Охотничий инстинкт жил в его крови, заставляя упорно и методично выслеживать добычу. Среди сотни звуков его острый слух легко улавливал подозрительное шуршание в укромном уголке, приглушенный писк и такой манящий звук грызущих зубов...

В этом же дворе жила Мария Филипповна – одинокая женщина средних лет.

Обладая добрым сердцем и жалостливой душой, она прикармливала дворовых животных, среди которых был и Серый хвостик.

Она первая увидела Серого хвостика, когда его бестолковая мамаша, которую никак не удавалось поймать и отвезти на стерилизацию, вывела в свет очередное потомство.

Среди двух чёрных и одного чисто серого котёнка выделялся четвёртый их собрат.

Он был в основном белым и местами серым: уши, пространство между ними и хвост были у котёнка тёмно-серыми, всё остальное отливало молочным цветом.

В первое время котята были дикими и выходили погулять и покушать, когда точно были уверены, что никого рядом нет.

Однако этот серо-белый чаще других отходил подальше от подвального окна и подолгу задерживался в густых кустах и на цветочной клумбе, изучая мир.

Наблюдая за ним издалека, Мария Филипповна привязывалась к котёнку, она же и назвала его Серым хвостиком.

А уж это известное дело – дал имя животному, считай, он твой. Вот и Мария Филипповна решила взять Серого хвостика себе.

Вот только Серый хвостик об этом не знал...

Ему нравилась та, что приносила такую вкусную еду, но никакие колбаски, паштетики и корма для кошек не могли сравниться с мышино-голубиной свежатинкой.

Да, подрастающий кот был хищником от кончиков когтей до кончиков ушей.

Надо отдать должное доброй душе и правильному порыву Марии Филипповны. В силу своей профессии, а женщина работала адвокатом, она не давила на понравившегося котёнка.

Она терпеливо и с лаской предлагала ему своё общение, в надежде однажды просто взять его на руки и отнести домой.

Кое-что у неё получалось: котёнок перестал прятаться от неё, ел при ней и даже иногда благосклонно принимал ласку, но...

Однажды она решилась и взяла кота на руки, и он замер у неё на руках, и даже замурчал, когда она погладила его. Мария Филипповна восприняла его мурчание за добрый знак и принесла котёнка домой.

Серый хвостик, спущенный на пол, деловито обнюхал прихожую, прошёлся на кухню, попил из миски (Мария Филипповна готовилась к приёму нового жильца и заранее всё прикупила), но потом метеором вернулся к входной двери и заорал благим матом!

Серый хвост кидался на дверь, орал, шипел на Марию Филипповну и ни под какими уговорами не собирался оставаться в квартире. Женщине ничего не оставалось, как выпустить его.

Это была первая попытка одомашнить Серого хвостика...

Вторую Мария Филипповна предприняла спустя месяц. К этому времени заметно подросший котёнок без проблем устраивался на коленях женщины, когда она специально выходила посидеть у подъезда.

Однако стоило ей встать и направиться к двери подъезда, кот спрыгивал со скамейки, провожал её, но внутрь не заходил – предпочитал продолжать жить в подвале.

— Пропадёшь ведь на улице, — сетовала Мария Филипповна, ведя задушевные разговоры с котом, — а дома у меня тепло, сытно, уютно. Диванчик мягкий, игрушки разные... Ну, чего ты вредничаешь?

В один дождливый вечер она привычно вышла из подъезда с приготовленной для кошек едой. Серый хвост на правах любимчика поджидал её под козырьком подъезда.

Она выделила ему еды, а сама пошла за дом, к подвальному окошку, чтобы подкормить и других котят. Одного из них, кстати, сумели приманить и поймать парень с девушкой, недавно переехавшие в их дом.

Мария Филипповна поинтересовалась у них, как прошло заселение питомца. Леночка сказала, что их кошечка нормально всё приняла и уже с удовольствием валяется на диване.

Женщина вздохнула тогда и поделилась своей печалью.

— А вы попробуйте ещё раз, может, получится, — попыталась подбодрить женщину Лена.

Вернувшись, она увидела, что Серый хвостик уже поел и не собирается уходить от подъезда. И Мария Филипповна решила, что вот он, хороший момент, чтобы уговорить котика пойти к ней жить.

Она подняла ласкающегося к её ногам кота на руки и поднялась на третий этаж.

Едва она протянула руку с ключом, чтобы открыть дверь, Серый хвостик опомнился и, извернувшись на руках, оттолкнулся задними лапами и ринулся вниз.

Женщина вздохнула, спустилась и выпустила кота.

— Видимо, свобода тебе милей, — тихо сказала она ему вслед.

Дома она заварила себе чай, устроилась на диване, включила телевизор и, не выдержав, заплакала. Всё в её жизни складывалось не так, как ей когда-то мечталось...

Она рано вышла замуж за одноклассника, в которого была по уши влюблена. Прожив пять лет и так не родив ребёнка, они повзрослели и поняли, что совершенно разные. Мирно разошлись, и каждый пошёл своим путём...

Слава в тридцать снова женился, а Маша полностью окунулась в карьеру адвоката. Жила отдельно от родителей, заводила короткие романы, но замуж не спешила.

К тридцати восьми стала востребованным и известным адвокатом, к которому обращались за защитой простые люди.

А вот потенциальные женихи куда-то рассосались, их стало намного меньше.

И приходила она в свою двушку, снимала туфли на высоком каблуке, убирала в шкаф строгий костюм, облачалась в уютный домашний халат и заваривала себе травяной чай, коротая вечера в тихом одиночестве...

Отдушиной стало кормление дворовых котов. Подруга советовала ей купить какого-нибудь породистого кошару, но у Маши душа больше лежала вот к таким, худым, немного диким, познавшим трудности созданиям.

И когда она увидела Серого хвостика, поняла, что вот он, её кот. И до чего же ей было обидно, что он ни в какую не соглашается у неё жить...

*


Прошло три дня со второй попытки. Майские сумерки – они особые. Долго держат мягкий серый свет, предвещая долгие летние дни. Самое время для охоты.

Днём Серого хвоста напугал шум трактора за соседним домом, и он не решился прогуляться по обжитой территории.

Когда же всё стихло, кот направился туда, где ранее приметил подозрительное шевеление мышиной братии.

Затаившись в кустах, кот наблюдал, ожидая удобного момента. Он так увлёкся, что не учуял двух дворняжек, деловито трусивших куда-то по своим делам.

Зато они, водя чуткими носами, заметили его и с громким лаем ринулись к жертве. Взвившись в небо, Серый хвост понёсся сломя голову и не разбирая пути!

Вдруг земля ушла из-под его лап, и он провалился в глубокую и узкую яму. Псы недовольно полаяли для приличия и, плюнув на недосягаемую добычу, убрались восвояси.

Всю ночь Серый хвост пытался выбраться из ямы, но земля осыпалась под его лапами, и он раз за разом съезжал вниз.

Вконец обессилев от многочисленных безуспешных попыток, он свернулся клубком на дне ямы и уснул...

Едва рассвело, он попытался снова, но ничего не получалось. Кот тяжело дышал, пытался мяукать охрипшим голосом и не понимал, что ему делать.

Ещё раз подпрыгнув, он сделал последнюю попытку, и тут услышал, как его зовёт та, которую он по-своему любил.

Привычно выйдя утром пораньше, чтобы успеть покормить котов, Мария Филипповна удивилась, когда не увидела среди них Серого хвостика. Она позвала его, но тот не откликнулся.

Маша забеспокоилась и решила пройтись по двору, призывая того покушать. Глухой мявк, отозвавшийся на её голос, она услышала, когда огибала соседний дом.

Когда она увидела его в яме, грязного, с печальными глазами, ни секунды не раздумывая, она встала на колени и попробовала протянуть к нему руку, но яма была слишком глубокой...

*


Семён спешил на работу. Следуя обычным маршрутом, он замер в ступоре¸ когда перед ним открылась экзотичная, но приятная для любого мужского взгляда картина: женская попа, обтянутая узкой синей юбкой, возвышалась над краем ямы, которую вчера раскопали коммунальщики, да так и оставили, оградив шаткими колышками и ленточками.

— Эээ... стесняюсь спросить, девушка, а вы что, телефон туда уронили или сумочку?

Женщина испуганно дёрнулась, потом обернулась, встала с колен, зло посмотрела на мужчину и, изобразив на лице ироничную улыбку, проговорила:

— А я вот не стесняюсь попросить, если вы, конечно, настоящий мужчина, то наверняка поможете женщине достать то, что она туда уронила.

— Кхм, — смутился Семён, — я вообще-то на работу спешу...

— Поняяятно, — протянула Мария Филипповна, — а я уж думала, что у нас тут рыцарь объявился.

Она смотрела на взрослого мужчину в джинсах и тонком свитере, с коротко подстриженными волосами, и думала¸ что он, как все, "напосмотреть-напоговорить", но дома жена и дети, поэтому ни-ни.

Семён молча отодвинула Машу от края ямы и глянул в неё. Оттуда на него смотрел серо-белый кот, присыпанный землёй.

— Ясно, — констатировал он, — стойте, ждите...

Он быстро вернулся домой, схватил плед и поспешил обратно.

— Мы опустим его вниз, кот по нему легко заберётся, — пояснил он женщине.

Они вместе встали на колени, спустили плед, Маша позвала кота. Серый хвост сразу сообразил, что от него требуется. Встав на задние лапы, он выпустил когти на передних и цепко ухватился за край пледа. Забраться наверх было делом техники, которая у кота врождённая.

Дальнейшее действие кота привело в шок не только Семёна, но и Марию Филипповну.

Серый хвост, выбравшись из ямы, не убежал, не присел отдохнуть, он взобрался на плечи к женщине, больно вцепившись в нее через тонкую ткань пиджака.

Так она и встала с ним на плече, опершись на руку Семёна.

— Вам жена скандал не устроит за такую пикантную ситуацию? — спросила она мужчину, придерживая кота на плече и немного сморщившись от неприятных ощущений.

— А если у меня нет жены? — спросил Семён, прижимая к себе плед.

— Извините, — слегка покраснела Маша, — просто я давно хотела этого кота в дом забрать, сколько ни пыталась, а он никак.

А сейчас сам прицепился... Может, эта последняя попытка будет удачной, — улыбнулась она.

— А я и сопротивляться не буду, чтоб в такие руки попасть, — вдруг рубанул Семён, — вы мне с первого взгляда понравились...

Сказал и поперхнулся, вспомнив, куда был направлен его первый взгляд.

Маша рассмеялась.

Серый хвостик не понимал, о чём говорят эти двое. Он отчаянно надеялся, что она не спустит его с рук и он окажется у двери в её дом. И теперь он уже никуда не побежит.

*


Прошло ещё три месяца.

Маша и Семён продали свои квартиры и переехали в просторную трёхкомнатную.

Первым в новое жильё пустили Серого хвостика. Тот деловито всё обнюхал и дал добро, запрыгнув на широкий подоконник.

На улицу он теперь смотрел с тоской, но Маша клятвенно ему обещала, что они купят дачу, где очень много мышей...

Автор ГАЛИНА ВОЛКОВА
Дворовый кот попал в яму и нашел дом

Cirre
ДОРОГА ПАМЯТИ

Две собаки, три кошки и гусыня Клара... Противное, вредное существо, которое приставало ко всем.

Кошки сбегали от настойчивого внимания Клары, забирались на деревья и маленький сарайчик, а собаки...
А что собаки? Они терпели. Две умные, ласковые собаки, которых Клара щипала за уши и хвосты.

В общем, было весело. Частный домик, довольно приличный двор и даже сад. Своё хозяйство, на котором жена и старалась.

Мужчина работал на заводе и приезжал поздно вечером, а по выходным – было раздолье.

Плодовые деревья, травка и даже фонтанчик... Муж выходил во двор и садился на скамейку с бутылочкой пива в руках.

Немедленно вся живность собиралась вокруг него. Кошки дрались за возможность полежать на коленях. Собаки устраивались с двух сторон, а Клара...

Гусыня ходила кругами и недовольно бормотала что-то вроде: "Уж и не ущипни никого!"

Жена, естественно, смотрела на всё это недовольно. Раз есть свободное время у мужчины, то что?

Правильно – надо его чем-нибудь занять. И занимала. Работой по участку: вскопать, прополоть, собрать, полить, вынести мусор, прибить, переделать...

Мужчина тяжело вздыхал, отрывался от скамейки и шел работать. Вместе с ним шли две овчарки, три кошки и гусыня Клара.

Все активно помогали ему по мере своих сил. Кошки ложились на грядки. Собаки рыли ямы. А гусыня Клара кричала и командовала.

А как без этого?

Он смеялся, гладил всех, разговаривал и жаловался на жену.

Жена смеялась и обещала устроить ему проборцию и ушедрание.

Гусыня Клара расправляла крылья и недовольно шипела на женщину.

— Ах ты, негодница такая! — смеялась жена. — Я тебя кормлю, глажу, убираю. А ты – его больше любишь?

Коты и собаки смотрели на это стеснительно, но явно одобряли вредную Клару...

И однажды жена решила, что их двору не хватает красивой бетонной дорожки. Муж сопротивлялся долго и активно, но ничего не помогло.

И вот, во двор были привезены мешки с цементом, песком и всякие строительные приспособления.

Мужчина долго копал яму для дорожки – месяц ушел на неё! Длина была приличная, потому что получался зигзаг.

В общем, длинная была эта дорога. Поэтому заливать бетоном муж вызвал двух помощников – строителей, которым пришлось немало заплатить.

К концу дня, вечером, дорожка вровень с землёй была готова. Так хотела жена – именно вровень.

Все животные были заперты в доме. И хозяева, будучи уверенными в том, что всё в порядке и никто не потопчется по свежезалитому, легли спать...

А утром... Ах ты, боже мой!

Мужчина и его жена с широко раскрытыми от изумления глазами наблюдали такую картину.

По новой дорожке, по всей её длине, шли цепочки следов. Создавалось такое впечатление, что безобразники специально прохаживались.

Мужчина схватился за голову и бросился в дом. Собаки, кошки и гусыня Клара сидели в своей комнате, делая вид, что всё происходящее не имеет к ним ровным счетом никакого отношения.

Но их выдали лапы, на которых виднелись следы раствора.

— Как?! — закричал муж.

— Как вы выбрались?! — закончила за него женщина.

Гусыня Клара посмотрела на жену, надулась и возмущённо загоготала. Мол, напраслину наводишь...

Но – открытое окно говорило само за себя!

Гусыня проявила чудеса изобретательности. Она открыла задвижки окон, и вся честная компашка в ночи отправилась исследовать новое на их участке.

Наисследовавшись всласть, все вернулись. А вот закрыть окна она не смогла...

Ну, что тут поделаешь? Кричи, не кричи, возмущайся, не возмущайся, а факт налицо.

Муж с женой целый день обсуждали, что теперь делать, и под вечер он поехал на стройку к знакомому прорабу, от которого вернулся с пакетами эпоксидной смолы и специальными красками.

На следующий день следы трёх кошек, двух овчарок и гусыни Клары были залиты разноцветными растворами.

Кошачьи следы – розовые, собачьи – зелёные, а гусыни – красные.

Вся честная компания с интересом сопровождала мужчину и явно одобряла его действия.

— А ты знаешь, — сказал он жене. — А так намного красивее.

Женщина вынуждена была признать, что теперь дорожка приобрела что-то особое, уникальное.

И действительно – она, муж и дочка всегда теперь смеялись, когда шли по следам своих питомцев...

*


Счастливое время было.

Но дочка выросла и уехала учиться в другой город. Животные постарели и стали уходить один за другим на Радугу.

Жена рыдала и клялась, что никогда больше...

Никогда в жизни она не готова заново пережить эти мучения. И никого больше не возьмёт! Никого и никогда...

Первым взяли маленького худого и промокшего котёнка, прижавшегося к их калитке.

Второй была рыжая, смешная собачка, которая вошла однажды в их двор и так там и осталась.

И третьим стал большой попугай жако, прилетевший в их двор и опустившийся прямо на стол, за которым обедали мужчина и женщина.

Он посмотрел на всех сидящих, скосил правый глаз на кота Баксика и собачку Рыжку, подошел к мужу, попил из его чашки и сказал:

— Ты чего молчишь? Всё погрыз? Хулиган!!!

Мужчина начал оправдываться. Женщина рассмеялась. Участь попугая, названного Умницей, была решена...

Тем более, что его бывшие хозяева категорически не отзывались ни на какие объявления. И у жильцов домика сложилось впечатление, что те были рады избавлению от этого существа.

— Помнишь гусыню Клару? — спросила жена.

— А то! — ответил мужчина.

— Копия! — улыбнулась женщина.

Умница расхаживал между грядками, деревьями и кустами. И комментировал все строгим и требовательным голосом.

За ним следовали кот Баксик и собачка Рыжка, и поддакивали ему...

А однажды вечером, когда муж как-то особенно поздно вернулся с работы, в неверном, колеблющемся свете ночных фонарей он увидел странную картину...

Попугай, кот и собачка стояли на бетонной дорожке и смотрели, не отрываясь, на следы ушедших питомцев – двух овчарок, трёх кошек и гусыни Клары.

Мужчина осторожно прокрался в дом и разбудил жену:

— Пойдём, покажу тебе кое-что, — сказал он.

Та неохотно встала, и они вышли на крыльцо...

Животные не обращали внимания на людей. Они застыли на дорожке и говорили – каждый на своём языке.

Попугай ворчал что-то сердито, перемежая это словами. Кот мяукал тихонько, а собачка кивала головой, махала хвостиком и повизгивала.

— Господи, — сказала жена. — Что они видят?

Мужчина помолчал и ответил:

— Я, кажется, знаю, что...

— Ты думаешь, они видят их? — спросила женщина тихонько.

— Да, — ответил мужчина. — Они видят их. Наши питомцы приходят на свою дорожку памяти...

Женщина тихонько всхлипнула, и они пошли спать.

Теперь они ставят на бетонную тропинку еду – для собак, кошек и гусыни Клары.

И не спрашивайте меня, почему они так поступают. Я не смогу ответить на ваш вопрос, более того, я думаю, что и мужчина с женщиной не смогут на него ответить.

Просто иногда, в неверном, колеблющемся свете ночных фонарей, в свете звёзд и луны, им кажется, что по дорожке памяти гуляют их ушедшие питомцы – две овчарки, три кошки и гусыня Клара

А рядом с ними идут: жако Умница, кот Баксик и собачка Рыжка.

Они разговаривают. Гусыня поднимает крылья и сердито шипит. Собаки идут молча, рядом. А три кошки и кот Баксик мяукают друг другу.

И так они ходят взад и вперёд...

Может, это им только кажется, но – разве это важно?

Ведь память никогда и никуда не уходит, тем более, если в твоём дворе есть такая дорога памяти.

Вот и всё.

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
Цветные следы питомцев стали дорогой памяти

Cirre
Торт для взрослого мальчика

Дождь стучал по подоконнику кухни, когда Катя позвонила мне в слезах. Я только что закончила украшать свадебный торт для завтрашнего заказа, и пальцы у меня еще дрожали от кропотливой работы с кондитерским мешком.
«Лен, мне срочно нужен твой совет», — голос подруги звучал так, будто она вот-вот разрыдается. «Ты же знаешь Славу... Вчера он рассказал...»

Я отложила в сторону мешок с кремом, вытирая руки о фартук. «Что случилось? Он что, опять забыл про вашу годовщину?»

«Хуже», — Катя всхлипнула в трубку. «Он... он никогда в жизни не ел настоящий масляный крем. Лен, ты представляешь?»

Я не сразу поняла трагизм ситуации. «Ну, бывает, не все любят...»

«Не понимаешь!» — Катя почти крикнула. «Он обожает крем! Мечтает о нем! Но в детстве ему никогда не доставалось! Он старший в семье из шестерых детей, и все самое вкусное всегда отдавали младшим!»

В трубке раздались шмыгающие звуки — Катя явно вытирала нос салфеткой. «Вчера мы смотрели кино, и там герои ели торт. И Слава вдруг сказал... Лен, он сказал, что на всех праздниках ему всегда доставался самый постный кусок — без крема, без украшений, просто бисквит...»

Я почувствовала, как у меня сжалось сердце. В голове сразу всплыла картинка: маленький светловолосый мальчик за праздничным столом, наблюдающий, как младшие братья и сестры с восторгом уплетают кремовые розочки, а ему достается сухой уголок...

«Кать, а когда у него день рождения?» — спросила я, уже мысленно перебирая рецепты.

«Через две недели. Лен, ты же поможешь? Я хочу испечь ему... нет, создать ему самый кремовый торт на свете! Чтобы он наконец...»

«Чтобы он наконец почувствовал себя самым любимым ребенком на свете», — закончила я за нее. «Приезжай завтра, будем планировать операцию «Масляный рай».»

На следующее утро моя кухня превратилась в штаб по подготовке кремовой революции. Катя сидела за столом, заваленным кулинарными книгами, и делала пометки в блокноте, покусывая кончик карандаша.

«Так, — сказала я, расставляя на столе ингредиенты. — Нам нужен бисквит, который не перебьет вкус крема, но будет достаточно прочным, чтобы выдержать пять слоев начинки.»

«Пять?!» — Катя округлила глаза.

«Минимум пять, — твердо сказала я. — Мы же хотим, чтобы у Славы был культурный шок?»

Мы решили делать классический бисквит на горячем молоке — нежный, но не слишком сладкий. А вот крем... Тут мы развернулись по-настоящему. Ванильный, шоколадный, кофейный, ягодный и ореховый — пять разных видов масляного крема, которые должны были чередоваться между тончайшими коржами.

«Ты уверена, что мы справимся?» — Катя скептически разглядывала гору масла на столе. «Это же тонны калорий!»

«Кать, мы не просто торт делаем, — я взяла ее за плечи. — Мы создаем исцеляющий опыт. Это как терапия, только сладкая.»

Две недели пролетели в бешеном ритме. Мы тестировали рецепты, спорили о пропорциях, три раза переделывали бисквит (первый вышел слишком плотным, второй — слишком хрупким). Катя, которая до этого умела готовить только яичницу, теперь могла с закрытыми глазами определить температуру сахарного сиропа по звуку пузырьков.

Накануне дня рождения мы собрались у меня на финальный штурм. В шесть утра я уже растапливала шоколад на водяной бане, когда раздался звонок в дверь. На пороге стояла Катя с огромными сумками.

«Я не спала всю ночь, — объявила она, ставя на стол коробку с яйцами. — Перечитала все твои советы и придумала финальный штрих!»

Она достала из сумки... большую деревянную ложку. Не обычную столовую, а специальную кондитерскую, с длинной ручкой и изящной гравировкой.

«Это будет его личная ложка, — торжественно сказала Катя. — Чтобы ел прямо из торта, как мечтал в детстве.»

В десять вечера наш шедевр был готов. Шестиярусный торт возвышался на подставке, сверкая кремовыми волнами, шоколадными завитками и свежими ягодами. Мы с Катей сидели на кухонном полу, покрытые мукой и каплями крема, и смотрели на свое творение с благоговейным ужасом.

«Лен, а если... если ему не понравится?» — Катя вдруг заволновалась.

Я только рассмеялась в ответ: «После того, как он увидит это чудо, тебе придется спасать его от сахарной комы.»

Утро дня рождения началось с паники — торт категорически отказывался помещаться в холодильник. Пришлось экстренно освобождать всю верхнюю полку и выставлять на балкон банки с соленьями.

«Главное, чтобы соседские коты не учуяли, — бормотала Катя, заворачивая торт в три слоя пищевой пленки. — Представляю, если они проберутся...»

В шесть вечера я стояла в квартире Кати, помогая накрывать на стол. Слава должен был вернуться с работы к семи — подруга специально попросила его задержаться под предлогом срочного отчета.

«Свечи вот здесь, — я расставила по столу маленькие свечки в форме звездочек. — Шампанское охлаждается, салат...»

«Все готово! — Катя нервно поправила скатерть. — Только... как ты думаешь, он догадался?»

«По твоему лицу — точно нет, — я засмеялась. — Ты выглядишь как преступник перед ограблением банка.»

Ровно в семь в дверь позвонили. Катя бросилась открывать, а я спряталась за углом, держа наготове телефон для фотосъемки этого исторического момента.

«Кать, что случилось? — раздался голос Славы. — Ты сказала, срочно нужно...»

Он замолк, увидев стол. Точнее, то, что стояло в центре стола. Наш торт, освещенный мерцанием свечей, выглядел как произведение искусства. Крем переливался золотистыми оттенками, ягоды сверкали каплями сиропа, а на самом верху красовалась та самая деревянная ложка, привязанная к торту шелковой лентой.

«Это... это...» — Слава стоял как вкопанный, его глаза были округлены до невозможного.

«Только для тебя, — Катя подошла к торту и торжественно сняла ложку. — Весь. Каждый кусочек. Никаких постных краев, никаких отказов. Только крем, столько, сколько ты захочешь.»

Слава медленно подошел к столу. Его большие, всегда такие уверенные руки слегка дрожали, когда он взял ложку. Он посмотрел на Катю, и в его глазах было что-то детское, уязвимое.

«Можно... можно прямо сейчас?» — он спросил так, как спрашивают дети разрешения на запретный плод.

Катя кивнула, и Слава опустил ложку в бок торта, вырезав огромный кусок, на треть состоявший из крема. Он поднес его ко рту, закрыл глаза... и в этот момент я увидела, как по его щеке скатывается слеза.

«Это... это именно так, как я представлял, — прошептал он, все еще с закрытыми глазами. — Только в тысячу раз лучше.»

Катя обняла его сзади, прижавшись щекой к спине. «С днем рождения, любимый. Теперь у тебя будет столько крема, сколько ты захочешь.»

Я тихонько выскользнула в коридор, оставляя их вдвоем с этим сладким чудом. Через приоткрытую дверь доносились смех, звон ложки о тарелку и счастливые возгласы Славы: «Кать, тут же в середине еще какой-то слой! О Боже, это кофе! Кофе с шоколадом!»

На кухонном столе осталась открытая поваренная книга с пометкой на странице рецепта масляного крема: «Для Славика. Чтобы наверстать все пропущенные в детстве кремы. Люблю тебя.»

И подпись: «Твоя Катя, которая всегда даст тебе самый лучший кусок.»
Жена испекла мужу торт из пяти видов крема

Cirre
ТОНКИЙ ШРАМ

Считается, что дети не помнят себя какое-то время после рождения. Какая-то история их жизни навсегда останется для человека тайной. Хорошо это или нет, каждый для себя решит сам...
Котенок, это тот же ребенок – он тоже не помнил, что было до... До того, как его укрыли собой маленькие, дрожащие от волнения, девичьи руки.

И уткнувшись в них, прижавшись к ним всем собой, котенок понял, что его жизнь продолжится и она обязательно будет очень хорошей...

*


Валюшка едва сдерживалась, чтоб не заплакать. Ведь все было уже позади...

Она всего несколько дней назад приехала погостить в деревню к бабушке с дедушкой, а сегодня побежала с самого утра в лес, за спелой и сладкой земляникой.

Чтобы бабушка сразу сварила варенье, потом испекла свежие булочки, а потом, вечером – они бы все вместе пили с этим вареньем чай и разговаривали на всякие важные темы.

Лису с серым котенком в зубах Валюшка заметила почти сразу, наверное, только это и спасло пушистому малышу жизнь. С камнем в одной руке и с толстой палкой в другой, девочка тут же бросилась его выручать.

Но лисица не спешила расстаться со своей добычей. Только вот камень, метко вонзившийся в ее бок, заставил лесного хищника передумать, и котенок через мгновение очутился у девочки на руках.

Он пищал, задыхался, перебирал лапками невпопад – Валюшка, наблюдая все это, от слез с трудом удержалась. Ведь если бы она хоть чуть-чуть опоздала, то лиса бы получила этого малыша на обед.

Дома они с бабушкой его осмотрели... Ничего страшного – под шерсткой немного неглубоких царапин, а вот над глазиком на всю жизнь точно останется шрам.

Но это уже не важно, главное – у котенка будет эта, дальнейшая жизнь. Да, она точно будет, но только не рядом с Валей...

Мама категорически отказалась забрать котенка домой:

  • Валентина, не хныкай! У тебя впереди пятый класс. А это уже совсем не начальная школа! Нет, никаких уговоров! Котенок остается в деревне, даже не начинай!

Телефон выпал из Валиных рук, и девочка с робкой надеждой в глазах посмотрела на бабушку. Та развела руками...

  • Валюша, мы тоже не можем его оставить! Ты же знаешь нашего Маркиза, он всех в округе кошмарит и бьет. Залупцует он твоего котенка. Да и переезжаем мы скоро. Двух котов тяжело будет перевозить, ты ж понимаешь...

Я теть Маше звонила, помнишь её? Она из соседней деревни... Скоро дядь Петя приедет и котеночка заберет.

Бабушка притянула к себе и обняла внучку:

  • Да не переживай ты так, вырастет, будет у них жить. Ну что ты рыдаешь, словно наступил конец света!

А Вале было почему-то за котеночка очень страшно. Казалось, что без нее он и недели не проживет, что с ним обязательно что-нибудь, да случится...

Дядя Петя приехал через два дня, и в эти дни Валя с котенком не расставалась. Сидела с ним рядом, пока он гулял. Ну как гулял – копошился на травке.

Носила его на руках, рассказывала сказки про рыцарей и принцесс, вытирала нос, измазанный в домашней сметане. И очень расстраивалась, что шрам у котенка так и не зарастает.

  • Так времени совсем ничего прошло! – успокаивала Валю бабуля.
  • Заживет окончательно и зарастет. А если не зарастет, то ничего не случится. Ты видела в деревне хоть одну целую кошку или кота? Постоянно между собой что-то делят, и это нормально!

Валя сама отнесла котенка в машину, положила в коробку, где уже лежал кусок старого одеяла. Погладила на прощанье, спросила у дяди Пети:

  • Вы ведь не будете его обижать?

Мужчина серьезно замотал головой:

  • Еще не хватало, котёнков мне обижать! А если кто другой обидит, то я ему... – и он грозно погрозил в воздухе кулаком.

Почему-то этот жест окончательно успокоил Валюшку, и она, вздохнув, отпустила котенка от себя окончательно.

Но только вот не забыла...

*


Через год, возвращаясь из школы домой, Валя решила сократить немного дорогу. Эх, мама всегда ее за это сокращение сильно ругала – путь проходил мимо старых и ветхих домов, в переулках которых собирались подростки.

Но Валя их не боялась, ведь ничего до сих пор с ней там так и не произошло, ее просто-напросто не замечали. Но вот в тот день несколько пьяных парней, усмехаясь, ее окружили.

  • Девочка, у тебя деньги есть? Ну раз нет, то давай телефон, а иначе мы тебя не отпустим!

Жалко было отдавать телефон, но что делать – девочке в тот момент было невероятно страшно. Только она опустила руку в карман, как рядом раздался серьезный и грозный голос:

  • Что вам от моей дочери надо?

Рядом с Валей очутился крепкий и высокий мужчина, который тут же взял ее за руку.

  • Ничего-ничего, мы просто хотели спросить...

Испуганно оглядываясь и перешептываясь, подростки разочарованно удалились.

  • Тебе куда? – спросил у Вали мужчина. – Я тебя провожу.
  • Туда! – девочка махнула рукой.
  • Ну, пошли...

Валя украдкой посматривала на своего попутчика. Самый обычный дяденька, в запотевших от гнева очках, он был совсем не похож на рыцаря или героя.

Вот только, помахав ему на прощанье рукой, Валюшка заметила у него на брови маленький шрамик.

  • Наверное, когда-то с бандитами дрался! – решила девочка и тут же забыла...

Забыла про эту историю, но вспомнила своего котенка. Интересно, что сейчас с ним? Наверное, уже давно вырос...

Бабушка с дедушкой продали свой дом и переехали в приморский город. Жаль, конечно, что котенка теперь уже не навестить.

Но зато можно каждое лето отдыхать на теплом, южном и ласковом море.

*


Вот уже десять лет Валя ездит туда отдыхать... И сегодня она едва не опоздала на поезд. Считанные минуты до отправления, а она еще даже не взошла на перрон!

Ускорила шаг, а потом побежала, только вот с чемоданом и с рюкзаком бежать совсем нелегко. Валя поняла, что все-таки не успевает...

Светловолосый парень появился словно из воздуха, выхватил из ее руки чемодан, другой рукой крепко взял Валю за руку и они побежали вместе, в последний момент заскочив в последний вагон.

  • Успели! – парень радостно улыбался.

А на его брови Валя заметила тонкий шрам. Хотела спросить, откуда он, но застеснялась, а парень уже исчез, помахав на прощанье рукой.

Девушка вновь вспомнила о деревенском котенке...

Вспомнила она о нем еще один раз, той же зимой, когда ее маму привел домой совсем незнакомый мальчик, подставляя Валиной маме свое плечо.

  • Представляешь – поскользнулась, упала. Нога болит, не могу сама встать... А люди мимо идут и ничего словно не замечают. А этот мальчик подбежал, помог подняться и проводил. Маленький совсем, но такой сильный! Без него бы я не дошла...

Мальчишка от денег и любой другой благодарности отказался, упрямо мотнул головой. Сказал:

  • Выздоравливайте!

И убежал вниз по ступенькам, не оглядываясь. Валя же долго смотрела мальчику вслед, размышляя – ее уже не удивил тоненький шрам у мальчика на брови.

Ну вот как тут не поверить в мистику и предназначение? Она помогла котенку, а теперь он, через других людей, как может, помогает и ей...

Недолго думая, Валя, вызвав маме врача, тут же дозвонилась до бабушки:

  • Бабуль, привет. Да, я знаю, что ты потеряла теть Машин телефон, ну той, чей муж забрал тогда котенка. Но адрес-то ты ведь помнишь? Примерно? Ну тогда диктуй...

С универом за несколько дней без нее ничего не случится – с рюкзаком на плече Валя через день была уже на вокзале.

Вагон был почти пуст. В ее купе, на второй нижней полке, спал парень. Тихонько, стараясь не разбудить, девушка присела на свое место. Сосед вскоре проснулся, повернулся к Вале лицом и растерянно заморгал.

А она даже не удивилась, заметив тонкий шрам на брови, светлые волосы и уже знакомое лицо.

  • Ой, а мы ведь знакомы?
  • Да? – парень еще не совсем проснулся.
  • Ага! Вы тащили за собой меня и мой чемодан, когда я опаздывала летом на поезд.
  • А, точно! Очень рад увидеться снова...

Один вопрос очень зудел в Валиной голове, но она все же сдержалась. Дождалась, пока парень умылся, попил чай и вот тогда, вздрагивая от нетерпения, Валя и задала свой вопрос:

  • А откуда у вас этот шрам?
  • Этот? – парень взъерошил бровь.
  • Да.
  • Не знаю, он у меня с детства был. Я уже и не помню. Родители тоже не помнят – я постоянно куда-то бежал и откуда-то падал. У меня на коленке даже вмятина есть!
  • Странно... – разочарованно ответила Валя.

Вот тебе и мистика! Хотя!!! А может – это судьба?

  • Почему же странно. У моей кошки точно такой же шрам есть, а у жены след на весь локоть. Детство, знаете ли – вечный бой! Остались живы – уже за счастье!

Парень сам заулыбался своей шутке. А Валя поняла, что и тут не судьба. А вот из дальнейшего разговора поняла, что парень из той самой деревни, куда она едет.

Слово за слово, оказалось, что парень – теть Машин сын! И Валя тут же стала спрашивать про котенка.

  • Марьяна наша? Да, папа мне говорил, что какая-то девочка отбила ее у лисицы.
  • Так это кошка? Вроде был кот...
  • Кошка-кошка, не сомневайся! Все лето я тогда за ней следил. Вечно лезла куда-то, падала и застревала. А шрамик да, остался у нее навсегда – такой же, как у меня.

Нас из-за этих шрамов даже звали братиком и сестричкой. Так это ты к моим родителям едешь, не зная точного адреса?

Отлично, видишь, как тебе со мной повезло! Провожу, доставлю до места. Кстати, меня Гриша зовут.

*


Марьяна встретила Валю настороженно, одним глазом подглядывая из-за угла. Но потом все же вышла и независимо прошла мимо, гордая, важная и очень красивая.

Девушка спросила, можно ли взять ее на руки, и родители Гриши это ей разрешили. Но кошка на руки к ней не пошла. Вот еще! Чужим трогать такое сокровище, как она – не разрешается.

Пришлось любоваться кошкой издалека... Такая же серая, но уже очень взрослая. И очень знакомый, тоненький шрам над настороженным глазом.

Валя осталась на одну ночь, завтра снова в дорогу, снова поезд. Марьяна весь вечер следовала за ней по пятам, внимательно наблюдала и неожиданно для Вали, пришла спать к ней на кровать.

Замурчала от ласковых прикосновений, прижалась – словно и не было этих десяти долгих лет, словно они только вчера расстались...

  • Так это ты иногда помогала мне? – задала Валя кошке свой заветный вопрос.

Марьяна насмешливо фыркнула, закрыла глаза и сразу уснула. Она и не собиралась ничего отвечать, ведь у кошек есть свои секреты. А также возможность...

Возможность сделать явью сказки про рыцарей и принцесс!

ЕКАТЕРИНА С.
Тонкий шрам на брови связал девочку и спасенную кошку

Cirre
Они не уходят навсегда.

  • Гарантии? – врач бросил удивленный взгляд на девушку со следами потёкшей туши на лице. – Нет никаких гарантий, и быть не может.
  • Но как же...
  • А вот так. Есть только надежда и ещё один день, который вы сможете провести рядом со своей собакой.
  • Всего один день? Один?

Юля со слезами на глазах посмотрела на свою «старушку» Альму, которая из-за прогрессирующей катаракты давно уже не могла видеть лица своей хозяйки, но...

...каким-то чудным образом собака почувствовала на себе её взгляд и радостно завиляла хвостом.

Ей было приятно, что Юля беспокоится о ней.

Особенно сейчас, когда Альме как никогда нужна её поддержка, забота и любовь.
  • Всего один день, – еле слышно повторила Юля, смахивая слезы и ещё больше размазывая тушь по щекам. – Это ведь так мало...
  • Сколько будет этих дней, увы, никто не знает, – вздохнув, ответил ветеринар. – Я всего лишь врач, но не Бог. Могу сказать только то, что пока собака жива, можно побороться за неё.
  • Зачем? – шмыгая носом, спросила Юля. – Зачем бороться и продлевать её мучения, если всё равно не будет никакого улучшения? Если она всё равно потом...

Юля не смогла закончить свою мысль. Ей даже думать об ЭТОМ было страшно, не то, что произносить вслух.

  • Что будет потом, никто не знает, – тепло улыбнулся врач, выписывая направление на КТ. – Да и зачем думать «про потом», когда мы с вами находимся здесь и сейчас? Будущее всегда неопределенно. А сейчас мы с вами можем еще что-то сделать.
  • Но вы же сами сказали, что Альма не выживет. Что у неё возраст, четвертая стадия... Что опухоль неоперабельная... Вы же сами сказали, что у неё нет никаких шансов на выздоровление.

Юля посмотрела на врача, потом перевела взгляд на Альму:

  • Тогда зачем всё это?
  • Сегодня мы сделаем всё, чтобы она не умерла. И так будем делать каждый день. Пока это в наших силах. Я не настаиваю. Решение принимать вам.

Юля долго думала, посоветовалась с мужем, и, наконец, приняла решение. Она решила, что будет бороться до конца.

Да и не было у неё выбора.

Даже ещё один день, который она проведет рядом с Альмой, стоит того, чтобы бороться за её жизнь.
Ей даже стало стыдно за то, что она позволила себе пойти на поводу у собственных эмоций и засомневаться в целесообразности продолжать лечение.

«Нет, нужно бороться... – твёрдо решила она для себя. А что будет потом, это уже неважно. Врач правильно сказал – мы живем здесь и сейчас. Куда важнее, что будет сегодня, а не потом...

Да, Юля прекрасно понимала, что ей придется потратить немало денег на лечение и химиотерапию.

Но разве в деньгах счастье? Нет!

Счастье – это быть рядом с тем, кого ты любишь. Быть как можно дольше... И для этого никаких денег не жалко.

*


Альма появилась у Юли, когда она училась в одиннадцатом классе.

Мама не разрешала ей заводить собаку, поэтому Юля в выходные, а иногда и будние дни, прогуливая последний урок, отправлялась в приют для животных. Чтобы просто посмотреть.

Она с виноватым выражением лица смотрела на бездомышей, которые находились в вольерах, и просила у них прощения за то, что не может забрать их домой.
Они всё понимали... И не обижались.

Им достаточно было того, что Юля приходит к ним в гости. Что она гладит их. Улыбается им.

Животным ведь для счастья нужно совсем немного. Просто, чтобы рядом был человек.

  • Здравствуй, Юленька, – поздоровалась с ней сотрудница приюта, которая проходила мимо.

В последнее время Юля бывала здесь очень часто, поэтому её уже считали «своей».

Иногда, когда рук не хватало, она по собственной инициативе помогала чистить вольеры и выгуливать собак.

  • Здравствуйте, Тамара Васильевна. Вот, возьмите, – тихо сказала Юля, протягивая женщине пакет, в котором была большая упаковка собачьего корма и несколько пакетиков кошачьего.
  • Спасибо, – улыбнулась женщина. – С мамой так и не удалось договориться по поводу того, чтобы забрать щеночка?
  • Нет. Она ничего не хочет слышать.
  • Ну ничего. Не расстраивайся. Всему своё время. Ты и так очень многое делаешь для нашего приюта.

Юля еще немного побыла на территории, после чего попрощалась с животными и, выйдя за ворота, отправилась домой. А когда она проходила мимо парка, за ней увязался щенок.

Такой классный оказался щеночек!

Юля смотрела, как он смешно топает за ней по тротуару, виляя своим хвостиком, и постоянно улыбалась.
А потом она подошла к нему поближе и увидела его глаза. Очень необычные глаза. Космические...

Один – голубой, второй – карий.

Её руки сами потянулись к этому щенку, и домой Юля шла уже вместе с ним.

А пока шла, думала, как уговорить маму оставить его. Ну не могла она оставить его на улице. Чувствовала сердцем, что это именно её собака.

Знаете, такое часто бывает: смотришь на животное и отчетливо понимаешь: «Это мой! Точно мой! Надо брать!» Вот и у Юли в тот момент было именно такое ощущение.

Мама Юли на удивление довольно быстро согласилась оставить щенка дома.

То ли этот малыш тоже ей очень понравился, то ли она просто увидела решимость в глазах дочери. На самом деле это было уже неважно. Важно другое – в жизни Юли появилась Альма. Самая лучшая собака на свете.

*


Как Юля и обещала матери, она сама ухаживала за щенком. Сама кормила его, сама с ним гуляла, сама разучивала с ним разные команды. Не потому что надо, а потому что она хотела это делать.

После окончания школы Юля поступила в институт, который находился в другом городе, и забрала собаку с собой.

Нет, не в студенческое общежитие. Туда, увы, с животными нельзя. Тем более – с собаками.

Юля сняла себе квартиру.

Первое время оплачивать съемное жилье помогала мама, потом Юля нашла себе подработку. По правде говоря, временами нелегко было совмещать работу и учебу, а еще успевать погулять с собакой.

Но Юля не жаловалась.

Ведь собака дарила ей такие незабываемые эмоции, которые с лихвой перекрывали все тяготы и невзгоды, которые ложились на её хрупкие плечи.
А после окончания института Юля нашла себе хорошую работу и через некоторое время вышла замуж. Кстати, будущего мужа ей Альма помогла найти.

Они, как обычно, гуляли в парке, а Альма, подойдя к молодому человеку, который сидел на скамейке, зачем-то украла у него барсетку с документами.

Юля и этот самый молодой человек потом вместе пытались поймать собаку, которая бегала от них по всему парку. В общем, так они и познакомились.

В конечном итоге Александр оказался именно тем человеком, который был нужен Юле.

Добрый, хороший, любящий собак.

Наверное, о таком муже Юля всегда мечтала. И Альма смогла воплотить эту мечту в жизнь.

Шли годы.

О детях супруги пока еще не думали, потому что сначала надо было встать на ноги и выплатить ипотеку. И поэтому всю свою любовь они дарили Альме.

  • А не махнуть ли нам на недельку на море? – предложил как-то Александр за ужином.
  • Лично я не против, – улыбаясь, ответила Юля.
  • Гав-гав! – радостно залаяла Альма и даже несколько раз подпрыгнула на высоту кухонного стола.

Она еще никогда не была на море, но чувствовала, что ей там понравится. Впрочем, ей везде понравится. Главное, чтобы хозяева были рядом. Её любимые Юля и Александр.

*


Когда Альма преодолела десятилетний рубеж, у неё начались проблемы со здоровьем.

Сначала незначительные, но с каждым годом Альма буквально обрастала болячками.
А когда Альме исполнилось 13 лет, оказалось, что у неё не только почечная недостаточность и катаракта, но и онкология. Опухоль в печени, метастазы в легких.

Операцию делать не имело никакого смысла.

Врачи это прямо говорили. Но Юля настаивала хоть на каком-то лечении. Не могла она просто смотреть, как страдает её любимица.

Капельницы, анализы, лекарства, беготня по ветаптекам и еженедельные записи на прием к ветеринару – это всё стало настолько привычным для Юли.

Вот только лучше Альме не становилось.

А потом Юле случайно удалось попасть на прием к одному из лучших ветврачей в городе. Спасибо мужу, который посодействовал этому.

Юрий Иванович внимательно изучил историю болезни Альмы, ознакомился с анализами, назначил целый ряд других для полноты картины.

В конце концов, он подтвердил слова своих коллег о том, что Альма доживает свои последние дни. Однако, в отличие от других врачей, предложил бороться до конца.

  • Сейчас выпишу вам направление на КТ, по результатам назначу химиотерапию.
  • То есть мою Альму можно вылечить? – с надеждой в голосе спросила Юля.
  • Нет, на этой стадии вылечить её не получится. Но можно продлить ей жизнь настолько, насколько это возможно. Я не уговариваю, но готов помочь. Были в моей практике случае куда более сложные.
  • А какие гарантии, что лечение поможет?
  • Гарантии? – врач бросил удивленный взгляд на девушку. – Нет никаких гарантий, и быть не может. Есть только надежда и ещё один день, который вы сможете провести рядом со своей собакой.

Юля решила, что будет бороться. И спустя некоторое время ей пришлось часто отпрашиваться с работы. То раньше уйдет на 2-3 часа, то придет ближе к обеду. А бывало, что и вовсе не выходила.

И если поначалу коллеги относились к этому с пониманием, то через некоторое время стали возмущаться.

«Вообще-то, мне ребенка желательно пораньше забирать из садика, а я сижу тут в офисе от звонка до звонка» – говорила Жанна.
«А ко мне родители приехали буквально на несколько дней... Почему Юльке можно уйти с работы на пару часов раньше, а мне нет?»
Юле и самой было неловко перед коллегами, но что она могла сделать? Она нужна была Альме. Александр был в командировке, и не мог её заменить.

Да она бы и не хотела, чтобы её заменяли. Она ведь последние дни проводит с со своей собакой.

В конце концов, муж предложил её взять отпуск за свой счет. Пока на две недели, а там как пойдет.

Юля так и сделала.

А через несколько дней Альме стало совсем плохо. Она позвонила в половине двенадцатого ночи врачу, объяснила ситуацию.

  • Привозите собаку, – коротко сказал Юрий Иванович. – Я через полчаса приеду.

Врач пытался сделать всё, что в его силах. Но он всего лишь врач, а не Бог.

  • Всё? – обреченно спросила Юля, когда Юрий Иванович вышел в коридор.
  • Она еще жива... В сознании. Вы можете провести последние минуты её жизни вместе с ней. Если хотите, конечно...
  • Хочу! – уверенно ответила Юля, и быстрым шагом пошла за врачом.

Альма уткнулась своим влажным носом в ладонь Юли и не сводила глаз со своей хозяйки.

Юля тоже непрерывно смотрела на неё и с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать.
Врач стоял возле двери, молча наблюдая, как человек прощается со своим верным четвероногим другом.

Юля не сразу почувствовала, что её Альмы больше нет. Она гладила собаку по голове, много раз проводила рукой по её носу. Смотрела ей в глаза. Но почему-то упустила из виду тот момент, когда...

  • Пойдемте, – тихо сказал Юрий Иванович, осторожно взяв её за руку.

Когда Юля вся зарёванная вышла из ветеринарной клиники, было уже раннее утро.

Город медленно пробуждался от сна, а Юля... Она даже не спала этой ночью.

И Александр не спал вместе с ней.

Он звонил каждые полчаса, всячески поддерживал Юлю, успокаивал её, как мог.

Она была благодарна ему за это. Но сейчас не стала ему звонить – хотела побыть одна.

Она была уверена, что он поймет. Он всегда её понимала с полуслова и даже с полувзгляда.

Юля шла по пока еще пустынной улице и даже не пыталась сдерживать слезы.

Они катились и катились непрерывным ручьем по её щекам. А хмурое небо над головой «плакало» вместе с ней. Тяжелые и холодные капли падали на голову, плечи, руки...

«Они не уходят навсегда...» – Юля прокручивала в своей голове слова ветврача, которые тот сказал ей перед тем, как она ушла.

«Как же они не уходят навсегда? – не могла понять Юля. – Ведь моей Альмы больше нет, и никогда больше не будет...»
Она понимала, что, наверное, врач просто хотел её поддержать таким образом. Но почему-то эти слова прочно засели в её сознании.

А в душе вдруг поселилась какая-то надежда. Призрачная, конечно. Но надежда.

Юля не могла этого объяснить... Умом она понимала, что оттуда не возвращаются. А в душе, вот прямо сейчас, теплится та самая непонятная и необъяснимая надежда...

«А вдруг? Вдруг моя Альма вернётся? Ведь случаются же чудеса...»

Утренний ливень сменился неприятной моросью. Но Юле совершенно не хотелось идти домой.

Александр приедет только вечером, а дома ей всё будет напоминать о любимой собаке. Да она просто сойдет с ума в четырех стенах. На улице ей лучше.

Юля направилась в сторону парка. Шла медленно, не спеша. Теперь ей некуда было торопиться.

К тому моменту, как она дошла до нужного места, дождь прекратился, и из-за туч неуверенно выглянуло солнце.

Она присела на скамейку и стала думать о том, что дома остались личные вещи и игрушки Альмы, которые, наверное, нужно будет кому-то отдать. Как вариант – отнести в приют для животных.

Юля решила, что больше никогда не заведет себе собаку. Да, точно никогда не заведет.

Потому что это очень больно терять тех, кого любишь... Она не сможет пережить это еще раз.
А потом она вдруг снова вспомнила слова Юрия Ивановича. «Они не уходят навсегда...»

  • Почему? – тихо пробормотала Юля. – Почему он так сказал? Ведь очевидно же, что уходят. Уходят и не возвращаются.

Юля закрыла глаза и, опустив руки, повернула их ладонями к солнцу. Ей вдруг очень захотелось согреться.

Раньше она могла погрузить свои пальцы в густую шерсть Альмы и становилось тепло. А теперь...

Юля снова заплакала. Только на этот раз она не стала закрывать лицо руками.

Слезы, смешиваясь с остатками туши, оставляли на её щеках неровные черные «дорожки».

И сейчас ей было всё равно, что подумают люди, если вдруг увидят её тут такую «страшную»...

Впрочем, людей поблизости не было. И это, наверное, единственное, что её радовало.
Юля сидела с опущенными руками минут десять, а потом вдруг почувствовала, как что-то влажное уткнулось в её ладонь.

В тот момент она подумала, что показалось... Но через минуту Юля снова ощутила до боли знакомое прикосновение. Знакомое, потому что так делала Альма. И когда была маленькой, и когда лежала на столе в ветклинике.

Юля резко распахнула глаза и... некоторое время она молча смотрела себе под ноги.

Затем на её лице появилась еле заметная улыбка, а потом она стала смеяться. Сквозь слёзы.

«Этого не может быть! Этого просто не может быть!» – не верила Юля своим глазам.

Прямо перед ней на мокрой зеленой траве лежал маленький щенок. С разными глазами. Один глаз – голубой, другой – карий.

Юля вскочила со скамейки, подошла к щенку и схватила его на руки, будто боялась, что он куда-то исчезнет.

Но щенок не исчез.

Он был живой. Реальный. Настоящий. И он был очень похож на её Альму.
На всякий случай Юля осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что это не чей-то щенок.

Но в парке в столь раннее утро никого, кроме неё и щенка, не было. И это было чудо. Да, именно чудо.

  • Ну что, пойдем домой, малыш? – улыбаясь, спросила Юля, напрочь забыв про своё обещание больше никогда не заводить собак.
  • Гав-гав! – звонким лаем ответил щенок и радостно завилял своим хвостиком.

Юля, крепко прижимая щенка к себе, походкой счастливого человека шла в сторону дома, а за её спиной в этот самый момент на небе появилась радуга...
из инета
После смерти собаки женщина нашла щенка с разными глазами

Cirre
ДОСТОЕВСКИЙ

Смена выдалась суматошная, и Света уже с нетерпением ждала, когда же она закончится...

Целый день бригада «Скорой» летала по вызовам, и сейчас всем хотелось одного: прийти домой и принять душ, смывая с себя чужую боль, страдания, панику.
Дети и старики, мужчины и женщины... Света насмотрелась всякого и сделала вывод: нет больших паникёров, чем сильный пол.

В любых других обстоятельствах они такие брутальные, готовы решить любую проблему, смотрят снисходительно. Но стоит заболеть чем-то посерьёзнее насморка – и куда что девается? Хуже маленьких, честное слово!

Эти мысли пронеслись у Светы в голове, пока она вместе с врачом поднималась на четвёртый этаж. Позвонила женщина, назвала адрес, сказала, что соседу плохо.

Судя по сбивчивому рассказу, тот собирался идти на работу с острой болью, едва на лестнице не упал. Хорошо, что женщина отзывчивая попалась, насильно «Скорую» вызвала.

Тоже мне, герой! На самом деле, трус, как и все они. Готовы горстями таблетки глотать, лишь бы избежать визита к врачам...

Дверь оказалась открытой. Сам больной обнаружился на диване, бледный, но все еще норовивший отмазаться от госпитализации.

Врач, бегло осмотрев больного, кивнул Свете:

— Позвони Петру, пусть с носилками поднимается. Как бы не перитонит... Запустили вы себя, голубчик. Ну, что ж вы так?

— Думал, отпустит, — глухо произнес больной. — В больницу обязательно ехать?

— А вы что же, предлагаете оперировать вас прямо тут, на кухонном столе? — врач Николай Ильич умел говорить таким тоном, что никто уже и не думал спорить.

Страдалец глубоко вздохнул и перевел взгляд на Свету:

— Значит, в больницу... А как же Достоевский?

— А что с ним? — не поняла Света. — Хотите книгу с собой взять?

— Да нет же! — поморщился больной. — Я про Федьку. На кого ж я его оставлю? Может, вы приглядите? Я заплачу!

Света окинула его внимательным взглядом. Бредит, что ли? Сперва про Достоевского заговаривал, теперь Федьку какого-то вспомнил. Может, сына? Но как можно ребенка оставить на постороннего человека?

— Девушка, милая, я очень вас прошу! — мужчина торопливо шарил по карманам, наконец, извлек банковскую карту. — Пакеты с кормом там, в шкафу, но мало ли, вдруг это надолго!

Не экономьте, Федька у меня привередливый... И вот ещё ключи от квартиры! Вы только не отказывайте, мне правда не на кого его оставить!!!

Света беспомощно оглянулась по сторонам. Никакого ребенка поблизости не наблюдалось. Зато из соседней комнаты появился здоровенный пушистый кот. Остановился в дверях, вопросительно посмотрел на мужчину на диване.

— Фёдор, меня в больницу увозят, — объяснил ему страдалец, морщась от нового приступа. — За тобой вот эта барышня приглядит. Умоляю, веди себя прилично! Она тебя покормит... Слышишь?

Кот перевел мрачный взор на Свету, и той еще больше захотелось отказаться от возложенной на нее миссии. Ничего хорошего эти желтые глаза не обещали.

— Знаете, мне совершенно некогда! — начала она. — Возможно, соседка за котиком приглядит?

— Даже и не думайте! — раздалось от дверей. Видимо, соседка все это время подслушивала, ей было любопытно, чем закончится эта история. — Я с этим иродом не останусь!

«Ирод» все это время сидел, аккуратно обвив себя пушистым хвостом, и взирал на людскую суету с видом философа. Света поежилась и уже открыла рот, чтобы возразить...

Однако момент был упущен. Водитель принёс носилки. Вдвоем с доктором они уложили стенающего больного и поволокли к машине. Света, схватив ключи и оставив карту, понеслась за ними.

Мужчине на самом деле было очень больно, лоб покрылся испариной, он сжимал зубы, чтобы не кричать...

Они успели вовремя, об этом Света узнала от врача. Тот сильно ворчал на тему идиотов, готовых помереть, лишь бы не попасть в больницу.

— Так что передайте вашему Валерию, чтоб свечки за здравие бригаде ставил и тому, кто ее вызвал. Сразу и прооперировали, — подытожил он.

— А он долго в больнице пробудет? — спросила Света, пропуская между ушей слово «вашему».

— Будем наблюдать, — неопределенно ответил хирург. — Организм молодой, здоровый, думаю, через недельку дома будет. А ты чего так о нем печешься? — подмигнул он покрасневшей Свете. — Понравился?

— За котом попросил присмотреть, — призналась Света.

— О, это серьезно! — хирург все так же улыбался. — Сперва за котом, потом, глядишь, и за хозяином...

— Да ну вас, Иван Владимирович, наговорите тоже! — вспыхнула Света.

— Почему и нет? Вдруг судьба? — хирургу нравилось поддразнивать молоденькую фельдшерицу. Славная девчонка, расторопная, к делу с душой относится. — Чем не жених? Только ты уж смотри, чтоб не запускал так себя!

Света попыталась отшучиваться, потом махнула рукой. Смена закончилась, можно было возвращаться домой. Поставить чайник, посидеть с книжкой, посмотреть сериал...

И тут она поняла, что просто отчаянно не хочет коротать еще один вечер в пустой квартире!

Она нашарила в кармане ключи, повертела их в руках. Этот – от дома. А этот – от квартиры того больного... Как его зовут-то? Валерий, вспомнила.

Короче, хозяина кота по имени Федор. Или Достоевский? За что ж его так переименовали-то?

Едва она звякнула ключами, как отворилась другая дверь, оттуда высунулась соседка.

— Я кота покормить, — объяснила Света.

Соседка ойкнула:

— Детонька, ты представить не можешь, что там за кот! Демон, а не кот! Мстительный, себе на уме! Никого, кроме Валерки, не признает! Его даже собаки во дворе боятся!

— Я только проверю, все ли у него в порядке, и сразу назад! — Света решила, что старушка слегка преувеличивает.

Все же она вроде как обнадежила больного, что присмотрит за «Достоевским». К тому же котов и кошек она всегда любила. Даже помышляла завести пушистика, только куда, с её-то безумным графиком?

— Будь осторожна! — предостерегла её старушка. — От этого кота можно ожидать чего угодно! Если что – кричи!

Света подумала, что соседка явно преувеличивает степень опасности кота, однако кивнула и открыла дверь. Вошла в квартиру, аккуратно повесила сумку на крючок, положила ключ на полочку, разулась...

— Кис-кис-кис! — позвала она, оглядываясь по сторонам.

Тишина... Света вошла в просторный зал, осмотрелась. Кто бы ни был этот Валера, он точно не бедствовал.

Мебель была удобной и функциональной, стены украшали несколько эстампов. Ничего лишнего, никаких безделушек, столь милых женскому сердцу. Он что, один живет?

Хотя о чем это она, зачем бы иначе он попросил ее присмотреть за котом?

— Федор! Где ты прячешься? — продолжила она взывать.

Безуспешно... Следов присутствия кота не обнаруживалось. Испарился он, что ли?

Света испуганно посмотрела на окна и дверь балкона. Да нет же, все закрыто!

Она прошла на кухню, проверила миски. В одной были остатки еды, а вот вода закончилась. В шкафчике оказались пакетики с элитным кошачьим кормом. Света добавила их содержимое в миску, налила воды, поменяла лоток, решив, что выбросит на обратном пути.

Но где же всё-таки кот?!

Еще минут десять она потратила на бесплодные поиски. И тут в голове промелькнула ужасная мысль: а что, если он успел просочиться мимо нее, когда она только вошла?!

Сбежал из дома, потерялся, сидит и плачет где-нибудь на улице! Валерий ей этого не простит!

Она стрелой метнулась к входной двери, повернула ручку... Ой, сама же захлопнула, когда вошла! Так, без паники, ключи должны быть на полочке...

Она протянула руку и нащупала... Пустоту! Ключи пропали точно так же, как кот. Мистика какая-то!

На всякий случай Света высыпала содержимое собственной сумочки, почему-то оказавшейся открытой, прямо на пол. Ключей не было. Никаких. Ее собственные тоже испарились!

Света расширившимися глазами оглядела учинённый ею же беспорядок.

— Я точно помню, что положила ключи в сумочку, — объяснила она кому-то. — И совершенно точно положила ключи от этой квартиры на полочку. Вопрос: где же они?

Квартира молчала. Света помотала головой. Если отбросить фантастические варианты, оставался один...

— Федор, верни ключи, пожалуйста! — попросила она.

Тишина...

— Я точно знаю, что это ты их стащил! — Света постаралась, чтобы голос звучал уверенно. — Отдай, и я уйду.

Ничего не происходило. Света посмотрела на закрытую дверь. Если начать шуметь, любопытная соседка наверняка выглянет. Вот только чем она поможет?

Не похоже, чтоб Валерий оставлял ей ключи, раз она так рьяно открещивается от предложения присмотреть за котиком.

Слесаря вызовет? Ага, и ей придётся объяснять, что она делает в доме в отсутствие хозяина! Сцена получится неприятная... Надо попытаться отыскать ключи самостоятельно.

Кот где-то здесь, в квартире. Забился в укромный уголок и хихикает над ней!

Света очень живо представила себе хихикающего кота. Ей стало обидно. Она, между прочим, устала, со смены только что, приехала покормить безобразника, а он еще и глумится!

— Поиграть решил? — сказала она куда в пустоту. — Тогда жди, пока я себя в порядок приведу!

А почему и нет? Ей что, сидеть тут, как в заточении, и страдать?!

Света решительно отправилась в ванную, приняла душ, завернулась в махровый халат, явно мужской.

На кухне отыскался очень хороший кофе, и она, окончательно махнув рукой на приличия, сварила себе чашечку и с наслаждением отхлебнула.

Из-за двери высунулась усатая морда.

— А, явился! — Светлана чувствовала себя прекрасно и на кота уже не сердилась. — Куда ключи спрятал, разбойник?

Кот не ответил, покосился на девушку, прошел к миске и начал есть с видом, будто делает огромное одолжение.

— Приятного аппетита! — пожелала ему Света.

Федор оторвался от еды и коротко кивнул. Девушка развеселилась и поняла, что уже никуда не спешит. Кот на месте, ключи она отыщет, чего зря волноваться?!

— Рада знакомству, хоть и началось оно при не слишком радужных обстоятельствах, — сказала она. — В больнице сказали, что твоему хозяину ничего не грозит, успели вовремя. Но ты уж за ним присматривай, хорошо?

Федор внимательно посмотрел на нее, потом подошел и встал у ног. Света нерешительно погладила кота раз, другой...

Он не собирался кусаться или еще каким-то образом проявлять агрессию. Кажется, даже замурчал тихонько.

— Вот и молодец, — сказала Света. — Отлично пообщались, покушали... Может, вернешь ключи?

Федор поднял вверх морду и посмотрел на нее. Девушка вздрогнула. В глазах кота была тоска. Он очень скучал по хозяину и совершенно не хотел оставаться один!!!

— Да ладно, чего ты? — забормотала она. — Я завтра опять приеду, покормлю тебя. Ты и не заметишь. Коты же спят в основном, правильно?

Взгляд кота опровергал эту теорию. Она поняла, что Федор вряд ли будет спокойно спать в ожидании хозяина. Возможно, он впервые остался один в пустой квартире и сейчас ему очень страшно!

— Мне домой надо, — она пыталась убедить саму себя.

Федор опустил голову и пошел прочь из кухни. Подумав, она отправилась следом. Кот пришел в спальню и улегся на кровати.

От него просто веяло безнадёжностью. «Спать, так спать, — говорил он всем своим видом. — А ключи ищи сама, раз так не терпится уехать!»

Сейчас он меньше всего походил на «ирода», как описывала его соседка. От Федора Михайловича в нем была разве что неизбывная тоска страдающей и одинокой души...

Света села рядом. Подумала и прилегла, обнимая вздрагивающего во сне кота. Так они и уснули...

Утром девушка проснулась от ужаса: проспала! Однако многолетняя привычка выручила без всяких будильников. Ах, да, еще же ключи найти надо!

Ключи обнаружились на месте, у двери. Обе связки. Кот вышел ее провожать, сел, аккуратно обвив себя хвостом, и воззрился на нее.

— Я вечером приеду! — пообещала Света, чувствуя себя отлично отдохнувшей и выспавшейся. Чудеса, да и только!

Смена оказалась лёгкой, что тоже радовало. Она забежала проведать Валерия, отчитаться, что кот накормлен.

Она задумалась, надо ли рассказывать о том, что ей пришлось ночевать в его квартире. Потом решила – расскажу! Ничего плохого она не сделала, да и не от нее зависело это решение!

Валерий выслушал ее доклад со странным выражением лица. Как будто он не мог поверить своим ушам.

— Света, а вы точно про Федора рассказываете? — осторожно спросил он.

— А что, выходка с ключами – это что-то, на него не похожее? — вопросом на вопрос ответила Света.

— На самом деле, от этого пушистого тирана можно было ожидать обратной реакции. Он мог всеми способами постараться выжить вас из квартиры! — после некоторой заминки ответил Валерий. — Он очень ревнивый у меня. Но поверьте, другого выхода просто не было!

— По моим впечатлениям, вы на него наговариваете, — ответила Света. — Возможно, ему просто было страшно и одиноко, вот он и оставил меня в квартире?

Валерий молчал, но вид у него был скептический. Потом он улыбнулся:

— Есть более простая версия! Вы – необыкновенная девушка, и Федор это чувствует!

— А вы необыкновенный хитрец, который готов польстить ради достижения целей! — погрозила ему пальцем Света.

Однако он шутку не принял:

— Все так и есть. Федька – лучше лакмусовой бумажки, — серьезно отозвался Валерий. — Это первый случай, когда он не выжил барышню из квартиры, а фактически настоял, чтоб она осталась в доме.

Свете стало неловко:

— Вы быстро поправитесь, и все опять вернется на свои места, — сказала она.

— А вдруг это судьба? — спросил Валерий. — Вдруг я не хочу, чтобы все вставало на свои места?

— Это у вас после операции, — засмеялась Света. — Скоро пройдет!

Однако вечером она с нетерпением ждала конца смены, чтобы отправиться навестить Федора. Открыла дверь – и чуть не споткнулась о мягкое и пушистое. Ждал!

Они перекусили. Кот ел корм, Света – прикупленную по дороге булку с кефиром. Им было очень вкусно, но Федор все чаще с тревогой поглядывал на нее.

— Не прячь ключи, — девушка поняла все правильно. — Я останусь. Но это – в последний раз!

Кот мурлыкнул, соглашаясь, но если бы она могла прочесть его мысли, то сильно удивилась бы. Там зрел новый и крайне затейливый план, достойный сюжета романа...

Уж Федор-то точно знал, что приложит все усилия, чтобы эта необыкновенная девушка никуда не исчезла из их жизни.

Даром, что ли, его прозвали «Достоевский»?..

Автор ЕЛЕНА МИРОНОВА
Фельдшер, кот Фёдор и украденные ключи

Cirre
ПОТЕРЯ.
Семья переезжала в другой город. Папа, мама и девочка лет десяти. Они сняли квартиру в огромном небоскрёбе. Упакованные вещи грузчики переносили в машину. Все были радостно возбуждены. Малышка играла со своим любимым котом.
Его взяли совсем маленьким, когда она родилась. Вот вместе они и взрослели.
Знаете, дамы и господа, бывают такие животные. Такие, особенные. Они встречаются только один раз в жизни. Они становятся частичкой души. И их помнишь особенно остро, до самого конца. Вот таким и был для ребёнка этот чёрный, толстый кот.
А когда выгрузили все вещи в новом доме, выяснилась страшная деталь. Кот пропал. Обыскали всё. Но его не было. Девочка была безутешна. Она рыдала не переставая. И родители помчались на машине к своему прошлому дому. Но кота не было. Его уже не было.
Он выскочил из переноски, закрытой не очень плотно. Просто мимо пробежала кошка. Вот он и бросился за ней. А когда машина отъехала, то оказалось, что он один на улице, первый раз. Совсем один. Сперва кот испугался. Он не знал, что делать. Но потом поднял свою красивую большую голову, и почувствовал запах своей девочки. Еле заметный и такой знакомый и любимый. Запах уходил по дороге вперёд.
И кот жалобно мяукнув, побежал за ним. Ему предстоял долгий путь.
Маленькая девочка заболела. Она не могла бороться с тоской и пустотой, наступившей в душе. Она плохо ела, почти не спала, и ей мерещился везде её любимый кот. И тогда родители положили её в больницу. А врачи разводили руками и говорили, что не понимают от чего она всё хуже и хуже себя чувствует. Папа и мама не могли смотреть, как их ребёнок тает, как восковая свеча и тогда...
Тогда они поместили фото кота везде, где могли и пообещали очень большое вознаграждение, и им естественно принесли сто других котов. Других. Но не этого.
Они сделали два больших плаката на палках, где были фото дочки с её любимым котом, и взяв их в левую руку стали обходить город, откуда они уехали, улицу за улицей и кормили котов. Они надеялись, что их кот тоже прибежит.
Кто-то сделал видео и рассказав эту историю выложил его в интернете, и на следующий день... На следующий день сотни людей с плакатами в левой руке, и кормом в правой искали пропавшего кота больной девочки.
Но разве можно? Разве можно, дамы и господа, найти кота, который бежит по своему важному делу, и не хочет чтобы его обнаружили?
В этот осенний дождливый вечер родители ненадолго приехали домой, чтобы перекусить и переодеться, а потом опять ехать и дежурить у постели больной дочки. Когда они входили в палату, то их всегда встречали огромные детские глаза полные надежды. А увидев, что их руки пусты, девочка падала на подушки и плакала. Вот они и сидели обедая и обсуждая, что им делать дальше. Телефоны лежали рядом.
Они боялись пропустить важный звонок, и одновременно боялись услышать по телефону страшную весть. Поэтому, когда мама встала и пошла к дверям, папа очень удивился. Он подумал что просто не услышал звонка в дверь, но жена... Но жена сказала ему с порога, что кто-то стучит.
Он продолжал пить чай, когда услышал сдавленный крик и бросился в коридор. Выскочив на лестничную площадку, мужчина увидел жену, сидящую на полу, и смотрящую широко раскрытыми глазами полными удивления куда-то в угол площадки. Он перевёл взгляд и увидел...
Там сидело в луже воды существо, худое как щепка, грязно-серого цвета, без левого уха чем -то отдалённо напоминающее кота.
  • Господи! Господи, сказал папа. Это он. Как. Как. Как! Как ты нашел? Как сумел?
Но кот не ответил. Он посмотрел в глаза мужчине, и обернувшись глянул на лестницу ведущую вниз, и тогда мужчина понял. Он сразу всё понял.
  • Вставай. Вставай быстрее, крикнул он жене, и бросившись подхватил на руки мокрого кота, Они неслись вниз по лестницам, перепрыгивая через ступеньки. Ждать лифт времени не было. Они спешили к дочке.
Знаете, дамы и господа. Больница, это такое место. Там крики бывают только от боли, ужаса, разочарования или безнадёжности, но в это раз...
В этот раз. Первый раз за всю историю больницы рабочую тишину разорвал крик полный радости, счастья и любви.
И весь персонал, никогда не слышавший таких звуков на работе сбежался в палату больной девочки. Они увидели...
Они увидели, как она прижимает к себе грязного, мокрого кота неопределённого цвета и плачет и смеётся одновременно.
И знаете, дамы и господа.
Никто не сказал, что нельзя приносить в больницу грязных котов.
А через неделю девочку выписали. И она сидя на диване в новой квартире, смотрела телевизор, и гладила своего кота. А он лежал на её коленях, и закрыв глаза тихонько мурлыкал.
Никогда.
Никогда, дамы и господа, не теряйте своих любимых. Ведь, они частичка вашей души.
Никогда.
ОЛЕГ БОНДАРЕНКО.
Чёрный кот нашёл больную девочку на новом месте

Cirre
Мамка Кошка уходить не собиралась. Смотрела на Жеку, как на последнюю надежду, потом и вовсе подошла, обняла Жекину ногу облезлым хвостом и снова взмолилась: Мау!
— Лужи, холодрыга, на макушку что-то капает — лето называется, — ворчала Жека, царапая взглядом мокрый тротуар, по дороге на работу.
Вся ее жизнь была похожа на это хмурое утро. Какая-то она у Жеки получилась – ни плохая и ни хорошая. Никакая!
Сорок пять, а вот не чувствует себя Евгения Петровна Васильева ягодкой. Скорее, урюком сушеным, ну, или изюмом каким-нибудь...
Живет себе по инерции: на работу ходит, домой возвращается, еду готовит, кофе варит. Все по привычке. Тускло, блекло, безрадостно существует да небо коптит.
А начиналось-то все вроде неплохо. Муж был, только сплыл. Другую нашел, покрасивее Жеки да поинтереснее. А саму Жеку, уходя, еще и носом, как котенка нашкодившего, в ее недостатки ткнул:
— Серая мышь ты, Евгения Петровна. Белесая моль! С тобой только на похороны ходить хорошо! А знаешь, почему? Лицо у тебя всегда кислое. Да и одежка всегда подходящая для такого мероприятия – либо черная с серым, либо серая с черным.
Жека раньше за собой всего этого не замечала, а вот как благоверный пальцем указал, так и заметила.
Действительно, улыбается она, ой, как редко. Мало в жизни причин для улыбок. А смех без причины – признак дурачины. Все это знают. И одежду Жека предпочитает темную, немаркую.
Прав муж, во всем прав. Но все равно обидно...
— А чего же ты тогда на мне женился? Искал бы сразу женщину-праздник и мне бы нервную систему не портил, — возмутилась она.
— Так не знал я, что ты и внутри такая же траурная, как твоя одежка. Думал, серьезная. Решил, что для семьи серьезная женщина – самое то!
А ты не серьезная, ты просто скучная зануда. Увлечений у тебя нет. Желания базовые, эмоции рыбьи. В общем, ухожу. Прощай, дорогая!
Переживала Жека предательство мужа. Где-то в глубине души плакала, страдала, только вот наружу все это не выпускала. Привыкла она так. Да и мама, если хоть слезинку увидит, начнет:
— Чего рыдаешь в три ручья? Какая беда случилась? Мужик ушел? Туда ему и дорога! Экие вы сейчас все нежные! Трудностей настоящих не нюхали. Горя большого не знали!
Можно подумать, сама Жекина мама это горе ложками черпала. Жила себе вполне нормально. Но вот не терпела она, когда из человека эмоции прут. Эдакая железная мадам. И дочку по своему подобию воспитывала.
Но с мамой все же было лучше, чем совсем одной. Это Жека поняла, когда мамы не стало...
Инфаркт. Не выдержало мамино сердце: разорвалось от непрожитых эмоций и задавленных чувств. Так думала Жека.
Со смертью матери жизнь окончательно потеряла краски, а их и без того было негусто. Друзей у Жеки не водилось. Ну, кому интересно дружить с вечно хмурой, ворчливой теткой. Животных Жека сама не жаловала. Никогда их в доме не было, и сейчас не нужно.
Но тем прохладным мокрым утром случилось удивительное...

*

Серая облезлая кошка заступила Евгении Петровне дорогу. Села аккурат между двух луж, на единственный асфальтовый островок, где можно было пройти, и попросила:
— Мау, мау!
— Брысь! — велела Жека, не знавшая кошачьего языка.
Кошка уходить не собиралась. Смотрела на Жеку, как на последнюю надежду, потом и вовсе подошла, обняла Жекину ногу облезлым хвостом и снова взмолилась:
— Мау!
«Эх, бедняга! — неожиданно пришла в Жекину голову мысль. — Такая же серая, брошенная и ненужная, как я сама. Помочь, что ли, для разнообразия? Ведь куда-то она меня зовет».
А кошка и правда звала, делала шажочек в сторону, оборачивалась, умоляла взглядом, а потом снова возвращалась к Жекиной ноге.
И добилась-таки своего. Евгения Петровна Васильева, удивляясь самой себе, последовала за серой бездомной кошкой...
Та привела ее к мокрым от дождя зарослям сирени, нырнула в сырой полумрак. Жека, чертыхаясь, натянула на голову капюшон куртки и заглянула в сиреневые джунгли.
Трое котят попискивали в сырой траве, а рядом копошился маленький щенок.
— Вот тебе раз! — удивилась Жека. — Это как у тебя такое получилось? С котятами все ясно, а собака-то откуда?
Кошка отвечать не стала. Деловито подошла к своему семейству, всех облизала, успокоила, а потом взяла собачью мелюзгу за шкирку и подтащила к Жекиным туфлям.
— Ты хочешь, чтобы я этого забрала? — догадалась Жека. — Ну ничего себе! Ты прямо супермамка: заботливая, ответственная, добрая.
Она подняла крошечного щенка на руки, задумалась:
«Ну хорошо, его заберу. А кошка с котятами? Как они-то будут? Жалко!»
Мысли были непривычные, словно не Жекины. Никогда она раньше не отличалась эмпатией. А тут гляди ж ты. Проняло! Да еще как проняло, аж до слез, до самой глубины души.
«Старею», — думала Жека, а сама тем временем собирала пищащий выводок за пазуху. Кошка не мешала, чувствовала – не навредит им Жека. Кошки про такое просто знают.
— Ну, пошли, мамаша! — позвала ее Жека. — Теперь у вас другой адрес будет.
Кошка муркнула и засеменила рядом с Жекой к подъезду...

*

На работу она, конечно, безнадежно опоздала. И немудрено. Пока принесла шерстяных карапузов домой, пока место для новых жильцов обустроила. В общем, провозилась.
— Евгения, чего это ты сегодня? — директор магазина на Жеку даже не ругалась. — Ты же у нас никогда не опаздываешь.
«Ну, раз никогда не опаздываю, чего прицепилась?» — подумала Жека. Но вместо этого неожиданно для себя сказала:
— Вам котик не нужен, Любовь Ивановна? Или собачка?
Такого вопроса начальница от Жеки не ожидала. Она-то была уверена, что Евгения Петровна Васильева все живое либо ненавидит, либо испытывает к нему чувство полнейшего безразличия. А тут вдруг кошечка, собачка...
— Мне не надо. Уже есть. А вот девочкам нашим предложить могу, — слегка растерялась Любовь Ивановна.
— Спасибо, — сдержанно кивнула Жека. — Будет очень кстати. А то я в своей бухгалтерии и не вижу никого почти.
Поблагодарила и уткнулась в монитор, закопалась в делах насущных. Но ненадолго, так как вскоре в дверь постучали:
— Евгения Петровна, можно? — в дверь заглянула Зиночка, продавец сопутствующих товаров.
Жека настороженно кивнула: «Чего это она? Премию оспаривать явилась? Все-то им мало!»
— Я насчет кошечки... — Зина просочилась в кабинет. — Мне Любовь Ивановна сказала, что вы кошку отдаете.
— Котят, — поправила Жека. — Троих и одного щенка. Порода никакая. Подобраны под кустом сегодня утром.
Жека говорила привычно сухо, словно отчет читала. Но, несмотря на это, Зиночка выглядела удивленной:
— Вы подобрали котят? На улице? Бездомных? — переспросила она так, словно Жека единолично спасала Землю от апокалипсиса.
— Подобрала. Меня кошка позвала, — попыталась объяснить Жека, чувствуя себя при этом чудовищно глупо.
— Ой, как же это мило! — вздохнула Зиночка и порозовела. — Я-то думала вы... А вы!
Жеке стало совсем неловко.
— Ну так что? Котят смотреть будете? Я вам адрес тогда напишу, — спряталась она за официальным тоном.
— Буду! И котят буду смотреть, и собачку. Только, если не возражаете, я еще Леночку из молочки и Верочку из гастронома прихвачу? А то одной-то мне столько животных ни к чему. А они тоже интересовались, только вот зайти к вам побоялись. Меня отправили.
— Побоялись? — изумилась Жека.
Она предполагала, что коллеги ее недолюбливают, избегают, но вот что боятся! Это что-то новенькое. Она же вроде ни на кого голос не повышает. Ведет себя со всеми ровно-отстраненно. А гляди же ты. Напугать, оказывается, и без крика можно.
— Ну да! — кивнула Зиночка. — Говорят, не может наша Жека... Ой, простите, Евгения Петровна, котят пристраивать. Директор точно что-то напутала. Наша Жека, ой... Бухгалтер наш скорее живых змей в раздевалку запустит, чем кого-то пожалеет.
«Ничего себе мнение о моей персоне!» — ужаснулась Жека.
— А еще что говорят? — она строго посмотрела на Зиночку.
— Да ничего... — замялась та.
— Ну нет уж, Зинаида, колитесь до конца.
— Ну чего говорят... Говоря, что вы сухарь, простите, что живете одна, что ни детей, ни мужа, ни интересов окромя работы у вас нет. Поэтому вы такая мрачная и равнодушная! Вот, в общем-то, и все... — Зиночка боялась поднять на Жеку глаза.
— Понятно... Ну ладно, вы не тушуйтесь, Зинаида. Держите, — Жека протянула Зиночке желтенький стикер с написанным на нем адресом. — Жду вас часов в восемь.
Зиночка схватила листочек и выскользнула из кабинета, оставив Жеку в раздумьях:
«Сама виновата. Выстроила вокруг себя стену, на людей смотрю, как на микробов. Вот и сплетничают. Да и правы они во многом: превратила свою жизнь в день сурка. Работа-дом, дом-работа. Ни увлечений, ни привязанностей...
Один дурак сто лет назад обидел, а я на всей жизни крест поставила. Конечно, еще мама руку приложила... Так ведь уже и мамы сколько лет нет. Сама уже не девочка, а все жить никак не начну! Разве ж у меня жизнь? Функция! Нет, пора с этим завязывать».

*

Девочки котят разобрали. Всех троих: двух котов и одну кошечку. А вот их серую мамку Жека у себя оставила, как и черного щенка.
Как он появился в кошачьей семье, долго оставалось загадкой. Но однажды, много месяцев спустя, и эта тайна раскрылась.
Жека тогда гуляла с Угольком, Мурка смотрела на них из окна, ждала. И вот у своего подъезда разговорилась она с соседкой Егоровной. Такое теперь частенько случалось:
— Красавца своего прогуливаешь, Женечка? — помахала рукой Егоровна. — Хороший какой песель вырос. Красивый, упитанный, блестящий. Хвост задорный, колечком.
Уголек сел, навострил треугольнички ушей, словно понимал, что о нем говорит Егоровна. А та продолжила:
— Вот хороший ты все же человек. Хоть и долго это скрывала. Песика приютила, кошечку пожалела. А ведь есть и другие! Нелюди! Например, сосед мой, Славка. Такое тебе сейчас про этого изверга расскажу, заплачешь.
У Егоровны сегодня было желание поговорить, и Жека присела на лавочку рядом с ней.
— Встретила я однажды этого Славку с черным мусорным пакетом на лестнице. Поздоровалась. Тот буркнул что-то в ответ – вежливость не его конек. Я бы так и прошла мимо...
Вдруг слышу, а в мешке у него что-то пищит. «Чего это там у тебя?» — спрашиваю. А он на меня зыркнул недобро и молча по лестнице вниз!
Я сначала смалодушничала, убедить себя пыталась, что послышалось мне. А потом не выдержала, рванула к мусорным бакам.
Никого не нашла. Только пакет пустой, порванный на вершине мусорной кучи трепещет. Да кошка тощая в зубах что-то тяжелое, черное прочь потащила. Я без очков и не разглядела.
Но я тебе говорю точно: живое там что-то было! Щенок или котенок. Потому что позже я слышала, как Славкин сынишка рыдал: «Зачем ты его выкинул, папка? Он же живой, хороший!»
А Славка на него рычал: «Нечего заразу всякую в дом таскать!» Ясно же, кто у него в мешке был. Эх, не успела я, трусиха старая! Не помогла животинке. Простить себе этого не могу.
Но вот что я думаю. Раз не нашла я никого в мусорке, может, спасся бедолага? Как ты-то думаешь, Женечка?
— Думаю, спасся, — улыбнулась Жека и погладила Уголька по голове.
Все встало на места. Мурка-мамка, не иначе, вытащила бедолагу из мусорки.
— Пойдем мы, Маргарита Егоровна, — попрощалась Жека. — Кошка нас заждалась уже. Вон, по подоконнику туда-сюда бродит.
— Идите, дорогие. Доброго вам денечка, — пожелала Егоровна.

*

Дома Жека обняла Мурку:
— Спасительница ты моя! Героиня полосатая. Ты же не только Уголька спасла. Ты и мне жизнь вернула. Пойдем-ка, я тебя печеночной котлеткой угощу. Это самое маленькое, что тебе за твои подвиги полагается!
Позже Жека сидела за столом, наблюдала, как трапезничают ее питомцы, и думала:
«А жизнь-то краски обрела. И люди вокруг оказались симпатичными. Да и просыпаться каждый день интересно стало...
А ведь всего-то и было нужно – завести себе хвостатого друга. Чего я этого раньше не сделала? Наверное, специально Уголька с Муркой ждала».
В общем, жизнь продолжается...

АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
Бездомная кошка привела Жеку к котятам и щенку

Cirre
НАЙДИТЕ МУСЮ

— Наконец-то отпуск! — сказал Николай Архипов и радостно подмигнул домочадцам.

Жена Лена, дочь Кристина, которой недавно исполнилось семь лет и пятилетний сын Егорка захлопали в ладоши, пританцовывая от восторга.
Весь год они с нетерпением ждали лета, чтобы отправиться на море...

У семьи Архиповых было свое, удалённое от глаз место, на морском берегу. Путь туда был не близок, но оно того стоило. Часто весь небольшой пляж, скрытый от глаз человека, принадлежал только им.

— Мы как Робинзон Крузо, — любила повторять Кристина, радостно бегая по теплому песку, любуясь бирюзовыми волнами.

Вот уже третий год компанию им составляла любимица семьи, пушистая кошка Муська. Воспитанная серая кошечка держалась рядом с хозяевами и не убегала далеко от палаток.

Она не очень любила море, но с удовольствием гуляла по песку и наслаждалась свободой.

Сборы были недолгими, и вскоре Архиповы разводили костёр, жарили шашлыки и наслаждались шумом прибоя.

Муська, расправив усы, внимательно изучала окрестности, подергивая коротким хвостиком. Дело в том, что в молодости любопытная кошка получила серьёзную травму и с тех пор осталась почти без хвоста.

Но это никак не мешало ей в дальнейшем продолжать исследовать мир.

В этот раз Мусю очень привлёк небольшой лес, который находился неподалёку.

— Смотри, Муська, вылезет на тебя змея или серому волку в лапы попадёшься! Будь осторожна! — улыбаясь, предупреждал глава семьи любопытную красавицу.

Егорка ужасно боялся змей и, тем более, волков.

— Милая Мусинда, пожалуйста, береги себя. Не ходи ты в этот лес. Давай лучше у моря замок строить, — отговаривал он кошку.

Та делала вид, что соглашается, но при каждом удобном случае бежала к развесистым деревьям.

— И что это с ней в этот раз? Прям как медом в лесу намазано! — беспокоилась хозяйка, в очередной раз возвращая любимицу в палатку.

Отдых проходил чудесно. На ночь Муська забиралась в палатку к Кристине и Егору, охраняя сон детей. Правда, иногда под утро она просилась выйти и оказывалась у хозяев.

Вот и в этот раз Кристина, проснувшись, не увидела рядом с собой кошку. Она выглянула из палатки и призывно позвала: «Кис-кис-кис!»

Но девочке отозвалась лишь большая, наглая чайка, которая сидела неподалёку на огромном валуне.

— Она к маме и папе ушла, наверное, — сквозь сон сказал Егорка.

Кристина согласно кивнула и заглянула под навес, где родители готовили завтрак.

— Муську не видели? — поинтересовалась она, оглядевшись. Но те лишь покачали головами.

В глазах девочки мелькнула тревога. Егор тоже был рядом и уже исследовал окрестности. Кошки нигде не было видно. Напрасно они звали весь день пушистую красавицу. И даже под вечер она не появилась у палаток...

— Муська в лес ушла! Ее забрал серый волк! — рыдал мальчик, растирая по лицу слезы. Ему вторила сестра, протяжно всхлипывая.

Все дело усложнялось тем, что на следующий день нужно было уезжать. Николая Архипова ждали на работе. Но дети наперебой твердили, что не вернутся без Мусинды. Да и супруга Леночка ходила сама не своя.

На следующий день глава семьи принял стратегически важное решение – остаться и искать кошку.

— Я без Муськи отказываюсь идти в первый класс. Забастовка. Вот! — вынесла железный аргумент Кристина.

— А я... а я в садик не пойду! — тут же поддержал её брат.

Однако прошли ещё сутки, но поиски не принесли результатов.

— Видимо, Мусинда решила остаться здесь и быть Робинзоном Крузо, — утешал детей отец.

Но те рыдали всю дорогу, а по возвращении домой отказались от еды и закрылись у себя в комнате.

— И куда она могла подеваться? — сокрушалась Елена. Все в доме напоминало о пушистой любимице и сердце её сжималось от тоски.

На следующий день дети встали заплаканные и молчаливые. На все предложения выбраться из дома отвечали отказом. Но после обеда вдруг засобирались погулять во дворе с друзьями:

— Диана и Артём зовут. Мы пойдём, мам? — спросили они разрешения у Елены.

Женщина кивнула. Она была рада, что дети решили немного отвлечься от грустных мыслей.

— Только телефон не забудьте включить. А то вечно вам не дозвониться, — сказала напоследок мать, отправляя детей на улицу...

Она забеспокоилась около шести вечера, когда Кристина не ответила на звонок. Затем Елена позвонила родителям Дианы и Артёма и выяснила, что те гостят у бабушки.

К этому времени домой вернулся Николай. Мужчина сразу забил тревогу. Он зашёл в детскую и нашёл там послание, написанное рукой Кристины:

«Мама и папа, не волнуйтесь. Мы ушли искать Муську. Не вернёмся, пока не найдем. Кристина и Егор»

Елена тихо села на пол и заплакала. Николай достал телефон и стал набирать полицию...

*


— Крис, я устал. Давай вернемся домой. Нам самим не дойти до этого моря, — причитал Егорка.

Он ужасно устал и хотел есть. Но сестра была настроена решительно:

— Хватит стонать, Егор. Что ты, как маленький, в самом деле! Мы не будем все время идти пешком. Попробуем доехать, — ответила она, оглядываясь по сторонам.

Ребята уже вышли за город и шли вдоль опустевшей дороги. Вдалеке показался большегруз, припаркованный у обочины. Рядом ходил суровый мужчина, курил и о чем-то говорил по телефону.

— Давай аккуратно подберемся к нему по кустам и заодно послушаем разговор. Может поймем, куда он едет, — предложила Кристина.

— Но мама говорит, что подслушивать нехорошо, — нахмурился Егор.

Кристина презрительно фыркнула:

— Ты хочешь найти Муську? — строго сказала она. И брат быстро закивал головой.

Вскоре они сидели, притихшие, в кустах и все превратились в слух.

Мужчина что-то говорил про Солнцево. Кристина многозначительно посмотрела на брата:

— Нам повезло. Он едет в Солнцево. Это как раз та деревня возле моря, где мы отдыхали, — шепнула она.

И тут же замолчала, услышав грозное:

— А ну-ка, быстро вылазьте, шпионы! Чего вы там шушукаетесь?

Водитель грузовика закончил разговор и стоял прямо над ними, приглядываясь. Детям ничего не оставалось, как выйти из укрытия.

— Дядя, мы ничего плохого не делаем. Просто нам надо Муську найти, — затараторила Кристина.

Мужчина присвистнул, оглядывая честную компанию.

— И откуда же вы такие взялись здесь? — спросил он, рассмеявшись.

— Мы из города идём. И нам очень надо в Солнцево. Мы там на море Муську потеряли. Подбросьте нас, пожалуйста, — тихо ответила Кристина и протянула мужчине деньги, которые они весь год копили с Егором.

— М-да, ну и дела... Ну, во-первых, ребятки, я как раз еду из Солнцево. А, во-вторых, знают ли ваши родители об этом отчаянном путешествии? — уточнил водитель.

Брат и сестра переглянулись и разом горько зарыдали.

— Тише, ребятки. Давайте вот что сделаем. Я сейчас попробую связаться с вашими родными, а вы пока посидите у меня в машине, — предложил мужчина.

Кристина и Егор согласно кивнули. Они были ужасно расстроены, что весь путь был проделан зря. Дети сидели, тихо прижавшись друг к другу, на сиденье огромного грузовика, который был не похож на их автомобиль. Тем временем на улице мужчина набирал номер их матери.

Правда, ему так и не удалось дозвониться, потому что из кабины донесся душераздирающий визг:

— Помогите, дядя! Ааааа! Змея! Шипит, рычит. Вытащите нас отсюда скорее!

Мужчина в ужасе открыл дверь и заглянул в кабину. Дети стояли на сиденье, из-под которого и правда раздавалось странное шипение.

— А ну-ка! — скомандовал он и, достав детей из кабины, поставил на землю.

А сам аккуратно посветил под сиденье. Оттуда на него уставились два горящих жёлтых глаза.

— Спокойно, ребятки. Это не змея. Похоже на кота, — прокричал он.

Кристина и Егор выдохнули. Ведь они жутко боялись змей. А вот кошки – это уже совсем другое дело.

— Сидит и не выходит. Испугался очень. Вот и шипит. Видимо, я дверь открытой оставлял, когда грузился, и он шмыгнул в салон. Как же его теперь выманить? — говорил задумчиво водитель.

Дети были уже рядом, готовые помочь в операции по освобождению кота.

— Кис-кис-кис! — хором сказали они.

И тут случилось удивительное...

В салоне автомобиля воцарилось молчание, а потом из-под сиденья, радостно мяукая, выскочила кошка. Она была серая, пушистая и... с коротким хвостиком!

— Муська? — не поверив своим глазам, крикнула Кристина.

— Мусинда! Как есть она! — радостно закричал Егор, хватая бесценную пропажу.

Кошка, мурлыкая, прижималась к своему маленькому хозяину. Она была ужасно рада снова обрести родную семью...

*


Елена и Николай Архиповы сидели в отделении полиции. Они подробно описывали случившееся и умоляли блюстителей закона поскорее приступить к поискам.

Вдруг тишину нарушил телефонный звонок. Елена взяла трубку и, кажется, даже перестала дышать от услышанного:

— Да, да. Встретил за городом у дороги. Привезу по адресу. Да, двое детей. Мальчик и девочка. Да, и ещё одна весьма важная пассажирка, — говорил мужской голос в трубке.

Вскоре вся семья воссоединилась. Они сидели за большим кухонным столом и в сотый раз обсуждали случившееся:

— Видимо, она плутала какое-то время по лесу, а затем вышла в деревню Солнцево к людям. Там забралась в кабину автомобиля. Муська же не боится машин, — говорил Николай.

— Хорошо, что мы все же решились на поиски Мусинды, — гордо отвечал Егор.

— Ну, тут уж как сказать... Давайте больше такое не повторять? — встревоженно вздохнула мать.

И дети согласно закивали головами.

— Я вот только одного понять не могу. И чего её так тянуло в этот лес? — задумчиво спросила Кристина.

Но никто не мог дать точного ответа. А Муська лишь многозначительно молчала и загадочно щурилась.

Ответ на этот вопрос они получили чуть позже. Когда красавица Мусинда родила чудесных пестрых котят от камышового кота, к которому она и ходила в гости в лес во время отпуска.

— Ай, да Муська! Кто бы мог подумать! Такая воспитанная с виду кошка! — повторял не раз Николай.

Надо сказать, что одного котёнка семья всё-таки оставила себе. Его назвали Отпуск. В честь весьма запоминающихся летних каникул Мусинды.

Автор НИКА ЯСНАЯ
Пропавшая на море кошка Муська и побег детей

Cirre
НЕОЖИДАННЫЕ ГОСТИ

— Галочка, не могу я больше томиться в квартире, — жаловался Николай Петрович сестре.

— И зачем тебе на дачу? Жара, скукота, участок заброшен. Столько работы, подумай! Здоровье важнее! — засыпала брата аргументами Галина Петровна.
— Я за здоровьем и еду туда! Спортом буду заниматься. Уберусь там сначала, конечно... — важно заявил Николай Петрович.

Галочка только надула губы — всегда её брату было трудно прислушаться к дельному совету...

— Врач мне прописал обязательную кардио нагрузку... Надо как-то себя заставить заниматься... А дом, наш участок? На что похож? — Коля грустно вздохнул.

В их любимом доме в небольшом посёлке, который они в семье звали дачей, уже давно не раздавался смех. А ведь когда-то они проводили с сестрой там незабываемые дни молодости, так были счастливы.

Выйдя на пенсию, брат совсем загрустил. И вот чем он решил себя развлечь!

*


Коля выгрузил вещи из автомобиля и улыбнулся, на душе у него было очень хорошо.

То ли из-за яркого солнца, которое в середине весны уже щедро баловало всю природу своими тёплыми лучами, то ли из-за бодрого пения птиц, он чувствовал, что у него внутри тоже расцветает какой-то таинственный цветок.

Там, в городе, стены квартиры словно напирали и давили на него, не давая вздохнуть полной грудью.

Участок, как Коля и ожидал, уже тонул в зелени. Мутные окна дома, нахмурившись, смотрели на него, словно напоминая, что жильё было заброшенным...

*


Когда за забором обычно пустующего участка раздался непривычный шорох, а из открытого окна стал распространяться соблазнительный аромат жареного мяса, Маруся поспешила проверить территорию.

Мягко приземлившись на пушистые лапы с забора, чёрная кошка незаметно подкралась к двери...

Как и многие кошки, Маруся была дружелюбным, но очень осторожным созданием. Притаившись в траве, она следила, как на веранде перед домом на столе появляются миски с человеческой едой.

Когда-то у Маруси тоже была своя миска. Маленькая, звонкая. Когда Маруся её случайно переворачивала, то миска весело гремела об тротуарную плитку...

Её маленькая миска и по сей день стояла на своём месте, возле крыльца дома на соседнем участке. Только Марусин огород был ещё более заросшим, а дом – совсем ветхим.

После того, как семья уехала, Маруся осталась единоличной владелицей всей территории.

Она их уже не помнила, а только грустно изредка поглядывала на свою миску, которая почти пропала из виду под слоем мусора и перегнившей листвы.

Миска больше не умела весело звенеть...

*


Коля от удивления чуть не выронил тарелку с запечёнными куриными ножками. Из густой травы торчало два чёрных уха, два любопытных жёлтых глаза, и такой же чёрный нос, как и вся шерсть кошки. Позади ушей в траве метался кончик чёрного хвоста.

— Привет! — бодро поздоровался Николай.

Кошка повела ушами и ещё быстрее замотала хвостом, но своего укрытия не покинула. Марусе было любопытно подойти к человеку, но она опасалась.

Человек постоял-постоял, посмотрел на неё, и ушёл в дом. Маруся выпрямилась. Что такое? Знакомиться не захотел?

Но мужчина вскоре вернулся с небольшой миской – в ней оказалось тушеное мясо, часть обеда Николая Петровича.

Кошка резво выпрыгнула из своего укрытия, воодушевлённо замурчав. Она как предчувствовала – этот человек может оказаться хорошим другом...

*


Николай Петрович весь день боролся с сорняками. Эти упрямцы пускали многочисленные корни. Попав на землю, временные посетители старались изо всех сил стать её постоянными жителями.

Николай упорно выкорчёвывал зелёных "мигрантов", освобождая метр за метром для более благородных жильцов своего огорода. Он мечтал обустроить яркие клумбы.

— Ну как ты, жив там? — поинтересовалась Галочка.

Зная, что брат часто один и у него было мало друзей, она устраивала ему "вечернюю проверку" – так называл Николай Петрович её звонки.

— А как же, — улыбался в трубку уставший Николай, — разве сорняк меня возьмёт? Я хоть и стар, а силы с ним бороться ещё есть.

А вот и подруга у меня появилась! Кошка чёрная, с соседского участка бегает.

— Неужто Маруся?! — удивилась Галочка. — Лет пять назад Бобровы её взяли. В том году уехали они. Бросили, значит... Ох, умная кошка, всех мышей, помню, и у них, и у нас погоняла.

— Ну, мышей у нас точно нет. Всё целое. Наверное, Марусины заслуги!

Вечером, перед уходом в дом, мужчина налил кефир в миску кошки...

*


Утром Николай посмеялся от души. Два больших жёлтых глаза и чёрные уши снова выглядывали из травы перед крыльцом дома.

— Маруся! Маруся! — окликнул мужчина кошку.

Чернышка вскочила. Надо же, как давно она не слышала, чтобы к ней так обращались.

Она всегда считала, что люди – существа загадочные и наделены необычайными способностями. И как он только узнал, что её так звать можно?

Маруся покинула своё укрытие и подбежала к человеку. Она стала ластиться об его ноги – какое забытое чувство!

Человека надо приголубить, приручить, чтобы миска часто наполнялась едой. Людей в округе было мало, и Маруся почти успела забыть, как с ними нужно обращаться, чтобы они вели себя правильно.

В миске скоро появилась еда, и довольная Маруся, позавтракав, скрылась в зарослях "своей" дачи. Здесь с сорняками никто и не думал бороться, а низкий забор позволял наведываться на соседний участок с лёгкостью.

Когда-то жильцы домов дружили и ходили друг к другу в гости через низкую калитку, которая теперь покрылась ржавчиной и давно уже томилась без работы...

На второй день Николай стал работать на участке перед домом.

— Эх, Маруська, негде теперь тебе будет прятаться, — Николай с гордостью любовался "лысым" проходом от калитки к дому.

Участок хорошел на глазах. Когда-то на этой даче бегали маленькие дети, потом внуки. А потом... они с сыном сильно поссорились. Год назад они перестали разговаривать.

Племянники, Галочкины сынишки, тоже были постоянно заняты. Все гнались за карьерой, деньгами, каким-то призрачным счастьем, которое, по мнению Николая, они искали совсем не там, где нужно.

А Коля считал, что счастье здесь. Вот собраться бы снова всем вместе, как раньше. Время идёт, а вся семья только отдаляется друг от друга...

Перед глазами Николая возникла картина. Вот он заходит в калитку с футбольным мячом. Купил тогда дорогой, красивый. Мальчишки прыгают вокруг него, каждый хочет взять и рассмотреть его поближе.

А как они вместе играли в футбол, дружили... А теперь их дети даже и не знают толком друг друга. Даже Галочкины Серёжка и Мишка не так часто общаются. Что за жизнь, что за нравы!

Коля так разволновался от собственных мыслей, что решил зайти в дом прилечь. Он, как и вчера, оставил кошке ужин в её новой миске.

В этот вечер ему было невыносимо грустно. Он даже поделился своими переживаниями с сестрой, хотя не любил волновать и без того эмоциональную Галину.

Они оба плакали, думая о том, что прошлое уходит, родные становятся чужими, традиции забываются новым поколением.

— Останусь я жить здесь, Галя. Так я здесь и останусь... — грустно проговорил Коля, а на том конце трубки раздались лишь тихие всхлипывания...

*


Утром Коля встал без настроения. Он хотел поехать за продуктами, но сил не было.

Наверное, это старость ходит вокруг него тихими шагами. Делает его более чувствительным. Он начинает переживать о том, о чём раньше и не думал...

Николай открыл дверь и вышел на крыльцо. Здесь его уже ждала Маруся. И не одна!

В один ряд с чёрной красавицей сидели четверо чёрных, как угольки, котят. Пять пар жёлтых глаз выжидательно уставились на Николая.

Маруся подбежала и стала исполнять свои обычные трюки у ног человека. Её детвора боялась и сторонилась мужчину. Но мать настойчиво их звала следовать её примеру.

— Ну надо же, какие неожиданные гости у меня, — Николай рассмеялся, присев на корточки.

Его настроение изменилось в один миг. Да и как тут грустить, когда к тебе столько посетителей пожаловало?

Он поделился с Марусей и её детворой последними запасами из холодильника. Да уж, теперь в продуктовый надо не ехать, а просто мчаться. На крыльце появилось ещё несколько блюдец рядом с Марусиной миской.

Поев, чёрная малышня, как горох, рассыпалась по участку. Котята посчитали, что обязательно должны исследовать новую территорию.

Их мать и не собиралась возвращаться на старый заросший участок. После плотного завтрака она прикрыла глаза и, грациозно вытянув лапы, явно решила дремать на крыльце Николая.

Николаю же было не до сна...

Двое котят оказались в доме. Один забежал под кухонный шкафчик и, решив пролезть между стеной и задней стенкой шкафа, крепко там застрял.

Коле пришлось изрядно потрудиться, чтобы достать жалобно пищащего малыша.

Как только черныш, весь закутанный в паутину, оказался у него в руках, Коля направился с ним в ванную. Первый раз увидев поток воды из крана, котёнок запищал ещё сильнее.

Но Коля быстро протёр его мокрой рукой и схватив первое же полотенце, которое попалось под руку, стал вытирать.

Как только шум воды смолк, Николай Петрович снова услышал жалобный писк. Он посмотрел на котёнка, а тот уставился на него, словно сообщая: "А это уже не я!".

Выйдя на крыльцо с мокрым "угольком" и посадив его рядом с Марусей, Коля выбежал на участок. На тонкой ветке плакучей ивы балансировал ещё один Марусин ребёнок.

На соседнем участке росли только яблони, которые не отличались такими размерами. Котёнок, явно не ожидая оказаться на подобном исполине, испугался не на шутку.

Маруся встревоженно проснулась, но, увидев, как Николай бежал со стремянкой к дереву, быстро успокоилась. Ну вот, теперь новый хозяин обязательно поможет их семье...

Когда Николай оказался наверху стремянки, то весь участок огласил испуганный вопль:

— Коля! Не надо, что ты делаешь! — хватаясь за сердце, от калитки к иве бежала Галина.

Впопыхах Николай и не услышал, как к воротам подъехало два автомобиля. За Галей спешил его сын, Иван, с женой и дочкой.

— Дедушка, упадёшь же! — испуганно закричала внучка Светочка.

Вид у дедушки был не самый лучший – изнурённый борьбой с кухонным шкафчиком и упорным Марусиным котёнком, он весь раскраснелся так, словно у него был жар.

— Мне нужно! — закричал Николай, конечно, удивившись всей компании.

— Не нужно, Коля, живи, ради меня, я тебя прошу! — кричала Галина, размахивая руками.

Галины сыновья тоже были здесь. И их жёны с детьми. Оказывается, вчера вечером сестра обзвонила всех, отчитала ровно по часу каждого сына, племенника Ивана, и не забыла поговорить с их жёнами.

После ухода её мужа Коля одинаково заботился обо всех мальчиках, всю жизнь помогал. И что теперь? Родной сын не разговаривает из-за пустого спора. Племянники стали чужаками!

— Забыли все старика? Бросили? Он на дачу поехал помирать в одиночестве! — кричала Галочка в трубку...

*


Иван полез доставать котёнка, пока его двоюродные братья держали стремянку. Жёны нашли третьего малыша, который с самого начала забежал в дом и остался там, забытый Николаем.

Черныш успешно забрался по шторам на гардину и теперь с любопытством рассматривал суетившихся внизу людей. Мать была права – их дрессировать проще, чем мышку поймать.

Наступил уже вечер, а четвёртый Марусин ребёнок пропал без следа. При этом сама мать безмятежно умывалась на крыльце...

Вся семья подключилась к поискам. Жёны пересмотрели весь дом и нашли только много паутины, которой сразу была объявлена война – в бой пустили тряпки и швабры.

Коля с Галочкой и внуками осмотрели весь участок и деревья. Сыновья отправились на соседний, пытаясь найти котёнка в густой траве.

Когда стало темнеть, все вспомнили, что пора бы подавать ужин, и жёны засуетились на кухне. Накрыли длинный стол в беседке. Под крышей развесили фонарики, которые Коля привёз с собой. Их жёлтый свет мягко падал на лица смеющихся людей.

— Как хорошо, ребята, что вы все здесь, — Николай Петрович даже прослезился. — Мы снова вместе, как раньше...

Галочка, не в силах сдержать слёз, ушла на кухню. Она вынесла ужин Марусе и её трём малышам. Увидев, как миски наполняются кашей с мясом, кошка громко стала звать своих детей.

Из небольшого проёма в крыльце на зов матери вылез четвёртый котёнок. Он присоединился к своим братьям и сестрам, которые уже дружно жевали.

— Как ребёнок может не прийти к родителю, когда тот его зовёт, — просто сказал Иван.

А сам задумался над тем, сколько хороших воспоминаний они могут создавать вместе, всей семьёй. Ведь всё в их силах.

*


Когда закончились выходные, и все стали разъезжаться, обещая друг другу встречаться на даче почаще, чёрные котята тоже разъехались по новым домам.

— И я себе одного возьму, — засмеялась Галина. Раз у нас такие счастливые семейные талисманы. — Ну что, Коленька, снова в город?

— Нет, Галочка, мы с Марусей будем здесь теперь жить, а в город разве что зимовать приедем. Нам и здесь хорошо, всё у нас есть.

Маруся довольно растянулась на уже полюбившемся ей крыльце. Хотела одного человека приручить, а удалось – целую стаю!

Она была спокойна – её дети в надёжных руках. Да и расстались они не навсегда.

Наступали дни, когда открывалась калитка и кто-то из её угольков мчался к крыльцу, ведя за собой людей. Всё же правильное она им дала воспитание. Дети о родителях никогда не должны забывать...

Автор МАРИЯ СТРАХОВА
Чёрная кошка Маруся собрала семью на даче

Cirre
ПОРОДИСТАЯ СОБАКА

Дело было в одной из стран Европы. Парня приняли на работу в таможенную службу. И взяли в отдел заполнять документы разные, а ему...
Ему очень хотелось в настоящее дело – проверять со всеми фуры и ездить на вызовы в особых случаях. Но туда не всякого брали.

Во-первых, служебных собак было ограниченное количество, и их обучение было долгим и очень дорогим.

Во-вторых, без служебной собаки было вообще нереально. Там особая группа и туда только после... Ну, просто нереально!

В-третьих, требовались собаки особых пород и с особыми талантами. То есть, чисто теоретически, можно было привести свою собаку и доказать, что она может. В таком случае, её хозяин принимался.

Ну, прежде всего, таких случаев не было. Ну, не было, и всё тут!

Но охота, как говорится, пуще неволи, а ему так хотелось...

И однажды он решил попробовать.

— Ну, а что я теряю, в конце концов? — подумал он и поехал по приютам – искать овчарок и прочая, прочая, прочая...

В десятом приюте он уже знал, что ему ответят, и заехал просто так. Ну, мало ли? По телефону – это одно дело, а личное общение ещё никто не отменял...

За столом сидела очень приятная и улыбчивая девушка:

— Кого вы ищете?

Он уже привычным движением вытащил список пород и стал перечислять. Девушка улыбнулась и протянула ему документы:

— Заполните, пожалуйста, — сказала она. — Мы поставим вас в очередь ожидания, но никто не знает, сколько времени это займёт...

Он помрачнел и махнул рукой:

— Да, не надо. Знаю я всё это. Так, просто заехал спросить.

Он уже почти подошел к дверям, когда девушка позвала его:

— А вам почему только породистые нужны?

Устав от бессмысленных поездок за день, он присел и решил всё рассказать:

— Я в таможне работаю... — начал он.

Девушка налила ему чашку чая и стала внимательно слушать...

— А знаете, что? — сказала она. — Попробуйте других собак.

— Так не разрешат, наверное... — парировал он.

— Пойдёмте, — поднялась она.

Он пожал плечами и пошел с ней в длинный зал, полный клеток, стоявших вдоль двух стен. В клетках сидели собаки: большие, маленькие, средние, старые, молодые, а в глазах у всех была безысходность и тоска...

Он шел от одной клетки к другой, и эти глаза смотрели на него со страхом и надеждой, а он... Он не мог это видеть и отворачивался.

И тогда девушка подвела его к одной совершенно беспородной собаке среднего размера.

— Хлоя, — сказала она. — Не знаю, почему её так назвали у нас, но она отзывается на это имя.

Хлоя просунула морду сквозь решетки, втянула шумно носом воздух и подняла глаза на парня. Тот понял, что надо повернуться и посмотреть.

Глаза Хлои не выражали ни тоски, ни страха, ни надежды. Она просто изучала нового посетителя, не надеясь ни на что.

Парень подошел поближе и присел на корточки.

— Хлоя, — сказал он. — Хлоя, а нюх у тебя хороший?

Хлоя перевела взгляд на девушку.

— Знаете, что... — сказала та мужчине. — А давайте проверим!

Она открыла клетку, пристегнула поводок к ошейнику, и они пошли к выходу из приюта.

— Что будем прятать? — спросил парень.

Девушка задумалась. Дать понюхать и спрятать потом? Так это будет неправильно, ведь собака должна сама находить.

Короче говоря... Ну, не специалисты они были по этим, специальным тренировкам.

В руках девушки до сих пор были документы на подпись для парня – набор листочков, закреплённый на специальной твёрдой подложке.

— Хлоя, — сказала девушка и показала ей папку. — А не могла бы ты найти то место, откуда я принесла всё это? И, кстати, найди-ка нам ещё места, где лежат бумажки.

Парень рассмеялся и подмигнул девушке:

— Ну, вы даёте. Вы прямо с ней, как с человеком.

Девушка нагнулась и отстегнула поводок. Хлоя посмотрела на мужчину, потом перевела взгляд на женщину.

— Не понимает она вас, — сказал парень, но тут...

Тут Хлоя подошла к женщине и обнюхала папку, потом посмотрела на парня и пошла в здание...

Место, откуда они пришли, она нашла мгновенно, но это было не всё. Хлоя поднялась на задние лапы и ткнулась носом именно в стопку документов, оставив в стороне набор пустых листков.

Парень и девушка захлопали в ладоши и по очереди погладили собаку. Та лизнула их руки, но вдруг развернулась и пошла ещё куда-то.

— Ты куда, Хлоя? — окликнула собаку женщина. — Ты молодец, ты всё уже нашла...

Но собака упрямо вела их по коридору. В углу, где были сложены старые ящики и ещё какой-то мусор, она остановилась и стала настойчиво указывать носом направление.

— Что там? Что? — спрашивали парень с девушкой.

Ему пришлось разобрать завал, и под ним они обнаружили пять мешков корма!

Лицо девушки потемнело:

— О господи! — сказала она. — Кто-то у нас ворует корм.

Она повернулась и пошла по направлению к офису. Парень посмотрел на Хлою. Хлоя посмотрела на него. Нет, она ничего не просила, просто смотрела и всё.

— Пошли, — сказал парень, и они пошли за женщиной, исчезнувшей в кабинете.

— Отведите, пожалуйста, собаку в клетку, — сказала она. — У меня есть очень срочные дела.

— Я тут подумал... — ответил ей парень и посмотрел на собаку. Хлоя взглянула на него с надеждой и нерешительно прижалась к его правой ноге. — Я вот, что подумал, — повторил он. — Я её беру.

Заполнив все необходимые бумаги и заплатив, он повёз собаку домой...

Теперь Хлоя смотрела на него совсем другим взглядом. Она была дома. И это был её человек.

Первую ночь она боялась всего и вздрагивала при любом шорохе. Спала она возле его кровати на большом, стареньком пледе.

В углу стояли три миски: две с разным кормом и одна с водой. Время от времени Хлоя поднималась и, не веря своим глазам, подходила к мискам и обнюхивала их, потом подходила к кровати человека и прислушивалась к его дыханию.

Из её глаз текли слёзы – она не могла поверить, что её взяли...

Тренировать собаку парень ездил в тот же приют. Они с девушкой смотрели разные видео о том, как тренируют служебных собак, и пытались повторить.

Через два месяца Хлоя выполняла все команды, которые им удалось найти. И парень пошел к своему начальству...

Естественно, ему отказали. Никто не собирался даже посмотреть на что способна Хлоя. Напротив, над ним посмеялись.

Он приехал к девушке в приют один, без собаки. Увидев его расстроенное лицо, она сразу всё поняла:

— Знаешь, — сказала она ему. — Если бы я сдавалась каждый раз, когда мне отказывали в моей просьбе, я бы тут не работала. Садись, мы вместе придумаем что-нибудь.

И они придумали...

В эту субботу должен был прийти особый караван семитрейлеров. С овощами, фруктами и другими продуктами.

Огромный поток, который все работники таможни ждали с ужасом – надо всё проверить и успеть сделать это очень быстро.

Все группы кинологов со своими питомцами и все оперативные группы с раннего утра приготовились к потоку.

Парень взял отгул в головном офисе и приехал сюда со своей Хлоей.

Поскольку он тоже был таможенником и его знали, никто не обратил на это особого внимания. Только старший кинолог предупредил его, чтобы они не подходили близко к служебным собакам и не нервировали их.

Парень кивнул и встал неподалёку. Бесконечный хвост машин приблизился к таможне, и началось...

Три группы кинологов с помощниками осматривали сразу по три машины, но – это были огромные семитрейлеры с длиннющими прицепами, и вся процедура была очень долгой.

Парень посмотрел на Хлою. Хлоя посмотрела на своего человека.

— Хлоечка, — сказал он и поцеловал свою любимую собаку в нос. — А знаешь что, Хлоечка? Плевать мне на то, возьмут они тебя или нет. Плевать!

Я ведь знаю – ты у меня самая лучшая в мире! И без этой работы ты лучшая, но... Просто покажи им!

Покажи, как работают умные собаки. Покажи, а потом мы пойдём домой и будем отдыхать.

Он отстегнул поводок от ошейника. Хлоя посмотрела на своего человека...

Он взял её из приюта. Он верил ей. Он любил её. А что ещё надо собаке в этом мире?

Ничего?! Вы так думаете?

Ну, так вы сильно ошибаетесь...

Ей надо было доказать – она способна! Он не зря гордится ею! Она им всем покажет!!!

Хлоя рванула в направлении длиннейшей очереди тяжелых грузовиков. Парень побежал за ней.

— Что?

— Куда?

— Что вы делаете? — кричали ему кинологи и другие таможенники, но Хлоя мчалась вперёд, останавливаясь на несколько секунд возле каждой машины.

Затормозила она возле пятой, уже проверенной. И, естественно, таможенники и пограничники были очень недовольны, но она упрямо стояла на одном месте и громко, требовательно лаяла.

Водитель фуры и его напарник возмущались и требовали пропустить их быстро портящийся товар, обещая судебные иски от фирмы.

Кинологи и все остальные собрались рядом и кричали на парня с собакой, требуя, чтобы он ушел. Но он встал рядом с Хлоей и сказал:

— Проверьте ещё раз, а потом можете меня уволить, если она ошиблась.

— А, чёрт с тобой! — выругался начальник смены. — Но смотри! Ты нас сильно задержал.

Он посмотрел на своих подчинённых и сказал:

— Всем закрыть рты! Выполняйте свою работу! Всё здесь мне перерыть!!!

В глубине огромного прицепа стояла коробка, забросанная тоннами других коробок с помидорами.

Когда её вскрыли, потому что именно к ней привела Хлоя, все ахнули.

Плотные пачки с белым порошком – сотня килограмм без малого!

Шофер с напарником были немедленно арестованы, а машина была отбуксирована на спецстоянку.

Парень гладил свою Хлою и целовал в нос:

— Умничка моя! Умничка, — говорил он. — Мы доказали. А теперь пойдём домой.

Он пристегнул поводок к ошейнику Хлои, но та стояла и смотрела на что-то. Она смотрела вдоль длинного хвоста семитрейлеров...

— А ты куда собрался?! — прозвучало за его спиной.

Парень обернулся. Начальник смены не улыбался, ему было не до этого:

— Поможешь? — спросил он. — А я постараюсь помочь вам...

Парень посмотрел на Хлою. Хлоя посмотрела на своего человека.

— Поработаем? — спросил он у неё. Она кивнула в ответ.

Начальник позвонил в офис таможенной службы и сообщил, что парень с Хлоей останутся на этом пропускном пункте, пока в этом не отпадёт потребность.

— Всё ясно? — произнёс он в трубку. — А если кто не доволен, то он может приехать сюда и лично помочь. Всем всё ясно?

Возражений не было...

Потребность не отпала и через год. Парня с Хлоей перевели задним числом. Всё, как полагается – форма, зарплата, уважение кинологов и всех других.

Ой, совсем забыл!

Между сменами он женился. На той самой девушке из приюта. И на свадьбе гуляли таможенники и пограничники с семьями.

Особо почётным гостем была Хлоя, которая вышла танцевать танец жениха и невесты вместе с новобрачными и сорвала шквал аплодисментов...

О чём эта история?

О том, что никогда нельзя сдаваться. Никогда!

И ещё о том, что не важно, породистая ли у вас собака. Ну, совсем не важно!

Важно, что она у вас есть.

Вот так...

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
Дворняга Хлоя нашла наркотики на таможне

Cirre
ПОСЛЕ РАЗЛУКИ

На лето я отдала своего сына в пионерский лагерь. И в воскресенье поехала навестить его.

В вагоне разговорилась со своей соседкой, у которой было множество всяких свертков и пакетов. Оказалось, что и она ехала в тот же лагерь повидать своего сынишку.
Среди пассажиров имелись еще родители, ехавшие туда же. Так что мы, приехав, объединились на вокзале в одну родительскую группу и в количестве семи человек пошли к лагерю через парк.

На полянке за парком мы увидели какой-то большой отряд детворы. Ребята стояли в рядах и слушали то, что им говорила воспитательница.

Мы прошли было мимо, но вдруг услышали слова воспитательницы. Обращаясь к детям, она сказала:

— Ребята, ко многим из вас сегодня приедут родители. Очень прошу вас — не позволяйте им совершать какие-нибудь неосторожные поступки.

Мы, родители, с недоумением переглянулись. Один из малышей, обращаясь к своей воспитательнице, сказал:

— Софья Андреевна, а если мой папа опять мне скажет: пойдем купаться? Что тогда?

Воспитательница сказала:

— Гриша, в прошлое воскресенье ты чуть не заболел воспалением легких. И если твой папа снова поведет тебя к реке, ты скажи ему: «Папочка, дорогой, купайся сам, если хочешь, но лично я в холодную воду не полезу». Так и скажи ему. И скажи твердо, чтоб он запомнил это и не совал бы тебя в воду, температура которой не достигла шестнадцати градусов.

Мы, родители, снова переглянулись. Воспитательница сказала:

— В общем, ребята, я сегодня всецело полагаюсь на ваше благоразумие. И я буду надеяться, что вы всякий раз остановите своих родителей, если увидите, что они поступают легкомысленно или не по правилам.

Мы подошли к воспитательнице и сказали ей:

— Вот как раз мы — родители. Случайно проходили мимо и услышали то, что вы сказали детям. Как понять нам ваши слова относительно родителей?

Воспитательница сказала нам:

— Видите ли, в чем дело. Шесть дней в неделю у нас в лагере мир и тишина. А по воскресеньям происходит нечто вроде землетрясения. Одна мать везет сюда пирог с капустой и целиком оставляет его своему ребенку. Другая привозит кило конфет. Третья — чуть не целый окорок. А дети есть дети! Они не знают меры. Они совершенно сыты, тем не менее они начинают жевать то, что им привозят родители. В результате — хворают. Каждый понедельник у меня в отряде минимум пятнадцать заболевших!

Мы, родители, сконфуженно переглянулись. Воспитательница, строго посмотрев на нас, сказала:

— Но это еще не все! Я попрошу вас взглянуть на малышей, пострадавших в то воскресенье...

Тут воспитательница, обратившись к ребятам, сказала:

— Вовочка Басов, выйди, милый, вперед...

Из рядов вышел мальчишечка лет семи. Ласково поглаживая его голову, воспитательница сказала:

— Малыш понятия не имеет, что такое рыбная ловля. Тем не менее его мама привезла ему удочку с крючком. Он без спросу побежал к реке и там закинул удочку таким образом, что сразу сам попал на крючок... Взгляните на его щеку...

Мы осмотрели маленького рыболова. На его щеке была изрядная царапина.

Воспитательница сказала:

— Теперь выйди вперед Коля Шагалов... Покажи родителям свою руку...

Вышел парнишка лет одиннадцати и показал нам свою руку, на которой была какая-то краснота. Воспитательница, вздохнув, сказала:

— Пугач и двести патронов привезли ему родители! С патронами он стал шалить, и в результате — ожог руки. Я еще удивляюсь, как мы все не взлетели на воздух от такого количества патронов!

Мы сказали воспитательнице:

— Не все же родители таковы!

Она ответила нам:

— И я далеко не о всех говорю. Многие и многие родители отлично воспитывают своих детей, но после долгой разлуки с ними они приезжают сюда настолько чувствительные, что позволяют им все, что они пожелают. Катюша Савченко, выйди вперед... Доложи нам, сколько ты съела мороженого в то воскресенье...

Вышла восьмилетняя девчурка и, улыбаясь, сказала:

— Мама съела две порции, а я съела шесть. Седьмую я положила на минутку под подушку, но оно у меня растаяло.

Тут все ребята засмеялись. А воспитательница, подавив свою улыбку, сказала нам:

— Так вот и ответьте мне — могу ли я быть спокойной, когда приезжают родители после разлуки со своим ребенком? Нет, у меня сердце болит за каждого моего малыша, которого уводят с территории лагеря! И вот поэтому я и просила ребят по возможности остерегать своих родителей от неосторожных поступков!

Сконфуженно потоптавшись и поговорив о том о сем, мы, родители, пошли дальше.

Некоторое время шли молча. Потом один молодой отец сказал:

— А ведь она правильно критиковала нас. Например, своего сорванца я очень хотел сегодня побаловать. И вот купил ему духовое ружье, которое стреляет деревянной пулькой метров на двадцать пять. Но теперь это ружье я, пожалуй, ему не дам, а то он тут перебьет всю местную публику.

Молодая мамаша, у которой было множество пакетов, развязала один свой тючок. Там оказалась большая кастрюля, наполненная блинами. Молодая мамаша стала их усиленно кушать и принялась нас угощать. Но мы отказались. И тогда она кинула несколько блинов пробегавшей собаке.

Собака без особого интереса съела блины и, даже не вильнув хвостом, побежала дальше.

Я же везла своему сыну десяток пирожных. И теперь твердо решила — более двух пирожных ему не давать.

Наконец мы подошли к лагерю.

За забором раздался чей-то тревожный возглас:

— Родители приехали...

На территории лагеря возникла какая-то суета. На крыльцо вышел начальник лагеря. Потом появился доктор в белом халате. Потом санитарка вынесла для чего-то носилки и поставила их стоймя у входа.

Вскоре прибежал мой сынок. Счастливый и загоревший. Я стала его целовать и тут, забыв обо всем на свете, отдала ему всю корзинку с пирожными.

Михаил Зощенко
Родители в пионерском лагере балуют детей гостинцами

Машков Илья Иванович (1881-1944) «В пионерском лагере», 1926 год

Туся Тася
«В пионерском лагере», 1926 год

А именно в Артеке.

Cirre
Я ВАС ЖДУ, МОИ КОТЯТКИ

  • И что же это за штука такая? – бабушка Алена разглядывала хитрый агрегат с электрическим шнуром, который выгрузил из своей машины зять и торжественно внес в дом.
  • Это – инкубатор, мама, – дочка бабушки Алены распаковала устройство. – Вот, смотри: все уже настроено, сюда укладываются яйца, включаешь в розетку, нажимаешь кнопку и... можешь про них забыть. А через три недели появляются цыплята. Все просто!
  • Ой ли? – бабушка с сомнением покачала головой. – Кабы так, то никто бы цыпушек не покупал, все бы такой штукой пользовались. Цыплята нынче дороги. Не всякая клуша способна высидеть выводок, если вылупится десяток – и то хорошо. Теперь люди в город ездят за цыплятками, на птичий рынок, а там суточные – по сто рублей!
  • А кто же их продает, цыпляток-то, мама? – терпеливо объясняла дочь. – Как раз те, кто инкубаторами пользуется! Вот попробуешь, и сама продавать их начнешь. Через три недели – семьдесят штук могут вылупиться! Хоть и небольшой, но доход тебе.
  • Семьдесят? – бабушка Алена заинтересованно взглянула на инкубатор, в голове включилась крестьянская бухгалтерия. – А что? Надо попробовать. У Семеновны курочки несутся, как из пулемета, возьму у нее яичек свежих на развод, она завсегда готова продать.

Вечером, проводив гостей, бабушка Алена, предварительно прочитав инструкцию, укладывала купленные у Семеновны яйца в специальные лотки.

За делом вела беседу с кошкой Маней, которая прибилась к ней с котенком года два назад. Котенка и Маню дети забрали в город, младшего оставили себе, а Маню стерилизовали и вернули бабушке.

  • Вот, Маня, вылупятся цыплятки, целых семьдесят штук, куда девать-то будем? – посмеивалась бабушка. – Да все несушки породистые – Семеновна только таких и держит...

Десятка два себе оставим, а то наши уже старенькие, нестись не хотят. А на остальных – охотники найдутся, чем из города везти, так лучше у меня взять. Ты смотри, Маня, цыпляток не трогай, а то видела я, как ты за воробьями охотишься!

«Вот еще! – отводила лукавые глаза Маня. – Нужны они мне!»

Но на инкубатор посматривала с явным плотоядным интересом...

  • Ну, вроде все. Ос-с-поди, благослови! – перекрестилась бабушка Алена и включила агрегат. – Пойдем, Маня, в огород. Там дел еще непочатый край.

Три недели бабушка Алена внимательно следила за работой инкубатора, иногда приоткрывая крышку, посматривала на уложенные рядами яйца, прислушивалась к работе хитроумного механизма, который время от времени ворочал их для равномерного прогрева.

Маня особой заинтересованности не проявляла, во всяком случае в присутствии хозяйки. Но, когда оставалась одна, особенно в пасмурную погоду, любила взгромоздиться на крышку агрегата, греясь его теплом.

В тот день, в начале мая, бабушка поднялась пораньше. Сегодня по сроку должны появиться цыплята. Первым делом заглянула под крышку инкубатора – новых жильцов еще нет.

Оставив крышку приоткрытой, она занялась домашними делами. Маня еще не вернулась с ночной охоты – за околицей, в поле, расплодились полевки, и все деревенские хвосты в эту пору были там, вели промысел.

Бабушке Алене вскоре надоело бегать из дома на веранду, где стоял инкубатор:

  • Так все дела забуду! Картошку надо сажать, а я тут кручусь. Никуда цыпушки не денутся, да и будут ли они?

С сомнением покачав головой, она повязала на голову косынку, вышла в огород и взялась за работу...

Кошка Маня по пути с ночной охоты навестила свою подружку – соседскую кошку Фросю. Та неделю назад окотилась двумя котятами и ей было не до развлечений.

У малышей едва прорезались глазки, и они поднимали писк всякий раз, когда видели, что мама намеревается куда-либо отлучиться. Маня принесла Фросе гостинец с поля, и та разрешила ей поиграть с малышами.

Возвращаясь домой, Маня с нежностью думала о маленьких, теплых комочках, доверчиво льнувших к ней, которых неудержимо хотелось приласкать, вылизать от мордочки до кончика хвоста.

Она с теплой грустью вспоминала своего единственного сыночка, который живет теперь в городской квартире. Вспоминает ли он свою маму?

Вздохнув, она прилегла у инкубатора с приоткрытой крышкой, откуда веяло теплом, и провалилась в глубокую дрему. Ей снился котенок, ее малыш, который когда-то любил забиться к ней под бочок, или забраться на маму, свесив лапки.

Сон был настолько реалистичным, что она даже почувствовала, как котенок пытается влезть на нее, цепляясь за шерстку маленькими коготками...

Пробудилась она от тонкого писка и долго не могла сообразить – что это за желтые, писклявые комочки облепили ее, пытаясь плотнее притиснуться к ней. Одни еще не просохшие после появления на свет, другие покрытые ярко-желтым коротеньким пушком, с любопытством поглядывали на нее глазами-бусинками.

«Дичь! – сообразила она. – Та самая пернатая дичь, появления которой она с нетерпением ждала! И хозяйки рядом нет...»

А малыши доверчиво жались к ней, приняв ее за собственную маму, ведь Маня – первое живое существо, которое они увидели после появления на свет, значит – мама!

Удивляясь себе, Маня осторожно приподнялась, стараясь не стряхнуть с себя малышей, и улеглась удобней, чтобы всем хватило места подле нее. Вскоре она сплошь была покрыта желтенькими тельцами, только хвостик торчал наружу.

В таком виде она и предстала перед хозяйкой, которая, наконец, вспомнила про инкубатор.

  • Что делается! – всплеснула руками бабушка Алена. – Манечка, солнышко мое, всех пригрела, за всеми углядела! Что б я без тебя делала?

«Делай уже что-нибудь! – мяукала кошка, боясь пошевелиться. – Видишь, что творится? А их все прибывает и прибывает!»

Хозяйка, ласково бормоча, принесла две заранее приготовленные большие коробки, куда пересадила птенчиков, аккуратно снимая их с Мани. К вечеру в коробках пищали более шести десятков цыплят. Несколько яиц оказались бесплодными.

Весь остаток дня бабушка возилась с выводком под ревнивым взглядом Мани. Кошка взобралась на стул и не отводила глаз от шустрых птенчиков. Ей уже была небезразлична судьба этих крохотных, живых существ.

Через неделю в отгороженной половине веранды кипела жизнь. Нескончаемый писк, суета и беготня не прекращалась до темноты. Стоило Мане пробраться внутрь – она тут же оказывалась под слоем птенцов.

Каждый из них норовил быть не просто ближе, а непосредственно на ней. Птенцы толкались, стараясь протиснуться к Мане, о чем-то щебетали, словно рассказывали ей о своих заботах, прижимались, лезли на спинку.

Похоже, что Мане это нравилось, она щурила глаза и мурлыкала:

«Котятки... Мои маленькие, глупые котятки»

Теперь она целыми днями не отходила от питомцев, громко оповещая хозяйку, когда в поилке заканчивалась водичка, или корм в блюдцах. Приходила в гости Фрося с котятами, которые, вдоволь наигравшись с пернатыми друзьями, засыпали вместе с ними, вызывая умиление кошек и бабушки Алены.

Еще через неделю подросших цыплят разобрали соседки. Бабушка навела порядок на веранде, начисто вымыла пол, проветрила – хоть и меняла подстилку два раза в день, но от запаха птичника избавиться не просто.

А Маня загрустила... Она ходила по веранде, заглядывала в углы, принюхивалась. Наконец, забралась в коробку, где птенчики провели первые свои дни, и предалась печали.

Хозяйка только головой качала, глядя на неподдельную тоску Мани по своим питомцам.

В один из дней она вновь принесла ведерко, полное куриных яиц. Вынесла на веранду инкубатор и позвала Маню:

  • Иди ко мне, моя хорошая! – и, погладив подошедшую кошку, продолжила: – Тех мы с тобой на пробу вывели. Прохладно еще на улице было, нелегко мне было бы их сохранить. А вот эти будут наши, мы их вырастим, а ты уж приглядишь за ними.

Бабушка Алена укладывала яички в гнезда инкубатора, а Маня терлась о каждое из них усатой мордочкой. Она громко мурчала, пытаясь донести до будущих цыплят свою любовь:

«Скорей появляйтесь, мои котятки, я о вас позабочусь».

Хозяйка закрыла крышку инкубатора, сунула вилку электрического шнура в розетку и взглянула на Маню.

«Ну, давай, чего ты медлишь?» – в нетерпении мяукнула Маня.

  • Ос-с-поди, благослови! – выдохнула бабушка Алена и нажала на кнопку «Пуск».

Автор ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ
Кошка Маня пригрела цыплят из инкубатора

свет лана
Решено! – произнесла Татьяна, дожидаясь, пока закипит чайник. – С этой минуты я счастлива!

Было раннее утро, все еще погружены в сон.

В тесной кровати, пытаясь спастись от духоты, спал муж. В соседней комнате спала дочь, приехавшая после ссоры с супругом и привезшая с собой ребенка. Без предупреждения, как обычно, приехала и спала свекровь. На кухне, на раскладушке, спал брат-студент. И, конечно же, в доме спал огромный рыжий кот Барсик, которого когда-то привезла мать Татьяны на время, и который задержался уже на год

Пять утра, Таня задумчиво пьёт свежезаваренный кофе и смотрит в окно.
Где-то подъезжает сонный трамвай, на остановке стоят первые не выспавшиеся пассажиры, дворники в оранжевых жилетках, словно трудолюбивые муравьи метут асфальт, вжих-вжих-вжих, машинки такси едут с ранними пташками – пассажирами, все заняты делом, а Таня... Таня вдруг решила быть счастливой.
Она взяла ноутбук, пробралась на лоджию, заварила себе ещё кофе, кстати, Таня любит молотый кофе, но они на всём экономят и приходится пить этот... Хотя...
Луиза Фёдоровна, мама Олега, мужа Татьяны, не может пить растворимый кофе, у неё случается жуткий приступ головной боли, а без кофе женщина не может, поэтому приходится всегда держать про запас для мамы кофе, молотый.
Чувствуя себя преступницей, Таня прокралась на цыпочках в кухню и тихонько включила плиту, она сварила кофе – божественный напиток, запах поплыл по всей небольшой квартирке, Таня положила в чашку палочку корицы, кстати, свекровь терпеть не может корицу, а Таня любит...
Схватила зефиру, которую отложила для внучки, уж очень внучка любит зефир, но Таня тоже его любит и там ещё три штучки останется и тихонько прокралась обратно на кухню, распространяя божественный, умопомрачительный запах вокруг себя.
Таня пьёт кофе и в блаженстве закрывает глаза, какое счастье...
Какое чудо, что мысль стать счастливой пришла Танюше именно сейчас, а не когда-то там...
Таня открыла ноутбук, тааак...
О, надо написать Глебу, отодвигаем ноутбук в сторону и берём телефон, шепчет себе тихонько Татьяна, она будто руководит собой, учит себя быть счастливой.
Таня пишет Глебу, без приветствий, без вежливости, что если сегодня до обеда, он не решит все вопросы со своей семьёй, то её, семью, то есть, больше не увидит.
Татьяна знает отчего приехала дочь. Потому что в гости опять заявились мама и сестрица Глеба, нет- нет, люди они хорошие, ещё бы...
Только это невыносимо, когда две тётки сидят и комментируют все действия твои, твоего ребёнка, а потом будто в шутку рассказывают всем родственникам и знакомым какая глупенькая у Глеба жена, она не так делает сырники не так варит борщ, воспитывает ребёнка, стирает, гладит и тому подобное...
Визиты становятся всё чаще, дочь всё чаще приезжает к родителям, Тане это надоело...
В грубой форме она написала зятю всё, что думает про эту ситуацию и настоятельно попросила её решить незамедлительно, а не то...
Таня отложила телефон, прихлебнула кофе, откусила зефирку, мммм...
Что-то волнительно, а что такое?
Ах, да...
Таня решила быть счастливой прямо сейчас, с этого чудесного утра...
Тэээкс... кто следующий под раздачу попадает? Ааа, да...
Таня осторожно прокралась к шкафчику на лоджии хихикая вытащила пачку сигарет, взяла одну, прикурила, с удовольствием затянулась, кааайф.
А то, когда приезжает мама Виктора, курить нельзя, что она подумает и при внучке курить нельзя, позорище, и при брате – студенте, расскажет маме, мама будет плакать и переживать...
Таня любит утром выкурить сигаретку с кофе и зефиркой или кусочком шоколадки, когда нет никого рядом.
Только это не удаётся последнее время, а днём она не курит, не хочет, не нравится, что от одежды и от волос воняет табаком, утром, дома, мммм, многолетний ритуал.
Но вот, к сожалению, не так часто удаётся его провести.
Опять полный дом народа, тааак, прочь плохие мысли, Таня решила быть счастливой...
  • О, Танюх, ты что куришь? – Таня повернулась и увидела сонного, взлохмаченного брата, он стоял в трусах и чесал одну ногу другой.
Таня вздохнула.
  • Да, курю, а ещё пью кофе и ем зефир.
  • Ты чего такая злая?
  • А ты чего соскочил ни свет, ни заря?
  • Так мне же на электричку надо, ты обещала меня отвезти. И это... меня надо покормить, наверное.
  • Тебе сколько лет?
  • Девятнадцать, вот так сестрица.
У Тани с братом была колоссальная разница в возрасте, просто огромная, мать всё время перевешивала воспитание брата на плечи Тани, мол ты взрослая, должна помогать.
И Таня тянула эту лямку, как там бабушка говорила? Кто везёт на том и едут? Вот Таня и везла, всё, хватит.
  • Слушай, а по какой причине ты не можешь жить в общежитии?
  • Так вы же с мамой сами не разрешили, – удивлённо сказал брат.
  • Кто не разрешил? Я не разрешила?
  • Ну да, мама так и сказала, что Таня против, мол, что ты там будешь скитаться по общагам, когда сестра живёт в...
  • Тааак, ну а ты сам что думаешь?
  • Я за общагу, я что малыш под присмотром быть? Мне тоже личная жизнь нужна...
  • И мне...
  • И тттебе, – запнулся брат, конечно, в девятнадцать лет все, кто больше тридцати кажутся мамонтами, о какой личной жизни может говорить сестра? – дай сигаретку?
  • Руки убрал, марш на кухню, надень штаны и приготовь себе завтрак...
  • Ну Тааань, ну блииин.
  • Брысь – зашипела Таня.
Через несколько минут из кухни на лоджию потянуло запахом жареных яиц.
  • Будешь глазунью? – шепчет брат, высунувшись из кухонного окна.
  • Буду
  • Сиди, я сейчас принесу.
Брат вылазит прямо из окна на лоджию, приносит яичницу, они едят и хихикают, поглядывая на дверь.
Когда же он вырос, думает Таня, вот мне и наперсник, уже не ребёнок, а взрослый человек.
Ладно, давай собираться, увезу тебя.
  • Тань, мне скоро двадцатка, хватит трястись надо мной, уж такси – то вызову.
  • Серьёзно?
  • Ну.
Как вырос, вот чудеса и всё в один день, сначала Таня решила быть счастливой, а потом брат взрослым.
Она проводила брата, задумчиво седа на стул, прилетело сообщение на телефон, брат писал спасибо за то, что у него такая крутая сестра. Таня послала ему смайлик с сердечком в ответ.
Проснулась дочь, недовольная и злая, начала собирать внучку в садик, дёргать её.
  • Что ты её дёргаешь?
  • Не слушает, спит стоит, да стой ты.
  • Знаешь, что, моя дорогая, своё недовольство своей же, семейной жизнью, выливай пожалуйста на своего супруга, который не может угомонить этих баб, но никак не на меня и мою внучку, Софа, иди сюда.
И ещё, это последний раз, когда ты прибегаешь сюда в поисках спасения из своей, я ещё раз подчеркну, своей квартиры.
Либо вы расходитесь, твой драгоценный собирает свои манатки и идёт следом за мамой и сестрой, а ты спокойно живёшь с Софой на своей территории, либо, чтобы больше тебя здесь по такому поводу не было.
  • Ах, так?
  • Да так, совершенно так, я недоедала, не носила красивых вещей, мы с отцом не ездили отдыхать, чтобы накопить тебе на квартиру, а ты отдаёшь её в пользование каким-то левым тёткам и бежишь сюда?
Продавай тогда её, переезжай и живи здесь.
  • Но мама!
  • Я всё сказала, слёзы, истерики, обиды, оставь при себе, либо решаешь до вечера ты свою проблему, либо решу я, по-своему.
  • Что за крики с утра, что за квартира, у меня с утра уже мигрень, Софа, Софа, зачем ты так громко смеёшься?
  • Луиза Фёдоровна, а как, по-вашему, должен смеяться трёхлетний ребёнок, прикрыв рот ладошкой?
  • Да, именно так, вы знаете как в моей семье за это бы...

Э-Знаю, знаю ваш папа- конюх сделал бы строгий выговор вашей маме доярке, а потом бы они удалились в кабинет и там долго обсуждали бы способы воспитания детей.
  • Что? Что? Да как ты смеешь, грубиянка, нахалка! Олежек...
  • Не трогайте Олега, у него сегодня выходной, пусть выспится, я вам билет по интернету купила.
  • Какой билет?
  • На поезд, конечно, самолёт я не потяну, вы же сегодня домой едете?
  • Что? Что? Ты... ты меня выгоняешь? Неблагодарная хамка.
  • Не выгоняю, а говорю, что вам пора домой... стоять, – Татьяна рявкнула на дочь, которая хотела тихонько улизнуть, она первый раз видела такую маму, ТАКУЮ маму, – время до вечера, ясно?
  • Ну мама...
  • Ты не поняла меня? Думаешь, что я шучу?
  • Хорошо.
  • Итак, на чём мы остановились? Ах, да... вы через три часа уезжаете домой, такси я вам вызову.
  • Олег! Олег! Ты послушай, что говорит твоя хамка, Олег, – свекровь картинно заламывала руки. Зная, что муж уже не спит, Татьяна погромче заговорила.
  • Я просила вас не будить Олега, у него выходной, единственный между прочим, я понимаю что вам негде жить ведь своё жильё вы сдали отдыхающим, но у вас есть ещё две дочери, вот у каждой и поживёте по месяцу оставшегося лета, кстати, напомните мне, когда последний раз ваш сын или ваши внуки, а может правнучка София были в гостях? Отдыхали на море?
Ах, да, никогда...
Таня развернулась на пятках и вошла в крохотную супружескую спальню.
  • Танюш, ты чего?
  • Ничего, я решила быть счастливой.
— Вот как?
  • Да!
  • И когда?
  • Сегодня утром, пока все спали.
  • А я?
  • Ты тоже можешь быть счастливым, – милостиво разрешила Таня, – если захочешь.
  • Хочу!
  • Тогда прямо сейчас пиши заявление на отпуск, и пусть только попробуют не отпустить, ты три года, три года не был в отпуске. Пиши, ври что по семейным обстоятельствам, не знаю там что ещё...
  • Таань, а если откажут?
  • Напишешь заявление.
— Вот так да?
  • Слушай, Морозов, ты хочешь быть счастливым или нет?
  • Хочу!
— Вот и будь им.
  • А на что мы будем жить?
У нас есть накопления, проживём как – нибудь.
  • Но это же на квартиру мы хотели квартиру побольше купить чтобы...
  • Что бы что? Чтобы наша дочь сбегала из своей квартиры, когда приезжают родственники нашего пока ещё зятя? Чтобы твоя мама могла спокойно жить у нас весь сезон, пока отдыхающие приносят ей нехилую такую прибыль?
Чтобы мой брат с нами жил?
Чтобы моя мать спихнула нам всех животных, которых она подберёт на улице?
Или зачем, Олег?
А может нам лучше сделать ремонт в своей квартире и жить в своё удовольствие?
Я наконец-то смогу развести цветы, а ты купить себе большой аквариум? Может мы начнём жить уже для себя, а не для других? Или ты не согласен?
  • Да согласен, Таня, но...
  • Что, но?
  • Страшно, хихикнул Олег.
  • Страшно жить для себя? Так как хочешь ты, а не другие? Не отчитываться перед мамой куда мы тратим нами заработанные деньги?
  • Да я не отчитываюсь Тань...
  • Да ладно тебе, а то я не знаю... Итак, ты со мной?
  • Конечно!
Тогда пойдём на лоджию.
  • Зачем?
  • Покупать билеты на море, завтра летим.
  • Дааа?
  • Ну. Мы же с тобой теперь счастливые люди...
  • Тааань, – говорит вечером Олег, – а Рыжего давай не будем выгонять? Он тоже хочет быть счастливым.
  • Ладно, – говорит Таня, поглаживая рыжую, довольную мордочку кота, – не будем выгонять, он уже наш.
Говорят рыжие коты приносят счастье.
— Это точно Таня...

Автор: Мавридика де Монбазон

Классный рассказ!
 P. S. Желаю всем быть счастливыми!
Я вот тоже полтора года назад решила, что хочу быть счастливой!))
Изменила питание, записалась на стрейчинг, а потом и в тренажерный зал, похудела на 20 кг, поговорила серьезно с мужем, почти развелась )) Но он все-таки понял, что не хочет меня терять и во многом изменил своё поведение.
Теперь я намного счастливее, чем была в прошлом апреле)
Чего и всем желаю!

Cirre
Как кот хозяина спас

На улочке под названием Лесная было немного домов. Раньше на этой окраине провинциального городка был дачный кооператив, постепенно превратившийся в жилую полноценную улицу.

Среди долгожителей этой улицы был и Иван Петрович, семидесяти пятилетний пенсионер, недавно овдовевший. Соседка его Вера Сергеевна стала замечать, что Иван Петрович то ли с горя, то ли от депрессии, начал выпивать.
Раньше позволял он себе это по праздникам или по случаю, а теперь чуть ли не каждый день не выходит из дома, прячется от осуждающего взгляда соседки, бывшей подруги его покойной жены.

  • Эй, Петрович, покажись! – требовала Вера Сергеевна, колотя ладонью в кухонное окошко утром.
  • Да что тебе? – нехотя подходил к окну и открывал форточку Иван Петрович, – моя меня раньше всё контролировала, пасла, а теперь это твоя святая обязанность? И что вам, бабам, надо?
  • Что надо? – вскипала Вера, – да твоя Лиза, умирая, просила меня за тобой приглядеть, чтобы не помер ты в сарае или по пьянке в погребе не заснул, не замёрз. Вот что. И слово я ей дала, хоть мне с тобой возиться охоты вовсе нету!
  • Ну, живой я, живой... – смягчался Иван Петрович, – посмотрела? И что дальше?
  • Не язви, выходи в сад, подыши свежим воздухом и не дыми доме, на то двор имеется, – отвечала Вера, и уходила к себе в огород полоть гряды.

Петрович некоторое время ворчал себе под нос, но после выходил и работал в огороде, сокрушаясь, зачем теперь ему одному столько картошки...

Хоть Вера и надоедала ему своим участием, однако он чувствовал, что кому-то нужен на этом свете. А то настроение у него совсем было пасмурным последний месяц. Сын с семьёй уехал после поминок и звонил раз в неделю, приезжать часто было не с руки – жил он в соседней области.

Дома у Петровича было тихо. Он сидел вечерами у телевизора по привычке, а не из интереса, и ложился спать, когда уже слипались глаза.

Из живности была у него одна только старая кошка, и та после похорон хозяйки исчезла куда-то, видимо, напугавшись приезда родственников. Люди хоть и не шумели, но гремели посудой, говорили, и Муська отсиживалась во дворе Веры Сергеевны, а потом и вовсе стала заходить к ней в дом, где добрая женщина наливала ей молока от своей козы Фроси.

  • Все меня бросили, – ворчал Петрович, – даже кошка ушла.

Но Муська и раньше недолюбливала хозяина, потому что, когда попадалась она ему под ноги, он шикал на неё, и пару раз едва не наступил ей на хвост.

Лето заканчивалось, урожай был собран, а тоска Петровича так и не уходила. Не мог он себе представить, как будет один в доме зимовать, ведь дел ни в саду, ни в огороде уже нет.

С такими невесёлыми думами, он как-то вышел на крыльцо покурить, и остановился в удивлении: перед ним у крылечка сидел большой серый кот с медовыми глазами.

  • Ба, да ты кто такой? Откуда взялся? – спросил кота Петрович. А кот внимательно и выжидающе смотрел на него, словно хотел послушать что ещё скажет человек.

Петрович видя такой к нему интерес, заговорил. Он вдруг стал рассказывать коту о наболевшем: о потере жены, о плохом самочувствии, о тоске, и даже о скорой поздней осени, которую он так не любит.

Кот слушал, не сходя с места, но как только Петрович замолчал, повернулся и спокойно ушел со двора, прошмыгнув под ворота.

  • Вот и поговорили... – улыбнулся Иван Петрович.

Удивительно, но стало на душе легче. Он прошёлся по двору, заглядывая в каждый сарай, искал Муську, но её не было.

  • Вераа! – крикнул он соседке, и когда та откликнулась через забор, спросил:
  • Кошка моя у тебя, что ли?
  • Бывает, иной раз и посидит, а где сейчас – не знаю, а что, мыши одолели?

Он услышал её смех, и приглашение за молоком.

Взяв из дома банку, Петрович зашёл к Вере, и она похвалила его:
  • Ты сегодня, видать, в добром здравии, и настроении. Так держать. Молодцом.

Осень ежедневно поливала и без того мокрый сад и размачивала глинистую дорогу. Стало тихо в саду, на улице, Иван Петрович редко выходил из дома, стараясь закупиться продуктами сразу на неделю, так как до ближайшего магазина было не так близко.

А кот стал приходить к крылечку по утрам, и слушать своего нового приятеля Ивана Петровича. Пенсионер уже угощал его молоком, выделив для этого специальное блюдце.

Кот слушал, смотрел, не мигая своими жёлтыми глазами, а потом получал угощение.

Так прошёл почти месяц. Возвратилась домой и Муська, но ночевала она по привычке на скотном дворе, в сене.

Октябрь был в этом году особенно прохладным, и Иван Петрович начал топить в доме печь по вечерам, чтобы спать было теплее. Приятно было посидеть у огонька, глядя телевизор, и пить горячий чай с вареньем, которое ещё варила Лиза...

  • Что-то кота давно не было, – вспомнил Иван, – закрывая вьюшку. Он потрогал нагретый бок печи и лёг спать. Было уже поздно.

Заснул Иван довольно быстро, но снилось ему что-то тревожное. И среди ночи он явно услышал голос того самого серого кота.

  • Мяуу! – прозвучало на всю комнату. И Петрович проснулся. Голова гудела, тошнило, всё кружилось вокруг, словно он летел на карусели.
  • Ба, да что же это, – прошептал Иван Петрович, и увидел перед собой бегущего к двери кота.

На ватных ногах, не одеваясь, он еле дошёл, держась за стены, до двери, толкнул её. Свежий воздух сеней хлынул в лицо, и хозяин как мог быстрее спустился по трём ступенькам во двор.

Лишь там он понял, что произошло. Видимо, он рано закрыл печь, остались в углях головешки, и он угорел.

Во дворе было темно и тихо. Иван сидел на крыльце и стонал от головной боли и тошноты.

Проснулась от этих звуков собака Веры Тяпка. Она заскулила, а потом и жалобно залаяла. Вера через пять минут показалась у себя во дворе, включив свет на крыльце.

  • Что ты, дурочка, народ будишь? – сказала она собаке и стала осматриваться. Петрович застонал изо всех сил:
  • Вера... Вера... Помираю...

Она тут же прибежала к нему, и поначалу подумала, что Петрович напился, но с его еле разборчивых слов поняла, что рано печь закрыл...

Тут же Вера разбудила и вторую соседку. Была вызвана Скорая, и Ивана увезли в больницу. Дом Вера тщательно проветрила, и на утро пошла в больницу, где Ивану Петровичу уже была оказана помощь.

  • Если бы не кот, – шептал он Вере, – то был бы я уже на том свете... Вот только где он?
  • Бредишь ты, что ли... спи, отдыхай, Ваня, после поговорим... – прошептала Вера Сергеевна, и оставив Ивану воды и яблок, ушла домой.

Через пару дней вернулся домой Иван Петрович, и сразу к соседке.

  • Спасибо тебе, Верочка. Спасла ты меня. Но и кот тоже спас.
  • Я думала, что ты в бреду, а ты снова мне про кота, – улыбнулась соседка, – садись, я тебя обедом накормлю. А то ты бледный совсем.

Тогда и рассказал Иван по визиты кота, и про то, как разбудил его среди ночи тот кот своим мяуканьем.

  • Так он что, в доме у тебя был или тебе привиделось? – не поняла Вера.
  • Я и сам уже не знаю, но то, что он меня разбудил, это точно, а значит, спас...

Теперь Иван Петрович дал себе зарок бросить пить и даже курить.

Он всё выходил привычно на крылечко, но вместо сигареты брал в рот тонкую веточку от вишни, и стоял, ожидая кота, но серого не было.

  • А был ли твой кот-то? – загадочно спрашивала Вера, – или он тебе привиделся?
  • Был, конечно, но может он, забежав в дом той ночью, и не вынес угара, и помер... – отвечал с грустью Иван.

Но в скором времени кот снова появился. Однажды вышел Иван во двор, а кот сидит, как и прежде, но уже не на земле, а на первой ступеньке крылечка.

  • А, вот и ты, Серый! А то я уж подумал, что и ты отравился... – обрадовался Иван, – что, лапам холодно? Забрался на ступеньку? Да ты у меня теперь самый желанный гость. Заходи... Не стесняйся, я у тебя весь век в долгу...

Кот смотрел на Ивана Петровича внимательно и прищуривал от ветра глаза.

  • А я сейчас тебе угощения принесу, – заторопился Иван Петрович в кухню.

Там он зачерпнул из кастрюли тёплой каши с мясом и положил на блюдце. Вынес еду и поставил перед котом.

  • Ешь, серый. Как бы мне тебя назвать? А будешь ты Дымком. Раз от дыма меня спас... – Иван сел на верхнюю ступеньку и смотрел как Дымок уплетает с аппетитом гречку с мясом.
  • Ну, вот, теперь я не курю, не пью, и с печкой осторожнее буду. А тебе спасибо... И откуда ты взялся? Вот неразгаданный вопрос... Хотя какая разница. Живи. Будет хоть с кем поговорить. Верно?

Ноябрь привёл за собой зиму. Снег выпал сразу пушистым ковром и остался лежать, повинуясь морозцам. Вера Сергеевна уже не волновалась за Ивана.

  • Кризис миновал, – рассказывала она соседям, – Ваня взял себя в руки, трезвый, не курит, и всё работает по дому, ремонт затеял, сына летом в гости ждёт. Вот и отделывает его комнату.

Соседи хвалили Петровича, благодарили и Веру за содействие в его судьбе, а история про серого кота, который стал Дымком, ходила по городу, и некоторые любопытные приходили смотреть на кота, который теперь чаще сидел на уличной лавочке возле дома, поглядывая на прохожих, словно показывая себя: ну, вот я каков. Был ничейный, а стал жить при доме и при хозяине. Вот так-то!

Елена Шаламонова


Cirre
ОСОБЕННЫЙ

«Чего он их не поколотит? — думал Грызь. — Ведь может! Эх, мне бы такие габариты, как у этого двуногого... Я бы собачьим царем стал! Никак не меньше».
Если бы Володька знал, что ему кто-то завидует, пусть даже бездомный пес, то, наверное, очень бы удивился.

Впрочем, он и так часто удивлялся, и радовался часто, несмотря на многочисленные тычки и насмешки. Не уродился он умником, что же тут поделаешь.

Даже мама иногда вздыхала:

— Не дал тебе бог ума, Вовка. Все в рост ушло, видать! Как ты без меня жить-то будешь?

Вовка ежился, было страшно представить, что он однажды может остаться без мамы. Пусть он и взрослый, за тридцать перевалило. Но до этого ведь еще далеко?

Так что лучше даже не думать, не бередить себе душу. Как это говорят умные люди: «Надо жить настоящим!» Вот он и жил.

Радовался каждому дню, улыбался маме, работал хорошо. Нет, правда, хорошо! Сам бригадир его хвалил и даже подбадривал:

— Ты на мужиков не обижайся, Вовка. Они у нас неплохие, просто тебя не понимают. У них проблемы: дети, жены, кредиты...

А ты живешь – и вроде всем доволен. Вот и злятся, порыкивают. Как моськи на слона. Читал? Ну вот, тогда, значит, понимаешь, о чем я.

Володька и не обижался – привык. Грузчики вообще народ не самый ласковый. Вот и ему прилепили прозвище «Убогий».

Были и другие: «Дубина стоеросовая», «Шрек», «Орангутан». Володьке больше всего нравился «Шрек», но «Убогий» звучало чаще. Наверное, мужики не очень любили мультики...

*


Володька мультики любил, несмотря на возраст. В них ему все было понятно. А еще нравилось, что добро всегда побеждает зло.

Еще он любил животных. Они честные. Если уж записали тебя в друзья, то никогда не предадут и исподтишка не цапнут. Да еще и не дразнятся.

Люди другие, с ними нужно быть осторожнее. Вот, например, Ирина Васильевна, соседка, всегда здоровается, улыбается, как дела, спрашивает.

А зачем? Чтобы потом на скамейке, «бабкиной лавочке», как ее называли жильцы, обсудить «Убогого» с кумушками? Володька как-то слышал, что она говорит:

— Бедная Вовкина мать. Надо же такого родить! Здоровый, как шкаф, а мозгов, что у твоего цыпленка. Внуков от него не дождется: кто же за убогого пойдет... Приличных денег тоже заработать не сможет. В грузчики взяли дурака, и то хорошо...

Володька тогда кормил в кустах кошек. Совсем недалеко от «бабкиной лавочки». Жили у них трое беспризорников в подвале.

Услышал – и так ему обидно стало, особенно за маму. Будто она в чем-то виновата! И ведь не выйдешь, не поставишь Ирину Васильевну на место метким словом.

Не найти Володьке таких слов. А грубить нельзя: мама расстроится, если узнает. Поэтому Володька просто пожаловался кошкам, которые помуркивали у опустевших мисок:

— Злыдня она...

Кошки это знали. Сколько раз Ирина Васильевна выбрасывала их миски, сколько раз грозилась вызвать «специальную службу», сколько раз замахивалась своей большой красной сумкой — и не сосчитаешь.

Знали, но помочь Володьке не могли. Разве что утешить немного.

Кроме того, у них самих с недавнего времени появился новый враг, помимо Ирины Васильевны. Грозный, зубастый и бесстрашный, хоть и мелкий...

Жил враг на пустыре, где давным-давно стояла замороженная стройка. Звали врага Грызь!

*


Не от хорошей жизни Грызь поселился в этих развалинах. Нелегкая собачья судьба путанными тропами привела его сюда. Привела и оставила, мол, выживай теперь сам...

Грызь на судьбу не обиделся. В этот раз она была щедра. Других собак на пустыре не наблюдалось, рядом имелся магазин с роскошным мусорным баком.

Да еще и в соседнем дворе какой-то здоровенный детина постоянно оставлял угощение для подвальных мурок и мусек, а значит, и для него, Грызя.

Мурки и муськи его мало беспокоили. Научился за месяцы скитаний брать то, что ему нужно. Даже большие собаки иногда побаивались мелкого черного «дворянина».

Дрался он, как обезумевшая пума!

Когда он только-только попал на улицу, то думал, что пропадет. Стоял апрель – солнечные теплые дни, а в нагрузку холодные ночи. И это было еще полбеды. Но Грызь был мал, неопытен и, чего греха таить, трусоват.

Раньше он эту самую улицу только облаивал с безопасного хозяйского поводка.

А потом он как-то укусил хозяйку. Совсем не больно, просто от обиды. Она отходила Грызя тапкой по пятой точке за малюсенькую лужицу на ковре. И он не сдержался.

Грызь и представить себе не мог, что за такой ничтожный проступок окажется на улице. Но кто поймет этих двуногих...

В общем, у Грызя было два пути: сгинуть или набраться смелости и выживать! Он выбрал второе.

Поэтому, когда у дворовой помойки к нему подошел большой бездомный пес и оскалил зубы, намереваясь отогнать Грызя от пакета с объедками, тот оскалился в ответ. Зарычал, зажмурился и бросился на обидчика, трясясь одновременно и от страха, и от злости.

К его удивлению, когда он открыл глаза, большого пса уже не было. «Испугался?! — не поверил своему счастью Грызь. — Работает! Теперь так и буду себя вести. Глядишь, с голоду не помру».

Это и правда работало. К сожалению, не всегда. Периодически Грызю перепадало по первое число, но не слишком часто. Он скитался от помойки к помойке, менял дворы и улицы. Короче, выживал...

Весна сменилась благодатным летом, стало совсем прекрасно, если не считать кусачих блох. Грызь привык быть бездомным. Пугало только одно: говорили, что за теплым летом придет желтая дождливая осень, а затем и морозная злая зима.

И это, к сожалению, было правдой...

Потихоньку жара сошла на нет. И вот уже лето подернулось кое-где золотом, задышало по утрам прохладой.

«Надо искать дом!» — советовали четвероногие старожилы улиц. Идея была здравая, но Грызю она совершенно не нравилась.

С тех пор, как его вышвырнули на улицу, да еще и придали ускорение ботинком, он затаил злобу на людей. Скитания ее только укрепили. Если и есть среди людей хорошие, то Грызю они не попадались.

Поэтому он очень удивлялся, наблюдая со своего пустыря, как большой сильный мужик наполняет кошачьи миски, гладит бездомных мяукалок по серым спинам. А лицо его при этом озаряется такой счастливой улыбкой...

«Он, наверное, какой-то особенный, — думал Грызь. — Нашего брата четырехлапого любит. На своих злобных сородичей не обижается... Я бы на его месте давно их всех покусал! Особенно ту противную тетку с красной сумкой...

Вот ведь змея в человечьем обличии! Миски кошачьи выбрасывает, про большого мужика такое говорит, что даже мои уши вянут. Может, познакомиться с этим особенным поближе?»

Но Грызь не знал, как...

*


Их знакомство состоялось неожиданно. Несколько событий сошлись в одной точке и решили судьбу Грызя...

Тем утром он решил проверить кошачьи миски в кустах. Ирине Васильевне пришла в голову точно такая же мысль. Они оказались у кошачьей столовой почти одновременно.

— Опять наш убогий котов потчует! — возмутилась Ирина Васильевна и пнула алюминиевую мисочку.

Та покатилась, рассыпая по траве розовые сосисочные кружки. Из подвала выглянула серая кошачья голова, прижала уши и скрылась.

Голодному Грызю не мешало бы тоже скрыться, но сосиска манила...

Он почти ухватил кусочек, когда над головой раздалось:

— Еще и блоховоз здесь!

Красная сумка взлетела, Грызь ощерился, зарычал. Из подвального продуха за ними наблюдали кошки. Сложно сказать, на чьей они были стороне, но битва не состоялась.

Володька, как великан из сказки, шагнул в кусты. Перехватил руку Ирины Васильевны:

— Не надо.

— Пусти, убогий!

Володька разжал пальцы. Ирина Васильевна отскочила от него – лицо пунцовое, глаза злые. Она бы и его огрела, если бы не боялась, кто его знает, что дураку в голову придет.

Поэтому она отошла на безопасное расстояние, остановилась у «бабкиной лавочки» и объявила:

— Долго я тебя терпела, убогий. Жалела даже. Но теперь все, хватит! Сегодня же на твоих псов-котов службу отлова вызову. А не поедут, так сама этих блохастых изничтожу!

Сказала и шустро засеменила прочь. А Володька расстроился:

— Что же мне теперь с вами делать? Три кошки и один пес...

«Он и меня посчитал? — удивился Грызь. — А я ведь просто мимо проходил. Точно, хороший мужик. Болит у него душа за нашего брата».

И он сделал то, чего сам от себя не ожидал: подошел к Володьке, вильнул хвостом и гавкнул.

Вздрогнул, конечно, когда большая теплая ладонь опустилась на его взъерошенную черную голову, но не сбежал. Рука была добрая.

*


В тот день Володя опоздал на работу. Наверное, впервые в жизни.

— Ты чего опаздываешь, Вовка? — спросил бригадир. — А чего такой расстроенный?

— Собаку домой отводил, — неловко объяснил Володя. — А еще трех кошек куда-то деть надо. А то она их изведет...

Бригадир нахмурился – сложно понять, что говорит Вовка, но понять надо... Вон, на мужике лица нет. А всегда такой улыбчивый. Значит, стряслось что-то...

— Так, Вовка, ты давай-ка по порядку. Не торопись.

И Володя, перескакивая с пятого на десятое, поведал бригадиру и о злющей Ирине Васильевне, и о трех несчастных кошках, которых та обещала сжить со света, и о Грызе, которого он, Володька, оставил дома.

— Маме песик очень понравился, — закончил он свой рассказ.

Бригадир облегченно вздохнул – и всего-то.

— Добрая душа ты, Вовка. Вокруг такое творится, а он о кошках переживает... Ладно, эту проблему решим. Одну кошку я возьму. Жена моя давно кошку хочет.

Живем на первом этаже: мыши, говорит, нахальничают. Я, правда, ни одной не видел. Но она считает, что с кошкой будет спокойнее.

Еще одну к Михалычу пристроим. У него недавно кот умер. Расстраивался мужик. Друга, говорит, потерял.

Ну и последней тоже дом найдем. Поспрашиваю я у наших. Я же тебе говорил: они дядьки неплохие...

Володька обрадовался. Почему-то верилось, что все у них получится.

И правда, получилось. Разобрали кошек. Тем же вечером после рабочего дня и разобрали.

«И чего это я раньше не додумался? — удивлялся Володька. — Хорошие у нас люди. Пусть и не самые ласковые. Да и ладно! За то, что они сделали, я готов от них много чего выслушать. Хуже другие. Которые в глаза улыбаются, а за спиной зло творят, как соседка наша...»

Дома Володьку ждала мама. Грызь крутился у ее ног – очень она ему приглянулась. Он немного переживал, слишком уж все было замечательно.

Но потом махнул лапой – заслужил он свое счастье! Не бывает же, чтобы судьба только била, иногда она делает щедрые подарки.

Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
Особенный Володя и бездомный пес Грызь

Cirre
Когда босс говорит смайликами

В понедельник утром офис компании «Супер-Мега-Корпорейшн» накрыла волна паники. Новый генеральный директор, Аркадий Петрович Смайлов, разослал первое корпоративное письмо. В нем было только: "👋 🎉 💼".
— Что это значит? — прошептала секретарша Марина Васильевна, нервно теребя жемчужные бусы.

— Судя по всему, он приветствует нас и сообщает о начале работы, — предположил начальник IT-отдела Семён, почёсывая затылок через свою бандану с принтом Linux.

— А может, он намекает на сокращение штата? — занервничал бухгалтер Иван Степанович. — Может, портфель означает «собирайте вещи»?

В этот момент в кабинет вошёл сам Аркадий Петрович — высокий мужчина в дорогом костюме с планшетом в руках. Все замерли. Директор осмотрел присутствующих и показал экран планшета: "🌞 👥 📊".

— Доброе утро, коллектив, давайте обсудим показатели? — перевела Марина Васильевна, неожиданно обнаружив в себе талант эмодзи-переводчика.

Директор энергично закивал и показал большой палец вверх.

С этого дня жизнь офиса превратилась в бесконечную игру «Угадай, что хотел сказать босс». Совещания стали похожи на сеансы пантомимы, где Аркадий Петрович виртуозно жонглировал эмодзи, а сотрудники, как первоклассники на уроке криптографии, пытались расшифровать его послания.

— Коллеги, — объявила как-то Марина Васильевна на летучке, — босс пишет: "📈 🎯 💰 🎊"

— Это что, премия? — оживился коллектив.

— Нет, — вздохнула Марина, — он говорит, что мы перевыполнили квартальный план и он угощает всех пиццей.

— А откуда в этом наборе пицца? — удивился Семён.

— Там праздничный хлопушка-смайлик, это же очевидно! — закатила глаза Марина.

Особенно запомнился случай с корпоративом. Аркадий Петрович прислал сообщение: "🎭 🍷 🎪 🎵 🕺 💃"

Марина перевела это как «маскарадная вечеринка в цирке с живой музыкой и танцами». Но оказалось, что босс имел в виду караоке-батл в офисе с переодеванием в костюмы животных. Когда Иван Степанович в костюме жирафа пел «Я свободен» под аккомпанемент Семёна на укулеле, а сам директор, наряженный пингвином, показывал "🔥 👏 🎤", даже самые скептически настроенные сотрудники признали: новый формат коммуникации определённо делает работу веселее.

Однажды в офис пришла налоговая проверка. Инспектор, суровая женщина в очках, потребовала объяснений по некоторым статьям расходов. Аркадий Петрович невозмутимо показал: "📚 🧮 ✅ 👨⚖"

— Он говорит, что вся документация в порядке и готов к проверке, — перевела Марина.

— Я требую устных объяснений! — настаивала инспектор.

Директор показал новый набор: "🤐 📱 🗣 ⛔"

— Босс принял обет молчания по совету личного коуча для повышения эффективности управления, — быстро сориентировалась Марина.

Инспектор молча собрала документы и ушла, бормоча что-то про «сумасшедший дом» и «деградацию бизнес-коммуникаций».

Апогеем всей этой истории стало совещание с важным инвестором. Марина готовилась к нему как к экзамену по квантовой физике, составляя словарь самых вероятных эмодзи-комбинаций. Инвестор, пожилой японец, с интересом наблюдал за презентацией, где график прибыли был составлен из "📈 💹 🚀", а стратегия развития представлена как "🎯 💡 🌍".

В конце встречи японец неожиданно достал свой телефон и показал: "👍 💰 🤝"

Аркадий Петрович просиял и ответил: "🙏 🎉 🥂"

— Господа, кажется, мы только что заключили многомиллионную сделку, — прошептала Марина, утирая слезу гордости.

После этого случая корпоративная культура компании окончательно трансформировалась. Сотрудники общались смесью слов и эмодзи, совещания превратились в увлекательные квесты по разгадыванию эмодзи-ребусов, а корпоративный психолог написал научную работу о влиянии пиктографического общения на командный дух.

Через год журнал «Форбс» опубликовал статью о феноменальном успехе компании, где в качестве секрета эффективности указывалось «инновационное использование эмоционального интеллекта в управлении». Аркадий Петрович прокомментировал статью единственным образом: "🤓 🎮 💪 🏆"

А в офисе до сих пор ходит легенда, что Аркадий Петрович на самом деле просто однажды случайно разбил телефон об угол стола, и пока заказывал новый, решил временно общаться эмодзи. Но когда увидел, как это повысило продуктивность и настроение коллектива, решил не возвращаться к обычному способу коммуникации.

— А что, — говорит теперь Марина новым сотрудникам, показывая им корпоративный разговорник эмодзи, — зато у нас самые короткие совещания в городе. Попробуйте затянуть встречу, когда всё, что вы можете показать — это "⏰ 🏃 👋"!

Cirre
ЗАРПЛАТА

Это был очень важный день. Он ждал его, как манну небесную...

Сняв квартиру, он потерял работу и задолжал хозяину дома за несколько месяцев. И эта зарплата должна была снять напряжение в их отношениях и подтвердить его платёжеспособность.
Он рассчитывал оставить себе немного денег – только на самую дешевую еду, чтобы кое-как дотянуть до следующей зарплаты. А всё остальное отдать за квартиру.

Тогда со следующей зарплаты он мог погасить весь долг. И это было самое важное. Жить-то где-то надо.

Поэтому, он позвонил хозяину дома, а дом был большой, семиэтажный на три подъезда, и договорился, что отдаст деньги прямо ему, а не консьержу.

У него было замечательное настроение, и по дороге он решил побаловать себя дешевыми окорочками в забегаловке на углу одной из улиц.

Когда долго живёшь впроголодь, когда ходишь по столовым для бездомных, эти окорочка кажутся тебе самым вкусным блюдом на свете!

Мужчина присел за крайний столик и заказал себе два куриных окорочка. Два вкуснейших и хорошо прожаренных окорочка с рисом.

Он издалека чувствовал этот запах, манящий и бьющий в желудок. Запах, от которого текли слюнки и внутри всё сжималось в ожидании этой вкуснятины.

Тому, кому не приходилось жить на улице, потеряв всё, кому не приходилось бороться с судьбой и вставать тогда, когда, казалось, подняться уже нельзя, этого не понять...

Его взяли на стройку учеником плиточника, и он целый месяц вкалывал, стараясь запомнить всё и помочь мастеру. И тот дал отличный отзыв и попросил его оставить и даже – увеличить ему зарплату.

Неплохо для ученика. Но что это для бывшего хозяина одного из самых больших супермаркетов города?

Да, он разорился и потерял всё: деньги, друзей, знакомых, жену, дом, машину... И оказался на улице, где выжил, и вот теперь он нёс свою первую зарплату и ждал эти окорочка.

О, как же ему хотелось почувствовать во рту этот божественный сок...

Официантка из китайской дешевой забегаловки принесла ему еду на пластиковых тарелочках. Она улыбнулась ему приветливо и даже поклонилась.

Он взял приборы для еды и посмотрел на два небольших окорочка и горку риса. И уже почти вонзил пластиковую вилку в один окорочок, когда...

Когда вдруг справа, внизу, раздалось тихое, просительное и такое жалобное урчание.

Он посмотрел вниз. Прямо у его правой ноги сидели две небольшие собачки. Они смотрели на него. И просьба исходила из их животов, которые тихонько и просительно урчали.

Официантка увидела псов и, схватив полотенце, замахнулась, чтобы прогнать их. Ведь они мешали клиенту. Бедняги испуганно вскрикнули, прижали уши и собрались бежать.

— Нет! Нет!!! — закричал мужчина. — Оставьте их в покое. Я заплатил вам за всё, и теперь это моё. Я имею право сам распорядиться...

Официантка опустила полотенце и внимательно посмотрела на посетителя.

Мужчина вздохнул и взял окорочка руками, правой и левой. Собачки, облизываясь, замахали хвостиками.

— Кушайте, — сказал он. — Кушайте!

И дал каждой по окорочку. Потом прикрыл оставшийся рис второй тарелкой, положил его в свою старую сумку и пошел домой.

Официантка вышла на тротуар. Она гладила двух собак и смотрела вслед мужчине. Её губы шевелились. Она говорила что-то...

Проходя мимо магазина для животных, он улыбнулся. Вспомнил, что в его бывшем супермаркете был такой отдел. Но улыбка была печальной.

Зайдя за угол дома, он остановился. Здесь обитала целая компания голодных котов и собак. Они сидели возле мусорных баков и ждали, что кто-нибудь вынесет объедки и покормит.

Нет, они не ругались и не дрались. Всеобщее горе бездомной жизни сплотило их. Голод, одиночество и безнадёжность – именно такими глазами они смотрели на проходящего мимо человека.

Ведь все проходили мимо. Почему же именно этот человек остановится? Нет, он тоже уйдёт туда, куда уходят все люди.

Но он... Он остановился!

В их глазах было то самое выражение, которое раньше было и у него. Он засунул руку в карман куртки и вытащил конверт с деньгами. Вздохнул, мысленно пересчитал и решил:

— Отдам только за один месяц. Тоже неплохо.

Зайдя в магазин, он купил корм и оставил деньги, чтобы продавец подкармливал всю компанию позади магазина ровно месяц.

Тот был крайне удивлён, но дал слово, а потом вышел из магазина и смотрел, как мужчина насыпал кучки корма для котов и собак.

Когда человек пошел дальше, продавец вздохнул и прошептал что-то...

До дома оставалось совсем немного. Это был бедный квартал, застроенный домами для тех, кто не может позволить себе другое жильё.

Из дома напротив, через дорогу, вышла женщина с девочкой лет восьми. Вслед за ними появился мужчина, который кинул к ногам женщины несколько сумок:

— Пошли вон отсюда! — крикнул он. — Живите на улице, если не можете заплатить.

— Позвольте нам остаться, — упрашивала его женщина. — Куда же я с ребёнком? В следующем месяце я должна получить деньги по суду, после развода...

Я всё верну вам. Поверьте мне, пожалуйста. Я получу очень большую сумму.

— Пошли вон отсюда!!! — закричал консьерж этого дома. — Мне надо отдавать деньги владельцу каждый месяц. Живите на улице!

И он захлопнул за собой дверь.

Девочка прижалась к матери. Они плакали.

— Не бойся, маленькая, не бойся, — повторяла сквозь слёзы мать. — Я обязательно что-нибудь придумаю...

Мужчина стоял на другой стороне дороги и смотрел. Что ему до неудач и горестей людских? Ему, который сам-то еле-еле выбрался. Ему самому надо решать вопрос...

Но он уже шел по направлению к ним.

Опустив руку в карман, он вытащил конверт и позвонил в двери подъезда. Вышел консьерж:

— Чего тебе? — спросил он грубо.

— Я плачу за них, — ответил мужчина. — Здесь за месяц.

Консьерж взял конверт и пересчитал купюры:

— Ты идиот? — спросил он мужчину.

— Возможно, — ответил тот. — Но они могут остаться?

— Заходите, — сказал консьерж женщине с девочкой.

— Кто вы? Как вас зовут? Вы спасли нас! Дочка, поблагодари дядю. Я всё вам отдам. Честное слово. Где вы живёте?

— В том доме, — ответил мужчина и добавил: — Вы сперва зайдите с ребёнком, а я вас подожду здесь. Выйдете, и мы договоримся, куда принести вам потом деньги. Ок?

— Только обязательно дождитесь, — попросила женщина.

Девочка подошла и погладила руку мужчины:

— Спасибо, дядя. Вы хороший...

И они вошли в дом. Как только за ними захлопнулась дверь, мужчина развернулся и пошел по направлению к своему дому.

— Идиот, идиот, идиот... — повторяли губы консьержа.

Мужчина подошел к месту встречи с хозяином его дома. Тот стоял и ждал его:

— Ну? — спросил хозяин. — Где деньги?

Мужчина задумался. Как он мог объяснить, куда делись все его деньги? Как? Да и имело ли это смысл?

Какое значение это имеет, если он теперь не может заплатить даже за месяц?

— Так случилось... — начал он и замолчал. — В общем, так. Нет у меня денег. Я съеду через три дня. Освобожу вашу квартиру.

— А куда пойдёшь? — вдруг поинтересовался хозяин дома.

— Да не привыкать мне, — ответил человек. — Уже приходилось жить на улице.

— Ясно, — кивнул хозяин дома.

Он помолчал, а потом повернулся и пошел по направлению к тому дому, где мужчина отдал свои последние деньги.

Мужчина посмотрел ему вслед и пошел домой. Съел рис из китайской забегаловки и лёг спать. Надо было утром идти на работу и думать, куда деть вещи, когда придётся уйти на улицу...

Рано утром его разбудил звонок в двери. Там стоял консьерж их дома.

— Я съезжаю послезавтра, — сказал ему человек.

Консьерж посмотрел на него и ответил:

— Ты никуда не съезжаешь. Не знаю, чем ты угодил хозяину, но он... Он почему-то сказал, что ты оплатил месяц. Так что – живи спокойно.

И консьерж ушел, захлопнув за собой дверь.

Мужчина так и стоял с раскрытым ртом. Он ничего не понимал. Как он оплатил? Когда? Ведь у него не осталось ничего.

Но надо было идти на работу. И, самое главное, квартира у него была, а поесть... Ну, что поесть? Поесть можно и в бесплатной столовке раз в день. Не впервой.

Проходя мимо китайской дешевой забегаловки, он кивнул официантке, и та почему-то выскочила навстречу и вручила ему в руки пакет, из которого доносились такие запахи, что его желудок призывно заворчал.

— Но у меня нет денег, — объяснял он ей. — Поймите, нет.

Женщина тараторила что-то на китайском языке, вставляя время от времени английские слова. Потом она успокоилась, сосредоточилась и медленно, но твердо произнесла на сносном английском:

— Ты единственный человек за месяц, который не прогнал моих собак, а покормил их...

Я – хозяйка этого ресторана и я хочу, чтобы ты каждый день в течение месяца приходил сюда завтракать, обедать и ужинать. Я буду сама кормить тебя. Ты всё понял?

Мужчина не верил своим ушам. Он смотрел на женщину.

— Иди на работу, — сказала она. — Но не забудь – завтрак, обед и ужин будут ждать тебя здесь.

И она опять поклонилась ему.

Мужчина пришел на работу, и во время короткого перерыва они с мастером вместе позавтракали.

— Кто тебе так вкусно готовит? — спросил мастер.

— Понятия не имею, как её зовут, — ответил мужчина.

Мастер рассмеялся:

— Ладно, шутник, — сказал он. — Было вкусно, но надо работать...

Так пролетел месяц.

За это время мужчина успел тысячу раз предположить, каким образом хозяин дома принял такое решение. И никакие мысли не приходили ему в голову.

Когда пришло время платить за квартиру, он спустился вниз к сидевшему там консьержу. Тот поднял голову и посмотрел на мужчину:

— Чего тебе? — спросил он.

— Как чего? — удивился человек. — Я принёс деньги. За месяц. И часть долга.

— Какого долга? — удивился консьерж. — Твои долги давно погашены. И квартира оплачена на год вперёд.

Конверт выпал из рук мужчины:

— Кто? — спросил он с изумлением.

— Не велено говорить, — ответил консьерж и отвернулся.

Совершенно сбитый с толку, мужчина поднимался в свою квартиру по лестнице, минуя лифт. Мысли роились в голове. И ни одна не задерживалась. Он даже предположить не мог...

— А мы вас ждём, — сказала незнакомая женщина перед его дверью.

Из-за её красивого и очень дорогого платья выскользнула девочка лет восьми. Она подошла и взяла мужчину за руку:

— Дядя, — сказала она. — Дядечка, почему же вы тогда нас не подождали?

Женщина смотрела на дочку и улыбалась:

— Мы нашли вас потому, что хозяин вашего дома и наш хозяин. Он тогда всё увидел и зашел к нам в квартиру.

Я рассказала ему, как вы помогли нам, и объяснила, что через месяц я должна получить по разводу дом, деньги на счет и долю в одной большой фирме.

И он поверил мне. И вот, мы здесь...

Ну, так и будем стоять на пороге или вы решитесь пригласить нас в дом?

Мужчина смутился и покраснел:

— Понимаете, — сказал он. — Тут такое дело... Мне нечем вас угостить. У меня только остатки от обеда в китайском ресторане.

Женщина улыбнулась и почему-то обрадовалась:

— Ну, и замечательно! — сказала она. — Значит, мы сейчас едем в один мой любимый ресторан.

Девочка, не отпуская руку мужчины, запрыгала и засмеялась...

Так они и ехали – женщина за рулём, а её дочка и мужчина сидели на заднем сидении, и малышка тараторила не переставая, рассказывая мужчине все новости...

Теперь они уже давно живут вместе. Мужчина открыл свой продуктовый магазин в центре города. И у них никогда не выбрасывают продукты.

Снаружи магазина стоят несколько холодильных шкафов и витрин, где любой прохожий может взять то, что по разным причинам не может быть продано. А в большом супермаркете такого всегда предостаточно.

И есть у него специальный отдел для животных. И место позади магазина, где кормятся бездомные коты и собаки.

И мне приходит в голову простая мысль – неужели для того, чтобы стать человеком, надо всё потерять и оказаться на улице?

Неужели, только так? А раньше – никак?

Вот и всё.

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
Первая зарплата и помощь бездомным

Cirre
ПОЖИВУ ЕЩЁ...

Кошка подняла голову, осмотрелась – никого. Прислушалась – в доме тихо...

«Ну вот... Опять он ушел и оставил меня одну, – она вздохнула и печально прикрыла глаза, – Наверно хозяин меня больше не любит. Да и за что любить старую, ставшую неуклюжей кошку, которая надоела ему за шестнадцать лет? Все. Пора уходить на радугу...»
Она положила голову на лапку и предалась невеселым размышлениям.

«Если бы он меня любил, как прежде, то не оставил бы одну. Или хотя бы приласкал перед уходом, сказал ласковое слово... Стоп-стоп, он ведь что-то говорил, пока я дремала? «Не скучай, мое Солнышко. Я скоро вернусь, только дойду до магазина, чтобы купить тебе вкусняшек, и сразу же назад». И погладил по головке. Да-да. Так и было».

Кошка перевалилась на бочок, вытянулась во всю длину шикарной, мягкой и теплой лежанки.

«Значит, скоро придет. Хозяин всегда держит данное слово. Но все равно, он меня больше не любит! Во всяком случае – не так, как раньше. Вот, например, когда я еще была котенком...»

И она стала вспоминать о далеких, почти забытых днях своего детства.

Летний жаркий вечер. Хозяин поливает из шланга грядки, а она, еще полугодовалый подросток, скачет за кузнечиком, повторяя его прыжки. Хозяин шутя брызжет на нее из шланга. Весело! Но все равно – надо обидеться.

Она садится на тропинке спиной к хозяину и опускает голову. Заметил! Подходит к ней, берет на ручки и ласково треплет ей головку между ушками. Тычется носом ей в носик, щекочет животик. Щекотно! Вот тебе за это! Она кусает хозяина за пальцы, вырывается и бежит от него, задрав хвостик!

Кошка не замечает, как воспоминания рождают счастливую улыбку на мордочке.

«Как же это было здорово! Теперь так не побегать, а уж прыгать... Лапки болят, мышцы ослабли. Редко удается повеселить хозяина. Вот поэтому он меня больше не любит. Ушел. Даже кушать, наверное, не оставил. Если не оставил, значит, и в самом деле больше не любит, и мне пора...»

Кошка выбралась из лежанки и прошла на кухню. Обе миски оказались наполненными. В одной – влажный корм, любимый паштет. В другой – сухой, зубки поточить.

Отведав того и другого, она захотела попить водички. «Воду наверняка не поменял, свежей не налил!» Однако вода была свежей, приятно прохладной. Утолив жажду, кошка забралась на стул, оттуда на окно.

За окном виднелась улица, по которой должен был вернуться хозяин. Сколько часов за свою жизнь провела она здесь, ожидая его! Лет десять каждый день ждала его с работы, потом из походов «по делам» и из магазинов.

Вот так, в позе «копилочки» или «сфинкса» – часами, вперив взгляд в оконное стекло. Как радостно подпрыгивало сердце, когда она, наконец, замечала в конце улицы знакомую фигуру. Все долгие часы ожидания стоили одного этого мгновения!

Потом надо было спрятаться недалеко от двери, подождать, когда щелкнет дверной замок и в дом ввалится хозяин. А после его слов: «Где моя ласковая красавица? Где моя лапочка?» – выйти к нему с гордо задранным хвостом, безразлично позевывая, чтобы быть подхваченной на руки и уткнуться носиком в его грудь, вдыхая родной запах.

Когда она впервые почувствовала этот запах? Теперь и не вспомнить. Только обрывки ощущений, оставшихся на всю жизнь с того младенческого возраста...

Что там было? Темный подвал, холод, глазки слиплись, едва видели. На слабых лапках она шла на свет, в надежде найти что-нибудь из еды. Голод владел каждой клеточкой тела, напрочь отринув инстинкт самосохранения. Потому что если и сегодня она не покушает – то не уснет, просто потеряет сознание от голода и уже никогда не очнется.

Потом – яркий свет улицы, какая-то бабушка отломила мякиш от белой булки. Ах, этот запах белого хлеба! До сих пор самое вкусное лакомство! Но как мало его было тогда, чтобы сохранить жизнь. Даже надежду на жизнь...

Потом появился запах хозяина, впервые и навсегда. Она услышала его неразборчивые слова, ощутила тепло рук и сердце ее вздрогнуло, отдаваясь на милость этому теплу.

С тех пор, когда ей становилось плохо в доме одной, она находила вещь хозяина: рубашку, спортивные брюки, даже носок. Лежа на этих вещах, хранивших его запах, она обретала уверенность в своей безопасности.

Улица, застроенная одноэтажными домами, пуста. Изредка пройдет машина, поднимая пыль, да пробежит бродячая собака.

Однажды, удовлетворяя свое любопытство, она сумела выбраться со двора, а потом неслась вдоль этой улицы, спасаясь от такого вот пса. Взлетела на дерево и часа три пряталась в листве, пока, наконец, не увидела хозяина.

Тот шел вдоль улицы, громко выкрикивая ее имя, пока не поравнялся с деревом. Вот тогда она тихонько подала голос, но была услышана. Всю дорогу до дома хозяин не спускал ее с рук, а она смотрела на него виноватыми глазами...

А как она смотрела на хозяина, когда он тяжело заболел! Хозяин старался выкарабкаться изо всех сил, но ослаб. И кошка вдруг почувствовала, что он устал бороться и готов сдаться.

Она протестующе закричала, села рядом и умоляюще смотрела ему в глаза: «Не уходи, хозяин! Что будет со мной, если ты уйдешь?» И он нашел в себе силы не оставлять ее одну...

«Хочется на лоток, но вдруг как раз в этот момент в конце улицы появится хозяин? Потерплю еще немножко. Нет. Терпеть уже нельзя, скорей, скорей дойти до лотка. Упс! Не успела...

Хозяин не будет ругать. Он никогда не ругает, но как стыдно... Ладно, все равно я хотела уйти на радугу. Пусть останется хозяину мой запах, память обо мне».

Хозяин потом будет подтирать пол, отмывать отметину и негромко успокаивать кошку, говоря, что со следующей пенсии он купит ей еще один лоток и поставит прямо в коридоре. И тогда кошка всегда будет успевать...

В дверях повернулся ключ, вошел хозяин. Увидев кошку, он отложил в сторону пакеты с покупками и, подняв ее с пола, ласково прижал к своей груди.

  • Ждала меня, моя красавица? Скучала? Все, все! Сегодня больше никуда от тебя не уйду. Будем читать книжку вслух или вместе посмотрим телевизор. Хочешь, я включу тебе мультики? Ты же любишь смотреть мультики?

Кошка прижималась к хозяину и счастливо мурлыкала...

Потом, когда при свете бра хозяин читал ей исторический роман, а на экране телевизора беззвучно мелькали смешные зверушки, кошка, как в детстве, прижавшись к боку хозяина, вполуха слушала его голос, вполглаза смотрела на светящийся экран и мурлыкала.

Голос хозяина – негромкий и доверительный, успокаивал. Уютно. Хорошо...

Хозяин отложил книжку, выключил бра и, найдя рукой в темноте кошку, поглаживал ее и просил вполголоса:

  • Живи, мое солнышко. Не оставляй меня одного, мне будет не хватать тебя...

«Ладно уж, – решила кошка, теснее прижимаясь к хозяину, – Не буду я уходить на радугу. Во всяком случае, в ближайшее время. Поживу еще, ведь хозяину без меня будет плохо, потому что он меня любит...

А самое страшное для кошки – это когда хозяину плохо. Поживу еще...»

Автор ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ
Старая кошка боится, что хозяин разлюбил

Cirre
О ПОЛЬЗЕ АКВАТЕРАПИИ

Степан – молодой пенсионер, жизнью своей, в целом, был доволен...
Отработав положенный срок в строительных организациях, прошел путь от простого каменщика до прораба строительно-монтажных работ. Когда пришло время выхода на пенсию – не раздумывал.

Очень уж хотелось узнать, что это такое – пенсия.

И, по достижении назначенного срока, на следующий же день окунулся в прелести заслуженного отдыха. Владелец частного домика с приусадебным участком, вот уже лет пять, как одинокий, он с головой ушел в домашние заботы...

Размер пенсионных выплат несколько обескуражил Степана своей миниатюрностью, но свободному от вредных привычек, рукастому и работящему Степану хватало и этого.

И все бы ничего, но расшатанные на производстве нервы давали о себе знать. Часто мучила бессонница, боролся с которой он непритязательным средством – каплями валерианы на ночь.

Тут еще пара бродячих котов добавила буйных красок в жизнь пенсионера. Эти бродяги не могли поделить сферы влияния, граница которых проходила как раз по участку Степана, где они и выясняли отношения.

Каждая их встреча заканчивалась жестокой битвой, в которой побеждал то один, то другой. Но побежденный никогда не уклонялся от следующей встречи, напротив, он искал ее, чтобы отомстить сопернику и доказать, что поражение было случайным.

Присутствие другого кота в пределах видимости каждый из них считал личным оскорблением и тут же требовал сатисфакции, которую незамедлительно получал...

Рыжий был явно сильней и намного превосходил своего противника в весе. Черный – ловкий, подвижный и злой. В ярости он скалил клыки, прижимал уши, и зеленые его глаза превращались в узкие смотровые щели.

Почти ежедневно двор оглашал неистовый вой и визг, леденящий кровь. Даже дворовый пес в ужасе забивался в будку, когда начиналось выяснение отношений.

А по земле катался черно-рыжий клубок, взметая пыль, сухие листья и клочья шерсти, которые еще долго парили над полем битвы. Бились они так, словно на кону стояла не спорная территория, не жизнь или смерть, а что-то гораздо большее.

Степан часто становился свидетелем схваток. Услышав боевой клич дуэлянтов, он выбегал во двор с целью предотвратить кровопролитие, но не всегда это ему удавалось.

Чаще приходилось дожидаться, когда жар схватки несколько угаснет, чтобы разогнать не в меру разошедшихся котов. Иногда он даже пытался оказать первую помощь особо пострадавшему, но от этого коты старались уклониться – принимать медицинские процедуры они считали занятием унизительным...

В тихий летний вечер, закончив домашние хлопоты, отужинав, Степан присел у телевизора и вытянул натруженные ноги в уютных домашних тапочках. В открытое настежь окно, по случаю вечерней прохлады, легким потоком вливалась свежесть и летние запахи.

Пора готовиться ко сну...

Степан достал из тумбочки флакон с настойкой валерьяны, аккуратно сковырнул пробку и оставил его на журнальном столике. Сам, было, потопал на кухню за маленьким пластмассовым стаканчиком, чтобы накапать в него лекарство, но не дошел.

Со двора послышались первые ноты боевой симфонии котов.

  • Когда же это кончится! – возмутился Степан. – Отвадить надо наглецов, навсегда отвадить!

Полный решимости раз и навсегда покончить с безобразием, он прихватил из дома веник и поторопился на выход.

В этот раз удача была на стороне Черного. Треснув пару раз по наглой рыжей морде, он погнал соперника по двору.

Рыжий, не взирая на приличный вес, ловко вскочил в открытое настежь окно. Черный последовал за ним, в надежде задать тому трепку.

Проникнув внутрь помещения, Черный с удивлением увидел, что Рыжий не думает принимать оборонительные меры – застыв в нелепой позе, он принюхивается к флакону, от которого исходит чарующий аромат.

Через минуту, забыв про вражду, оба с наслаждением слизывали пьянящую жидкость с поверхности стола.

  • Еще? – Рыжий затуманенным взглядом окинул собутыльника.
  • Лей, чего спрашиваешь! – язык уже плохо слушался Черного.

Рыжий поддел лапкой лежащий на столе флакон, из горлышка которого выплеснулось еще немного жидкости. Потом еще раз и еще...

  • Я – все! – Рыжий попытался подняться, но не смог даже встать на лапы.
  • Пора смываться, – согласился Черный. – Сейчас придет хозяин...
  • Ха! Хозяин! На хвосте я вертел этого хозяина! – заносчиво проорал Рыжий. – Мы с тобой его...
  • Точно! – поддержал его Черный. – Где он, этот хозяин!? – и уронил голову на стол...

Степан обшарил во дворе все углы, но котов так и не нашел.

  • Смылись, пройдохи! – предположил он. – То-то! У меня не забалуешь!

Котов он нашел на столике, лежащими без движений. Глаза их были открыты, но язычки безвольно свешивались из разинутых ртов. В комнате стоял густой запах валерьянки.

  • Отравил котов! – екнуло сердце Степана. И хоть зол он был на них, но брать грех на душу не хотелось.

Схватив обоих за холки, он поднял их и тряхнул – лапки и хвосты безвольно мотались, коты ни на что не реагировали.

  • Как же вы... Что ж теперь делать с вами... – засуетился Степан. – Что там надо делать при отравлениях?

Из всех способов лечения на ум пришло только промывание кишечника. Уложив обездвиженные тушки на дно ванны, он нашел в аптечке маленькую резиновую грушу, промыл ее теплой водой, наполнил и обильно смазав кончик вазелином, приступил к лечению...

Коты вяло возражали, но их мнение интересовало Степана в последнюю очередь. Закачав в каждого по две порции теплой воды, он вновь уложил их в ванну...

Через несколько минут последовала бурная реакция на лечение. Реактивные струи были такого напора, что коты обильно испачкали друг другу шубки, морды и стенки ванной. Досталось и Степану.

Негромко матерясь, Степан, тем не менее, повторил процедуру. Коты пытались выразить возмущение, но, учитывая их состояние, вышло как-то неубедительно.

Закончив с лечением, Степан выкупал котов, отмыл ванну и себя. Поместил обе тушки в картонную коробку, предварительно выстелив дно мягкой подстилкой.

Коты угомонились и затихли. Степан осмотрел пустой флакон, вздохнул и выбросил его в мусорное ведро.

Спал он в эту ночь, тем не менее, крепко и без снов...

Утром Рыжий, открыв один глаз, увидел рядом с собой Черного. Тот тоже наблюдал за своим соседом.

  • Помнишь, что было вчера? – спросил Черный.
  • Помню... – потупился Рыжий.
  • Забудь, – посоветовал Черный. – Иначе – как с этим жить?
  • Завтракать, алкоголики, хулиганы и тунеядцы! – позвал их Степан.

Коты, задумавшие незаметно улизнуть, остановились...

  • Не мешало бы перекусить, – заинтересованно мяукнул Черный. – А то – в животике абсолютно пусто.
  • Еще бы! – хихикнул Рыжий. – После вчерашних-то процедур...

Позавтракав макаронами, приправленными маслом, они напились молока и собрались на улицу.

  • Опять драться будете? – строго спросил Степан, открывая им дверь.
  • Не-е-е, – мяукнул Рыжий. – Как можно – после брудершафта?
  • Мы теперь – не разлей-вода! – поддержал Черный, и коты захохотали, вспомнив вчерашние процедуры.
  • Хулиганы! – хмыкнул Степан. – Обед в двенадцать – не опаздывать!

ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ
Коты подружились после случая с валерьянкой

Cirre
Мишка Машка.

Мамку свою Машка не знала. Все, что сохранилось о ней в памяти – сладкий вкус пахнущего медом молока, да тепло мохнатого, греющего не хуже жаровни, бока...
Но и эти воспоминания уже почти потерялись. Стерлись. Утонули под лавиной новых. Холодных. Болезненных. Как пришедшая взамен материнского тепла холодная, кусачая пустота.

Она, пустота эта, почти съела маленькую Машку. Почти переварила в жерновах своих безжалостных. Ничего ее не трогало – ни писк жалобный, ни скребущие подстилку из сухой травы и листьев малюсенькие, мягкие еще коготки.

Машка было сдалась уже, погибла почти, жить так и не начавши. Да только у судьбы-затейницы на нее, видать, свои планы были...

Вернулись к берлоге погнавшие прочь медведицу-мать охотники. Мало им потехи с одной животиной, ради забавы да трофеев убитой, оказалось. Мало жестокости...

Решили и Машку к своим рукам прибрать. Уж кому-кому, а маленькому-то медвежонку в хозяйстве место найдется. Вырастет – ишь, какое развлечение народу будет! А нет, так и до притравочной станции недалеко.

Вот Машка и росла. Пока мелкая совсем была, несмышленая – на цепи, шею при каждом рывке жалящей. А как постарше стала, не такой плюшевой да забавной, и вовсе в клетку переехала. Ржавую, тесную. Такую, что взрослому медведю не то, что лапы размять, спину вытянуть – роскошь.

Да только не волновали никого эти Машкины печали. Не трогали. Она ж трофей. Игрушка. Живая, так сказать, безделица. Хочешь, чтоб рычала – палкой ткни сквозь прутья, аль камнем брось.

А хочешь, чтоб умоляла, как собака цирковая, да лапы сложив вместе тянула – костью помани. Голод-то, он ведь не тетка. Кого хошь понимать научит, чего от него хотят. А там, где голод не поможет... Палкой вот опять же.

Палки Машка особо боялась. Она, палка эта, не хуже змеи жалила, хоть и не встречала Машка змей никогда. От наконечника ее – гвоздя острого, на Машкином и без того болящем теле, синяки да кровоподтеки только множились.

И пусть бы публике смеющейся и в Машку вздрагивающую пальцами показывающей гвоздя видно не было, легче от этого молодой медведице не было ни на чуть.

Но привыкнуть ко всему можно. Не привыкнуть даже – свыкнуться. И с теснотой клетки, от которой каждая мышца, каждая кость в теле ломила да кривилась. И с острым гвоздем на конце палки, каждым тычком боль причиняющим...

Да и к боли той, кроме которой Машка ничего в своей жизни короткой, считай, и не чувствовала – привыкнуть получилось. Не биться загривком бурым о клеть, не вздрагивать. Не кричать раненым зверем на потеху публике.

Так, сжиматься едва заметно. Да порыкивать чуть слышно. Тем самым еще больше раззадоривая народ, зрелищем чужих страданий любующийся.

Так и шли Машкины годы в неволе. Тянулись волынкой скрипучей, пока в один из дней ставшую совсем непригодной для забав Машку не проиграли в карты мужичку одному. Жадному до всего необычного – до одури. Будь то монета древняя иль вот медведица в ржавой клетке.

Мужичок тот тоже нраву не самого ладного оказался. Палкой с гвоздем на конце, правда, не тыкал, да и миску кашей с мослами чаще, чем прежние хозяева-охотники наполнял.

Но коль что не по его было – огреть по хребтине так мог, что Машка потом не один день плашмя лежала, носом горячим в настил деревянный уткнувшись.

И вот как-то раз по зиме приехали к мужичку тому гости. Человек пять дальних не то друзей, ни то родичей. А с ними сын не то племянницы подчитывавшей, не то сестры троюродной – малышок Мишка.

Маленький ребенок, худой. Тихий, да забитый какой-то. Все по углам жался, прятался, пока взрослые по первой, да по пятой за встречу опрокидывали.

А уж когда совсем понабрались, да голоса повышать стали, то ли наследство теткино, не упомнить уже сколько лет назад скончавшейся, делить, то ли еще чего, Мишке совсем не понятное, выбежал он от криков да ругани на улицу.

Прям как был в одной рубашонке да штанишках с тапчонками легкими, так и выбежал. С час по двору да постройкам дворовым мыкался. Ручонки-то уж совсем синими стали, а из дома пьяный ор еще громче раздается – возвращаться боязно.

И потому не придумал Мишка ничего лучше, как в клетку медвежью с Машкой мохнатой, за ним исподлобья наблюдающей, залезть. Он эту клетку еще по приезду заприметил. Все дядек родных, камушки в зверя, безучастно лежащего, кидающих остановить пытался.

Да разве ж послушает кто маленького? Да и зачем слушать, медведь ж в клетке для развлечения. И шкурища у него, вон, какая толстенная. Подумаешь, камешек. Не заметит даже...

А Мишка маленький видел, что замечала Машка. Сжималась от каждого камня брошенного, съеживалась. И смотрел на нее глазенками, слез полными, жалел по-своему, по-детски. Хоть и сделать ничего не мог. Куда ему, пятилетке, супротив мужиков матерых.

А сейчас вот, когда нет никого, да и холод совсем нестерпимым стал, ввинтился Мишка сосулькой меж прутьев ледяных, скользких, да потеряв равновесие, прям на Машку поднимающуюся и упал...

*


А дом-то поутру горел ярко! Полыхал так, что соседи, по первости ведра да кадушки на зашедшееся огнем дерево опрокидывающие, в стороны поотбегали, да все крестились, чтоб на их дома огонь не перекинулся, пока пожарные с ближайшей станции до поселка добираются.

А потом смотрели, как бравые мужики, с огнем больше часа воевавшие, тела с пепелища выносят...

Никто из компании подвыпившей не спасся. Никто не выжил. Как спали беспробудным сном после застолья шумного, когда проводка старая коротить да дымиться начала, так во сне этом навеки и остались.

И разойтись бы всем после того, как последнего погорельца вынесли, да только вспомнил вдруг один из соседей, что с людьми-то мальчонка был. Маленький такой, тихий, аки мышонок.

И бросились по-новой пожарники в дом сгоревший. Каждый угол, каждую щель заново осматривали. Переглядывались непонимающе. А потом Семеныч, старший смены, недалече от крыльца следы маленькие, чудом не затоптанные, в снегу разглядел. А за следами, в самом конце участка хозяйского, клетку ржавую с медведицей, внутри запертой...

Мало людям потрясений-то. Опять все за сердце схватились. Что ж за судьба такая горькая, причитали – в огне мальчонка не сгорел, так медведем подранный оказался.

А Семеныч уже подле клетки стоял. Да на рукав рубашонки, из-под лапы медвежьей выглядывающий, смотрел. И все в толк взять не мог – разве бывает такое...?

*


Машка чесала спину. Выгибала ее, тянула. Привставала на задних, слабых еще, но уже уверенно держащих весь ее изрядно выросший вес, косолапых лапах, опрокидывалась на могучий древесный ствол с шершавой корой и урчала не хуже домашней кошки.

А потом падала навзничь, взрыкивала и замирала, распластавшись на сочной, пахнущей летом и сладким клевером траве. Смотрела неотрывно сквозь кроны шумящие в синеющее небо. Вздыхала. И вновь принималась о землю шкуру стесывать, будто пытаясь врасти в землю эту. Впрок свободой запастись...

Ей, мишке Машке, невдомек еще было, что свобода эта у нее – бесконечная. До конца дней ее, Машкиных, свобода. И лес этот заповедный, где таких, как она, искалеченных медведиц с медведями да медвежат малых жить заново учат – тоже навсегда...

И речка... И стволы могучие, и пчелы полосатые, над цветами жужжащие, и егеря Митрофан с Василием, за местным медвежьим племенем присматривающие...

И, конечно, маленький Мишка, вместе с Семенычем каждый месяц в заповедник наведывающиеся, да издали за Машкиными успехами в новой жизни наблюдающие.

И пусть бы Семенычу эта Машкина жизнь новая в копеечку вылилась, да в волокиту бумажную, вокруг медведицы, всю жизнь в клетке прожившей, вдруг образовавшуюся...

Семеныч дело свое все равно до конца довел. Потому как увидел в тот день страшный, что рубашонка под лапищей медвежьей пошевельнулась. Как присмотрелся тогда пристальней, да и присвистнул от растерянности так, что вся бригада пожарная на свист командира сбежалась, а за ними и соседи-ротозеи.

Стояли всей толпой, смотрели, да глазам своим не верили. Не порвала Машка Мишку-то. Не придавила. Всю ночь зимнюю, холодную, дите человеческое теплом своим грела.

Кто его знает, что в голове у медведицы в тот момент было? Что творилось? То ли инстинкты древние, как сам мир, проснулись, то ли другое что...

Да только не смогла ничего хорошего от людей не видевшая Машка маленького Мишку обидеть. Не смогла. А может, и не захотела. А потом и вовсе в сторонку отодвинулась, боком в прутья вжалась.

Только смотрела внимательно, как Семеныч мальчонку растрепанного, из-под лапы медвежьей вывернувшегося, на руки берет. Порыкивала тихонечко в след мужчине с ребенком, от клетки удаляющимся. И вскочила, заметалась суматошно, когда маленький Мишка вырываться из Семенычевых рук стал, да к Машке обратно проситься...

Семеныч потом долго те минуты с медведицей ревущей вспоминал, долго в голове прокручивал. И когда документы на опекунство Мишки, сиротой оставшегося, оформлял, и когда за медведицу Машку в заповеднике медвежьем хлопотал.

И все думал, что вон она как, жизнь Мишки с Машкой причудливо повернулась. Зверь, от людей всю жизнь страдавший, человеческого детеныша обогрел. От смерти, считай, спас. А детеныш человеческий в моменты страха своего детского, защиты от людей к зверю искать отправился.

Видать, правду говорят – нет в зверье да в детях злобы да жестокости. Жаль, что только в зверье да детях нет...

Автор ОЛЬГА СУСЛИНА.
Медведица Машка спасла мальчика Мишку

Cirre
ГОВОРИТЬ

Котёнок вырос на пасеке...

Знаете, что такое пасека? Это такое специальное место по производству мёда. Туда ни один обычный человек в своём уме не пойдёт. Потому что, либо он выйдет оттуда весь распухший от укусов, либо вообще не выйдет.
Кусают обычно пчёлы. Иногда может укусить собака, охраняющая пасеку. Но результат всегда будет плохим, а поэтому, я вам не советую туда соваться без специалиста.

Котёнок всего этого не знал. Ну, не рассказали ему об этом.

Дом, где жили бабушка и дедушка, находился на краю большого леса. Тут же были заросли всяких цветущих растений. Так что ульи никуда возить не надо было, а поэтому дедушка и ухаживал за пчёлами, не выходя из собственного двора.

А котёнок приблудился сам...

Просто однажды дедушка, возвращаясь из города, где продавал мёд и всякие другие пасечные прелести, вынужден был остановиться прямо посреди дороги, потому что малюсенькое существо с заплывшими глазками лежало прямо на той самой дороге.

Бабушка ворчала и купала... Ворчала и лечила... Потом – ворчала и смеялась...

Мёдик – так его назвали, – оказался крайне шустрым и проказным существом. И в мгновение ока завоевал любовь бабули с дедулей и прочей живности: коровы, собаки и козы Гули.

Но больше всего ему нравились пчёлы. Он забирался между ульями и мурлыкал, устроившись на земле...

Почему пчёлы его не трогали? Понятия не имею. Наверное потому, что они тоже любят кошек.

Ну, так вот...

А дочка их жила в городе и была замужем за одним мужчиной. Жили они у его родителей. И родился у них мальчик. А когда он уже начинал говорить, случилось одно происшествие...

Дело в том, что этот мужчина, папа мальчика, злоупотреблял алкоголем, и однажды, в состоянии глубокого опьянения, он напал на своих собственных родителей.

А мать мальчика имела неосторожность встать на их защиту. Хорошие они были люди...

Когда её выписали из больницы, она вернулась к ним в дом и узнала, что муж её отправлен в особую лечебницу в закрытое отделение на десять лет.

Его родители очень её любили и умоляли не уезжать и не увозить внука. И она осталась...

Вот только одно – ребёнок замолчал. Навсегда. Что только не делали, к каким врачам только не возили! Деньги большие тратили. Ничего не помогало.

Так он и пошел в школу. В обычную, где дети стали смеяться над ним, называя немым.

Он тихонько плакал дома, но продолжал учиться. Ему очень хотелось стать самым лучшим и доказать...

Что именно доказать, он пока и сам не понимал, но это стремление поддерживало в нём надежду на то, что когда-нибудь всё изменится к лучшему...

И на эти каникулы он приехал к бабушке и дедушке. Те были счастливы: походы в лес и на речку, свежий воздух, мёд... Все это явно улучшит здоровье внука.

Одно только дедушка запрещал ему:

— Внучок, — говорил он. — Ты к пчёлам не подходи без меня. Не любят они это...

Ну, мальчик был понятливый и выполнял просьбы старших. Понимал, что такое пчёлы...

А вот Мёдика он просто обожал! Они мгновенно подружились и стали не разлей вода. Везде Мёдик ходил за своим мальчиком. И в лес, и на речку, и спал с ним вместе.

И вот, одним ранним, прекрасным летним утром, когда птички поют, пчёлы трудятся, бабушка смотрит за хозяйством, а дедушка с ночи пошёл на рыбалку, чтобы сделать внучку настоящую уху, мальчик проснулся и вышел во двор.

А Мёдик валялся посреди ульев на спине, раскинув лапы во все стороны. И малыш забыл то, о чём просил его дедушка. Уж очень ему захотелось погладить это самое кошачье пузо...

И он побежал, вернее, пригнувшись, засеменил к Мёдику, чтобы тот его не заметил раньше времени.

А пчёлы такое не любят – ведь он вошел на их территорию... А поскольку он не обращал внимания ни на кого, кроме Мёдика, то и не заметил, как раздавил нескольких пчёл.

Мёдик вскочил от крика мальчика. Первая пчела укусила того в ногу, и он упал. Мгновенно рой из сотен пчёл поднялся над ульями и сжался в кулак – они готовились к нападению.

Мёдик сразу понял то, что сейчас должно было произойти. Живым ребёнок не уйдет!

И тогда он бросился и встал над лицом малыша.

Рой замер на секунду. Напасть на кота не входило в их намерения. Это был их кот – знакомый, хороший, свой...

Это и спасло ребёнка, потому что Мёдик так орал, так верещал, что бабушка уронила приготовленный завтрак и в мгновение ока оказалась возле мальчика и кота.

— Господи! Господи!!! — кричала она, унося малыша на руках в дом. Мёдик следовал за ними.

Там вытащили жало из ноги, и бабушка стала использовать какие-то примочки. Рой немедленно успокоился, когда раздражитель в виде ребёнка исчез в доме, и все пчёлы опять разлетелись по своим делам.

Дедушка, вернувшись с рыбалки, ругал себя последними словами и весь оставшийся день сооружал забор вокруг ульев.

Мальчик, как ни странно, не испугался. Он прижимал к себе своего спасителя Мёдика и целовал его в нос.

Малыш просто не понимал, какая опасность ему угрожала, и относился к произошедшему, как к неприятному укусу одной пчелы...

Пролетели каникулы, и мама со свёкром и свекровью приехали забирать его.

Они тоже провели в домике пару дней и, отдохнув немного, стали загружать в свою машину многочисленные гостинцы. А мальчик...

Мальчик мечтал только об одном – взять к ним Мёдика, который тоже очень надеялся на то, что не расстанется с малышом.

Но мама считала, что ему надо учиться, а не играться с котом. Тем более, что Мёдику тут было лучше, чем в городе. О чём она и говорила ребёнку.

Свёкор и свекровь тоже были против. Они собрали деньги на обучение в новой частной школе. Где учить будут лучше и относиться станут иначе. Ну, какой тут может быть кот?

— На каникулы приедешь, и опять встретитесь, — говорили мальчику, а он тихонько плакал...

Бабушка и дедушка вздыхали и молчали. Они хотели самого лучшего для своего внука. И если образованные люди из города говорят, что так будет лучше, значит, так и должно быть.

Когда мать с сыном сели в машину, Мёдика закрыли в одной из комнат дома, чтобы не выскочил и не помешал.

Перед тем, как тронуться, свёкор со свекровью, дочка и внук махали бабушке и дедушке руками и говорили всякие хорошие слова.

Мама и сын сидели на заднем сидении, и по щекам ребёнка текли слёзы.

— Нехорошо как-то получается, — вздохнул дед, обращаясь к бабушке. — Мёдик ему жизнь спас, а они его не берут...

— Молчи, старый, — ответила бабушка, вытирая слёзы. — Много ты понимаешь. Так для ребёнка будет лучше...

— Мало я понимаю, — согласился дед. — Только нельзя так. и всё тут!

Он развернулся и пошёл в дом, а бабушка стояла и махала вслед машине, которая уже тронулась. Но тут послышался звон разбитого стекла.

— О господи! — всплеснула руками бабуля. — Что там случилось? Дед! Дед!!! Ты слышишь?! Ты что там разбил?

А вслед удаляющейся машине, в клубах пыли, нёсся Мёдик! Он летел со всех своих четырёх лап, дико завывая.

Ведь эта плохая машина и эти плохие люди увозили его мальчика. А значит... Значит, он должен был защитить его!

Малыш обернулся и увидел в заднее стекло, как Мёдик бежит за машиной изо всех сил и кричит, и тогда он открыл боковое стекло, высунул голову и... закричал. Закричал!

— Мёдик! Мёдик!!!

От неожиданности свёкор нажал на тормоз. Все повернулись к малышу, который заговорил. А вернее, закричал.

Он открыл левую заднюю дверь и помчался навстречу своему коту. Они встретились на пыльной дороге, и кот с разбегу прыгнул на руки ребёнка. Тот прижал к себе Мёдика:

— Мой Мёдик... Мой Мёдик... — повторял он.

Они исчезли внутри машины вместе, и она тронулась, улетая вдаль...

На пороге стояли бабушка и дедушка. Они плакали и махали вслед машине.

— Может, я и не понимаю ничего... — сказал дед.

Бабушка толкнула его:

— Да ладно тебе, — сказала она. — Всё ты отлично понимаешь.

В машине все одновременно кричали и радовались. Мама целовала ребёнка. Свёкор со свекровью тоже одновременно говорили что-то очень хорошее, и только малыш прижимал к себе своего кота.

И молчал...

— Ну, скажи. Скажи что-нибудь, — упрашивала его мама.

— Возьмём его домой? — спросил он.

И все трое ответили хором:

— Возьмём!!!

Вот и вся история.

О пчёлах, которые кусаются больно.

Об умном и смелом коте Мёдике.

О мальчике, который заговорил.

И о людях, которые мало понимают в любви и дружбе...

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
Кот Мёдик спас мальчика от пчел и вернул речь

Cirre
СЛУЧАЙНОЕ ЗНАКОМСТВО

Говорят, питомцы похожи на своих хозяев...

Люди вообще много чего говорят по делу и без дела, но тут они правы. Вы наверняка и сами замечали в глазах наших четвероногих друзей вполне человеческое выражение.
Ну да ладно, не будем отвлекаться на философские размышления...

В поселке «Березовая роща» прошлым летом случилось новоселье. В небольшом домике у самой развилки поселилась Катя – девушка, как говорят, немного на своей волне.

Работала она дизайнером, о чем красноречиво свидетельствовали альбом для набросков под мышкой и круглые очки на конопатом носу.

Очки эти никак не могли спрятать особенный любознательный взгляд, который бывает только у представителей творческих профессий.

Этот взгляд, то задумчивый, то внимательный, легонько пробегал по окрестностям, пока не натыкался на что-нибудь примечательное. На куст жасмина, например.

Тогда Катя на секунду замирала, а потом с удивительной жадностью начинала разглядывать детали интересующего объекта. Иногда доставала смартфон, чтобы сделать несколько снимков, или быстро зарисовывала его карандашиком в альбом, чтобы не упустить нечто важное.

У нее таких набросков накопилось великое множество. Некоторые она использовала в работе, другие же просто висели на стенах и ждали своей очереди.

О семейной жизни Катя пока не задумывалась. Столько всего ведь еще нужно успеть! На мамины вопросы, есть ли у нее кто, всегда отвечала:

— Успеется, мам, не переживай.

В «Березовой роще» когда-то жили Катины дедушка и бабушка. В детстве каждое лето она ездила к ним на каникулы. После смерти стариков дом выставили на продажу, но он что-то совсем не желал продаваться.

И вот Катя подумала, почему бы ей в нем не поселиться. Надо же начинать самостоятельную жизнь! Недавно она закончила университет – самое время для самостоятельности.

До города недалеко, вокруг природа. Красота и свежий воздух! Что еще для счастья нужно?

С собой из города она взяла не так уж много вещей, а компанию ей составляла кошка Ассоль – маленькое и грациозное существо белого цвета.

Думаю, никто из наших читателей не удивится, узнав, что Ассоль тоже отличалась редкой мечтательностью.

Ночами она могла по часу наблюдать за кружащимися в серебристом луче лунного света пылинками, а цветы разглядывала с не меньшей внимательностью, чем хозяйка. Лишь сфотографировать не могла.

Еще Ассоль любила разложить хозяйкины карандаши на ковре и обходить композицию со всех сторон, будто прицениваясь.

— Ася, какая ты у меня выдумщица! — смеялась Катя, разбирая инсталляцию питомицы.

В общем, для Кати Ассоль была настоящей родственной душой.

Поначалу кошка изучала старый дом, прислушиваясь к скрипу полов, принюхиваясь к незнакомым запахам. Неделя ушла на знакомство, после чего она решилась выбраться во двор.

И этот момент стал поворотным как в ее жизни, так и в хозяйкиной...

*


Здравствуй, внешний мир, — думала Ассоль, выбираясь за порог в первый раз.

Случилось это прохладным июньским утром, когда воздух за городом такой пьянящий, что им невозможно надышаться.

Ее давно интриговали могучие старые ели за окном хозяйкиной спальни. В городе таких великанов редко встретишь. Их косматые макушки медленно раскачивались на ветру из стороны в сторону, будто они вечно от чего-то отказывались.

Наверняка они скрывают какую-нибудь тайну. Не может такое место обойтись без тайны...

Несколько дней назад она заметила кое-что интересное. Ранним утром к елям прокрался соседский рыжий кот. Он остановился у тропинки, огляделся, пошевелил ушами, будто прислушиваясь, и юркнул под одну из елей.

Так продолжалось три дня подряд. Ассоль задумалась, что же он там делает каждое утро? Может быть, встречается с кем-то? Или ждет чего-то?

Вот она, тайна! И она твердо для себя решила эту тайну непременно разгадать...

Утренний двор наполняли самые разные оттенки запахов. Кошачье обоняние позволяло уловить аромат скошенной травы, полевых цветов, древесных опилок и чего-то непонятного, будто неземного.

Ассоль пружинисто спрыгнула с крыльца, немного поглазела на деревянный ящик, стоящий у самой калитки, обошла кругом двор и заглянула в заборную щель.

Не слишком широкая дорожка, полоска травы, пара пеньков и те самые высоченные ели.

Подул ветер, и со стороны леса к Ассоль прилетели особенные звуки. Те самые, что будят в каждом домашнем животном древние чувства. Что-то дикое и невероятно соблазнительное.

Ели отсюда казались еще больше и еще загадочнее. Тяжелые нижние ветки клонило к земле. Под ними будто бы укрывалась от дневного света ночная мгла.

Долго ли Ассоль разглядывала чудесный лес? Сложно сказать, она частенько увлекалась чем-нибудь интересным и теряла счет времени.

Но тут ее внимание привлекла маленькая рыжая фигурка с пушистым хвостом. Кот! Словно маленькая вспышка огня среди изумрудного бархата хвои.

Его плавное движение и дерзкий изгиб хвоста казались приглашением: «Пойдем со мной, если осмелишься».

Ассоль задержала дыхание, но ровно через мгновение последовала за незнакомцем.

Она скользнула между досками, благо одна из них держалась на честном слове, и побежала следом за рыжим котом. При каждом ее шаге лапы мягко касались павшей хвои. Снизу доносилось едва различимое шуршание, словно сама земля шептала: «Тебе сюда».

Поначалу Ассоль встревожилась, что потеряет кота из вида, но его рыжий хвост был отличным ориентиром. Он мелькал между темными стволами у самой земли то тут, то там.

К счастью, от тропинки он далеко не уходил, так что потеряться Ассоль не боялась. Но тут рыжий хвост скрылся за очередным стволом и пропал...

*


Коту Тимофею с хозяином повезло. Мало найдется таких чутких и внимательных людей. Тимофей не со всеми мог найти общий язык, но с Лешей получилось.

Они оба были убежденные холостяки. Хозяин работал в газете, собирал старые грампластинки и любил тишину. Ко вкусам и желаниям питомца он тоже относился внимательно.

Знал, что Тимофею нравятся тефтельки из телятины. Знал, что кота лучше всего чесать за правым ухом, а хвост лучше не трогать.

Не все двуногие столь проницательны. А еще хозяин тоже был рыжий. Шерсть на голове Леши, конечно, не такая яркая, как у него, но все же...

Тимофей приватность хозяина уважал. Тот иногда вечерами поднимался на чердак. Там у него стояло большое пыльное кресло. Леша включал лампу под зеленым абажуром и читал какую-нибудь толстую книгу.

Да, к нему можно было подойти поластиться. И он даже рассеянно проводил по спине ладонью, но мыслями он был в тот момент где-то очень далеко.

Тимофей старался хозяина в эти часы не отвлекать. Тем более, у него тоже было свое место отдыха. Правда, находилось оно не дома, а в соседнем лесу.

Лучше всего в него выбираться рано утром, когда людей на улице еще нет. Нужно дойти до самой высокой ели и дальше бежать по узкой тропинке. За огромной корягой есть небольшая ямка, выстланная сухой хвоей.

Там невероятно тихо и спокойно, царит вечный полумрак, а обычные лесные звуки кажутся какими-то особенными.

Но больше всего Тимофея поражало одно растение в этом месте. На тонком стебельке сразу несколько бледных цветков причудливой формы.

Тимофей бы не смог четко объяснить, чем ему понравился цветок. Просто он казался ему необычным. Будто бы о его существовании в целом мире знает лишь он один. Обычно Тимофей был к цветам равнодушен, но к этому его тянуло.

Каждое утро он приходил в свое зачарованное убежище и разглядывал капельки росы на нежных лепестках.

И вот однажды Тимофей заметил слежку. Маленькую белую кошку он узнал сразу. Недавно в соседнем доме поселилась молодая женщина в очках. И с ней жила эта кошка.

Хорошенькая такая, вот только – что ей нужно в этом лесу? Может быть, она хочет узнать его тайну?

Тимофей свернул за ближайший ствол, резко развернулся, вскарабкался по шершавой коре, прыгнул и оказался за спиной преследовательницы:

— Ты почему за мной шпионишь? — спросил Тимофей, подозрительно щурясь.

Кошка вздрогнула и обернулась:

— Уфф, ты меня напугал. Извини. Я живу в крайнем доме с хозяйкой. Недавно заметила, что каждое утро ты сюда приходишь, и мне стало любопытно. Так что ты в этом лесу делаешь, если не секрет?

Вообще-то Тимофей не собирался всем встречным-поперечным разбалтывать свои тайны, так что ответил уклончиво:

— Мне здесь нравится. Тихо. И красиво...

— О да, удивительное место. Меня, кстати, Ассоль зовут.

— А я Тимофей.

Как-то само собой получилось, что разговаривали они все утро. Поначалу Тимофей хотел от Ассоль поскорее отделаться, но потом оказалось, что с ней рядом не так уж плохо.

— Ой, мне домой нужно, Катя волноваться будет, — вдруг встрепенулась Ассоль. — Ты не против, если я завтра сюда опять приду?

— Приходи, — ответил Тимофей.

Если бы коты могли краснеть, он бы наверняка покраснел...

С того дня они виделись в лесу каждое утро. К стыду своему, убежденный холостяк был вынужден признать, что ждет этих встреч, как маленький котенок кормежку.

Оказалось, что Ассоль очень хорошо понимает красоту природы. И умеет слушать тишину. Однажды Тимофей даже решился показать ей свое заповедное местечко за корягой.

— Вот сюда я и прихожу каждое утро, — объяснил он, немного смущаясь.

— Ого, тут так спокойно. И цветок... Никогда таких раньше не видела...

*


— Ты обещала рассказать, как вы с Лешей познакомились, — напомнила Света подружке Кате о давнем обещании.

Катя загадочно улыбнулась:

— О, это целая история, Свет.

Она неспеша отхлебнула кофе, немного помолчала, добиваясь нужного драматического эффекта, и начала рассказ:

— Я как-то заметила, что Ассоль моя куда-то убегает. У нее в шерсти сухие еловые иголочки попадаются. Ну и решила проследить...

Представляешь, рано утром она шмыг во двор через приоткрытое окошко! Я за ней. Она к забору. Я в заднюю калитку. Смотрю, она в лес побежала. Иду следом.

Честно говоря, жутковато было. Боялась, что она сейчас куда-нибудь забредет и потеряется. Но она не очень далеко ушла. Она ведь беленькая у меня – далеко видно.

Выхожу на маленькую полянку, и знаешь, что там?

— Что? — шепотом спросила Света.

— Ассоль сидит и носом трется о рыжего кота, — звонко рассмеялась Катя. — Представляешь? Ну, свидание у них, короче. Тут ветки зашуршали, и с противоположной стороны парень рыжий показался. Это и был Леша.

Он потом рассказал, что тоже заметил, как его кот Тимоша куда-то по утрам убегает. И надо же такому совпадению случиться, в тот же день, что и я, решил проследить.

— А потом что?

— Ну, мы договорились, что будем друг к другу в гости ходить. Чтобы Ася и Тимоша пообщаться могли. А мы с Лешей чай пили.

А потом он меня в кино пригласил, смешной такой. Мол, кошки наши на свидания ходят, а мы чем хуже?

Автор ВЛАДИМИР МАТВЕЕВСКИЙ
Коты Ассоль и Тимофей свели хозяев

Cirre
РАЛЬФ

– Ох, Зойка, и намучаешься ты с этим алкашом. Да зачем он тебе нужен, что, нормальных мужиков нет?

– Люблю, дурака. Хоть и все нервы вытрепал. Десять лет вместе. А так все хорошо начиналось!
– Да с ним и сразу понятно все было. Помню, и раньше он любил выпить, а ты не замечала.

– Пил, да не так. А как он хорошо ухаживал...

Две подруги сидели на кухне Зои и пили чай с большим тортом, который принесла Лена. У Зои был день рождения, но муж, выдав дежурное «Поздравляю», решил, что ему тоже можно отметить такое событие, и ушел к друзьям, сказав: «Буду позже».

Зоя привыкла к причудам своего мужа, хотя в душе у нее копилась обида. Нет, он ее не бил, но мог унизить словесно, особенно когда выпьет. Все это Зоя терпела. Она и сама не понимала, почему так любит Григория. Особенного в нем ничего не было. Вел себя порой хамски, да и не только с ней, а и с другими людьми.

Когда они поженились, Зоя хотела ребенка, но муж был против. А теперь уже и поздно.

Так и жила Зоя, надеясь, что муж со временем одумается, хотя в душе понимала, что нереально это.

– Слушай, – сказала Лена, – а где он у тебя все время пропадает?

– У него друзей много.

– Ну да, ну да, друзья. Где друзья, там и бабы.

– Зачем ты так, не думаю я, что он гуляет.

– Ох, Зойка, ну и наивная ты. Да давно у вас семьи-то и нет. Так, живете по привычке. Вот что вас связывает, кроме твоей привязанности?

– Мы же любили друг друга, когда поженились.

– Когда это было! Ты смотри, что сейчас. Нашла бы себе нормального, непьющего, внимательного.

– Да кому я нужна, Лен. В сорок пять.

– Да выгони ты его! Зато, Зойка, будешь жить свободной жизнью. А возраст вполне еще, что на себе крест ставить?

– Давай не будем об этом, – Зинаида в душе понимала, что жизнь ее бессмысленна и пуста. Муж давно смотрит на нее, как на мебель, вспоминая, когда ему что-то надо. Карьера бухгалтера не сулила особых перспектив, да Зоя уже и не стремилась к большему. Уставшая, плыла по течению.

*


Следующий день выдался теплым и солнечным. Словно сама погода хотела добавить оптимизма в скучную жизнь. Зоя отработала свой рабочий день и, уставшая, шла домой. Сегодня она решила пройтись пешком. Не очень хотелось спешить ей домой, где ждет недовольный муж, наверняка похмелившийся после вчерашнего.

Зоя жила почти на окраине города. Здесь ее окружали старые хрущевки, был и еще сохранившийся частный сектор, где деревянные дома стояли в вперемешку с приличными кирпичными строениями.

Зоя шла, задумавшись о своем, не глядя по сторонам. Она отлично знала свой район, и смотреть здесь было особо не на что.

Овчарка в городе

Вдруг дорогу ей перегородила овчарка. Собака стояла посреди тротуара и внимательно смотрела на прохожих. Зоя не слишком боялась собак, но эта была крупная и стояла прямо на пути.

– Эй, дай пройду, – сказала Зоя.

Собака чуть наклонила голову, но не посторонилась. Впрочем, и агрессии она не проявляла.

– Где твой хозяин?

Пес слегка завилял хвостом и сделал шаг в сторону Зои.

– Так, ты наверное, потерялся и голодный? У меня тут бутерброд остался, хочешь?

Зоя и сама не понимала, зачем она остановилась возле собаки, но ей ее стало почему-то жалко. Она достала бутерброд, вынула из нее кусок колбасы и бросила собаке. Пес понюхал, посмотрел на Зою, а затем аккуратно съел колбасу.

– Вот и молодец. У меня еще кусочек есть, на.

Собака подошла совсем близко и взяла колбасу из рук Зои.

– Больше нет, извини, хлеб будешь?

От хлеба пес отказался.

– Ну ладно, дружок, мне пора.

Зоя медленно обошла собаку и пошла в сторону своего дома. Но пес пошел за ней.

– Слушай, у меня больше ничего нет. Иди домой. Тебя, наверное, ищут.

Собака завиляла хвостом и подошла ближе. Так они дошли до подъезда Зои.

– Что же мне с тобой делать? На дворе ночь. А, слушай, а пошли-ка ко мне. Григорий, конечно, возмущаться будет, но не оставлять же тебя одного. А завтра попробуем найти твоих хозяев.

Зоя с некоторым опасением заходила домой. Во-первых, муж собак не очень любил. Во-вторых, он мог быть пьян, а собаки, как известно, пьяных не любят.

Григорий сидел на диване и смотрел телевизор.

– Гриша, я не одна.

– А с кем? У нас гости?

– В некотором роде. Не ругайся, но я не могла его бросить.

– Кого?

– Вот он.

Собака медленным шагом прошла в зал.

– Ты чего, совсем? Зачем ты его привела? Выкини немедленно!

– Гриша, он потерялся, голодный. Завтра поищу его прежних хозяев, а пока пусть у нас побудет.

– Но это же овчарка. А если он нас загрызет?

– Он вполне себе добрый.

Зоя подошла к собаке и погладила по холке. На псе был дорогой ошейник, но никаких бирок с кличкой она на нем не нашла.

– Пойдем, собака, дам тебе поесть, а завтра видно будет.

*


Утром возникла еще одна проблема: с собакой надо было гулять, а поводка не было. Зоя взяла старый ремень, прицепила к ошейнику и отправилась на улицу. Было раннее туманное утро. Пес вел себя отлично и слушался команд. Однако Зоя понимала, что у него есть хозяин, и надо его найти.

Придя на работу, она первым делом напечатала объявление и кинула клич в социальные сети, надеясь, что хозяин все-таки объявится.

*


Прошла неделя. Зое так никто и не позвонил. Она уже начала привязываться к собаке, купила новый поводок и каждый день выходила на прогулку. Была еще надежда, что пес на улице узнает своего хозяина. Но время шло, пес никого не узнавал. Григорию такое соседство совершенно не нравилось. Да и пес к нему относился с некоторым недоверием, что добавляло напряжения.

– Выкинь его на улицу, – как-то сказал он, – или я это сделаю.

– Только попробуй! Таким собакам не место на улице, да и ведет он себя хорошо. Вот найдется хозяин, отдадим.

На самом деле Зоя давно мечтала о собаке, но муж был против. Соседство с псом добавило в семье скандалов. Григорий все чаще стал напиваться, где-то пропадал, а однажды вообще не пришел ночевать, сказав, что был у друга в гараже. Самое удивительное, что Зоя понимала, что ей уже все равно. Любовь, очевидно, давно прошла, покоя и мира в семье не было.

Однажды дома разразился громкий скандал. Григорий снова пришел навеселе, скинул в коридоре грязные ботинки, прошел в кухню с требованием дать ему поесть. А Зоя, уставшая, только пришла с работы и не успела приготовить.

– Где еда? Я есть хочу!

– Гриш, я только пришла, сейчас приготовлю.

– С псиной ты успеваешь возиться и кормишь ее вовремя! Хватит, убирай ее, чтоб ее больше здесь не было!

– И не собираюсь. Ты мне вообще время перестал уделять, шляешься по каким-то друзьям, а может, и не только друзьям!

– Где я хожу – мое дело. Да ты никто! Кому ты такая нужна, посмотри на себя! Превратилась в тетку.

– В тетку? А ты алкаш! Кому ты сам-то нужен?

Голос Зои перешел практически на крик, ее нервы были на пределе, и она уже не могла остановиться. Не смог себя сдержать и Григорий, замахнувшись на жену рукой. Но ударить не успел. Собака внезапно прыгнула на него и вцепилась в руку.

– Ах, ты тварь! – Григорий хотел ударить пса, но Зоя не дала, схватив собаку и оттащив ее от мужа.

Пес неистово лаял и вырывался. Он защищал Зою, которую теперь считал своей хозяйкой.

– Или я или собака! – закричал Григорий.

– Собака! Собирай свои вещи и иди туда, где ты время так любишь проводить. Не хочу тебя больше видеть!

– Ты выбираешь собаку, которая даже не твоя!

– Я выбираю нормальную жизнь. Сколько ты мне крови выпил! Сколько я должна терпеть тебя? Не хочу больше.

Григорий хлопнул входной дверью.

Зоя дрожала. Да, в их семье и раньше были ссоры, но теперь она понимала, что пришел конец. Даже любовь, которая, казалось ей, была к мужу, куда-то прошла. Испарилась мгновенно. Или она прозрела, наконец поняв, что это за человек рядом с ней.

*


На следующий день Зое позвонил Григорий.

– Твоя мерзкая псина не пустила меня домой!

– Это больше не твой дом! Я соберу твои вещи и скажу, когда прийти за ними.

В этот же день она поменяла замок, потому что боялась, что муж что-нибудь сделает с собакой. Еще через неделю подала на развод.

Пережить все ей помогал пес. Зоя называла его Рекс, и он со временем привык. Собака стала родной для нее, и она не представляла, как раньше жила без него.

Но мысль, что у Рекса есть хозяин, не давала ей покоя.

*


Однажды тихим осенним вечером она шла с собакой по улице. Кружилась разноцветная листва, тихо ложась под ноги. Погода готовилась к зиме.

Вдруг Рекс резко дернул поводок, заскулил и завилял хвостом.

Мимо шел мужчина. На вид ему было около пятидесяти. Он шел, погруженный в свои мысли, но, увидев Зою с собакой, внезапно остановился.

– Ральф?

Собака радостно заскулила и ринулась в сторону мужчины.

– Милый Ральф!

Зоя с трудом смогла удержать поводок. Она поняла – вот оно, то, чего она давно ждала, то, чего она опасалась.

– Здравствуйте, – дрожащим голосом сказала Зоя.

– Здравствуйте. Откуда у вас эта собака?

– Я подобрала его на улице. Я искала его хозяина, но пришлось оставить себе.

– Это Ральф, мой пес!

Мужчина был невероятно счастлив. Он обнял собаку и чуть не плакал.

– Где же ты столько времени был? Ральф!

Зоя трясущимися руками передала мужчине поводок.

– Наверное, вы должны его забрать, – в ее голосе звучала невероятная грусть.

– Как вас зовут? Меня Михаил.

– Зоя.

– Рад знакомству, Зоя. Знаете, я давно одинок, а собака была единственным членом семьи.

– Я понимаю. Не волнуйтесь, я хорошо о нем заботилась. И он, в некотором роде, изменил мою жизнь. Это хороший пес. И я рада, что он наконец нашел своего хозяина.

Зоя вздохнула и последний раз посмотрела на собаку, которую успела полюбить.

– До свидания, Михаил.

– Спасибо вам, Зоя.

Зоя быстрым шагом удалялась от Михаила и теперь уже Ральфа. Ей хотелось плакать, но она сдерживала слезы.

Следующий день прошел, как в тумане. Печаль не покидала Зою, но она понимала, что хозяин имел право забрать свою собаку. Она медленно брела домой, понимая, что возвращаться ей придется в пустую квартиру. Но возле дома ее ждал сюрприз.

Ральф, весело виляя хвостом, кинулся ей под ноги.

– Ох, неужели ты опять сбежал? – Зоя оглянулась и увидела, что недалеко стоит Михаил.

– Что вы здесь делаете?

– Да, понимаете, гуляю я сегодня с Ральфом. Говорю ему: «Идем домой». Ну он и пошел. Только не ко мне, а к вам домой, сел у подъезда и отказался уходить. Вот я и решил вас дождаться. Ральф вас полюбил, это видно. Знаете, я привык доверять своему псу, он знает, кто плохой человек, а кто хороший. Вы – хороший.

– Спасибо, – Зоя не знала, что ответить.

– Я понимаю, что это покажется странным и, может, навязчивым, но не пригласите ли нас на чашку чая?

– Да почему бы и нет! – Зоя сама удивилась своей смелости, но она скучала по Ральфу, да и хозяин его вполне внушал доверие.

*


Так Зоя нашла свою новую любовь. И она была невероятно благодарна овчарке, которая однажды выбрала ее.

  • —

Автор рассказа: Кира
Овчарка Ральф помогла Зое изменить жизнь

Cirre
ПОЛКАН -ВОЛЧИЙ СЫН

– Дед, если твой волкособ кого-нибудь загрызёт, то с ним точно расправятся! Он слишком агрессивный! – ворчал Виктор, свесив ноги с забора.
Полкан был гибридом – потомком волка и собаки. Он сочетал в себе качества прекрасного охотника и верного друга. Дедов приятель дал ему этот «подарочек» три года назад. Существо было неуёмное и активное. Дед назвал гибрида Полкан.

– Умнющий, как чёрт! – вскрикивал довольный дедушка в который раз.

– Интересное сравнение, – последовал Витин комментарий. Он бы сказал «злющий, как чёрт», но не хотел новых перепалок с дедом из-за собаки, – когда же этот чёрт уже меня запомнит?

– Витюша, – дедушка, кажется, был изумлён, – конечно, он тебя помнит. У него прекрасная память! Помнишь, в прошлый раз он тебя за штанину схватил и держал? Будь это незнакомец, он бы сразу ему ногу – хоп!

При этом дед ударил ребром ладони о другую ладонь, демонстрируя, как Полкан поступил бы при более горячем приветствии...

Дед жил в большом посёлке, почти на окраине. Здесь было красиво, но добираться из города трудновато. Местные степи и лес, который ясно просматривался на горизонте, были полны охотников и любителей грибов.

«Туристы» – так, обобщая, звал их дед.

Летом и поздней весной район наполняли и отдыхающие. Всему виной озеро – оно притягивало к себе невероятной красотой.

В этих живописных краях и вырос Виктор, но затем, когда он учился в школе, родители однозначно решили – переезжать в город...

При новом визите к деду Вите снова пришлось спасаться. Хорошо, что старая слива была на месте. Он с детства любил карабкаться на неё, а потом – повыше, на забор. Навыки пригодились...

А ещё хорошо, что никто из его коллег не видел, как инженер Виктор Павлович болтается на заборе...

Дед забыл о приезде внука и не запер Полкана в вольер.

– Ну ты, псина, это твоё «спасибо» мне за тёплую будку? – ругался Виктор с забора.

– Сейчас, Витюша, уберу его. Сынок, Полкан, а ну иди. Иди, милый, в «квартиру» свою. Кому сказал!

*


Витя узнал о смерти деда к концу совещания – пришло сообщение от отца. Прочитав, он больше не слышал, что происходит вокруг. Будто он в вакууме. Все встали и начали расходиться, а он всё сидел, уставившись на телефон незрячим взглядом.

Родители уехали после похорон, но Витя задержался, оформив отпуск. Дед всегда любил, когда внук гостил подольше...

Виктор с горечью осознавал всю мощь утраты. Дед всегда его поддерживал, ему не хватало его шуток, его смеха и его самого.

И не только ему...

Аппетит к Полкану не возвращался. Его тёмно-серая густая шерсть, кажется, потускнела, а огонёк в янтарных глазах совсем угас...

Полкан уткнулся носом в небольшую подушку, которую никогда не трепал и не грыз, хотя дедушка отдал её именно для этих целей.

«На ней и запах дедов, наверное...» – думал Витя.

Парень уже беспокоился не на шутку – пёс продолжал вертеть нос от еды. В деревне была ветеринарная клиника – позвонил. В тот же день заявилась молодая врач. Взгляд у неё был строгий, а голос, наоборот, мягкий и приятный.

– Быстро Вы, спасибо, – Витя распахнул калитку.

И как такая девушка к Полкану в вольер сунется?

– Алёна, – представилась гостья, – где Полканчик?

– А у Вас в ветклинике нет, к примеру, мужчин покрепче? – замялся Виктор. Алёна была совсем не похожа на силачку, которая сможет справиться с волкособом.

– А что, вам огород перекопать надо? Или сомневаетесь в моей квалификации? – Алёна нахмурилась и твёрдым шагом направилась к вольеру.

– Полканчик, привет, – её ласковый и спокойный голос вывел пса из полудрёма. В янтарных глазах показался слабый интерес, пёс несколько раз помахал хвостом.

К огромному удивлению Виктора, девушка открыла калитку вольера и храбро подошла к волкособу. Он даже немного поел, пока она его гладила.

Витя тоже шагнул внутрь, но его остановил громкий рык Полкана.

– Всё, понял, – парень примирительно поднял руки и шагнул назад, за ограждение. Кажется, этот злющий чёрт приходит в себя...

Алёна дала Виктору столько наставлений, что у него даже голова разболелась.

– Звоните, вот мой номер, и не вздумайте оставлять его в вольере. Ему гулять надо много, и лучше не просто по участку. На поводок и к озеру, как они с дедушкой...

*


Виктор попросил коллег, чтобы ему отправили рабочие файлы – проекты нужно было завершать, несмотря на отпуск. До прогулок с Полканом дело доходило только поздним вечером.

Первый променад потерпел крах. Витя открыл вольер и снова очутился на заборе. Полкан недолго порычал и, видимо, довольный результатом, удалился в «квартиру».

Хорошо хоть все удобства в доме были, а то с таким дворовым охранником и к уличному туалету не добежать... Догонит и...

– Я что ему, кошка, гоняет он меня?! – злился Виктор, насыпая собачий корм в миску.

Он намекнул Алёне: «Не хотите пса взять себе?», но получил такой отпор: «Ухаживай! Избавиться захотел? Твой дедушка его очень любил!» – прищурила глаза Алёна, от возмущения перейдя на «ты».

Витя дал объявление, но желающих взять волкособа не нашлось.

«Сынок, Полкан,...» – вспоминал он слова деда. Пусть он не любит пса, но на улицу не выкинет.

*


На следующий день Витя окончательно решил – они с Полканом должны разобраться, кто здесь хозяин...

Зверь, как всегда, с неистовым рыком выскочил из вольера. Витя стоял на месте. Перед этим разъярённым лохматым чудищем это было нелегко.

– Стой! Сиди! Сиди! – пытался он командовать.

Полкан глухо и грозно рычал, но не кидался.

– Хочешь схватить меня? Давай! Уеду и останешься здесь один голодный! – кажется, угрозы каким-то волшебным образом дошли до сознания Полкана.

Пёс успокоился, сел и склонил голову набок.

Витя не спеша занимался делами на участке, ещё недоверчиво поглядывая на Полкана.

Пёс также подозрительно следил за новым хозяином:

Ладно. Всё-таки этот бесхвостый его кормил, наливал в миску свежую воду, дедушка к ним на территорию его пускал – доверял... да и каждый день гонять этого крикуна было не так уж и весело.

То ли дело, когда человек наведывался время от времени. А теперь исчез привкус новизны любимого развлечения... Неинтересно!

В общем, они терпели друг друга, а аппетит медленно, но уверенно возвращался к Полкану.

Через пару дней Витя решил, что уже точно можно испытать поводок, который болтался на крючке в сарае. Последний раз поводок брал в руки дедушка...

Полкан, кажется, всё отлично понимал. Время прогулки! Наконец! Он послушно стоял на месте, пока Виктор пристёгивал карабин к ошейнику. А затем...

Виктору пришлось нестись по полю так, будто за ним самим гналась стая волков. Неуёмная полудикая натура Полкана, почувствовав свободу, наслаждалась волей вовсю.

«Кто кого вывел гулять...» – пронеслось в голове Виктора, который на обратном пути еле плёлся, крепко обмотав поводок несколько раз вокруг руки...

*


Виктор уже знал, что стоило им выйти на поле, Полкан со всей мощью своего звериного тела тащил его по тропинке к озеру. А он, Витя, словно кукла, трепыхался на другом конце поводка.

Полкана было тяжело обуздать! Новоиспеченному хозяину волкособа приходилось бежать, не разбирая дороги. И как дед с ним управлялся? Отпускал?

Но к Виктору этот дикарь точно не вернётся, а, скорее всего, понесётся в лес... и встретит там охотников.

Виктор решился на более цивилизованные прогулки – по дорогам посёлка. Полкан был вне себя от радости. Он даже начинал прыгать вокруг – ну вылитый нормальный дружелюбный пёс.

– Ага! Вот оно твоё слабое место – прогулки...

Иногда Полкан ещё погружался в какой-то гипноз – укладывал голову на свою маленькую подушку и смотрел в одну точку.

– Тяжело тебе, дружок, – похлопывал Витя его по спине, – мне тоже... но я хоть понимаю, почему нет дедушки...

*


Во время вечерних прогулок Виктор и Полкан нередко встречали Алёну после работы и провожали домой.

– Вот и школа наша. А я тебя, кстати, хорошо помню. Ты учился в восьмом, а я в седьмом, когда ты уехал...

Алёна рассказала Виктору, что во время летних каникул в школе проводят ремонт. А ещё для ребят будут делать новые компьютерные кабинеты, и уже завезли много оборудования: ноутбуки, интерактивные доски и другое оснащение для классов.

– Здорово, рад за нашу детвору, – откликнулся Виктор.

Проводив Алёну, хозяин и пёс возвращались домой. Витя то и дело воспитывал Полкана, который мечтал ухватить какой-нибудь кошачий хвост, попадавшийся по пути.

Многие усатые сторонились одного только волчьего вида пса. Но некоторые, наверное, совсем наглые старожилы, как разлягутся на дороге, слово специально.

Полкан как дёрнет Витю. Витя как дёрнет Полкана за поводок. И начинался у них «спор»: Полкан к коту, Витя Полкана – к себе.

На этот раз бой выиграл волкособ – Виктор плюхнулся в дорожную пыль как раз рядом со школьным забором.

Полкан не поверил своей удаче – свобода! Он бросился за котом. Хвостатый, унося лапы со скоростью молнии, юркнул в дыру школьного забора.

Пёс, для которого лазейка оказалась маловата, копошился рядом и тихо рычал, энергично махая хвостом.

Пока Витя отряхивал штаны от противной дорожной пыли, метров через двадцать возле забора очутился молодой человек, потом свесились ноги второго, затем показался и третий. Все они были неряшливо одеты, ругались и что-то оживлённо обсуждали тихими голосами.

– Там старик с улицы Демидова, я его знаю, – шептал один.

Полкана очень заинтересовала эта троица, а Витя и забыл, что поводок ещё лежал на дороге возле пса, давая серому полный разгул.

Тут хулиганы увидели Виктора, который наблюдал за ними.

– Эй, ты... – крикнул парень в тельняшке, делая несколько шагов вперёд.

Словно тихий и опасный воин, не выдав себя ни звуком, Полкан выскользнул из тени забора и помчался на компанию. Троица быстро опомнилась и пустилась бежать, но Полкан был быстрее.

Издав грозный рык, он кинулся на несчастного в тельняшке, который стоял ближе всех. Ухватив его за ремень, он свалил хулигана и стал рвать его ремень своими мощными клыками.

На громкие крики трепыхающегося в дорожной пыли выбежал только школьный сторож – двое других бездельников удрали.

Виктор схватил Полкана за ошейник и оттягивал от «добычи». Как только «тельняшка» освободился от крепкой хватки, то сразу побежал, подхватывая порванные штаны без пояса и падая на ходу.

Виктор еле успокоил пса, объяснив охраннику, что случилось.

– Даа, – покачал головой Игорь Петрович, который сторожил школьное имущество, – и не в первый раз уже забираются сюда, только мне всё увидеть хулиганов не получалось, больно шустрые.

– Знает Полкан этих бродяг, – сказала Алёна на следующий вечер, выслушав историю Вити. – Твой дедушка с ними не раз ругался, от них у многих тут уже голова болит, но участковый руками разводит – нет доказательств...что в протокол заносить? А без бумажки ты... в общем, говорит: «Одни подозрения к делу не добавишь».

*


Но так вышло, что именно Полкану выпала честь добыть доказательства...

Прошло около недели, отпуск Вити уже подходил к концу. Что делать с псом, к которому он привык, Виктор не знал. А ещё ему очень не хотелось уезжать далеко от Алёны.

Каждый вечер его две ноги и четыре лапы Полкана неизменно топали к калитке ветклиники – встречать девушку со строгим взглядом, который чередовался с тёплой и доброй улыбкой...

– Да, дом на Демидова...

Он вынырнул из своих размышлений и оглянулся. Казалось, шум на соседней улице уже продолжался какое-то время, но Виктор его не замечал, задумавшись.

Несколько женщин выбежали из калиток и побежали по дороге.

– Игоря Петровича... скорее пошли... – донеслось до него. Всё больше жителей посёлка, словно ручеёк, стекались вниз по улице.

В это время старенький грузовичок с пыльными номерами, будто затаившийся на окраине дороги под ветками ивы, затарахтел и тронулся в противоположном направлении. За стеклом показался один из хулиганов.

Виктор, оглянувшись на шумную толпу спешащих зевак и дым за крышами домов, пошёл за грузовиком, который завернул за угол и покатился к школе.

– Таак, Полкан, что-то здесь происходит! – Витя поспешил в тень школьного забора и увидел, как мини-грузовик заехал в открытую калитку.

Подъехав к чёрному входу и выключив фары, машина всё ещё рычала. Окно первого этажа было разбито, стекло блестело на земле в свете луны.

– Быстро, открывай! – шипел один из парней.

Они распахнули двери и спешно загружали коробки. Полкан, узнав старых знакомых, негромко зарычал, подаваясь вперёд и готовясь к нападению.

– Ну хорошо, давай, твой выход, Полкан! – Виктор, почувствовав натяжение поводка, отстегнул карабин.

Полкану не нужно было повторять дважды. Вся шайка кинулась врассыпную, а Виктор быстро достал ключи из зажигания.

Двое оказались на той части забора, которая смотрела на крутой обрыв, спрыгнешь – шею свернёшь. Третий, видимо самый умный, добежал до грузовика и прыгнул на переднее сиденье. Так он там и сидел до приезда полиции.

Всё-таки был у Полкана талант – он обладал невероятным чувством справедливости. Надоевшая всему посёлку шайка была наказана.

*


Прошло три дня с тех пор, как Витя уехал в город. Три дня Полкан, которому Алёна заботливо подавала самые вкусные угощения, почти к ним не прикасался.

Он ходил по участку, грустно укладываясь в тени беседки, где любили пить чай дедушка и внук. Теперь не было никого из них...

Лязг калитки пробудил его. В воротах стоял Виктор.

– Что, опять за своё? – нахмурился парень, когда серый пёс, словно свирепый волк, стрелой помчался к нему с глухим ворчанием.

Полкан подбежал и... мокрым тёплым языком стал облизывать руки Виктора!

– Ах, это ты ругался так сначала... – усмехнувшись, трепал его за загривок новый хозяин.

– Ну как? – из дома вышла Алёна.

– Отлично, взяли на завод в соседнем посёлке... Кстати, на следующей неделе родители приедут, у отца отпуск.

Полкан всё понял – его Витя никуда, оказывается, не делся. Пёс был счастлив. А к нему, Полкану, едут новые гости, которых нужно встречать...

Автор МАРИЯ СТРАХОВА
Волкособ Полкан и новый хозяин

Cirre
Сыр маминой подруги

Никто точно не помнит, откуда взялась тетя Маша — мамина подруга. Мне казалось, что она существовала всегда, — как тьма, тараканы и Филипп Киркоров.
Папа считал ее агентом теневого правительства, внедренным в ряды обывателей для социальных экспериментов. Дед же был убежден, что тетя Маша — пятый всадник Апокалипсиса, изгнанный из команды за чрезмерное усердие. Даже мама не могла толком объяснить, откуда они знакомы. Тетя Маша была как тот загадочный ключ на связке: непонятно, для чего нужен, но выбросить страшно.

У тети Маши не было ни мужа, ни детей, зато в избытке имелось свободное время. Такие женщины опаснее эпидемии. Зальешь ее ноги в бетон, бросишь на дно океана — она и там устроит бурную деятельность, пока весь подводный мир не отрастит конечности, чтобы сбежать на сушу.

Если говорить о коммерческой жилке, то у тети Маши был коммерческий тромбоз. Она ежегодно обрекала нас на свой очередной проект, и сбежать от него нельзя было даже в другую страну. У тети Маши был загранпаспорт, мультивиза, она бегло говорила на трех языках, но ни на одном из них не понимала слово «нет».

В свое время тетя Маша торговала уходовой кубинской косметикой, от которой у мамы выросли шелковистые усы и развилась стойкая зависимость. Потом вязала мужское белье из синтетического мериноса — тут уже страдал папа. Она обещала ему «крепкую мужскую силу» и требовала обратную связь после месяца носки. Папа дал ее через три дня. Говорят, в тот вечер ему позвонил Джигурда и попросил автограф.

Деду тоже доставалось. Тетя Маша продавала ему БАДы для «очищения кишечника и нормализации давления». Деда потом неделю показывали в новостях, а еще месяц — в «Прогнозе погоды», стоило ему выйти на улицу.

Много у тети Маши было идей: мыло ручной работы с экстрактом борщевика, полезные сладости из кинзы и чертополоха, изделия из угря. Она могла сутками говорить о пользе и красоте своих продуктов, пока человек не начинал обратный процесс эволюции и не вставал на четыре точки. Когда вера в Бога, науку и здравый смысл отступалаокончательно, коммерсантка предлагала скидку. И жертва сдавалась. Нам, как «близким друзьям» тети Маши, «везло» больше всех: мы получали бесплатные образцы.

А месяц назад тетя Маша начала делать домашний сыр и приносить его к нам во всех мыслимых агрегатных состояниях. Запах невозможно описать словами. Думаю, наша квартира еще лет десять не будет пригодна ни для продажи, ни для аренды — как, впрочем, и весь подъезд. Лишь дед обрадовался: его больше не заставляли стирать носки и даже хвалили за принципиальность.

Сыр был странным. Он ломал зубья у терки, взрывался вместе с микроволновкой и полностью испарялся в духовке. Иногда нам казалось, что он нападал на другие продукты в холодильнике и превращал их в себе подобных.

Однажды я попробовал добавить его в макароны и залить кетчупом. На выходе получился обогащенный уран, и теперь нашей семье запрещен выезд за границу на семь лет.

Мама просила потерпеть. Тетя Маша уверяла, что первый блин комом, а следующая партия будет «бомбической». Услышав это, дед неделю ходил с молотком и грозился вычеркнуть нас из завещания, если хоть крошка сыра окажется в его тарелке. Папе было сложнее — он любил маму больше жизни (сам виноват), так что выбора у него не было.

А что до меня, тут тетя Маша сказала, что в нынешних детях вся таблица Менделеева и я могу шоколадки потреблять вместе с обертками. А вместо крови у меня пальмовое масло. Вот у нее-то натуральный продукт — уверяла она маму, а про дедовский счетчик Гейгера, который зашкаливал, говорила: «Он мне не авторитет!»

Но тут случилось странное. Сыр оказался не так плох. Мы, конечно, приняли по литру адсорбирующего перед употреблением и хорошенько усилили все свои биологические выходы на случай внезапной разгерметизации. Но вот со вкусом ничего поделать не могли, а это, на удивление, и не потребовалось. Сыр оказался очень нежным, сливочным, с весьма ненавязчивым пряным вкусом и мягким ореховым послевкусием. Мама нарезала бутербродов, папа добавил сыр в салат, и даже дед, уловивший аромат с кухни, не побрезговал парой кусочков.

Тетя Маша, кажется, победила. Впервые в жизни ее слова не расходились с действительностью, а проект получил народное одобрение. Правда, лишь маме она призналась, что сыр делала не она, а ее новый муж — повар ресторана, которого тетя Маша чуть не прикончила на первом свидании, накормив «сырным супом». Мужчина три дня провел под капельницей, а, очнувшись, заявил, что прозрел. Между жизнью и смертью он понял свое предназначение: спасать человечество от инициатив тети Маши. Если ей что-то «взбредет в голову», он будет делать всё сам, а ей позволит присваивать лавры. Он даже женился на ней — видимо, из чувства долга перед планетой.

С тех пор мы внимательно следим за их отношениями. И горячо молимся, чтобы у этой пары всё было хорошо.

Александр Райн

Cirre
В нашем доме поселился...
Новый сосед производил приятное впечатление: возраст – около пятидесяти, высокий, плотного телосложения, с густой, абсолютно седой шевелюрой. Особо располагали его внимательные, добрые глаза и мягкая улыбка.
– Иван Степанович. – Представился он и подал руку, когда они впервые встретились на лестничной площадке. – Ваш новый сосед. Надеюсь, будем дружить. – Рука была сухая и теплая, что тоже понравилось Борису – не любил он, когда у людей руки были холодные и влажные.

– Надеюсь. – Улыбнулся в ответ Борис.

– Приглашаю в гости, – тут же предложил сосед, – попьем чайку с коньячком, отметим мое новоселье и познакомимся поближе.

– С удовольствием! – не стал отказывать Борис. – Вот только накормлю Фросю и немного с ней пообщаюсь. Очень она не любит, когда вечером остается одна.

– Фрося – это...

– Кошка, – засмеялся Борис. – Моя любимая кошка.

– В таком случае жду вас вместе с Фросей. – Улыбнулся Иван Степанович.

Борис, молодой человек двадцати пяти лет был настолько влюблен в свою профессию, что ничего больше его не интересовало. Исключение составляла кошка Фрося, которую он обожал и которая отвечала ему взаимностью. Предложение зайти к соседу Фрося приняла на «ура» и наскоро перекусив, они отправились в гости.

В квартире нового соседа еще царил беспорядок, который обычно длится несколько дней после переезда. Но мебель уже была расставлена по местам, а середину комнаты занимали связки книг, пустые коробки и коробки с нераспакованными еще вещами, оставляя узкий проход в спальную и на кухню. Фрося тут же заинтересовалась пустыми коробками и принялась их изучать.

Мужчины обосновались на кухне. Иван Степанович угощал Бориса вкусно заваренным чаем, каждый плеснул себе в чашку коньяка – «по вкусу».

– Вы, я вижу, представитель технической интеллигенции? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес хозяин – новосел.

– Угадали. – Кивнул Борис. – Инженер. А вы медицинский работник? Я успел рассмотреть корешки некоторых книг. Похоже вы – психолог?

– Психиатр. Работаю в местном психоневрологическом диспансере. – Ответил тот.

– Честно говоря, не представляю – как можно общаться с умалишенными и при этом оставаться нормальным человеком. – Искренне признался Борис. – Мне больше по душе быть в компании с умными, эрудированными инженерами.

– А что такое – нормальный человек? Что вы принимаете за норму? Впрочем, не будем отвлекаться от разговора. Эта тема – безгранична. Скажу только, что нормальных людей не бывает по определению. Как минимум, каждый страдает какой-либо фобией: боязнь пауков, мышей, лягушек – а это уже отклонение от нормы и значит психическое расстройство. Скажу более – мои больные не считают себя таковыми, они искренне уверены, что абсолютно здоровы! Даже мой сегодняшний пациент, который возомнил себя часами.

– Интересно. Расскажите про него. – Заерзал на стуле Борис.

– Все просто. Он часовщик и при этом очень впечатлительный и восприимчивый человек. Был лучшим в профессии. Когда ему надо было разобраться в причинах поломки, он просто представлял себя механизмом часов и пытался почувствовать – что мешает его организму функционировать – отсутствие смазки, излишний люфт, песчинка, попавшая в механизм. Ему это нравилось, однажды он просто не захотел вернуться в нормальное состояние и остался механизмом часов. Сегодня он жаловался на то, что у него лопнула пружина завода и если ее не починить, то сердце перестанет тикать. Он и в самом деле выглядел неважно. Просил отвезти его к единственному часовщику, которому он доверяет – к старому Гершелю, на починку. Гершель оказался понятливым человеком и сам навестил больного. Вы не поверите, но после этого больной стал чувствовать себя гораздо лучше!

– Несчастный человек. – Вздохнул Борис.

– Как знать?.. – усмехнулся Иван Степанович. Ведь его больше не трогают беды и страсти человечества. Сегодня он прошел репассаж и счастлив, что может показывать точное время.

– А были в вашей практике такие идиоты, что представляли себя Наполеонами?

– Есть один. – Кивнул Иван Степанович. – Но назвать его идиотом у меня язык не повернется. Очень образованный и начитанный человек. Живет временем ссылки на остров святой Елены. Откровенен бывает лишь со мной и раз за разом проживает роковой для себя день – восемнадцатое июня, день сражения при Ватерлоо. Жалуется на тупого солдафона – маршала Груши, который ввязался в бой с арьергардом Блюхера, вместо того чтобы идти на помощь своему императору. Тепло отзывается о маршале Нее, хоть тот и погубил кавалерию в никчемной атаке под картечью противника. Восторгается своей Старой гвардией, павшей в штыковой атаке, но отказавшейся сдаться на милость победителя. Но главной виновницей своей неудачи считает пижму.

– Пижму? Этот желтый цветок? Вот уж действительно – безумец!

– Отнюдь, – мягко улыбнулся Иван Степанович. – Он говорит, что место его ставки было на холме, заросшим пижмой. Как раз в это время была пора цветения, и пыльца вызвала у него сильнейшую аллергию. У него развился ужасный насморк, а неистовый зуд настолько донимал, что он в кровь расцарапал старые шрамы от штыковых ударов. Понятно, что он не смог руководить сражением. Порой мои больные настолько вживаются в образ, что я начинаю верить в переселение душ. А вообще он оптимист, мечтает возродить свою империю. Даже предложил мне должность министра здравоохранения при своем кабинете министров.

– Как же вы их лечите?

– К сожаленью, лечению поддаются не все. Они словно попали в лабиринт, поначалу пытались найти выход, но в конце концов смирились и живут в новой реальности. Таким больным мы лишь можем облегчить состояние – как с тем часовщиком. Кому-то снять тревожное состояние, обострение... Применяем медикаментозное лечение, гипноз...

– Гипноз? Мне всегда казалось, что гипноз – это что-то сродни шарлатанству. – Недоверчиво покачал головой Борис. Вот как вы заставите меня поверить в то, что я, например – кот?

– А вам хотелось бы этого?

– Я был бы не против общения с Фросей на ее наречии. Может стал бы лучше ее понимать.

– Хорошо. – Иван Степанович взглянул на Бориса. Взгляд его, прежде мягкий, стал вдруг пронзительным. – Смотри на меня, Борис. Я начинаю считать и на счет «пять», ты станешь котом. Ты уже кот, но дождись окончания счета.

Борис смотрел на собеседника с ироничной улыбкой и когда тот закончил счет, он думал разочаровать его тем, что не поддался гипнозу, но вместо этого... Насмешливо мяукнул и обвил свои лапки пушистым хвостом!

– Какой красивый котик. – Иван Степанович погладил его по голове, Борис радостно замурлыкал. – Ну, иди пообщайся с подружкой, Фрося давно уже тебя ждет.

Борис легко спрыгнул со стула и с удовольствием потянулся, чувствуя силу и легкость своего тела. Затем неслышным, мягким шагом прошел в комнату. Из пустой коробки на него с любопытством поглядывала Фрося. Борис подмигнул ей обоими глазами и приветственно мурлыкнул. Фрося подмигнула ему в ответ, приглашая к дальнейшему общению. Борис подошел и осторожно потянулся своим влажным носиком к Фросе, та в ответ коснулась его.

– Лезь ко мне в коробку. – Предложила она. – Места хватит.

Борис легко запрыгнул к ней и прилег. Фрося принялась вылизывать ему лоб. Борис от удовольствия прищурил глаза.

– Почему ты раньше мне не говорил, что ты – кот? – поинтересовалась Фрося.

– Да я и сам этого не знал. – Признался Борис.

– Ладно, хватит уже валяться. Мне скучно, давай поиграем?

– Давай! – Обрадовался Борис. – Только человек что-то говорит.

– Да ну его! – фыркнула Фрося. – Догоняй! – и она понеслась меж связок и коробок с книгами. Борис с удовольствием кинулся ее ловить.

Он не помнил сколько они носились по комнате, сначала он догонял Фросю, потом – она его. Это был праздник силы, ловкости, быстроты и веселья! А когда почувствовал себя уставшим, просто упал в проходе, намереваясь отдышаться. Над ним склонился человек. Взгляд его был тревожным. Он вновь что-то говорил. Борис прислушался:

– Когда я хлопну в ладони, ты вновь станешь человеком!

– Не-е-ет! – взвыл Борис, ему очень не хотелось вновь становиться человеком, с его вечными заботами, неуклюжим телом и главное – отсутствием шерстяного покрова и хвоста! Но раздался хлопок. Борис открыл глаза и очумело взглянул вокруг.

Один из шкафов почему-то оказался повален. Коробки и книги в полном беспорядке разбросаны по комнате, потолочный карниз вместе со шторами валяется на полу, под ногами хрустит разбитое стекло, свежие обои – в глубоких царапинах, дверь в комнату криво висит на одной петле...

– Ты в порядке? – с тревогой в голосе спросил Иван Степанович, вид при этом он имел довольно потрепанный.

– В порядке, – озираясь, ответил Борис. – Что случилось? Кто это вам устроил погром?

– Котики поиграли. – Ответил тот. – Как ты меня напугал! Я почти час не мог тебя вывести из состояния гипноза.

– Так это... – Борис все понял. – Неужели я в самом деле все это время вел себя как кот?

– Да. – Едва смиряя смех, кивнул Иван Степанович. – Мне кажется, что ты им был задолго до сеанса, а потом просто перестал себя сдерживать.

Борису стало неловко. Он поспешил откланяться, взял на руки Фросю и пятясь к выходу, принялся бормотать извинения. Нога ступила в какую-то лужу, он вопросительно взглянул на хозяина.

– Котик решил пометить территорию. – Объяснил ему Иван Степанович...

Всю следующую неделю Борис и Фрося помогали Ивану Степановичу наводить порядок и переклеивать обои. Оба хохотали, вспоминая перевоплощение в кота. Борис стал интересоваться психологией и полюбил слушать пространные лекции Ивана Степановича на заданную тему. Пациентов соседа он больше не называл идиотами и сумасшедшими. Понимая всю глубину их трагедии, стал относиться к ним с сочувствием.

Но иногда оставаясь с Фросей наедине, когда та вылизывала ему лоб и что-то ласково мурлыкала, он вспоминал те эмоции, которые ему удалось испытать в квартире соседа, в первое посещение. Ту легкость, силу, ловкость и гибкость тела. Тысячи неведомых ранее запахов, звуков и невероятную остроту зрения. Безудержное веселье и бесшабашность во время игры. Он понимал, что в теле человека таких ощущений не испытает...

Иногда, просыпаясь ночью, он смотрел на мирно дремлющую Фросю и пытался представить себя котом с когтистыми лапами и пышными усами. Это ему давалось довольно легко. Он начинал негромко мурлыкать и прижимался к теплому бочку Фроси. Потом сворачивался клубком, прикрывал носик своим пушистым хвостом и проваливался в глубокий сон...

Тагир Нурмухаметов
Сосед-психиатр загипнотизировал Бориса в кота

Cirre
- Они же наше наследство себе заберут! А кто они? Чужие люди! – вскричал Максим.

  • Пока ваши бабушки и дедушки дееспособны, они сами распоряжаются своим имуществом, – произнес участковый.
  • Чем они распоряжаются? – не унимался Максим. – Приехали, в доверие втерлись, а потом нам вместо наследства фигура из трех пальцев?
  • Ладно, сейчас разберемся, – сказал капитан Грибков. – Зря, что ли, мы сюда таким составом прибыли?
  • Вам не разбираться надо, а в наручники их! Всех их!

Мы же ясно в заявлении написали! И нас, между прочим, двенадцать человек!

Если вы меры не примете! Если не отреагируете на наши двенадцать заявлений, мы коллективную жалобу подадим на вас лично!

И вот еще вопрос! А может вы с ними в доле?

  • Что? – воскликнул капитан Грибков.
  • Это же вы допустили в вашей юрисдикции это беззаконие! – надменно заметил Максим. – Или у нас уже разрешается одиноких стариков обирать и единственного жилья лишать?
  • Р-разберемся! – проворчал капитан Грибков и заколотил в калитку.

Его мгновенно впустили, но калитка сразу же была захлопнута перед любопытными носами собравшихся.

  • Час ждем, потом пойдем на приступ! – сказал Максим и направился к своей машине.
  • Двенадцать заявлений! – веско произнес капитан Грибков, когда его проводили в дом и усадили в кресло. – Я обязан разобраться! А тут все признаки мошеннических действий!

Лена улыбнулась, а ее муж Саша ответил:

  • А мне кажется, что главные мошенники как раз с вами и приехали!
  • Не понял, – опешил капитан Грибков.
  • А вы в окно посмотрите! – Саша кивнул в сторону улицы, где выстроилась вереница машин. – Это же все внуки и внучки!

А чего же они в машинах сидят, а не к бабушкам-дедушкам пошли?

И к сведению, три года они не появлялись! Ни один!

  • Откуда сведения? – спросила капитан, внося факт в протокол.
  • Потому что мы тут живем три года, – ответила Лена. – А сколько они до этого не приезжали, мы не знаем!
  • Так! – капитан Грибков сделал серьезный вид. – У меня заявления, я должен разобраться!

Из заявлений следует, что вы, введя пожилых граждан в заблуждение, отнимаете у них жилье! А еще эксплуатируете в ваших корыстных интересах!

Лена позволила себе смешок, а Саша стиснул челюсти.

  • А еще у меня имеются сведения, что вы отобрали у стариков пенсии, и тратите их по собственному усмотрению!
  • Ага, а еще мы тут устроили рабовладельческий строй, а себя князьями назвали! – зло бросил Саша.
  • Молодой человек! – строго произнес капитан Грибков. – Я на службе! А ваши мальчишеские замечания прошу держать при себе!

Я могу в протокол занести, так вам еще и за это отвечать придется!

  • А я отвечу! – Саша вскочил с места. – За все отвечу! Мне стыдиться нечего! А вот тем, – он махнул в сторону окна: – Им не только стыдно должно быть, им самим нужно перед законом ответить!

И, – он повернулся к жене, – Лена, ты только не спорь! Я заявление подаю на всех этих граждан!

  • И в чем они перед вами провинились? – удивился капитан Грибков.
  • Ложный донос, унижение чести и достоинства и моральные страдания! И я еще компенсацию потребую! – заявил Саша. – Доставайте бланк, писать буду!
  • Знал, что не надо сюда ехать, – проворчал капитан Грибков, роясь в папке. – Может, поговорим? – он посмотрел на молодых людей. – Расскажите, что у вас тут происходит!

Вы же не согласны с обвинениями, вот и дайте объяснения по этому факту!

*


Саша и Лена были выпускниками детского дома. Там они и сдружились.

Если у многих детей были хоть какие-то родственники: бабушки, дедушки, тети и дяди, то у Лены с Сашей не было никого.

Они были из категории найденышей. Сашу нашли на автобусной остановке, а Лену в парке на лавочке.

Если детям с дальней родней можно было хоть в чем-то на эту самую родню надеяться, то Саше и Лене предстояло справляться со всеми тяготами только самим.

На этой почве, кстати, они и сблизились. А оборону привыкли держать уже в детдоме.

Сначала они выступали жертвами насмешек, потому что старались учиться, потом из-за того, что мальчик с девочкой дружит, а потом пришла зависть.

Саша с Леной показывали хорошие результаты в учебе, а обычный промысел детдомовских детей, прихватить то, что плохо лежит, им был неинтересен. Еще и за это им здорово доставалось.

По большому счету воспитателям детского дома было все равно, что у детей происходит.

Им главное было, чтобы не сбегал никто. А если сбежал, то возвращался сам и без «хвоста».

Но к судьбе молодых людей директриса, почему-то, прониклась.

Может искренняя дружба ей импонировала, может успехи в учебу, может не по-детски серьезные взгляды и суждения.

Единственное, что смогла сделать директриса, чтобы молодым людям сразу по выходу из детдома дали комнаты, гарантированные государством.

Иным детям жать приходится годами. А тут не только сразу, но еще и в оном общежитии.

Так началась взрослая жизнь молодых людей. И началась она в одной комнате, а вторую они сдавали. Хоть какая-то прибавка к стипендии.

Саша учился на программиста, Лена – на дизайнера. А на подъемные деньги они купили каждому по хорошему ноутбуку. Именно с ним и будет связана их дальнейшая профессия. Тут экономить не стоило!

И еще выбор профессии был обусловлен тем, что они оба не очень сильно любили людей.

Дети в детском доме отбили желание вращаться в обществе. И Саша, и Лена, в процессе получения образования, присматривали именно удаленную работу.

А в идеале они вообще хотели уехать куда-нибудь в глушь, чтобы людей по минимуму.

Когда училища были окончены, а работа мечты найдена, они решили расписаться.

Наверное, они бы и раньше поженились, просто на ум не приходило. И так с детства рядом. Формальности ничего не значили.

Молодая семья стала рассматривать варианты, чтобы уехать из города. Они хотели продать комнаты в общежитии и уехать навсегда. Но тут вмешался закон.

Оказывается нельзя продать полученное жилье целых пять лет, как его дали. И молодая семья еще целый год прожила в городе.

Но это не только укрепило их желание из города уехать, но и дало возможность найти подходящее место для переезда.

С учетом всех плюсов и минусов, место они нашли замечательное.

Раньше это был поселок заготовителей даров леса. Но, то ли дары леса уже были никому не нужны, то ли добытчики решили, что в другом месте жить будет сытнее.

Но, когда Саша с Леной приехали обживать купленный дом, в поселке было двадцать жителей на шестьдесят дворов.

Да и каких жителей! Самому молодому было шестьдесят девять лет!

  • Они шороху не наведут, – сказал Саша.
  • Как бы на нас жаловаться не стали, что мы шумим! – усмехнулась Лена.

Помимо тихого соседства и престарелого общества к плюсам относилось электричество, газовое отопление и водяная скважина в сарае.

Если разобраться, то, что еще нужно двум молодым и здоровым, которые работают за компьютером? Разве что, еда.

А по поводу еды, это они узнали заранее, пару раз в неделю в поселок приезжает автолавка.

Но если и она не сможет удовлетворить спрос, то в пятнадцати километрах была среднего размера деревня. И она была богата магазином, почтой, заправкой и опорным пунктом.

Так и молодые люди ехали не на своих двоих. Машину купили повышенной проходимости. Съездить – пару пустяков.

И еще один минус, который такие поездки сделал обязательными.

Саша с Леной купили оборудование, чтобы иметь спутниковый интернет. Работать же как-то надо.

Только в поселке не нашлось места, где бы оборудование ловило хоть какой-нибудь спутник! А в деревне даже мобильный интернет работал на «ура».

То есть, сделали заказы и поехали в деревню закупаться. А потом притормозили на двадцать минут, чтобы работу отправить, новые заказы взять, и домой!

Вот такая складывалась жизнь, пока Лена не застала автолавку. Посмотрела на цены, на выбор, на качество. А потом подозрительно на продавца:

  • Где вы такие цены видели? – спросила Лена. – Это же дороже, чем в магазине! И возите вы всякий мусор! Приличные люди такое бы не купили!
  • Я не знаю, откуда ты тут взялась, – ответил хозяин. – Но эти, он кивнул в сторону удаляющихся старичков, – гребут за милую душу!

И будут брать, потому что деваться им некуда! А вопросы ценообразования, так мне машину сюда гонять, а она воздухом не питается!

Прожив месяц, Саша с Леной разобрались с реалиями. И они им категорически не нравились.

Грабительская автолавка появлялась раз в неделю. А раз в месяц появлялась почтальонша, которая разносила по дворам пенсию. И все!

Больше никто в поселке не появлялся! Старики были предоставлены сами себе.

  • Саша, мне это не нравится! – заявила Лена.
  • Безобразие! – согласился Саша.
  • Мы же в деревню по три раза в неделю ездим, – произнесла Лена, – давай сами им продукты возить?

Сколько им там надо? А мы на машине! Там багажник загрузили, тут по улице проехались, раздали!

Пожилое народонаселение было счастливо такой перспективе. Даже заказы делать стали. А Саша с Леной всегда чеки привозили и за каждую копейку отчитывались.

А потом вышло так, что почтальонша заболела, и пенсию принести некому. Саша предложил свозить группами на почту, чтобы все получили свои деньги.

Ой, тут смущений было, а еще восклицаний! Однако Саша уговорил. Так сразу после пенсии, и в магазин зарулили.

А бабушки и дедушки расхаживали между стеллажами и говорили, что уже лет пять по таким магазинам не ходили! Впечатлений набирались.

К слову сказать, Лена с Сашей не были мастерами сельского хозяйства. Поэтому на их участке был бурьян. А питались из того же самого магазина.

А как за пенсией соседей свозили, начали им нести! И своей картошки, и огурчиков, и помидорчиков, и кабачков с перцами.

Таких разносолов они никогда не видели.

  • И правду говорят, что свое, так оно в тысячу раз вкуснее, чем магазинное! – Лена оторваться не могла от помидоров. – Это теперь моя любовь на всю жизнь!

Дизайн – это хорошо, но если я сама не научусь такие помидоры выращивать, утоплюсь в болоте!

Когда почтальонша появилась через месяц, она пошла не к старичкам, а сразу к Саше с Леной.

  • Если вы тут такие добрые и честные, так возьмите у стариков доверенности на получение пенсии!

Все равно же ездите туда-сюда, как такси бесплатное! А так за них получите, да раздадите!

Чтобы этот вопрос решить, собрали собрание, где почтальонша высказалась при всех со своей идеей. А идея была поддержана.

Сашу с Леной уже никто в поселке по имени не звал. Только внук и внучка!

И этот момент жизни урегулировался.

Так, вокруг молодых стал мир вращаться в отдельно-взятом поселке. К ним тянулись, с ними общались.

И что заметили сами молодые люди, бабушки и дедушки приходили только с добром. И в глазах было добро! И радость была искренняя!

А тянулись к ним, как выяснилось за пару лет общения, что старики в поселке давно всеми забыты. Хотя у всех есть дети, внуки, правнуки.

  • Не ездят только, – грустные вздохи.
  • А мы вам вместо них будем! – в шутку сказала Лена.

Да только в этой шутке было правды больше, чем в самой правде!

Неизвестно, кто донес. Наверное, почтальонша. А может и владелец автолавки. У него-то из маршрута целый поселок выпал.

Узнали родственники, что за их стариками какие-то молодые присматривают. А раньше-то все вместе жили – дети брошенных стариков.

Созвонились по цепочке, нашлись, да собрались. Накатали заявление в полицию, дескать, стариков в оборот взяли, чтобы имуществом завладеть.

Подняли на уши участкового и сопроводили на место, так сказать, противоправных действий.

*


  • У нас с женой, – заканчивал рассказ Саша, – приличные зарплаты. Нам ни пенсии, ни имущество стариков не нужно! Дарить будут – откажемся! Завещают – не будем претендовать! Мы – детдомовские! У нас никакой родни нет!

А в этих стариках мы нашли семью! Они все стали нашими бабушками и дедушками! Нам душевное общение нужно!

А имущество? Так, это с тобой приехали те, кому только имущество нужно! Вон, налетели! И нет бы, своих стариков проведать! Сидят, ждут! А потом, хочешь, скажу, что будет?

Капитан Грибков кивнул.

  • Уедут! Просто за тобой уедут и все! Им плевать на родню, они за имущество беспокоятся, чтобы к чужим людям не ушло!

Скажи им, не уйдет! Пусть подавятся! Только, чтобы раньше времени наших бабушек и дедушек в могилу не загнали!

Капитан собрал документы, краснея, извинился. Потом у ворот что-то злым голосом говорил минуты три, а потом заперся в своей машине и что-то долго искал в телефоне.

Нашел. Александр Розенбаум «Воспоминания». Включил. Дал газ и вырулил на дорогу.

А когда из динамиков полилось:

«...И бабушек приходим навестить

На день рожденья раз, и раз в день см... ерти,

А в третий раз, когда сжимает сердце

Желание внучатами побыть,

Желание внучатами побыть...»

Капитан Грибков заплакал.

Желание внучатами побыть

Автор: Захаренко Виталий

Cirre
ГУЛЯЩАЯ ДУСЬКА

Возможно, полное имя Дуськи было Дульсинея. А может, её звали и вовсе иначе. Доподлинно этого никто не знал, поэтому во дворе её называли именно так – Дуська...
Порода у кошки явно присутствовала, стоило посмотреть на её аккуратные, слегка подвернутые ушки. Впрочем, ушками благородство серой с темными полосками кошечки и ограничивалось.

Характер у Дуськи был самый, что ни на есть, простолюдинский: взбалмошный, хитрый, при этом кошка была весьма изобретательна.

Каждый день она находила новые пути, чтобы улизнуть из дома. Видимо, никакие запреты и засовы не могли остановить кошку, которую влекли на свободу неистребимая жажда любви и приключений.

Она выбиралась из квартиры с ловкостью Гудини, не брезговала кормиться вместе с дворовыми кошками, благо жильцы в многоэтажке подобрались сердобольные, снова и снова пускалась в многодневные загулы, так что хозяева, кто бы они ни были, в конце концов махнули на неё рукой.

Любвеобильная Дуська наслаждалась свободой. Крутила с несколькими кавалерами сразу, совершенно не думая о последствиях. А они, эти последствия, не замедлили сказаться...

*


Котята обнаружились в коробке в самом тёмном углу подвала библиотеки. Коробки на самом деле предназначались для переноски сюда, в подвал, обветшавшего книжного фонда, готовящегося превратиться в макулатуру.

Сейчас же в одной из них пищали три разношёрстных котенка с наследственно-мамиными ушами. Сама же мамаша снисходительно взирала на собравшихся вокруг коробки жёлтыми глазами, словно говоря:

«Я подарила этому несовершенному миру троих прекрасных малышей и на этом считаю свою миссию законченной».

— Дуська, поганка ты этакая! — всплеснула руками Зиночка из отдела автоматизации. — Что нам теперь с котятами делать прикажешь?!

Если бы кошка могла, она бы сейчас пожала плечами. Задумываться над такими мелочами она не привыкла. У неё были совсем другие планы на эту жизнь, и воспитание детей в данную схему абсолютно не вписывалось.

Что она и подтвердила весьма наглядно, при первой же возможности улизнув на улицу, воспользовавшись замешательством Зиночки и оставив потомство на её попечение.

Взглянуть на котят собрались все сотрудницы библиотеки. Они ахали, умилялись, одновременно возмущались безалаберностью и распущенностью Дуськи.

— А где она, кстати? — спохватилась директриса.

Беглянку ловили целый час. Ушлая Дуська уходила от погони, как опытный шпион, укрывалась под машинами, маскировалась в кустах, шипела и ругалась по-кошачьи и не выказывала ни малейшего желания вернуться в тёмный подвал к детям.

Наконец, совместными усилиями блудную мамашу всё же удалось воссоединить с потомством.

— Природа своё возьмёт, — решили библиотекарши и с чувством глубокого удовлетворения вернулись на рабочие места.

Однако, они ошибались...

Вечером, в конце рабочего дня, когда дамы вернулись проведать котят, загулявшая Дуська рядом с ними не обнаружилась.

Подвал был общим, помещение арендовали ещё три организации, включая мастера по изготовлению ключей, который и припомнил, что вроде как видел серую кошку, прошмыгнувшую к выходу...

*


Так продолжалось неделю. Дуська систематически удирала, сотрудницы библиотеки устраивали сафари и притаскивали беглянку обратно в коробку.

Параллельно они пытались разыскать владельцев вредной кошки, вешали объявления, но никто так и выразил желания вернуть в дом молодую мать с потомством.

— Надо что-то решать, — директриса Вера Николаевна собрала своих сотрудниц на планёрку.

Вопрос Дуськи стоял ребром. Котята уже немного подросли, у них открылись глазки, и они активно исследовали среду своего обитания, пытаясь вылезти из картонного домика, зачастую успешно.

Поскольку все библиотечные дамы уже являлись кошковладелицами, а некоторые воспитывали и не по одному любимцу, было решено развернуть кампанию под кодовым названием «Добрые руки для котят».

Сочинялись убедительные посты с указанием, что котята воспитанные, необыкновенно красивые и, к тому же, начитанные. А как иначе, если обосновались они в непосредственной близи от источника знаний?!

Однако в «Подслушке» таких объявлений было пруд пруди, книги народ брал охотно, а котят – нет. Но учёные дамы не сдавались в силу романтичности профессии и верили в счастливую котячью звезду.

Теперь на каждое мероприятие непременно вытаскивалась коробка с котятами, которая выставлялась рядом с книгами для буккросинга. А народ намека будто и не понимал. Котят охотно гладили, тискать их не позволялось, за этим бдительно следили. И однажды вера в добро победила!

— Какой хорошенький! — всплеснула руками Элла, поющая половина фольклорно-театрального дуэта с милым названием «Кораблик сказок».

Только что девушки провели большой шумный праздник для ребятишек с народными песнями, играми и хороводами. Актрис долго не хотели отпускать, тормошили, расспрашивали, так что с большим трудом директрисе удалось отбить их у детей, чтобы напоить чаем.

Путь в кабинет директора лежал через абонемент, где была установлена коробка с котятами.

У Веры Николаевны в глазах блеснул хищный огонек:

— Так вы возьмите котеночка! Смотрите, трёхшёрстный! На счастье, на удачу! — проговорила она с улыбкой.

Элла присела над коробкой. Серые глаза встретились с голубыми... Это была любовь с первого взгляда. В тот же день Тишка уехал вместе с театром в Зеленоград.

Коллектив библиотеки провожал котенка в полном составе, Элле надавали советов по воспитанию пушистого малыша. Та пообещала регулярно писать отчёты о здоровье котика и присылать фото.

И только Дуська не участвовала в общем торжестве. Её мысли были заняты новым усатым чёрно-белым кавалером по кличке Васька.

Первая победа воодушевила котолюбивых библиотекарей, а маленьким подкидышам, похоже, наконец-то улыбнулась кошачья Фортуна.

И дня не прошло, как забрали второго котёнка – маленькую кошечку с белой манишкой и аккуратными носочками.

Её увезла в Питер давняя знакомая библиотекарей, дама почтенных лет, но удивительно живая и активная, частенько наезжавшая на малую родину, а заодно и в библиотеку с лекциями по краеведению.

— Живу одна, дети и внуки выросли, — объяснила она, прижимая к груди малышку. — А так будет стимул ещё пожить!

Даму дружно заверили, что она прекрасно выглядит, а теперь точно доживёт до глубокой старости, и полосатая Маруся отправилась на постоянное место жительство в город котов и ангелов.

Вечером, глядя на оставшегося котенка, самого маленького и щупленького, библиотечные дамы не смогли сдержать слёзы:

— Как же он один-одинёшенек здесь останется? — спрашивала Нина Васильевна из сектора обслуживания детей. — Я бы взяла, да у меня у самой два кота. Они его обижать будут...

— А у меня собака, — шмыгнула носом Ирина из комплектования. — Лабрадор! Вдруг они не подружатся? Я ж на работу ходить не смогу! Придётся брать декретный отпуск по уходу за котёнком, а вы наверняка не дадите!

— Наверняка, — подумав, всё же подтвердила Вера Николаевна. — Девочки, чья очередь эту гулящую гадость ловить?

Дуську отловили и приволокли в подвал, сунули в коробку. Кошка выглядела растерянной и явно не могла понять, куда делись остальные дети.

Однако в скором времени она успокоилась и легла, котёнок приник к ней, заурчал и спокойно заснул.

Директриса посмотрела на кошку в надежде обнаружить в её глазах что-то, похожее на совесть. Но нет, никаких проблесков сознательности и раскаяния там не было, и Вера Николаевна, покачав головой, закрыла подвал, поднялась к себе в кабинет и опустилась в кресло.

Она размышляла о чём-то, ведомом ей одной, потом, спохватившись, отправилась домой.

Там её ждали муж, дочь и ленивый перс Тимон. Когда-то это был весёлый резвый котенок, теперь превратившийся в степенного котофея, предпочитающего играм мягкий диван.

— Надо поговорить, — сказала Вера Николаевна, переступая порог и превращаясь из строгой директрисы в милую и добросердечную Верочку.

Следующий день был выходным, однако решение было принято, а ключи от подвала у начальницы имелись. Котёнок выбрался из коробки и встречал её у самой двери. Вера подхватила его на руки и сказала:

— Пойдём домой, маленький. Как-нибудь уживёмся!

Котёнок тыкался ей в ладонь мокрым носом и попискивал, однако не возражал. Дома Тимон снизошёл до того, чтобы обнюхать нового жильца, чихнул и вернулся на диван.

Заселение состоялось, котёнок получил имя Филимон, и Вере пришлось гонять от него домочадцев, чтобы не загладили малыша окончательно...

*


Утром понедельника на пороге библиотеки их встретила Дуська. Вид у кошки был потрясённый, если вы когда-нибудь видели потрясённую кошку. Она кинулась навстречу первым из пришедших, отчаянно мяукая.

— Неужто совесть замучила? — спросила её Зиночка и добавила мстительно: — Проворонила ворона воронят! Так тебе и надо! Кукушка ты, а не мать!

Дуська не слушала её и носилась от подвала к двери библиотеки. Ей удалось прорваться внутрь, там она немедленно влезла в пустую коробку и начала искать что-то невидимое, тыкаясь во все углы носом, и орать.

— Поздно спохватилась! Гуляй теперь, сколько влезет! — Зиночке всё же стало неловко, и она отправилась работать.

Вечером на пороге библиотеки они едва не споткнулись о лежащую там Дуську.

— Чего караулишь? — спросила у неё директриса. — Нет тут твоих котят! Домой иди!

— Некуда ей идти, — неожиданно произнесла одна из припозднившихся читательниц. — Я знаю эту кошечку, у Матвеевны она жила, в третьем подъезде. Её хозяйки месяц, как не стало... Так что никому теперь ты, Дуська, не нужна. Догулялась!

Кошка смотрела на них, словно всё понимала. Потом встала и побрела куда-то в сторону.

Рыжий кот кинулся к ней, однако Дуська так яростно зашипела, что неудавшийся ухажёр в недоумении счёл за благо ретироваться в кусты.

Вечером дома у Веры Николаевны состоялся ещё один семейный совет. Окончательное решение приняла свекровь:

— Да чего тут думать! У меня на даче места много, двоим хвостам точно хватит. Я сына вырастила, внучку воспитала, неужто здесь не справлюсь? Только чтоб больше не гуляла, слышишь? — обратилась она к кошке.

Дуська смотрела виновато и явно была согласна на всё и сразу. Вера вздохнула и мысленно поставила галочку – отвезти Дуську к ветеринару.

В педагогические таланты свекрови она, разумеется, верила, но так надёжнее будет. Второго сезона этой кошкодрамы она просто не выдержит!

Через три дня кошка Дуська лежала в тенёчке под кустом жасмина, лениво наблюдала за Барсиком, увлечённо играющим её хвостом, и думала о том, какая она необыкновенно умная кошка.

Дети пристроены, у неё есть дом и добрая хозяйка, сын рядом. Что ни говорите, а кошки – совершенные создания! Особенно она, умная и замечательная Дуська.

Автор ЕЛЕНА МИРОНОВА
Кошка Дуська и котята из библиотеки

Cirre
- Сережа, отец просил приехать на денек, помочь ему надо, крышу починить – один он уже не справляется. – Ирина с надеждой взглянула на супруга. – Давай съездим, и Наташка хочет деда навестить.
Тесть Сергея жил в деревне. На редкость крепкий и здоровый мужик. Но вот и его годы достали...
  • Па-а-ап, давай съездим. – Включилась четырнадцатилетняя Наташка.
  • Да вы сговорились? – возмутился Сергей. – У меня два выходных в неделю, могу я их на себя потратить?
Жена и дочь опустили глаза и отвернулись. Наташка ушла в свою комнату, жена – на кухню. «То-то! – усмехнулся Сергей. – Забыли, за кем последнее слово? Так я вам напомню!»
Вообще-то ничем серьезным в выходные он заниматься не думал. В субботу можно посмотреть внедорожник – знакомый продает. С пробегом, но надежный. Если сторговаться – можно будет взять Нормальная машина – для рыбалки то, что надо. И денег должно хватить – поднакопил, урезал семью в расходах. Продать свою, перехватить кредит. Сколько уже можно на «Логане» ездить, перед мужиками неудобно. Вечером – на рыбалку с ночевкой договорились, старая компания собирается. Посидеть у костра, анекдоты потравить, само-собой выпить под ушицу. Красота! А тут – в деревню ехать... Потом, как-нибудь, когда время будет.
Утром, созвонившись с продавцом авто, Сергей назначил время встречи. Машина находилась в гараже, в частном секторе.
  • Все-таки думаешь менять машину? – Ирина опять лезет не в свое дело.
  • Тебе какая разница? – поворчал Сергей.
  • Делай как знаешь. – Вздохнула Ирина. – Только дочь подрастает, хотели ведь приодеть ее, взрослеет девочка. Шубку взять, сапоги приличные. О себе я уж молчу...
  • Походит еще годик так. Я в ее годы... – хотел пуститься в воспоминания Сергей, но промолчал.
В глубине души Сергей понимал, что несправедлив к жене и дочке, но не мог себе в этом признаться. – «Разбаловал я их, вот что!» – Пытался он оправдать себя, но получалось – не очень.
Полтора десятка лет назад, он, нищий студент – выпускник, встретил Ирину и пропал! Юная, стройная хохотушка с веселыми синими глазами ответила ему взаимностью. Трудными были их первые годы семейной жизни, снимали квартиру, потом Наташка народилась. Тянулись на одну зарплату инженера, хорошо – тесть с тещей выручали. В доме не переводились продукты из деревни, соленья-варенья, свежие овощи. Тесть каждую неделю приезжал, заносил сумки и банки с гостинцами, наскоро попив чайку и поиграв с внучкой, отбывал в деревню, неловко сунув молодым несколько купюр.
Родители Сергея жили далеко, растили еще четверых детей и помочь молодым ничем не могли. Сергей великих высот в карьере не достиг, но постоянные подработки подняли семью на средний материальный уровень. Надо ли говорить, что его зарплата играла в семейном бюджете главную роль. Благодаря его стараниям, они обзавелись собственной квартирой, купили не новую, но вполне надежную машину. Ирина – библиотекарь по профессии не могла похвастаться достойным доходом, но сумела создать в доме теплую, уютную обстановку, заботилась о своем Сереже. Никогда он не выходил из дома в несвежей рубашке или неотутюженных брюках, а о кулинарных способностях Ирины знал весь подъезд, и местные мужики тихо завидовали ее мужу.
Когда Сергей поверил в свою исключительность? Он и сам не заметил. С некоторых пор в семье существовало лишь одно мнение – его. Все реже и реже звучал в квартире веселый смех Наташки, все реже улыбалась Ирина. Тесть больше не приезжал с ворохом гостинцев, не слышно было его веселых, задорных шуток. Сергея уже не беспокоило мнение жены, гораздо важней стало мнение друзей. Вот и машину поменять – тоже они посоветовали. Да, деньги откладывали на другое, но тут такой случай – грех не воспользоваться!
Гараж Сергей нашел быстро. Хозяин еще не подъехал, пришлось ждать. Он вышел из машины, закурил и огляделся. Ряд гаражей отделял район с частными домами от пятиэтажек. Перед ними – дорога, за ней – заросли кустарника. Из этих самых кустов и вышел котенок, услышав шум подъехавшей машины и лязг ключей, отпирающих металлические ворота.
Он протопал к людям, но в гараж заходить не стал. Присел поодаль и стал ждать. Он давно разочаровался в людях, но надежда на чудо еще жила в крохотном тельце: – «Может обратят внимание? Может даже дадут покушать?» Он дождался, когда двое мужчин, оживленно переговариваясь вышли из гаража. Хлопнули друг друга по рукам, прощаясь. Один из них задержался, о чем-то задумавшись. Взгляд его случайно зацепился за котенка. Тот мяукнул, но подходить не торопился.
«Как его сюда занесло? – думал Сергей, рассматривая котенка. – Малыш совсем, ему бы сейчас играть, кушать досыта и отсыпаться всласть. Но приходится выживать. Что поделаешь – не повезло».
Он затушил сигарету, сел в машину и еще раз взглянул на котенка и вдруг увидел... Как погасла в зеленых глазах малыша надежда. Котенок поднялся и побрел в кусты. Доживать свою безрадостную жизнь, полную отчаянья, страха и вечного голода. И безразличия людей к его судьбе. Больших, сильных людей, которым ничего не стоит спасти маленький комочек тепла, сделать его счастливым и получить взамен – любовь, верность и даже жизнь. Всю, без остатка. Но им этого не надо...
«Я уже видел этот взгляд. – Думал Сергей, силясь вспомнить – где и когда. – Иринка! – вспомнил он. – Вот так же погас свет в ее глазах, когда я вчера оборвал ее на полуслове. И Наташка – вот так же опустила голову и молча скрылась в своей комнате. Ничего не сказали, ни о чем больше не просили. Просто – ушли! Как этот котенок. Да, они сыты и живут в тепле, но как этот котенок, ждут внимания, ласки, понимания. А его – нет! Как же так? Почему я это допустил?»
Он еще пытался перебороть в себе эту слабость, упорствовал, называя себя хлюпиком и тряпкой, но уже знал – что будет делать дальше.
Котенка он нашел в зарослях, тот лежал на куске картона, занесенного сюда ветром. Безразличие в его глазах сменилось страхом, а когда человек подхватил его на руки и ласково прижал к себе – робкой надеждой.
– Наташка! – позвал Сергей с порога. – Смотри кого я тебе принес на воспитание. – Справишься?
Недоверчивый взгляд дочери сменился удивлением и радостью.
– Папка! Где ты его нашел? Какой он маленький, худенький. Наверное голодный?
– Ужас, какой голодный! – подтвердил ее догадку Сергей. – Он в этой жизни еще никогда не ел досыта. Займись им, теперь он твой, то есть – наш!
– Сережа, что-то я тебя не узнаю. – Ирина внимательно смотрела мужу в глаза. – Что-то случилось?
– Случилось, Иринка, как не случиться? Дед нас ждет, а вы еще не собраны! Пятнадцать минут вам на сборы и на кормление малыша. Купать и тетешкать будете там. Время пошло!
И хоть сказано это было в приказном тоне, но радость его девчонок теплом отозвался в сердце. Пока супруга и дочь собирались в дорогу, Сергей отзвонился друзьям, предупредил, что не сможет поддержать компанию на рыбалке.
С крышей справились быстро – всего и надо было, что заменить пару листов шифера и обновить конек. Вся работа – на высоте. Тесть, хоть и легко справлялся с подачей наверх материалов, но сам на крышу не лез – голова кружится. Закончив работу, Сергей оглядел хозяйство:
– Огород в этом году садить не думаешь?
– Хотелось бы, да одному не справиться. – Вздохнул тот. – Была хозяйка – был и огород, а без нее... – он вздохнул, вспоминая безвременно ушедшую супругу.
– Дед, у меня каникулы скоро, я б помогла. – Предложила Наташка, поглаживая котенка, мирно дремавшего на ее руках. – И Тишке здесь раздолье – не в квартире сидеть.
– На следующие выходные приедем, поможем вскопать, Ирина грядки насадит и вообще – не скромничай, отец, говори, что нужно. Ты ведь не один в этом мире – вместе все сделаем. На то мы и родные...
Возвращались уже затемно. Тихо играло дорожное радио. Наташка на заднем сиденье дремала, обняв котенка. Тот впервые в жизни выкупанный, сытый, набегался, наигрался, утомился и угомонился, наконец.
«Много ли ему надо? – улыбался Сергей. – Не прошел мимо человек – вот и счастье. А помочь ему – это ж такая малость. Хорошо, что он мне встретился – теперь все будет по-другому...»
– Что ты говорила про обновки для Наташки? – тронул он Ирину за плечо. – Завтра отвезу вас, куда скажешь, возьми ей все, что надо. И про себя не забудь. Вы ж у меня красавицы, так соответствуйте!
– А как же машина? – Ирина нежно прильнула к его плечу. – Ты ж менять хотел?
– А чем тебя эта не устраивает? Ей сносу нет, только следить, да обслуживать в срок. А новая – никуда от нас не денется, возьмем позже. А сейчас лучше мотоплуг деду прикупим. Посмотрел я на его огород, если лопатой поднимать – прощай спина!
Они тихо засмеялись, стараясь не разбудить дочь и котенка Тишку.
Вдали уже показались огни города, тихо урчит двигатель, шелестят шины. Негромко мурлычет песню, знакомую с юности, магнитола. На заднем сиденье спят Наташка и Тишка, прижавшись друг к другу. Ирина, доверчиво положила голову Сергею на плечо и мечтательно улыбается, как тогда – в юности. И если б спросили его сейчас: – «Что тебе еще надо для счастья?»
Он бы ответил: – «Ни-че-го!»
Тагир Нурмухаметов

Cirre
Настоящий папа

Он появился в её жизни внезапно, они жили с мамой и бабушкой тихо, весело и беззаботно.
Женское царство.
Приходит она домой, а бабушка необычайно взволнованна и какая-то вроде меньше ростом.
  • Ба, а где мама? – удивлённо спрашивает она.

Бабушка прячет глаза и что -то говорит невнятное.

  • Садись есть, – бабушка, не смотря ставит на стол тарелку.
  • Я не хочу, – капризничает девочка.
  • Что ещё такое, мой руки и садись есть, – сердито говорит бабушка. Девочка никогда не видела её такой сердитой, а нет... видела, когда мама собралась ходить на сессию. Бабушка ругалась, почему -то не хотела пускать маму на сессию, хотя бабушка и знала, что сессия — это учиться, но видимо подозревала что -то плохое.

Но мама пошла, ей нужно было получить образование, – вспоминает девочка.

Она ковыряет в тарелке и куксится.

  • Не хочу, не буду...

— Вот придёт мать, перед ней и кочевряжься, ишь ты, – бабушка кинула ложку, – ешь сиди, ну.

Глотая слёзы, девочка принялась за еду.

  • Вся в своего папашу, упрямая такая же, – бормочет бабушка.

Девочка не хочет быть в «папашу», она хочет быть в бабушку и стараясь показаться бабушке совсем не такой она старательно, глотая слёзы съедает всё из тарелки.

  • Побежала, глаза вылупив – шепчет бабушка, – смотрите-ка, принц выискался, был уже один, прЫнц, вон... сидит глазами лупает счастье...

Мама пришла вечером и не одна.

Глаза её светились, она была вся какая-то растерянная, воздушная.

  • Доченька... я хочу тебя познакомить кое с кем, это дядя В*
  • Угу, – девочка посмотрела на дядю В* и отвернувшись ушла в свой угол, заниматься роками.

Сердце её стучало, щёки горели, она поняла, что, привычному её уютному мирку пришёл конец. Так же девочка поняла, что это дядя В* своим появлением разрушил их хрупкий мир.

Вечером мама сидели с бабушкой на кухне, и бабушка долго и монотонно отчитывала маму, она говорила, что мама глупая, бросается из огня, да в полымя. Что ей нужно подумать о девочке...

Мама плакала, жаловалась на жизнь, доказывала бабушке, что она уже взрослая, сама мать...

Девочке стало так тоскливо что она заплакала и наплакавшись уснула.

Он пришёл опять на второй день этот дядя В*, принёс девочке куклу и шоколадку.

Девочка поблагодарила, взяла подарки и посмотрела в растерянности на бабушку и на прячущую глаза, в которых плескалось счастье, маму.

Куклу, хм, ну это ладно. у девочки много кукол у всех есть имена, эту она познакомит сейчас с остальными, играть куклами она не будет, уже взрослая, восемь лет всё – таки, ну если иногда, когда никого нет дома...

А вот шоколадку она бы съела с удовольствием, но нельзя, у девочки жуткая аллергия на шоколад.

Мама ушла с дядей В*, быстро чмокнув её в щёку.

  • Унеслась, нужна ты ей больно... Конечно, зачем ей ребёнок, ей мужика подавай бесстыжая...

Девочка опять почувствовала тоску, опять немного поплакала и уснула.

Так дядя В* вошёл в их жизнь.

  • Дети -то у него есть хоть? – спрашивает, поджав губы бабушка.
  • Нет, мама, – красит перед зеркалом губы мама девочки смешно вытягивая их трубочкой, – какие дети, он не был женат.
  • А сколько же ему лет? – с изумлением спрашивает бабушка.
  • Мама, столько же сколько и мне.
  • Точно больной какой-то, под тридцатку лет и не женат. Видно, не нужен никому был, это ты дура повелась. Ещё и с дитём, он не знает как с ребёнком общаться, шалая...
  • Мам, он всё знает и уже нашёл к Девочке подход...
  • Серьёзно? Это когда же он интересно нашёл его? Когда куклу трёхрублёвую подарил, или шоколадку? Он даже не знает, что у ребёнка ужасная аллергия на шоколад!
  • Мама! Да он и не обязан этого знать! Ты сто думаешь, что я в первый же день рассказала, что можно есть моему ребёнку, а что нельзя?
  • Хорошая мать так бы и сделала!

— Ну значит я плохая мать!

  • Да ты не мать, ты... ты вертихвостка!
  • Всё мне это надоело! Собирайся кинула мать девочке, – быстро, а то опоздаем. Спасибо мама, что помогаешь устроить мне личную жизнь...
  • Ой, да пожалуйста! Не трогай ребёнка, не тронь, я сказала!
  • Нет уж, я возьму её с собой пусть привыкает что скоро у неё появится отец.
  • Какой отец? Какой такой отец?
  • Настоящий, поняла. Мы с В* поженимся, ясно!
  • Дура, дура, что ты несёшь, опомнись у тебя ребёнок да на что ты ему сдалась, поматросит и бросит, ты что творишь? Не трогай, слышишь не тронь ребёнка, ааа, ааа, ой сердце, ооой... Оййй, не могу.

В тот раз они никуда не пошли, мама отпаивала каплями бабушку, они вместе плакали, а девочка раздумывала над словами мамы, о том, что они с дядей В* поженятся и у девочки будет отец, настоящий.

А кто же тогда папа? Разве он не настоящий? Спрошу потом, решила девочка.

Девочка позвонила папе, она знала номер, бросила две копеечки и набрала номер, она хотела спросить, когда он придёт.

  • Алё, -сказала женщина.
  • Ошиблась, -подумала девочка.

Каждый день она ходила в автомат за углом, каждый день звонила и всегда брала трубку женщина. Но она не могла ошибиться, девочка знала номер папы наизусть.

Однажды трубку взял папа.

  • Алё, папа... когда ты придёшь?
  • А что такое? Что-то случилось? Нужны деньги? Это мать тебя попросила позвонить?
  • Алё... папа... просто хотела встретиться с тобой.
  • Извини, я сейчас не могу, у меня времени нет. Когда будет тогда, ладно... я побежал... Знаешь. не звони пока сюда, мне нужно будет уехать.

Девочка не плакала, нет, хоть ей и было обидно.

Видимо он не настоящий всё же папа, – подумала девочка.

Мама с дядей В* стали встречаться чаще, иногда брали с собой и девочку. Они оба присматривались друг к другу, девочка и дядя В*.

Маленьких детей он видел последний раз, когда сам в детский сад ходил, был вечно загружен работой и научной деятельностью, мама была его студентка- заочница.

Когда -то давно, много лет назад, они пересекались уже, но мама потом вышла замуж, ушла в декрет, родилась девочка, потом она рассталась с девочкиным папой и решила получить наконец-то образование.

Вот и встретила дядю В*.

Девочка с осторожностью приближалась к дяде В*, он вёл себя так же.

Она уже свыклась с мыслью что он будет всегда, к тому же мама становилась весёлой и счастливой, когда он был рядом.

Папу девочка так и не увидела, он женился на другой тётеньке и уехал куда-то далеко.

Бабушка ругала папу за то, что не платит алименты, за то, что платит, но мало, за то, что испортил жизнь её дочери, за то, что осиротил внучку что растёт без отца и матери не нужна.

Девочка не чувствовала себя сиротой или одинокой, мама всегда была рядом, как и дядя В* и бабушка.

Девочка давно уже поняла, что тот папа... он не настоящий. Собственно, она и не страдала никогда отсутствием папы.

Девочка с мамой и дядей В* начали выезжать на природу, вот там-то девочка и узнала, как же хорошо, когда у тебя есть он... папа.

Кто поставит палатку, разведёт костёр, заготовит дров для костра, выловит рыбку из речки?

Это конечно же дядя В* и девочка!

А попутно он расскажет с какой стороны растёт мох, какая это ягодка, что за птичка потеряла пёрышко, кто там стучит в кроне деревьев, для чего нужны волки...

Уже девочка с нетерпением ждёт выходных, уже она выскакивает вперёд мамы и бежит здороваться с дядей В*, скромно отойдя в сторонку, она ждёт, когда дядя В* поприветствует маму и бабушку, поговорят ни о чём, она тянет его в свой уголок и показывает, что нарисовала в воспоминаниях о прошлой поездке.

А однажды, когда девочка подвернула ногу, мама жутко испугалась и плакала, а девочка старалась не реветь, дядя В* быстренько подхватив её на руки, вышел на дорогу из леса и остановил первую попавшуюся машину.

В лес они ездили на электричке.

  • Шеф, – сказал дядя В*, – ребёнок ногу подвернул, покинь до больницы, заплатим.
  • Садитесь быстренько, не надо никакой платы, скажи жене, пусть не плачет, пусть вперёд садится, а ты с малышкой позади, сейчас быстро домчим...

В больнице доктор велел положить девочку на кушетку и выйти, но она так вцепилась в шею дяди В*, что доктор разрешил остаться обоим.

  • Не волнуйтесь папаша, небольшой вывих, придётся вам свою доченьку немного на руках поносить. Ничего страшного, до свадьбы заживёт...

А девочка захотела вдруг чтобы дядя В*стал её папой.

  • Надо покупать машину, – сказал дядя В*, чтобы ездить отдыхать на машине, очень уж ты меня напугала, когда бежал с тобой из леса, чуть сердце не выпрыгнуло.

Девочка прижимается к дяде В*

Не всё было гладко, приходилось притираться характерами, но они всегда стояли друг за друга горой.

Часто в подростковом возрасте отец, а дядя В* стал отцом, прикрывал шалости девочки, перед мамой и бабушкой.

Бабушка примирилась с дядей В*, когда поняла, что никакой опасности от него не исходит, и никто её дочку с внучкой обижать не намерен.

Девочка выросла и стала девушкой, но она всё так же бежала к отцу и что-то там показывала ему, секретничали, иногда они спорили о чём-то до посинения, а потом смеялись.

Потом появился он, тот который родной, папа...

Он захотел общаться с девушкой.

Девушка пошла на встречу.

  • Прости, пап, я не виню тебя, у каждого своя жизнь, когда-то, когда я была маленькой девочкой, я не нужна была тебе...
  • Я был глуп, дочка, я просто не понимал от чего отказываюсь, да к тому же ты была девочкой, может быть... будь ты пацаном...

Извини, па, меня ждёт отец, мы собирались всей семьёй сегодня на дачу.

  • Какой отец, дочка?
  • Мой, настоящий.

Извини, я побегу, как -нибудь встретимся, когда время будет...

Не то чтобы у него были сильные родительские чувства к этой девушке, просто... она же дочь.

Мужчина посидел ещё немного, пожал плечами и пошёл по своим делам.

Во всяком случае он попытался...

А где-то на даче, торжественно были представлены друг другу два хороших мужчины, папа девушки и её будущий муж...

Автор: Мавридика де Монбазон

Cirre
Письма на небо

— Ты не моя мама! Оставь нас с папой в покое! Уходи! — слышала каждая девушка, пожелавшая делить кров, хлеб и раскладной диван с Антоном.
Маленькая Агата злобно шипела, бросалась словами и дорогими плюшевыми зайцами, а иногда и тяжелым острым пластиком, стоило кандидатке на роль мачехи переступить порог их малометражной панельной крепости.

— Ты бы к психологу свою малолетнюю истеричку сводил, что ли. А то вырастет очередное «нечто» и будет кидаться на всех с пеной у рта, — зло произнесла последняя девушка Антона, когда Агата разбила о стену подаренную гостьей статуэтку голубя.

— Прости, ради бога прости. Я не думал, что она бросит... — Антон извинялся, сметая дрожащими руками голову и хвост голубя в совок. — Я же предупреждал, что она никак не может оправиться после смерти матери...

— Слушай, я тоже потеряла недавно собаку, но я же не ору как ненормальная и не бросаюсь вещами!

— Собаку? Ты сравниваешь потерю матери с собакой?!

— Я ее любила. Всё, отвалите, семейство фриков.

Шмыгнув носом, точно учуяв что-то мерзкое, девушка нервно повернула ключ до упора, затем в другую сторону. Справившись с замком, она так громко хлопнула дверью, что на четырех этажах разом зажглись лампочки, работающие от звука.

— Зайка, ну зачем ты так? Уже почти четыре года прошло, разве ты не понимаешь, что я не справляюсь один? — Антон присел на колени перед дочерью.

— Не бойся, я тебе помогу, а эта тетя тебе не нужна, она плохая. Все они плохие, — прошептала Агата и обняла отца за шею.

*


Каждый новый день Антон все глубже уходил в себя. Холодные октябрьские ветра теперь, казалось, продувают его круглый год. Пока однажды сердце мужчины не согрела Ева. Впрочем, согрела она не только сердце, но еще и ляжки, пролив на Антона половину своего кофе в метро. После этого она трижды наступила ему на ногу и вдобавок выстрелила зонтом в глаз. Правда, все это случилось уже после знакомства и тысячи тысяч извинений девушки.

— Так, на всякий случай. Мало ли, нос разобьешь или на покрашенное сядешь, — объясняла Ева, доставая уже вторую упаковку влажных салфеток, когда оттирала штаны Антону.

— И часто с вами подобное происходит?

— Периодически, — не задумываясь, ответила та.

После первого кофе в метро Антон решил пригласить Еву на второй, а после и на третий. Девушка с добрым сердцем оказалась ходячим магнитом, притягивающим всякие идиотские ситуации и маленькие несчастья: то ей зад дверями в автобусе прищемит, то соседская кошка исцарапает половину лица. А уж по штрафам за переход улицы в неположенном месте Ева была олимпийской чемпионкой.

На удивление, Ева не замечала всего этого. Такой сценарий жизни для нее был вполне естественным. А еще она совсем не умела обижаться и злиться. За это Антон в нее и втрескался по уши, как семиклассник. Лучшей мачехи для Агаты трудно было представить, пусть даже и такой «опасной».

*


— Слушай, когда придем домой, ты не обращай внимания на ее закидоны. Она хорошая, правда. Я просто не знаю, как к ней найти подход. И вообще, все эти женщины... Я сам виноват, но...

— Тихо, тихо, успокойся ты, дыши глубже, — погладила Ева Антона по руке, когда они подошли к подъезду. — Знаешь, нам не обязательно идти к вам домой. Может, познакомимся тут, на улице?

— На улице? — удивился Антон.

— Ну да, ты же сам говоришь, что дома она нервничает, так давай на улице. И еще у меня ботинки кошками пахнут, — смущенно произнесла Ева. — Соседка попросила за ее мейн-куном приглядеть, а он меня не очень любит, — улыбнулась она.

— Не переживай. Ладно, давай я приведу ее.

Антон прислонил таблетку домофонного ключа и, как только дверь с гудением отлипла, поспешил внутрь.

Ева бесцельно искала что-то в интернете, когда сзади неожиданно раздалось:

— Это ваш кошелек?

— Ой, — испуганно подпрыгнула на месте Ева и, обернувшись, увидела девочку на вид лет семи-восьми, держащую в руках ее кошелек со всеми деньгами, картами и рецептом на таблетки. — Спасибо, чуть не потеряла, — улыбнулась Ева.

— Внимательнее надо, — деловито потерла нос девочка.

— Согласна. А ты чего тут одна?

— А я не одна, я с дедушкой и Олегом, — показала девчушка на старика, который копался под капотом черной иномарки, стоящей неподалеку. Рядом с ним держал инструменты мальчуган примерно того же возраста, что и юная собеседница.

Тут Еве на плечо прилетела «посылка» со столба, рядом с которым она стояла.

— Ой, а на вас крыса летающая накакала, — хихикнула девочка.

— Подумаешь, дело житейское, — улыбнулась Ева и достала из сумочки упаковку влажных салфеток. — И, кстати, это не крысы, а голуби.

— А дед говорит, что крысы.

— Пф, крысы. Разве крысы могут доставлять письма ангелам?

— А-а-ангелам?

— Ну да. Ты разве не знаешь, что голуби — это почтальоны, которые раньше доставляли письма людям, а теперь доставляют их на небо? — Ева говорила так убедительно, что несколько голубей сверху тоже начали прислушиваться.

Девочка замотала головой.

— А вот если не ангелам, а простым людям на небо они могут письма доставить?

— А почему нет? Нужно просто индекс правильный указать.

— А вы не...

Девочка не успела договорить, как дверь подъезда распахнулась, и из нее вышел Антон.

— Вот ты где! Ушли и ничего не сказали. Я уж думал, тебя украли.

Антон подошел к девочке и поднял ее на руки.

— Дед тебе звонил, а ты трубку не берешь. Но записку-то увидел?

— Увидел, увидел. Вот, знакомься, это Ева, — представил Антон дочери новую девушку. — А это Агата, — кивнул он в сторону девочки.

Агата изменилась в лице и обожгла Еву злобным взглядом.

Следующие полчаса прошли в жуткой неловкости. Разговор не клеился, в воздухе висело напряжение. Разошлись тоже как-то натянуто.

— Извини, — сказал на прощание Антон Еве и повел дочку домой.

— Все хорошо, — еле слышно ответила Ева.

*


Через неделю Ева проходила мимо подъезда Антона и заметила Агату, прячущуюся за спинкой лавочки.

— Привет. Что делаешь?

— Голубей ловлю, — ответила Агата, не сводя глаз с серой птицы, клюющей горбушку заплесневелого хлеба. — А, это вы... — с досадой произнесла девочка, повернув голову в сторону Евы.

— И как ты собираешься его поймать? — не обращая внимания на суровый взгляд, спросила Ева.

— Руками.

— Да уж, много ты так наловишь. Сачком надо.

— Где я его возьму? — Агата посмотрела на девушку как на глупую.

— Я могу принести.

— Вы?

— Ну да, почему нет? Жди здесь, подкармливай, я до «Детского мира» и обратно.

Агата не успела ничего ответить, а Ева уже умчалась в сторону остановки. Вернулась она через сорок минут с огромным сачком и пакетом семечек.

— Лучше сразу побольше приманить, чтобы шансы выросли, — сказала Ева и высыпала половину пакета на площадку возле подъезда. Агата молча согласилась.

Через пять минут небо накрыло серое курлыкающее пятно. Голуби с шумом опускались на асфальт и сбивались в общую массу.

— Давай ты, — протянула Ева сачок.

Схватив инструмент, Агата выскочила из-за лавки и накинула ловушку на стаю голубей, которая вмиг разлетелась в стороны.

— Поймала, поймала!

— Отлично, давай письмо! — Ева вытащила голубя из-под сачка.

— А я еще не написала...

— Как это? А чего тогда с ним делать? — Ева смотрела на Агату, Агата на Еву, очумевший голубь, благодаря углу обзора в триста сорок градусов, — на всех сразу.

— Вы чего тут развели? Весь асфальт теперь в помете, — громко и противно, как закипевший чайник, заворчала подошедшая дворничиха.

— Пойдем-ка лучше домой, — подтолкнула Ева девочку к подъезду, и та послушно поспешила вперед. — Папа дома? — спросила Ева, когда они с Агатой поднимались на ее этаж.

— Ага. Сказать, что вы пришли?

— Не нужно, — улыбнулась Ева, заметив грусть и недоверие в глазах ребенка. — Мы же здесь по другим делам. Иди пиши письмо, я жду тебя на лестнице.

Агата улыбнулась и зашла в квартиру. Она вернулась через пять минут со свертком и ниточкой.

— Ш-ш-ш... — Ева приложила палец к губам и показала на голубя, который сидел на окне. Агата кивнула, ее глаза заблестели азартом.

Ева поднесла к голубю ладонь с семечками, тот настороженно начал захватывать клювом по одной. Когда птица окончательно потеряла бдительность, Ева попыталась его схватить, но голубь оказался быстрее. Правда, не умнее. Вместо того чтобы лететь на улицу, он полетел прямо на Еву. Поднялся визг. Птица била крыльями по глазам девушки и царапалась когтями, Ева носилась по лестничной площадке, пытаясь скинуть голубя, но ничего не выходило. На шум стали выглядывать соседи, послышались смех и ругань.

Следующие десять минут Ева оттирала себя и половину этажа влажными салфетками. Голубь все же отчалил в окно и с тех пор больше никогда не доверял людям. Агата исчезла за дверью квартиры, а когда вернулась, в ее руках были ведро с водой и швабра.

— Так быстрее будет, — сказала она и с громким шлепком ударила тряпкой о пол. В воздухе запахло сырым камнем.

— Агата, ты куда?.. — появилось лицо Антона в дверях. Выглядел он, мягко говоря, озадаченным, увидев, как его дочка и Ева моют полы в подъезде. — А чего это вы?

— Не задавай лишних вопросов, — подмигнула Ева.

— Да, пап, ни к чему тебе много знать, — поддакнула Агата.

— Л-л-ладно, понял, — прикрыл дверь Антон.

— Знаешь, я тут подумала, зачем мы этих ловим? Есть же специальные голубятни, где обитают профессиональные почтальоны, а не всякие сомнительные фрилансеры, — сказала Ева, когда с мытьем полов было покончено.

— Серьезно? А чего же ты раньше молчала?!

— Да как-то забыла. Давно, знаешь ли, не отсылала писем на небо.

— А мы можем съездить к ним? Пожалуйста! — запрыгала от нетерпения Агата.

— Можем, но только завтра. Давай я заеду за тобой после работы, хорошо?

— Ура! — запищала девочка.

Вечером Ева позвонила Антону и все рассказала.

— Ты думаешь, это хорошая идея? Когда она подрастет и все поймет, то, возможно, затаит злобу за такой обман.

— Знаешь, если бы мне с детства говорили только правду, я бы, наверное, с ума сошла.

— Пожалуй, ты права. Вы завтра без меня?

— Да, думаю, мы справимся. К тому же она у тебя очень смышленая, я бы с ней пообщалась.

— Спасибо тебе.

*


На следующий день Ева забрала Агату, и они на такси поехали к голубятне.

— Ого, какие они белые и красивые, — рассматривала с восторгом голубей девочка. — Я могу любого выбрать? Он точно доставит письмо нужному получателю? Он не собьется с пути? У них навигатор есть? Мне надо, чтобы прям к маме письмо пришло, я очень прошу, — донимала Агата заводчика расспросами, а тот только и успевал отвечать.

— Главное — правильный индекс написать, — напомнила Ева.

— Я написала наш домашний, он же там дублируется, да? А еще добавила, чья это дочка пишет, чтобы ангелы ничего не перепутали, — с серьезным видом сказала Агата.

— Спасибо вам большое... — Ева аккуратно протянула деньги заводчику, когда они привязали письмо к лапке голубя и выпустили его в небо.

— Да мне не жалко, — вытирая слезы рукавом, промычал мужчина, убирая деньги и закрывая клетку.

— Спасибо большое, Ева, — обняла Агата девушку.

Та в ответ молча погладила девчушку по голове.

Через два дня позвонил Антон.

— Тут Агата говорит, что ей письмо с ответом пришло с неба, и в нем про тебя написано. Не хочешь прийти почитать?

— Конечно, скоро буду.

Еву так потрясла эта новость, что она попросилась пораньше уйти с работы и, забыв сохранить проект, над которым работала весь день, случайно удалила его при выключении компьютера.

Забежав на нужный этаж, она позвонила в дверь. На пороге появился Антон.

— Агата с соседским мальчиком гуляет во дворе. Она тебе письмо оставила на столе, видимо, стеснялась сама отдать.

Взмыленная Ева прошла в комнату и дрожащими руками взяла смятый листок, на котором детским почерком с ошибками и исправлениями было написано следующее:

«Спасибо дочка за письмо, я тоже очень сильна по тебе скучяю и люблю тебя. Каждый день вспаминаю о вас с папой. Я посмотрела на Еву, она хорошая. Она не твоя мама, но вы можете быть падругами. Я бы этого хотела. Твоя мама».

Ева проглотила комок в горле и еле слышно выругалась, заметив, как от ее слёз начал расползаться текст на бумаге.

— Видимо, она все поняла, — сказал Антон, подойдя сзади и обняв Еву.

Та лишь кивнула, все еще не в силах сдержать слезы.

— Знаешь, я всегда хотел найти для нее маму, но не понимал, что ей нужна подруга, ведь мама у нее уже есть.

— На большее я и не думала претендовать, — выдохнула Ева и тут увидела за стеклом окна голубя, глядящего прямо на них. Казалось, он подслушивал разговор и теперь действительно собирался лететь на небо, чтобы рассказать о произошедшем ангелам.

Александр Райн

свет лана
Найди своё счастье, доченька


Вероника никак не могла найти своё счастье. Ей уже скоро сорок, а она всё одна да одна. И ведь всем Бог наградил: и умом, и красотой. Работа хорошая, зарплата высокая, а женского счастья нет.



Анна Фёдоровна и Иван Макарович – родители девушки, за дочь очень переживали. Помогали, больше морально, конечно. Материально она и сама могла им помочь. Только они всегда отказывались.

  • Ты живи, доченька с нами, места много! А деньги тебе когда-нибудь и пригодятся, когда ты счастье свое найдешь! – говорили ей Анна Фёдоровна и Иван Макарович.

И каждый день жалели Никочку, когда она домой с работы усталая приходила:

  • И некому тебя, бедную, кроме нас с отцом пожалеть! – вздыхала мать.
  • Вот не станет нас, тяжело тебе одной будет! Некому даже пожаловаться будет! Надо тебе, дочка, счастье свое искать! – добавлял отец.

И садились втроём у телевизора. Так из года в год, и изо дня в день и продолжалась вся эта история с поисками счастья у телевизора! Скука, аж зевать хочется!

Особенно странно было слышать слова отца: «вот не станет нас»! Вероника у Анны Фёдоровны и Ивана Макаровича родилась, когда им по 19 лет исполнилось. По большой любви поженились! Рановато ещё как-то про «вот не станет нас» говорить.

Вероника тоже, ещё когда в институте училась, с одним парнем познакомилась – Валеркой. Он был крупный и немного неуклюжий. Смешной. Где ни пройдет, везде обязательно, что-нибудь заденет, перевернёт или разобьёт.

Анна Фёдоровна над ним подшучивала и называла его «Валерка-разбитая тарелка» или «ходячая катастрофа».

А Иван Макарович смешно так изображал, как Валерка косолапит, и пытается поймать всё, что падает.

  • Нет, дочка, это же неудачник по жизни: всё, что ему в руки попадает, всё разбивается и ломается! Не твоё это счастье! Не твоё! – мягко настраивали они Веронику против жениха.

Вода камень точит: через какое-то время Валерка и правда стал казаться Веронике великим неудачником.

Но ошиблись тогда родители: закончил Валерка институт, открыл свою юридическую фирму, женился на девушке, которая считала, что во всей его неуклюжести есть невероятное очарование. Просто Валерке нужен простор. Поэтому они теперь не в квартире живут, а за городом, в собственном доме.

  • Вероничкино счастье ещё где-то ходит, надо его найти! – успокаивали дочь и сами себя Иван Макарович и Анна Фёдоровна.

А вообще, конечно, семья у них хорошая, дружная такая! Вот пару месяцев назад все вместе в Таиланд ездили. Теперь по вечерам еще и фотографии любят смотреть: как отдыхали, загорали и даже что ели и пили! Хороший отдых!

Здесь тоже Вероника познакомилась с мужчиной по имени Роман. Он был из Белоруссии.

И этого поклонника родители Никочки высмеяли в обычной своей манере: – Ну вот, нежданно-негаданно и свалился нам на голову роман с Романом из Белоруссии! – скаламбурила Анна Фёдоровна.

А Иван Макарович запихнул подушку под майку, и ходил по гостиничному номеру, изображая, какой Роман толстый.

Веронике даже обидно было за парня. Он не был толстым. Просто он был крупный. И вообще, с ним интересно было. Он много знал про звезды и по вечерам на берегу показывал ей их на небе. И Вероника даже наперекор мнению родителей оставила Роману свой номер телефона.

Но уже когда они всей семьёй вернулись домой, и Анна Фёдоровна услышала, что Роман и Вероника продолжают перезваниваться, она заявила дочери:

  • Курортные романы – это пошло! Они ничем хорошим никогда не заканчиваются!

И неважно, что ни у Вероники, ни у Романа семьи нет! Важно, что роман этот – курортный. И это дорога в никуда.

  • Ищи своё счастье, дочка! Мы же во всём тебе готовы помочь! Ты всегда можешь на нас рассчитывать, любимая наша девочка! – уверял Веронику отец.

Летом они втроём, дружно выезжали на дачу! Река, природа, чаепития в саду под яблоней. Шашлыки возле беседки. Все фрукты, овощи свои. И соседи по даче заходили на посиделки. А однажды к соседям сын приехал с мальчиком лет пяти.

Сына соседей звали Денис, а мальчика Антошкой. Оба, как из-под копирки: светловолосые, голубоглазые и с веснушками. И уши одинаково торчат.

Соседи потом рассказали, что жена Дениса бросила его и ушла к какому-то бизнесмену. А мальчик бизнесмену оказался совершенно не нужен. Уж очень на отца похож. Был бы похож на мать – ещё ладно! А младенца, похожего на отца он в доме не потерпит. Вот так и остался Денис с малолетним сынишкой на руках.

А Веронике они оба очень понравились! Было в них обоих что-то такое человеческое и трогательное. Между Денисом и Вероникой как искра пролетела. Да и Антошка к ней тянулся всей душой.

Анна Фёдоровна снова высмеивала привязанность дочери: – Денис – всю морковку сгрыз, а одну оставил! Доченька, да не иначе его родители нарочно сюда пригласили, чтобы с тобой познакомить! Зачем тебе нужен мужчина с прицепом!

  • Он же неудачник! Разве жена бросит хорошего мужчину, да ещё с маленьким ребёнком! – говорил отец.

Вероника впервые возразила отцу:

  • Папа, да в том то и дело, что женщина хорошему мужчине не побоится ребенка оставить! Значит, уверена, что не сопьется, что воспитает!
  • Нет, Вероничка, не твоё это счастье! Ищи своё! Нам своих внуков хочется нянчить, а не чужих! Чтоб за ручки маленькие подержать, да послушать, как ножки маленькие по дому топают...

Иван Макарович и Анна Фёдоровна сразу замкнулись. С соседями перестали общаться. Высказали, всё, что о них думали. Много нового и очень обидного узнали о себе родители Дениса. И вечерние посиделки по-соседски сразу прекратились.

А Иван Макарович и Анна Фёдоровна продолжали сидеть за чаепитием под яблоней, да сокрушаться, что не даёт Господь никак Веронике женского счастья. Так лето и пролетело в тоске да кручине.

А Вероника и Дениса с Антоном полюбила всей душой, и родителей своих очень любила. Не могла их ничем расстраивать. Даже виноватой себя чувствовала, что влюбилась не в того человека! Не такого, как мама с папой себе представляли. Так и уехали с дачи, когда сезон закончился. Втроем. В свою городскую квартиру.

Родители тоже любили дочь, поэтому промозглыми осенними вечерами про Дениса и Антона даже не вспоминали. Ни в шутку, ни всерьез.

А однажды, на улице Вероника увидела маленького рыжего котёнка. Он – дурачок, спрятался от дождя под колесом чьего-то автомобиля. Маленький, мокрый и несчастный котёнок жалобно мяукал. У него не было мамы. Также, как и у Антошки, которого Веронике чем-то напомнил маленький пушистик. И вообще никого не было. Он один во всем белом свете! Сидит под колесом, которое в любой момент может двинуться и раздавить маленькую, едва начавшуюся жизнь.

Вероника инстинктивно протянула руки к этому маленькому несчастью, осторожно подхватила его и сунула к себе под куртку. Ей было всё равно, что он был мокрый и грязный! Веронике, прежде всего, хотелось согреть котенка своим теплом.

Девушка принесла найденыша домой. Обсушила его полотенцем, налила в блюдце молочка.

Она села в кухне на пол и наблюдала, как котенок уморительно лакает молоко из блюдца. Его маленький, розовый язычок работал быстро-быстро, как лопатка с моторчиком.

  • Проголодался, бедняга! – подумала Вероника.

В дверях кухни появился Иван Макарович с газетой в руках, а за ним и Анна Фёдоровна. Они тоже наблюдали за непрошенным гостем. Только на их лицах не было ни грамма умиления или сочувствия. Скорее – злая растерянность: – А как теперь с этим поступить и что с ним делать?

Маленький зверь наконец, насытился, удовлетворенно зевнул. Потом поискал на кухне подходящее, по его мнению место, и сделал лужицу.

Вероника даже салфетку не успела достать, чтобы вытереть эту кошачью неожиданность, как вздрогнула от визга Анны Фёдоровны:

  • Убери это страшилище немедленно! Он же всю квартиру загадит! Мебель исцарапает, обои порвет! Ваня, ну скажи ты ей! Наш дом не место для блохастиков!
  • Да, мы же все кошатиной от него провоняемся! Приличные люди к нам за километр не подойдут! – поддержал жену Иван Макарович.
  • Мама, папа, да он же маленький совсем! Купим ему когтеточку, к лотку приучим! Посмотрите, какой он хорошенький! – возразила родителям Вероника. Она никак не могла понять, чем мог помешать маленький котёнок. Никто аллергией в их семье не страдал. Места в огромной квартире – хоть в футбол играй!
  • Нет, нет и нет! И не надо нам этого добра! – злилась со всей своей женской горячностью мама.
  • Ты вот, что, дочка! Понимаю, что ты его пожалела. Ты его в приют отвези. Они должны бездомных животных принимать! А если не примут, пригрози, что в газете про них напишешь! – кричал Иван Макарович, размахивая газетой.

Вероника молча сгребла котёнка себе за пазуху и захлопнула за собой дверь.

Ей было больно и обидно. Как так получилось, что к сорока годам у неё нет ничего своего: ни детей, ни мужа, даже собственной крыши над головой нет? У неё даже собственной жизни нет! В сорок лет она не может даже котёнка себе завести! Нет! Ей нужен свой дом, хотя бы совсем небольшая комната! Место, где она сможет быть сама собой, не притворяться.

Вместо того чтобы ехать в приют, Вероника завернула в первое попавшееся агентство недвижимости.

Там ей довольно быстро подобрали однушку, где хозяева отметили: «можно с домашними животными».

Вероника впервые в жизни почувствовала себя хозяйкой. Первым делом купила котенку все принадлежности. Ветеринар, который осмотрел котенка, сказал, что это девочка, и ей примерно 2 месяца. Ника назвала её Веснушка.

И как-то сразу почувствовала себя хоть не намного, но счастливее. А глядя на Веснушку, Вероника каждый раз вспоминала маленького Антошку и его отца – Дениса.

А однажды, раздался звонок! Вероника никак не ожидала этого звонка. Ведь Иван Макарович и Анна Фёдоровна успели основательно рассориться с соседями по даче! А Денис все-таки ей позвонил! Просто, как ни в чем ни бывало сказал: – Привет! Как ты? Тут Антошка тебе хочет что-то сказать!

Вероника улыбнулась, ей сразу вспомнились его милые веснушки и любопытные глазенки.

  • Ника! Мы скучаем по тебе! Приезжай к нам в гости! Мы тебя с папой ждем! – послышался в трубке детский голосок.
  • Я приеду, только я не одна! Можно, я котёнка с собой возьму? – спросила она.

В трубке послышался весёлый голос Дениса: – Да хоть весь цирк Куклачева! Мы сейчас за тобой заедем, говори адрес!

Вот так и нашла своё счастье Вероника! Наперекор всем она счастлива с Денисом, Антошкой и Веснушкой. А скоро у Антошки ещё и братик появится. Или сестричка – какая разница!

А про родителей Вероника не забывает. Ведь любить она их меньше не стала. Они всё равно остались для нее родителями.

Вероника часто звонит Анне Федоровне и Ивану Макаровичу. Просто для того, чтобы сказать, что у неё всё хорошо и она нашла своё счастье.

Правда счастье не такое, как хотелось им. Но оно её!

Возможно и Иван Макарович с Анной Фёдоровной когда-нибудь поймут всё это и смогут смириться с Таким счастьем дочери. И перестанут кричать ей в трубку: – Вернись домой, немедленно!

Тогда и у них появится возможность подержать в руках маленькие детские ладошки и услышать топот маленьких ножек по квартире.

Автор: Анелия Ятс


Cirre
ФРОСЯ-СИБИРЯЧКА

Восьмилетняя кошка Фрося дремала на своем излюбленном месте – на печи. Хорошее место, самое лучшее в доме. Зимой – тепло от нагретых кирпичей, летом – просто хорошо.
Отсюда, с высоты, можно наблюдать за происходящим в доме, никто лишний раз не запнется о ее худенькое тельце, не шуганет. Спокойно одной, просторно. Только к ночи заберется на печь Васек, шестилетний сын хозяев, обнимет Фросю, прижмет к себе ласково и засопит, проваливаясь в глубокий мальчишеский сон...

Вспомнив Васька, Фрося непроизвольно замурчала, прищурив глазки. Его она считала своим котенком, самым большим, которого она вынянчила, вырастила с пеленок.

Дни и ночи проводила с ним, спала в детской кроватке, успокаивала плачущего, слизывая с бархатных щечек светлые младенческие слезки. Первые свои шаги Васек сделал, держась за ее хвост, и по сию пору не засыпает, пока не прижмет ее к себе.

Фросю в семье особо не привечали – живет себе кошка, ну и пусть живет. Летом сама себе пропитание ищет, зимой – плеснут молочка в плошку, покрошат туда хлебушка – она и тому рада.

Чтоб приласкать или погладить – такое редко бывает, чаще попадает ей за то, что под ногами путается, что хозяйский стул заняла, да и просто так – чтоб знала свое место.

Другое дело – Васек. Добрый, ласковый мальчишка. И погладит Фросю, и вкусняшку для нее припасет, а то и своим куском поделится. Разговаривают они с Фросей обо всем и прекрасно друг друга понимают.

Зимой, когда она выскакивала за двери по своим делам, хозяйка за домашними заботами забывала про нее, но Васек – помнил. Обув на ноги мамкины валенки, большие, не по размеру, и накинув на плечи шубейку, он выходил на крыльцо и звал ее, не выговаривая еще букву «р»:

  • Фося, Фосинька!

Она, заслышав его, громко кричала:

  • Иду, иду! – и слезала с чердака, где намеревалась уже провести морозную сибирскую ночь.

Когда заболел Васек, Фрося не отходила от него, грела, лечила только ей известными методами. Ухаживала за мальчишкой лучше родной мамы, лечила лучше местного доктора. Так вдвоем и осилили болезнь.

Летом – куда как веселей. Васек научился удить мелкую рыбешку, на радость своей любимице. И в огород – вместе, и в ближний лес тоже...

А сегодня – ушел без нее, с соседскими мальчишками на ближний увал. Те постарше, сманили его разведать ягодные места. Что ж, пусть погуляет.

Однако – вечер уже, а Васек не вернулся. Сердце у Фроси неприятно заныло, чуя беду. Тайга за увалом стоит стеной, взрослые, прожившие здесь всю жизнь, и то, бывало, блудили, а тут – мальчишки.

Хоть с увала все село как на ладони, но отойди подальше – и вот она, тайга. Задует ветер, зашумят лесины и не услышишь голосов людей, и тебя не услышат...

Так и есть – прибежал в дом парнишка, что был вместе со всеми пацанами, что-то рассказывает хозяйке, та засуетилась, не зная, что делать, крик подняла. Да только когда крик-то помогал в деле? Выскочила из дома, кинулась в сторону увала, умываясь слезами.

Парнишка – и то умнее оказался, бросился народ собирать по селу. Не шутка – малец потерялся, тут без народа не обойтись!

Фрося поняла одно – Васек, ее любимый человек, попал в беду. Надо его найти, пока не случилось непоправимое! Она спустилась с печи, выбралась на улицу через распахнутое, по случаю вечерней прохлады, окно, и прислушалась к себе.

Люди спешат на увал, чтобы оттуда начать поиски, но сердце подсказывало Фросе, что идти нужно к реке, там ее Васек...

*

Отец Васька, как и большинство мужиков таежного села, зимой занимался охотничьим промыслом, а летом уходил с артелью на ловлю и заготовку сибирской рыбы.

Сына он любил больше жизни и в нечастые посещения дома старался быть рядом с ним. С удовольствием отмечал, что сын растет добрым, любознательным, но упрямым – будет настаивать на своем до последнего.

Такому надо дать знания, направить в нужную сторону, и он проложит свою тропу в жизни, без оглядки на прочих, и других за собой поведет.

Деревенские пацаны в шесть лет уже вполне самостоятельные – давно соску не сосут! Родители понемногу приучают их к домашним заботам, ненавязчиво, но обязательно.

Те в меру сил помогают по дому, но в таком возрасте все пересиливает желание игры со сверстниками, а если приятели еще и постарше годами, то как устоять перед соблазном быть с ними в одной компании? Приятно, когда в ватаге ребят – ты один среди равных, с тобой считаются и даже позволяют озвучить свое мнение, хотя, редко к нему прислушиваются.

В тот день деревенские пацаны отправились на ближний увал – в километре от села, Васек увязался за ними. Мать выдала необходимые инструкции и получила заверения от старшего в ватаге, что тот приглядит за Васьком.

Разведка ягодных мест, конечно, дело полезное, но главное для пацанов было то, что они почти весь день могли провести без попечения родителей.

Можно, не опасаясь подзатыльников, беситься, материться, подражая взрослым, парнишки постарше пробовали курить. Гомон, крики и свист стоит на увале: веселись, братва! Мы тут хозяева!

Васек увидел, как из-за пенька за ними подглядывают любопытные глазенки – бурундук! Вот ведь шельмец! Не испугался шума, не убежал! Он стал подкрадываться к зверьку, намереваясь обойти его сзади. Тот шмыгнул за соседнее дерево, застрекотал насмешливо.

  • Ах ты! Морда полосатая! – засмеялся Васек и погнал его по редколесью.

Бурундук ловко уходил от него, маяча пушистым хвостом. Васек гонял его почти час, пока, наконец, зверек не нырнул в непроходимую чащу и пропал из вида...

Васек огляделся – место незнакомое. Кроны кедрача скрывают небо, за шумом листвы ничего не слышно. Екнуло сердце, засосало под ложечкой – заблудился! Пока гонялся за зверьком, несколько раз менял направление, куда теперь идти?

«Главное – не паниковать! – вспомнил он советы отца. – Ищи ручеек, он приведет к реке, а на реке, рано или поздно, всегда можно встретить людей».

На ручеек он набрел в ложбине и, продираясь сквозь заросли, пошел вдоль него. На реку вышел уже в сумерках, голодный и обессиленный.

Решив передохнуть, присел в корнях сосны и провалился в сон. Ветер, всю ночь раскачивая кроны прибрежных деревьев, сотворил-таки благое дело – сберег парнишку от гнуса и комарья...

Проснулся Васек с рассветом, так же привалившись спиной к стволу лесины. Руки его прижимали к себе что-то знакомое, мягкое, ласковое. Фрося! На коленях его, свернувшись клубочком, посапывала кошка!

Васек даже рассмеялся от радости:

  • Фрося, моя Фросенька, – шептал он, обнимая любимицу и зарываясь носом в ее пушистый мех.

Фрося, хоть и не переставала ласково мурчать, но шлепнула лапкой своего незадачливого воспитанника:

  • Вот тебе, неслух! Все село переполошил! Пойдем домой, там тебе еще от мамки перепадет!

До села добрались почти к обеду. Усталая, но счастливая Фрося, гордо задрав хвост, шествовала по улице, за ней плелся не менее уставший и голодный Васек.

У дома на него налетела мать, плача от радости, зацеловывая сына и попутно отвешивая ему шлепков. Не менее счастливые соседи с уважением поглядывали на Фросю, понимая, что без нее приключение Васька вряд ли разрешилось так скоро и удачно...

*

Месяца через два в дом зашла моложавая соседка, недавно родившая мужу дочку. Посудачив с хозяйкой о делах, она взглянула на Фросю, развалившуюся на хозяйской кровати – после того случая хозяева к Фросе относились с почтением

  • Слышала, Фрося у вас на сносях, скоро котяток принесет? Так ты оставь мне одного. Я вот ей и гостинец принесла – баночку сметаны. Пусть Фросин котенок с моей дочкой растет, лучшего пригляду для ребенка и не надо. И присмотрит, и сбережет, если чего...
  • Да где ж на всех котят набраться!? – всплескивала руками хозяйка. – Половина села уже к Фросе в гости ходит, гостинцами задарили – всем ее котят надо. Пусть уж она сама им хозяев выберет, вместе с Васьком. Эта парочка и раньше неразлучна была, а теперь она его одного и со двора не выпускает.

Фрося поглядывала на женщин и мурлыкала:

  • Обязательно ребенку котеночка надо. Как расти без котенка? Он и поиграет, и успокоит, и сбережет. Только будьте ему добрыми хозяевами, а уж он для вас...

Автор ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ
Кошка Фрося спасает заблудившегося Васю

Cirre
ВОЛШЕБНЫЙ КОТ

Немолодой чёрный кот всегда сидел на углу... Это было пересечение двух центральных улиц – продуктовые магазины, пиццерии и два ресторана.
Перепадало иногда: то покормят, то сам отходы найдёшь. В общем, как-то справлялся.

Хуже всего было в дождь, снег и сильный ветер. Прятаться надо, но и кушать хочется...

Вот там он и познакомился с этим полицейским, Клаусом. Инспектор прибыл на этот участок после наказания на службе и понижения в должности.

Так уж случилось, что характер у него был не очень. Несговорчивый, упрямый. Прямо скажем – конфликтный.

Не понимал он, когда начальство говорило: "Это дело приоритетное, а вот это просто закрой..."

Ну, не понимал, и всё тут!

Увольнять не хотели. Потому как, следак был знатный. И в убойном отделе его бросали на те дела, от которых другие бежали.

И вот, чтобы мозги вправить и научить слушать начальство, было принято такое решение:

"Пусть пару месяцев постоит на перекрёстке, штрафы повыписывает. Под дождём и палящим солнцем. Может, придёт в себя и поймёт..."

Что поймёт, ему не сказали. Как не сказали и то, на сколько его переводят. Сказали – постоянно...

Сами понимаете, какое у него было настроение – из лучшего следователя убойного отдела в уличные инспекторы!

Но делать нечего. Куда тут денешься, если уже отработал в полиции почти двадцать лет...

И вот он на огромном перекрёстке, носится за пешеходами, переходящими улицу, где попало. Выписывает штрафы водителям, бросающим свои машины так, что другие проехать не могут.

В общем, в конце дня у него дрожали руки от нервного напряжения, а желание зайти в бар и пропустить пару стаканчиков стало захватывать всё больше и больше.

В этот самый момент чёрный кот и столкнулся с Клаусом...

Клаус заприметил страдальца, жмущегося к автомату на улице. Был ветер и дождь. Автомат выдавал крепкий, горячий кофе.

Но покупателей в такую погоду почти не было, и кот тихонько, жалобно и просительно мяукал, заглядывая в глаза бегущим прохожим.

Клаус вздохнул и полез в сумку, где держал несколько бутербродов и термос с горячим кофе.

Он вытащил содержимое одного из бутербродов – котлетку. Вкусную, тёплую, сочащуюся соком и запахом... И, положив ее на пакет, сказал коту:

— Ешь, бедняга. Плохо тебе тут. Понимаю... Мне, вот, тоже не сахар...

Кот посмотрел на Клауса и кивнул. Он поел и подойдя к офицеру, потёрся об его ноги. Клаус улыбнулся и сказал:

— Не выходи на дорогу, малыш. Я тут по работе. А тебя ещё, не дай бог, машина собьёт.

Так оно и пошло – кот с нетерпением всегда ждал человека.

Заметив издалека офицера, одетого в ярко-желтую накидку поверх форменной куртки, он поднимался на задние лапы и приветливо махал передними.

Клаус смеялся, и ему казалось, что этот день уже не такой мерзкий... Что проклятия людей, которых он штрафовал, больше не достигают его...

Нет, он всё правильно делал, но его всё равно ругали тихонько, употребляя всякие слова. Так, чтобы офицер не слышал, но он чувствовал их спиной и затылком.

Покормив Дракулу – так Клаус назвал кота, – он принимался за свою обычную работу: ходил взад-вперёд и выписывал штрафы, ругал и объяснял, упрашивал и предупреждал...

Когда оказывался на углу, рядом с Дракулой, то всегда говорил тому несколько ласковых слов.

У Дракулы от этого теплело в душе и глаза слезились. Он никогда раньше не слышал таких слов...

*


Это случилось совершенно внезапно. Клаус подошел к машине, припаркованной на углу, прямо возле автомата кофе, где и сидел Дракула.

Клаус, как обычно, что-то сказал коту, но тот почему-то не отреагировал на обращение человека. Вместо этого он тревожно посмотрел в глаза Клауса и мяукнул.

Клаусу некогда было обращать внимание на такие вещи, было полно работы. Он вытащил планшет, чтобы пробить номер, зарегистрировать штраф, а потом выписать квитанцию и положить под дворники на лобовое стекло.

Но тут...

Тут вдруг Дракула, разогнавшись, со всей силы оттолкнулся от тротуара и, прыгнув на левое плечо Клауса, толкнул того в сторону!

Да так сильно, что планшет выпал из его рук, а сам офицер, покачнувшись и пытаясь сохранить равновесие, выскочил почти на середину дороги.

Визг тормозов, сигналы и крики... Клаус зажмурил глаза, на секунду представив себе, как его сбивает насмерть машина, но... Ничего этого не произошло.

А вот на машину, возле которой он стоял перед этим, рухнули строительные леса! На верхних этажах дома проводили ремонт.

Клаус застыл на месте, глядя с открытым ртом, как, будто в замедленной съёмке, массы строительных балок, досок, мусора и инструментов обрушились на машину и превратили её в груду железа...

Он выдохнул, извинился перед водителями, отчаянно сигналившими ему, отошел в сторону от дороги, прижался спиной к дому и сполз вниз...

Дракула спрыгнул с его плеча и потёрся об руку. Клаус посмотрел на кота и спросил:

— Как? Как ты мог знать? Или... это просто совпадение?

Черный кот довольно мурлыкнул и посмотрел в глаза человеку. Тот достал из сумки приготовленные котлетки и стал гладить спинку кота.

Клаус, разумеется, не верил в провидение, ангелов и котов, видящих будущее... Он решил, что это простое совпадение, но...

На всякий случай теперь каждое утро подходил к Дракуле и спрашивал:

— Всё в порядке?

Кот кивал ему и радостно мурлыкал.

Но однажды, когда Клаус, подойдя к коту, задал свой вопрос, он был встречен прыжком и сильным толчком в грудь!

В этот раз офицер не удержался на ногах и рухнул на спину. А на то место, где за долю секунды до того он стоял, упал автомат по продаже кофе!

Просто рухнул на тротуар, так, будто кто-то толкнул его.

Клаус лежал спиной на дороге, а на его груди сидел большой черный кот. Прохожие бросились помочь офицеру полиции. Дракула испугался и убежал...

Весь день Клаус думал о произошедшем. Он много раз подходил к этому месту и звал Дракулу, но тот исчез.

Придя домой, Клаус долго не мог заснуть. Он ворочался в кровати, а перед его глазами был автомат кофе, рухнувший вниз.

Поднявшись, он сел в машину и поехал на центральную лицу...

*


Редкие прохожие и редкие машины... Яркий свет фонарей и витрин...

Клаус шёл вдоль улицы и звал:

— Дракула, Дракула, Дракула!!!

Люди оборачивались на него с изумлением, фонари мигали ему. И только черного кота не было нигде.

Клаус умаялся и охрип. Он прислонился спиной к стене здания. Что делать? Где искать? Куда идти?

Он устал и хотел теперь только одного – быстрее вернуться домой и лечь спать...

Машина его была на другой стороне, шёл небольшой дождь, и дорога была скользкая.

Клаус посмотрел влево-вправо, всё, как положено. И тут...

Вдруг позади раздался душераздирающий кошачий визг. Клаус подпрыгнул – он сразу узнал этот голос. Развернувшись на месте, он бросился назад, к источнику звука.

В долю секунды он преодолел расстояние от дороги до тротуара...

А на дорогу вылетел небольшой, но загруженный под завязку грузовичок. Знаете, такие развозят по ночам в магазины скоропортящиеся продукты, чтобы с самого утра их могли купить.

Из-за скользкой дороги водитель не рассчитал скорость.

Взвизгнув тормозами, грузовичок пролетел метров двадцать и, вращаясь, опрокинулся, рухнув на то место, где секундой раньше стоял Клаус.

Клаус вжал голову в плечи. Потом открыл глаза. Из кабины вылезал водитель.

Клаус перевёл взгляд на тротуар. Там стоял черный кот. Он очень спокойно смотрел на человека.

Клаус опустился на колени:

— Ты меня спас, — сказал он. — Опять...

Дракула подошел к нему и потёрся об его руку. Клаус поднял кошачье тельце и прижал к себе:

— Ты больше не исчезнешь, волшебный кот! — сказал он и пошел по направлению к своей машине.

Он вытащил телефон и вызвал скорую помощь и полицию...

*


Назавтра Клауса перевели в его убойный отдел. Начальник, насупившись, сообщил ему:

— Ну тебя к чёрту, Клаус! Если ты думал отсидеться на перекрёстке, выписывая штрафы, то ты ошибся.

Он кинул через стол Клаусу папку с документами:

— Приступай.

— Я вредный и упрямый, — парировал Клаус.

— Я знаю, — вздохнул начальник. — Но тут выбор небольшой: либо ты, вредный и упрямый, либо нераскрытое дело...

— Будешь терпеть меня до пенсии? — спросил Клаус.

— А есть выход? — засмеялся начальник.

Клаус работал до поздней ночи, а вернувшись домой, сел ужинать с Дракулой.

— А меня назад перевели, — похвастался он.

Дракула взглянул на него, и Клаусу на секунду показалось, что черный кот подмигнул ему правым глазом.

Клаус улыбнулся ему и сказал:

— А ведь всё равно никто не поверит...

Спали они рядом. Волшебный кот, нашедший своего человека, и офицер полиции, который вдруг поверил в волшебство.

Тсссс... Только никому не рассказывайте об этом, потому что Клауса тогда переведут... вообще неизвестно куда.

Где это видано, чтобы взрослый мужчина, офицер убойного отдела, верил в чудеса?

И совсем неважно, было ли это всё совпадениями. Нет, неважно...

А важно, что встретились два одиночества. И им стало теплее.

Вот и всё.

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
Чёрный кот Дракула спасает инспектора Клауса

свет лана
Быть удобным – это быть стандартным

– Лена, а почему вы кофе не у нас покупаете? У нас очень вкусный кофе, стоит всего 90 рублей.

Я хожу в эту кондитерскую за миндальным рогаликом или шоколадным круассаном. Еще у них великолепные кексики с кремовой шапочкой, чиабатта на которой можно жениться, крошечные тарталетки с ягодами, и коржики с орехами и черносливом. Наверное, и кофе у них отличный. Но кофе я покупаю в кондитерской через 10 метров. Только по одной причине: они наливают кофе в керамическую кружку.

Не в бумажный стаканчик на вынос, а нормальную керамическую кружку. Да, тоже на вынос, но с этой кружкой можно сидеть на скамейке под деревом среди цветущих пионов. Смотреть на спешащих людей. На толстенького шмеля, который деловито облетает анютины глазки и клевер. На рыжего мордатого кота, который любуется своими лапами и хвостом. Выставляет их, как трофеи, явно считает их самыми красивыми лапами в мире. Еще можно смотреть на пожилую даму с огромным ротвейлером, она говорит ему «Сударь» и обращается на «вы», а он смотрит на нее, как на Великую Собачью Богиню.

– Вы знаете, – говорю я девочке за кассой, – хозяйка соседней кондитерской понимает жизнь. Она наливает кофе в чашку. Она не боится, что я куда-нибудь убегу, что я не верну чашку в кондитерскую, а оставлю её на скамейке, что я её разобью. Она понимает, как это пить кофе из керамической чашки и смотреть на шмеля. И она, кстати, не обижается, что выпечку я беру у вас.

– Ой, но это же так не удобно. А так взял стаканчик и пошел дальше по делам.
– Я могу себе позволить это неудобство.

Понимаете, быть удобным, по большому счету – это быть стандартным. Не мешать, не создавать очередь, не просить лишнего. Удобные люди не занимаю лишнего места, они не претендуют, ради них не надо напрягаться.

Но только удобный для родителей ребёнок – это не приспособленный к жизни взрослый. Удобный взрослый – это человек без ресурсов на собственную жизнь.

Нормальная жизнь – это когда в ней есть место для всего и всему свое время. Есть время бежать по делам и есть время смотреть на рыжего кота. Есть время для покупных пельменей и есть время для парадного обеда. Есть время кроссовок и время шпилек. Время нарядных платьев и время собирать волосы в хвостик. Есть время быть победителем и время ничего не хотеть. Есть время вдоха и время выдоха.

Что вам удобно, а что нет – решаете только вы. Только вы можете решать, какой длины должна быть ваша юбка и какой высоты ваши каблуки. Что вам есть, куда идти, о чем мечтать.

Автор: Елена Пастернак




Интересное в разделе «Литературный клуб»

Новое на сайте

Ссылка