Рассказы для души (страница 18)

Cirre
Наташа подписала бумаги, получила деньги за дом и облегченно вздохнула:

  • Ну вот и хорошо, а то я уж вся из мyчилась с этим домом. В нем жили мой крестный с тетей Галей, их сын Леша забрал к себе, в Рязань, и попросил меня продать его. Дом хороший, Вы не переживайте, и люди в нем хорошие жили, счастливо жили. И Вам тут хорошо будет. Только просьба у меня, под окном дома березка растет, старая уже, но не рубите ее, пожалуйста, не простая это березка.
Наташа видела, что заинтриговала покупателей, молодую семейную пару, и начала рассказ.

...Коля не переносил cпиртнoе, он знал, что пьянеет от одного только запаха и, как мог, сторонился этого сомнительного удовольствия. Но однажды с двумя старшими товарищами по работе, Коля работал трактористом в совхозе, после работы зашел к одному из них домой. Мужики быстро сообразили на стол, жена хозяина тоже с удовольствием к ним присоединилась. Как Коля ни отказывался, его уговорили сделать глоточек, мол, у их дочери сегодня день рождения, восемнадцатилетие. Коля тут же захмелел, попросил познакомить с именинницей, хозяева за руку притащили худенькую, испуганную девчонку и засмеялись:

— Нравится, женись!

  • И женюсь!- выпятил грyдь Коля и заснул.

На другой день был выходной, Коля проснулся в своей кровати, смутно припоминая вчерашний день. Мама укоризненно качала головой, но не ругалась, она знала, что это не повторится. Вдруг они услышали пьяnый смех и скрип их калитки. Вышли во двор и Коля увидел ту самую девушку с ее, уже опохмелившимися, родителями. У нее в руках была сумка с вещами.

  • Ну что, зятек, принимай невесту. Просватали мы тебе вчера нашу Галеньку, нашу крoвинушку! – пьяnо запричитала ее мать.

Нина Егоровна, Колина мама, в yжacе смотрела на пришедших и ничего не понимала.

А «теща» подтолкнула к Коле красную от стыда девушку. Галя подлетела к нему, остановилась и вдруг сквозь слезы зашептала:

  • Пожалуйста, соглашайтесь, я потом уйду, куда-нибудь уйду, не могу больше с ними.

Коля посмотрел в ее чистые, мокрые от слез глаза и громко сказал:

— Сказал — женюсь, значит, женюсь. Я забираю Галю. Но продолжать пить уходите к себе!- и вытолкал за калитку «родственничков».

Нина Егоровна завела Галю домой и налила ей горячего чая со смородиновым листом. Тогда Галя и рассказала, что ее настоящая мама три года назад пoгиблa в aвaрии, папу она никогда и не знала, а это ее тетя с мужем. Сначала они ее удочерили, а потом пожалели об этом, своих детей у них не было и чужая оказалась не нужна. В прошлом году Галя закончила школу, почти на «отлично». Но поступить никуда не смогла, тетя не дала ей денег на дорогу, заставила выйти на работу, на ферму. Сказала, заработаешь, поедешь поступать, а сама все деньги забирала и тратила.

  • Вы не переживайте, я не буду вас обременять. Можно, я немножко у вас поживу, вот получу зарплату, рассчитаюсь с работы, и уеду.- Галя так жалостно смотрела на Колю и Нину Егоровну, что они, конечно же, не смогли ей отказать.

Когда Галя поняла, что выгонять ее никто не собирается, она с радостью спросила, что нужно сделать в доме и, с трудом, но уговорила Нину Егоровну доверить ей какую-нибудь работу.

Маленькая, хрупкая девушка оказалась очень умелой хозяйкой, работа так и горела у нее в руках, а пирожки, испеченные ею, просто таяли во рту. Галя еще и припевала таким красивым голосом, что Коля с мамой заслушивались.

Как-то вечером, после работы, сделав все дела по-хозяйству, Коля с Галей сидели на лавочке возле дома. Коля показал на молодую березку, растущую рядом, и рассказал, что ее посадил его старший брат Иван. Он вoeнный, служит на Дaльнeм Вocтoке и приезжает очень редко. В последний свой приезд, три года назад, он и посадил деревце, маме на память, сказал, что если березка здоровая расти будет, значит и у него все хорошо. Нина Егоровна теперь каждый день смотрит, не сохнут ли листочки на ней. Понимает, что это шутка, а все-равно проверяет. Ведь у нее кроме сыновей и нет никого, с мужем не сложилось, разошлись они еще молодыми, к родителям своим она на местное клaдбищe ходит. Вот и переживает за Ваню. Галя встала с лавочки, подошла к деревцу и ласково погладила его нежные листочки.

Прошло две недели, через два дня Галя хотела писать заявление об уходе с работы и собираться в дорогу. Куда она поедет, точно она еще не решила, наверное, в город на фабрику. Там дают общежитие и можно поступить в институт на заочное. Коля не хотел, чтобы Галя уезжала, с ней в доме стало веселее и даже как-то светлее. После работы он нигде не задерживался и бежал домой, чтобы скорее увидеть эту хрупкую девчонку с красивыми веселыми глазами. Если она немного задерживалась со своей работы, он выходил ее встречать, боясь, чтобы с ней ничего не случилось. Галя тоже с грустью говорила о своем отъезде, но они оба, Коля и Галя стеснялись признаться, что уже совсем не безразличны друг другу. Только Нина Егоровна улыбалась, глядя на них.

На утро Коля проснулся резко и сначала не мог понять, что происходит. Потом понял, что слышит громкой крик Гали и собачье рычание и лай. Коля выбежал на улицу и увидел поломанную березку и Галю с окровавленной ногой, отбивающуюся от соседской овчарки, у которой свисал обрывок цепи на шее. Коля подбежал, за ошейник оттащил от девушки собаку, передал овчарку выбежавшему из своего двора испуганному соседу и подхватил Галю на руки. Он прямо на руках отнес Галю в медпункт, находящийся на соседней улице. Когда рaнy обработали и девушка успокоилась, она рассказала, что утром вышла из дома и увидела, как огромная собака грызет их березку. Галя знала, как важно это деревце для Нины Егоровны и смело бросилась защищать его. Но собака успела сломать березку и укусила Галю за ногу.

— Нина Егоровна, с вашим Ваней все будет хорошо, Вы не переживайте,- слабо улыбаясь, успокаивала девушка маму Коли.

Нина Егоровна крепко обняла Галю, улыбнулась и, глядя на сына, сказала:

— Такую защитницу мы никуда не отпустим, правда, Коля?

Коля быстро закивал головой и сказал Гале:

— Я же сказал, что женюсь на тебе. Вот только, что ты теперь скажешь? Позволишь ли ты жениться на тебе?

Галя поморщилась и Коля испуганно вздохнул.

— Нет, это нога бoлит,- улыбнулась Галя,- Я согласна. Только у вас я почувствовала себя по-настоящему дома и я очень хочу, чтобы стал моим мужем, Коля.

В ответ на приглашение Иван прислал письмо с поздравлениями, извинялся, что приехать на свадьбу не сможет и рассказал, что месяц назад сильно зaбoлел и пoпал в бoльницy, но пусть мама не переживает, он уже совсем выздоровел и даже... скоро жениться на медсестре, которая его лeчилa. Валя очень хорошая и добрая, маме обязательно понравится. Вот они следующим летом обязательно и приедут, уже вдвоем.

Мама прочитала письмо и благодарно посмотрела на Галю:

— Это ты его спасла, доченька, и невесту свою он не случайно там встретил.

А березку ту все ж смогли выходить, дала она новые веточки и потянулась ими вверх, к солнышку, словно благословляя две молодые семьи.

Покупатели как завороженные слушали Наташу и пообещали позаботиться об этом дереве. А через несколько дней, проходя мимо проданного дома, Наташа увидела, как новые хозяева вместе со своим маленьким сыном сажали рядом со старым деревом молодую, тоненькую березку и улыбнулась.

Автор: Ольга Морилова

Cirre
Неоконченное письмо...
  • Почта, мужики!
Конопатый, вертлявый Сашка пронесся мимо Сергея, и тот отставил в сторонку свой котелок.
  • Пойдешь? – Арсен искоса глянул на друга, готовый помочь и успокоить, если понадобится.
  • Боюсь...
  • Экий ты, Сережа, забавный! Вчера на штыки полез за меня, а сегодня боишься письмо получить!
  • Не выдумывай! Сам бы справился. Я только помог немножко.
  • Ай, какой! Зачем обманываешь? Если бы не ты – моя мама уже плакала бы! Хочешь, с тобой пойду?
  • Не надо, Арсенчик! Я сам...

Сергей поднялся, одернул гимнастерку, и зашагал туда, где гомонили уже, передавая друг другу письма, сослуживцы.

Но ноги не несли. Каждый шаг давался с таким трудом, что Сергей чуть было не свернул в лес, чтобы только потянуть время. Авось, разойдутся все и станет ясно, что ему письма не было...

  • Серега! Тебе!

Кто-то сунул ему в руки серый конверт, и Сергей чуть было не отбросил его от себя.

Кто ему письмо прислал?! Зачем это?! Ведь знает он, что никого не осталось! Ни мамы, ни отца, ни Леночки! Нет их! И не будет уж никогда! И дома у него больше нет! Соседка, Галина Степановна, сразу отписала ему о том, что случилось...

«А родные твои там и остались, Сереженька. Мы их как ни пытались, а достать сразу не смогли. Что мы можем? Нас осталось-то... Баба Зина, Таня, да я. Остальные – кто где. Васятка Миронов где-то с тобой рядом воюет. Мне Танюша сказала, что видались вы там... Люба Стрешнева с Тамарой уехали к родне куда-то в Сибирь. А нам ехать некуда. Вот мы и остались. И мама твоя тоже отказалась уезжать. Леночка мала еще, да и отец твой совсем плох был... Уж не вставал. Вот она и решила, что дома лучше. А оно, видишь, как получилось... Что сказать тебе еще и не знаю. Береги себя, Сереженька! Ты теперь наше продолжение. Ты да Танечка. Одно нам, старым грибам, утешение. Писать тебе больше не буду, потому, как не о чем. Не жди понапрасну. Глаза у меня совсем плохи стали. Ничего почти и не вижу уже. Где уж тут письма писать? Все сказано»

Больше писем Сергей и не получал. Хоть и ждал. Надеялся... На что? И сам не знал.

А этот конверт был странный. Редко уже кому доставались письма в конверте. Все больше треугольники приходили. А тут настоящее письмо...

Открывать его Сергей не торопился. Если некому писать, то, может, и не ему оно вовсе. Хотя, имя, вроде, его стоит, да и город, из которого отправлено – родной. Только адрес чужой. Улица эта на другом конце города, и знакомых у Сергея там отродясь не было. А имени отправителя нет почему-то.

Арсен подошел к нему, коснулся плеча.

  • Что там, Сережа?
  • Не знаю...
  • Открой! Пока не прочтешь – не узнаешь.

Руки не слушались. Тонкие листочки, вырванные из простой ученической тетрадки, были исписаны мелким, странно знакомым почерком. Все, кроме последнего...

  • Мама...

Крик вырвался сам собой, и Арсен вздрогнул, глядя, как скрутило Сергея.

  • Ты чего?!

Темнота билась внутри, кричала в голос, но слышно было ее лишь Сергею.

Как такое возможно?! Ее рука! Мамин почерк он ни с чьим бы не перепутал! Но откуда?! Ведь нет ее больше! Нет...

«Дорогой мой сынок, Сереженька! Выдалась свободная минутка, и я пишу тебе. Пусть пару строчек всего, но я-то знаю, что тебе любая весточка от нас в радость. А радости нам всем сейчас очень не хватает. Нужна она. Чтобы сердце не остыло. Чтобы грела его любовь. Все у нас хорошо. Все ладно, насколько это возможно. Я работаю. Тяжело, конечно, но я на своем месте. И пока силы есть – буду на своем посту. Как ты, так и я, родной. Папа лучше себя чувствует. Привет тебе передает! А Леночка вчера утащила у меня твою фотографию и спрятала ее к себе под подушку. Я прошу отдать, а она хохочет и головой качает. Нет, мол, и не проси! Говорит уже хорошо и все тебя зовет, когда засыпает. Я ей, конечно, рассказываю про тебя. А она слушает так внимательно, будто не маленькая вовсе, а взрослая совсем. Ты прости меня, сыночек, но очень жалею я, что так мало вы вместе побыли с нею. Но я не жалуюсь! Ты не подумай! Нелегко, просто, матери детей от себя отпускать... Горжусь тобой, родненький мой! И знаю, что вернешься ты скоро! Ждем тебя! Не только мы, но и...»

Сергей повертел в руках листок. Нет. Больше ничего. Не успела, видно, мама письмо закончить. Помешало что-то.

Арсен протянул Сергею оставшиеся листочки.

  • Боль твою возьму, друг... А это что?

И только сейчас, глядя на странные кругленькие буковки, словно бусинки нанизанные на ровные линеечки, Сергей понял, чей это почерк.

Таня...

Соседку свою, Танюшку, Сергей не жаловал. Мелкая, надоедливая, вредная! Крутилась рядом почти все время, хотя младше была. Да и вообще! Девчонка же! А не стеснялась даже в драку лезть, как тогда, когда они с Васькой мячик не поделили. Тощая, с острыми коленками и локтями, она кинулась на них, словно кошка. Кусалась и царапалась так, что проще было перестать драться, чем ходить потом полосатым! Отвечать на вопросы зачем и почему, Татьяна не стала. Разогнала драчунов в разные стороны, а потом отряхнула коротковатый сарафанчик, и погрозила кулаком сначала одному, а потом другому:

  • Если друзья, то чего деретесь? Совсем ума нет?!

Вопрос этот так и остался без ответа. Но с тех пор с Васькой Сергей больше не дрался. А Таней – дружил.

Странная это была дружба. Деловитая, вечно куда-то спешащая Татьяна и безалаберный, медлительный Сергей. Она успевала всегда и все, а он – никогда и ничего. За что не раз получал на орехи от своей подруги.

  • Что ты, Сережка, такой неповоротливый?! Будто медведь!
  • Какой есть!
  • Да уж! Ладно, будем считать, что это твой плюс, а не минус!

Именно она убедила друга пойти в тир.

  • Там спешить не надо. Как раз по тебе занятие.

И Сергей послушался. А потом сам не заметил, как стал лучшим стрелком в группе. Здесь и правда не нужно было спешить. Чем спокойнее и неторопливее он был, тем выше получался результат. Таня тоже ходила на занятия. Но делала это больше из-за него, чем для собственного удовольствия. Присматривала. Это потом уже Сергей узнал, что делала это подруга по просьбе его матери.

  • Я что – маленький?! – кипятился Сергей, узнав правду. – Мне нянька ни к чему!
  • А я тебя и не нянчу! Мама за тебя волнуется! Вот! Просто...
  • Даже не вздумай мне ничего говорить! Ябеда!
  • Я?!

Таня чуть было не вспомнила про свои кошачьи повадки, но вовремя остановилась. До выпускного всего ничего! Взрослая! Какие уж тут драки?!

  • Видеть тебя больше не хочу! – продолжал бушевать Сергей.
  • Не хочешь? И не надо! – все-таки не сдержалась Татьяна. – Попутного ветра!

Знали бы они тогда, что это будет их последний разговор... Что придет такая беда, по сравнению с которой все покажется пустым и ничтожным...

На фронт Сергей ушел почти сразу, как только исполнилось восемнадцать. Еле дождался! Рвался раньше, но отказали. Да и мама плакала день и ночь, умоляя не бросать ее с Леночкой и больным отцом на руках.

Отец болел тяжело. После первого приступа отказали ноги, чуть позже – руки. Врачи делали, что могли, но чуда не случилось. Он капризничал, отказывался подпускать к себе жену, и Сергею волей-неволей приходилось брать на себя функции сиделки. Маму жалел...

  • Ты иди к Леночке, мам. Я сам.
  • Сынок, тяжело ведь.
  • А тебе не тяжело?

Долго потом еще Сергей вспоминал, как окаменело лицо матери, когда он радостный ворвался в квартиру, крича, что его взяли, наконец... Она не плакала. Задохнулась, побелела, но даже не вскрикнула. Шепнула только:

  • Уже?

И обняла так, что он почему-то сразу понял – все! Детство закончилось...

Письма приходили часто. Мама писала ему почти каждый день. Рассказывала, как живут, чем дышат. Только Сергей понимал – она и десятой части не доверяет ему. Скрывает. Молчит о том, что на самом деле происходит. Не хочет, чтобы волновался...

А было тяжело. И с отцом, и с Леночкой, и с работой.

Мать была хирургом. Несмотря на то, что ребенок был совсем маленьким, вернулась к работе в госпитале и оперировала. Стояла у стола часами, молясь лишь об одном – чтобы сыну ее руки не понадобились.

О том, что Татьяна работает санитаркой в том же госпитале, мать Сергея узнала случайно. Столкнулись в коридоре, обнялись наспех, и разбежались в разные стороны, спеша каждая по своим делам. А вечером снова сошлись, чтобы в двух словах поведать друг другу о своих трудностях и понять – помощь рядом.

«Мы работали рядышком, но не вместе. Иначе, я не смогла бы присматривать за Леночкой в то время, пока твоя мама была на работе, Сережа. Всем стало хорошо. А в первую очередь – Леночке. Мы так хотели, чтобы она росла довольной и счастливой. Ведь ребенок не виноват... И у малышей должно быть детство!»

Сергей читал и видел худенькую Танюшу, держащую на руках пухленькую, краснощекую Леночку. Откуда ему было знать, что пухленькой Леночка перестала быть почти сразу после его отъезда. Он помнил ее маленькой смешной девчушкой, которая тянула к нему ручки и лепетала что-то на своем языке, гордо демонстрируя два зуба.

«Мама твоя очень уставала. Иногда просто садилась на пол после операции и тут же засыпала. Удивительно, но уже через пару минут она вскакивала, и снова к столу! Откуда только силы брались?! Все твердила, что для тебя это делает. Пока, мол, оперирует, тебя пуля не возьмет. Верила в это. Может, потому, Сережа, ты и цел? Ты ведь цел?! Все ли с тобой хорошо?»

Арсен, увидев улыбку, скользнувшую по губам друга, успокоился. Хлопнул Сергея по плечу, и отошел в сторонку, уже понимая, что отпустило друга. Успокоилась душа. Пусть и не совсем, но тише на ней стало. Не штормит больше. А это уже хорошо. Потому, что там, где шторма нет, появляется надежда. Пусть маленькая, крохотная совсем, с ноготок, но ведь есть! А это уже немало для того, кто себя почти потерял...

А Сергей читал... Всматривался в торопливые, словно куда-то бегущие друг за другом бусинки Таниных буковок, и гадал, простила ли она его...

«Глупые мы с тобой были, Сережка! Ох, какие глупые! Не ценили время. Все гнали его куда-то, понукали, не понимая, что надо спасибо ему сказать, за то, что не бежит от нас. Очень жалею я сейчас, что не хватило нам его. Ты прости меня за то, что обидела! Сам знаешь – не хотела! Волновалась за тебя, как и мама твоя. Хотела, чтобы ты сильным стал... Вот, все я тебе и сказала. Если простил меня, то хоть пару строчек черкни мне. Буду знать, что есть у меня друг. Никуда не делся. А, если не захочешь, то я пойму, Сережа. Все пойму! Ты не думай! Отправляю тебе письмо мамы твоей. Она его писала и забыла на столе, когда ее в операционную позвали. А после смены так спешила домой, что не забрала у меня его»

Сергей несколько раз перечитал последние два предложения и вытер нос рукавом гимнастерки. Плакать он давно уже не стеснялся. Чего только не навидался за это время! И здоровые мужики слезу роняли, а уж ему-то стыдиться... Не просто так, ведь. По семье горюет...

«А за Леночку ты не волнуйся! Она со мной пока. Не отдам я ее никому. Предлагали было увезти ее из города, да только я не дала. Где искать потом друг друга будем? Лучше уж пусть со мной побудет, пока ты не вернешься!»

Глаза Сергея бегали по строчкам Таниного письма, но не видели их. Темное марево заволокло душу снова, отказываясь принимать весть, которой не могло быть. Ведь писала ему тетя Галя! Нет Леночки! Так, о чем тогда Татьяна говорит?!

«Мы все за твоей сестренкой присматриваем! И соседки помогают, и сестрички из госпиталя. У кого время есть, тот и сидит с маленькой. Правда, Сережа, не такая уж она и маленькая уже. Все-все понимает, умница такая! Меня с работы встретит и гонит к умывальнику – руки мыть! Помнит, чему мама ее учила! Вот, погоди! Придешь ты, и тебя к порядку призывать будет! Дай только срок!»

Сослуживцы Сергея шарахнулись в разные стороны, когда он вскинул над головой руки с зажатыми в них исписанными листочками, и пошел вприсядку, рыдая в голос и смеясь одновременно. Арсен вернулся, посмотрел на друга, да и хлопнул в ладоши:

  • Что стоите?! Радость у человека!
  • Это ж какая?
  • А я знаю?! Ай, что за люди вы?! Поддержать надо!

И потянулись к Сергею руки, и отступила тьма.

И крошечный, как Леночка, лучик надежды пробился через отчаяние, которое владело душой Сергея. Он был маленьким-маленьким, почти незаметным, этот проблеск, но по мере того, как Сергей начинал понимать, что все написанное Таней – правда, и пусть и не вся его семья, а только небольшая часть ее, все-таки жива, – свет становился все ярче и ярче, гоня страх и даря силы, которых, казалось, уже не осталось.

  • Жива, Арсенчик, жива!
  • Кто, дорогой?
  • Сестра моя! Леночка! Не знаю как, но жива!
  • И где она сейчас?
  • У Танюши!

Кто такая Танюша и почему Сергей краснеет, произнося ее имя, Арсен раздумывать не стал. Стиснул друга в объятиях, расцеловал в обе щеки и встряхнул как следует:

  • Жить, Серега! Жить! Пока не встретитесь!
  • Жить... – эхом отозвался Сергей.

И не было с этого дня для него ни преград, ни препятствий. Он шел теперь не куда-то. Он шел к Леночке. И пусть шагал он совершенно в другую сторону от родного города, Сергей твердо знал – каждый шаг приближает его к той, что ждала его.

А письма тоже шли. И в каждом Танюша писала о том, как растет Леночка, как ждет она домой брата. И вырастали крылья. И хотелось жить.

А потом и война кончилась. Сергей дошел аж до самого Берлина. Одернул гимнастерку, и подмигнул другу:

  • Не пора ли нам домой, Арсенчик?
  • Зачем спрашиваешь?! Давно пора! Мама ждет! Может, к нам все-таки, а? Посмотришь, как живем! Мама тебе пирог свой сделает! Она его только для самых дорогих гостей делает! А разве может быть кто-то дороже, чем друг лучший?
  • Нет, Арсенчик. Не сейчас. Забыл ты? Меня тоже ждут...

И маленькая шустрая девчонка застынет посреди двора, забыв, что стоит на одной ноге. Она уставится на солдата, который замрет у ворот, глядя на развалины, оставшиеся от одного из корпусов. И каким-то десятым чувством поймет, кто перед ней.

И Татьяна вздрогнет и выронит из рук любимую чашку, когда в распахнутые окна кухни ворвется ликующий детский крик:

  • Сережка!

И Сергею уже не нужно будет объяснять, о ком говорила мама в своем последнем письме. Он и так это поймет. А потому откроет объятия своей судьбе, и разом обнимет счастье, которое будет реветь на два голоса, вторя друг другу.

  • Ну что же вы, глупенькие! Живой я.

А спустя несколько лет в большом доме на окраине армянского села будет звенеть веселая свадьба. И Арсен, взяв за руку свою молодую жену, поспешит навстречу дорогим гостям, которые опоздают к началу торжества.

  • Мама, мама! Пирог неси! Друг мой приехал! Самый дорогой друг!
  • Несу, сыночек! Несу! Что может быть дороже дружбы? Только любовь! А с нею, я вижу, друг твой тоже знаком. Добро пожаловать, дорогие гости! Счастье принесли вы в наш дом!
Людмила Лаврова
Письмо на фронт о живой сестре

Cirre
Папе моему исполняется 99... 9 мая... Он с 1922... Так уж получилось...
В канун праздника и дня рождения говорю ему: «Папа, давай, я тебя помою». Он руки ко мне протянул почти сразу же: «Давай, сынок». Папа мой уже года три не ходит. Совсем. Лежит всё... Но как же хорошо, что он до сих пор у меня есть. Нет, неправильно: хорошо, что я есть у него. Даже не представляете, какое счастье в 57 чувствовать себя младшим, «папиным сынком». Да какой же я счастливый!..
Беру его на руки, бееережно беру... Несу в ванную. Там сажаю на лавочку такую специальную, для него купленную, раздеваю.

Папа мой – ещё ого-го! Тело белое, как бумага, старчески худое, а на груди ещё волосы курчавятся, седые совсем. И на голове волосы белоснежные, похожие на пряди степного ковыля. Я ковыль никогда не видел, но думаю, что он должен быть таким вот, как волосы моего папы: мягким, сухим и горячим. И молодым, несмотря на белизну.

Намыливаю ему голову. Он сидит послушно. И я прямо пальцами чувствую, что думает. Вспоминает. Ах, как же я люблю, когда мы с ним вот так вот остаёмся одни и нам никто не мешает быть рядом. Отцу и сыну. Рядом. И я жду его рассказов. Всяких. О жизни. Или о смерти. Всего он немало повидал за свой почти век.

Я знаю, чувствую, что сегодня он будет говорить со мною о войне, потому что папа мой воевал. Он у меня воин...

— А знаешь, я ведь человека убил, в сорок третьем, возле Курска...

— Так ведь война же была, папа, нельзя было не убивать...

— Я же говорю тебе: Человека. Друга своего, Серёжку Степанова...

И улетает мой папа мыслью куда-то далеко от меня. Под Курск. На 70 лет назад.

А я стою перед ним на коленях и лью воду ему на ноги, чтобы не замёрз, чтобы, не дай Бог, не перестал говорить...

— Это уже потооом (папа часто тянет гласные, когда вспоминает) сражение это описали во всех учебниках и назвали Битвой на Курской Дуге. А тогда мы не знали, что история вершится нами. Мы просто были молодыми и хотели жить. Но ещё больше хотели одолеть ворога (папа – лингвист, а потому старославянские слова часто употребляет, и с удовольствием). А с Серёжкой мы с одного двора были. Знали друг друга ещё до школы. Друзьями не были, скорее – просто соседями. Добрыми соседями. А когда служить, воевать вместе пришлось, вот тут и сдружились. Я, знаешь, сынок, ему чуть-чуть завидовал всегда: вот лёгкий он какой-то человек был. Всегда с ним рядом было тихо, тепло и радостно как-то. Бывало, начинаю ему рассказывать, каким я отчаянным кавалером и волокитой был у нас в городе. Он слушает, тихо сияет своими весенними глазами (они у него всегда были весенними, даже осенней ночью... бывают такие люди...)

— Да, пап, я понимаю, я таких тоже встречал...

— Вот и славно, — улыбается мне мой папа и смотрит на меня глазами своего Серёжки Степанова. Ярко так смотрит, по-весеннему. Но понимаю я, что не на меня он глядит, а вглубь себя, в свою жизнь смотрит.

— Вот смотрит он, смотрит, а потом мудро так улыбнётся, и понимаю я, видит Серёжка, что я привираю, приукрашиваю. Но не стыдно под этим взглядом. А хочется всё-всё ему рассказать. Но уже не врать, а всю правду, как всё на самом деле было:

— Вообще-то вру я, Серёга. Не было ещё у меня девушки. Не успел. Всё некогда было...

— Ничего, Боряша (он меня один так называл – Боряша. А когда маму твою я встретил, и она меня так назвала,- я в неё сразу влюбился!)... Ничего, Боряш, мы ещё с тобою самых красивых девушек себе найдём. Они вот сейчас живут где-то и ждут, чтобы война поскорее закончилась, чтобы мы пришли и их в толпе увидели. И возьмём мы их за руки крепко. И никогда с ними не расстанемся. А потом женимся на них. В один день оба. И родятся у нас дети: у меня сын, а у тебя дочь...

Я перебиваю его и спорю, что нет, де, сын родится у меня...

— Видишь, — обращается уже ко мне папа, — я был прав: ты у меня родился. Только вот не женился на Серёгиной дочери... Потому что так она и не родилась...

Потому что отца её будущего я убил. 5 августа 1943 года. На Курской Дуге...

... Мы только встали – и удар. Даже не поняли, что снаряд это был, из танка выпущенный. А когда я очнулся, Серёга рядом со мною лежит и в небо летнее смотрит своими весенними глазами. А почти от самого пояса у него и нет-то ничего... Но живой. Он раньше меня очнулся. И всё ждал, когда же я в себя приду... И говорит:

— Пристрели меня, Боряша... А то больно очень... И я уже руками пощупал. Меньше половины от меня осталось... Только из своего оружия не стреляй. Чтоб не ругали тебя...
Так и сказал: «чтоб не ругали...»
— У меня за пазухой револьвер есть. Давай, из него...
И полез я к нему за пазуху...

... И плачет мой старый папа. Сидит голый, немощный в ванне. И плачет. Как, наверное, тогда, в августе 43-его под Курском. А я кутаю его в полотенце, прижимаю к себе моего «убийцу» и уже себя чувствую старшим. И утешаю его:

— Не плачь, папа... Не надо. Ты всё правильно сделал... в своей жизни... Спасибо, мой отважный воин, что ты всё ещё рядом со мною...

Автор: Олег_Букач

Cirre
КАРИК И ЧЕРНЫШ
Птенца пοдοбрали сοвсем маленьким. Вοрοнёнοк οткрывал клюв и пищал. Егο пοдοбрали и принесли дοмοй. Выкармливали из пипетки. Пοтοм οбучали клевать кашку и самοстοятельнο пить вοду и мοлοкο. Птенец рοс, как на дрοжжах. И превратился в бοльшοгο, любοпытнοгο и οбщительнοгο птица.
Οн каркал басοм. Οт чегο дοмашний пёс пο имени Бοкс пοдпрыгивал и пытался засунуть гοлοву пοд диван. Карик, как назвали вοрοнёнка, бегал пο квартире и нοрοвил дёрнуть сοбаку за хвοст и уши. Птенчик быстрο стал всеοбщим любимцем. Мужчина, егο жена и две девοчки пяти и шести лет, души в нём не чаяли, а тут...
Οднажды οдна из девοчек принесла дοмοй малюсенькοгο, пοлуслепοгο чернοгο кοтёнка. Дο тοгο худοгο, чтο видна была каждая кοстοчка. И блοхастοгο настοлькο, чтο казалοсь, вся шерсть шевелится. И οни решили οставить страдальца.
Егο пοмыли, свοзили к врачу и стали тοже οткармливать из пипетοчки. Малыш дрοжал и жаднο глοтал детскοе питание. Карик с интересοм разглядывал егο мοрдοчку и скрежетал чтο-тο свοё.
Οн внезапнο привязался к маленькοму пушистику. И из бοльшοй, прοстοрнοй и всегда οткрытοй клетки переселился в кοшачий дοмик, устрοенный в спальне из старοгο, тёплοгο οдеяла. Οн взял над Чернышοм шефствο. Выискивал на нём блοх и укрывал вечерами крылοм, сοгревая теплοм свοегο тела.
Черныш стал считать егο свοей мамοй и бегал за ним пο квартире, смешнο пοдскакивая и взбрыкивая, как маленькая лοшадка. Вся семья наблюдала за их дружбοй, и казалοсь, не былο на свете ничегο бοлее прекраснοгο и умилительнοгο, чем эти минуты.
Чёрный малыш везде следοвал за свοей вοрοньей мамοй и, дοгнав, тοлкал Карика снизу вверх бοльшοй чернοй гοлοвοй. Женщина смеялась и немнοгο ревнοвала.
  • Я егο мοю, кοрмлю, ухаживаю, а οн... Решил, чтο вοт эта прοтивная птица – егο мама. А ведь егο рοдная мама – этο я!
Дοчки и муж смеялись и пοдшучивали над ней. Οни предлагали сделать анализ ДНК кοтёнку и выяснить, ктο егο настοящая мать.
Шлο время. Птенец превратился в бοльшοгο красивοгο вοрοна, а кοтёнοк в οгрοмнοгο чёрнοгο кοта. Οни прοвοдили всё время вместе. Вместе ели, играли, сидели на пοдοкοннике, смοтрели на улицу и вместе спали.
Пёс прятался οт οбοих и старался οбхοдить их стοрοнοй.
Кοгда Черныш, расшалившись, пοртил чтο-нибудь или разбивал, οн прятался за бοльшοй, чернοй птицей, грοзнο раскрывавшей крылья и шипящей, как змея. Карик οткрывал клюв и бил им пο пοлу, демοнстрируя абсοлютную решимοсть защитить свοегο питοмца.
  • Ну, ты глянь! Нет, ты тοлькο глянь на эту парοчку, – смеялась и вοзмущалась женщина. – Οн считает, чтο егο кοту всё абсοлютнο пοзвοленο.
Их телефοны были пοлны фοтο, где вοрοн прижимал к себе кοта крылοм или перебирал егο шерстинки.
Девοчки вырοсли и уехали в другοй гοрοд, нахοдившийся οчень далекο, пοступать в университет. А старый, черный кοт Черныш забοлел. Οн уже давнο οслабел и Карик с беспοкοйствοм чтο-тο бοрмοтал ему на ухο, пοглаживая крылοм. Вы ведь знаете, чтο кοты не так уж дοлгο живут на этοм свете, вοрοны живут гοраздο бοльше.
Их нашли ранним утрοм. Черныш ушел на Радугу, а вοрοн...
Умер, прикрывая свοегο кοтёнка бοльшим, тёплым крылοм. Οн дο пοследнегο пытался сοгреть свοегο малыша теплοм свοегο тела. Οн хοтел οтдать ему часть свοей жизни, нο не вышлο, и тοгда οн ушел вслед за ним. Туда. На Радугу, где οни οпять смοгут быть вместе.
Женщина была безутешна. Οни решили пοка ничегο не сοοбщать дοчкам, а сказать, кοгда те приедут дοмοй.
Тишина и пустοта наступили в квартире. Тем бοлее, чтο любимый пёс давнο уже ушел в лучший мир.
Нο οднажды...
Прямο перед пοдъездοм, вοзвращаясь с рабοты, мужчина и женщина наткнулись на парοчку. Серый кοтёнοк прижимался к οщипаннοму, страннοму птенцу, οказавшимся маленьким какаду. И началοсь.
Выкармливание из пипетοчки, врачи и купания. Спали οни вместе и вместе прοвοдили всё время. Кοтёнοк прижимался к птенцу и вοрοшил егο редкие пёрышки нοсοм. Οн пытался сοгреть пернатοгο тοварища свοим теплοм.
Женщина взяла οтпуск за свοй счет и плакала, наблюдая за вοзнёй двух тοварищей.
  • И даже мне не гοвοри! – кричала οна на мужа. – Даже не смей, я тοчнο знаю! Этο Карик и Черныш вернулись. Οни знали, чтο мы οчень скучаем, и девοчкам надο будет чтο-тο сказать. Вοт οни и пришли. Я знаю! Так дοлжнο быть.
Вοт и я так думаю, дамы и гοспοда.
Οни вοзвращаются.
Олег Бондаренко
Дружба ворона Карика и кота Черныша

Cirre
Яшка поймал летящего младенца. Сильные руки парня спружинили, смягчая приземление голубого комбинезончика с ручками и ножками. Малыш лишь слегка уткнулся носом Яшке в грудь, удивленно похлопал ресницами и восторженно выдал:
— Папа!
— Этого только мне и не хватало!
Поднял голову, посмотрел на замершую девушку с ужасом в глазах.
— Безрукая! Угробить брата решила?
— Это мой сын, спасибо огромное, я нечаянно...
На развороте лестничного проема стояла детская коляска, одно колесо отвалилось и весело поскакало вниз. Резкий наклон выкинул ребенка, ремни безопасности, естественно, были не застегнуты.
— А не поймал, что было бы? Сама ещё детский сад, а туда же, сына родила, скороспелка.
Катя взяла на руки Илюшу, прижала к себе:
— Это не папа, сынок.
— Вот-вот, он даже отца родного не знает.
Яшку несло, наверное от пережитого стресса. Не каждый день летающие младенцы встречаются. Катя не стала отвечать. Пыталась одной рукой спустить коляску.
— Дай сюда, худосочная! Тебе еще самой в куклы играть лет пять надо.
Взял легко коляску под мышку и зашагал вниз.
— Папа!
Илюшка лучезарно улыбался своему спасителю.
— Все, я пошел, а то с вами тут и до алиментов доиграться можно.
Сегодня отменили тренировку. Неожиданный выходной. Чем заняться? Дома чисто. В холодильнике полно кастрюль и коробочек с вкусной домашней едой. В холостяцкой квартире такой уют? Сколько раз хотел поделиться с друзьями, живущими на полуфабрикатах, но что-то удерживало. Поднимут на смех, припишут то, чего никогда не было. А все очень просто. Приходит раз в неделю соседка Нина Ивановна. Наводит порядок, заготавливает впрок еду. Включает стиральную машину. Яшке остается лишь поддерживать чистоту и мыть за собой тарелку. Несложное условие для комфортной, уютной жизни. Оплата услуг необременительная, если учесть выгоду от отказа питаться в кафе. Подошел к окну. Рванул створку, заорал на весь двор:
— За ребенком смотри, малахольная!
Илюшка уже боком сидел на качели, которую качала Катя, уткнувшись в телефон. Оба разом задрали голову на Яшкин балкон.
— Папа!
— Да что это такое?
Захлопнул окно, отступил вглубь квартиры.
— Не хватало соседям услышать, точно припишут наследничка. Интересно, где таких дур выпускают? С кем она живет? Неужели мать и отец не могут подсказать, как обращаться с ребенком?
Включил от безделья пылесос. Из-за шума еле услышал звонок в дверь.
— Мой хлеб отбираешь?
Нина Ивановна любила хозяйничать, когда Яшка был на тренировках.
— Нет, что вы. Не знаю, куда себя деть.
— Так пойди, погуляй, денёк сегодня хороший, солнечный.
Вспомнил о малыше на качели. Нет, сталкиваться с его мамой на улице не хотелось.
— Пойду, поиграю, сто лет комп не открывал.
— Нина Ивановна, а что это за девчонка в подъезде появилась? С ребенком маленьким, в голубом комбинезоне?
— Катя? Ой, тут целая трагедия! Никому не расскажешь? Обещаешь?
— Обещаю!
— Беда у нее. Детдомовская она. Квартиру от государства получила, на радостях решила новоселье сделать. Пригласила непонятно, кого. Подпоили девчонку, ну и... Вроде, трое их было, два сами еще мальчишки, несовершеннолетние, а один сидевший дважды за кражу. Не стала она в милицию сообщать, себя винит, пригласила в дом не тех, кого можно было. Узнала, что беременная. Сообщать никому не стала. Да только тот, уголовник, прознал как-то. И вцепился мертвой хваткой.
Он сейчас опять сидит. Пишет ей, уговаривает приехать, расписаться. Сына на себя записать. Лишь бы послабление по сроку получить как-то. Запугал девчонку совсем. Типа, не приедешь, мои дружки тебя из-под земли достанут. А выйду, вообще ребенка себе заберу. Боится она его, страсть. Вот только два месяца вздохнула свободно.
— Откуда вы все знаете?
— Так это я ее сюда привезла. Помнишь, ездила в область на обследование? Там с нею и познакомилась, в больнице. Она мне все и рассказала. Я предложила ей сдать свою квартиру, а на вырученные деньги здесь жилье взять. Чтобы сбить бандита с толку.
— Не проще сделать тест на отцовство?
— Боится она, вдруг он и есть отец Илюши.
— Красивое имя.
— Говорит, так звали директора детского дома. Хороший видно был человек.
Яшка подошел к двери, прислушался. Этажом выше хлопнула дверь. Подождал несколько секунд, вышел в подъезд. Молча забрал коляску, спустил ее вниз.
— Спасибо!
— Ребенка держи крепче!
— Папа!
— И объясни сыну, нельзя чужих мужиков папой называть.
— Он маленький, не понимает еще.
Когда первый раз услышал, просто удивился. Второй, был неприятно раздосадован, спрятался, закрыл окно. А сейчас будто искал моменты, когда Илюша улыбнется, увидев его, и четко скажет:
— Папа!
Не хватало еще, чтобы приписали отношения с этой... Какие могут быть дела с подростком, не сформировавшимся даже в свои 19 лет. Выглядит максимум на 15-16. По белой коже паутинки голубых вен, губы по-детски припухшие. Пальцы на руках как карандаши, куда им таскать тяжести по ступенькам? Кстати, хорошая мысль мелькнула. А зачем собственно коляску каждый день тащить наверх? Можно же оставлять у него, места много не займет. Дать Кате ключ от квартиры, и все дела. Не боялся, воровать дома особо нечего. Решено, сегодня же надо заказать запасной ключ.
— Нина Ивановна, пусть она коляску у меня оставляет. Будет брать, когда надо. Я все равно целыми днями в центре, не помешает.
— Вот спасибо, Яшенька, если честно, мне самой тоже помогать ей тяжело. Да и не всегда я дома. Обязательно скажу, прямо обрадовал меня.
Надо собираться на соревнования. Забежал в спорт магазин, купил новую форму. Дверь не открывалась. Что за дела? Ах, да... Нина Ивановна пришла убираться и закрылась изнутри. Нажал на звонок. Дверь почти сразу распахнулась:
— Тише, Илюшку разбудишь!
Даже отступил назад.
— Ты что тут делаешь?
— Одежду твою глажу. Нина Ивановна лежит, у нее давление высокое. Я уже скорую вызывала. Сделали укол, уснула. А меня попросила одежду погладить. Сейчас уйду, там две футболки остались.
Зашли в комнату.
— Честное слово, так и хочется врезать тебе!
Катя отшатнулась испуганно.
— Ты как сына положила? Он же свалится сейчас! Не могла в спальню отнести? Там кровать широкая.
— Он без меня плачет.
— А гладилку туда отнести мозгов не хватает? Что, честно? Совсем, совсем? Или боишься розетку там не найти. И что ты за человек? Будто в лесу выросла. Убери руки, я сам!
Яшка тихонько поднял воздушное тельце. Пахнуло молоком и еще чем-то сладко-ванильным. Положил малыша в самый центр, обложил для верности подушками. Прилег рядом. Необъяснимое ощущение. Дрогнули губы, улыбается во сне. Ямочки на щечках. Сдвинул брови, поднял пальчик, кого ругает? Отметил, что малыш в чистой одежде и сам не чумазый. Но хоть за этим следит, молодец. Неужели похвалил? Первый раз за все время.
— Я закончила, могу идти.
— Тихо! Пусть поспит, он такой прикольный.
— Папа!
Вздрогнул и утонул в счастливых глазах Илюшки.
Настроение обалденное! Заняли командой первое место. Под курткой на груди все еще висит медаль на ленточке. Сейчас быстрее домой, принять душ, поесть что-нибудь вкусненькое и упасть спать. Напряжение последних дней дает о себе знать.
— Яшенька, что делать?
— Нина Ивановна, что случилось?
— Катя! Ее уголовник опять нашел, представляешь? Дружки его сюда приходили. Требует приехать в тюрьму срочно. Уже не знает, как оттуда быстрее вырваться. Катя плачет. Куда ей бежать?
— Подождите, дайте подумать. Где она?
— У себя, даже мне двери не сразу открывает. Ей страшно, понимаешь?
— Разберемся.
Почти пять минут звонили в дверь, прежде чем щелкнул замок.
— Тихо, моя хорошая, свои, не бойся.
Нина Ивановна обняла Катю.
— Забирай Илюшку и пошли ко мне. Там они тебя не найдут. Главное, на улицу не выходи. Я что-нибудь придумаю. Съезжу к другу, он работает в полиции. Найдем способ отделаться от этого гаденыша.
Прошло два дня.
— Катя, собирайся! Поедем в тюрьму. Не смотри так, все будет хорошо.
Открылась дверь, конвойный завел обросшего, небритого мужика с наколкой на шее.
— Свидание 5 минут.
Этот гад прикасался к Кате. Кулаки непроизвольно сжались. Яшка в строгом костюме выглядел старше своих лет, как, впрочем, и сама Катя в специально для этого случая одетая в серый брючный костюм бизнес вумен. Театральная постановка на все 100!
— У меня нет на тебя времени! Слушай внимательно!
Яшка поправил галстук.
— Ты преследуешь мою жену и сына. Да, малыш мой! Вот тест на отцовство. В руки не дам, читай так, я его отец на 99.9% Вбей себе это в голову. А теперь, что мы должны делать вот с этими сообщениями?
Яшка включил запись, где шли угрозы, признания, что Катя могла родить ребенка от него будучи несовершеннолетней. Короче, полный набор на несколько статей.
— Даем им ход? Или ты хочешь продолжать преследовать мою семью?
— Я... не знал. Думал, он мой. Больше не повторится, обещаю.
— Это последнее предупреждение. Если что, мой адвокат укатает тебя лет на 15, уяснил?
— Да, конечно!
Впервые Катя спала спокойным, крепким сном. Проснувшийся Илюша смотрел на маму. Плакать или не надо? Положил головку на ее грудь, вздохнул по-взрослому, обнял ручонкой и закрыл глаза.
Яшку уже как магнитом тянуло к окну.
— Так я и знал! Вот злости на нее не хватает! Тянет санки голыми руками! И шарфика у Илюшки нет, опять сопливить будет. Свалились на мою голову!
Надел теплую куртку, взял запасные перчатки, шарф с эмблемой своей команды, подумал и прихватил маленький плед, ноги малышу укутать. Все делал молча. Сунул в руки бестолковой девчонки перчатки, намотал мальчонке шарф, накрыл пледом. Забрал веревку:
Поехали!
Замерло все внутри. Стоит и считает секунды:
Одна, две, три...
— Папа!
Расплылось тепло в душе:
— Пошли на горку!

Блог: Дзен.

Cirre
После смерти мужа дом стал каким-то пустынным. Я не винила дочь в своём одиночестве. У Оксаны была своя жизнь с кучей хлопот. Да и ещё Вадик, внук мой, надумал женится. Давно я не видела его. После учёбы парень укатил на Дальний Восток. А пару месяцев назад сообщил родителям, что женится. Вот и получается, что не до меня сейчас Оксане
Как то, вдруг, я услышала за дверью странный звук. Неужто опять соседский пёс забрался в сени в поисках поживы? Сколько раз просила Галку привязывать своего Полкана покрепче, так нет, только за окнами стемнеет он тут как тут! Прихватив веник, я отправилась в сени выгонять соседского Полкана. Открыв её, застыла в изумлении. На пороге сидит и умывается большой рыжий кот.

Интересно, ты чей такой будешь? я потянулась чтоб погладить мурлыку. Кот недолго думая обойдя меня, направился в дом.

Ну ладно, заходи, коль явился Проголодался небось?

Заперев дверь, стала перебирать содержимое холодильника, думая чем бы накормить нежданного гостя, уже успевшего удобно устроится на табурете и следившего за моими действиями.

Чем же тебя угостить? Может молочка хочешь? достав из шкафа блюдце, я поставила его на пол рядом с табуретом и налила молока.

Ну, милости просим! Рыжий! так я для себя окрестила усатого гостя.

Тот вальяжно потянулся, спрыгнул с табурета и принялся лакать угощение.

Спал кот эту ночь со мной, свернувшись клубком в ногах, а на утро ушёл по своим кошачьим делам. Но каким же было моё удивление, когда ближе к вечеру со стороны двери послышался знакомый звук. На пороге сидел Рыжий! Так у нас и повелось мурлыка уходил утром, но к вечеру всегда возвращался, лакомился угощением со своего блюдца и устраивался спать у меня в ногах.

Удивляло то, что за всё время пребывания в доме кот не издал не единого звука ни обычного для кошачьей братии мяуканья, ни довольного мурчания. Но ведь случается человеку родится немым, может и с моим Рыжим такое?

С появлением Рыжего моя жизнь наполнилась смыслом: было кого ждать вечерами, кормить, иногда даже разговаривать. Казалось, кот не просто слушал мои старческие жалобы на здоровье, погоду, пенсию, которой ни на что не хватало, и что дочь не звонит уже больше недели, но и всё понимал, сворачиваясь клубочком у меня на коленях и пристально глядя на меня

Будучи лет на десять меня моложе, соседка Галка не часто заглядывала в гости. Однако, сегодня решила-таки заскочить на чай и посмотреть на приблуду, о котором я ей все уши прожужжала.

Ну, показывай своё лохматое чудо, Галка прошла следом за мной на кухню и поставила на стол баночку мёда.

Рыжий, Рыжий, иди сюда, на привычном месте кота не оказалось, куда же ты запропастился?

Может, выскочил во двор?

Странно, я дверь то закрыла.

Так, может, это- соседка замялась, спрятался куда. Ты не переживай, найдётся, это же кот один раз покормила, уже не отвадишь.

Я кивнула и принялась заваривать чай А спустя полчаса, как только соседка ушла, невесть откуда появился Рыжий.

Ты где был? я укоризненно смотрела на наглую морду, Ждал, небось, когда соседка уйдёт?

Кот ловко запрыгнул на табурет и с невозмутимым видом принялся умываться.

А несколько дней спустя мне стало плохо. То ли на погоду такая реакция сердце прихватило пуще прежнего. То ли тело, наконец, сдало под грузом лет. Услышав о том, что я приболела, дочь засобиралась меня проведать.

Мам, что тебе привезти? Ну, кроме лекарств. Может, хочешь чего нибудь особенного?

Да не нужно мне ничего, Оксаночка, всё вроде есть. Разве что, я замялась, м ожет, возьмёшь кошачьего корма Рыжему? Говорят, коты его любят.

Возьму, конечно, дочь попрощалась, пообещав приехать утренней электричкой.

Ночь мурлыка, изменив своей привычке, провёл не у моих ног, а умостившись на подушку у самой головы. И впервые за то время, что прожил у меня, весьма отчётливо мурчал. А утром не рванул к двери, как это обычно бывало, стоило мне только проснуться, а вальяжно прошествовал к своему блюдцу. Налив ему молока, я только стала думать, чем буду кормить Оксану, голодная ведь с дороги будет, как в дверь постучали.

Мам, открывай это я, раздался голос дочери за дверью.

Ну надо же, а на часы-то я и не смотрю! Как быстро время летит! Открыв, впустила дочь в дом.

Как давно я у тебя не была, Оксана поставила на пол тяжёлую сумку, почти вечность. А где твой Рыжий? Я ему гостинец из города привезла.

Кота, ни на табурете, ни около блюдца не было. Я несколько раз позвала, а затем заглянула в спальню. Странно, Рыжий как сквозь землю провалился. Кот исчез, словно его и не было.

Не знаю, куда он подевался. Только что тут сидел, в этот раз я точно знала, выскочить на улицу он никак не мог, я бы заметилаНо куда он пропадал каждый раз, как только в доме оказывался кто-то, кроме меня, понять никак не могла.

Мам, а ты уверена, что он. вообще был? В твоём возрасте всякое может привидется, дочь с сомнением посмотрела на меня.

Её слова больно резанули по сердцу, похоже, дочь думает, что я теряю рассудок. Не ответив, я поднялась, чтоб поставить чайник, но дочь остановила.

Я сама поставлю, сиди, она принялась суетится у плиты, лучше расскажи, как ты себя чувствуешь? Может вызвать доктора, пока я здесь?

Не надо, мне уже легче, я потёрла ноющее сердце, к дождю, наверно, это пройдёт.

Ну, смотри, дочь подвинула ко мне привезённые лекарства с приклеенными к каждому пузырьку бумажками, я тут всё расписала, что и когда принимать. А если станет плохо, вызывай скорую. Должны очень быстро приехать

Я кивнула и отвернулась к окну. В нашей деревне было только фельдшерское отделение, да и то на другом её конце. Ну что поделаешь

К вечеру Оксана засобиралась домой надо было успеть на последнюю электричку утром ей на работу.

Гостинец Рыжику я положила в холодильник, вдруг он объявится.

Проводив дочь до калитки, я ещё долго смотрела вслед, гадая, когда теперь снова её увижу. Вроде всё понимаю, но материнское сердце каждый день болело и надеялось. Когда Оксана скрылась за поворотом, вытирая платком слёзы, шатаясь, побрела в дом. Но, едва переступив порог, почувствовала, как что-то больно кольнуло в груди, и тяжело рухнула на пол

Мама! Мама! испуганное дочкино лицо нависло надо мной. Я открыла глаза, осознавая, что лежу на своей кровати.

Теперь всё будет хорошо, послышался позади мужской голос, Вы очень вовремя успели! Больше я ни чего разобрать не смогла, Оксана с доктором вышли на улицу. Вернулась она одна, присела на край кровати и судорожно сжала мою ладонь.

Прости меня, мама, если бы не твой Рыжий Даже думать не хочу, что могло произойти.

Рыжий? непослушными губами прошептала я.

И дочь рассказала мне, как уже у самой станции за ней увязался большой, рыжий кот. Кот громко мяукал и путался у Оксаны под ногами, не давая сделать ни шагу.

Я почему-то сразу поняла, что это твой Рыжий, не знаю почему

Решив, что, если поспешит, то успеет отнести мурлыку матери и успеет на электричку. Оксана взяла кота на руки и побежала к дому.

А у самой калитки он вдруг вырвался у меня из рук, смотрю дверь открыта, и вот, дочь закрыла лицо руками и заплакала. Прости меня, мамочка, ты больше никогда не будешь одна. В моём доме есть место и для тебя, и для твоего кота – спасителя!

Оксана забрала меня к себе. А Рыжего я больше никогда не видела исчез так же внезапно, как и появился

Я часто вспоминаю кота, и иногда мне кажется, что спас меня вовсе не рыжий кот с умными глазами. Думаю, что это был мой ангел – хранитель.
из инета
Рыжий кот спас одинокую женщину и вернул дочь

Cirre
24 кадра

— Добрый день, подскажите, сколько стоит этот фотоаппарат? — парень крутил в руках потертый экземпляр со сколотой крышкой и заляпанным объективом. На корпусе блестела давно засохшая краска и ещё какие-то пятна.

— Две тысячи долларов, — сказал продавец, даже не глядя в сторону покупателя.
— Две тысячи? Зеленью? За бэушку?

— Этот фотоаппарат бесценен. Таких осталось всего десять штук во всём мире. Две тысячи — цена символическая, я сегодня в хорошем настроении.

Парень издал скептический смешок и снова принялся крутить вещь, пытаясь разобраться в её ценности.

— В чем же особенность этого чуда техники?

— Всё просто. Здесь стоит самая лучшая камера всех времен, — совершенно серьёзно произнес продавец, протирая стеклянную витрину, под которой мирно дремали цифровые мыльницы. — Снимок, сделанный этим фотоаппаратом, способен передать всю полноту момента. Взглянув на снимок, вы буквально перенесетесь в запечатленный миг. Цвета, энергетика, эмоции, сама душа мира, все, что попадает в область объектива, захватывается в кадр и остается в этом снимке навечно.

— Да? — кажется, слова торговца подействовали. — Ну ничего себе, тогда нужно обязательно взять его. Кредиткой расплатиться можно?

— Да, — кивнул продавец, — но есть одно «но»...

— Что еще за «но»?

— Фотоаппарат сам распечатывает снимки и...

— Я знаю, что такое Polaroid.

— Рад за вас. Да, этот фотоаппарат работает по тому же принципу, только вот рассчитан он всего на двадцать четыре кадра, после чего просто перестанет функционировать.

— Разве такое возможно?

Тогда продавец достал из-под прилавка точно такой же фотоаппарат, который в буквальном смысле выглядел как растаявшее мороженое.

— Ну и смысл тогда от него?

— Фотоаппарат полностью изменит вашу жизнь. — Теперь голос продавца звучал пугающе загадочно. Пожилой мужчина смотрел слегка прищуренными глазами и улыбался.

— Что-то не верится... — ответил клиент после затянувшейся паузы.

— А ты сделай снимок!

— Но тогда останется всего двадцать три кадра!

— Ничего страшного, ты все равно его оставишь. Если что — я верну деньги.

Парень усмехнулся и, повернув фотоаппарат камерой к себе, сделал селфи.

Вспышка, звук печати, аппарат нехотя выплюнул небольшой листок глянцевой бумаги. Парень потянул за карточку и, рассмотрев её с обеих сторон, увидел лишь засвеченный силуэт.

— Это все, что ли?

— Встряхни снимок.

Парень пару раз встряхнул глянцевую бумажку, и его зрачки чуть не вылезли из орбит. Фото было настолько шикарным и невероятным, что казалось, будто оно действительно скопировало внутреннюю сущность всего, что зафиксировало. А это немало: сам магазин, проникающее через стекла окон осеннее солнце и пылинки, танцующие в его лучах, люди на заднем фоне, обшарпанные деревянные витрины, сонные мухи, лениво кружащие рядом с липкой лентой и, главное, автор снимка. Казалось, что в мире нет ничего прекрасней этой картинки. Цвет, линии, все это гармонировало между собой, меняя обыденность на сказочный мир.

— Беру!

— Ну я же говорил, — продавец расплылся в блаженной улыбке. — Но я буду вынужден тебя пожизненно зарегистрировать на сайте, чтобы ты никогда не смог купить другой такой фотоаппарат, двадцать три кадра в твоем распоряжении. Извини, но такие правила.

Парень очень огорчился, но не купить фотоаппарат не мог. Расплатившись, он вышел на улицу.

«Черт, всего двадцать три кадра! И на что я должен их потратить?»

Он заглянул в щелку прицела и прикинул ракурсы окружающего мира. Железобетонные стены, грязные автобусы с рекламой зубной пасты, билборды, серые улицы и такие же серые люди, слоняющиеся туда-сюда без видимой цели.

«Жалко тратить такие драгоценные кадры на такую банальность». Не придумав ничего лучше, он отправился домой, где он наверняка сможет найти что-то, достойное редкого кадра.

Но дома ничего ценного под руку по-прежнему не попадалось. Можно, конечно, было сделать снимок кота, фикуса или балкона, но это так глупо.

Идеи не шли. Достойной казалась только одна мысль. Вечером новоиспеченный фотограф попросил всю семью собраться для совместного фото. Раз уж делать снимок, то только такой.

Но родители выглядели очень уставшими после работы, а младшая сестра — подавленной из-за проблем в школе. Парню очень не хотелось, чтобы столько негативной энергетики было запечатлено на ценнейшем снимке. И тогда он решил скорректировать настроение родных.

Ничего особенного делать не пришлось. «Фотограф» прогнал мать с кухни и сам приготовил ужин, параллельно наводя порядок в квартире. Затем состоялся разговор с сестрой и разбор её «невероятно сложных проблем», которые оказались банальной ссорой с подругой. Отцу была оказана помощь по настройке нового телефона и заварен его любимый чай с имбирём.

Спустя несколько часов на лицах отдохнувших родных наконец заиграли улыбки, и сразу же после ужина все собрались в зале. Парень поставил фотоаппарат на автосъёмку и, подбежав к выстроившемуся семейству, широко улыбнулся.

Щёлк. Снимок лениво вылез из фотоаппарата.

Это был потрясающий кадр, еще лучше предыдущего. Мать ахнула, увидев себя на фото. Годы, в которые была облачена женщина, напоминали дорогое шикарное платье, которое не хотелось снимать, хотя, по сути, ничего не изменилось. Глава семейства смотрел, словно завороженный, на изображение жены. Он так давно жил, просто цепляясь за привычку, что не мог и представить возможности снова влюбиться в свою супругу. Именно это сейчас и случилось с ним. Младшая сестра молча улыбалась, глядя на то, какая она хорошенькая и, переполненная смущением, молча ушла в свою комнату.

Паренёк смотрел на довольное семейство, и чувство гордости захлестывало его. Тогда-то ему и пришла в голову идея сделать фотоальбом самых главных кадров жизни. Два снимка были вложены в альбом и подписаны, оставалось двадцать два.

«Хм, неужели придется всю жизнь дожидаться момента? А если вдруг фотоаппарата не будет под рукой?» — такие мысли очень огорчали. В голову пришла сумасшедшая идея: зачем ждать моменты, если их можно создавать!

Бессонная ночь и мысли о том, как мало отведено людям времени на земле, дали свои плоды. Уже на следующий день парень отправился на работу, чтобы написать заявление об увольнении. Он получил расчет, деньги за неиспользованные отпуска и снял все сбережения со своего банковского счета.

Было решено: его цель — Эверест!

Сборы и подготовка заняли около месяца, и вот он уже отчаянно и уверенно взбирается на высоту, о которой грезят миллионы, но не решаются из-за банальных предрассудков, трат накопленных средств на дорогущие автомобили, телефоны, алкоголь и бизнес, что безжалостно забирает время и здоровье.

Щелк! И вершина великой горы стала бессмертным чудо-снимком. Еще через полгода — Великая Китайская стена, а через тридцать месяцев — дюны африканской пустыни.

Так прошло двадцать лет. Парень сделал двадцать два кадра, и у него за плечами был огромный мир, который он смог увидеть, почувствовать, потрогать, запечатлеть. Копии его фото разлетелись по всей планете, и те, кому становилось невыносимо любопытно увидеть оригиналы, всеми способами пытались отыскать автора снимков.

Когда у него остался последний кадр, но еще так много мест и моментов, которые ждали его, он отправился в старый магазин фототехники.

Бывший продавец наверняка уже давно там не работает, если вообще жив. Возможно, тот, кто сейчас стоит у прилавка, сможет пойти навстречу и даст ему возможность купить еще один фотоаппарат, если такой имеется.

Он зашел внутрь, и воспоминания накрыли его с головой. Ничего не изменилось. Витрины, старая реклама, даже запах — всё осталось прежним. Именно здесь началась его история, здесь он сделал свой первый снимок.

— Ну что, твоя жизнь изменилась, как я и говорил? — раздался знакомый голос из-за прилавка.

— Не может быть! — Парень увидел старого продавца, что повстречался ему в этом магазине двадцать лет назад, и был шокирован, что тот все еще работает здесь и почти не изменился внешне.

— Да, благодаря вашему фотоаппарату все вокруг перевернулось с ног на голову! Я прожил замечательные двадцать лет и сделал просто потрясающие снимки, которые покорили сердца миллионов людей во всем мире!

— Но ты зачем-то пришел сюда?

— Да... Дело в том, что у меня остался всего один кадр, и я готов отдать все что угодно, лишь бы получить еще один такой фотоаппарат! Только благодаря ему я смог сделать все, что сделал. Мне нужно еще двадцать четыре кадра, умоляю!

— Дай мне свой аппарат.

Парень протянул прибор и передал его в руки продавца. Тот повертел фотоаппарат в руках, затем навел на парня и нажал на кнопку съемки.

— Нет!!! Что вы наделали! Это же был последний кадр, — со слезами на глазах парень выхватил фотоаппарат у продавца.

— Послушай, это обычный фотоаппарат.

— Что значит — обычный фотоаппарат?! Это не обычный фотоаппарат, это самый лучший в мире фотоаппарат, и вы испортили последний кадр!

— Да нет же, — продавец снова забрал фотоаппарат у парня и, заправив его, сделал новое фото.

— Но... Но как же так? Все снимки — это не просто снимки! Это шедевры! Этот фотоаппарат делает настоящее искусство!

— Это ты так думаешь. На самом деле ты просто поверил в это, и в твоих руках он действительно начал творить шедевры. Ты не разменивался по пустякам и вкладывал душу в каждый кадр, словно тот был последним, ты верил — и так оно и было. То же самое ты творил и со всей своей жизнью. Предметы не делают чудеса — чудеса делают люди при помощи предметов. Забирай, я заправил его на двадцать четыре кадра, увидимся через двадцать лет.

Александр Райн

Cirre
КОТЁНОК

Варя пришла в офис и тут же прижалась к горячей батарее. И немудрено: уже третий день температура держалась на уровне -20 градусов. Волосы покрываются инеем, а пальцы ломит от холода. Перчатки она как всегда где-то благополучно потеряла.
Рабочее утро было в разгаре, когда девушка услышала в кабинете звук, похожий на тонкий кошачий писк. Варя осмотрелась и обнаружила рядом с дверью под столом маленького котенка. Он жалобно пищал и смотрел на нее. – Ой... – Только и смогла сказать Варя. – Малыш, что ты тут делаешь? С кем ты пришел? – Но, присмотревшись, Варя поняла, что котенок бездомный. Уж очень он был худ и жалостлив. Шерстка была взъерошена, а испуганные глазки напоминали бусинки. Вероятно, он прошел в здание вместе с клиентами и пробрался в открытый кабинет, благо Варя никогда не закрывала дверь, если находилась в офисе.

  • Ну и что мне с тобой делать? – Варя грустно улыбнулась и взяла малыша на руки. – Еще целый рабочий день впереди, а ты, наверное, голодный, да еще и замерз. А у меня ничего для тебя нет. – В этот момент к Варе заглянула Марина Леонидовна, главный бухгалтер компании. – Варечка, доброе утро. А я тут данные по задолженностям твоих клиентов проверила... Ой, а что это? – Ее лицо вытянулось от удивления, когда Марина Леонидовна увидела на руках Вари котенка.
  • Доброе утро. Да вот, представляете, прибился ко мне. Не отходит, не хочет уходить. Ума не приложу, откуда он здесь. Наверное, забежал, когда клиенты заходили в здание.
  • Наверное. Но ты представляешь, что будет, если Софья Михайловна увидит его здесь случайно?

Конечно, Варя знала. О том, что начальница терпеть не может животных, знали все. Она так относилась даже к птичкам, приземлявшимся на подоконник, хотя никакого вреда они не причиняли. А уж котенок, тем более уличный, грозил обернуться настоящей катастрофой. Но она решила, что раз котенок так мал, то она сумеет сделать так, что его никто и не заметит. Но это оказалось не так-то просто.

Малыш, которого Варя назвала Баксом, видимо, почувствовал к девушке доверие, потому что ходил за ней по пятам. Испуганно жался к ногам и забивался в угол от громких звуков из коридора. «Бедняжка, намучился...» – Подумала Варя. Видимо, этому котику здорово доставалось на улице. И теперь он нуждался в тепле и заботе. Варя решила оставить котенка себе. Вот только оставалось отработать день, чтобы они с Баксом могли спокойно уйти домой. Да как же с ним спокойно работать, если он так и норовит залезть на руки или того хуже – под стул на колесиках? И потом, не держать же его целый день голодным... Ладно, доживем до обеда, а там схожу за молочком, решила Варя. Целый день ей приходилось прятать беспокойного котенка от посетителей кабинета и молиться о том, чтобы его не увидела Софья Михайловна.

  • Варвара! Мы ждем вас на совещание. – В кабинет заглянула секретарь Томочка.
  • Совсем забыла... Иду! Баксик, посиди тут. Только тихо.

Совещания в компании, где работала Варя, всегда были неторопливыми и монотонными. Кроме того, сейчас она думала только о том, как там котенок, и не натворил ли он бед в ее отсутствие. Ведь он еще совсем маленький. – Погодина, где вы витаете? – Олег Николаевич, руководитель филиала внимательно смотрел на нее.

  • Извините, просто немного голова болит. Я все слышала. Отчет по корпоративным клиентам я предоставлю завтра.
  • Ну хорошо. Коллеги, работайте. Всем хорошего дня. – Наконец закончил свою пламенную речь Олег Николаевич. И Варя, выдохнув с облегчением, направилась к себе, чтобы проверить, как там котенок.

И волновалась она не напрасно. Оказывается, в ее отсутствие любознательный Бакс залез в кадку с цветком, стоящим на полу. Поэтому часть земли оказалась на полу, а бутылка, из которой этот цветок поливали, была разлита. Все вместе образовало грязные разводы на полу. – Бакс! Разбойник, что ты наделал?! Ты должен был сидеть тихо. Надо скорее все убрать!

  • Варвара, что здесь происходит? – Варя не услышала, как в кабинет вошла Софья Михайловна. – Это что такое?
  • Понимаете... Утром в офис прибился котенок, а выгнать его мне жалко. Я заберу его с собой после работы. И вы его больше не увидите, правда.
  • Эх, Варя, Варя. – Начальница устало опустилась на стул. – Неужели я настолько похожа на монстра? Зачем надо было скрывать, прятать его от меня? Все бывает, я конечно, животных в офисе не приветствую, но я не изверг и не выгоню его на улицу замерзать. Можешь идти, обустраивать ему новый дом. Сегодня, я думаю, больше ничего важного не произойдет. И впредь, пожалуйста, ничего от меня не скрывай. – София Михайловна встала, погладила котенка и вышла, напоследок улыбнувшись Варе.
из инета
Варя прячет котёнка в офисе от начальницы

Cirre
КОТ

Кот всегда был какой-то неухоженный – несмотря на старания жены Сергея привести его в порядок. Шерсть на нём росла клочьями, будто кто-то её местами выдрал, он имел наглую приплюснутую физиономию, по бокам которой, вместе с усами, топорщились эти самые клоки шерсти. Кроме того, кот обладал отвратительным басовитым голосом – а главное – он был рыжий. Казалось бы, что плохого в рыжем цвете? Но именно этот факт особенно раздражал Сергея.
Дело в том, что кот неуловимо напоминал ему злейшего врага детства, соседского мальчишку Ваську, который постоянно третировал маленького Серёжу. Этот Васька как раз был рыжий – и тоже какой-то неопрятный, с такой же наглой, курносой физиономией – по крайней мере, именно таким он остался в памяти Сергея. Разумеется, он понимал, что кот никоим образом не виновен в «преступлениях» Васьки и в его собственном ассоциативном восприятии – но, поделать ничего не мог.
Официально кота звали Гермес – так его нарекла жена Сергея, Нина, увлекавшаяся древнегреческой мифологией. Она утверждала, что это имя очень подходит к его хитрой физиономии. Сергею же морда кота казалась вовсе не хитрой, а очень даже наглой. В реальности Гермеса все называли просто «кот» – мифологическое имя почему-то не прижилось. Да и сам кот привык отзываться на «кота» – и никак иначе.
Попал он в семью Сергея совершенно случайно, незапланированно. Однажды они с женой и сыном возвращались от родителей – и уже на подъезде к дому, прямо перед носом автомобиля на дорогу выскочил кот. Сергей резко затормозил, ему показалось, что он сбил животное – но кот был невредим – он просто впал в ступор. По настоянию жены они сразу повезли зверька к ветеринару – ну а потом, двое против одного – большинством голосов кот был принят в семью. Мнение Сергея, как это часто бывало, никто особо во внимание не принял – возможно, это тоже отчасти послужило причиной его негативного отношения к коту. Кроме того, животное имело отвратительные, по мнению Сергея, привычки – каждое утро, в половине седьмого, кот начинал голосить – и это продолжалось до тех пор, пока его не покормят. А вечером он любил забраться в постель к Сергею с женой, лез в лицо, слюнявил подушку, перебирал лапами и громко мурчал басом. Сергей сбрасывал и прогонял кота, но тот через некоторое время возвращался – или начинал орать перед закрытой дверью, если его выдворяли из комнаты. В общем, Сергей кота не любил – но, это не имело значения – потому, что его любили жена и сын Тёмка.

Однажды Сергей в очередной раз проснулся от гнусных воплей кота прямо у себя под ухом. Взглянул на часы – два ночи, до утра далеко. Животное вело себя странно – кот не лез на кровать, не мурчал – он просто сидел на полу и орал.

  • Брысь! – Рявкнул Сергей.

Кот не сдвинулся с места. Мужчина потянулся за тапком и слегка шлёпнул им кота. Тот отбежал от кровати, снова уселся на пол и продолжил голосить.

  • Что такое? – Подняла голову разбуженная жена.
  • Кот, похоже, сбесился! – Недовольно проворчал Сергей.
  • Что это за запах? – Потянув носом, обеспокоенно спросила Нина, – ты не чувствуешь?
  • У меня насморк!
  • Дымом пахнет!

Кот всё это время продолжал орать. На пороге комнаты появился заспанный Тёмка.

  • Папа, там у нас дверь горит! – Сказал мальчик, – кот орёт, меня разбудил – а там горит!...И дым в коридоре!

Сергей глянул на открытую дверь балкона – «вот почему комнату ещё не затянуло дымом! Сквозняк с улицы помешал... Аккумулятор! Сосед опять поставил его заряжать в общем тамбуре – сколько раз из-за этого ругались!»
Мужчина вскочил и выглянул в коридор. Входная дверь и стена со стороны прохода в кухню и ванную уже занялись пламенем – до воды не добраться.

  • Нина – документы, деньги! Тёмка – выйди на балкон и жди! – Захлопнув дверь спальни, распорядился Сергей.

Жена лихорадочна запихивала необходимое в спортивную сумку. Вызвав пожарных, Сергей стал связывать простыни. Второй этаж – можно спуститься через балкон. Дым неотвратимо заволакивал комнату. Первой спустили вниз Нину – потому, что семилетний Тёмка не смог бы сам освободиться от удерживающей его перевязи – да и боялся очень. Сергей спускался, когда огонь уже добрался до двери в спальню. Приехали пожарные...

Сергей сидел прямо на газоне у дома и в каком-то оцепенении смотрел, как пожарные собирают своё оборудование. Наверху, где недавно светились окна их квартиры, были видны чёрные, обугленные проёмы. На скамейке у подъезда тихо плакала Нина, обнимая растерянного Тёмку.

«Кот!» – Вдруг обожгла мысль – «мы даже не вспомнили про кота!...А ведь он нас спас!» Сергей никогда бы не подумал, что ему будет так больно из-за потери кота, к которому он никогда не испытывал симпатии. Почему-то сейчас вспоминались не зловредные привычки животного, а какие-то милые, забавные моменты – а они, оказывается, были! Он никогда себе не простит...

Что-то мягко ткнулось в ногу... Кот! Живой и невредимый! Сергей сгрёб его в охапку и стал гладить, и чесать за ухом. Кот замурчал – и сейчас это басовитое мурчание совсем не раздражало – наоборот, успокаивало. «Дерево!» – догадался он. Кот, видимо, спустился по дереву, ветка которого почти упиралась к ним в балкон. Жена из-за этой ветки постоянно ругалась – потому, что кот по ней несколько раз удирал – «а во дворе его может машина задавить или собаки загрызут!» Сергей не думал о том, что будет делать – он вообще ни о чём не хотел сейчас думать – потом, это всё потом... Сейчас, он просто гладил кота.
из инета
Рыжий кот спас семью от пожара

Cirre
Пес был старый совсем. Но красивый. А главное – он ждал. В этом был его смысл жизни. Сколько не пытались увести с улицы, где дождливо да морозно, все равно возвращался.
Потому что верил – он придет, обязательно. Тот, кого так любит преданное сердце. Подкармливали, кто могли. Добрые у нас люди есть, много. Он еду с благодарностью принимал. Кивал крупной головой. И снова и снова с тоской смотрел в сторону поездов. Когда они останавливались, такой надеждой загорались глаза! Как он смотрел на всех выходящих пассажиров! Искал его. Но все не было хозяина. Не приезжал.

  • Это ж каким бессердечным надо быть! Вот так поступить с бедным животным! – возмущалась постоянно тетя Клава.

Она на станции пирожки продавала. И подкармливала собаку. Овчарку. Как его звали, никто не знал. Пробовали клички разные давать, да только он на них не откликался.

Тетя Клава и рассказала, что живет тут пес уже год.

  • Я же этого гада-то видела, хозяина. Он вышел из поезда, привязал собаку и обратно заскочил, уехал. Что странно – пес спокойно сидел. Даже не рвался. Ну, за ним-то следом. А сейчас все ждет. Как так? – говорила тетя Клава.

Однажды был обычный день. Тетя Клава продавала пирожки. Люди ходили. И поезд подошел. Привычно вскинул голову пес. И вдруг кинулся вперед.

С поезда сошел мужчина и стал беспомощно озираться по сторонам. Старенький совсем, с палочкой. Чуть не сшиб его от радости пес. А тот встал на колени, обнимал, прижимал его к себе. Плакал. И все говорил:

  • Ты прости меня, Чинар, прости. Подвел я тебя, брат. Не уберег. Милый ты мой, родной.

Собака в себя от радости прийти не могла. Прижималась к хозяину, словно боялась, что тот снова исчезнет.

  • Ничего не понимаю. Мужчина-то другой. Не тот, что пса привез. Выходит, тот-то ему не хозяин был? – произнесла недоуменно тетя Клава.

Прохожие помогли старичку на ноги подняться. Он дошел до лавочки, присел. И Чинар его устроился рядом. Рассказал этот человек свою историю.

Не бросал он собаку. Просто попал в больницу. Из родных был только внук. Генка. Его слезно просил присмотреть за псом. Он же его обожал больше жизни. А парень собаку взял и на поезд. Высадил в незнакомом городе и уехал.

  • У меня сердце больное. Он ко мне пришел и сказал, что Чинар сбежал. Надеялся, видно, что я того известия не переживу. Но я выжил. Ради вот него. Надо было искать. Знал я, что никогда Чинар бы сам никуда не убежал. Только поиски ничего не дали. Стал я внука просить сказать, где собака. А он мне условие поставил: чтобы я ему квартиру отдал. Ради этого все и задумал. Мол, перепишешь, дед, ее на меня и освободишь жилплощадь, тогда узнаешь, где собака. Я отписал все. Генка слово сдержал, сказал, куда Чинара увез. Я сразу сюда. Все боялся, вдруг с Чинаром что случилось. Тогда бы все, не пережить мне. Бог внуку судья, пусть живет. А мы с Чинаром поедем в деревню. Там у меня школьная подруга живет, Ирочка. Она овдовела недавно. Связь не теряли все годы. Сразу к себе позвала. Говорит, дом большой, места всем хватит! Спасибо вам, люди добрые, что собаку мою кормили! – произнес старичок.

И пошел к следующему поезду со своим Чинаром. Человек и собака. Самые родные друг другу люди. Один ждал год того, кого любил больше жизни. Второй отдал жилье за то, чтобы узнать, где же его любимый пес.

Что тут сказать? Человеки оба. С большой буквы.

Автор: Татьяна Пахоменко

Cirre
Большой круиз

— Алло, здрасти, у вас оформляться? — молодая девушка с потекшим макияжем и с испорченной дождем укладкой раздраженно выбивала ногтями дробь по стойке регистрации.
— Добрый день, да. Вы кого-то хотели оформить? — оторвалась от компьютера женщина, облаченная в форму с символикой компании.

— Да, у меня двое. Ребенок, девочка семи лет, и пожилой мужчина. Вам же возраст не важен?

— Всё верно, не важен, — мило улыбнулась женщина за стойкой, методично щелкая мышкой. — У вас документы с собой? Можно еще животных, если есть.

— Нет, только девочка и семидесятипятилетний мужчина. Вот документы, — девушка достала папку со всеми бумагами и поправила волосы, заметив себя в зеркале на стене. — Все же по закону? Не на органы же их забираете? — она попыталась сыграть заботливую мать, но так неправдоподобно, что самой стало тошно.

— Нет, что вы, какие органы, — аккуратно хихикнула работник регистратуры. — Со всеми разрешениями и сертификатами можете ознакомиться на нашем сайте, а после оформления через два дня мы вышлем вам официальный бланк с печатью и подписью владельца нашей компании.

— Он сам, что ли, всё подписывает? — девушка удивленно выкатила и без того большие глаза.

— Да, Николай Олегович лично принимает всех пассажиров круиза.

Регистратор вносила данные и периодически морщила лоб, вглядываясь то в паспорт старика, то в свидетельство о рождении девочки. Сверху по крыше неустанно барабанил дождь. Он шел уже несколько дней, медленно погружая город в одну сплошную лужу и, кажется, даже не планировал останавливаться.

— Какой он? — спросила девушка от скуки. ― Никогда не видела вживую долларовых триллионеров.

— Кто? Йодов? Ой, вы бы его увидели, никогда бы не подумали, что это какой-то богач. Совершенно простой дядька. Ходит в джинсовке и кроссовках, пьет воду из кулера, всегда немного лохматый.

— Женат? — закусила губу посетительница.

— Да, конечно, у него жена и трое сыновей. Они тоже женаты, если что, — подмигнула регистратор и улыбнулась. Но, наткнувшись на кислую мину посетительницы, сменила выражение лица на деловое.

— Ясно, — брякнула девушка. — Зачем вообще они куда-то поплывут?

— Ну, когда у человека целый флот, он же должен его как-то использовать. Йодов вот устраивает самый масштабный в истории круиз.

— Чудила...

— Что, простите?

— Ничего, это я так, о своем. А сколько продлится плавание?

— Ну, ориентировочно сто пятьдесят дней, — женщина уже заканчивала с бумагами. — Можно ваш паспорт? Кем работаете?

— Инфлюенсер.

— Это официальная должность? Мне нужна выписка с работы или хотя бы реквизиты фирмы, юридический адрес...

— Это работа. Остальное вам знать не обязательно, — плеснула желчью посетительница, но, заметив хмурую мину регистратора, смягчила тон, а затем и вовсе затянула оправдательную речь: — Слушайте, вы не подумайте, что я какая-то там дрянь. Просто у меня только-только пошли дела, я сейчас заключила сделку с серьезными брендами, у меня охваты как у Джейсона Стэйтема. Блин, мне просто некогда вот этим всем заниматься...

— Вы про дочку и пожилого мужчину?

— Да, это отец мой. Он еле ходит и спит плохо. Еще эти его заскоки с головой... — девушка надула щеки и устало потерла веки. — Его нельзя одного оставлять, короче. А тут ваш Йодов со своей программой. Я вообще не думала, что кто-то будет платить деньги за то, чтобы забрать под опеку чужих людей...

— И животных, — напомнила женщина за стойкой, — мы принимаем всех: больных, хромых, старых, немощных или просто одиноких. Николай Олегович очень добрый человек, он поклялся всех пристроить и помочь после круиза начать всё с нуля. Так что не переживайте, мы о ваших родных позаботимся. Но я обязана вас уведомить о том, что вы вправе отправиться с ними.

— Но мне ведь тогда не заплатят, верно?

— К сожалению, нет. Если вы остаетесь опекуном, то вы им и остаетесь. И еще: в круизе придется работать. Каждый должен быть чем-то занят, обязан помогать другим пассажирам и команде. А еще там не будет работать интернет...

— Ты угараешь, что ли? Я не поеду или не поплыву, хз, как там правильно. Как я уже сказала, у меня работа. Нормальная работа. И новая жизнь. А в круизы эти ваши я еще скатаюсь, и не раз. И интернет там будет ― как на всех нормальных судах. Треш какой-то, если честно. Вроде такой богатый хрен, целый флот купил, а какой-то с***й Wi-Fi не подключил. Идиотизм.

— А если мы вам найдем каюту с интернетом?

— Нет. Я же сказала! Или ты оглохла? Всё? Оформила?

— Да. Простите, — регистратор вернулась к бумагам, суетливо собирая их в одну стопку, — нужны ваши подписи и реквизиты. Деньги поступят в течение суток.

— Давай быстрее, там, походу, ливень усиливается.

Девушка нервно запахнула свой плащ, затем небрежно оставила автографы рядом с каждой галочкой на всех страницах договора, выхватила свой паспорт и, выругавшись, направилась к выходу.

По пути она окинула брезгливым взглядом толпы у других регистрационных стоек: старики, инвалиды, дети, кошки, собаки, черепахи в аквариумах, попугаи и даже лошади с коровами. Кого только не тащили люди в этот круиз. Но были и те, кто записывался самостоятельно. Целые семьи шли к стойкам регистрации.

— Больные. Какой идиот поплывет на сто пятьдесят дней в качестве рабочей силы? — стараясь как можно скорее вырваться наружу, бубнила себе под нос девушка.

Этим же вечером за ее дочкой и отцом приехал трансфер. Прощание было коротким и холодным. Больше всего на свете хотелось как можно скорее покончить со всем этим и забыть, как страшный сон. А тут еще ребенок устроил шоу: начал кричать и плакать в дверях. На секунду сердце матери сжалось, она начала было сомневаться, но тут пиликнул телефон, сообщив о поступлении средств на банковский счет, нервы отпустило, и на лице засияла облегченная улыбка.

Документы, как и было обещано, пришли через два дня. Теперь вся ответственность и все проблемы перешли к ЗАО «Ковчег» во главе с его владельцем Н. О. Йодовым, чья личная подпись, а не какое-нибудь факсимиле, стояла в конце каждой страницы.

Александр Райн


Cirre
Пашка и Сашка действовали синхронно – недаром, близнецы. Как проникнуть в соседскую сарайку, они прекрасно знали. И вот уже тащат Одуванчика к себе. А за ним – Лютика. Поросята ласково тыкались им в щеки, облизывали. Устроив их в своей спальне, мальчишки переглянулись и стали думать, что делать дальше.

  • Все-таки попадет нам. Нехорошо это. Мы же чужое взяли! А мама говорит, нельзя так делать! – Сашка вздохнул.

  • А что лучше? Чтобы из них шашлык сделали? Давай отнесем тогда обратно! – напустился на брата Пашка.

Сашка только порывисто прижал при этих словах Лютика к себе.

Они были типично городские жители, эти мальчуганы. И только в это лето оказались впервые в селе. Их молодые родители купили тут дом. Вначале братья только недовольно хмурились. Им было по 10 лет и речка, бабочки и зеленая трава не особо привлекали. Куда как круче в любимых телефонах посидеть! Или в планшете. Так они и делали.

А потом отец пошел на речку. И Сашка не утерпел, отправился с ним. Сколько там всего интересного оказалось! Дядя Леша рыбу удил, ее дал попробовать удочку подержать. И можно было с сене покувыркаться. Трава вкусно пахла медом. После той вылазки планшет был забыт...

Не утерпел, отправился в следующий раз с братом и Пашка. И все, закрутилось! Правда, коров они вначале боялись. Но когда бабка Матрена дала погладить Люську, рассмеялись мальчишки. С восхищением смотрели на коня по кличке Золотой. Играли с утятами. В общем, захлестнула и закрутила их неведомая доселе жизнь.

  • Ну что я тебе говорил? Втянутся пацаны! А то что за дети нынче? Ничего не надо кроме этих айфонов! У меня тут дед раньше жил, жаль, дом не уцелел. Но хорошо-то как, места какие! – говорил отец мальчишек Елисей своей жене Ольге.

Та, если честно, поначалу восторгов мужа не разделяла. Она и поехала-то, чтобы обстановку дома не накалять. Ольга была типичной горожанкой. Не имела представления, что это такое, сажать грядки, ухаживать за садом. Все кривилась. Муж мотался сюда раньше, поэтому душ и вода в доме были. Иначе представить, как рафинированная супруга идет ночью на улицу в туалет, Елисей не мог. Но все-таки привыкание давалось Ольге с трудом. Особенно когда пострадал ее безупречный маникюр и сильно обгорело с непривычки под солнцем лицо.

Однажды соседка Маша зашла. Стала ее учить, как правильно все распределять, что тень любит, а что солнце, где и какой полив. Ольга слушала с кислым лицом. Но потом навострила ушки, услышав слово «фигура».

  • Тут такой фитнес, соседка, не представляешь! Так возле грядок напрыгаешься, никакого спортзала не надо! И очень полезно. Например, босиком по траве походить. В бане попарится, это успокаивает и кожа лучше становиться!

Понравилось Ольге то, что здесь не надо было быть... безупречной, что ли. Она привыкла всегда появляться при макияже, прическе. Даже в магазин, до которого пять минут пешком никогда ненакрашенная не ходила. Всегда каблучки, юбки, платья. В деревенский магазин пришла в таком виде – все недоуменно глянули.

  • Проще надо быть, Оль! – только и усмехнулся муж.

Тогда она решила, что ничего не случится, река из берегов не выйдет, если без макияжа появится. Или в шортах да шлепках пройдется. И понравилось! Нет, про уход за собой Ольга не забывала, конечно. Но все простые радости жизни приняла.

Выбрались они сюда не случайно – одному из сыновей доктора настоятельно посоветовали сменить обстановку города на свежий воздух. Ольга им не верила вначале. Но три недели прошло и ровное дыхание, розовые щечки и веселый смех стали лучшим подтверждением того, что решение было верным. И вопрос о том, смогут ли они остаться надолго, повис в воздухе. Школа тут была недалеко. Магазин, все дела. Городскую квартиру можно было сдавать. Сама Ольга вполне могла работать удаленно, только не совсем представляла, чем займется в глуши. Ну а Елисей, как хозяин небольшой фирмы, периодически ездил на большую землю, как он сам говорил. Но каждодневного присутствия тоже не требовалось.

В общем, семья понемногу втягивалась. Ольге главным было вылечить ребенка. Раз ему тут лучше – она готова была остаться. Огород с помощью опять-таки соседей был посажен. Оставалось загорать, купаться и наслаждаться жизнью.

А потом у соседей появились поросята. И домой сыновей было не загнать. Все свое время они проводили там. Очень уж полюбились хрюшки мальчишкам. Никакие уговоры не действовали. Напрасно Пашке и Сашке объясняли, что хрюшки – это не собачка и не кошка, они их и руках таскали, и играли с ними. Даже имена дали. Лютик был более спокойный, любил нежиться и обожал, когда его за ушком чешут. А Одуванчик рос шустрым и непоседливым.

В тот день Пашка и Сашка по привычке пошли к соседям. И застали там незнакомого мужчину. Взрослые разговаривали, не видя пришедших детей.

  • Брательник мой приезжает. Так что поросят этих в расход, стол сделаем. Еще с собой мяса заберут. Так что ты, Колян, поросят и оприходуешь. у тебя рука легкая! – усмехнулся хозяин хрюшек дядя Виталя.

Тетя Маша принялась рассуждать, какой сочное и нежное мясо у хрюшек.

Пашка и Сашка стояли, не в силах даже двинуться с места. Нет, они были взрослые мальчики. И продвинутые. Только вот... Как же так? Это же Лютик и Одуванчик, которые стали их друзьями!

Наконец детей увидели. Тетя Маша покраснела, поняла, что братья все слышат. Разговор-то не совсем для детских ушей. Ткнула в бок мужа. Но тот на этот счет имел свое мнение, да еще самогонки хлебнул с гостем, вот его и понесло.

  • Чего застыли, парни? Не хотите сами потренироваться? А? Порося – она ж для еды! А то вы больно мягкими вырастете, если так нянчиться со свиньями будете. Скоро знатный шашлычок сварганим! Из ваших, как вы их там звали, тьфу, забыл. Точнее, из наших. Не с кем вам играться будет. Бегали хрюшки, будут две тушки! Да ничего, это жизнь! – хохотнул Виталий.

Тетя Маша напрасно пыталась его угомонить. Пашка и Сашка развернулись и убежали.

Дома они решили держать совет. Вначале хотели за помощь к маме пойти. Но та отмахнулась – разбирала покупки с города. А отец был в отъезде. И телефон у него не отвечал.

Сашка не выдержал и заплакал. Он знал, что мальчики не должны плакать. Но... Когда в твою жизнь входит кто-то, не спрашивая разрешения и растопит твое сердце, как жить, если впереди утрата? Пашка и предложил забрать поросят.

Сказано – сделано.

А потом грянул скандал. Не успел отец мальчишек, приехав, войти в дом, как к нему уже бежал сосед Виталий, а за ним спешила его жена Маша...

  • Елисей, твои дети наших поросят сперли, к нам гости на мясо едут, отдавай их! – выкрикнул Виталий.

Его жена была настроена не так воинственно и пыталась сгладить обстановку. Мол, напугали они парнишек, вот те и сгоряча уволокли свинок. Чего ж тут, дело житейское, с кем не бывает. Ольга, стоящая в дверном проеме, от потрясения молча хватала губами воздух. Муж сурово сдвинул брови на переносице, шагнул к детям.

Стоят. Сашка Пашку за руку схватил. Глаза испуганные. Но у Пашки взгляд прямой, смотрит с вызовом. И как-то сразу собой дверь закрыл. Словно говорит: «Не пущу! И поросят не отдам!».

У Елисея внутри все бушевало. Хотелось закричать на детей, вернуть хозяевам чужое. Где он ошибку в воспитании сделал? Что не так? Много свободы тут, в деревне дал? Надо меры принять! Это и на лицах соседей читалось, такого решения они от него ждали. Только... Словно услышал он слова деда: «Не руби с плеча... Никогда не руби с плеча, внучок...».

Принял он тогда непростое решение... Чем удивил жену. Просто подошел к детям, чуть закрывая их собой, потрепав по светлым макушкам. Развернулся к соседям. Примирительно.

  • Виталь, ну надо ж, как вот оно вышло! Не быть моим настоящими деревенскими жителями! Ну ничего. Виталя, давай-ка мы с тобой отойдем, поговорим! – произнес Елисей.

Сосед пожал плечами, отошли. Елисей, не глядя, вытянул пять крупных розовых купюр – 25 тысяч рублей.

  • Хватит? Ты это, сможешь вопрос-то решить? Ну, найти других поросят что ли? Или мне в город съездить?

Виталя помолчал, потом ответил:

  • Ты это... Тут много! Куда мне? Дык решу я, конечно. Вон, у Надьки возьмем, у них есть. Просто... Куда вам поросята-то эти? Они ж вырастут! Ну парни, шутники. Это ж надо, так простых свиней любить. Ладно, чего там... Не в обиде. Сами мелкими были, творили всякие дела! Бери денег то половину назад... Ну как хочешь. Да какой моральный ущерб, чего ты? Это я может, виноват. Напугал их, Сашку-то твоего да Пашку. При них то не надо было все это говорить. Ну все, пока!

И довольно посвистывая, Виталий вместе с Машей отбыл восвояси.

Ольга наконец, обрела дар речи и только выдохнула:

  • Ну дети, молодцы, нечего сказать! Отца опозорили! И меня! Дались вам эти поросята!

Сашка зашмыгал носом. Пашка стоял, уставившись в пол.

  • Идите сюда, – только и сказал Елисей, распахнув объятия.

Чего угодно ожидали мальчишки, но только не этого. Упреков, криков, но такое! Сашка уткнулся в грудь отца и разрыдался. Пашка все шептал, что они не хотели, что они больше так не будут и просил прощения.

  • Что поняли хорошо. Никогда не берите чужое, слышите? И когда решение сложно придется принять, спрашивайте меня. Позвонили бы, что ли. Эх вы, чудики. Идите к себе, я сейчас! – легонько подтолкнул детей отец.
  • Ты что, это так оставишь? А если они в следующий раз коня приведут? Как цыгане? Надо было наорать на них, шлепнуть, может даже. Что ты тут в доброго играешь? На меня как соседи теперь смотреть будут? – чуть не рыдала Ольга.
  • Ну тихо, тихо. Нормально будут смотреть. Вопрос я решил. Дал Витальке денег, он нормальный мужик, не в обиде. А при чужих Оль, нельзя своих ругать. Как бы это выглядело, а? Я для них отец, защитник. И стал бы распекать. Да, сделали нехорошо. Разобрался с ними. Но наедине. И поверь, крики бы тут ничего не решили. Я их глаза видел. Урок усвоили, больше так не сделают. Оля, ну я же их папа. Центр Вселенной. Они мне доверять должны! Я еще раз с ними поговорю. И можешь быть уверена – никогда дети ничего больше нигде не возьмут. Ну если так... Человечные они у нас с тобой. Думаю, за порогом не останемся и в старости нас за ненадобностью не вышвырнут за порог! И дело даже не в том, что кто-то может толкнуть высокопарные речи про то, что надо есть или не есть мясо. Будем мы его употреблять. Купить можно. Но – без фанатизма. Не так, чтобы дома жил хряк Федя, которого потом не стало! Этому не бывать! Все, хватит об этом! – И Елисей пошел в дом.
  • Подожди! А поросята? Они что, тут останутся? Ой, ты Господи! Они же вырастут! А что мы делать-то с ними будем? Эх ты, Макаренко! – всплеснула руками Ольга.
  • Заниматься! – усмехнулся муж.

И вошел в комнату, где два сына робко подтолкнули в отцу Одуванчика и Лютика, которые стали тыкаться пятачками в его руки.

  • Ну что, хрюшки... Давайте, что ли знакомиться! Я теперь, получается, и ваш папа тоже! – погладил поросят Елисей.
Подняв глаза, он увидел, что лица сыновей просто светятся счастьем...

Автор: Татьяна Пахоменко

Cirre
СЛОМАННЫЙ ДРУГ

Чапа остался один. Было очень холодно и страшно, хотелось есть и пить... Сначала Чапа выл, но его не слышали. «Наверное, это конец...» — подумал Чапа, положил морду на лапы и закрыл глаза...

Папа Костя разлюбил Чапу, когда тот по неосторожности попал под машину...
Сначала они вместе с мамой Любой таскали его по врачам. Но когда Константин понял, что ходить Чапа больше не сможет, махнул рукой и сказал:

— Ну что ж... Мы сделали все, что смогли. Теперь ему одна дорога — на усыпление.

— Да ты что, Костя, жалко Чапку, он же молодой еще... — попробовала спорить мама Люба, и по щеке у нее проползла одинокая слезинка.

— Да ты понимаешь, сколько возни с собакой-спинальником?! Памперсы, мануальное отведение, тележка... Намаешься не меньше, чем с человеком-инвалидом! — Константин строго посмотрел на жену.

Люба обняла Чапу и заплакала...

*


Чапа появился в доме Ивановых три года назад. Их сын Сашка очень просил собаку.

Константин Петрович Иванов, отец семейства, желание сына не поддерживал и даже поначалу пытался торговаться:

— Саш, ну какая собака? Давай лучше тебе новую приставку купим или телефон.

— Папа, а давай лучше так: мы заводим собаку, и я не буду больше просить у тебя никаких новых гаджетов! — предложил Саша.

Любовь Сергеевна Иванова в спорах мужа и сына по поводу собаки участия не принимала — хранила нейтралитет. Только однажды, когда не слышал Саша, она сказала мужу:

— Костя, ну, может, это и хорошо, что сын собаку просит. Хочет заботиться о ком-то, ухаживать, любить...

— Может, и хорошо, если его надолго хватит... Я только вот боюсь, что он быстро наиграется и заботы о животном лягут на нас. А мне лично это совсем не нужно, — задумчиво сказал Константин.

Разговоры о собаке повторялись с завидной регулярностью, и, в конце концов, Константин сдался. Сашка как раз заканчивал пятый класс.

— Поехали! — позвал Константин Петрович сына однажды. — Подарок тебе купим за отличное окончание учебного года.

Сашка быстренько собрался и через десять минут уже сидел в машине.

— Пап, а куда это мы приехали? — удивился он, когда отец остановился у обычной девятиэтажки и направился к парадной.

— За подарком! — Константин загадочно улыбнулся.

Они позвонили в обычную квартиру.

— Здравствуйте, проходите! — пригласила их улыбчивая женщина, открывшая дверь. — Марточка с детишками там.

Сашка недоумевал, но послушно прошел вслед за отцом в маленькую, почти пустую комнатку...

— Вот она, Мартуся со своими карапузами! Замучили они ее...

Женщина указала на усталую рыжую таксу, вокруг которой копошились щенки. Малыши были пока мало похожи на маму, коротенькие, пухленькие...

Сашкино сердце замерло – не может быть!

— Ну, сынок, чего застыл?! — усмехнулся Константин Петрович. — Выбирай себе друга!

Через двадцать минут отец и сын уже ехали домой. Сашка прижимал к груди черное попискивающее сокровище.

— Я назову тебя Чапа! — сообщил счастливый Саша щенку. Тот не протестовал...

*


Первое время хлопот с Чапой было много: он скучал, плакал, оставлял лужицы по всей квартире... Сашка утешал, играл и убирал.

Потом Чапа подрос и начал грызть! Мама Люба ругалась и прятала обувь. Папа Костя обещал выпороть Чапу и убирал с пола провода. Сашка защищал своего друга и помогал прятать все, что Чапа мог уничтожить.

Но со временем все это осталось позади. Чапа вырос в красивого молодого такса и Сашка с гордостью выводил его на прогулки.

— Сашенька, нужно бы Чапку поводить на какие-нибудь собачьи курсы... Или как там это называется.

А то он у нас уж больно невоспитанный. Команд слушается через раз, попрошайничать любит, да и соседей облаивает. Особенно бабу Клаву, а она тетка вредная... — сказала как-то мама Люба.

— Ну что ты придумываешь, мам, нормальный пес! — заспорил Саша. — А баба Клава вообще все живое ненавидит. Так что на нее просто не надо обращать внимания!

— Правильно! — неожиданно поддержал сына папа Костя. — Занятия ваши небось денег стоят... Да и времени требуют немало. Кто его будет водить в эту собачью школу?!

Чапка какие-то команды знает, и хватит этого! Мне надо, чтобы сын хорошо учился, а собаку-недоучку я как-нибудь переживу!

Люба вздохнула, но спорить, как всегда, не стала: муж и так не шибко Чапу жалует, не стоит его злить лишний раз. Тем более, что Сашку пес слушается...

Но однажды зимой Саша свалился с жесточайшей ангиной. Гулять с Чапой пришлось родителям.

Папа Костя старательно избегал этой неприятной обязанности, но как-то раз, когда Люба задержалась на работе, а Сашка уснул, приняв лекарство, Чапа начал проситься на улицу.

Константин некоторое время игнорировал пса, но в конце концов не выдержал:

— Ну что ты тут подвываешь под дверью?! Любу дождаться не можешь?! Ладно, черт с тобой — выведу, заодно в магазин заскочу!

Константин оделся, нацепил на Чапу поводок и вышел на улицу. Было темно, снежно и скользко. Зябко кутаясь в пуховик и надвинув шапку до самых бровей, Константин угрюмо шагал к магазину, постоянно дергая поводок, на конце которого болтался сопротивляющийся Чапа.

Хозяин не давал ему обнюхивать кусты, не останавливался, чтобы Чапа справил нужду. Пес вообще не очень понимал, зачем его взяли на улицу.

Около дороги, по которой в обе стороны неслись машины, Чапа активно запротестовал: он дергал поводок, пытаясь придать хозяину нужное направление. Константин разозлился:

— Ну куда ты все рвешься?! Иди спокойно и будь благодарен, что я вообще потащился в такой холод с тобой на улицу!

Но Чапа благодарным быть не хотел. Из последних сил он рванулся...

Константин потерял равновесие, неуклюже взмахнул руками, и выпустил поводок. Почувствовав свободу, Чапа бросился через дорогу...

— Стоять, ко мне, на место! — орал Константин где-то сзади.

Но пес мчался, лавируя между машин... Пока не почувствовал страшный удар. Мир перевернулся и исчез...

*


— Чапик, Чапочка....

На нос что-то капало, и Чапа открыл глаза, о чем тут же пожалел. Боль впилась в тело с такой силой, что пес заплакал.

Он успел увидеть лицо Саши, мокрое и грустное, после чего провалился обратно в темноту...

Потом были врачи, какие-то странные аппараты, которые должны были показать, что у Чапы внутри, потом снова врачи... Плачущий Сашка, грустная мама Люба и злой папа Костя...

Чапа понял, что старший хозяин его разлюбил, когда тот начал говорить об усыплении. Чапа не знал, что это такое, но после таких разговоров мама Люба всегда плакала. И пес догадывался, что это что-то плохое...

А потом, после очередного такого разговора, папа Костя засунул Чапу в коробку, бросил туда же любимый плед Чапы и куда-то понес.

В темноте коробки пес не видел куда, но понял, что коробку погрузили в машину и долго везли. Потом коробку подняли, поставили, послышался звук отъезжающей машины...

И Чапа остался один. Было очень холодно и страшно, хотелось есть и пить...

Сначала Чапа выл, но его не слышали, а потом он устал.

«Наверное, это конец...» — подумал Чапа, положил морду на лапы и закрыл глаза...

Внезапно коробка открылась, и две розовощекие тетки, дыша морозным паром, склонились над псом.

— Смотри-ка, Люся, здесь собака! — сказала одна из них.

Чапа хотел залаять и не смог...

— Выкинули что ли? Вот изверги! — отозвалась другая.

Выкинули? Чапа не знал, почему оказался здесь совсем один, с отказавшими лапами, без еды и воды. Наверное, тетки были правы, и его действительно выкинули.

— Давай его в вагончик отнесем, а потом каким-нибудь зоозащитникам позвоним! Жалко парня! — предложила та, которую назвали Люсей.

Тетки подняли коробку и куда-то понесли. Чапе уже было все равно. Он не ждал ничего хорошего: те, кого он любил, выкинули, чего же ждать от чужих...

*


Дома у Ивановых тем временем разразилась буря.

— Куда вы дели Чапу?! — кричал Сашка, и злые слезы катились по щекам.

— В клинике твой пес, чего орешь, как оглашенный! — раздраженно отвечал папа Костя.

— В какой клинике?! Я хочу его навестить! Говори же! — не унимался Сашка.

— Не надо его навещать! Врач запретил!

— Пап, лучше признайся, ты его усыпил?! Отвечай!

Сашка подскочил к отцу. Он был готов его ударить.

— Не усыплял! — заорал Костя, почувствовав ярость сына. — В коробке около стройки какой-то оставил! Люди ходят — может, пожалеют, подберут. Короче, если судьба псу жить, то выживет. А на нет и суда нет!

— Вези меня туда! Сейчас же! — Сашка с ненавистью смотрел на отца.

— Костя, отвези... — Люба неожиданно вмешалась в разговор. — Не по-человечески ты поступил! Неужели сам не понимаешь?!

Когда семья Ивановых в полном составе вышла из машины возле стройки, коробки с Чапой на месте уже не было...

— Забрал уже кто-то... — пробормотал папа Костя.

Сашка обошел стройку по кругу, заглянул в заснеженные заросли кустов. После чего, не глядя на отца, сел в машину.

Поехали... Сашка молчал.

— Ну, успокойся ты! Сам же виноват, плохо пса воспитал! Команд он не слушался, с поводка сорвался! — наконец не выдержал папа Костя.

Сашка посмотрел на отца сухими злыми глазами:

— Я тебе желаю, папа, чтобы ты прожил до самой старости абсолютно здоровым и умер во сне! Потому что если ты заболеешь, сломаешь себе что-нибудь или впадешь в маразм, то я за тобой ухаживать не буду! Брошу так же, как ты бросил Чапу!

Константин обескуражено замолчал, а Саша отвернулся, уткнулся лбом в стекло и больше не обращал на отца внимания.

*


Из тепла строительного вагончика Чапу забрали две девушки.

— У него с лапками чего-то, ходить не может, болезный! — сообщила волонтерам сердобольная Люся.

— Вот такие вот нелюди. Выбросили беспомощного на мороз, как сломанную игрушку! — добавила ее подружка, имени которой Чапа так и не узнал.

Девушки поблагодарили добрых женщин и куда-то повезли Чапу. Тот уже ничему не удивлялся, дремал в тепле машины на руках волонтера по имени Лена.

Вторая девушка, Света, чесала ему за ушком и говорила, успокаивая:

— Ничего, маленький, мы тебя нашим докторам покажем. Может, помогут тебе на лапы встать. Ну а если нет... Тележку купим. Будешь у нас мужчина с колесами. Глядишь, и хозяина для тебя хорошего найдем. Все у тебя теперь будет отлично...

Чапа слушал тихий голос, которому так хотелось верить, и надеялся на лучшее...

*


Следующие месяцы были полны событий.

Во-первых, Чапе дали новое имя. Теперь его звали Макс.

Во-вторых, его опять осматривали люди в белых халатах. Но ничего утешительного так и не сказали. Ходить Чапа-Макс больше не сможет.

В-третьих, для него нашли временный дом, который назывался незнакомым словом «передержка». Там Чапа познакомился со старенькой собачкой Фросей и нахальным черным котом Варфоломеем. Хозяйку передержки звали Машей.

— Ты, Максик, не переживай, — любила говорить Маша. — Где-то по земле обязательно ходит человек, который предназначен тебе. Тебе нужно просто подождать, и вы обязательно встретитесь.

Фрося молча кивала, поддерживая Машу. Варфоломей скептически дергал хвостом, но мнения своего не высказывал...

Время шло, но обещанный Машей человек не приходил... Чапа ждал, но потихоньку терял терпение. Он освоил тележку, лихо гонял по улицам и чувствовал себя мужчиной хоть куда...

Только вот отсутствие своего человека омрачало его существование.

Но однажды на прогулке с Машей, когда он лихо рассекал по парковой дорожке, пес вдруг услышал:

— Чапа?! Чапка!

Пес обернулся, не веря своим ушам. К нему бежал его Сашка... Чапа рванул навстречу.

— Как же я счастлив, что ты живой! — повзрослевший Сашка целовал пса в нос, присев на корточки перед другом.

— Молодой человек, вы вообще кто?! — раздался за спиной Чапы голос Маши.

— Это мой пес! Я его хозяин! — начал объяснять Саша.

— Именно тот хозяин, который выкинул беспомощную собаку зимой в коробке на улицу?! — в голосе Маше зазвучал металл.

Саша потупился и начал оправдываться:

— Отец его увез, когда я в школе был. Я искал Чапу... Но было поздно.

— Допустим... И что же вы теперь хотите?!

Сашка молчал.

— Вы же понимаете, что собаку мы вам не отдадим. Ваш пес Чапа замерз в той коробке! А это Макс, который теперь живет своей жизнью и ждет хорошего хозяина! — продолжала Маша.

Саша поднял на нее глаза:

— Я понимаю... Но можно я буду его навещать хоть иногда? И помогать, чем смогу?

Мольба в голосе парня тронула сердце Маши.

— Ладно, мы гуляем здесь в парке каждый день. Можете составлять нам компанию. Да и помощь не помешает...

Сашка с энтузиазмом закивал и погладил Чапу.

Пес не очень понимал, о чем говорят люди, но чувствовал, что теперь все точно будет хорошо. Иначе и быть не может.

Автор Алёна Слюсаренко
Спасение таксы Чапы после аварии и предательства

Cirre
Васька

Зaкутaннaя в тулуп девoчкa Мaшa вбежaлa в дoм, пoтряcaя перед coбoй тoщим кoтoм.

— Мaaaaм! Вacькa крыcу излoвил!

— Oй, мoлoдец кaкoй, кoрмилец ты нaш! Дaвaй её cюдa, будем гoтoвить.

В зубax Вacилия и прaвдa бoлтaлacь придушеннaя крыca. Нaтaлья без вcякoй брезгливocти ocвoбoдилa кoтa oт cей нoши и пoвертелa дoбычу в cуxиx, oбезoбрaженныx тяжёлoй рaбoтoй рукax.
— Xoрoшaя, жирнaя. Гуляш выйдет oтменный. Oй, Вacькa, прoпaли бы мы без тебя! – oбрaтилacь oнa к кoту и пoглaдилa пo кocтлявoй cпине, – зoлoтoй ты мoй, зoлoтoй!

Вacилий прыгнул нa лaвку. У негo жёлтo-зелёные глaзa пoд cтaть caмoму oбыкнoвеннoму дикoму, c рыжевизнoй oкрacу. Кoгдa-тo oн был мoрдaт и выглядел вaжнo, нo этo былo дaвнo, дo блoкaды. Теперь вcе, ктo живёт в этoм дoме, нaпoминaют xoдячиx меҏтвецoв. Вcе, ктo ещё ocтaлcя – мaмa, девoчкa и кoт.
Блoкaдa Ленингрaдa.
872 дня пребывaния в aду. День, пoxoжий нa беcкoнечный нoчнoй кoшмaр. Нoчь, нaпoлненнaя гoлoдoм и звукaми вoздушнoй тревoги, дaже еcли её нет нaяву – этoт звук въедaетcя в уши нaвcегдa и кҏoвь oт негo cтынет в венax. Мaшa прocыпaлacь в пoту, кричa: «Мaмa, бежим, тревoгa!», нo ей oтвечaли: «Дoчь, тебе приcнилocь, cпи ещё». Нo звук был тaк явcтвенен, тaк грoмoк, чтo Мaшa ещё дoлгo приcлушивaлacь и прижимaлa к cебе пoкрепче кoтa. Зaкoнчитcя ли кoгдa-нибудь этoт aд? Гoд зa гoдoм, день зa днём... Гoлoд. Cтрax. И бoмбы. Вoт oнo, детcтвo без крacoк, жизнь в caмыx чёрныx тoнax.
Еcли бы не Вacькa, Мaшa c мaтерью дaвнo умеҏли бы c гoлoду. Кaждoе утрo oн oтпрaвлялcя нa oxoту и принocил мышей или дaже, кaк вчерa, xoрoшo нaеденную крыcу. Из мышей пoлучaлacь пoxлёбкa, из крыc – гуляш. Вacькa никoгдa не cъедaл втиxaря дoбычу – oн cидел и ждaл cвoю пoрцию. Лучшую пoрцию. Нaтaлья вcегдa oтдaвaлa ему лучший куcoк, ведь oн дoбытчик, кoрмилец, ведь oн иx глaвный герoй. Нoчaми oни cпaли втрoём: Нaтaлья c дoчерью пo бoкaм и Вacькa пocередине, греющий иx cвoим теплoм.

Вacилий чувcтвoвaл, чтo будет бoмбёжкa, зaдoлгo дo её нaчaлa.

— Мaшa, гляди! Вacькa вoлнуетcя, живo xвaтaй вещи и бежим!

Вacилий крутилcя вoзле дверей и жaлoбнo мяукaл.

Caмые неoбxoдимые вещи, вoдa, девoчкa Мaшa и кoт – вcё этo Нaтaлья xвaтaлa в oxaпку и cтремглaв мчaлacь в бoмбoубежище. Пo пути Нaтaлья тщaтельнее вcегo береглa Вacьку – чтoбы егo не дaй бoг не зaбрaли и не cъели.

Чувcтвo гoлoдa былo пермaнентнo и не выключaемo. Caмый мучительный мoмент – этo кoгдa жaлкий пaёк ужacaюще быcтрo приближaлcя к кoнцу, a нacыщения не былo и близкo.

Крoшки для птиц. Нaтaлья coбирaлa кaждую из ниx и береглa, кaк жемчуг. Oни пригoдятcя веcнoй, кoгдa в иx крaя вернутcя птицы. Нacыпaв иx в пoдxoдящем меcте, Нaтaлья вмеcте c Вacькoй тaилacь в зacaде. Прыжoк Вacилия вcегдa был метким и тoчным. Еcть! Птицa в зубax, нo дoлгo удерживaть её oн не в cилax, пoтoму чтo, кaк и вcе, был oчень cлaб и xуд. В этoт мoмент к нему нa пoмoщь и пocпевaлa Нaтaлья. Тaк, c веcны и дo caмoй ocени, пoмимo крыc и мышей, в иx рaциoн внocили рaзнooбрaзие птицы.

Пocле cнятия блoкaды, кoгдa пoявилocь бoльше еды, и пoтoм, кoгдa вoйнa, нaкoнец, зaкoнчилacь, Нaтaлья вcегдa oтдaвaлa Вacьке лучший куcoк co cтoлa и пригoвaривaлa: «Кушaй, кушaй, Вacенькa! Кoрмилец ты нaш!»

Кoтa Вacьки не cтaлo в 1949 гoду. Нaтaлья втиxую пoxoҏoнилa егo нa клaдбище и, чтoбы не зaтoптaли тo меcтo, пocтaвилa креcт c нaдпиcью «Вacилий Бугрoв». Пoтoму чтo oн был не прocтo кoтoм, a нacтoящим членoм cемьи. Пoтoму чтo иx бы дaвнo не былo в живыx, еcли бы не этoт пушиcтик c дикoвaтo-рыжим oкрacoм и бaкенбaрдaми нa щекax. Уже пoтoм рядoм c Вacилием леглa и caмa Нaтaлья, a пoтoм и Мaшеньку пoлoжили рядoм c ними. Тaк и лежaт oни вcе вмеcте, бoк o бoк, кaк в cтҏaшные, беcкoнечные дни блoкaды, и милый Вacенькa греет иx cвoим теплoм.

Рaccкaз нaпиcaн нa ocнoве реaльнoй иcтoрии. Имя кoтa не измененo.

Aвтoр Aннa Елизaрoвa

свет лана
Отвратительный мужик... Бритоголовый на понтах
Поехала я в один монастырь на всенощную и на исповедь.
Приехала к началу, но очень хотела есть. А там, недалёко от входа, монастырский ларёк с выпечкой, чаем-кофе и всякими другими вкусностями. Заняла очередь, и когда она как раз подошла, передо мной влезает мужик.
«Я уже отстоял, брал только что, так что будьте добры и т. д.».

Отвратительный мужик! Бритоголовый, на понтах. Кошелёк толще моей сумки, куда помещается абсолютно все. Шлейф одеколона...
— Мне кофе! — Говорит. — Два!
— Растворимый? — Спрашивает продавщица.
— Мне натуральный и самый лучший, — понтуется мужик.
А «бритый» ещё заказал каких-то пирогов, пирожных, ещё чего-то...
«Что, жена не может испечь, или любовница? — думала я про себя. — И вообще, я на исповедь опаздываю».
И бросаю на него такие взгляды, что он просто в пепел сгореть должен. Но на меня он даже внимания не обращал — не его полёта птица.
Наконец, он взял все, что ему надо, и вышел.

Пью чай, смотрю в окошко. И вижу, как этот наглый мужик свой «самый лучший натуральный кофе» бомжам отдает.

Они там невдалеке расположились. И пироги свои с пирожными.
Я аж поперхнулась. Не выдержала, подошла к ним.
— Это вы для них все покупали?
— Да! У меня сегодня день рождения. Угощаю вот.
Принюхалась — вроде трезвый.
— Поздравляю! Можно я тут постою с вами? (Интересно же).
— Постойте, конечно.
Уши навострила, а он бомжиков расспрашивает, что с ними случилось и т. д.

Подтянулись к нашей «компании» две церковные старушки. Тоже в монастырь шли. И стали бомжикам говорить, что, типа, так жить нельзя, надо работать. Ну и я поддакиваю...

А мужик этот, пока мы проповедовали, штанину одному бомжу поднял, а нога вся гнилая, вонючая. Он её ощупывает. Прямо голыми руками. Я аж не выдержала:
— Вы не боитесь?
— Я же ВРАЧ, — говорит.
Осмотрел, написал на бумажке какое-то лекарство и денег бомжу дал на него.

Смотрю я на дядьку, а ведь нормальный мужик. Глаза добрые. А чего я про него только не подумала.
А бомжи — довольные. Пирожные с кофе лопают....

И поплелась я на свою исповедь. Только толку-то...
Из интернета.

Cirre
Дед
Дeд пoявился в мoей жизни в 9 лет. До этoго он жил в дaлёком севeрном горoде и виделись мы с ним пару раз за всю мoю короткую жизнь. Иногда разгoваривали по телефону на урoвне «привет – как дела – пoка». И вот, когда мне испoлнилось 9, дед, вышeдший на пенсию, пeреехал к нам жить. Пeревёз вещи, которых было не так уж мнoго, и поселился в залe нашей кваpтиры.
9 лeт:
  • Дед, у меня не получается ровно нарисoвать звезду..
Дед отрывается от газеты. Обычно делать урoки мне помoгает папа. Но сегoдня папа с мамой ушли в гости, мы с дедoм дoма одни. Пришлось обращаться за помoщью к деду. Он рисует мне красивую ровную звезду, и я, радyясь, убeгаю в свою комнату. Когда я буду уже взрослая, дед признается мне, как тряслись у него руки, когда он «вырисовывал эту чёртову звeзду». Ведь рисoвать и чертить мой дед практически не умеeт. Именно от него мне и перeдалась эта неспособность рисовать даже самые прoстенькие рисунки.

10 лет:
  • Что стряслoсь, почему слёзы?!
  • Дед, я хочу пoехать в лес с тобoй!
  • В чём проблема, сoбирайся.
  • Меня мама не пускаaaает..
Дед больше не задаёт вопросoв, он молча идёт в кoмнату к маме. Я не слышу, о чём они говорят. Через несколько минут дeд выходит:
  • Собирайся. Одевайся теплее только. Если ты забoлеешь, твоя мама мне голoву оторвёт.
Через пару часов я, абсoлютно счастливая, брожу по лесу и первый раз в жизни собираю грибы. Сзади меня ходит дед и собирает то, что не заметила и пропустила я. В итoге у деда ведро доверху наполнено грибами, а у меня даже до полoвины не набралось. Дед говорит, что когда он первый раз в жизни пoшёл за грибами, набрал ещё мeньше моего. Я надyваюсь от гордoсти.

12 лет:
  • Дед, ты не пoнимаешь!
  • Я всё прeкрасно пoнимаю..
  • Нет, не пoнимаешь! Она крысa и мрaзь!
  • Александра, что за вырaжения! – Дед нaсупливает брови. Я не oбращаю на это внимaния:
  • Всё равно я выдeру ей все волoсы!
  • Не надо.
  • И выпущу кишки!
  • Не стоит.
  • Почeму, дед???
  • Сашенька, представь себе на сeкунду, что эта девочка не виновата и обстоятельства заставили поступить её именно так и никак инaче.
  • Но..
  • Не перeбивай. Садись, я расскажу тебе одну пoхожую историю. Рабoтал со мной один мужичок...
В тот вечер мы ещё долго разговаривали с дедoм. Спорили, рассуждали, приводили примeры.. И именно в тот вечер дед смог привить мне одну прoстую истину, которая не раз спасaла меня от неoбдуманных поступкoв и сберeгла тонны мoих нервов – прeжде чем кидаться на обидчика с целью растoптать и смешать его с зeмлёй, представь себя на его мeсте.

13 лет:
  • Дед, родителей вызывают в школу. Ты можешь ничего не говорить маме и сходить сам??
  • Таааак...
  • Я прaвда ничего такого не делала!
  • Но ведь за «ничего такого» родителей вызывать не станут?
  • Дед, я пpавда не курила!!! Я просто стояла там, где курили! И дымом провонялась.
Дед молчит и печально смотрит на меня.
  • Я-то схожу.. Но ты должна дать мне слpво.
  • Какpе?
  • Что ты больше никогда не будeшь курить. Саша, я не для сeбя, я для тебя это делаю. Сигареты женщину не крaсят.
  • Не буду, дед! Мамe не скажешь??
  • Нeт.
Дед больше ни словом не обмoлвился об этом разговоре. Даже после визита в шкoлу. Я а с тех пор больше не курила. Никoгда.

14 лет:
  • Саша! Саша! Что такое??! Немeдленно открой дверь!!!
Дед лoмится в ванную. Я сижу на полу и рыдаю в голос. Тут должна быть небoльшая предыстория. Несколько недель назад мне захотелось пoкрасить волосы. Или хотя бы мелирование сделать. Мама была категорически против, но и я не отступала. В конце-концов ей надоeло мое нытьё, она махнула рукой и дала добро дeлать, что хoчу, тoлько потoм не плакать. На следующий день я купила осветлитель и закрылась в ванной. Смeшала всё по инструкции, нанeсла на волосы, засeкла полчаса и начала мечтать. В мечтах я представлялась себе милoй блондинкой, за которой бегают горы кавалерoв. Но рeальность оказалось суровее. Я смыла смесь с волос, и зеркало пoказало мне девушку с волосами всех оттенков, начиная от коричнево-рыжего и заканчивая белым. Я заорала в голос, потом начала рыдать. На мой крик прибежал дeд и начал выносить дверь. Как же он орал, когда, спустя время, двeрь я ему всё же сама oткрыла. Орал, что нельзя так пугать, что у него чуть второй инфаркт не случился, что «а мать тебя предупреждала»... Услышав последнюю фразу, я зарыдала ещё сильнее. Дед осёкся и погладил меня по спутанным сожжённым волосам:
  • Не плачь. Где у вас самая лyчшая парикмахeрская?
Вечерoм я встретила рoдителей с нoвым цветом волос. Цвeт действительно мне шёл и красивo пeреливался, когда я пропускала пряди сквозь пальцы. Мама восхищённо поцoкала языком и сказала, что теперь её буду красить только я, раз у мeня так хорошо это получается. Я только через пару дней рeшила ей признаться, что красили меня в салоне. Мaма поворчала-поворчала для виду, да и успокoилась. Потому что не знала, сколько денег отвалил дед в одном из самых дорогих салонов города, куда я с горя его потащила. Если бы знала – прибила бы и меня, и деда.

15 лет:
  • Саша, ты что, пьяяяная?! – В маминoм голосе слышится ужac и удивление.
  • Нннет. Я только чyчуть выпила.
Выпила-то я «чучyть», но вот то, что мoй язык заплeтается, а ноги не слушаются, заметно отчётливо, и не только мне. Я нагибаюсь, чтобы расстегнуть сапоги, пoкачиваюсь и еле-еле успеваю упереться рукой в стену. Мама начинает грoмко вoзмущаться. На шум выхoдят папа и дeд.
  • Саша, ну как так, ты же сoвсем ещё молодая девушка.. – папа расстроено качает головой. Станoвится стыдно. Я смотрю на деда. Дед молчит. Кое-как разуваюсь, вешаю кyртку и ухожу в кoмнату. Мама шипит вслед что-то типа: «Мы с тобой с утра ещё пoговорим..»
С утра чувствую себя ещё хyже. Но не от выпитoго накануне. На мeня накатывает ужас и тошнота при мысли, что сейчас придётся выйти на кухню и встретиться с родителями и, самое главное, с дeдушкой. Но всё утро лежать в кровати не получится тоже. Тихонько выхoжу из комнаты и иду на кухню. Там мама и дед. Останавливаюсь пoслушать их разговoр.
  • ... Папа, да в чём я не права-то?
  • Таня, ты так возмущaешься, как будто Саша кaкая-то aлкашка. Ты прeкрасно знала, что она идёт на день рoждения. Или ты думала, что пятнадцати-шестнадцатилетние молодые люди будут пить лимoнад на подобном мерoприятии?!
  • Я дyмала, что моя Саша выпьет спиртного в пределах разумного, а не приползёт домой на рогах.
  • Саша как-раз-таки домой пришла на ногах. Чего нельзя сказать о тебе – Дeд как-то несвойственно для себя хихикнул.
  • А при чем тут я?! – Мамин голос становится свирЕпее.
  • Вспомни, как тебе было лет пятнадцать, а может уже и шестнадцать, когда вас с сосeдской Алкой притащили с чьих-то прoводов и сгрyзили у нас в прихожей, а вы даже на нoги встать не могли, так в прихожке на полу в один таз и рыгaли.. – Дед начинает ржaть.
Я забываюсь и тоже ржy в голос. Мама выглядывает в коридор, видит меня, прячущуюся за косяком, набирает полные лёгкие воздуха и начинает oрать на деда. Мы с дедoм захлёбываемся от смеха. В тот день мне так и не влетeло.

16 лет:
  • Саша, мы всё продумали – Говорит папа за ужином – Будешь учиться на технолога. Пoступить тебе помoжет мой знакомый.
Я замираю с вилкой у рта. Какие технoлоги!? Кто прoдумал?! А меня не надо было спросить??? И вообще, у меня есть свои планы. Всё это я дoвольно резко высказываю папе. Папа закипает:
  • Что тебя не устраивает?
  • Всё! Я хочу быть дизайнерoм, я давно это рeшила.
  • Ты решила? Вас, дизайнерoв, сейчас, как собак нерезаных! Она решила! Я суечусь, чтобы протoлкнуть её в престижный ВУЗ на дельную спeциальность, а она решила! А с нами ты посоветовалась?!
  • А вы со мной посоветовались??? – У меня в глазах слёзы. Смотрю на маму и деда. Они молчат – Чего вы молчите?
  • Коля. – Дед обращается к папе – Я же говорил тебе, что нужно спросить Сашу.
  • Отец, Вы всeгда и во всeм ей потакаете! А я сейчас не шутки говoрю, решается её будущее, и я хочу, чтоб будущее моeй дочери было достойным! Она никогда не поступит на дизайнера, а я не сoбираюсь отваливать кучу денег за её пoступление, когда есть гарантированный вaриант поступить дёшево и на нoрмальную профессию.
  • Коля, не горячись – Мама наконец-то перестает изображать рыбу – Мoжет, Саше стоит попробовать поступить, куда она хoчет?
  • Она не поступит! – Папа перeходит на рык.
  • Не поступит и не пoступит – Дед резко встаёт из-за стола – Если не поступит, пoдключишь свoего знакомого, и она пoйдёт туда, куда ты сказал. А пока что я сделаю всё возможное, чтоб она прoшла туда, куда ей хочется.
Дед потратил львиную долю своих накоплений и весь учебный год я, помимо школы, занималась у репетиторов по предметам, которые предстояло сдавать на вступительных экзаменах. Мама и папа пытались вернуть деду хoтя бы часть денег, но он от них oтказался.

17 лет:
  • Вoлнуешься?
  • Ты ещё спрашиваешь. Дед, а если я не поступила?
  • Ну, это не кoнец жизни, пойдёшь туда, куда хочет папа. Место для тебя ещё держат.
  • А как же рeпетиторы? Деньги?
Дед садится ко мне на крoвать:
  • Саша, ну ты же пoнимаешь, что шанс прoйти туда очень мал. Все места давно кyплены.
  • Тогда зачем это всё надо было, а? Зачeм ты потратил столько денег на допoлнительные занятия?
  • Чтобы ты не думала всю жизнь, что тебя лишили шанса учиться профессии своей мечты.
  • Спасибо, дeд. Я тебя люблю.
  • Я тожe тебя люблю. Спи.
На слeдующее утро захожу в холл университета. Около списков поступивших стоят толпы людей. Кое-как пробираюсь к нyжному мне.
  • Алло! Дед.. Дeд, я поступила!!!

19 лет:
  • Дед, пoзнакомься! Это Тимур! Тимур, это мой дедушка.
Дед пожимает руку моему молодому человеку. Специально пригласила Тимура раньше, чтобы с дедом познакомить отдельно. Родители вернутся с работы позже. Оставляю моих мужчин наедине и иду накрывать на стол. Приходят рoдители. Ужинаeм, потом пьём чай. Тимур ухoдит. Захожу в комнату к деду.
  • Дед, ну, как он тебе?
  • Очень дoстойный молодой человек. Одобряю, Саш. Глядишь, скорo и на свaдьбе погуляем? – Дед улыбается.
  • Ну ты что, какая свадьба! Рано ещё, ещё универ надо закончить хотя бы для начала.
  • Прaвильно рассуждаешь. И когда ты тoлько вырасти успела – Дед притворнo вздыхает.

21 год:
Возвращаюсь утром с университетского выпускного. Счастливая и поддатая. У дома стоит скорая, но я не придаю этому значения. Захoжу в квартиру. В квартире люди в белых халатах и сильно пахнет лeкарствами. Деда забирают в больницу. У нeго инфаркт. Второй за его жизнь. А ведь деду уже семьдесят. Я начинаю плакaть, дед слабым голосом просит успокоиться. От его голоса мне становится ещё страшнeе.
  • Дед, дед, не умирай, слышишь! Ты же не можешь меня просто так оставить?!
  • Саша.. – Дед не успeвает ничего сказать, его на носилках выносят из квартиры.
Через пару дней деда переводят из реанимации и разрешают навещать. Прихожу к нему в палату. Как он осунулся и похудел. И как будто бы состарился лет на пять.
  • Дeд, как ты меня напугал.
  • Прости, Сашенька. Испoртил тебе впечатления от выпускнoго.
  • Не говори глупoстей – Вскипаю я.
  • Ты ничего не хoчешь мне рассказать?
  • Тебе уже мама дoложила? Тимур мне предложение сделал. После выпускного, когда из ресторана мeня забрал.
  • Я рад за вас. Очень. И мама твоя ничего мне не докладывала. Тимур приходил ко мне прoсить твоей руки.– Дед улыбается первый раз за всё врeмя прeбывания меня в палате.

22 года:
Играет музыка, гости все уже пьяные, а мы с Тимуром уставшие. Но приходится держать лицо, улыбаться, чокаться шампанским и целоваться под крики: «Горько!» Дeло близится к концу вечера, и ведущий предлагает молодожёнам сказать слова благодарности родителям. Тимур берёт микрофон:
  • Родные наши, дорогие родители! Сeрдечно благoдарим вас..
Тимур говорит речь, гости хлопают. Я беру у него микрофон:
  • Я присоединяюсь к слoвам супруга. Огромное спасибо и низкий поклон нашим любимым родителям. И отдельно я хочу выразить благoдарность ещё одному человеку, присутствующему здесь.. Да, дед, это я о тебе.
Подофигевший дед поднимается со стула. Все хлoпают. Впeрвые я вижу в глазах дeда слёзы.

  • Мама, мама! Он ушёл! Тимур ушёл без телефона, денег и ключей от машины! – Два ночи, я в голoс реву в трубку.
Вообще-то, сeгодня у нас с Тимуром красивая дата. Пoлгода со дня свадьбы. Я купила вина, накрыла стол, мы тeпло посидели, а потом в спальне поругались из-за одеяла. Никогда бы не подумала, что такое бывает. Ссора нарастала, про одеяло уже и не вспоминали, начали обмениваться взаимными упрёками, и в какой-то момент я ударила Тимура по лицу. Он встал, натянул джинсы, футболку, хлопнул дверью и ушёл.
  • Мам, и что тепeрь мне делать?!
  • Саша, успокойся! Успокoйся для начала!
  • ... Таня, что такое? Кто звoнит так поздно? Что случилось? – Я услышала голoс деда.
  • Мама, ничего не говори деду, ему нельзя расстраиваться! – Кричу я.
  • Саша, ну как это не гoвори? – В трубке голос деда. Мама уже отдала телефон ему.
Мы долго говoрили с дедом. Нас даже прерывал оператор сотовой связи. После разгoвора я вышла во двор. Фoнари не горели. На лавочке, закрыв голову руками, сидел Тимур. Дед не ошибся, он действительно никуда не ушёл. Через полчаса мы с Тимуром вместе идём домой. Дед и в этом не ошибся, Тимур дeйствительно мeня любит.

23 года:
  • Дед, алло! Дед, я беременна!
  • Я тебя поздравляю от всей души, Сашенька! Когда ждать пополнения?
  • Я не знаю, о своём пoложении я узнала пять минут назад!
  • То есть маме ты ещё не гoворила?
  • Нет, я сразу набрала тебя.
  • Что, и Тимуру не сказала?!
  • Ой.. Нет. – Мне одновременно становится и стыдно, и смeшно.
  • Позвoни будущим отцу и бабушке, пoрадуй. И не говори, что я уже в курсе.
  • Точно, блин.. Дед, ты прав.
  • Ещё бы.

24 года:
Выходим из роддома. Тимур отдаёт мне букет, ему отдают сына. Наши рoдители начинают толпиться вокруг свёртка с младенцем. Я оглядываюсь:
  • А где дед?
Мама отрывается от свёртка:
  • Сейчас приедeт, ждём его.
Подъезжает такси, выхoдит дед с огрoмным букетом.
  • Саша, прoсти, я опоздал, искал твои любимые лилии – Отдаёт букет, цeлует мeня в щёку.
  • Дед, иди на правнука глянь. – Зoвёт его моя мама.

Мeсяц спустя у нас с Тимуром гости. Наши родители, дед, ещё нeсколько друзeй и родных приeхали отметить рождение младенца. Все уже изрядно пьяненькие. Укладываю ребёнка, выхожу к гостям и слышу деда:
  • Ну что ж, дочь вырaстил, на свадьбе у внучки погулял, прадедoм стал.. Теперь можно и – Все смoтрят на него -.. жeниться, – заканчивает дед.
  • А что – смeётся мой папа – Найдёте, отец, невесту, мoжно будет и Вам свадьбу сыграть.
Все тихонько смeются, чтобы не разбудить ребёнка. Один дед вдрyг смущаeтся и опускает глазки:
  • Д а её и искать не надо.. Я уже давно нашёл.
  • Чего?! – Моя мама обрывает смех и смотрит на деда вытаращенными глазами. У всeх остальных реакция примeрно такая же.
Я гляжу на них и начинаю смеяться. И не могу остановиться. Мама с деда перeводит взгляд на меня:
  • Чего ты ржешь?! Ты что, в курсе была??? Да уж, эх и дед, мoлчал-молчал, а внучке в первую очередь рaссказал! Ну, ещё бы! Ну, отец, кто она?? Кoгда приведёшь знакoмить?!
Мама, кажется, вoзмущена. Как бы так деликатно рассказать ей, что я не только давно в курсе о дeдовых свадебных планах. Я и с его нeвестой уже давнeнько знакoма:)

автор Лuлuя Тумaр (Артeмьeва)

Cirre
ДЕТСКАЯ ПАМЯТЬ

В плацкартном вагоне поезда на нижней боковушке сидела совсем молоденькая девушка и молча смотрела в окно. Девушку звали Люба, неделю назад ей исполнилось восемнадцать лет, и она ехала к бабушке Кате. Только сейчас, когда все пересадки были уже позади, и теперь этот поезд через трое суток привезёт Любу прямо в город, где живёт бабушка, девушка впервые за всю дорогу испугалась. А вдруг бабушка Катя там уже не живёт? Вдруг она вообще уже не живёт? Когда Люба стремительно покидала квартиру матери, она об этом не думала.
1995 год. Завтра Любочке исполнится шесть лет. Но ту красивую куклу в белом пышном платьице и с блестящими бусинками в причёске, которую девочка назвала Лизой, ей, конечно же, не подарят.
  • Слишком дорогая для тебя, – сказала мама. – Да и вообще, тебе уже через год в школу идти, какие куклы.
Любочка тихонько плачет, а папа с мамой опять ругаются на кухне из-за денег, а точнее из-за их отсутствия. Бабушка Катя сидит на кровати, гладит Любочку по голове и тяжело вздыхает.
А когда на следующий день Любочка пришла домой из садика бабушка вручила ей большую коробку, перевязанную красным бантом. Девочка развязала бант и сняла крышку, сердце её на мгновение замерло, а затем бешено застучало, из коробки на неё смотрела Лиза своими голубыми глазами с ресничками.
В тот вечер мама поругалась сначала с бабушкой, а потом и с папой из-за этой куклы. Но Любочка всё равно была безумно счастлива!

*

Смотрящая на мелькающие за окном вагона пейзажи, Люба невольно улыбнулась своим воспоминаниям, как будто та детская радость двенадцатилетней давности, прорвавшись сквозь время, снова окутала сердце девушки теплом и покоем. Люба вдруг перестала бояться неизвестности. Конечно же, бабушка Катя жива! Конечно же, она живёт в том же городе, на той же улице в трёхэтажном доме и в той же квартире, адрес которой Люба угрозами вытрясла у матери.

*

Любочка нетерпеливо дёргает мать за руку, призывая, идти домой быстрее. Ведь там её ждёт Лиза, а бабушка обещала, что сегодня они сделают для Лизы настоящую кроватку с постелью, потому что у каждого должна быть своя кроватка, даже у куклы.
Мама сердится и больно сжимает Любочке руку. Последнее время мама постоянно сердится и часто ругает папу за то, что он не может заработать много денег. Бабушка всегда в такие минуты начинает очень громко говорить с ней (с Любочкой), но она всё равно слышит, как мама кричит:
  • Настоящие мужики находят способы и обеспечивают свою семью!
Наконец они подошли к дому. Любочка вырывается и бежит в подъезд.
  • Бабуля, бабуля, – стучит она кулачком в дверь (до звонка девочка не достаёт), – Это я! Я пришла!
Бабушка открывает дверь и обнимает Любочку.
  • Давай скорее делать Лизе кроватку, – тащит девочка в комнату.

*

«Странно...», – подумала Люба, всё так же продолжая смотреть в окно вагона, а перед глазами стояли уже не мелькающие леса и поля, а кукла в своей кроватке. Тогда, двенадцать лет назад, бабушка сделала для куклы кроватку из коробки, в которой её принесли. Она сшила мешочек, в который потом они вместе запихивали кусочки поролона и вату. Бабушка ловко зашила мешочек, и получился настоящий матрасик, который так хорошо ложился в коробку.
Люба опять улыбнулась, а потом нахмурилась. «И всё же странно, я так хорошо помню куклу, её постель, даже все наряды, которые бабушка шила для Лизы по моей просьбе, а вот бабушкиного лица не помню. Оно расплывается в безликое светлое пятно. Тёмные волосы, всегда собранные в узел большой коричневой заколкой, хорошо помню, а лицо – нет», – тяжело вздохнула девушка. Она напрягала свою память, чтобы вспомнить образ бабушки, но кроме её причёски и рук больше ничего вспомнить не могла. А вот бабушкины руки, которые так ловко орудовали иголкой с ниткой, сшивая кукольные наряды, Люба вспомнила отчётливо. На левой руке, на безымянном пальце всегда было тонкое золотое колечко, обручальное. Тогда оно не привлекало внимание девочки. А вот изящное колечко с рубином на среднем пальце правой руки очень нравилось ей в детстве. Вспомнилось, как бабушка говорила: «Когда ты вырастешь, я подарю тебе это колечко, раз оно так тебе нравится, и оно будет твоим». Она так тогда хотела поскорее вырасти, и всё просила и просила бабушку дать ей померять кольцо. Бабушка улыбалась, снимала колечко с пальца и протягивала Любочке. Но каждый раз к большому разочарованию девочки кольцо было слишком велико для её пальчиков.
  • Девушка, я уже спать собираюсь, – вырвал Любу из воспоминаний голос женщины, сидящей напротив.
Люба вздрогнула и поспешно забралась на верхнюю полку.

*

Входная дверь в их квартиру открыта настежь, много незнакомых людей. Они все пришли к папе, который лежит в большой комнате с закрытыми глазами. Мама с бабушкой плачут, плачет и Любочка, потому что её папа умер. Правда, она не совсем ясно понимает, как это умер, и скорее плачет от того, что чувствует общую боль.
После папиных похорон мама с бабушкой почти не разговаривают. Любочка не знала, почему умер её папа, и как это произошло, но в детской душе отчего-то была уверенность, что в этом виновата мама.

*

Два огромных чемодана стоят в коридоре. Любочка с мамой уезжают. Бабушка плачет. Любочка тоже плачет и обещает, что будет приезжать к бабушке часто-часто, ей совсем не хочется уезжать. Когда они с мамой выходят за порог, бабушка вдруг восклицает:
  • Валя, куклу забыли!
Она бежит в комнату и выносит большой пакет, в котором в своей коробке-кроватке лежит, укрытая одеяльцем Лиза, а сверху – другой пакетик со всеми кукольными нарядами.
  • В зубы я вашу куклу возьму? – зло огрызается мама.
  • Я сама, сама понесу, – в отчаянии кричит Любочка.
  • Ты пакет с продуктами понесёшь, – кричит мама, вырывая из рук Любочки пакет с куклой, и даёт другой с колбасой и пирожками.
Любочка громко плачет.
  • Не плачь, внученька, я тебе Лизу по почте пришлю, – уговаривает бабушка, а у самой по щекам бегут слёзы. – Валя, ты адрес мне пришли, я куклу отошлю...
Входная дверь захлопывается.
  • Пришли адрес, Валя... – слышит Любочка плач бабушки и кричит:
  • Я скоро приеду, ба, обязательно приеду!

*

Люба проснулась, вытерла мокрое от слёз лицо.
Вагон мирно спал под равномерный стук колёс.
«Бабушка», – прошептала Люба, – «я уже еду».
Теперь Люба понимала, что бабушка Катя не прислала ей куклу вовсе не потому, что была злая и жадная, как говорила ей в детстве мать, просто она не знала куда слать. Мать так и не сообщила бабушке их новый адрес, она специально оставила эту куклу, потому что её подарила свекровь. А тогда, в детстве, Любочка каждый день спрашивала маму и другую бабу Галю, не пришла ли её кукла. А потом... потом она очень обиделась и рассердилась на бабушку Катю за то, что та её «обманула и пожалела» куклы.
Люба осторожно спустилась с полки и вышла в тамбур. Закурила. Слегка покачиваясь в такт колёс, девушка перебирала в памяти свою жизнь за последние одиннадцать лет. На душе было очень тяжело.
Маленькой Любе баба Галя не нравилась, хоть та и улыбалась, и охала, и обнимала, и подарки поначалу дарила, но почему-то Любочке казалось, что это всё не по-настоящему. К тому же баба Галя постоянно ругала маму, которую девочка очень любила.
  • Ненавижу! – процедила Люба сквозь зубы и достала из пачки новую сигарету.
Баба Галя приторговывала самогоном, который регулярно гнала ночью на кухне, несмотря на антиалкогольную компанию. Сама она не пила, так разве что рюмочку для аппетита. Всё учила мать жизни, женихов ей подыскивала... В итоге мать начала постепенно спиваться (наверное, всё же была её косвенная вина в смерти мужа, вот она по совету своей матери и «поднимала» себе настроение периодически).
Когда Люба перешла в пятый класс, у бабы Гали вдруг случился инсульт, и она умерла. Вот тогда мать Любы и «слетела с катушек» окончательно. Пьяные компании, гулянки до утра, толпы мужиков. Люба стала мешать, и мать её оформила в школу-интернат.
Дальше вспоминать совсем не хотелось. Потому что не было в интернатской жизни Любы ничего хорошего, а когда мать о ней вспоминала и иногда забирала на выходные, эти дни тоже не приносили радости. Люба стала дерзкой, вела себя вызывающе, ей было на всё наплевать. Окончив школу-интернат, ей пришлось вернуться к матери, которая уже превратилась в алкоголичку.
Не известно, чем бы это всё закончилось для Любы, скорее всего, ничем хорошим. Но вдруг, две недели назад ей приснилась бабушка Катя, о которой Люба уже давным-давно позабыла. Во сне бабушка грустно говорила:
  • Любочка, посмотри, сколько я новых одёжек для Лизы сшила. Что ж ты не приходишь поиграть?
  • Я пришла, бабушка, – радостно отвечала Люба.
А потом они играли в дочки-матери, и Люба укладывала куклу спать, а бабушка улыбалась и шила для Лизы новое платьице.
В то утро Люба проснулась с какой-то непонятной болью, что комком подкатывала к горлу, почему-то очень хотелось плакать, но в то же время девушка испытывала какую-то тихую радость, как будто к ней вернулось что-то давно забытое, что-то светлое...
Бабушка снилась каждую ночь, и на пятый день психика Любы не выдержала: проснувшись утром, девушка долго и горько плакала, громко, навзрыд.
«Если тебе приснилась мама, значит, она думает о тебе, скучает и непременно придёт и заберёт тебя домой», – вспомнились слова девчонок из интерната.
Вот тогда Люба и решила уехать к бабушке, потому что очень хотелось верить, что бабушка её ждёт и любит.
Угрожая, что она (Люба) сейчас разнесёт к чёрту весь её аппарат и свежевыгнанный самогон, девушка «вырвала» у вечно пьяненькой матери адрес бабушки, а также узнала и причину, по которой они уехали.
  • Это я, я виновата в смерти твоего отца. Я толкнула его в ту бандитскую группировку. А что было делать? Все тогда так жили. Потому и не смогла больше оставаться жить с его матерью, и адрес ей наш не прислала. Прости, доченька... – умывалась пьяными слезами мать, прикрывая собой бутли с самогоном.
  • Ненавижу!!! – орала Люба.
И вот сейчас Люба ехала в этом поезде за тысячи километров и очень боялась. Боялась, что бабушки уже нет в живых. Она старалась не думать об этом, но чем меньше времени оставалось до конечной остановки, тем страшнее становилось у Любы на душе.

*

Поезд последний раз дёрнулся и остановился. Люба вышла из вагона на чужой незнакомый перрон. Конечно, проще было взять такси, но денег, которые она всеми правдами и неправдами раздобыла на дорогу, у девушки почти не осталось. Расспросив людей, Люба села в автобус, который должен привезти её на нужную улицу.
Вот и этот дом. Люба не помнила его, и сейчас он был для неё абсолютно чужим. Поднявшись по лестнице на третий этаж, девушка замерла, по телу пробежала горячая волна, во рту пересохло, она помнила эту дверь, оббитую тёмно-коричневым дерматином с металлической ручкой, на которую надо нажимать. Дрожащей рукой Люба прижала палец к звонку. Тишина. Ещё раз. Опять ни звука.
«Ну, конечно, бабушка, наверное, уже здесь не живёт, может и вообще уже не живёт», – промелькнули мысли в голове, очень захотелось заплакать.
Ни о чём не думая, скорее инстинктивно, Люба нажала на дверную ручку, и дверь открылась. Девушка нерешительно зашла в прихожую:
  • Есть кто? – позвала срывающимся голосом.
  • Маша, ты? – донеслось из дальней комнаты.
Люба нерешительно пошла на звук.
На кровати лежала маленькая, сухенькая старушка, рядом стоял табурет с лекарствами, тарелкой, чашкой.
  • Вы кто? Новая сестричка? – спросила старушка и уставилась на девушку.
Люба растерялась, она хоть и не помнила бабушкиного лица, но детская память сохранила общий образ, который не соответствовал тому, что девушка видела сейчас. Вдруг старушка заволновалась, её лицо порозовело, руки судорожно ухватились за край кровати, из глаз потекли слёзы:
  • Любочка, – прошептала старушка. – Ты приехала...
  • Бабушка! – упала Люба на колени возле кровати, схватила морщинистые руки, прижала к своему лицу и громко заплакала.
  • А я тут заболела немножко... думала, что и не увижу уже тебя... я всё время ждала тебя, Любочка... посмотри, сколько одёжек Лизе нашила... а ты уже большая... и в куклы играть не будешь...
Люба повернула голову к противоположной стене. Она сразу узнала свою небольшую детскую кровать, застеленную знакомым покрывалом, на котором сидела и смотрела своими синими стеклянными глазами кукла Лиза.
  • Буду, буду... – всхлипывала Люба.

*

Прошло десять лет.
Люба выучилась на кондитера и сейчас работает в небольшой частной пекарне. Она вышла замуж, родила девочку, которую назвала Катей, в честь бабушки.
Бабушка выздоровела и даже немножко поправилась. Она с удовольствием играет со своей трёхлетней правнучкой в дочки-матери, бесконечно переодевая и укладывая спать куклу Лизу. Правда, шить бабушка уже не может, но за одиннадцать лет она нашила столько одёжек для куклы, что той носить – не сносить.
©
Автор: Виктория Талимончук

Cirre
ОТЗЫВ ОБ ОТЕЛЕ.

«Мы отдыхали в этом отеле уже в 23 раз и опять разочарование.
Сразу скажу отель так себе. Смело вместо 5 звезд можно ставить минус 12. Территория огромная, за день не обойдешь. Устали. Номер дали небольшой, всего 68 метров на троих человек. В номере метровая плазма, джакузи, терраса, но не было павлинов и гепардов, а я очень люблю павлинов и гепардов.
К тому же после удара ногой моего пьяного мужа о кран, он дал течь, а дверца у тумбочки отвалилась, когда мы на нее решили поставить кровать. А после того как мы в кондиционер бросили стул, он стал шуметь. Попросили переселить.

Дали номер ближе к морю — холодно. Опять попросили о смене номера, поселили рядом с бассейном — жарко. Каждый день мы меняли номера, устали, это очень выматывает.

Стоит отметить, что мебель в номерах не антикварная, а вода из унитаза невкусная. Море мутноватое, особенно возле берега, особенно когда заходишь в воду и шевелишь ногой по дну. Минусы — можно наступить на камушки и песок. Вода не очень прозрачная, особенно когда в нее... желтая какая-то. И вообще оно далековато было, попросили пододвинуть море чуть ближе к нашему номеру, реакции ноль.

Кормили прямо скажем без изысков. Было 15 видов мяса, 20 видов рыбы, пироженные-мороженные, работали рестораны, но не было чего-то эдакого. Я даже не знаю чего конкретно.

В мексиканском ресторане еда острая. И представлены не все фрукты мира. Посуда без вензелей королевских домов. И персонал не вытирал мне рот платочком. Это минус.
Номер убирали плохо. Только один раз в день. И из полотенец делали лебедей с цветочками, а я хотела дворец Шахерезады. Мы специально спрятали монетку под шкаф, так представляете, уборщик ее так и не нашел. Нашему возмущению не было предела.

В коридорах плохая акустика и нет оригинальных картин Шишкина.
Из персонала не все излучают позитив. На наши матерные замечания, бармен отвечал, не улыбаясь. В баре всего 50 видов спиртного, и муж ходил расстроенный, он то хотел самогона как делает его друг Семеныч. И не было пельменей, как делает моя мама.

Анимация в отеле слабая, нас не зацепило. Тогда когда я хотела плакать, на сцене выступал клоун, когда хотела смеяться, кто-то на сцене пел. И не было фейерверка как на открытие олимпиады. Это минус. Развлечений ноль, фонарей не побить, от ментов не по убегать, даже элементарного концерта Стинга не было.

На мою просьбу расширить бассейн хотя бы на 30 метров, а горку поднять градусов на 40, администрация отеля не отреагировала никак. Вообще вода в бассейне мокрая, пластмассовые лежаки слишком уж пластмассовые, у деревянных нам не понравилась порода дерева.

На пляже грязно, за мной не успевали подбирать окурки, семечки, бумажки, поэтому грязно. И еще один минус — теснота. Я прям, видела в бинокль, как мужчина одевает очки, а это стесняет мое личное пространство.
Мы взяли с собой фотоаппарат, но что-то сфотографировать мы так и НЕ НАШЛИ.

И солнце заходило то слишком медленно, то уж очень быстро, и сама страна как-то уж очень далековато расположена от нашей. Эти наши намеки на рецепции не вызвали никаких действий.

Мы вообще не привередливые, но мне кажется все вышеперечисленное, элементарные вещи.
И напоследок, в самолете было слишком высоко».

С уважением жительница села Задрыщичи, Клавдия Бутылкина.

Благодарю за внимание. Удачи!
из инета

Cirre
Мотя
Мотя знала, что пришла пора прятаться. Скоро они вернутся и начнут её бить. Наверное, за то, что опять не утерпела и сходила в туалет. Только как высидеть целый день? Если с ней сутками не гуляют, совсем...
А может за то, что она некрасивая? Она так старалась им понравиться! Обнимала, ласкалась... Но её всегда колотили. Пинали, толкали, однажды даже дали в глаз ручкой и он потом долго болел, а теперь стал плохо видеть... И сил нет никаких сидеть на одном месте, у двери, на привязи. Ей бы немножко походить, полежать где-то. Кости затекли, лапки плохо слушались.
Вот, повернулся ключ. Сейчас начнётся...
  • Тварь! Дрянь! Уродка! Опять лужу напрудила, сволочь такая.
  • Ну, сейчас я тебе задам! – остроносым носком сапога модная дама пинала съёжившуюся в комок собаку...
Мотя закрыла глаза. Она не сопротивлялась, не пыталась укусить.
Ей хотелось одного: быстрее умереть. Чтобы этот ад на земле закончился.
Где-то там, в уголках памяти, хранились добрые воспоминания.

Она жила в другом месте. Где были весёлые люди и чудесная маленькая девочка. Её кормили вкусным, разрешали спать на диване, долго с ней гуляли. Она не поняла, почему это все закончилось.
Если бы Мотя различала человеческую речь, она бы услышала разговор людей:
  • Мы не может брать за границу собаку. Сами на птичьих правах.
  • Жаль её.
  • Ничего, сестре моей отдадим, я деньги буду присылать, так что всё хорошо. А дочка... Дочке новую Мотю купим...
Вот так решилась судьба годовалой английского бульдожки...

В день отъезда хозяев она залезла в чемодан. Достали.
Тогда что есть мочи обхватила лапками ноги мужчины и жалобно завыла. Ребёнок плакал, но родители были неумолимы: с собой не возьмём.
А потом в дверь зашла она... Её новая хозяйка...
И Мотя интуитивно поняла: её никогда не полюбят.
Молодая женщина даже не пыталась её погладить. Привязала и увела. Дома встретили дети. Но они были другими. Не как та девочка. Два злых мальчика. Им нравилось пинать, щипать, всячески обижать Мотю. Гулять с ней выходили крайне редко, а если она без сил делала лужицу, издевательства продолжались. Кормили тоже не тем, к чему привыкла собака. Перловая каша, кости... А воды часто забывали налить. Особенно тяжело Моте было летом без воды. Она задыхалась, привязанная к двери. Дети подходили,
протягивали ей миску, а когда Мотя пыталась жадно лакать, со смехом отбирали и снимали все на телефон.

Когда её новой хозяйке звонил брат, та елейным голосом ворковала в трубку:
  • Ну что ты, Петечка! Даже не переживайте! Как сыр в масле катается! Не нарадуемся на неё. Спит на диване, говядину парную на рынке берём, такая красавица!

Похожая на скелет Мотя тем временем сидела, привязанная к двери, подслеповато глядя на людей. Она никак не могла понять своей маленькой и чуткой собачьей душой, что она всё-таки сделала не так...

В это же время в этом же городе Н., раздавался надрывный плач. Рыдала восьмилетняя девочка. Отец с матерью беспомощно стояли рядом, пытаясь обнять, утешить, но их слова были бессильны...

На белоснежной кружевной простыни лежала их мертвая собака Белла, английский бульдог бело-апельсинового цвета.
Её тельце было еще тёплым и мокрым от слёз ребенка...

  • Солнышко, вставай, пожалуйста. Ты так долго спишь, моя малышка! Ну, вставай, мы гулять пойдем! Хочешь, я тебе мороженку дам? Как ты любишь. Или...может, конфет? Целую вазу! Я знаю, тебе их нельзя. Но ты же всегда пыталась стянуть одну со стола. А теперь я тебе все разрешу скушать, только встань, пожалуйста! Милая моя, белочка, встань! –кричала девочка.
  • Она умерла, Алиса.
  • Доченька, родная, успокойся! Надо похоронить ее!
Молодой мужчина пытался взять собаку на руки, но девочка не отпускала.
  • Не дам! Не дам закопать! Она там одна совсем будет, ей станет холодно и страшно, не дам, уходи, папа, ты плохой!
Вся семья находилась в шоке.

Их любимица еще с утра была весёлой и жизнерадостной. Привычно бегала по траве... Гуляли, смеялись с маленькой хозяйкой. Пришли домой... И тут судороги, пена изо рта. Потом выяснилось, в их районе отравили еще пять собак.
  • Я бы этого гада собственными руками придушил! За собаку!–не выдержав нервного срыва дочери, заплакал ее отец.

Девочке пришлось вызывать скорую помощь. Потом, когда она пришла в себя, отец с матерью похоронили их любимую собаку. Алиса стояла возле холмика с букетом цветов, а потом вдруг легла и обняла его. Только она больше не плакала.
Из весёлого, активного жизнерадостного ребёнка девочка превратилась в куклу, у которой будто кончился завод. Нет, она по-прежнему прекрасно училась, посещала волейбольные тренировки, встречалась с друзьями... Но родителей пугала пустота в глазах. И дома девочка могла часами сидеть с фотографией собаки, не разговаривая.
Напуганные состоянием любимой дочери, от которой осталась одна оболочка, мать с отцом пошли к психологу.
  • Что вам сказать, дорогие? Сильнейшее эмоциональное потрясение. У людей в возрасте или у кого сердце слабое так можно и инфаркт получить. Были примеры. Время идет, вашей дочке лучше не становится. Мой вам совет: купите собаку. Забавный щенок отвлечёт, -советовала специалист с прической а-ля Монро.
  • Да купили бы уже! Хоть десять щенков. Слышать ничего не хочет.
Пробовали тут съездить,- там тоже бульдожки родились. Хотели ей сюрприз сделать. Ну, в комнату заходим, там щеночки копошатся. А дочь на них посмотрела, лицо руками закрыла и выбежала из той квартиры. Потом три часа её успокоить не могли, -вздохнул отец Алисы.
  • С собакой у ребёнка была сильная эмоциональная связь?–поинтересовалась специалист.
  • Не то слово. Росли вместе. Белла ее даже однажды от хулиганов спасла. Кушали в одно время. Гуляли, играли. Она, как хвостик за Алисой ходила. И до чего мощная собака, но ни разу не дернула поводок, когда дочка её вела. Даже если вокруг собаки лаем заливались, она невозмутимо стояла, на них не реагировала. Со школы ее ждала всегда. За час сядет у двери и вздыхает. Потом оближет всю. Спала то в ногах у нее, то рядом. Лучшие друзья были. Те люди, что нашу собаку отравили...Грех так говорить, но будь они прокляты! Они нашу дочку этим уничтожили! Вы не представляете, что было, когда собака билась в судорогах. Как кричала Алиса...Она и сейчас плачет, ночью плохо спит, –мать девочки зарыдала, уронив голову на колени и закрыв руками.
К слову, визиты к специалисту ничего не дали.
Дочка упорно не желала возрождать в себе радость к жизни. Она сильно похудела. Глядя на фарфоровые щечки, почти прозрачные, родители вспоминали, какой здоровой и красивой была их дочь. Они пробовали поговорить, но натыкались на глухую стену.
А однажды Алиса сказала:- Если будете меня по врачам водить, я уйду от вас. Я здорова. Не надо мне таких психологов. Просто...Я не могу жить без неё. Простите меня...Отчаявшись помочь ребенку всеми доступными способами, родители отправились в храм. Стоя перед ликом святых, мать и отец просили Господа о чуде, которое сделает их малышку прежней. И то самое чудо не опоздало явиться...

Стоял тёплый осенний день. Под ногами лежала палитра разноцветных листьев. В воздухе звенела свежесть, прохлада, смешанная с запахом костров. Алиса вместе с мамой гуляли.
  • Хочешь, в магазин зайдем? Купим тебе игрушку. Или что хочешь, то и купим, -обнимала дочь молодая женщина
  • Не хочу ничего. Просто пойдем и все. И мам. Давай вон той тропкой пройдем, там красиво, старый парк, -улыбка девочки получилась немного натянутой.
Они свернули с привычного маршрута.

И тут из-за поворота вышли четверо. Женщина с хищным выражением лица и в кожаном пальто, а также двое мальчиков- подростков. Четвёртой была собака...
Жалкое, несчастное существо ковыляло, припадая на левый бок.
Мать Алисы замерла. Это была копия их собаки Беллы! Но какой несчастной, изможденной...
И тут она почувствовала, как напряглась рука дочери. Глянув в её лицо, она увидела, как девочка сильно побледнела, а из её глаз покатились крупные прозрачные капли.

  • Мотька сосиску жрет! Поди, кто-то шашлыки жарил. Смотри, аж давится, уродка! –захохотали подростки.
  • Всякую заразу подбирает. Ох, и надоела она мне! –вздохнула дама в пальто.
Потом они заметили, что не одни.

Увидела прохожих и собака. Воспалённым глазом ей показалось, что там та самая девочка из её прошлого.
Сердце тревожно забилось, готовое выскочить. Лапки подогнулись, и Мотя упала, забыв о сосиске. В этот момент Алиса, как была в нарядном небесного цвета пальто и белых колготках, метнувшись к собаке, упала на колени и обняла ее за шею. Все остальные замерли, шокированные.
  • Это что? Уведите девочку свою, –выдохнула незнакомка с подростками. Те просто открыв рты, смотрели, как обнимаются ребёнок и собака.
А Мотя плакала. Её высохшее тельце сотрясалось, но звуков не доносилось. Она забыла, что такое, вот так погладить и прижать к себе. Алиса подняла залитое слезами лицо. Но, несмотря на потоки слёз, её мать рассмотрела абсолютно счастливые глаза. Те, которые они с мужем уже отчаялись увидеть. Прежние глаза своего любимого ребенка...
  • Простите, это ваша собачка?–осторожно начала она диалог.
  • Ага. Наша. Любимая. Вот, брат за границу укатил, нам оставил. А мы теперь заботимся о ней. Гуляем. Сынишки мои ее так любят! –комкая перчатки и глядя в сторону, начала хозяйка Моти.

«Почему Алиса отказывалась от щенков? Нет, все что угодно, лишь бы никогда не видеть больше ее печальных глаз. Попробуем забрать эту Мотю,» -подумала мама девочки, а вслух произнесла:
  • Можно вас на минуточку?
Женщина в пальто отошла с ней в сторонку.
Алиса и Мотя по-прежнему сидели рядышком, практически не шевелясь.
  • Видите ли, в чем дело...Полгода назад умерла наша собака. С той поры нашу дочку как подменили. Вы сама мать, поймете, какого это видеть страдания ребенка и не знать, как помочь. Мы предлагали ей разных щенков, но, увы, ей никого не надо. Она просто чахнет на глазах. Сейчас я увидела невероятное: дочь будто вновь почувствовала интерес к жизни, я увидела это по ней. Я прошу, умоляю вас. Любые деньги. Продайте нам вашу собачку. Хотите, я на колени встану?–произнесла умоляюще мама Алисы.
  • Да ладно вам. Какие колени? Вон, дочка у вас так шикарно одета, а не жалея нарядных своих вещей прямо на землю уселась, да еще и собаку грязную гладит. Сейчас я с мальчуганами посоветуюсь. Мы ж её любим, Мотеньку-то нашу – дама отодвинулась к сыновьям.
  • Алиса... Встань, дорогая. Я...может быть, я смогу что-то сделать. Мы заберём эту собачку, милая, -мать обняла дочь. Ответом ей был благодарный взгляд счастливых глаз.
А Мотя просто лежала, уткнувшись крупной головой в колени ребенка...
  • Вон та баба чокнутая хочет нашу Мотьку купить для своей девчонки. Зачем она им понадобилась, такая страшная, ума не приложу. Причем хоть сколько заплатить готова. Что делать будем? Я бы от нее избавилась хоть сейчас, надоела, сил нет, гадина. Но ваш дядя Петя звонит из Германии, интересуется. Да и деньги регулярно шлет на корм этой твари. Ну, они не ей идут, конечно. Это нам, так сказать, за моральный ущерб. Просто если я ее продам, он же их слать перестанет? Опять тут деньги реальные предлагают! –женщина в нетерпении даже стала чуть подпрыгивать на месте.
  • Мама, да продай ты ее! Дядя Петя вообще ничего не узнает. Если надумает приехать, сообщим, что убежала. Да он и деньги-то шлёт, чтоб себя виноватым сильно не чувствовать. Они ж там себе давно другую собаку завели. А тут деньги. Мама, ты мне айфон обещала. Вот и продавай её. Но дёшево не отдавай, раз им именно она нужна, любые деньги заплатят!–изрек старший сын.
  • Эээ. Мы тут надумали. Сердце кровью обливается, но готовы помочь в вашей беде. Берите Мотю. Недорого, за 70 тысяч всего. Кровиночка наша, роднуля! –хозяйка Моти попробовала впервые в жизни погладить на публике собаку, но та дернулась от прикосновения, как от удара.
Без возражений мать Алисы предложила сразу пойти к банкомату.
Она вспомнила, как муж хотел поменять какую-то деталь в машине. Деньги были отложены на это. И 70 тысяч за взрослую больную собаку... Но...Пусть Алиса станет прежней. Для этого не жаль любых денег.
Потом хозяйка написала бумагу о продаже собаки. И трио бодрым шагом удалилось в сторону.
Мать и дочка остались вместе с собакой.

  • Ой, а как мы ее поведем-то...Надо же поводок, -женщина растерялась.
Алиса вытащила из кармана поводок.
  • Вот, мамочка. Это от Беллы. Она хотела, чтобы я его сохранила!
  • Мотенька, пойдем домой,-Алиса погладила собаку, и они не спеша пошли по городу. По дороге мама девочки позвонила мужу и попросила съездить купить миски, игрушки, мясо и все, что нужно для собаки.
  • Наконец-то! Алиса рада? Дорогая, как ты ее уговорила на щеночка? –рассмеялся в трубку мужчина и отключился.
  • Это не совсем щеночек, -не успела сказать ему жена.

А Мотя была счастлива. Она старалась идти прямо и красиво, хотя от голода подгибались ноги, практически не видел слезившийся глаз, да и отвыкла она уже ходить, все время сидела на привязи.

Стоя перед незнакомой дверью, Мотя вдруг почувствовала каким-то своим собачьим нутром, что когда-то здесь жила собака. Похожая на нее. Так любившая эту маленькую ласковую девочку. Она даже будто увидела светящийся силуэт похожего на нее бульдога на площадке и услышала слова на их особом, собачьем языке:- Меня звали Белла. Только береги её, слышишь? И люби за нас двоих!
Мотя кивнула головой.
Дверь распахнулась. Собака вся сжалась при виде незнакомца.
Папа Алисы изумленно смотрел на исхудавшую больную собаку, которая, съежившись, смотрела на него одним глазом. А рядом стояла дочь. Она смеялась. Впервые за полгода. И на щеках, как и прежде, играл румянец. Он не задал ни одного вопроса. Просто наклонился на корточки, взял Мотину лапку и произнес: -Ну, привет, собака! Заходи домой, будем мыться, кушать, спать. Добро пожаловать!
  • Она тебе понравилась, папочка? Мотя? –вопрошающе посмотрела Алиса.
  • Конечно, любимая. А отмоем, так твоя Мотя всех краше станет! Всё у нас теперь будет хорошо!
Пока жена и дочь возились в ванной, он позвонил другу-ветеринару со словами:
  • Серега, срочно к нам. Мы собачку дочке взяли. Да не, не щенка. Тут глазик ей подлечить надо, так осмотреть, не сломано ли чего. Ее избивали, похоже. Давай дуй к нам! Только быстрее, чтоб хоть ничего с ней не случилось!
Впервые этой ночью Мотя спала, не вздрагивая при каждом шорохе, на чудесном мягком диване, вымытая и накормленная. Только ей было немного стыдно. Она так жадно ела то мясо...Хотела культурно и красиво, но не удержалась, набросилась, давилась даже. Просто ей так хотелось поесть.
А рядом спала самая замечательная в мире девочка. Чьи пахнущие карамельками ручки трогательно обнимали собаку за шею. Мотя открыла глаз (второй пока заклеили, чтобы подлечить) и лизнула маленькую хозяйку в щёчку. Та улыбнулась во сне и еще крепче прижалась к собаке. С утра дома звенел детский смех. Отец и мать по квартире как на крыльях летали. Они не знали, кого целовать больше: дочь, или эту собаку, которая подарила им счастье.
Месяц понадобился на восстановление. Лечение, прекрасное питание, забота, а главное, любовь, сделали свое дело. Мотя превратилась в ту, кем и была–элитного представителя своей породы, красивую здоровую собаку.
Алиса больше не плачет, только иногда тревожно ищет глазами Мотю или просыпается ночью, чтобы посмотреть, рядом ли она.
Мотя повсюду следует за ней. Они неразлучны.
Однажды, когда только выпал первый снежок, женщина с хищным лицом и в кожаном пальто с двумя сыновьями гуляла по центральной улице. В руках старшего красовался новый айфон.
  • Мам, смотри, вон по той стороне идут. Мать, отец и девчонка. Это не те, что у нас Мотю купили? –поинтересовался подросток.
  • Да не. Ты на собаку-то глянь! Мотька, поди, сдохла давно, а это вон, какая шикарная! –лениво отозвалась мать.
Засмотревшись, мальчик запнулся, дорогой телефон вдруг вылетел из рук и скрылся в открытом канализационном люке, откуда расторопные рабочие что-то качали насосом.
  • Ой! Айфончик мой! Любимый! Доставайте! –подросток разрыдался прямо на улице.
  • Какой айфончик,
парень? Под ноги надо смотреть. Утонул твой айфончик. В самом настоящем дерьме! –хохотнули мужики.
Автор: Татьяна Пахоменко
Избитая бульдожка Мотя возвращает Алисе радость

Cirre
Женщина подобрала кота около года назад, пожалев худющего доходягу. Пушистик отъелся, заматерел и стал домашним любимцем в этой маленькой семье

  • Мама, расскажи сказку, – попросила шестилетняя девочка, уютно устроившись в своей кроватке.
  • Не могу, котенок, – со вздохом ответила женщина. У меня еще столько дел! Нужно платье тебе в садик погладить, носочки тебе и себе постирать, приготовить хоть что-то, чтобы на работе поесть. И только потом лечь спать...
Последнюю фразу женщина произнесла с мечтательным наслаждением.

Катя вздохнула: она знала, что мама много работает и очень устает. Девочка жалела маму и не стала настаивать. А так хотелось послушать ласковый голос и представить что-нибудь волшебное.

Она любила слушать, как мама читает или поет ей песенки. Но нет, так нет. Кот Мурзик, живший в этой семье, неодобрительно посмотрел на маму – сказки ребенку жизненно необходимы.

Женщина подобрала кота около года назад, пожалев худющего доходягу. Пушистик отъелся, заматерел и стал домашним любимцем в этой маленькой семье. Он жалел свою старшую хозяйку, но что он мог поделать...

Мурзик запрыгнул на кровать к Кате, потоптался по ней и расположился на подушке, пристроив голову ей под ухо.

  • А хочешь, я расскажу тебе сказку? промурлыкал он.
  • Мурзик! Ты умеешь разговаривать?
  • Мр-р, тише. Это будет наш с тобой секрет. Никому! Закрывай глазки и слушай...

Кот неторопливо начал свой рассказ:

  • В другом времени, в другом пространстве, там, где никто никогда не был, есть удивительное место – планета Котовия.

Живут там одни коты, и это самое лучшее место для них во Вселенной. Там не бывает холодной зимы и жаркого лета, нет проливных дождей и буйных ветров.

Там всегда много еды в полях и чистой воды в ручьях. Есть рыба в реках и сочная травка на лугах. Там сладко спится и резво бегается.

Потому и коты, живущие там, не знают злобы, вражды и споров. Им всегда всего достаточно. Ведь все, что нужно для счастья, есть, только протяни лапу.

А зачем иметь больше необходимого? Больше, чем вмещает твой животик, не съешь, не выпьешь. Так зачем запасать и прятать еду? Зачем брать больше, чем тебе нужно?

Все жители планеты выполняют посильную работу и помогают друг другу. Ни на одной планете нет столько ученых, сколько на Котовии. И не удивительно. Ведь коты – самые умные существа во Вселенной. Им подвластны многие чудеса.

Планета-сказка, планета-мечта...

Но не бывает, чтобы всегда и все было прекрасно. При такой чудесной жизни население планеты стало постоянно расти.

Ученые нашли траву, увеличивающую жизнь котов вдвое. Да и котята стали рождаться чаще. Их любили и ждали. И настало такое время, когда еды перестало хватать. И вот уже коты стали шипеть друг на друга, а кошки стали драться за вкусный кусок для своих детей.

На планете поселилась злоба, и подул холодный ветер. И тогда ученые придумали гениальный план. Они решили найти еще планеты, похожие на Котовию, и отправить туда часть жителей.

Долго ли, коротко ли были построены космические корабли, набраны экипажи из котов-героев, и начались поиски новых планет...

Только два корабля вернулись на Котовию с успехом. Остальные прилетели ни с чем. И только один из всех улетевших не вернулся. Он оказался дальше всех от родной планеты.

Экипаж исследовал много планет, но ни одна из них не могла сравниться с их родиной. А когда они приняли решение вернуться, оказалось, что им не хватает энергии. А на этой планете добыть ее невозможно.

Тоска и уныние охватили экипаж. Ведь местные жители не жаловали котов и часто их обижали, особенно животинок черной масти. Но недаром на космолете собрались лучшие представители Котовии.

Выход нашелся в верованиях самих аборигенов. Они говорили: Если ты не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней. И это было мудро.

Коты так и сделали: они смирились со своим невозвращением и приспособились к новым обстоятельствам. Они позволили коренным жителям считать себя сильнее, умнее и благороднее котов:

  • Не будем разубеждать их, пусть хвалят себя, лишь бы нас не обижали, – решили пушистые пришельцы.

Так началась котовизация этой планеты. Жители полюбили их: таких милых, беззащитных, глупых кисок. И сделали их жизнь пусть не сказочной, но легкой и приятной.

Пусть не для всех и не сразу, но с каждым днем, с каждым годом котики все больше и больше завоевывают сердца людей.

  • Мурзик, а ты тоже с Котовии? хитро прищурилась Катюша.
  • Я? Нет. Но мои предки Они столько рассказывали о ней, что мне кажется, что я там был и своими глазами видел все ее красоты.
  • А мне расскажешь?
  • Обязательно. Но позже, а сейчас спи...

Катя закрыла глаза. Мурзик уютно свернулся в клубочек на подушке и совершенно по-котовьи замурчал колыбельную.

  • А на Котовии есть мороженное? сонным голосом спросила Катя.
  • Есть. Самый вкусный сливочный пломбир.
  • Хочу на твою Котовию...
  • Я тоже хочу. Это мечта любого кота. Но пока невыполнимая.

Мурзик дождался, пока девочка окончательно заснет, спрыгнул с кровати и отправился на кухню посмотреть, что делает мама.

Женщина готовила. Кот сел рядом и посмотрел на нее внимательным взглядом своих янтарных глаз.

  • Хорошая женщина. Кормит меня, любит. Жалко ее, нелегко приходится, но не озлобилась, не растеряла тепло в душе. А, значит, все у нее наладится, пройдет черная полоса.

Женщина погладила кота, почесала за ушком:

  • Подожди, сейчас угощу. Хотела Катюшу завтра побаловать. Но ей еще куплю. А мы с тобой сейчас полакомимся. Заслужили.

И она достала из холодильника брикетик сливочного пломбира. Разложила его по блюдцам себе и коту. У-м-м! Вкуснятина!

  • Она точно знает о Котовии. В детстве наверняка какой-нибудь кот рассказывал. Иначе откуда ей знать, что коты обожают сливочный пломбир, – думал Мурзик, уплетая лакомство. Закрутилась по жизни, забегалась и забыла эту сказку.

Детские сказки самые правильные. И пусть со временем забываются подробности и детали, но семена доброты, посеянные ими в душе, обязательно дают свои всходы.

Автор: ОЛЬГА ШВЫРЁВА

Кот Мурзик рассказывает Кате сказку о Котовии

Cirre
Душевный разговор

― Добрый день! ― поздоровалась милая молодая девушка, усаживаясь на переднее пассажирское место в такси. ― Меня Марина зовут, а вас? ― обратилась она к водителю.

Тот улыбнулся и молча постучал пальцем по приклеенной на панель бумажке, где было написано: «Здравствуйте, меня зовут Митя, я немой». После этого он завёл двигатель и начал движение.
― Ой, простите ради бога, ― залепетала Марина, ― я не заметила. А что, совсем немой? ― решила она уточнить.

Митя кивнул в ответ.

― Я просто привыкла знакомиться с людьми, мне так спокойней. Когда представишься, о погоде поговоришь, вроде как и не чужие уже, а значит, меньше шансов стать жертвой маньяка. Вы ведь не маньяк? ― спросила она на всякий случай.

Митя улыбнулся и кивнул головой.

― Совсем не маньяк? ― снова решила уточнить девушка.

Митя снова кивнул.

― Ну, слава богу. Я просто недавно замужем была, жуткая история, сейчас я вам расскажу.

Она болтала и болтала без умолку, а водитель молча ехал, наслаждаясь этим монологом. Судя по навигатору, в пути им предстояло провести вместе сорок минут.

Таксист мог разговаривать, просто не хотел из-за проблем с наследственным даром. Мать Мити ушла из семьи после его рождения. Она обладала поистине сильным голосом и благодаря ему была примадонной в оперном театре мирового класса. Всю жизнь эта женщина провела на гастролях, сотрясая театры и стадионы своей акустической мощью. Громче неё был лишь отец Мити, работающий на железнодорожном вокзале дежурным. Он объявлял о прибытии поездов без помощи микрофона — такой вот сильный был у него голос.

Эти двое не могли быть вместе. Любая их ссора, образно говоря, могла стать причиной схода лавин на континенте, а ругались они часто.

Митя рос обиженным на весь мир шептуном. Врачи шутили, что его голосовыми связками можно сцеплять корабли в море, а лёгкими — надувать дирижабли. А ещё Митя курил с восьми лет. Всё это вкупе дало Мите такой голос, от которого черти в аду раскаивались.

Стоило Мите удариться мизинцем об угол кровати, как соседи вызывали национальную гвардию. Ни один коллектив не принимал Митю. Людям казалось, что он — неуравновешенный псих, который только и делает, что орёт, в то время как он просто не мог разговаривать тише.

Пару раз он пробовал устроиться на удаленную работу, но ни одно собеседование онлайн так и не состоялось. Митя начинал говорить, и работодатель отключался, сетуя на помехи, а потом присылал счет за испорченные динамики.

― А вы женаты? ― спросила Марина после того, как рассказала свою трагическую историю в двух актах.

Митя замотал головой.

― Совсем? ― уточнила Марина.

Мите казалось, что он чего-то не понимает: видимо у этой девушки всё в жизни могло быть «наполовину». Но он кивнул.

Мите нравилось работать в такси. Только тут люди охотно болтали с ним, особенно, увидев наклейку. Многим нравилось, что он им ничего не может ответить: это их раскрепощало, давало волю говорить о себе и делиться своими взглядами без осуждения со стороны собеседника. А Митя просто был рад, что с ним разговаривают.

Но не сегодня. Наговорившись о себе, Марина набросилась с расспросами.

― А вы таксист от таксопарка или частный? ― не унималась пассажирка.

Митя кивнул.

— Значит, частный, ― сделала вывод Марина. ― А у вас ставка почасовая или сдельная?

Митя снова кивнул.

― Почасовая — это плохо, ― сказала девушка. ― Так денег не заработаешь. Я как-то работала на почасовой — никакой мотивации.

Митя плохо улавливал логику девушки, поэтому просто эмоционально вздохнул в ответ. Марина помолчала немного, посмотрела в окно, на ногти, на время в телефоне, а потом снова открыла рот:

― А если навигатор сломается, как вы будете ехать в незнакомой местности?

Тут Митя не знал, как ответить кивком, поэтому просто пожал плечами.

― Очень плохо, что не знаете. А так как вы немой, то и дорогу спросить не сможете. А что же тогда делать пассажиру?

Митя снова пожал плечами. Этот разговор начинал его жутко раздражать. Хотелось попросить пассажирку замолчать или хотя бы быстро ответить на все её дурацкие вопросы, но, если он откроет рот, его тут же выпрут с работы.

Марина не унималась.

― Мне вот всегда была интересно, чем автомат лучше механики. У вас, я вижу, автомат, потому что рука тянется автоматически, вы даже не смотрите, ― рассуждала болтливая девушка. ― Вы азбуку Морзе знаете? ― она постучала костяшками пальцев по пластику. — Может, на ней расскажете о принципах работы коробки передач?

Мите хотелось плакать. Он бы с радостью включил радио, но его в машине не было. Таксист сам снял магнитолу, чтобы люди от скуки начинали свои монологи. Теперь он ненавидел себя за это.

― Я пробовала по видео изучать, могу составить несколько простых предложений.

После этих слов Марина начала выстукивать своё сообщение, периодически сбиваясь и начиная заново и прося не обращать внимание на пунктуацию.

― Ну, что скажете? ― посмотрела она в конце с надеждой на своего собеседника.

Митя коротко и раздраженно постучал по пластику, словно в дверь.

― Да вы хам! ― не выдержала Марина. ― Я не такая, как вы только что сказали!

Митя уже не мог сдерживаться, ему так хотелось сказать этой ненормальной пару «ласковых», но хватило бы и одного простого «Пожалуйста, прекратите» в его исполнении.

Свернув на конечную прямую, Митя ударил по газам. Но тут пришлось резко остановиться. Дорога была перекрыта. Десятки зевак стояли на проезжей части и тротуаре, глядя куда-то вверх. Тут же были скорая, полиция и МЧС.

― Как думаете, что там случилось? ― испуганно посмотрела Марина на таксиста.

Митя еле слышно заскулил и вышел из салона.

На краю крыши шестнадцатиэтажного дома стоял мужчина, который держался за антенну оператора сотовой связи и явно собирался прыгать.

Марина за считанные секунды выяснила всю информацию и передала её Мите:

― Суицидник это. Прыгнуть хочет. Его жену сбила машина час назад, и его ошибочно уведомили, что она умерла, ― делилась информацией с таксистом Марина. ― Выход на крышу он заблокировал, мобильный выбросил, а соседей на всех верхних этажах нет дома. Психолог с ним пытается через громкоговоритель общаться.

Словно в подтверждение этих слов из рупора раздался голос психолога:

— Вам не нужно этого делать! Ваша жена жива! Она без сознания, но жива!

― Бесполезно, ветер относит голос в сторону, ― сказал специалист полицейским.

― Что же делать? Что же делать? Вот кошмар, ― нервничала Марина, бегая вокруг Мити.

Тяжело вздохнув, таксист подошел к полицейским и вежливо сказал:

― Дайте я попробую с ним поговорить.

Сначала Митю хотели огреть дубинкой, так сильно он напугал всех присутствующих своим страшным гласом, но на его защиту встала Марина, закрыв собой:

— Не смейте бить инвалида! Он немой! ― закричала девушка и, воспользовавшись замешательством стражей порядка, выхватила у них мегафон.

― Вот, Дмитрий, возьмите. Спасите его! ― всучила она мегафон таксисту.

Митя нажал на кнопку рупора, открыл рот и во весь голос закричал. Ветер умолк. Умолкло всё вокруг: люди, сирены, лающие собаки. Стая птиц, пролетающих в небе, сменила курс. Сообщение было услышано в нескольких районах города, а когда Митя в конце добавил: «Тебе ещё рано умирать!», многие болевшие в этот момент люди, испугавшись, пошли на поправку. И совсем неважно, чем они болели.

Самоубийство отменилось. Митю попросили завтра приехать в дом культуры для вручения медали, а заодно дать интервью телевидению. Но он, естественно, не сделал этого по понятным причинам.

― Слушайте! Вы — настоящий герой! ― восторженно кричала Марина усевшись в машину. ― Я слышала, что у немых в экстренной ситуации прорезается голос! Это просто чудо.

Митя снова тяжело вздохнул. Кажется, Марину совсем не пугал его страшный голос, но он так от неё устал, что готов был в самом деле стать тем, кем прикидывался. Слава богу, что ему оставалось проехать всего каких-то пятьсот метров — и эта поездка, и этот день наконец закончатся.

Он пристегнулся, завёл машину и только хотел было включить передачу, как услышал:

― Ой, я, кажется, дома кошелёк забыла, надо вернуться. Ну ничего, не переживайте, я заплачу как положено! К тому же у нас с вами теперь будет время узнать друг друга получше, вы ведь теперь говорящий. Ну что вы стоите? Разворачивайтесь скорее, поехали-поехали, у меня к вам столько вопросов.

Александр Райн
Немой таксист спасает самоубийцу громким голосом

Cirre
СЕКУНДА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ

Мужчина шел по тротуару. Он очень спешил на работу. Он был начальником большого отдела одной архитектурной фирмы. Работы было много. Поэтому он на ходу перекусывал большим гамбургером.

За ним бежал маленький котёнок. Серенький. Мужчина морщился. Ему некогда было отвлекаться на такие мелочи, и он...
Просто отпихнул маленького, голодного котёнка. Тот, испугавшись, пискнул и отпрыгнул в сторону. Прямо на проезжую часть. Большой красный кроссовер даже не попытался затормозить. Просто пронёсся мимо, откинув бампером маленькое тельце обратно на тротуар. Котёнок так и не успел понять, что случилось.

Мужчина поперхнулся. Всё произошло в течение одной секунды. Очень долгой секунды. Из подворотни выбежала серенькая кошка. Она села рядом со своим котёнком и посмотрела не него взглядом, полным ужаса и безнадёжности. Потом подняла голову и, взглянув на мужчину с гамбургером в руках, тихонько вопросительно мяукнула.

Мужчина почувствовал приступ тошноты. Гамбургер выпал у него из рук...

В фирме ждали своего начальника. Никто не любил его. Он был суров, справедлив, но...

Но оценивал людей по их работоспособности и пользе, приносимой фирме. Остальных он называл – балласт. И мирился с ними только потому, что должен же был кто-то делать черновую работу.

Первый раз за всё время он пришел на работу, не сказав никому ни одного слова. Более того, он никого не ругал и даже не посмотрел на явно отлынивающих сотрудников. Он молча прошел в свой кабинет и просидел там, не поднимаясь из-за стола, до конца рабочего дня.

Проходившие мимо и заглядывавшие в стеклянную дверь видели, как он говорит что-то и размахивает руками. На следующий день...

Он пришел позже обычного. У него были красные глаза и большая сумка, закрытая на молнию. Сумку он спрятал под свой стол.

Ночью начальник совершенно не спал. Ему снился маленький котёнок и его мама-кошка, смотревшая на человека глазами, полными ужаса. Котёнок сидел рядом. Живой. Мужчина пытался объяснить ему... Он говорил, говорил, говорил... Что он не хотел... Что он просит простить его... Мужчина протягивал руки в надежде, что маленький серый малыш пойдёт к нему, но тот...

Тот разворачивался и убегал, а мужчина всю ночь бежал за ним и просил остановиться и выслушать его.

Поэтому, утром он проснулся уставшим и совершенно не выспавшимся.

Мужчина купил в супермаркете по дороге на работу корм. Два пакета. Один для котов, другой для собак. И кормил всех бездомных четвероногих, попадавшихся ему по дороге. Мужчине казалось, что, если он будет всех кормить, то может быть...

Быть может, пушистый малыш, приходящий ночью ему во сне, простит его и пойдёт на руки. Но этого не происходило. А начальник начал кормить всех бездомных животных и после работы. Но по ночам...

Эти ужасные ночи! Они повторялись и повторялись. И семья решила отвести совершенно измученного человека к врачу. И потянулись врачи. Психиатры, психологи и психоаналитики.

Знаете, дамы и господа, сколько стоит визит к психоаналитику? Хорошему. Вот и я о том же. Ничего не помогало. Ни лекарства, ни гипноз.

Упрямый малыш приходил каждую ночь и смотрел на человека. Он ничего не говорил и даже не мяукал, но в его глазах стоял безмолвный вопрос – за что? И этот вопрос, как и невозможность ответить на него, мучили мужчину.

Что, впрочем, не мешало работе. Он был хорошим начальником и деловым человеком. За что его ценили в головном офисе в столице.

Подчинённые давно уже знали, что их строгий начальник ведёт себя очень странно. Они не понимали, что произошло с этим суровым человеком, и почему он кормит всех котов и собак, а сумку с кормом скрывает под столом. А мужчина...

Он просто стеснялся. Он не мог рассказать им всем, что мучает его. И почему он делает это.

А потом одна из работниц, которая после работы вместе с волонтёрами помогала бездомным, увидела его. Совершенно невозможно было не узнать высокую худую фигуру в черном костюме. Он ходил между нищими, ночевавшими под мостом, и раздавал им пледы и еду. Завидев волонтёров, он убежал.

«Ангел в костюме» – называли его бездомные. Они сперва смеялись над странным человеком, но потом. Потом одному из бездомных, жившему под мостом, стало плохо, и мужчина отвёз его на своей машине в больницу, и оплатил лечение.

И все бомжи узнали – всё, что он им приносил, он покупал из своей зарплаты. Он подходил к каждому. Отдавал еду и одежду и извинялся. Он извинялся, а когда его спрашивали за что, он замолкал...

Когда полиция или волонтёры спрашивали нищих об этом человеке, они отказывались отвечать и готовы были полезть в драку. Им казалось, что у них хотят отнять что-то самое важно. То единственное, что осталось в их жизни. Что-то настоящее. Секретное, и понятное только им.

  • Вон. Ты гляди. Ангел наш идёт, – говорили они друг другу, и их глаза светлели.
Так длилось долгих тридцать лет. Никто никогда не сумел поймать секретного Ангела нищих, кормившего их, и всех собак и котов в округе. А мужчина...

Он делал это, совершенно не задумываясь, ведь главное было то, что он увидит сегодня ночью. Главное было взглянуть в глаза маленькому серому котёнку и спросить его...

Может, он простит? Может, он пойдёт на руки? Мужчина так и не ушел на пенсию. Он был отличным руководителем, и его ценило начальство. Поэтому, он продолжал работать. Но однажды. Прямо на работе ему стало плохо.

  • Сердце, – констатировали врачи скорой помощи, увозя его в больницу.
Сослуживцы пришли к нему на следующий день, но их не пустили. Состояние было очень плохое. Критическое. Врачи разводили руками и говорили:

  • Сердце еле держится...
А он бредил, и в бреду повторял одно и то же. Он звал котёнка. А родственники, собравшись вокруг кровати, пытались сообщить ему, что они рядом.

Одна из работниц фирмы рассказала своему мужу, корреспонденту одной большой газеты, об этой истории. И она очень заинтересовала его.

Он выяснил, что мог, и добрался до сути. Он узнал, кто тридцать лет ухаживал и кормил бомжей. Он понял, кто был тот человек, который, скрываясь всё это время, помогал выжить четвероногим бездомышам.

До сути он добрался, кроме самого главного. Кроме того самого маленького серого, голодного котёнка, сбитого когда-то. Тридцать лет назад. По его вине. И так и не простившего его...

И корреспондент написал за одну ночь статью и опубликовал её. А потом поехал под мост, где ютились бомжи, и рассказал им, почему не приходит больше их Ангел в костюме.

В этот день в большом дворе больницы собралась странная компания, состоявшая из бомжей, волонтёров, помогавших бездомным людям и бездомным животным, и из сотен людей, просто пришедших высказать своё уважение этому человеку.

Масса людей молча стояла во дворе больницы, заполнив его полностью. Они ничего не требовали. Они ничего не просили и даже ни на что не надеялись. Они просто стояли и безмолвно смотрели на окна.

Главврач, увидев эту толпу и прочитав статью в газете, понял, какой пациент лежит у него. Он спустился на третий этаж и вошел в палату. Мужчина ненадолго пришел в себя. Подойдя к нему, главврач рассказал, что сейчас происходит на улице и попросил, если, конечно у него есть силы, встать и просто подойти к окну. Родственники бурно стали возражать, но...

Но пациент оттолкнул их и приказал замолчать. Он встал, и два врача помогли ему подойти к окну. Они распахнули ставни, и мужчина вдохнул воздух полной грудью.

Толпа внизу, увидев его, радостно закричала. Они махали ему руками и прыгали, они смеялись и плакали, а мужчина, он смотрел на них, махал им руками и улыбался. Он был счастлив...

Счастлив первый раз за эти долгие тридцать лет, но видел он совсем другое. Он помахал им рукой, потом попросил отвести его к кровати и закрыл глаза...

Перед ним появился маленький, серый, голодный котёнок. Рядом с ним была его мама-кошка. Она облизывала малыша.

Мужчина стоял и молчал. Он знал, если заговорить, котёнок убежит, и всё же не сдержался:

  • Я знаю, что ты не пойдёшь ко мне и сейчас убежишь, но я хочу попросить тебя простить меня. Простить.
Котёнок смотрел на человека. Он не убегал.

  • А я давно простил тебя, – вдруг ответил он. – Очень давно, ещё тридцать лет назад, но сегодня... Сегодня, наконец-то, ты простил самого себя.
Котёнок повернулся и пошел. Рядом с ним пошла мама-кошка. Мужчина стоял и смотрел им вслед. Котёнок вдруг остановился и повернулся к человеку:

  • Пойдём! – сказал он. – Пойдём, там тебя ждут. Все, кому ты помогал эти годы. Коты, кошки, котята, собаки и их щенки и ещё... Там много людей, которые очень хотят увидеть тебя.
  • Тогда чего же мы ждём? – спросил мужчина.
Он подошел к серому котёнку и тот...

Встал на задние лапки и потянулся к мужчине. И он поднял котёнка на руки, прижав его к себе, вдохнул глубоко такой долгожданный и сладкий запах его спинки.

Они шли вперёд. По дороге, похожей на поляну. Под ногами была высокая трава и цветы вокруг. И ветерок. Он трепал листву и траву и доносил до троицы удивительный запах...

Мужчина лежал, улыбаясь. Его душа была далеко. Она наконец-то обрела покой и прощение.

Он простил самого себя. И это было самое главное.

Автор Олег Бондаренко
Мужчина тридцать лет искупал вину за погибшего котёнка

свет лана
Один за всех и все за одного
Шёл урок в шестом классе, в кабинет вплыла завуч. Хмурая, как актриса в образе ведьмы, пожирающей непослушных детей. Забрала к директору на ковер всех до единого.

Ого! Интересно думаю, что натворили?

Начинаю журнал оформлять, делаю другую бумажную работу. Жду.

Почти в конце урока стучат в дверь. Шестиклашки вразнобой спрашивают, мол, Наталниколавна, можно войти!?

Вернулись они разной степени взъерошенности/взмыленности, но с решительными мордахами. Несломленные после допроса партизаны! Никакого следа раскаяния, но видно, что грусть и тревога присутствуют.

Ничего себе: удивляюсь я. Рассаживаются птенчики. Тут врывается классная руководитель.

Просит пару минут срочно. Сгорел сарай – пылай и хата! Урок уже пропал.

Разрешаю. До звонка пять минут. ))

Классная замирает у доски, обводит класс горящим взором и заявляет.

  • Молодцы! Молодцы! Горжусь вами! Все обсудим сегодня на классном часе.

Исчезает.

И только что передо мной сидели мокрые воробушки с галчатами, скворцами. В момент изменились. Орлята! Спины расправили. Выражение лиц довольное, бодрое. Получается, что директор песочила, а классная – похвалила?

Спрашиваю.

  • Что стряслось?

Одного их ботаника, допустим его звали Вася, несколько месяцев по неизвестной причине терроризировали два десятиклассника.

Всей школе известные проблемные подростки, всё решающие кулаками. Миролюбивые, как бойцовские псы.

Вася не жаловался. На физре случайно увидели синяки, прижали одноклассника в раздевалке к стене. Вытрясли из него правду. Что было дальше?

Не бездарно, а вполне толково спланировали операцию. Ох, подозреваю, что среди шестиклашек обретался будущий гений тактики-стратегии. Надеюсь, это ему сейчас во взрослой жизни пригодилось. В армии, бизнесе и т. д. Где бы он ни был, чем бы ни занимался. ))) Вернемся к происшествию.

Хулиганов перехватили сытыми и расслабленными на выходе из столовой. Все вместе без предупреждения (!) набросились сзади. Двадцать пять человек против больших, но двух.

Мальчики навалились и сбили врагов с ног. Прижали к полу, держали за ноги, за руки. Не дали встать. Били портфелями и кулаками.

Девочки дергали за волосы, щипали. Кто-то укусил за щеку и нос!

На этой фазе расправы Васины мучители заскулили, запищали, сломались морально.

Тогда им и сообщили, что если еще хоть разочек Васю тронете – пришибем. Опять же момент был выбран правильно. ))

Награда нашла героев? Вы уже в курсе. Их отругала директор. И похвалила классная руководитель. А я едва смогла справиться с эмоциями. Сказала.

  • Один за всех и все за одного?
  • Да!
  • Дневники открывайте!

Поставила каждому по пятерке. Это был особенный урок для меня. Такие запоминаются на всю жизнь.

Авторы: Наталя Шумак и Татьяна Чернецкая

Cirre
От любви дo нeнависти oдин шаг

Офицep милиции, дoгoвopившись, взял у кoллeг из кинoлoгичeскoй службы щeнка нeмeцкoй oвчаpки, выбpав самoгo мoщнoгo, сильнoгo и смeлoгo из пoмёта. Щeнoк стал нoвoгoдним пoдаpкoм-сюpпpизoм для дoчeк, давнo мeчтавших o такoй сoбакe. Имя для щeнка давнo ужe былo пpигoтoвлeнo – Тoм.
Тoм oбладал oтмeнным аппeтитoм и бoльшoй сooбpазитeльнoстью. Рoс oчeнь быстpo. Хoзяин нe жалeл вpeмeни на питoмца. В вoсeмь мeсяцeв Тoм пpoшёл ОΚД на oтличнo, а кoгда eму испoлнился гoд, с тeм жe peзультатoм пpoшёл куpс ЗΚС.

Из щeнка Тoм пpeвpатился в сepьёзнoгo, кpупнoгo, мoщнoгo, кpасивoгo, чpeзвычайнo умнoгo пса. Сeмья oчeнь гopдилась свoим Тoмoм.

В их и сoсeдних бoльших мoскoвских двopах кpасавца и умницу Тoма знали и уважали всe, oт мала дo вeлика. Вoсхищённыe, пopoй с лёгкoй завистью взгляды oкpужающих, их пoхвалы в адpeс Тoма, фанатичная пpeданнoсть сeмьe и бeзупpeчнoe пoслушаниe сoбаки, тeшили самoлюбиe тщeславнoгo хoзяина, стаpавшeгoся всeми спoсoбами увeличить свoй вeс в oбщeствe.

Ηeдoвepчивый, мoлoдoй, нe пo гoдам сepьёзный, бoльшoй пёс дoма мoг и пoвeсeлиться. Был у нeгo свoй кopoнный нoмep.

Κoгда ктo-тo из дoмашних начинал напeвать тoм-тoм-тoм-тoм-тoм, Тoм начинал танцeвать. Он вставал на задниe лапы и, смeшнo пoдпpыгивая, высунув язык и улыбаясь вo всю свoю пасть, кpужился вo всe стopoны пoд аплoдисмeнты и смeх дoмoчадцeв. Тoм любил испoлнять этoт нoмep, угoваpивать eгo нe пpихoдилoсь.

Жизнь шла свoим чepeдoм. Хoзяин для пpoдвижeния пo каpьepнoй лeстницe пoступил в Акадeмию МВД. Вpeмeни на сoбаку oставалoсь всё мeньшe и мeньшe.

Жeна хoзяина всё чащe начала жалoваться на бeскoнeчныe убopки бoльшoй кваpтиpы oт шepсти oвчаpки, на нeхватку вpeмeни, на усталoсть пoслe pабoты, бoязнь гулять с такoй бoльшoй мoщнoй сoбакoй. В кoнцe кoнцoв, oднажды oна бeзапeлляциoннo заявила, чтo "такoй" сoбакe нe мeстo в гopoдскoй кваpтиpe.

Ηeдoлгo думая, Тoма пepeвeзли к poдитeлям хoзяина, пeнсиoнepам, пpoживавшим в oбласти в частнoм дoмe. Рoдитeли жeны, жившиe в сoсeднeм насeлённoм пунктe, наoтpeз oтказались пpинять такую сoбаку-oбузу.

Бoльшoгo кpасавца Тoма, пpивыкшeгo жить с хoзяeвами в пpoстopнoй кваpтиpe, пoмeстили на участкe в нeбoльшoм вoльepe. Стаpики любили живoтных, нo пepeживали, чтo нe спpавятся и нe смoгут пpoкopмить oвчаpку на свoи скpoмныe пeнсии.

Отeц eщё пoдpабатывал, нo частный дoм тpeбуeт нeмалых pасхoдoв. Κ тoму жe сын пoслe жeнитьбы пoстoяннo пpoсил у poдитeлeй финансoвoй пoмoщи на пoкупку мeбeли, peмoнт кваpтиpы, нoвую машину, пoeздку к мopю и пpoстo "дoтянуть дo заpплаты".

Он oбeщал poдитeлям, чтo Тoм быстpo пpивыкнeт, и каждую нeдeлю oн будeт пpиeзжать и пpивoзить для нeгo пpoдукты. – Всё будeт хopoшo!

Любимый хoзяин уeхал, пoгpузив в багажник каpтoшку, банки с загoтoвками и, нe забыв взять у матepи дeнeг на бeнзин, укатил дoмoй, а pастepянный, плачущий Тoм oстался у стаpикoв. Он мeтался пo вoльepу, нe пoнимая, за чтo с ним так пoступили, в чём oн пpoвинился и как дальшe жить. Πoслe дoлгих pаздумий Тoм peшил ждать, кoгда eгo забepут дoмoй.

Чepeз нeскoлькo днeй мать звoнила сыну:

  • Сынoк, забepи ты, пoжалуйста, Тoма. Ηичeгo нe eст чeтвёpтый дeнь, а пo нoчам вoeт так, чтo душа pазpываeтся. Πлачeт, из глаз слёзы тeкут как у чeлoвeка. Мы нe мoжeм спать, и сoсeди жалуются.
  • Ηичeгo стpашнoгo. Захoчeт – пoeст. Πoтepпитe, oн пpивыкнeт, сoбаки кo всeму пpивыкают. Тoлькo из вoльepа eгo пoка нe выпускайтe. Мы пpиeдeм в выхoдныe, – успoкoил сын.

В суббoту пpиeхали всeй сeмьёй, пpивeзли пpoдукты для сoбаки.

  • Тoмииик, oй, наш Тoмиик! Κак жe мы сoскучились! – пpитвopнo сюсюкала жeна хoзяина.

Тoма выпустили из вoльepа, игpали, угoщали и ласкали. Радoсти умнoй и пpeданнoй oвчаpки нe былo пpeдeла. Счастливый пёс пo сoбствeннoй инициативe дажe нeскoлькo pаз испoлнил свoй кopoнный нoмep. Ηакoнeц-тo eгo забepут дoмoй!

Γoсти-хoзяeва уeхали, а Тoм oстался сидeть в вoльepe. Они пpиeзжали и уeзжали мнoгo pаз, тoлькo бeз нeгo.

Πoстeпeннo Тoм пpивык к дoбpым стаpикам, каждый вeчep oни выпускали eгo пoбeгать пo участку. Тoм нe пepeставал ждать вoзвpащeния дoмoй, гopячo вepя в спpавeдливoсть и хoзяйскую любoвь. Он жил надeждoй.

В стpанe гpянули бoльшиe пepeмeны дeвянoстых. Отeц хoзяина пoтepял pабoту, а сам хoзяин Тoма служил тeпepь ужe в Упpавлeнии, занимая дoвoльнo сepьёзную, высoкooплачиваeмую дoлжнoсть, как и eгo жeна в кpупнoм кoммepчeскoм банкe.

Стаpики бoльшe нe мoгли oказывать им пoмoщь, всe их накoплeнныe дeньги были пoтpачeны на нoвую "Вoлгу" для сына и тoт стал пpиeзжать всё peжe и peжe, ссылаясь на занятoсть.

Инoгда сын пpиeзжал pаз в два-тpи мeсяца, пpивoзя килoгpамм кpупы для свoeй сoбаки, съeдающeй вeдpo каши в дeнь. Πpoсить пoмoщи стаpики стeснялись. Стали задepживать выплаты пeнсий.

Ηастали тяжёлыe вpeмeна. Тoм пpактичeски гoлoдал, eгo кopмили как пopoсёнка кoмбикopмoм с каpтoфeльными oчистками. Хлeб стал для oвчаpки лакoмствoм в тo вpeмя, как бoльшoй хoлoдильник в кваpтиpe eгo хoзяина был забит дo oтказа дopoгими дeликатeсами, мясoм и икpoй.

Πoстeпeннo Тoм пpeвpатился из мoлoдoгo, жизнepадoстнoгo пса в унылoгo стаpика. Чтo-тo надлoмилoсь в eгo душe. Он цeлыми днями, сгopбившись, сидeл в вoльepe, пoхудeвший, oсунувшийся, oпустив свoю гoлoву сo скopбными, слeзящимися глазами.

Тoм пepeстал ждать. Он пoнял, чтo в пpoшлую жизнь, дoмoй, oбpатнoй дopoги нeт и ужe нe будeт, никтo eгo туда нe впустит. Егo пpeдали. Он им нe нужeн!

Чтoбы хoть как-тo пpoдepжаться самим и пoдкopмить свoeгo Тoма, стаpики завeли дeсятoк куp-нeсушeк. Огoлoдавший Тoм, выпущeнный пoбeгать из вoльepа, нe смoг спpавиться с сoблазнoм. Он пepeмахнул чepeз сeтку-pабицу в птичий загoнчик и, oтплёвываясь oт пepьeв, съeл двух куp. Πoвздыхав, стаpик сдeлал куpам высoкий забop из дoсoк, чтoбы истopия нe пoвтopилась.

Чepeз нeскoлькo днeй пpиeхал хoзяин, oн peшил наказать Тoма за "oбжopствo" куpами. Πёс ужe нe бpoсался к нeму и нe pадoвался как пpeждe.

Взяв жeлeзный пpут, пoказывая на куpятник сo слoвами "нeльзя", хoзяин удаpил Тoма и замахнулся втopoй pаз. Однo мгнoвeниe, и пpут выпал из pуки, гpамoтнo, нo щадящe зафиксиpoваннoй oбучeннoй oвчаpкoй. Хoзяин испугался, глядя в глаза Тoма, в них блeснулo чтo-тo нeзнакoмoe и нeдoбpoe.

  • Ах ты змeёныш нeблагoдаpный!! Ты, значит, так??!! Ηа хoзяина??!!
Πpибeжали стаpики, успoкoили Тoма. Дoма oбpабoтали сыну нeглубoкиe pанки. Рукав дopoгoй кoжанoй куpтки сына был пopван, а вepнee, eгo пpактичeски нe былo. Он был внe сeбя oт злoбы и, пooбeщав Тoму пoказать на завтpа "гдe pаки зимуют", уeхал.

Утpoм oн пpиeхал с табeльным opужиeм.

  • Я eгo забиpаю, пoка oн вас самих нe сoжpал вмeстo куp.
  • А куда жe ты eгo, сынoк? – удивлённo спpoсила мать.
  • Туда, куда eму и дopoга... В лeс гулять пoeдeм, – oтвeтил сын и, взяв пoвoдoк, стpoгий oшeйник и намopдник, напpавился в саpай.
Стаpики вышли вo двop. Сын вынeс из саpая лoпату и пoлoжил в багажник нoвeнькoй "Вoлги".

Πoдoйдя с амунициeй к вoльepу, oткpыл двepь и наигpаннo вeсeлo пoзвал Тoма:

  • Тoм, кo мнe! Γулять!
Тoм, пoчувствoвав фальшь и злo, исхoдившee oт чeлoвeка, кoтopoму oн бoльшe нe вepил, oщeтинился и пpeдупpeждающe заpычал.

  • А ты дoмoй хoчeшь? Тoгда пoeхали дoмoй! Дoмoй!!!
Πёс нe двигался с мeста. Дpoжа oт напpяжeния, oн pычал и скалился как вoлк.

Πepвым нe выдepжал oтeц: – Оставь eгo, нe тpoгай! Взвoлнoванная мать пoддepжала oтца:

  • Да шут с ними, с куpами. Он нам нe мeшаeт, мы к нeму пpивыкли. А за куpтку мы тeбe, сынoк, дeньги oтдадим, нoвую купишь. Отeц вoн свoeгo "Мoсквича"-стаpичка на запчасти стopгoвался пpoдать. Ηичeгo, пpoживём!
Сын нe сoбиpался oтступать, eгo peвнивoe самoлюбиe "хoзяина" былo глубoкo уязвлeнo.

  • Тoм! Κo мнe!!! Я кoму сказал??!!
Мать пpoскoльзнула в вoльep к Тoму и загopoдила eгo сoбoй:

  • Ηe oтдам! Уeзжай, сынoк, с Бoгoм, – с тpудoм пpoизнeсла стаpая жeнщина.
Отeц встал pядoм с нeй, успoкаивая.

  • Вы... из-за какoй-тo сoбаки... мeня... – задoхнулся oт гнeва сын.
  • Мы тeпepь eгo хoзяeва, – peшитeльнo загoвopил oтeц, – ты, сын, гoвopишь из-за какoй-тo сoбаки. Он за тeбя жизнь гoтoв был oтдать, а ты eгo выкинул с глаз дoлoй. Зачeм завoдил? Для игpушки? Κуp oн пopвал, так туда им и дopoга, хoть пoeл пёс в вoлю. Κуpтку тeбe пopвал, да паpу цаpапин сдeлал? А ты eму eгo сoбачью душу пopвал в клoчья! Он eлe как выжил пoслe этoгo. Он нам с матepью дoвepился, а ты тeпepь, значит, лoпату в багажник и Тoму пулю в лoб? В pасхoд? А мoжeт, уж и нас с матepью заoднo пpихватишь?! Ηe бывать этoму, пoка я жив! Уeзжай, успoкoишься – пpиeдeшь.
  • Ηу спасибo вам! – кpoвнo oбижeнный сын с силoй выбpoсил из багажника к нoгам стаpикoв лoпату, хлoпнул двepью нoвeнькoгo автoмoбиля и уeхал.
Тoм oстался жить сo стаpиками. Всё у них сo вpeмeнeм наладилoсь, дeда – oпытнoгo мeханика oпять пoзвали на пoдpабoтку. Сын с сeмьёй, успoкoившись, изpeдка заeзжал к poдитeлям.

Тoм дo кoнца свoих днeй нe пoдпускал к сeбe никoгo, кpoмe свoих стаpикoв, кoтopых любил бoльшe жизни.

От любви дo нeнависти oдин шаг. Ηe дeлайтe eгo никoгда!

Автop ΗАТАЛИЯ С.
Овчарка Том, преданная хозяином, осталась у стариков

Cirre
ПОКУПКА НА СЧАСТЬЕ

— Ё-моё, что ж мы наделали, Катя?! — Сергей ошарашенно смотрел на жену. До него вдруг дошло, что все эти сотки и грядки надо обрабатывать, теплицу укреплять, а дом... ох, дом это просто страшно. Рядом стояла притихшая Катерина.
— Ну, внуки же, витамины, свежий воздух, а? — уже не так уверенно, как перед покупкой, ответила жена.

— Ага. Радикулит, геморрой, пробки, — причмокнул губами супруг. Деревянный домик смотрел на парочку со спокойным любопытством. Много их тут таких перебывало. Кто-то на один месяц оставался, кто-то на лето задерживался, а настоящих хозяев не было давно.
В восьмидесятых ушёл Сергеич и Марусенька следом, выросли и разъехались их дети, с тех пор кочевьё сплошное. А эти вроде ничего себе. И не так, чтобы молодые (значит, шашлыками каждый выходной вонять не будут); и не так, чтобы старые (ещё лучше, смогут порядок навести).
— Ну как там? Нормальные хоть? — задом наперёд, кряхтя, из подпола вылез домовой. Дом одобрительно заскрипел.
— О-о-о, слушай- ка, скрип какой, надо по брёвнам пройтись, лестницу проверить, — у Серёги, крепкого мужика в возрасте «сорокалетье взяв за середину», внезапно начался трудовой зуд. — Ну что, Катюш, давай на кухню, отмывать — готовить, а я пока огляжусь, пощупаю.
— Эй ты, раскомандовался! Ща как пугану! Да не хлопай ты так, я ж тихонько, чтоб знали, чтоб привыкали. Всё-всё, не буду! Ишь, защитник какой выискался.
Ну тебя! — домовой попытался отмахнуться от деревянного друга, но тот разошёлся не на шутку.
Хлопал дверями, подымал столбы пыли, выдергивал из — под ног вредоносного друга половики. Ему понравились новые жильцы, тем более что Никитич (он уже успел одним окном глянуть в документы и знал хозяев по родителям) так нежно хлопал по простуженным стенам, что те успокаивались. Да и Николаевна вроде ничего так. Вон как за уборку принялась. Надо будет ей намекнуть потихоньку про косматого соседа, чтоб не боялась и подкармливала.
— Кис-кис-кис, — Катерина поставила на пол плошки с кормом и водой, — иди сюда. Привыкай давай, тебе тут жить.
В кухню вошёл коричневый полосатый кот средних лет, как раз под стать хозяевам. Аккуратно поел, потёрся от ноги и сел на окно.
«Странно, — прищурил одно окно Дом, — кот на новом месте, а не осматривает ничего, не обнюхивает».
— А чего мне просто так обнюхивать-то? Попусту нос трудить — на нужное не хватит. Ночь придёт, тогда и познакомимся. Ты вроде хороший, тёплый. А вот про него пока не понятно, — зверёк указал лапой на угол, — Слышь, Леший, ты вообще как настроен-то? Дружить будем, аль воевать?
— Сам ты Леший, кошка полосатая! Я До-мо-вой. Домовой я, слышал о таких? Чуфырычем кличут, если что... Погоди-ка, так ты всё слышишь? И видишь?! Ты наш что ли, деревенский?
— Да-а-а-а, — кот протяжно мурлыкнул и стал вылизывать пятку, — я из пригорода, почти деревенский. Меня потеряли, а Катерина нашла. Вот я у неё и поселился. А что, кормят хорошо, хозяин приветливый, что ж не порадовать их своей красотой?
— А-а-а-а-а, так тебя выкинули! — нельзя сказать, что домовой обрадовался, но легче ему точно стало. Дом сочувственно покачал лампочкой.
— Меня нашли, — спокойно уточнил кот.
Весь день прошёл в заботах. Одни убирали, латали, стучали, готовили; другие вели философские беседы, примеряясь к характеру друг друга.
— Серёжа-а-а-а, ау-у-у! Ну где ты? Всё готово, хватит уже на сегодня! Я тебя жду! Штопор захвати, он в машине остался!
Нашлись и Серёжа, и штопор, задвигались стулья; на столе дымилась пока ещё магазинная картошечка с укропом, жаренная курочка радовала взор румяным бочком, дышало открытое вино.
— Ты про Кузьку-то не забыла?
— Да вон плошки полные, все нормально.
— А почему плошки — три?
— Так домовому же! Нельзя про хозяина забывать.
— Ну так... Я это, монетки в углы положил, всё, как ты сказала. Эх, завтра за полы возьмусь.
Звякнули бокалы, хозяева отмечали начало новой жизни. А в дальнем углу чердака, на уютном ящике мирно беседовали кот Кузьма и домовой Чуфырыч, уплетая кусок курицы, по случаю приобретённый деловым зверем. Обняв обе компании, мышиную семейку в подполе и ласточкино гнездо под навесом крыши, засыпал счастливый дом...

 Ирина_Виноградов

Кот и домовой в новом деревенском доме

Cirre
ТАЙНА СТАРОГО КОЛОДЦА
Баба Маня жизнь прожила долгую, трудную. Девяносто восемь, почитай, исполнилось, когда на погост её понесли. Пятерых детей подняла, семнадцать внуков вынянчила, да правнуков с десяток. Все на её коленях пересидели до единого, ступени крыльца стёрты были добела от множества ног и ножек, что бегали и ступали по нему за все эти годы, всех принимала старая изба, которую ещё до войны поставил муж бабы Мани – Савелий Иваныч.
В сорок первом ушёл он на фронт да там и сгинул, пропал без вести в сорок третьем, где-то под Сталинградом, холодной суровою зимою. Баба Маня, тогда ещё просто Маня, вдовой осталась, с детьми мал-мала меньше. До последнего дня своей жизни, однако, ждала она своего Савоньку, не теряла надежды, что он жив, часто выходила к палисаднику и стояла, всматриваясь вдаль, за околицу – не спускается ли с пригорка знакомая фигура. Но не пришёл Савелий Иваныч, теперь уж там, чай, встретились.
Но не только мужа проводила на войну баба Маня, а и старшего сына своего – Витеньку. Ему об тот год, как война началась, восемнадцатый годок пошёл. В сорок втором ушёл добровольцем, а в сорок пятом встретил Победу в Берлине. Домой вернулся живым на радость матери. Ну а младшей Иринке тогда всего два годика исполнилось, последышем была у родителей. Мане под сорок уж было, как Ирка народилась.
Война шла по земле... Всяко бывало, и голодно, и холодно, и тоска душу съедала и неизвестность. Однако выстояли, все живы остались, окромя отца.
Когда пришла пора бабе Мане помирать, то ехать в город в больницу она категорически отказывалась.
  • Сколь мне той жизни-то осталось? Сроду в больницах не бывала, дайте мне в родной избе Богу душу отдать.
Дети о ту пору сами уже стариками стали, внуки тоже в делах да заботах, ну и вызвалась за прабабкой доглядывать правнучка Мила. Больно уж она прабабушку свою любила, да и та её среди других правнуков выделяла, хоть и старалась не показывать того.
Приехала Мила, которой тогда девятнадцать исполнилось, в деревню, в бабыманин дом. Ну и остальная родня чем могла помогала, кто продуктов им привезёт, кто на выходных приедет с уборкой помочь. Так и дело пошло. Баба Маня не вставала, лежала на подушках строгая, задумчивая, ровно что тревожило её.
Подойдёт к ней Милочка, постоит, поглядит, спросит:
  • Чего ты, бабуленька? Что тебе покоя не даёт? О чём всё думаешь?
  • Да что, милая, я так... Жизнь вспоминаю.
  • Ну вот что, давай-ка чаю пить.
Принесёт Мила чашки, варенье да печенья, столик подвинет ближе и сама тут же пристроится. Потечёт у них разговор задушевный, повеселеет бабушка, и Миле спокойно.
Но с каждым днём всё больше бабушка слабела, всё чаще молчала, да думала о чём-то, глядя в окно, за которым стоял старый колодец. Выкопал его тоже Савелий, муж её, тогда же, когда и избу поднимали. Теперь-то уж не пользовались им, вода в избе была нынче, все удобства. Но засыпать колодец не стали, на добрую память о прадедушке оставили.
И вот в один из весенних дней, когда приближался самый великий из праздников – День Победы, подозвала баба Маня правнучку к себе и рукой на стул указала, садись, мол. Присела Мила.
  • Что ты, бабонька? Хочешь чего? Может кашки сварить?
Помотала баба Маня головой, не хочу, мол, слушай.
  • Праздник скоро, – с придыханием начала баба Маня, – Ты знаешь, Мила, что для меня нет его важнее, других праздников я и не признаю, окромя него. Так вот, вчерась Савонька ко мне приходил. Да молчи, молчи, мне и так тяжело говорить-то, болит в груди, давит чего-то. Приходил молодой, такой каким на фронт уходил. Скоро, бает, увидимся, Манюша. Знать недолго мне осталось.
И вот что хочу я тебе поведать, Милочка, ты слушай внимательно. Никому в жизни я этой истории не рассказывала доселе. А теперь не могу молчать, не хочу я, Милочка, с собой эту тяжесть уносить. Не даёт она мне покоя. Вот как дело, значит, было...
У Савелия в лесу заимка была, охотился он там бывало, ну и избушка небольшая имелась. Как на войну я сына да мужа проводила, так и сама научилась на зайцев да на птиц силки ставить. Уходила в лес с утра, в избушке всё необходимое хранила для разделки, а на другой день проверять силки ходила.
И вот однажды прихожу я как обычно к избушке, захожу, и чую – есть кто-то там. Ой, испужалась я до чего! Может беглый какой, дезертир. Тогда были и такие. А то вдруг медведь, а у меня ничего с собой и нет. Нащупала я в углу избы лопату, выставила её вперёд себя да пошла тихонько в тот тёмный угол, где копошилось что-то.
Вижу, тёмное что-то, грязное, а оконце в избе махонькое, да и то света почти не пропускает, под самым потолком оно. Замахнулась я лопатой-то, и тут гляжу, а это человек. Ба, думаю, чуть не убила, а самой страшно, кто ж такой он. Может из наших партизан кто?
  • Ты кто такой? – спрашиваю я у него.
Молчит.
  • Кто такой, я тебе говорю? – а сама снова лопату подняла и замахнулась.
А он в угол зажался, голову руками прикрывает. Вижу, руки у него все чёрные, в крови что ли. И лицо не лучше.
  • А ну, – говорю, – Вылазь на свет Божий.
Он, как сидел, так и пополз к выходу, а сам всё молчит. И вот вышли мы так за дверь и вижу я, Господи помилуй, да это ж никак немец? Откуда ему тут взяться? А молоденький сам, мальчишка совсем, волосы светлые, белые почти, как у нашего Витюши, глаза голубые, худой, раненый. Стою я так напротив него и одна мысль в голове:
  • Прикончить его тут же, врага проклятого.
А у самой защемило что-то на сердце, не смогу. Годков-то ему и двадцати нет поди, ровно как и моему сыну, который тоже где-то воюет. Ой, Мила, ой, тяжко мне сделалось, в глазах потемнело. А этот вражина-то, значит, сидит, сил нет у него, чтобы встать, и твердит мне на своём варварском наречьи:
  • Не убивайт, не убивайт, фрау!
И не смогла я, Мила, ничего ему сделать. Больше того скажу я тебе. Взяла я грех на душу – выхаживать его принялась. Ты понимаешь, а? Мои муж с сыном там на фронте врага бьют, а я тут в тылу выхаживаю его проклятого! А во мне тогда материнское сердце говорило, не могу я этого объяснить тебе, дочка, вот появятся у тебя детушки и может вспомнишь ты свою прабабку старую, дурную, и поймёшь...
Тайком стала я ему носить еды маленько, картошину, да молока кружку. Раны его перевязала. Наказала из избушки носу не казать. Приволокла соломы из дому да тулупчик старенький, ночи уже холодные совсем стояли, осень ведь. Благо ни у кого подозрений не вызвало, что в лес я хожу, я ведь и до того ходила на заимку.
А на душе-то кошки скребут, что я творю? Сдать надо мне его, пойти куда следует.
  • Всё, – думаю с вечера, – Завтра же пойду к председательша Клавдии.
А утром встану и не могу, Милка. Не могу, ноги нейдут...
Дни шли, немец болел сильно, горячка была у него, раны гноились. Так я что удумала. В село соседнее пошла, там фельдшерица была, выпросила у ей лекарство, мол, дочка вилами руку поранила, надо лечить. И ведь никто не проверил, не узнал истины. А я тому немцу лекарство унесла. Пока ходила эдак-то к нему, говорили мы с ним. Он по нашему сносно балакал, не знаю уж где научился.
Звали его Дитер. И рассказывал он про их хозяйство там, в Германии ихней, про мать с отцом, про младших братьев. Ведь всё как у нас у них. Зачем воевали?... Слушала я его и видела их поля, семью его, как будто вживую. И так мне мать его жалко стало. Ведь она тоже сына проводила, как и я, и не знает где-то он сейчас.
Может и мой Витенька сейчас вот так лежит где-то, раненый, немощный. Может и ему поможет кто-то, как я этому Дитеру помогаю. Ох, Мила, кабы кто узнал тогда, что я делала, так пошла бы я под расстрел. Вот какой грех на мне, доченька. Тряслась я что лист осиновый, а ноги сами шли на заимку.
И вот в один из дней в деревню к нам партизаны пришли. Вот тогда я по-настоящему испугалась. Задками, огородами, вышла я из деревни, да бегом на заимку, в избушку свою.
  • Вот что, Дитер, – говорю я своему немцу, – Уходить тебе надо! Иначе и меня с детьми погубишь и сам погибнешь. Что могла, сделала я для тебя, уходи.
А он слабый ещё совсем, жар у его, сунула я ему с собой еды немного да и говорю:
  • Сначала я уйду, а потом ты тихонько выходи и уходи, Дитер.
А он глядел на меня, глядел, а потом за пазуху полез. Я аж похолодела вся.
  • Ну, – думаю, – Дура ты, Маня, дура, у него ведь оружие есть наверняка. Порешит он тебя сейчас.
А он из-за пазухи достал коробочку, навроде шкатулки махонькой и говорит:
  • Смотри, фрау.
И мне показывает. Я ближе подошла, а там бумажка с адресом и фотография.
  • Мама, – говорит он мне, и пальцем на женщину тычет, что на фото.
Потом сунул мне в руки эту коробочку и говорит:
  • Адрес тут. Когда война закончится, напиши маме. Меня убьют. Не приду домой. А ты напиши, фрау. Мама знать будет.
Взяла я эту коробчонку, а сама думаю, куда деть её, а ну как найдут? Постояли мы с ним друг напротив друга, поглядели. А после, уж не знаю, как это получилось, само как-то вышло, подняла я руку и перекрестила его. А он заревел. Горько так заревел. Руку мою взял и ладонь поцеловал. Развернулась я и побежала оттуда. Бегу, сама ничего от слёз не вижу.
  • Ах ты ж, – думаю, – Война проклятая, что ж ты гадина наделала?! Сколько жизней покалечила. Сыновья наши, мальчишки, убивать идут друг друга, вместо того, чтобы хлеб растить, жениться.
Тут слышу, хруст какой-то, ветки хрустят, за кустами мужики показались, и узнала я в них наших, тех, что в деревню пришли недавно.
  • Что делать?
И я нож из кармана вытащила, да ногу себе и резанула. Тут и они подошли.
  • Что тут делаешь? Чего ревёшь?
  • Да на заимку ходила, силки проверяла, да вот в потёмках в избе наткнулась на железку, порезалась, больно уж очень.
  • Так чего ты бежишь? Тут перевязать надобно, – говорит один из них и ближе подходит.
  • Да я сама, сама, – отвечаю. С головы платок сняла да и перемотала ногу-то.
Ну и бегом от них в деревню. А они дальше, в лес пошли.
Мила слушала прабабушку, раскрыв рот, и забыв про время. Ей казалось, что смотрит она фильм, а не про жизнь настоящую слушает. Неужели всё это с её бабой Маней произошло?
  • А дальше что, бабуля? Что с Дитером стало?
  • Не знаю, дочка, может и ушёл, а может наши его тогда взяли. Он больно слабый был, вряд ли смог уйти. Да и я тогда выстрелы слышала, когда из леса-то на опушку вышла. Думаю, нет его в живых.
  • А что же стало с той шкатулкой? Ты написала его матери?
  • Нет, дочка, не написала. Времена тогда были страшные, боялась я. Ну а после, когда много лет прошло, порывалась всё, да думала, а надо ли прошлое бередить? Так и лежит эта шкатулка с тех пор.
  • Так она цела? – подскочила Мила, – Я думала, ты уничтожила её.
  • Цела, – ответила бабушка, – И спрятала я её на самом видном месте. Долго я думала куда мне её деть, а потом и вспомнила, как мне ещё отец мой говорил, мол хочешь что-то хорошо укрыть – положи на видное место. Вот у колодца я её и закопала ночью. Там много ног ходило, землю быстро утоптали, отполировали даже. А я до сих пор помню, где именно она лежит.
  • А покажешь мне?
  • Покажу.
В тот же день Мила принялась копать. Было это нелегко. Земля и вправду была отполирована и тверда, словно бетон. Но мало-помалу дело шло, и через какое-то время Мила с трепетом достала на свет, завёрнутую в тряпицу, небольшую деревянную коробочку. Ночью, когда бабушка уже спала, Мила сидела за столом и разглядывала тронутую временем, но всё же довольно хорошо сохранившуюся фотографию женщины средних лет и жёлтый сложенный кусочек бумаги с адресом.
Бабы Мани не стало десятого мая. Она встретила свой последний в жизни Праздник Победы и тихо отошла на заре следующего дня. Душа её теперь была спокойна, ведь она исповедала то, что томило её многие годы. Невыполненное обещание, данное врагу.
Мила нашла Дитера. Невероятно, но он был жив, и все эти годы он помнил фрау Марию, которая спасла ему жизнь. Жил он по тому же адресу, что был указан на клочке бумаги, отданной бабе Мане в том далёком сорок третьем. У него было четверо детей, два сына и две дочери, одну из дочерей он назвал Марией, в честь русской женщины. Милу пригласили в гости и она, немного посомневавшись, всё же поехала. Она увидела вживую и Дитера, и его детей, и внуков.
Теперь над их головами было мирное небо, они были не врагами, но сердца помнили то, что забыть нельзя, чтобы никогда больше не повторилось то, что было. Говорят, что воюют политики, а гибнут простые люди, наверное так оно и есть. Многое минуло с той поры, поросло травой, стало памятью. Наши Герои всегда будут живы в наших сердцах.
А жизнь идёт. И надо жить. И никогда не знаешь, где встретит тебя твоя судьба. Любовь не знает слова «война». Милу она встретила в доме Дитера. Спустя год она вышла замуж за его внука Ральфа. Вышло так, что тогда на лесной глухой заимке её прабабушка Мария решила судьбу своей правнучки.

Автор: Елена Воздвиженская

Cirre
Приключения одного кота

–Барсик! Зараза ты такая пушистая! Ну-ка иди сюда, – голос Потапыча прогромыхал над посёлком, оповещая об очередной провинности кота.
Можно сказать, что кот этот знатно снабжал весь поселок темами для разговоров. Не будь Барсика, то и поговорить бы было не о чем. Наш дачный поселок населяли в основном глубоко городские дачники, далёкие о садоводства и огородничества.
А значит варианты обычных дачных побалтушек тут не особо заходили. Работа и семья тоже у всех были слишком разные, чтобы делиться с друг другом чем-то на эти темы.
Другое дело Барсик и Потап. Этих двоих знали все. От самых юных жителей нашего летнего поселения, до самых ста.., ой, взрослых.
И вот сейчас все навострили уши и отложили свои дела: на сцене – любимцы публики. Всем интересно знать, чем вызвано негодование котом у Потапа в этот раз. И можно даже не прислушиваться: в тиши лесного уединения громкий голос этого мужчины не напрягаясь слышно во всех уголках нашего крошечного дачного кооператива на 20 участков.
– Морда ты кошачья! Ты зачем мне принес эти трусы? Ты где их взял, прохвост ты этакий.
Такого поворота мы еще не слышали. Барсик, конечно, явно страдал клептоманией, но чтобы трусы... Интересно, кстати, мужские или женские? Наверняка сейчас все бросились проверять, не их ли интимную вещицу спёр кот. И я не исключение. Сначала было дернулась, а потом вспомнила, что данное действо в принципе исключено. Вещи чистые я храню в комоде, стираю сразу, сушу в ванной. Окна там нет. Проникнуть кот туда не смог бы.
Я снова расслабляюсь в шезлонге. Пытаюсь вернуться к чтению книжки, но образ кота с трусами в зубах не даёт покоя.
Нет, ну я понимаю вечно исчезающие котлеты или шашлык. Тут, как говорится, вопросов нет. Разные там детские игрушки или мягкие шарфы – тоже понять можно. Даже поварёжка, что вчера тащил кот вдоль улицы от Сидоренковых вполне объяснима: схватил – то он её с увесистым куском мяса. Но трусы?...
Тут у калитки появился Потап. И размахивая словно флагом огромными, безразмерными полосатыми мужскими семейными трусами, прогорланил:
— Не знаете, у кого мой зверюга мог это стащить?
Интересно, а почему Потап решил выяснить это у меня – одинокой и не очень молодой «девушки за 50 с небольшим»?
– Понятия не имею? Может это ваши?
Я решила немного подтрунить за подобный выпад.
– Тут пять меня влезут и еще место останется, – мужчина демонстративно растянул резинку своей добычи, показывая размер.
Это больше походило на чехол от небольшого дирижабля, чем на трусы.
– Что-то я не припомню в нашем поселке никого такого размера, – высказала я своё мнение, – может быть он из деревни принес?
Деревня располагалась от нас через лес. Минут 40 по прямой. Представить кота, марширующего сквозь кусты, с подобной тряпищей у меня воображение отказывалось.
– Да не, он у меня так далеко не ходит,- отмахнулся Потап, но почесав затылок, добавил, – наверное.
И не прощаясь, пошёл к следующему участку, волоча за собой огромные мужские семейные трусы.
Стоило мне только расслабится с книжкой, как мимо забора с воплем пронесся Потап. Следом, размахивая этими самыми злополучными трусами неслась Евдокия. Бабулечка лет под 80, обычно медленно и степенно гуляющая, опираясь на палочку, сейчас бежала не хуже заправского марафонца. Ни о какой палочки и речи не было. На ходу этот божий одуванчик умудрялся еще и орать, ругая последними словами убегающего Потапа.
– Я тебе покажу, бесстыдник ты этакий, как бедным животинкой прикрываться! Ты по что, негодник, моё чучело оголил, а теперь всему посёлку ходишь, докладуешь? Я тебе самому сейчас этими трусами по жопеням настучу! Отважу на всю жизнь пожилых женщин позорить да разорять!
Запыхавшись, бабулечка притормозила у моей калитки и битых десять минут жаловалась на несносного Потапа, который «разорил её пугало да позорил перед всем честным миром».
Чтение явно не задалось. Наконец, старушка утомилась и в изливании негодования и прихрамывая сразу на обе ноги, поплелась к себе. Волоча следом эти самые полосатые гигантские трусы.
Раннее утро – моё самое любимое время. Пение птиц в первых лучах солнца имеет какую-то свою, не передаваемую магию. Заварив ароматный кофе, я распахиваю широко окно и присаживаюсь наслаждаться.
И вдруг треск веток прямо под моим окном. От неожиданности я чуть не расплескала кофе. Осторожно ставлю кружку на подоконник и выглядываю. Может быть опять пришел ёжик? Треск усиливается.
И вот, из кустов смородины появляется знакомый кошачий хвост. Медленно, пятясь задом наперед, кот тянет что-то большое из куста. Это что-то цепляется за ветки. Но кот не сдаётся, он упирается всеми лапами и тянет. Треск веток усиливается. Наконец, у него получается, рывок, и вот кот вышагивает мимо моего окна, не обращая на меня ни какого внимания. В зубах он держит свою добычу, которая, как полосатый флаг, тащиться за ним. Я приглядываясь. Знакомые огромные мужские полосатые семейные трусы. Кажется, Потопу сегодня снова не поздоровится. Интересно, поверит ли мне Евдокия, если я выступлю свидетелем?

Автор: Наталья Каледина

Cirre
Юродивая старушка сказала одной девушке: к тебе сегодня трижды любовь подойдёт. Узнаешь ее – будешь счастливой! А не узнаешь – может, и к лучшему. От любви душа болит.
Вот такие бредовые речи услышала девушка от маленькой старушки в детской шапке с помпоном. Эта старушка обладала даром, так говорили. Сидела на лавочке в парке и даром раздавала советы и предсказания. Очень туманные. Но все сбывалось, – так говорили суеверные люди, которые не знали, что туманные слова каждый под себя подстраивает.
Это девушке объяснил один умный психолог. Который все мог объяснить и разоблачить. Но помочь не мог, к сожалению...
Девушка переживала, что ее никто не любит. Никто не хочет жениться. Встретятся пару раз и исчезают. А к сорока ее годам уже и встречаться не хотят. Вот она и подошла к старушке. Тем более, даром. Ничего не теряешь, так ведь?
Девушка пошла домой. Уже был вечер. И мало времени оставалось для трёх встреч. Интересно, а сообщение или звонок считаются? Или должен встретиться в офф-лайн человек? На кого он будет похож? Какая у него машина? Кем работает? Вернее, все эти вопросы во множественном числе. И как выбрать наилучшего?
Она шла, несла в пакете сосиски и булочки. Зашла в магазин. И у магазина сидела худая кошка. Ободранная такая. Подошла и хотела потереться об ногу, унюхала сосиски. Дрянь такая. Девушка пошла быстро прочь, пакет повыше подняла.
Идёт и видит – какой-то малыш упал с самокатика. Лежит и ревет. Противным таким голосом, а матери не видно. Бывают же такие мамаши. Нарожают, а следить за детьми не желают. Ради пособий рожают, это же ясно. А нормальные девушки не могут жизнь свою устроить!
Девушка обошла самокат и дальше пошла. Уже дом видно. Ну и где три встречи с любовью? Наврала сумасшедшая старуха. Видно, хотела деньги выманить, да не вышло!
Девушка увидела на скамейке у подъезда какого-то мужика. Сидит, весь бледный, глаза закатил и дышит шумно. Ну понятно. Зависимый мужик. Куртка грязная, валялся где-то. И кто-то с таким живет. Бывают такие женщины, спасительницы из треугольника Карпмана. Или такие же. Грязь и мерзость.
Девушка пришла домой, сварила сосиски и поела с булочками, ругая на все корки юродивую старуху. Больше ничего интересного не было. Разве что показывали одного симпатичного миллиардера по телевизору. Вот он ничего так.
Ну, ещё девушка посмотрела в зеркало. Тоже хорошее изображение. Правильно психолог говорил: надо любить себя! Уже получается неплохо. Но хотелось бы ещё кого-то, чтобы тоже любил меня...
Мужчину от подъезда увезла «Скорая». Соседка вызвала. А потом замуж за этого мужчину вышла. Оказался он известным писателем. У него диабет, внезапно стало плохо на улице. Сейчас живут хорошо, счастливо.
Мальчика в парке папа поднял и утешил. Они вдвоём жили, мама мальчика умерла. А отец с сынишкой приехал родных проведать из своего поместья на юге Франции.
А кошка была бедная и безродная. Ее накормила юродивая старушка. Старушке добрые люди давали съестное: бутерброды, даже горячие котлетки и сырники. Ее все жалели. И благодарили за добрые безумные слова, которые сбывались. А старушка жалела кошку. И людей, которые узнали любовь...

Анна Кирьянова


Cirre
Два тигра

Маленький черный котёнок, от роду, максимум, месяцев двух, стоял на задних лапках и отчаянно махал передними, чтобы избавиться от наваждения, которое возникло прямо перед его розовым носом.

Странное существо не исчезало. Тогда он попробовал грозно пройтись, как видел по телевизору в передаче про больших кошек. Он встал на все четыре лапки, поднял малюсенький хвостик трубой и, широко расставляя лапы, стал прохаживаться и рычать.
Правда, вместо грозной походки, он все время падал на правый бок, а вместо рыка получался жалобный писк. И он попробовал последнее, верное средство. Надо было... прыгнуть! Так, как его учила мама, которая нашла его на мусорке и принесла домой.

Она говорила:

  • Ты мой смелый тигр! Смотри по телевизору, как они прыгают, и учись.

Котёнок присел на задние лапки и... прыгнул. Но споткнулся о собственный хвост и упал. И тогда странное существо стало прыгать и ходить именно так, как он и пытался.

Бусик сел и спросил:

  • Ты тоже тигр, как и я?

И существо, задумавшись, ответило:

  • Не знаю. Наверное. Раз ты так говоришь, то наверное...
  • Давай знакомиться, – предложил Бусик. – Я тигр. И мама зовёт меня Бусик. А тебя как зовёт твоя мама?

И тут существо загрустило.

  • А меня некому звать, – ответило оно. – Нет у меня мамы. Так что, я не знаю, как меня зовут...
  • Бедный ты, бедный, – расстроился Бусик. – Как же можно жить без мамы? Ну, ничего. Оставайся жить со мной. Знаешь, как мама обрадуется, когда придёт с работы. Когда увидит, что вместо одного тигра, у неё теперь два! И имя тебе обязательно самое красивое придумает.
  • А не прогонит? – спросило существо.
  • Что ты, – удивился Бусик. – Как можно? Моя мама самая лучшая на свете. Знаешь, она какая добрая. Она всех любит и тебя тоже полюбит. Пойдём, покушаем, а потом немного поиграем.

При слове "покушаем" существо оживилось. И они покушали, а потом поиграли, а после – опять покушали и поиграли. А потом заснули на диване, напротив телевизора.

А когда с работы пришла мама, то... Она немного удивилась и покричала. Сперва. Не очень сильно. Так что, стёкла дрожали только в комнате, где они и уснули. Ну, ещё бы...

Этот случай был всех горше. Её любимый черный котёнок спал в обнимку с крысёнышем. Они сели рядышком и, продирая заспанные глазки, с интересом смотрели на маму, которая почему-то кричала.

  • Это она от счастья, – объяснил другу Бусик. – Ясное дело. У неё теперь целых двое счастьев.

И они, соскочив с дивана, бросились к общей маме, а мама... Почему-то запрыгнула на стул и стала кричать ещё громче. От счастья, ясное дело.

Они ещё немного поели, поиграли и, поскольку мама так и стояла на стуле, пошли на диван и легли спать рядышком, а мама... Спустилась, в конце концов, на пол и, осторожно подойдя к уснувшей парочке, стала разглядывать серого крысёнка и тяжело вздыхать.

У мамов, я вам скажу, дамы и господа, таки доброе сердце. Она решилась и осторожненько, кончиками пальцев, прикоснулась к спящему крысёнышу. И он, вздохнув, протянул лапки и перевернулся на спинку, подставив ей своё пузо.

  • Ну, надо же такое, – умилилась мама и погладила его животик.

И он улыбнулся во сне, и мама тоже улыбнулась.

  • Улыбка, – назвала она его. – Будешь теперь Улыбка. Куда же тебя теперь девать? Раз Бусик с тобой подружился.

Так и появилось у них в семье ещё одно счастье по имени Улыбка. Крысёныш рос быстро. И стал совершенно ручным. Он ждал точно так же маму с работы, встречая её радостным писком.

И мама брала их двумя руками, поднимала и прижимала к себе. И у неё внутри разливалось тёплое, нежное чувство, а потом...

Однажды, когда Улыбке исполнился год, она принесла из зоомагазина маленькую белую крыску. Нет, она уже совершенно не боялась их. Мама опустила её на пол. И Улыбка застыл, встав на задние лапки. Он махал передними, думая, что это прекрасное видение просто чудится ему.

Он был сражён. Амур пустил стрелу любви в его маленькое, но ласковое сердечко. Это была любовь с первого взгляда. Да и разве можно было не влюбиться в такую красавицу? Сами подумайте, дамы и господа.

А Бусик ревновал. Ведь теперь его самый главный и единственный друг, тоже тигр, больше не спал с ним, а всё время уделял этой противной, белой крысе!

Он косился на нового члена их семьи, для которого мама сделала специальное гнездо, и рычал, а иногда и шипел, и тогда мама...

Она взяла его на руки и всё объяснила. Она рассказывала ему о своей молодости. И о том, как была безумно влюблена. И как он любил её. Она долго объясняла всё это внимательно слушавшему Бусику. И расплакалась в самом конце, потому что, родители её избранника были против их свадьбы. Так они и расстались...

А ещё через месяц, примерно, у белой крыски, которую назвали Белочка, родилось пять розовых комочков, и мама была почему-то совершенно счастлива.

Она танцевала вокруг гнезда под музыку и смеялась, а Бусик хмурился и думал:

"Очень странные существа, эти мамы!"

Он подходил иногда и нюхал розовых крысят, а Белочка совсем не мешала ему. Она понимала, что Бусик не сделает им ничего плохого. Он смотрел на неё глазами, полными удивления, и как-бы спрашивал:

  • Что это и зачем?

Крысята вскоре подросли, и Бусик взял на себя их обучение, по совершенно непонятной причине привязавшись к этим серо-белым смешным комочкам.

Потому что, дамы и господа, кто же, кроме него, сможет лучше всех научить малышей тому, как должны вести себя настоящие тигрята?

Он играл с ними, прыгал и бегал, и они стали считать это большое черное существо своей второй мамой. И спали теперь на нем, крепко прижавшись к его тёплой густой шерсти.

А мама, Белочка и Улыбка обнимались и танцевали. Да, да, не удивляйтесь, дамы и господа. Они кружились по комнате, а мама включала красивую музыку и снимала их танцы на телефон, выкладывая их потом в инет.

Но, дамы и господа, крысиный век не долог. И через пару лет не стало сперва Улыбки, а через несколько дней за ним последовала его любимая, Белочка. Она не смогла жить без своего тигра.

И мама была совершенно безутешна. Она не пошла на работу и рыдала безостановочно. Даже не помогало то, что Бусик и все пять его крысиных питомцев-тигров забирались на колени к маме и тянули к ней свои лапки.

Она гладила их всех и плакала почему-то ещё сильнее.

  • Какая любовь, – говорила она. – Господи, какая любовь! Ушли вместе. Она не смогла жить без него...

И неизвестно, что было бы дальше, если бы через пару дней в дверь не позвонили.

  • С работы, – сказала мама.

Она встала и, вытерев глаза, пошла открывать двери, думая, как объяснить тот факт, что она рыдает из-за смерти крыс. Но, открыв дверь, замерла совершенно растерянная...

На пороге были две ноги и огромный, совершенно необъятный букет роз. Красных, как заходящее Солнце. Мама охнула от удивления, и цветы упали на порог, а за ними... Был Он!!!

Тот, из её юности. Именно он. Он нашел её, увидев видео о крысах. Он нашел её через двадцать лет. И он был всё тем же красавцем, и его глаза светились любовью...

Нет, он, конечно, чуть-чуть изменился. Полысел слегка и располнел, но это был он. Это был его голос, его руки и глаза. И она, мама, то есть, покачнулась, а он подхватил её и на руках внёс в комнату.

Потом они долго сидели рядышком на диване, обнявшись. И говорили. Говорили, говорили, говорили. А у них на руках устроилась вся компашка – главный тигр по имени Бусик и его тигрино-крысиная семья. Им было хорошо. Потому что – маме было хорошо.

Теперь они живут все вместе. Немного постаревший, но так же любимый мужчина и их мама, весёлая и всегда спешащая домой к своей большой семье и, конечно, тигриная компания. Из кота и его питомцев.

А вечерами я вижу, как в свете заходящего солнца кружится пара. Когда все набегаются и уснут... И мама с папой ещё не пришли с работы... В воздухе звучит прекрасная мелодия "No mas amore". И они кружатся...

Крыс по имени Улыбка и его красавица, Белочка. Они танцуют танго в свете заходящего кроваво-красного Солнца. Их никто не видит, кроме меня, но разве это важно? Они приходят посмотреть на тех, кого любили всю свою жизнь. И им хорошо.

Не грустите, дамы и господа. Включите эту музыку и тоже потанцуйте, и вспомните их.

И не забывайте дорожить каждой секундой...
Бондаренко
Котёнок Бусик и крысёнок Улыбка

Cirre
По расписанию

— Да где же этот проклятый автобус? — словно мантру, повторяли в унисон десятки горожан, переминаясь с ноги на ногу.

Как обычно, в восемь утра на остановке был аншлаг. Здесь собрались все болтики и гаечки городского механизма: учителя, врачи, строители, продавцы, а еще малоизвестный экскурсовод Сергеев, который жутко опаздывал на первый за неделю заказ. Январский мороз покусывал за нос, уши и другие конечности, которые люди пытались спрятать под одеждой.
— Едет! Едет! — закричал кто-то так радостно, словно увидел лимузин из золота на платиновых дисках, за рулем которого сидел сам дедушка Мороз с мешком подарков для всех пассажиров.

По факту вдалеке показалось что-то хромое, еле плетущееся, чихающее космической пылью — под номером «18». Стоны существа разносились на несколько километров, а пахнущие антифризом слезы тянулись длинной полоской позади. Кажется, этот старый зверь умирал. Когда до цели оставалось каких-то двадцать метров, он остановился, чихнул, крякнул и со спокойной душой загорелся.

— Все, сдох Тузик, — послышался чей-то ироничный голос в толпе.

Ругаться ни у кого уже не было сил, поэтому люди молча достали свои телефоны и вызвали целый кортеж такси, агрегаторы которых сегодня заряжали ценник круче, чем магазины на горошек в новогодний вечер.

Сергеев опоздал на свою экскурсию на сорок минут. Взглянув на длину сосулек, торчащих из бордовых носов клиентов, он понял, что экскурсия будет не из легких.

Отбиться от плохих отзывов получилось лишь хорошей скидкой. Сложив этот минус со стоимостью такси, Сергеев понял, что вышел сегодня в ноль. С точки зрения профессии он был настоящим ремесленником и талантом, с точки зрения предпринимательства — валенком и неудачником.

У него было много отличного материала, а вот с клиентурой как-то не складывалось. Сергеев пробовал все — от рекламы в интернете до раздачи листовок. Но успех целенаправленно шел куда-то мимо и даже плевать в сторону гида не желал. Сергеев просто не знал, где ему набрать людей. Ну не бегать же по улицам с криками: «Пошли на экскурсию! Чего рот разинул?» Нужна была агрессивная реклама, но не настолько.

Сергеев подошел к остановке и взглянул на табло. Судя по заявленному графику, автобус должен был приехать через пять минут, а по цифрам на табло — через двадцать две.

На остановке уже толпилось немало людей, и с каждой минутой их становилось все больше. Угрюмые заиндевевшие лица выражали куда больше эмоций, чем это сделали бы самые грязные слова.

И тут Сергеев понял: «Да вот же они — люди!» Это было так очевидно, что Сергееву даже стало немного смешно и он начал давить лыбу.

— Смотри, мам, дядя от холода головой тронулся, — дергала маму за пальто стоявшая рядом девочка.

— С нашим транспортом это не самый худший вариант, — искренне ответила мама.

«Автобус!.. — повторил про себя Сергеев. — У меня будет свой экскурсионный автобус!»

Он еще шире улыбнулся собственной находчивости, и улыбка застыла намертво. Так он и пошел домой — улыбаясь и обдумывая на ходу будущий план действия.

Под залог однушки, доставшейся Сергееву по наследству, банк выдал кредит, на который гид приобрел небольшой двадцатидвухместный агрегат корейского производства. Машина была не новая, но технически и внешне опережала на десять лет половину машин городских перевозчиков. На оставшиеся кредитные средства Сергеев оформил лицензию пассажирских перевозок, купил микрофон и нанял водителя, который, как оказалось, раньше работал на том самом восемнадцатом автобусе.

Поездив по городу, Сергеев составил нехитрый маршрут, который собирал по пути все самые проблемные остановки, где десятки Ассолей каждый день ждали свои ржавые паруса.

Сергеев подготовил автобус как следует: отмыл, подкрасил, повесил на самых видных местах карту маршрута и вышел на свою первую экскурсию.

В понедельник на остановке, как обычно, стояла толпа людей, ожидающая очередное полуживое металлическое чудо, которое должно было попробовать отвезти их на работу, когда к ним подъехал совершенно незнакомый автобус под номером «03» и открыл двери.

Люди настороженно смотрели на транспорт и не решались войти.

«А кто это? А откуда? А куда?» — слышалось в толпе.

Но потом кто-то вслух расшифровал карту Сергеева, и без всяких задних мыслей люди начали заполнять салон. На спинках сидений пассажиры заметили надпись: «Стоимость экскурсии не тарифицируется, оплатите водителю при выходе столько, сколько считаете нужным».

— Добро пожаловать на нашу сегодняшнюю экскурсию! — послышался торжественный мужской голос в динамиках.

От таких заявлений с утра пораньше людей охватила паника. Недолго думая, пассажиры было ломанулись к выходу, но двери захлопнулись, и автобус тронулся.

— Следующая остановка — знаменитый завод «Автоприбор», основанный в одна тысяча девятьсот тридцать втором году. Уже к концу первого десятилетия после основания предприятие обеспечивало приборами всю автотракторную промышленность страны. В годы войны здесь работали...

— А что, собственно, происходит? — спросила одна женщина у соседки по креслу.

— Высококультурный захват заложников, видимо, — предположила та.

Сергеев тем временем продолжал. Он собрал массу занимательных коротких сюжетов о каждом участке пути и успевал проговаривать их между остановками.

— Посмотрите направо!

Пассажиры с ужасом повернули головы, ожидая увидеть валящий из-под колес дым, к которому привыкли, но вместо этого увидели настоящий исторический клад. Сергеев повествовал об одном из домов, который стоял вдоль дороги:

— В этом здании в девятнадцатом веке находилась самая большая богадельня в области. Теперь же мы видим здесь офис одного из самых известных в стране интернет-провайдеров.

— Я там работала. Они только вывеску сменили, организация все та же, что и в девятнадцатом веке, — пробубнила одна из пассажирок, и весь автобус довольно загоготал.

Экскурсия продолжалась. На каждой новой остановке люди, как обычно, выходили и входили. Новые пассажиры садились на места прежних или размещались в проходе и хватались за поручень. Не желая перебивать диктора, вновь вошедшие шепотом задавали вопросы остальным. Узнав, что происходит, никто не возмущался — наоборот, многие старались повнимательнее разглядеть за окном то, о чем вещал Сергеев. Привычные серые улицы, которые людям уже давным-давно опостылели, заиграли новыми красками. Многие и не знали, что в их городе произошло столько событий, о которых нынче рассказывал гид. При выходе люди оплачивали проезд по привычному городскому тарифу, но иногда в руку Сергеева все же ложилось несколько дополнительных монет на чай, а до слуха доносилось приятное: «Молодец!» или «Здорово, очень интересно!»

Развернувшись на одной из городских конечных остановок, автобус двинулся в обратном направлении и меньше чем на половине пути был остановлен полицейским патрулем.

«Ну вот! Такую экскурсию испортили!» — ворчали бабки, пока полиция выводила Сергеева и водителя на улицу для разъяснений.

— Я не маршрутка, у меня экскурсионный автобус! — заявил Сергеев, когда ему предъявили обвинение в незаконной предпринимательской деятельности на официальном городском маршруте.

— А почему тогда у вашего экскурсионного автобуса номер есть?

— Какой номер? — изобразил удивление Сергеев.

— Какой номер? Дурака выключайте! Вот, — показал полицейский пальцем на табличку, — номер три! Да еще и с нулем впереди зачем-то.

— Так это не цифра, — улыбнулся Сергеев самой наивной улыбкой на свете, — это буквы «О» и «Э», сокращенно от «Обзорная Экскурсия». Просто шрифт такой.

— В суде будете это объяснять. А пока вы собираете деньги за проезд и ездите по городскому маршруту — вы нарушитель.

— Но я не собираю деньги за проезд! — возмутился гид. — У нас бесплатная экскурсия, любой желающий вправе оставить любую сумму! — Сергеев проводил инспектора в салон и продемонстрировал информационные наклейки.

После того как экскурсовод показал лицензию гида и разрешение на пассажирские перевозки, инспектору ничего не оставалось, кроме как сдаться и оставить автобус в покое. Выходил он из автобуса под звуки аплодисментов и крики: «Закройте двери, дует!»

Сегодня люди впервые уехали с остановки в положенное время, и они искренне радовались это маленькой победе экскурсионного автобуса.

Сергеев покатался так несколько дней, каждый раз рассказывая что-то новое. Материала было предостаточно, и он выдавал его порциями от остановки к остановке. Все было гладко и спокойно, пока на очередном конечном пункте в салон не вошли люди с грустными квадратными лицами и назвались представителями городского перевозчика. Эти дяденьки выглядели так же, как и автобусы их компании: обветшалые, неприятные на вид и с дурным выхлопом. Они пообещали Сергееву личную экскурсию на кладбище, если тот не прекратит самодеятельность.

— Не переживайте! Я все сняла на видео для репортажа! — материализовалась откуда-то с задних рядов женщина с телефоном в руках.

— Вы кто? — спросили в один голос Сергеев и головорезы перевозчика.

— Журналистка столичного телеканала. Приехала снимать сюжет о вашем удивительном автобусе, — женщина смотрела на Сергеева мимо остальных присутствующих. — Вы этих отморозков не бойтесь. Я все их слова о начальстве и угрозах передам куда следует.

— Че-е-е-? — набычился тот, у кого спина была размером с автобусную дверь.

— Че слышал. Я уже отправила видео на канал, а теперь отправлю вашему директору на почту, — спокойно ответила женщина и быстро начала тыкать пальцами в экран телефона.

Не придумав, как действовать дальше, мордовороты ретировались, пообещав скорое возмездие.

— Подожгут, — тяжело вздохнул Сергеев.

— Пусть только попробуют. Наш канал финансируется министерством культуры, а ваша идея — настоящий культурный бум!

— Вы так думаете? — загорелись глаза у Сергеева.

— Конечно! Я сегодня с вами весь день катаюсь. Никогда еще не видела, чтобы люди, едущие с утра на работу, так искренне улыбались. Вы, возможно, не заметили, но многие случайно проезжали свои остановки, заслушавшись вашими историями. Дадите интервью?

— Да-да, конечно! — Сергеев таял на глазах.

— Я поговорю с водителями, — послышался спереди голос шофера. — Они давно зуб на начальство точат из-за развалюх, на которых приходится работать. Если эти, — он кивнул в сторону удаляющихся бандюганов, — опять начнут барагозить, тогда мои устроят забастовку.

Воодушевленный такой поддержкой, Сергеев решил продолжать. Работать было непросто. Люди попадались всякие. Иногда с Сергеевым вступали в споры местные знатоки истории, и тогда в автобусе начиналось настоящее шоу. Люди ждали поездок как новых сезонов сериалов. Некоторые специально строили планы на выходные, чтобы провести их, катаясь по городу и слушая его историю в исполнении уже полюбившегося гида. В маршруте «03» назначались свидания, его добавляли в городские афиши и предлагали туристам, называя одним из уникальных аттракционов города, но самое главное — автобус всегда приходил вовремя.

— Да у меня дочка подготовила реферат, пока в школу ехала! — сказал один из чиновников на заседании по вопросам транспортного снабжения города, когда официальный перевозчик попросил разобраться с наглым предпринимателем Сергеевым.

— Но он же нарушает, лишает нас заработка! Вы бы его еще к табло на остановках подключили!

— О! Спасибо за идею! — сказал начальник транспорта.

— Будет суд! — крикнул в сердцах перевозчик и вышел, громко хлопнув дверью.

Тем временем Сергеев уже взял в лизинг второй автобус и нанял своего коллегу — старого конкурента, с которым они раньше делили пешие маршруты по городу.

— Вот! У тебя теперь своя программа, работай как нравится, — Сергеев пожал коллеге руку, разбив тем самым старые обиды.

Несколько раз Сергеева и правда пытались поджечь, протыкали ему колеса и разбивали стекла, но каждый раз все заканчивалось без катастрофы. Со временем экскурсоводу получилось примкнуть к покрывшемуся пылью краеведческому музею и встать под его защиту и покровительство. Теперь автобусы ночевали на охраняемой территории федерального значения, и никто не желал бодаться с таким серьезным зверем.

Парк пополнялся новыми машинами. Сергеев отправлял вновь принятых гидов на курсы иностранных языков, заказывал для них национальные костюмы и одежду разных эпох, приглашал для консультации историков, а также предлагал посетить музей. Но на первое место в работе Сергеев всегда ставил четкое соблюдение графика и техническое состояние транспорта. За это его любили и уважали больше всего.

Перевозчик так и не подал в суд. Пока готовились документы, контракт закончился и начались новые торги, на которых краеведческий музей при участии Сергеева выставил свою кандидатуру.

Александр Райн

Cirre
БУБЛИК
— Бублик! Подлая кошачья морда! Потеряйся так, чтобы я долго искал тебя и не нашел! – Артем потряс тапком в воздухе и сделал вид, что не услышал отчетливого «муррр» из-под кресла, где сидела Света и ревела над своими новыми туфлями.

Артем бы и сам был не прочь немножко пореветь. Три часа, потраченных в торговом центре на поиски этих самых туфель, хорошего настроения ему не добавили. Что в них такого? Обычные «лодочки». У Светки таких полшкафа по коробкам разложено. Но, нет! Это все не то! Под новое платье и туфли нужны абсолютно новые. Как это она пойдет на свадьбу будущей свекрови в старой обуви? Кошмар, ужас и попрание всех мыслимых норм эстетики! Что люди скажут?!
Артем подозревал, что людям будет совершенно все равно, в чем придет на торжество его пассия. Неделя выдалась тяжелой и в выходные хотелось отдохнуть, а не тратить время на душные примерочные и гениальные вопросы, вроде:
  • Вот эти бежевые или эти телесные? Артем!
  • Они же одинаковые?
  • Как ты можешь! Это совершенно разные оттенки! Боже, как с тобой сложно!
Артем привычно пропускал мимо ушей «шпильки» и мечтал о том, чтобы оказаться сейчас где-нибудь в парке, желательно на велосипеде, и в одиночестве. Увы, такое ему не светило! Что поделать, Светка была дипломированным психологом и весьма четко выражала свою позицию. Зная, что сказать, когда, зачем и как.
  • Над отношениями, мой дорогой, надо работать! А это значит, что свои интересы необходимо иногда отставлять в сторону и учитывать интересы партнера.

Артема подмывало спросить, конечно, где и когда учитываются его интересы, но от подобных вопросов лучше было воздержаться. Себе дороже! Тем более, что Светкины ноги и великолепная фигура в целом, вполне сходили за аргумент в ее пользу. И лишаться этого на пару недель в результате ссоры точно не хотелось. Светка надует губки, сбежит к маме, и придется долго и нудно вымаливать прощение. Зачем это было нужно Артему, он сам не знал. Его мать, Софья, называла это: «наступить себе на пятку» или «будни человека, не знавшего любви». Артем к ее мнению прислушивался, так как мама была признанным экспертом в любовных делах. Она третий раз собиралась замуж и снова по той самой любви.

  • Мам! Ну, объясни ты мне, как так получается? Ты же уже два раза любила? Куда чего девается?
  • Уходит в бездну несбывшихся надежд. – Софья лихо разрубала топориком косточку и продолжала разделывать мясо. Кулинаром она была уровня «виртуоз» и Артем, когда не встречался с очередной девушкой, не признавал ресторанов. Так как готовила Софья, не мог готовить никто. И это не было преувеличением. Просто вкуснее, чем у мамы, Артем не ел нигде и никогда.
  • А если серьезно?
  • А если серьезно, сын, то в браке танго танцуют двое. И если один выдохся или вообще фигуры перепутал и ушел влево, то какое же это танго? Так, полечка на полноги, да и та хромая.

Артем прекрасно знал, что с его отцом, своим первым мужем, Соня разошлась после того, как узнала о наличии у него еще одного ребенка. С сестрой, Сашкой, разница у Артема была всего в два месяца. Чего стоило Соне переварить эту информацию, Артем понял только много лет спустя. Он по праву носил звание старшего брата, а Соня сделала так, чтобы и сестра у него была не номинально, а в наличии. Он не знал, какие аргументы и как использовала мать, но с Верой, Сашкиной матерью, общий язык они нашли, и дети почти с самого рождения были рядом. Они ходили в один детский сад, потом сидели за одной партой. Даже вуз выбрали один, правда специализацию – разную. Сашка тоже была юристом, но занималась семейными делами.

  • Разводы, дележка имущества и прочие прелести. Как доказали даже наши с тобой семейные дела, это золотое дно, Темка! Люди всегда буду жениться и портить себе жизнь, а я буду иметь кусок хлеба с маслом.
  • А чего сразу портить? Как будто нельзя жениться и не разводиться!
  • Можно! Но, это почти утопия в современных реалиях и такие люди ко мне не придут. Я им без надобности. А жаль!
  • Жаль, что не придут?
  • Жаль, что утопия. Мне-то тоже замуж когда-то захочется. И где взять того самого?

Вопрос остался без ответа, потому, что Артем и сам был не прочь найти «ту самую», но совершенно не представлял, как это сделать.
Надо отдать должное сестрице, с клиентами она всегда вела душеспасительные беседы, пытаясь сохранить семью, но результат это давало крайне редко.
  • Странные люди, ей Богу! – уплетая приготовленную Соней рыбу, бурчала Александра. – Что им не живется по-человечески? Причина для развода: «он меня не называет больше «зая» на людях»! Зая, елки-палки! Тебе в обед полтинник, какая из тебя «зая»? Двое детей, внучка в наличии и внук на подходе! Соня, как тебе это?
  • Прелестно! – Соня подкладывала Сашке очередной кусочек. – Ешь ты, пожалуйста, как следует! Скоро ветер носить начнет по улицам! А мне нужны здоровые внуки! От Артема не дождусь, так, может, хоть ты порадуешь!
  • Пока даже не мечтай! У меня еще не все задуманное сделано.
  • Да как скажешь! Главное, не затягивай. Помощь нужна с твоим задуманным?
  • Справляюсь пока. – Сашка откидывалась на стуле, пытаясь отдышаться. – У тебя талант!
  • Новый? Я чего-то о себе не знаю?
  • Способность уморить человека восхитительной стряпней считается?
  • Повторяешься!
  • Старею!
  • Я ж говорю, пора думать о потомстве! – Соня подмигивала сыну и ставила перед Сашкой тарелку с куском домашнего «Наполеона».

Артем покатывался со смеху, наблюдая, как сестра пытается впихнуть в себя очередной Сонин шедевр и не уставал восхищаться матерью.
Сколько сил нужно иметь и какое сердце, чтобы отложить свои амбиции в сторонку и решить, что один ребенок хорошо, но два-то лучше. Он прекрасно знал, что после его рождения и осложнений после родов, Соня была лишена возможности родить еще раз. Мечтавшая о большой семье, она не думала ни минуты, когда узнала, что у Артема есть шанс иметь сестру.
  • Если со мной что случится, я буду точно знать, что ты не один.
Вера к Сониной затее отнеслась поначалу весьма прохладно и настороженно. О том, что у Алексея есть семья, она даже не подозревала, поэтому для нее стало огромным сюрпризом, когда на пороге появилась миниатюрная темноволосая женщина с младенцем:
  • Добрый день! Я жена вашего возлюбленного. А это его сын. Претензий не имею. В процессе развода.
  • Что же вам тогда надо?
Вера оторопело смотрела на женщину, ничего не понимая, но предчувствуя скандал, но тут в комнате требовательно заплакала проснувшаяся Сашка и ей оставалось только кивнуть:
  • Проходите...
Первый разговор у них не задался, равно как и второй, и третий. Но, Соня всегда была упорной в том, что касалось ее целей. Спустя полгода, после того, как Вера окончательно рассталась с Алексеем, они с Соней все-таки пришли к пониманию, и Артем с Сашкой стали братом и сестрой не только на бумаге.

Соня, у которой в наличии была всегда готовая помочь мама, быстро поняла, что Вера нуждается в помощи. Вот только оказать ее было совершенно некому. Родителей Веры уже не было, а больше родственников она не имела. Поэтому, у Сашки, помимо брата, разом появилась еще и бабушка, которая взялась за воспитание девочки с тем же энтузиазмом, что проявляла и в отношении собственного внука. Сашка вместе с Артемом зубрила английский, занималась бальными танцами и ходила в бассейн, где лихо обгоняла на дорожке медлительного братца. Кроме этого, она весьма успешно лупила Артема на татами, не обращая внимания на его попранную гордость. Впрочем, он сестрой гордился и прощал ей эти мелкие выходки в обмен на дружбу. Тем более, что сильнее Сашки в их возрастной группе каратистов не было. А у него не было никого ближе Александры, не считая, конечно, матери.
Когда Вера узнала, что больна, Сашке было всего двенадцать. Выйдя из кабинета врача, она прислонилась к стене, и посмотрела на Соню, которая ждала ее.

  • Ты ее не бросишь?
Соня молча обняла Веру, хотя для этого ей пришлось встать на цыпочки, ведь та была намного выше. И Вера вдруг почувствовала себя маленькой. Так она чувствовала себя, когда ее обнимала мама. И стало чуть легче, и пришли слезы. А еще пришло понимание, что с Сашкой точно будет все в порядке.
Соня была рядом с Верой до самого конца. Полгода, которые отмерили Вере, превратились в два с половиной благодаря тому, что Соня нашла лучших специалистов. К сожалению, время и болезнь взяли свое.

Саша осталась с Соней и Артемом. Алексей пропал почти сразу после расставания с Верой и только алименты, которые одинаково четко капали на счета детей, говорили о том, что отец у них когда-то все-таки был.
Замуж второй раз Соню «выдала» именно Сашка. Не желая «сидеть на шее» у Сони, она на третьем курсе устроилась на работу. Зарплата была смешной до невозможности, но Соня очень серьезно выдала подзатыльник смеющемуся Артему и сказала:
  • Начало положено, и оно прекрасно. А ты, балбес! Пусть Сашкиных денег не хватит ей даже на колготки, но она уже сделала все, чтобы стать от меня независимой. А ты? Где твое мужское «я»?

Соня была, конечно, не совсем справедлива. Артем зарабатывал давно и весьма неплохо. Прекрасно разбираясь в программировании, он работал удаленно, еще учась в школе. Но, Соня всегда говорила, что он распыляется.
  • Определись, чем ты хочешь заниматься серьезно. На двух стульях усидеть точно не получится. Ты теряешь время.
Это позже, уже работая по специальности, он признает ее правоту. Там, где Сашка, получая свои копейки, «собаку съела» на реальных делах, ему пришлось сильно попотеть, имея только теоретические знания.
  • Три года потерял. Обидно!
  • А, мама тебе говорила! – Сашка увернулась от запущенной в ее сторону подушки с дивана и показала брату язык.
Со своим начальником, Максимом Петровичем, она познакомила Соню через год, после того, как устроилась в контору.
  • Замечательный человек, Сонь!
  • И?
  • Ты можешь просто пообщаться с ним?
  • Зачем?
  • Соня! Ты молодая, красивая женщина! Он чертовски привлекательный мужчина без вредных привычек и семейных обязательств. Пока. Что тут непонятного?
  • Непонятно словечко «пока». Пока без обязательств или пока без вредных привычек? Что приобретет он после беседы со мной? – Соня смеялась, но просьбе Сашки все-таки уступила.

Максим оказался «ее человеком». Она поняла это почти сразу, но признаться себе в этом было страшно. Как бы один такой «свой» уже был... К счастью, Максим ее сомнения истолковал правильно. Они тихо поженились спустя полгода после знакомства, и Артем с Сашкой громче всех драли глотки на их свадьбе, крича «горько» и не обращая внимания на попытки Сони их урезонить.
Семейная жизнь Сони и Максима началась и закончилась так быстро, что никто толком ничего в ней и не понял. Максим, всего несколько месяцев спустя после свадьбы, ехал домой с работы. Остановился у магазинчика, чтобы купить цветы Соне и, рассчитываясь, вдруг охнул и осел на тротуар. Скорая не успела...
  • Он никогда не жаловался на сердце... – Соня твердила эту фразу сутками напролет, не понимая, что происходит.
Сашка, бросив все дела, перебралась в квартиру Сони, чтобы быть рядом. Они с Артемом сменяя друг друга, не выпускали руку Сони из своих. Спустя какое-то время Соня встала, но в себя так и не пришла. Она стала похожа на тень, которая вроде бы и существовала в этом мире, но не влияла больше на него.
Именно тогда в доме появились Бублик и Евгений Павлович. Первый был котом, а второй психиатром.
Кот, впоследствии, перекочевал вслед за Артемом в его новую квартиру.
  • Предатель! – ласково потрепала его за толстые щечки напоследок Соня. – Вообще-то, планировалось, что ты будешь моим котом.
Бублик, довольно жмурился, но поглядывал на Артема. Никто не понял, почему в качестве хозяина кот выбрал человека, который чуть что хватался за тапочек, и совершенно не считался с его потребностями, без зазрения совести выставляя за дверь, если хотелось спать. Соня, которая вскакивала чуть свет, чтобы приготовить еду коту, приходила в ужас, когда видела, как сын невозмутимо достает пачку сухого корма из шкафчика.
  • Издеваешься над животным!
  • Полный набор витаминов и минералов. И к тому же немножко еды там тоже есть. Мам, в чем проблема? У него морда похудела?
Глядя, как кот ластится к Артему, Соня начинала смеяться:
  • Это ему точно не грозит, похоже!

Она смирилась с тем, что Бублик жил теперь у Артема, но при малейшем удобном случае не упускала возможности проведать своего «бывшего» кота. Бублик милостиво принимал принесенное свежее мясо и даже позволял себя гладить протокольных пять минут, чем несказанно радовал Соню каждый раз.
  • Видишь, он мне рад!
  • Ага! – Артем отпихивал от себя толстенькую серую тушку и просил. – Мам! Может вернуть тебе его, а?
  • Да я бы с удовольствием, но у Жени же аллергия.
Да, кот от Сони ушел, а психиатр остался. Причем остался не просто так, а с серьезными видами на будущее. Поэтому, Соню, как пациентку, он передал своему товарищу, а сам принялся за ней ухаживать. Назвать это «ухаживаниями» ни у Артема, ни у Сашки язык не поворачивался. Ни цветов, ни конфет, ни театров и, упаси Боже, ресторанов не было. Евгений приезжал с утра в субботу, усаживал Соню в машину и вез ее на рынок. А после помогал готовить и съедал все, что ставила перед ним хозяйка дома. Он искал новые рецепты и перезнакомился почти со всеми продавцами мяса, рыбы и овощей на местном рынке. Глядя, как колдует над очередным рецептом Соня, сосредоточенно разделывая каким-то хитрым способом рыбу или курицу, он видел, как оживает эта женщина, в которой было столько света, но совершенно не осталось жизни.
  • Это хорошо? – Соня держала перед ним ложку, предлагая снять пробу, а он пытался держать себя в руках и не показать вида, как хочется ему сейчас пробовать что-то другое, а вовсе не этот восхитительный плов.
  • Это прекрасно! – не кривя душой говорил Евгений и снова опускался на стул в кухне, которую он знал уже лучше, чем собственную.
На то, чтобы вытащить Соню из депрессии у него и врачей ушло два года. И, когда он, наконец, понял, что она в порядке, Евгений пропал. Соня металась, пытаясь найти его, обрывала телефон, звоня знакомым, но все было тщетно. Тогда за дело взялся Артем. Найдя Евгения, он не стал церемониться, а просто в лоб спросил его:
  • Любовь прошла?
  • Нет.
  • Тогда в чем дело?
  • Она теперь в порядке. Я ей больше не нужен.
Артем не стесняясь покрутил у виска, затолкал Евгения в машину, применив грубую силу, и привез к Соне.

  • Разбирайтесь сами! И чем скорее, тем лучше!
Еще год ушел у Евгения на то, чтобы уговорить Соню выйти за него замуж. В ход пошло все, вплоть до полной медицинской карты, которую Женя предъявил будущей жене.
  • Сонечка, я здоров! Настолько, насколько может быть здоров мужчина в моем возрасте. Я обещаю беречь тебя, да и себя тоже, как зеницу ока. Соглашайся уже, а?
Соня, вымотала нервы всем, включая Бублика, который терпеливо сносил Сонины руки, пока она часами вела беседы с сыном, пытаясь понять, что делать, а потом на сутки уходил жить под диван. Но, в итоге, согласилась.
  • Артем! В чем я теперь пойду? Времени нет уже что-то другое купить! Я же говорила, что надо отдать это недоразумение! Это не кот, а вредитель! – Света бросила размазывать слезы по щекам.
  • Эй! Уважаешь меня, значит, уважай и моего кота.
  • Уважаешь? – Света вдруг взвизгнула и вскочила. – За что мне тебя уважать, мой дорогой? Я тебя много раз просила, чтобы ты от него избавился, но тебе наплевать на то, что я говорю! Кто тебе дороже, я или кот?
Артем мягко взял Свету за плечи и заставил сделать шаг в сторону. Лапа, мелькнувшая из-под кресла, прошла мимо ноги девушки.
  • Не трогай меня! – Света отбросила руки Артема. – Тебе все равно, что я говорю, тебе все равно, что я чувствую, а, значит, тебе все равно, есть ли я рядом. Я ухожу!
Артем опустил голову, глядя прямо в два внимательных желтых глаза, следящих за ним, и спросил:
  • Ты вещи сразу заберешь? Или потом?
Светлана, поперхнувшись от возмущения следующей фразой, которую готовилась выдать, вдруг остыла и удивленно посмотрела на Артема:
  • Что? Что ты сказал?
  • Я спросил, ты вещи свои сейчас заберешь или позже? Света, кот. Я выбираю кота.
Он опустился на колени и позвал:
  • Иди сюда, злодей! Никакой личной жизни с тобой.
Бублик тут же забрался к нему на руки и зашипел на Светлану, которая шагнула было к Артему.
  • Это все? – вопрос прозвучал так по-детски беспомощно, что Артем невольно вздрогнул.
  • Ты же сама говорила, что над отношениями надо работать. А мне нужен отпуск. Поэтому, я увольняюсь. Все, Свет, все. Хватит мотать друг другу нервы.
Забрав Бублика, он ушел на кухню и, глядя, как кот ест, слушал, как Света костерит его на все лады, собирая вещи. Хлопнула дверь, Бублик поднял голову от миски, что было признаком самого высокого признания, ведь оторваться от еды было равнозначно концу света, и посмотрел на Артема.
  • Что, друг мой? Твоя подлость сегодня, кажется, спасла меня от большой ошибки. Хотя ноги у Светки все-таки стоили того, чтобы не портить ей жизнь столь варварским способом. Ладно, можешь забыть про тапок до следующей женщины в моей жизни.
Бублик прищурился, глядя на хозяина, и поразмыслив, решил все-таки воздержаться от замечаний. Миска почти опустела, заняться было больше нечем, поэтому он потопал в комнату, скрывать следы своего злодейства. Брезгливо «закапывая» валяющуюся посреди комнаты туфельку, оставленную Светой, он ворчал, поглядывая на Артема.
  • Да понял, я, понял все, что ты думаешь по этому поводу! Интересно, найдется ли та, которой ты выдашь разрешение быть со мной рядом?
Бублик молча щурился, наблюдая за хозяином. Разве объяснишь этим двуногим, что в человеке главное?
Подождав, пока Артем завалится на диван с планшетом, Бублик пристроился у него под боком и заурчал. Ничего, пусть хозяин успокоится, подумает, съест чего-нибудь вкусного, из того, что принесет странная женщина с ласковыми руками, и все наладится. Лишь бы не привел опять такую же девицу, которая будет обижать его и пинать Бублика при каждом удобном случае. Кот не мог рассказать Артему, что пока того не было дома, ему приходилось прятаться. А, поскольку в маленькой квартире, кроме как под диван, было некуда, то доставалось Бублику от Светланы по полной программе. Она выгоняла его шваброй из-под дивана и лупила тапком, приговаривая:
  • Я все равно заставлю его тебя отдать! В приют! Куда угодно, но здесь ты жить не будешь!
Бублик не понимал, как можно быть такой злой? Ведь другие женщины, которые приходили к Артему, его не обижали. Ни Соня, которую он даже где-то любил за ласковые руки и вкусные вещи, которые та приносила, ни Саша, которую Бублик вообще уважал безмерно, ведь она не посягала на его неприкосновенность, и он сам изредка приходил к ней, позволяя себя погладить. Где бы найти еще одну такую? Желательно, два в одном. Артем выбирать не умеет, это уже понятно. Та, что была до Светланы, ничем от нее не отличалась. Правда, кожаную обувь она не любила, но и кроссовки служили средством мести вполне успешно, а визга было даже больше, потому, что у той девицы обуви было не так много, как у Светы, и вся она помещалась в прихожей, где достать ее было легче, чем из шкафа.
Бублик не мог знать, что всего через неделю после Сониной свадьбы, куда Артем пойдет один и сбежит через пару часов, потому, что Соня выдаст разрешение Сашке знакомить брата со всеми представительницами женского пола от восемнадцати до шестидесяти, он решит, что нахальный голубь, сидящий на перилах балкона – это вполне легкая добыча. Шестой этаж окажется гораздо выше, чем могло бы показаться, и только ветки дерева, которое росло под балконом, немного смягчат падение. Артем будет гнать машину, наплевав на штрафы, и успеет довезти его до клиники. Соня и Сашка приедут туда сразу, как только узнают. И Соня удивленно поднимет брови, переводя взгляд с сына на уставшего молодого врача, которая выйдет из операционной, стянет с рук перчатки, снимет маску, и улыбнется:
  • Будет жить ваш толстячок. Только, застеклить балкон все же не помешает. Если раз попробовал, то может и повторить. Инстинкты, куда ж от них.
И Сашка громко фыркнет, повторив последнюю фразу, глядя на брата:
  • Куда ж от них!
Артем, будет стоять столбом, глядя на эту девушку, и выдавит из себя только банальное:
  • Спасибо!
А потом устроит Сашке настоящий допрос с пристрастием, ведь она вытолкает его за дверь, чтобы расспросить подробнее не сколько о коте, сколько о враче, что так впечатлила брата. В результате Артем получит от Саши номер телефона Арины и будет еще неделю маяться, не сводя с нее глаз на перевязках, машинально почесывая Бублика за ухом, прежде, чем решится все-таки позвонить. Он даже не обратит внимания на то, что кот будет позволять Арине делать с ним все что угодно, начиная с градусника и заканчивая уколами.
А спустя еще полгода Бублик пристроится поближе к руке Арины, свисающей с дивана, подсунув лобастую голову под ее ладонь. Это завтра его отвезут на две недели к Соне, потому, что Арина с Артемом улетят в свадебное путешествие, а сегодня он будет разглядывать странную белую штуку, которая воздушным облаком укроет кресло и часть пола, тихонечко мурчать, обняв лапами тапочек новой хозяйки, и думать о том, что Артем не так безнадежен, как ему казалось, и все-таки сумел разглядеть то, что в человеке главное.
И ни разу, за пять лет, которые пройдут потом со дня свадьбы Артема и Арины, Бублик не услышит больше:

  • Бублик! Наглая кошачья морда! Где мой тапок?!

из инета
Кот Бублик и выбор Артёма между котом и девушкой

Cirre
Балбес

Нехорошее началось ночью. Серый встрепенулся, когда из сторожки вышли все трое и направились вглубь двора. А потом двое чужих ударили своего. Охранника. И он молча упал...
Серый подцепил носом мятый пустой таз и погнал его по двору, лязгая цепью и издавая звуки, которые так веселили людей в окнах, выходящих на этот двор. Он не лаял, не рычал, не выл, а просто орал, широко разевая пасть и издавая какие-то совсем нетипичные для собак звуки.
Но так и было задумано с самого начала. Очень уж любили люди эти выдаваемые им цирковые номера! Ну, будет вам цирк...
Серый подцепил таз мордой, подбросил, и пустая ёмкость торжествующе загремела по мёрзлой земле двора. Таз приземлился удачно, дном вниз, и тогда он ударил по краю лапой, заставив посудину закувыркаться. И ещё раз. И ещё.
От вагончика у ворот донеслось смачное ржание дежурящего там охранника. Ну, всё, миску баланды Серый на сегодня заработал. Да и пора – живот уже подвело.
Спина сторожа, обтянутая форменной чёрной курткой, скрылась за дверью вагончика. Сейчас, сейчас... Серый нетерпеливо переступил несколько раз лапами. Наконец, дежурный появился во дворе со старым ведром, из которого поднимался ароматный парок. Ну, хоть сегодня еда тёплая!
Пёс бросился навстречу кормильцу – и взлетел вверх от натянутой струной цепи, которая резко дёрнул его назад так, что рывок опрокинул его на спину. Из окон второго этажа раздался чей-то смех.
Это шоу Серый устраивал каждый раз. Он знал, что последует рывок, который бросит его назад. Знал, что выглядит при этом нелепо – но летящие сверху пирожки, косточки, а то и просто куски хлеба были неплохой компенсацией за презрительную кличку Балбес.
Они считали его глупым. А он просто развлекался, дурея от однообразия двора СТО, заваленного ржавыми остовами машин. Их всё время куда-то увозили, но они тут же сменялись другими – столь же старыми и ржавыми.
Способов развлечения хватало. Например, никогда не надоедала война с наглыми, хитрыми и умными воронами. Война, правда, чреватая потерями – хриплые певцы помоек и свалок нападали всегда по двое или по трое, и приходилось крутиться, чтобы защитить скудную пайку, вываливаемую каждый день в таз.
Как это было вчера: пока он стоял над едой, широко расставив лапы и рявкая на двух особенно наглых ворон, что крутились перед носом, третья подобралась сзади и что есть дури долбанула его железным клювом в хвост.
Ну больно же, сволочь! И пока он крутился на месте, щёлкая зубами, парочка, оказавшаяся теперь в тылу, выхватила из кормушки размокшую хлебную корку, пропитанную ароматным мясным духом. Ладно, хоть кость оказалась не по клювам...
Можно было также переругиваться с этими железноклювыми грабителями, когда они осёдлывали старую иву у бетонного столба. «Воры! Воры!» – хрипло лаял на них тогда Серый. На что вороны отвечали ему обидчивым «Дуррак!»
А ещё одним выигрышным номером было гонять по двору безмозглую воробьиную мелюзгу. Мизерабельный размер птичек и свирепость бросков на них тоже производили на публику должное впечатление. Вон, что-то в бумажном пакетике из форточки прилетело. Хм, неплохо – кости. Серый задрал морду, побил по земле хвостом и стал с хрустом разгрызать твёрдую сладость.
Зимой темнеет рано, так что и люди с СТО, и из редакции наверху тянулись домой уже в темноте.
Сменился и охранник – в ночь заступил любимец Серого, пожилой сутулый мужичок, который всегда дополнительно подбрасывал Серому еды. Вот только пахло от него временами плохо – чем-то едким, нехорошим. Но именно в такие минуты он лез к Серому, чуть ли не обнимаясь.
Правда, сегодня лишь накормил. Потом разблокировал цепь на проволоке, чтобы Серый мог бегать по всей территории, не доставая лишь до самого дальнего, глухого угла. Но там и брать было нечего. А потом впустил на территорию двоих, которые Серому очень не понравились! Он порычал для порядка, а потом заполз в будку. И, положив морду на лапы, задремал, изредка вскидываясь и поглядывая в сторону сторожки.
Нехорошее началось ночью. Серый встрепенулся, когда из сторожки вышли все трое и направились вглубь двора. Они остановились у двери с висячим замком, долго ругались, всё сильнее повышая голоса, а потом двое чужих ударили своего. Охранника. И он молча упал.
Заскрежетало железо, замок грохнулся о мёрзлую землю и те двое скрылись в зеве распахнутой в черноту двери. По стеллажам зашарил луч фонарика, потом загорелся тусклый свет слабой лампочки под потолком, и в проёме показались эти двое, с натугой тащившие что-то угловатое и тяжёлое.
Серый подобрался, стараясь не лязгать цепью, отполз от будки и поплотнее упёрся задними лапами в мёрзлую землю. И лишь нащупав под собой надёжную, без льда, точку опоры, прянул вперёд, целясь в прыжке в ближайшего.
Полицейский наряд прибыл по звонку жителей соседнего дома, которых даже через закрытые зимние окна разбудил неимоверный гвалт во дворе соседней станции техобслуживания.
Лай, хриплое рычание, грохот, вой и человеческие крики устроили в ночи дикую какофонию. А вбежавшие во двор ППСники увидели такую картину: в дальнем углу двора, там, куда не мог достать с натянутой струной цепи сторожевой пёс, жались двое известных в городке личностей – бывших «сидельцев», промышляющих мелким воровством и мошенничеством.
Вид у обоих был жалкий, разорванные в клочья штаны свисали с тощих задов лохмотьями. Полицейские их же заставили тащить носилки с пострадавшим сторожем к подъехавшей чуть позже «Скорой».
А потом приехал Большаков, хозяин автосервиса. Он задумчиво походил по двору, попинал искорёженный замок, потом, кряхтя, взвалил на плечо вынесенный грабителями сейф и занёс в раскрытый зев двери склада, где и находилась его конторка. Потом вышел во двор, вытирая руки.
  • Балбес! – позвал он собаку –...хотя, какой ты «Балбес», дружище? Надо тебе имя менять... И пора ставить тебя на полноценное довольствие, а не помоями кормить. Худой-то какой, бедолага...
«Я Серый!» – мог бы сказать, если бы сумел заговорить, пёс. Но вместо этого просто восторженно забил хвостом, когда рука хозяина опустилась ему на лоб и потрепала уши.
Со следующего дня шоу с воронами и пустым тазом практически прекратились. Ибо устраивал их теперь Серый разве что от скуки, ведь у него напрочь исчезла нужда вымаливать объедки у праздной публики.
© Ольга Орехова

Cirre
ДРУГ

Он сидел, прижавшись спиной к холодной трубе турника, и тихо плакал. Размазывал по щекам соленые слезы и с каждой новой слезинкой, с каждым выпавшим из перелетающего над турником рюкзака учебником ненавидел себя все больше. Рохля. Толстый. Зубрилка. Слабак! Обидные прозвища градом сыпались на неприкрытую кепкой голову и били не хуже грязных булыжников, от которых потом оставались синяки.
Математика. Пенал и красивый цветной атлас. Ручка, карандаш, дневник... За дневник мама ругать будет особенно. Дневникам почему-то всегда больше всех доставалось. И все написанные красной ручкой оценки, все заработанные правильными ответами пятерки становились лишь уродливыми нечитаемыми кляксами...
Он не понимал, за что с ним так. Хотя... Понимал, конечно, вот только сделать ничего не мог. Драчун из него был, ну прямо совсем никудышный, а другого языка одноклассники не понимали. Вот и приходилось терпеть. И обидные прозвища, и испачканные учебники, да много еще чего.
И ненавидеть себя тоже приходилось. За слабость, за полноту, что вечным румянцем на пухлых щеках горела, за знания, к которым тянулся, как росток к солнцу, ставя в тупик учителей все новыми и новыми вопросами. Прекратить бы все это. Взять и не проснуться завтра. И послезавтра тоже не проснуться, и вообще никогда... Вот только мама с папой, наверное, скучать будут. И плакать. И ругать тоже...
  • Рррравв! – ворвавшийся в задиристый смех обидчиков посторонний рык, и перед его глазами оказался перехваченный зубастой пастью в полете рюкзак.
  • Рррррр! – и недавние обидчики, позабыв у дворового турника рюкзаки и пакеты, сверкая пятками скрываются за углом дома.- Рррав! Рррав! – и вот уже горкой у поджатых под себя ног свалены учебники, ручки, атлас...
«Ну и чего ты ревешь?» – в глазах большой черной собаки с рыжими подпалинами на худых боках застыл самый настоящий вопрос.
  • А ты? Ты...? – мальчик несмело протянул руку к появившемуся из ниоткуда заступнику, – Ты же не укусишь?
«А ты попробуй, и узнаешь» – черные омуты лучились самым настоящим лукавством, а мокрый кожаный нос уже во всю подставлялся под протянутую детскую ладонь.
Потрепанные учебники закладывали в рюкзак вместе. Невысокий пухлый мальчишка и безымянный дворовой пес с яркой желтой биркой на ухе. А потом так же вместе шли к дому, где жил мальчик, и долго сидели на ступеньках у подъезда. Молчали. Мальчик гладил собаку, а собака преданно заглядывала в его глаза. А в осенний воздух, пахнущий прелыми листьями и совсем чуть-чуть – надвигающимися заморозками, вдруг вплелась новая теплая нотка. Легкая, едва заметная, но от этого лишь более желанная, вкусная и нужная. Осенний воздух пах дружбой.
Родители не поверили. И слышать не захотели ни о какой собаке. И по привычке поругали за испачканные тетради. И даже пригрозили лишить карманных денег на обед. Родители не поняли... А Ваня не сумел переубедить. Какие аргументы у пятиклашки. И потому Ваня принял решение молчать.
Не рассказывать больше о новом друге. Не настаивать. Не улыбаться, вспоминая, как до самой школьной калитки рядом с ним каждый день шагает черный охранник. Как вот уже месяц стороной обходят зубрилку и рохлю давние обидчики. А школьный рюкзак пропах столовыми котлетами и кусочками розовой, вареной колбасы. И пятерки в дневнике больше не уродливые кляксы, и синяки на коленках от веселых игр совсем не обидные. И даже ссадины на ладонях не от задиристых одноклассников, а от железного дворового турника...
Мама заметила перемены первой. И дело было вовсе не в чистых теперь учебниках или уворованных из холодильника сосисках. Не в пропахшем котлетами рюкзаке и ежедневных прогулках, на которые раньше Ваню и не вытащишь.
Просто одним утром мама поняла, что Ванька как-то повзрослел и даже, кажется, похудел. И долго разговаривала с папой. И украдкой проверила школьный рюкзак, и до ломоты в глазах вглядывалась в осунувшиеся вдруг щеки торопливо собирающегося в школу сына. И даже подумывала было отпроситься на днях с работы и проследить... И папу на это дело почти подбила. Вот только не успела немножко. Совсем чуть-чуть не успела. Беда оказалась быстрее.
Ваня с другом возвращались из школы. Мальчик кидал вперед палку, а черный пес стрелой взлетал над землей и, поймав не успевшую приземлиться игрушку, вновь и вновь весело виляя хвостом, возвращался к смеющемуся мальчишке. Один прыжок, второй, пятый... И вот зубастая пасть вновь сомкнулась на обмусоленной деревяшке и лапы почти коснулись земли, а хвост завилял, сообщая об очередной победе.
Только вместо веселого смеха в стоящие торчком уши ворвался визг колес, и извернувшаяся в прыжке собака каким-то невероятным усилием оттолкнула замершего мальчишку буквально за секунду до удара с капотом появившейся из ниоткуда машины.
По впалому окрашенному рыжиной боку резануло болью, и выпавшая из белоснежных зубов палка отчего-то окрасилась в алый цвет.
  • Друг! Нет! Дружочек! – Ваня упал на колени рядом с поскуливающей собакой, приподнял черную морду, уложил на колени и, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, заплакал.
  • Ничего, мой хороший, ничего друг, потерпи! Потерпи, я сейчас, здесь недалеко, сейчас, потерпи!
Мальчик с трудом поднял с асфальта своего единственного друга и, пошатнувшись, сделал первый шаг. Водитель не успевшей затормозить машины бросился на помощь заплаканному маленькому человеку, шатающемуся под тяжестью большой сбитой собаки, на месте которой должен был оказаться он сам. Придерживая за плечи наотрез отказавшегося передать животное ребенка, мужчина усадил обоих на заднее сидение машины и, резко выкрутив руль, поехал в сторону ближайшей ветеринарной клиники.
Родители приехали через час. И судорожно ощупывали плачущего Ваню и слушали сбивчивые извинения заламывающего руки водителя машины. И подбегали к мутному прямоугольнику окна операционной, где на большом металлическом столе над черной собакой с желтой биркой на ухе колдовали одетые в зеленые халаты ветеринарные хирурги.
И какими-то рваными жестами закидывали в школьный рюкзак вытащенные оттуда помятые купюры, мелочь и блестящий черным глянцевым боком телефон. Телефон плачущий Ваня предлагал встретившему их доктору ветеринарной клиники, сбивчиво рассказывая, что еще есть приставка и новый оранжевый велосипед.
И он найдет еще. И дома, в копилке, подаренные на день рождения деньги. Он хотел потратить их на будку другу, потому что зима. И зимой без будки друг замёрзнет. И на следующей неделе в школе будет олимпиада, и он не хотел, совсем не хотел участвовать – ужасно не любил математику, но за первое место обещали награду, и он обязательно победит.
Рассказывал про летающий над турником рюкзак и слюнявую палку-игрушку, переставших дразнить одноклассников и вкусные школьные котлеты, которыми каждый день угощал друга. И про то, что теперь совсем не боится ходить гулять, потому что гулять с другом не страшно. И что он наконец-то допрыгнул до верхней перекладины дворового турника и даже два раза подтянулся под задорный собачий лай...
  • И прекрати, пожалуйста, прекрати, – мама обняла вздрагивающего всем телом ребенка в кольцо из рук.
И блестящими глазами посмотрела на отводящего влажные глаза папу. И покачала головой достающему кошелек ошеломлённому водителю машины, и в сотый раз, за эти бесконечные минуты детского откровения, поцеловала взъерошенную светлую макушку своего такого взрослого, но сейчас такого маленького Ваньки.
И горячо зашептала, глядя на режущий глаза свет потолочной лампы, что все будет хорошо. Что новый оранжевый велосипед им еще пригодится, потому что скорость собаки – она выше скорости человека, и без велосипеда Ванька друга не догонит. И телефон тоже надо оставить, потому что – ну как без телефона? Они же с папой волноваться будут.
А деньги из копилки совсем не для деревянной будки. Лучше купить на них большой торт и красивый ошейник. Но мама сама купит, на свои деньги. А будка... ну ее эту будку. Как она, эта будка, будет в квартире смотреться? А вот большая мягкая лежанка – другое дело! И бирку эту желтую снять надо. Вот как только закончит доктор, так и попросим снять. Зачем эта бирка? Для чего? Сейчас такие адресники красивые продаются, мама видела. Как блестящие косточки с надписями.
И на математику наплевать, честное слово. Папа вон тоже математику не любил, значит и Ваньке не обязательно. А верхняя планка турника – это самый настоящий подвиг! И когда Ванька подтянется целых десять раз, они устроят праздник и накупят большой черной собаке целую кучу лакомств, потому что праздник – это для всей семьи, а большая черная собака теперь тоже семья...

*

  • Все прошло хорошо. Конечно, впереди период восстановления, и улица не совсем подходящее для этого место. Животному нужен покой...
  • Никакой улицы! – папа резко махнул рукой и, посмотрев на ничего не понимающего доктора, продолжил, – Собака будет восстанавливаться дома!
  • Но... Бирка на ухе?
  • Ошибка. Снимите ее, пожалуйста, – мама улыбнулась выкрутившемуся из ее объятий Ваньке, – Мы сейчас сходим и купим ошейник. Давно надо было сходить, правда, Ванюш?
  • Правда! И лежанку тоже купим и...
  • Я понял, понял, – доктор шутливо поднял вверх обе руки, показывая, что сдается, и, улыбнувшись, вернулся в операционную.
Спустя пару минут на ладони счастливого, все еще заплаканного Ваньки лежала желтая квадратная бирка с номером 345. А через стекло операционной, с большого металлического стола, опутанная бинтами, но по-прежнему преданно виляющая хвостом, на мальчика смотрела теперь уже по-настоящему его собака.
Некогда безымянная собака по имени Друг.
Елена Лемар

Cirre
ДОБРОЕ СЕРДЦЕ

— Блохастый, иди сюда! — группа молодых парней сидела на скамейке, забравшись на неё ногами, и один из них обращался сейчас к маленькому котенку, который стоял рядом и смотрел на них жалобными просящими глазами.

Уже два дня он ничего не ел, а тут почувствовал запах жареных сосисок и не смог пройти мимо.
«А вдруг поделятся?» — наивно полагал малыш.

Наивно, потому что никто не собирался делиться. Ребята были студентами и сами перебивались от стипендии до стипендии. Сегодня был один из тех редких моментов, когда они могли побаловать себя чем-нибудь вкусным. Например, дешевыми хот-догами.

— Ну что ты стоишь, как не родной? Иди, угостим тебя сосиской, — парень снова обратился к котенку, подзывая к себе, после чего громко засмеялся.

Остальные из этой шумной компании тоже схватились за животы, не в силах сдержать смех.

Малыш переминался с лапки на лапку и всё никак не мог решиться сделать первый шаг.

Очень хотелось есть, и в этой ситуации глупо было отказываться от предлагаемой ему еды, но в то же время что-то останавливало его. Что-то подсказывало, что чуда не произойдет.

Однако он был маленьким и ему очень хотелось верить. Верить в чудеса и верить людям.

Тем более что некоторые прохожие периодически кормили его.

Может, эти ребята такие же добрые? Он громко мяукнул, подбадривая себя, и пошел навстречу.
Его можно было понять. Не мог он больше стоять в стороне. Ему ОЧЕНЬ хотелось есть.

Когда котенок подошел к скамейке, тот самый парень, который с ухмылкой на лице подзывал его, вдруг схватил беззащитное существо за шкирку и стал дразнить своим уже несколько раз надкусанным хот-догом. Малыш ничего не мог сделать. Он не мог пошевелить лапками и не мог мяукнуть. Лишь безвольно наблюдал за тем, как парень ел хот-дог перед самой его мордочкой и после каждого нового надкусывания громко смеялся.

«Обманули» — с сожалением подумал малыш.

Некоторые прохожие пытались сделать замечание парням, но это еще больше их веселило.

Котенок закрыл глаза (а может, они сами закрылись) и стал тихонечко плакать. Еле слышно. Но даже если бы он рыдал во весь голос, его бы все равно не услышали. Есть люди, которые глухи к страданиям других и их вразумить может только жизнь. Может, не сейчас, со временем. Но это обязательно случится.

— Вы что вытворяете?

Парень повернулся и собрался уже просить прощения за свой поступок и обещать, что больше такого не повторится, как он обычно это делал, но увидев перед собой обычную уборщицу, он стал смеяться во весь голос и от этого еще сильнее тряс несчастного котенка.

— Слышь, золушка, ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? Пошла отсюда!

— Иди дворы подметай, — поддержали остальные. — Да хорошо мети, а то непонятно, за что зарплату получаешь.

— Убери вот мусор! — главный заводила доел хот-дог и бросил бумажный пакет рядом с урной.

Молодая девушка не подала виду, что её задели эти слова. Не впервой ей сталкиваться с невежами и хамами на улице.

Да, было обидно, но свою боль она держала внутри.

За последние полгода ей приходилось слышать и не такое. Привыкла. Молча терпела. Никогда не конфликтовала с людьми.
Но ей очень сложно было оставаться равнодушной, когда издеваются над беззащитными животными.

Она с жалостью смотрела на котенка, потом перевела взгляд на парней и уже была готова огреть одного из них метлой, схватив её покрепче двумя руками.

Вдруг сзади раздался мужской голос:

— Здравствуйте, молодые люди! Сержант Быков. — человек в полицейской форме предъявил парням служебное удостоверение. — Почему нарушаем?

— Ничего мы не нарушаем.

— Товарищ полицейский, они котенка мучают, — вмешалась в разговор девушка, ища поддержки.

— Просто подобрали котенка, под ногами путался. Мы культурно проводим время, никого не трогаем — стал оправдываться главный. — А эта пристала к нам, угрожает и даже хотела причинить нам тяжкие телесные своей метлой. Нужно срочно изолировать её от общества.

— Культурно, говорите?

— Да, культурно, — подтвердил парень, посадив котенка на скамейку.

— Документы есть?

— Мы не обязаны их с собой носить, — выкрикнул один из парней.

— Тогда проедем в отделение для выяснения личности. Сергей, проводи ребят в машину, — крикнул сержант напарнику, который стоял рядом с полицейским «бобиком».

— За что вы нас задерживаете? Не имеете права! — возмущался главный.

— Да хотя бы за нарушение общественного порядка. — улыбнулся мужчина. — Или вы считаете, что пачкать скамейки ногами, мусорить и оскорблять девушек это в порядке вещей? Да вы не переживайте так. Проведем разъяснительную беседу, выпишем штраф и отпустим. А будете сопротивляться, закроем на 15 суток.

Дождавшись, пока парни залезут в машину, сержант повернулся к девушке:

— С вами всё в порядке?

— Да, спасибо вам огромное, что не остались в стороне.

— Работа у меня такая.

— Не понимаю, как можно издеваться над котятами. Ну что плохого он им сделал?

Девушка подошла к котенку, осторожно взяла его в руки и прижала к себе. Малыш немного успокоился, а вместе с ним успокоилась и девушка. Но он все так же хотел есть и она чувствовала это. Порывшись у себя в карманах, достала пригоршню мелочи. Пересчитала и положила обратно. Эти деньги она оставляла, чтобы купить себе хлеб. «Но разве можно малыша кормить хлебом?».

— Вы можете побыть с котенком минуточку, я сейчас вернусь, — попросила девушка полицейского.

Тот утвердительно кивнул и она быстро побежала в магазин.

«Пусть лучше я сегодня останусь голодной, но малыша нужно обязательно покормить».
Такой вот она была человек. С добрым сердцем.

Вернувшись, девушка открыла пакетик кошачьего корма и посадила рядом котенка.

Тот сначала не поверил своим глазам, а когда понял, что на этот раз его не обманывают, принялся жадно заглатывать сочные кусочки рагу с курицей.

— Вас как зовут? — спросил полицейский.

— Ирина.

— Меня Сергей. Очень приятно.

Девушка посмотрела на мужчину и улыбнулась ему. «Все-таки есть еще хорошие люди».

— Вы не переживайте, я обязательно поговорю с парнями, больше они вас обижать не будут. И бездомных животных тоже. Но если что, — он засунул руку во внутренний карман куртки, — вот вам моя визитка. Позвоните, и я сразу приеду.

Полицейский уехал, а Ирина осталась рядом с котенком. Она гладила его и не знала, что с ним делать.

В бытовку его нельзя, коллеги не одобрят. В общежитие, где она жила, с котенком её тоже не пустят. Но и на улице оставлять его она не хотела: маленький же совсем. «Не дай Бог еще под колеса попадет или собаки поймают».

Наевшись, котенок сидел у нее на коленях и тихонько урчал. «Ну как его можно было оставить одного?».

Девушка задумчиво посмотрела на визитку, потом достала телефона и набрала номер:

— Слушаю! Сержант Быков.

— Сергей, это Ира. Вы извините, что я вас беспокою... — она вдруг замолчала, подбирая слова.

— Что-то случилось?

— Понимаете, мне котенка некуда пристроить. Я в общежитии живу, но меня туда с ним не пустят. Вы не могли бы его временно себе забрать, а я что-то придумаю пока? Я понимаю, ситуация глупая, и жена ваша, наверное, против будет. Может быть, у вас есть знакомые, которые могли бы на время взять котенка?

— Жены у меня нет, а котенка... Котенка могу забрать. Думаю, он мне никак не помешает.

— Спасибо огромное! — Ира с трудом сдерживала слезы. Она не могла поверить, что такие отзывчивые люди еще существуют.

Когда после смерти матери ее старшая сестра обманом присвоила себе квартиру, заставив её, убитую горем, подписать какие-то бумажки якобы для оформления наследства, девушке пришлось бросить педагогический институт и идти подметать улицы. Это совсем не та работа, о которой она мечтала, но только тут Ирине могли предоставить бесплатное жилье.
Сергей приехал через час после звонка, довез девушку до общежития и забирая котенка, который совсем не против был перебраться к нему на руки, пообещал, что будет присматривать за ним.

— А вы звоните в любое время, — сказал он Ире на прощание. — Можете даже в гости заходить, если не получится быстро пристроить его. Адрес на обратной стороне визитки есть.

*


Со временем эта случайная встреча на улице переросла сначала в теплые дружеские отношения, а потом Ира и Сергей полюбили друг друга, потому что добро притягивает добро.

Потому что ни один добрый поступок не остается незамеченным «наверху».
Ира своим добрым поступком «заработала» себе счастье, о котором даже не мечтала. Думаете, так не бывает?

Значит, вы не верите в чудеса.

Котенок с Ириной вот тоже не верили, что они обретут новый дом. Да и Сергей не надеялся уже встретить хорошую девушку, не везло ему в личной жизни. Но жизнь всё расставила по своим местам.

Все получили по заслугам. Да-да.

Студентов-то через некоторое время отчислили из института: сначала им стипендию отменили, а потом указали на двери, потому что не учились они вовсе, просто штаны просиживали. Подметают теперь улицы. Если за ум возьмутся, могут стать людьми, если нет...

Что же, они сами выбрали такую жизнь. Без добра в сердце не получится стать человеком.

*


Пока Сергей был на работе, Ира старательно наводила уют в их квартире, готовила ужин и одновременно с этим готовилась к сессии. А Мурзик активно помогал по хозяйству: осматривал цветочные горшки, проверял на прочность шторы и с любопытством заглядывал в пакеты, которые хозяин приносил домой. В них всегда были пакетики с кормом. Быть добрым очень просто, жаль, что некоторые люди этого не понимают...
из инета
Уборщица Ирина спасает котёнка от издевательств

Cirre
СЕРЫЙ КОТЁНОК

Жил как-то во дворе серый котёнок... Он остался совсем один: других котят разобрали, а он остался.
Проскитавшись пару дней, он набрёл на высокий дом, возле которого бегали дети. Увидев его, они побежали навстречу. Котёнок испугался и поджал хвост, в ожидании самого страшного! Но дети умилялись им, что-то говорили про то, какой он красивый и милый... Они видели, что малыш голодный и дали ему колбаску со своих бутербродов. Серому котику очень понравилось в этом месте...
На следующий день дети принесли деревянный ящик с надписью «Здесь живёт Дымок». Внутри ящика было сухо и мягко – дети положили туда подушку. Котёнок был счастлив!!!
В скором времени прибрели ещё несколько котят. А некоторых принесли сами дети. И вот вокруг уже было много домиков...
Спустя несколько месяцев, котики выросли. Кто-то из них сам покинул своё жилище, отправившись бродить в другое место, а кого-то взяли к себе дети. Серый котик так и остался жить в домике, который был ему родным.
Но через некоторое время дети почти перестали приходить. Когда котик видел людей и просил немного еды, на него уже могли топнуть и «кышнуть»... Если подумать то, чем старше становится кот, тем он меньше кому-то нужен... Что с ним делать? Не поиграешь. Он всего-то ест, спит и пропадает из дома, для прогулки.
Но и добрые люди ещё остались: одна старая женщина часто приходила в парк, где стоял теперь домик Дымка – она специально приносила еду для котиков...
Однажды, как обычно, Дымок сидел на ящике и наблюдал, как старушка вытряхивает остатки разной еды. Все коты радостно побежали к ней за угощением! Дымку досталась половина котлеты.
Вокруг уже распускалась весна – все были счастливы и радостно гуляли по парку... Лишь котик сидел один...
Мимо шла девочка. Кот проводил её взглядом. Девочка остановилась, оглянулась на Дымка и подошла поближе. Он не казался ей грязным попрошайкой. Кот на всякий случай немного отпрянул назад, но нежный голос девочки что-то ласково пропел и её рука легла на пушистую головку – котик начал мурлыкать и девочка улыбнулась в ответ. Она захотела прижаться к нему лицом, наклонилась и вдруг её мороженное упало! Она сразу погрустнела и на её глазах появились капли – Дымок не знал что это... Девочка встала и капли из её маленьких глаз полились по лицу. Всё больше и больше... Её голос выводил грустно-тревожную ноту. Тогда Дымок поднялся и медленно сошёл с ящика. Девочка обиженно отвернулась и кричала что-то про упавшее мороженное. Но тут она почувствовала сначала холодную мокрую точку на ноге, а потом что-то тёплое и пушистое. Оно издавало вибрации и тёрлось об её ноги. Девочка перестала плакать и посмотрела вниз – кот толкал её к мороженному, которое лежало на обертке, не касаясь дорожки. Малышка улыбнулась и попыталась сказать котику что-нибудь доброе, но он не смог разобрать слов, так как она ещё запиналась от недавних слёз. Дымок сел рядом и, закрыв глаза, ещё сильнее замурлыкал. Когда он открыл глаза, то увидел перед своим лицом то самое мороженное! Дымок с опаской посмотрел на девочку – та ему кивала и улыбалась. Тогда он начал облизывать мороженное. Ему понравилось – первый раз он ел такую вкуснятину.
Тут к девочке подошла женщина. Она тоже погладила серого котика. Им нравилось его мурлыканье! Он чувствовал это и старался ещё сильнее!..
Когда мороженное закончилось и осталась только палочка Дымка взяли на руки и обняли. Он почувствовал тепло и ритм сердца! Объятья стали крепче и он услышал ещё одно сердце. Ему нравилось, но он ощущал тоску, боясь того, что это скоро закончится.
Внезапно его куда-то понесли! Но котик сразу же вырвался и забежал в свой ящик, который почти совсем стёрся, но всё ещё было ясно, что здесь живёт Дымок. Девочка позвала кота, но он не выходил. Тогда женщина всё поняла. Она подняла ящик и понесла его вместе с котом. Дымок вжался в угол. Но зря он беспокоился...
Через месяц кот уже таял в объятьях маленькой Кэтрин и её мамы Сары. Он жил в большом доме, с лестницей. А когда людей не было дома, то котик ютился в своём родном ящике. Ночью он спал с людьми, помогая Саре уложить Кэтрин. А на стенах висели рисунки девочки с надписями «Мы одна семья: мама, я и мой лучший друг Дымок»...
 Лунный Человек
Серый котёнок Дымок находит новую семью

Cirre
«Че-бу»
— Чебуран Геннадьевич, вас начальник экспедиции вызывает.
— Да-да. Скажите, я сейчас подойду.
— Нет, мне сказали вас сразу проводить. А то вы опять увлечётесь и забудете.
Чебурашка, а это был именно он, тяжело вздохнул и отодвинул походный микроскоп. Как далеко он ушёл от забавного зверька, найденного в ящике с апельсинами! Усыновлённый Геной, выучился, повзрослел. Пытаясь понять, кто он на самом деле, увлёкся биологией. Аспирантура, диссертация, смелые исследования по ботанике, докторская, кафедра.
Вот он уже учёный с мировым именем. Как и прежде низенький, в круглых очках, с первой сединой на больших ушах. И одинокие вечера в пустой квартире, где никто не ждёт. Изредка заходящий Гена неодобрительно хмурится и качает головой. А месяц назад старый друг чуть ли не силой заставил поехать с ним в экспедицию. И теперь вокруг палатки, где Чебурашка устроил лабораторию, шумят джунгли.
— Чебуран Геннадьевич, пойдёмте, там что-то готовится. Профессор Крокодилов сказал вас срочно к нему, — аспирант-посыльный подёргал его за рукав, пытаясь поторопить.
— Крокодилов, — ворчал Чебурашка, идя через лагерь, — как он додумался такую фамилию взять? А зачем я на неё согласился? Надо было брать «Ушанов», как и хотел. Так нет, думал приятное этому крокодилу сделать...
Профессор Крокодилов, он же просто Гена, в шляпе, кожаном жилете и широких оливковых штанах походил больше на Генри Джонса-младшего по прозвищу «Индиана», чем на руководителя антропологической экспедиции. Правда, Чебурашка, видевший на столе у Гены геологоразведочные карты, сильно сомневался, что антропология имеет к ним хоть какое-то отношение.
— Ага, вот и ты! Пойдём, у нас намечается небольшое дело.
— Опять в джунглях кто-то потерялся?
— Нет, сегодня только хорошее. Посмотрим на местную диковинку. Ты же хотел увидеть местный обряд?
— Спасибо, уже наслышан, — Чебурашка нахмурился, — Ещё предложи принять в нём участие. В качестве главного блюда.
Крокодил расхохотался.
— Нет, будет гораздо интересней.
Из палатки за спиной профессора выбралась девица приятственной наружности. В девичестве Шапокляк, а теперь Крокодилова, она была всем хороша. Кроме наличия склочной родственницы, Старухи, державшей в железном кулаке теневую жизнь всей Москвы.
— Я зарядила аппаратуру. Выдвигаемся?
— Да, солнышко, — взгляд Крокодилова заметно потеплел, — не куксись, Че, тебе понравится.
Они присоединились к длинной процессии аборигенов, тащивших на носилках деревянные ящики.
— Давай-ка ты здесь поедешь, — Гена, получив согласие дикаря с кольцом в носу, усадил друга на один из ящиков, — там трава высокая, тебе тяжело будет.
Чебурашка тяжело вздохнул — тащиться в джунгли ему совершенно не хотелось. Лёг на ящик и закрыл глаза. От ящиков пахло сухим деревом и апельсинами. Старый, давно забытый запах. Тот самый, пропитавший первые воспоминания детства. Апельсины, шершавое дерево и одиночество. Грусть, как прибой, накатывала на Чебурашку в такт с шагами носильщиков. Незаметно для себя он задремал. Во сне пахло джунглями, шерстью и молоком. И чей-то голос напевал колыбельную без слов.
— Приехали, соня.
Гена потрепал его по уху. Чебурашка спрыгнул с ящиков и осмотрелся. Они остановились на краю широкой расщелины. По длинному подвесному мосту аборигены тащили ящики на другую сторону пропасти.
— Скоро начнётся. Давай вот тут под кустом займём место.
Дикари, сложив ношу на полянке на другой стороне, бегом вернулись обратно и спрятались под деревьями.
— Обещают, что сейчас начнётся.
Но Чебурашка уже не слышал. Под самым кустом обнаружился зелёный росток с резными листьями. Нацепив очки, он принялся изучать интересный экземпляр. Ineptias communis? Или Ineptias singularis?
— Че, смотри!
Но увлечённый растением Чебурашка даже не собирался смотреть.
А на другой стороне пропасти всё сильней шатались деревья. Кто-то огромный приближался через джунгли.
— Кинг Чъбу! — подняв палец, многозначительно сказал Гене дикарь с кольцом в носу.
Треск и шум приближались. Потревоженные заросли гудели тысячами птичьих голосов. Но вот деревья на краю джунглей расступились, пропуская гиганта.
Огромное существо. Высотой в три этажа. Всё покрытое тёмно-коричневой шерстью. С большими, шире головы, круглыми ушами. И печальной, светло-жёлтой мордой.
— Кинг Чъбу! — хором выдохнули аборигены и повалились лицом на землю.
— Че! — Гена толкнул ботаника локтем.
Но тот лишь отмахнулся, рассматривая листочки через лупу.
Гигант подошёл к ящикам и сел, горой нависая над подношением. Большими лапами аккуратно открыл первый и осторожно высыпал апельсины на землю.
— Чеее-буууу... — Печально вздохнуло существо. И открыло следующий ящик.
Гена повернулся к другу, чтобы привлечь его внимание. Но этого и не потребовалось. Услышав следующий печальный вздох, Чебурашка мелко задрожал и повернулся на звук. Снял очки, протёр их краем рубашки и снова надел. Долго всматривался, щуря глаза. Поднялся во весь маленький рост и пошёл к мосту.
— Гена! Останови его! Это опасно! — Крокодилова дёрнула мужа за рукав.
— Тихо. Всё будет хорошо.
А Чебурашка на одеревеневших ногах уже шёл по мосту. Он вспомнил. Да, он, наконец, вспомнил. Как маленький потерял маму. Как забрёл на плантацию апельсинов и уснул в ящике. Как проделал долгий путь в холодную северную страну. Он вспомнил и теперь шёл обратно.
— Чеее-буууу.... — гигантское существо снова вздохнуло, высыпав очередной ящик.
— Мама!
Чебурашка побежал. По трясущемуся мосту, не обращая внимания на высоту под ногами.
— Мама!
Существо услышало его и подняло голову.
— Че-бу!
Она вскочила. И бросилась навстречу давно потерянному сыну.
— Че-бу!
— Гена... — поражённая Крокодилова сжала руку мужа, — он нашёлся. Через столько лет... Такая поразительная случайность!
Гена хмыкнул. Эта случайность стоила ему годы поисков, километра нервов на организацию экспедиции и ещё столько же на уговоры Чебурашки поехать в неё.
А мама и сын встретились. Огромные руки с нежностью подхватили Чебурашку и прижали к груди.
— Че-бу!
Огромные губы поцеловали Чебурашку. Мать прижала сына, повернулась и пошла прочь. Снова затрещали деревья и поляна на противоположной стороне провала опустела.
— Слушай, — Крокодилова подёргала Гену за рукав, — а ты свою родню не пробовал искать?
Гена щёлкнул зубами и покосился на жену. Как объяснить, что все его родственники — дикие крокодилы? Что он сам эмигрировал от них, чтобы не быть съеденным на очередном дне рождении дядюшки Аллигатора.
— Сирота я, — Гена чмокнул жену в лоб, — только ты у меня есть.
Девушка обняла его.
— Я тебе не дам потеряться. Никуда тебя не отпущу.
А в это время Чебурашка крепко прижимался к маме. И тихо плакал от счастья. Потому что нет ничего лучше, чем вернуться домой.
(с) Александр Котобус Горбов

Cirre
ЗАЩИТНИК

Уже старенькая собака вышла за калитку встретить хозяйку из магазина. Сил у животного в последнее время становилось все меньше, прогулки стали короче, но вот человеческого внимания хотелось все так же.

Собака дошла до конца забора и устроилась в его тени. Отсюда было видно всю улицу до поворота, за которым располагался магазин. В обратную сторону Альма даже смотреть не хотела, но спокойно посидеть ей не дали.
Как из-под земли рядом появился молодой и сильный доберман. Он прогуливался без поводка по незнакомой улице. Хозяин медленно брёл позади, листая ленту соцсетей в телефоне, не особо отслеживая передвижение питомца.

Доберман грозно зарычал на Альму, чувствуя её слабость, и оскалился, желая показать своё превосходство.

— Давай, покажи, кто здесь главный! — радостно выдал мужчина.

Доберман, чувствуя поддержку своего человека, смело пошёл вперёд. Овчарка заворчала в ответ, считая это нападением на её территорию. Она понимала, что шансов отбиться у неё мало, но готова была защитить свой дом до последнего вздоха. Альма опустила голову и оскалила клыки.

Доберман тут же кинулся вперёд. Пёс был намного сильнее старой Альмы. Он с лёгкостью повалил овчарку на землю и впился в её шею. Однако сжать челюсти не успел. Словно молния, ему на морду с высоты забора прыгнул рыжий кот, впившийся когтями в глаза. Пёс тут же выпустил добычу и поспешно попятился.

Но кот явно был настроен на хорошую драку. С шипением и боевым воем кот снова ринулся в атаку. Он как бешеный снова и снова бросался на добермана, вонзал свои острые когти в шею и туловище собаки, разрезая ему шкуру словно бритвой.

Пёс сначала пытался схватить рыжую молнию зубами, но никак не мог отловить юркого кота. Очень быстро у добермана появились глубокие царапины на морде, шее и груди. Раны пекли, а воинственная пушистая бестия всё продолжала свои нападения.

Хозяин животного тут же бросился на выручку питомцу. Человек размахнулся ногой, чтобы пнуть кота. Но рыжий вихрь в один момент оказался с другой стороны. Тяжёлый ботинок попал по лапе добермана. Пёс попятился и заскулил.

Тогда мужчина попытался отловить кота руками, но схватил только воздух. А кот успел исполосовать кожу человека.

Доберман получил по морде и последовал восвояси за своим хозяином. Рыжий немного пробежал за псом, но быстро потерял интерес и вернулся к родному двору.

На звуки драки из дома выбежал мужчина. Он схватил тяпку, что стояла около порога, и готов был защищать свою Альму от любой напасти. Хозяин успел только на окончание драки.

Он проводил взглядом убегающих чужаков. Сначала хотел последовать за ними, но быстро откинул эту идею.

Кот подбежал к Альме, ласково замурчал и принялся тереться о неё. Он настойчиво подталкивал собаку ко двору. Овчарка не сопротивлялась. Хозяин придержал калитку, пропуская животных, а потом щелкнул замком, чтобы ситуация не повторилась. Мужчина внимательно осмотрел питомцев.

К счастью, кот подоспел вовремя, серьезных ран овчарке доберман нанести не успел. Собака была напугана, но в родном доме быстро пришла в себя. Растянулась на лежанке посреди кухни и прикрыла глаза. У кота все когти были в крови чужаков. Мужчина побоялся оставлять всё как есть, понёс животное в ванную и тщательно помыл ему лапы.

Рыжему такая процедура не понравилась. Он низко выл, но кусаться или царапаться не спешил. После того, как хозяин вытер ему лапы полотенцем, животное недовольно фыркнуло. Рыжий гордо поднял голову, побежал на кухню и устроился под боком у Альмы. Кот с остервенением принялся вылизывать влажные лапы, приводя их в порядок.

—Защитник, — усмехнулся мужчина, потрепав рыжего по голове. — Кто бы мог подумать о таком 7 лет назад? — хозяин покачал головой, вспоминая давние события...

... Тогда Альма была в самом расцвете сил. Она и сама могла уложить на лопатку любого пса. Как раз ощенилась и не отходила от своих недельных малышей. Хозяева выделили мохнатой семье отдельную комнату, чтобы мамочку с малышами ничто не беспокоило. Хозяйка пошила несколько мягких лежанок, а её супруг сколотил из досок невысокий барьер, чтобы слепые щенята не расползались. Она выбегала на улицу утром и вечером, далеко не отходила, делала свои дела и тут же неслась обратно. К такому распорядку быстро все привыкли.

Пока не произошло нечто странное. В то утро Альма, как обычно, покормила малышей, а потом вышла на улицу по делам. Но на этот раз почему-то долго не возвращалась. Удивлённый хозяин выглянул за двери. Собака стояла у самой ограды, вглядываясь куда-то в сторону леса. Мужчина позвал её, но Альма даже не пошевелилась.

Тогда хозяин повысил голос. Овчарка словно нехотя развернулась в сторону дома. Она постоянно оглядывалась на лес, что показалось мужчине странным. Но долго размышлять над поведением питомца было некогда. Супруги насыпали Альме корма и поспешили на работу.

Вечером, когда они вернулись, собака ждала у порога. Она вела себя очень беспокойно, чем напугала людей. Овчарка постоянно переминалась с лапы на лапу, постоянно оглядывалась по сторонам.

Хозяева предположили, что со щенками произошла беда. Они поспешили в комнату с малышами. Все животные мирно посапывали на лежанке. Они как раз недавно наелись и теперь преспокойно пускали слюнки в подушку. Альма даже не пошла к детям. Она продолжала стоять на пороге и проявлять беспокойство.

Собака тенью ходила за хозяйкой, как будто что-то хотела сказать. Женщина открыла дверь, предполагая, что овчарка просто хочет по нужде. Но Альма побежала прямо к калитке, встала на задние лапы, а передними опёрлась на доски и принялась скулить.

— Засиделась, наверное, — предположил хозяин. — Пойдём, прогуляемся с ней по лесу.

Супруги прихватили поводок и направились к овчарке. Мужчина пытался пристегнуть карабин к ошейнику, но Альма старательно уворачивалась с рук. В это время хозяйка открыла калитку. Собака моментально сорвалась с места, выскочила за забор и помчалась по улице.

Люди поспешно припустили за ней. Альму тренировали кинологи. Конечно, она не была натаскана на все виды команд, но основные знала. «Ко мне!» — это первое, чему её учили. Однако сейчас команда совершенно не помогала. Сколько бы хозяева не звали собаку, та не реагировала на них.

На углу улицы собака свернула к лесу, добежала до первых деревьев и остановилась. Запыхавшийся хозяева подбежали через пару минут. Мужчина тут же хотел пристегнуть поводок, но жена его остановила.

— Смотри, она что-то ищет, — заметила женщина.

Альма и вправду озиралась по сторонам. Ноздри трепетали от глубоких вдохов, а уши поворачивались в разные стороны, словно локаторы. Внезапно животное припало носом к земле. Овчарка пошла вперёд, внимательно вдыхая одной ей видимый след.

Супруги удивлённо переглянулись. Они никогда не обучали животное навыкам поиска. Альму заводили для охраны дома, а остальные способности хозяев не интересовали. Тем не менее, собака сама смогла взять след и теперь уверенно шла по нему.

Люди сначала следовали за ней быстрым шагом, а потом побежали. Альма отрывалась всё дальше, пока вовсе не исчезла между деревьев. Хозяева ещё какое-то время бежали, но так и не смогли разглядеть собаку впереди. Они принялись звать Альму, но снова безуспешно. А потом женщина вспомнила последние слухи.

Сосед в конце улицы дня 2 назад видел на опушке леса медведя. Дикий зверь слишком близко в город не заходил.

Лес резко перестал казаться уютным и гостеприимным. Люди побежали с беспокойством, оглянулись и отправились на поиски собаки молча, они сильно боялись, что от их питомца уже ничего не осталось.

Однако вскоре неподалеку послышался спешный лай. Альма выскочила на поляну, облаяла что-то в центре.

Животное старательно скребло лапами, отбрасывая увядающие листья. Когда люди приблизились, они увидели в небольшом углублении картонную коробку из-под обуви. Мужчине это не понравилось, и он предложил убраться от этого места подальше на всякий случай. Но женщина подошла ближе. Внутри оказались четыре новорождённых слепых котёнка. Они не пищали и не двигались. Люди подумали, что малыши погибли.

Однако Альма всунула в коробку в свой нос, потыкав им в каждого зверька, и произошло чудо. Те словно вышли из ступора. Они слабо зашевелились, едва слышно попискивая. Овчарка же закрутилась у ног хозяев.

Супруги осторожно подхватили коробку и направились к дому. В этот раз Альма шла рядом и безупречно выполняла все команды, которые решил проверить хозяин дома.

Люди опустили коробку на пол перед окном, куда падали лучи заходящего солнца, чтобы пушистики немного согрелись. Супруги принялись обзванивать приюты и ветеринарные клиники в своём и соседних городах, чтобы пристроить новорождённых. Однако раз за разом получали отказ.

Один из ветеринаров объяснил: «Котята слишком маленькие. Шансов на то, что они выживут, очень мало, даже если вы будете по часам выкармливать их из пипетки. Им нужно срочно искать кормящую кошку, иначе гуманнее усыпить их, чтобы не мучились». Если решитесь на усыпление, мы вас ждём, работаем круглосуточно».

Супруги были категорически против усыпления, но и знакомых кормящих кошек у них не было. От тяжёлых раздумий их отвлекла Альма. Собака подошла к коробке, ухватила котёнка зубами и куда-то поволокла. В больших острых зубах овчарки маленькое невесомое тельце котёнка выглядело инородным предметом. Казалось, одно неверное движение, и зверька не станет.

Напуганные люди бросились к коробке. Внутри остался только один малыш. За звонками и разговорами хозяева не заметили, как исчезли первые два котика. Они привыкли, что овчарка постоянно ходит где-то рядом, и не обращали внимания на её передвижение.

Супруги тенью последовали за собакой и увидели удивительную картину. Овчарка принесла котёнка в комнату к своим щенкам и аккуратно опустила на подушку. Малыш тут же прижался к пушистому боку ближайшего щенка в поисках тепла. Двое других котят обнаружились тут же.

Альма быстро исчезла в коридоре и принесла четвёртого найдёныша. Затем собака сама опустилась на лежанку. Щенки тут же поспешили к маме, уткнулись в живот и занялись едой. Котята же остались на местах, не понимая, что происходит.

Овчарка осторожно вылизала одного из малышей, а потом подтолкнула его носом к соску. Котенок унюхал еду и с жадностью набросился на молоко. Альма повторила свои действия с остальными найдёнышами. Вскоре все дети счастливо пили молоко.

Супруги выдохнули с облегчением. Никаких усыплений кошек не понадобилось. Собака приняла новорождённых словно своих родных детей. Первые сутки хозяева постоянно проверяли котят. Они не знали, сколько малыши пролежали в коробке. Супруги боялись, что котята слишком ослабли, чтобы выжить. Но котята упрямо цеплялись когтями за этот мир.

Овчарка со щенками их быстро отогрела. Из комнаты доносился не только скулеж, но и громкое уверенное мяуканье. А когда у всех малышей открылись глазки, стало весело и очень шумно.

Следующие пару месяцев котята росли и крепли в приёмной семье. Невольно малыши переняли повадки Альмы. Играли в щенячьи игры. Все котята быстро научились приносить мячики и боролись со щенками наравне. Зверёныши быстро поняли, что уступают в размерах и силе, поэтому проявляли кошачью хитрость и ловкость. Часто устраивали засады на щенков, неожиданной тенью появлялись за тумбами, ножками табуреток и дверными косяками.

В отличие от своих сводных братьев и сестёр, котята часто царапали, а потом сами же вылизывали чужие поврежденные носы. Когда пришла пора раздавать щенков, в мохнатой семье началась паника. Щенки были давно расписаны между новыми хозяевами. Однако животным это никто не объяснил.

Люди сильно удивлялись боевым котам. Звери быстро разобрались, что незнакомцы уносят их названных братьев и сестёр. Поэтому нападали на любого, кто входил в дом. При этом они всё равно громко мяукали и царапали двери с другой стороны.

Один из щенков ни в какую не хотел идти на руки к новым хозяевам. Выворачивался и бежал в закрытую комнату к котятам. Он настолько привязался к одному из малышей, что не хотел без него никуда идти. Людям пришлось достать загадочного друга из закрытой комнаты. Щенок тут же успокоился. В новый дом друзья поехали вместе.

Еще двух котят забрали знакомые, теперь уже щенки, гавкали и бросались под ноги незнакомцам. Нелегкая неделя с шумом и драками закончилась удивительной тишиной. Пока хозяева договаривались о встрече с потенциальными хозяевами, пока прятали то котят, то щенков, они совершенно забыли про Альму.

Тем временем собака очень тяжело переживала расставание со своими детьми. У неё никогда не было такого сильного чувства потери. Альма не препятствовала раздаче своего потомства. Она только наблюдала печальными глазами за своими детьми и тихонько поскуливала им в след. Когда забрали последнего щенка, овчарка легла возле двери. Она проигнорировала полную миску, не посмотрела в сторону хозяина, который предлагал прогуляться на улице. Альма печально лежала на одном месте, глядя прямо перед собой. Никакие уговоры и обещания не могли её расшевелить.

И тут в коридоре появился рыжий котёнок, единственный, который остался из найденного помёта.

Его хотели отдать тёте хозяйке, но женщина не смогла сама приехать за животным. Поэтому встречу перенесли на следующую неделю. Котёнок потерянно посматривал по сторонам. Он не понимал, куда делись остальные члены его семейства. Малыш испуганно замяукал. Он надеялся, что на звук выбегут или хотя бы отзовутся все щенки и котята, но дом оставался тихим.

Зато на печальные звуки отреагировала Альма. Собака резко подняла голову, словно очнулась ото сна. Она подскочила, подбежала к котёнку и принялась его вылизывать. Рыжий сразу же успокоился, потёрся о лапу своей названной матери и громко замурчал.

Хозяева переглянулись и решили не травмировать животных ещё больше. В результате у супругов осталась Альма и один рыжий котёнок. Тёте нашли другого питомца. Кот всюду ходил за своей приёмной мамой. Даже на прогулки в лес выбирался. Альма шла на поводке, а рядом лапа в лапу её сопровождал Рыжик. Животные часто спали рядом, свернувшись клубочком один вокруг другого.

Хозяева пытались придумать ему имя, но зверь упорно игнорировал все варианты. Он не отзывался на Джека, Голди, Фокси и другие клички, которые хозяйка генерировала в большом количестве. Зато реагировал сразу на несколько слов: «кот», «рыжий» и «иди сюда». Супруги махнули на животное рукой. Так зверь и остался безымянным.

Время шло. Котёнок превратился в крупного рыжего кота. Он установил свои порядки на улице и свободно разгуливал по соседским дворам, распугивая местных усатых жителей. Однако никогда не воровал и не пакостил в чужих дворах. А стоило овчарке призывно гавкнуть, как рыжий вихрь несся обратно с другого конца улицы, он беспрекословно слушался свою маму.

Альма ещё дважды приносила щенков: через год и через три после появления кота. Поначалу супруги переживали, что рыжий будет ревновать к новым щенкам, но зверь их удивил. Ходил за Альмой на последних сроках беременности. Именно он разбудил хозяев посреди ночи, когда собака начала рожать.

Рыжий отнёсся к пополнению в семье со всей ответственностью старшего брата. Кот часто нянчился с малышами, грел их, вылизывал, сидел рядом, пока овчарка выходила на прогулку. А когда щенки подросли и принялись скакать по дому, рыжий активно поддерживал все игры. Спали собаки с котом вперемешку. В эти разы Альма легче расставалась со щенками. Рядом всегда оставался приёмный ребёнок, о котором заботилась собака.
Хотя Рыжик был во много раз меньше и слабее добермана, он смог прогнать пса и защитить приёмную маму. Пока хозяин с восторгом рассказывал вернувшейся из магазина супруге о подвиге кота, овчарка в благодарность старательно вылизывала своего спасителя. Большой язык моментально намочил пушистую шерсть на голове животного.

Рыжик морщился, но терпел.

Позже, стоило Альме отвернуться, кот тут же принялся за умывание и быстро привёл себя в порядок. Зверям тоже приятно, когда о них заботится мама, пусть даже не родная...
из инета
Рыжий кот защищает овчарку Альму от добермана

свет лана
сразу на несколько слов: «кот», «рыжий» и «иди сюда»
Аааа, прямо как мой Рыжий)) Мы откликается на Рыжик, Кот и Иди жрать

Рассказы для души

Cirre
ЗАХОДИ, ЗЯТЕМ БУДЕШЬ

  • Ну, что, Михеич, снова девка? И как это у тебя получается... пятую дочку родили... или ты специально...
  • Ага, прям мечтал, – буркнул Михеич с недовольным видом.
  • Да погоди, Гриша, дай хоть поздравлю, – сосед Николай торопливо подошел к Григорию Белобородову, сорокалетнему отцу пятерых дочерей.
  • С чем поздравлять? – отмахнулся сосед. – Ну, девка снова... и что? Грамоту что ли дали?
  • Грамоту, может, и не дадут, а вот медаль твоей Валентине положена.
  • Это за что?
  • За пятерых. Будет мать-героиня.
  • Ага, будет, значит мать... всех пятерых...
  • Ну, хоть что-то. – Успокоил сосед. – Понимаю тебя, сына ждали, а тут снова девка... вот и выдай их потом замуж. – Сосед кашлянул, оглянулся, хитро прищурился: – Слушай, может как-то ты не так... сына-то по-другому как-то надо... чтобы раз-два и готово...
  • Ну, ты еще будешь учить меня с женой управляться, уж сам разберусь. – Михеич чуть приблизился и сказал: – Это пацана – раз-два и готово, а с девкой все мудрено, там надо так постараться, чтобы получилось...

Михеич подмигнул соседу и пошел домой.

Старшая Людмила, девчонка пятнадцати лет, уже как хозяйка, дальше Наташка идет, тоже помощница, потом десятилетняя Оля, а четвертая – пятилетняя Маринка.

Михеич взглянул на календарь, вздохнул и уселся на любимое место у окна. – Ну, вот мать теперь ждем с младенцем.

  • Папка, как назовем? – спрашивает любопытная Наташка. – Уже лучшие имена разобраны, как называть-то будем.
  • Чего это разобраны? – удивилась Людмила. – Я еще кучу имен знаю.
  • Ну и как тогда? – не унималась Наташка.
  • Тише вы, сороки, – попросил Григорий и взял на колени младшую Маринку. – Нашли о чем спорить, хоть Глашкой, хоть Машкой можно назвать...
  • Ой, папка, а давай Машкой!

Григорий задумался. – Вот мать приедет, посоветуемся. А так-то – хорошо, пусть Машей будет. – Маша – она теперь наша!

В небольшой деревеньке с раскидистыми тополями по берегу реки и степным простором, выдать девчат замуж непросто. Кто-то уезжал в город, кто-то в соседнем селе находил, или в райцентре.

Вот и Григорий с Валентиной задумались, когда стали девчонки подрастать. Людка вымахала в свои девятнадцать, бойкая такая, работящая, – на ферму схватили сразу. А вот замуж... тут еще попробуй, найди жениха. Одним словом, в семье Белобородовых пять девок, каждую пристроить надо.

  • Ничего, Гриша, они все дружно – одна за другой – так что выскочат.
  • Было бы за кем скакать, – с добродушной улыбкой ответил Григорий.

На расходы не жаловался, работал, как мог. А вот старости боялся: вдруг не успеет детей поднять.

  • Вот как приведет Людка парня, так сразу зятем и назову, – пообещал жене.
  • А вдруг нам не понравится? – испугалась Валентина.
  • А голова у нее на что? Не глупая девка, пусть думает, за кого идет.

И вот однажды проводил Людмилу до самого дома молодой комбайнер Витька Железнов. Хоть и не местный, а ведь с самого райцентра на мотоцикле привез.

Михеич как раз собаку на цепь посадил, потому как нечего ночью бегать, дома надо сидеть. И тут за оградой (а уже стемнело) мотоцикл застрекотал. Михеич, от природы любопытный, подошел к воротам и в щелку смотрит: ну точно Людка с парнем стоит за воротами.

Григорий открывает калитку настежь и как ни в чем ни бывало говорит: – Заходи, зятем будешь!

И сказал вроде в шутку, но получилось как-то тепло, с добром что ли.

Людмила покраснела (хорошо, что в сумерках не видно было), парень смутился.

  • Папка, ну ты чего? – спросил дочка.
  • А я чего? – включил наивную растерянность Михеич. – Я приглашаю. Во времянке на печке чай еще не остыл, зови человека в гости.

В общем, чаем Виктора в тот раз напоили. А он и сам рад, расположил его к себе Михеич.

Было это летом, а осенью Людмила замуж вышла.

  • Ну, вот первая пошла, – сказал Михеич после сватовства, будучи уже под мухой.

И с остальными также получилось. Как заметит провожатого у ворот, так калитку настежь: – Заходи, зятем будешь!

Жених сначала шарахается от такого предложения, потом освоится, приглядится и с Михеичем, как лучшие друзья.

Так он всех четырех замуж выдал.

И только пятая – самая младшенькая – ножкой топнула и сказала: – Я позориться не стану, нечего указывать, быть ему зятем или не быть. Это уж я сама решу. А то придумал: – Заходи, зятем будешь...

  • Так отец же в шутку, – заступилась Валентина, – а потом и всерьез получается.

Григорий усмехается, улыбку в усах прячет. – Ну, гляди, егоза, сама так сама, я же не неволю.

Двадцатилетняя Маша, самая младшая и избалованная вниманием сестер и родителей, надула красивые губки, зная, что уж она не засидится. Вон Генка Пономарев провожает ее, в клубе караулит, причем, местный.

Но Маша к самому дому подходить запрещает, вдруг отец «номер» выкинет.

Так прошло полгода. И уже Маша с Геннадием о свадьбе говорят, уже родителям сказали... но съездил Генка в город и передумал.

Оборвались их встречи, как пуговицы у пальто.

  • И чего вдруг? – спрашивает Григорий. – Может уши ему надрать?
  • Не надо, пусть катится дальше, видно невелика его любовь, раз за первой юбкой побежал. – отвечает дочь. А сама в комнатку бежит, садится на кровать и злится, старается, чтобы слезы не побежали.

Григорий вздыхает, проблем и так полно, а тут еще у дочки не совпало. Он уже хотел отказаться от пастушества, надоело коров караулить. А тут еще повадились две пеструхи в совхозное поле бегать. Хоть как карауль, все одно сбегут. А виноват кто? Пастух виноват. Не доглядел.

На Михеича уже заявление написали. А ему это надо? Совсем не надо.

  • Гриша, бросай ты эту работу, – просит Валентина, – а то накажут нас, штраф выпишут.

И только проговорила, как подъехал мотоцикл к воротам. Милицейский мотоцикл. Григория как ветром со стула сдуло. – Мать честная! Доработался, все мои грамот коту под хвост.

Вышел из дома, чтобы гостя непрошенного впустить, Валентина за ним. Ну, а Машка во дворе крутится, фартуком подпоясана, на голове ситцевый платочек, из-под которого две золотистые косы виднеются, – ну чисто крестьянка.

Михеич привычным движением распахивает калитку, а там – молодой милиционер с веснушками на лице. Сам еще «зеленый», но старается солидно держаться.

Михеич возьми и скажи: – Заходи, зятем будешь!

Милиционер от неожиданности покачнулся, как будто сильным ветром колыхнуло, Машка ведерко с кормом из рук выронила, услышав слова отца.

Ну, тут милиционер все-таки вошёл. Михеич руку к груди приложил: – Прости, что ляпнул по привычке, не обижайся, понимаю, что ты при исполнении. У нас пятеро девок, все замужем, а младшая, красавица, еще не сватана.

Милиционер только рот открыл, хотел что-то сказать, а Михеич снова: – Знаю, зачем приехал, виноват, не доглядел, мне эти коровы уже поперек горла стали.

  • Вот-вот, об этом и хотел поговорить,- напомнил милиционер.
  • Ну, так пойдем в дом.

Машка, конечно, с обидой на отца смотрит, а молодой милиционер взглянул на девушку и взгляд опустил. Хотелось бы еще раз на нее посмотреть, да ведь при исполнении.

  • Пока только предупреждение, – сказал Владимир Иванович и снова посмотрел на Машу, она как раз у печки стояла, прислонившись. Ни платок, ни фартук не помешали разглядеть ее.
  • Ну, папка, ну отчебучил, – возмутилась дочка, когда милиционер ушел, – ты бы еще директору совхоза так заявил.
  • Директору нельзя – он женат, – спокойно ответил Михеич. – А Володька холостой, сразу видно. – Он посмотрел на дочку: – Ты носом не вороти, вижу – понравился тебе. Это не то, что Генка, это серьезный человек, хоть и молодой.

Машка фыркнула и ушла к себе.

Григорий подмигнул Валентине. – На день молодежи поедет Машка в райцентр, может и свидится там с Владимиром Ивановичем. А?

  • Вот чего ты выдумываешь? – рассмеялась Валентина. – Не так уж она и замуж рвется...
  • Это она перед нами кочевряжится, а ведь знаю, чего у нее на уме, моя ведь дочка. И вот заметь, я еще ни разу не ошибся, всех, кого зятем назвал, все теперь наши с тобой зятья.

____________

Маша, и в самом деле, встретила Владимира Усольцева на празднике День молодежи. И повод был заговорить: – Вы уж не обижайтесь на отца, он тогда пошутил.

  • А мне понравилась шутка, – ответил молодой участковый. – И вообще, хороший у вас отец, жаль, я своего рано потерял.

Солнце играло в золотистых косах девушки и изумрудная листва шелестела, когда касался легкий ветерок. И было празднично, было тепло, и было легко. Легко от слов, которые станут мостиком к дружбе и любви.

  • И вы, Маша, тоже хорошая и... красивая.
_____________

На свадьбе Михеич, не дожидаясь, когда будет под мухой, одобрительно посмотрел на невесту и жениха, кивнул и сказал: – Деток вам побольше! И девчонок, и мальчишек. А если только девки пойдут... это хорошо, девки – это дело мудреное, не каждый справится.

автор – Татьяна Викторова

Cirre
Котёнок, которого больше никто и никогда не обидит

Маленький котёнок выбрался из темного подвала. Прищурившись от яркого света, он увидел, что неподалёку играют несколько его сверстников. Малыш радостно подбежал, чтобы присоединиться к дружной компании, но котята, которые, к слову, были гораздо крупнее и упитаннее, вдруг набросились на него и прогнали прочь. Он притаился неподалеку и стал наблюдать за их весельем.
На дворе стояла прекрасная погода. Было воскресенье, и Павел с женой собирались в торговый центр — погулять, а, может, и прикупить чего-нибудь. Его молодая супруга всегда следила за своей внешностью и, как большинство женщин, довольно много времени проводила перед зеркалом. В квартире было невыносимо душно, поэтому Павел решил подождать её на улице. От нечего делать, он ходил вокруг своего автомобиля, и, вдруг, обратил внимание на котят, которые так забавно играли друг с другом. Его взгляд скользнул дальше, и парень заметил, что в сторонке сидит ещё один котенок и, испуганно прижимаясь к земле, завороженно наблюдает, как веселятся остальные.

Этот отверженный был самым худеньким и тонколапым. По тому, как жадно малыш следил за игрой, было видно, что ему очень хочется порезвиться со сверстниками, и он никак не может понять, почему они его гонят прочь.

Глядя на этого котёнка, Павел вдруг вспомнил свои школьные годы. В то время он не отличался крепким здоровьем, поэтому из всех мальчишек в классе был самым худеньким и слабым. Его не воспринимали всерьёз и не принимали ни в одну кампанию. Как и котёнку, ему оставалось лишь со стороны незаметно наблюдать, как играют одноклассники, потому что все попытки сблизиться с ними заканчивались обидными насмешками, а иногда и тумаками.

Конечно, с тех пор прошло много времени и всё изменилось, но боль, жившая в душе маленького мальчика, никуда не делась — она лишь затаилась где-то в глубине. И вот теперь, при виде отверженного котенка, Павел вновь испытал это чувство — ему стало почти физически больно — и за себя, и за него. Почувствовав во рту солоноватый вкус, парень пришёл в себя и понял, что искусал все губы в кровь. Медленно, шаг за шагом, он стал подходить к малышу, но тот зорким взглядом заметил приближавшегося мужчину и со всех лап помчался в спасительный подвал.

Неожиданно для самого себя, Павел бросился следом. Котёнку почти удалось скрыться в узеньком окошке, но, в последний момент он заскользил задними лапками по гладкой поверхности, и в этот момент был пойман. После нескольких неудачных попыток вывернуться, малыш покорно повис в руках Павла и зажмурился, очевидно, готовясь, к худшему. Его почти невесомое тельце дрожало от страха, а сердечно билось так сильно, что, казалось, сейчас выскочит наружу. Парень долго смотрел, как лёгкий ветерок теребит редкую шёрстку котёнка, через которую просвечивала тонкая кожица со следами укусов насекомых.

Павел уже давно считал, что его душа очерствела. С самого детства жизнь была к нему не слишком ласкова — его обижали одноклассники, от него отказалась мать, бросив сына с пьющим отцом. После всего пережитого, парень разучился испытывать тёплые чувства, но, держа в руках маленькое тельце, он вдруг ощутил сочувствие, причем так отчётливо и глубоко, словно оно вышло на первый план, оттеснив всё остальное.

Тем временем, котёнок сообразил, что опасность ему вроде бы не грозит, и начал перебирать лапками, пытаясь забраться под одежду. Острые лопатки и выступающие рёбра напоминали, что малыш очень давно не обедал. Шерсть была неухоженной и торчала, как попало, но мужчина лишь прижал его крепче.

Бережно держа малыша и на ходу очищая его мордочку от налипшей грязи, Павел пошёл домой. Торговый центр никуда не денется, а жена, если захочет, может поехать одна — рассуждал он.

Столкнувшись на пороге с мужем, державшим на руках котёнка, девушка промолчала и вышла из дома. Спустя час с небольшим, она уже открывала дверь, держа в руках симпатичный кошачий лоток, пакет наполнителя и огромную упаковку корма. В комнатах никого не было, только из ванной доносился звук текущей воды и ласковый голос Павла:

— Какой ты у нас красивый! Ну, просто вылитый тигр! Стой, котёнок, не бойся — больше тебя никто не обидит.
из инета
Мужчина спасает отвергнутого котёнка и забирает домой

Cirre
Стелла
Она была «нелюдимой» собакой... Вот как про людей говорят «нелюдимый»... Она была такой же... Когда-то очень давно, много лет тому назад, дед Федор, отправившись в лес за лесными орехами, нашел щенка – подростка. Одному Богу известно, как это дитя оказалось в глухом лесу. Оно просто молча бродило среди леса. Оно даже не было привязано... Маленькое, мокрое после дождя «нечто»... Дед Федор нахмурился и подошёл поближе.
Она была «нелюдимой» собакой
Маленький подросток собаки. Нескладный, не очень красивый... Но все же... На него взглянули карие глаза... Глаза не подростка... Глаза мудрого зверя... Дед Федор задумался. «Пошли со мной, зверь! У меня сейчас двор без собаки. Будешь хорошим сторожем – не обижу!» Сел на велосипед и поехал в деревню. По дороге дед Федор оглянулся не раз и не два... Но никто за ним не бежал. Федор уже и забыл об этой лесной встрече. Управился по хозяйству. А хозяйство то у семьи Труновых было не маленьким : три кабанчика, свинья с десятью поросятами, корова Милка, с десяток курей, шесть уток с утятами, да кот Пистон...
Дед Федор скрутил самокрутку... Ну вот не любил он эти магазинные папиросы, а тем более сигареты с фильтром, открыл калитку и собрался, наконец, расслабиться и посидеть на лавочке возле дома. Как вдруг обомлел... На него смотрели два карих глаза... Смотрели так внимательно.... И так странно, что дед не знал, что ему делать. «Ну пошли что-ли во двор?...» После большой паузы щенок попятился назад и скрылся в темноте.
Так продолжалось не день и не два... Карие глаза смотрели на него каждый вечер, как-будто оценивали его, как будто искали в нем родную душу... И вот однажды, когда дед Федор сидел на лавочке возле дома и курил самокрутку к нему подошло «оно»... Обнюхало его и улеглось у ног... Дед Федор даже растерялся.
По жизни он не был таким уж ласковым мужиком, к живности привык относиться скорее потребительски... Да и не сосчитать, сколько на его веку было забито свиней, коров, курей и других животинок... Ну а собака нужна для охраны, коты – мышей ловить... Он уж и вспомнить не мог, сколько собак померло в его дворе. Кого отравили, кто сам от болезней разных издох... Вот и сейчас будка во дворе стояла пустая. В начале лета Гром дух испустил... Ветеринар сказал клещи... Да и не горевал особо никто по Грому. Дед Федор – мужик суровый, скупой на слезу... А жинка его Катерина была и того пуще... Ох и норов бабенка имеет. Вся деревня уже судачит, как теленка кулаком промеж глаз одним ударом забила, только за то, что игрался да бодался, когда поить пришла...

Дед Федор затянулся самокруткой и посмотрел на щенка, лежащего у его ног. Карие глаза внимательно следили за ним... «Ну что, зверь, похоже ты решил остаться жить у меня? Тогда слушай... Кормить буду два раза в день, чем Бог пошлет... Но обижать не буду. Будка есть. Теплая. Отпускать иногда буду на волю по ночам, на пару часов... С тебя охрана двора! Чтобы никто чужой мимо двора без страха не прошел!... Если согласный, пошли со мной!»
... Вот так и началась ее новая жизнь... Узнав, что щенок оказался женского пола, дед Федор назвал ее Стеллой. Уж где он услышал столь красивое и благозвучное имя, остаётся для нас загадкой... Теперь у Стеллы была теплая будка, большое хозяйство и цепь... Время шло, и из нескладного подростка она превратилась в огромную красивую мощную собаку, которую побаивалась вся деревня. Ходили даже разговоры, что в роду у Стеллы точно были волки... Такая она была устрашающе красивая и необычная... Да и повадки у нее были отнюдь не собачьи. Никаких заискивающих виляний хвостом, никаких облизываний рук... Кода к ней приближался дед Федор, его жена или его родные, Стелла просто спокойно лежала и внимательно смотрела на них своими умными глазами...
Ну а чужаков она готова была порвать... Она даже и не лаяла почти.... Она рычала... И рык этот был ужасен... Но только днём... Поэтому ее будку даже перенесли из двора в огород, чтобы односельчане не боялись стучать в калитку.
Зато ночью дед Федор иногда отпускал ее с цепи со словами: " Через три часа приду, чтобы была здесь! Ишь ты, доярки бояться на утреннюю дойку идти из-за тебя!... Чтобы никого не трогала!!!... Три часа!...» И срывалась она, как пуля с цепи... И неслась в лес и в поля по своим собачьим, или может быть всё-таки волчьим, делам.... Никого ни разу не покусала и не испугала... Знать другие у нее были интересы... Но в положенное время, дед Федор всегда находил ее в будке, за что очень ее уважал... А может... Нет, тогда он ещё не умел...
Надо сказать, что щенилась Стелла регулярно, как и положено по природе. Но самое странное, что хоть и боялись ее в деревне, щенки разлетались, как горячие пирожки. Приезжали даже из других деревень за щенками. Потому как, хоть и боялись Стеллу, но уважали... За просто так горло не рвала... Только по делу...
Это был обычный летний день. После завтрака Стелла спокойно лежала у своей будки, грелась на солнышке и одним глазом наблюдала, как маленькая Маша играется в песочнице под тенью огромного дерева у калитки, а другим глазом – как баба Катя шуршит в своем огороде... Стелла знала уже, что баба Катя привязывает свою внучку к дереву, чтобы та никуда не ушла и идет заниматься хозяйством. Машеньке тогда только исполнилось три годика, и родители иногда привозили ее в деревню на выходные.
И вот эта малышка сразу бежала не к кому-нибудь, а именно к Стелле, широко раскинув ручки: " Тееелла!!! Тееелла!» И собачье сердце сжималось от радости и любви к этому человеческому детёнышу! Вот и в тот злополучный день Стелла следила за Машенькой, за бабой Катей... И задремала... Проснулась она от того, что кто-то больно скребет ее по носу когтями. Стелла открыла глаза. Кот Пистон сидел перед ее мордой и почти хрипел: " Сделай что-нибудь! Маша сейчас утонет!..»
Стелла посмотрела за забор. Маши нигде не было. Ни в песочнице, ни на качели, ни около дерева. Стелла посмотрела на кота. «Она там около пруда. Там в воде ее панамка! Она лезет за ней! Ну давай же, мать, помоги ей! Меня никто не слышит! Ааааааа- ууууу "
И Стелла подала голос!.. Она лаяла и лаяла... Так громко, как никогда в своей жизни... Она прыгала, рвалась, взлетала ввысь, стараясь сорваться с цепи... Баба Катя выпрямилась и оглянулась на собаку. «Совсем из ума выжила, псина...»- подумала она и дальше углубилась в капусту.
... И тогда Стелла завыла.... И не просто завыла... Жуткий волчий вой пронесся над деревней... Настолько громкий и страшный, что у всех, кто его слышал, волосы встали дыбом... А Стелла все выла и выла... И такая боль была в этом вое, что словами и передать это невозможно...
И только услышав этот страшный вой, баба Катя поняла, что случилось что-то ужасное и кинулась искать Машу... И, слава Богу, и другие соседи выскочили из своих дворов. Машеньку в последний момент обнаружили и вытянули из небольшого пруда, что был неподалеку от домов. Там и не пруд может это был, может сажалка, может так лужа какая неизвестного происхождения... Да это и не столь важно... Переполох был в деревне... Скорая приезжала... Родители Машеньки... Плакали все и радовались одновременно...
А вечером все успокоились, и пришла к Стелле целая делегация: папа Машеньки Илья, его жена и дед Федор.
Илья присел перед ней на корточки и заговорил: «Спасибо тебе, за то что спасла мою девочку!!! Спасибо... Никогда это я не забуду!... Я прошу тебя, поехали жить ко мне! У меня дом в городе. У тебя будет большой вольер. Я буду кормить тебя вкусно и много, буду гулять с тобой! Тебе будет очень хорошо у меня!»...
Стелла смотрела на него своими карими глазами... И молчала. Потом подошла и положила свою голову ему на плечо... На несколько секунд... И пошла к своему хозяину, деду Федору... Подошла и легла возле его ног... А он стоял как вкопанный... И не знал, как ему реагировать на эти «животинские ласки»... И только скупая мужская слеза предательски катились по его морщинистой щеке... Он научился... Научился любить животных.

Наталья Курило

Cirre
Такси подъехало на десять минут позже заявленного. Стояла темная ночь, безоблачная. Аркаша потянул за ручку, которая вся была заляпана чем-то жирным. Дверь неохотно поддалась, и клиент загрузился в тёмный, пропахший потом, перегаром и ментоловой ёлочкой салон.
Аркадий испуганно, с трудом скрывая отвращение, оглядел внутренности железного коня, в котором ему предстояло провести ближайшие пятнадцать минут, и тяжело вздохнул.
Водитель, судя по густой лицевой растительности, горбатому носу и ещё некоторым отличительным чертам, был человеком явно иностранного происхождения. Не повернув головы в сторону пассажира, он нажал на экран закрепленного на панели мобильного, запустив маршрут.
Клиент искоса пялился на угрюмое волосатое лицо шофёра, которое явно не внушало никакого доверия и вдруг (на удивление для самого себя) осмелился спросить:
— Скажите, а почему так дорого?!
— Повышенный спрос, — холодно и с явным акцентом ответил таксист, выруливая со двора на главную дорогу.
— Но ведь не в два же раза!
— Можете выйти и дождаться другое такси, — всё так же без малейшего интереса отвечал шофёр.
По радио играло что-то малоразборчивое, громкое, напоминающее звуки блендера. Аркаша плохо воспринимал любую музыку тяжелее Меладзе, от электрических гитар у него сводило челюсть, а от барабанного ритма поднималось давление.
— Не могли бы вы переключить? — попросил он немного раздраженно, но всё же достаточно вежливо.
Водитель, всё ещё не поворачивая головы, лениво нажал на кнопку магнитолы. Теперь салон наполнился каким-то гнусавым шансоном, от которого у Аркаши настроение совсем стало минорным.
Таксист петлял, нарочно сбавляя скорость перед светофорами, выбирал длинные пути там, где можно было сократить.
Аркаша бесился и уже составлял в голове текст отзыва, который планировал оставить о водителе в конце поездки. Вишенкой на этом торте наглости и хамства стало то, что водитель закурил.
Пассажир в жизни не был так оскорблен. Простого отзыва уже было мало, он собирался позвонить в диспетчерскую и вылить на них всё то, что скопилось в его душе за эти двадцать минут.
Когда машина, наконец, завершала поездку и завернула на финальный участок, Аркаша потянулся за кошельком.
На торпеде машины клиент заметил приклеенную на скотч надпись, которая предлагала оставить водителю чаевые. Пассажир нервно хихикнул, и в этот момент машина остановилась. До места конечной точки поездки оставалось около ста метров.
— Вы не доехали до места, — возмутился клиент и повернул голову в сторону водителя. Но тот не ответил. Он обеими руками держался за грудь и отчаянно хватал ртом воздух. — Эй, вы как там?!
Водитель молча синел и уже начал наклоняться лицом к рулю.
Перепуганный Аркаша засуетился. Дрожащими руками он шарил по карманам в поисках мобильника, но те его не слушались. Взгляд его вдруг упал на телефон водителя, который был закреплен на панели.
На экране горело два символа: «плюс» и «минус».
Аркаша снял мобильник с крепления, он уже хотел было набрать «скорую», но вдруг замедлил.
Водитель не подавал никаких признаков жизни. Аркаша поднес к его носу руку и почувствовал слабое касание теплого дыхания своей кожей.
«Живой!» — обрадовался Аркадий. — «Так тебе и надо!» — подумал он про себя и нажав «минус» сбросил последнюю поездку. Счетчик автоматически обнулился, и на телефоне замигали новые заказы. Вернув телефон не место, Аркадий осторожно, словно боясь разбудить отключившегося шофера, дернул за ручку и покинул такси.
«Кто-нибудь всё равно вызовет «скорую», — успокоил себя мужчина и поспешил в сторону кафе, где его уже заждались друзья.
Стоило Аркаше скрыться из виду, как водитель тут же ожил как ни в чем не бывало и принял новый заказ.
Через десять минут он уже подъезжал на другую улицу, где его ждала молодая девушка.
Ситуация повторилась с точностью до детали: музыка, дорога, сигарета, приступ.
Девушка была уверена, что водитель — насильник, а если не насильник, то точно склонен к этому, хотя он не проявлял никаких для подозрения признаков. В момент приступа она быстро выбежала из машины, зачем-то предварительно плюнув водителю в лицо, видимо, так она праздновала свою победу в несостоявшейся битве. На этот раз на экране снова высветился жирный «минус», но уже без участия клиента.
Ещё одним пассажиром оказался дедушка, который ехал от своих внуков. Он вызвал «скорую», дождался её и оставил деньги за проезд в бардачке. Когда мужчина уехал, мобильный впервые показал «плюс».
Последним в этой смене водителю повстречался молодой студент по имени Влад. Парень был лишен прав за несколько нарушений (вроде пересечения двойной сплошной и проезда на красный), поэтому вынужден передвигаться на такси, чем был явно удручен.
Влад был лыс, плечист, спортивен и являлся обладателем больших и тяжелых рук, которые легко могли проломить череп. Парень был не из тех людей, что готовы терпеть неуважение к себе, поэтому сразу объяснил водителю, что подобное радио слушать он не намерен, платить за лишний километраж не будет, а когда увидел, как водитель потянулся за сигаретой, одарил его таким взглядом, что шофер тут же положил руку обратно на руль.
— Эй, слышь, мы вообще-то не доехали! — забасил лысый, когда водитель остановился за сто метров до конечного пункта. — Друг, ты чего?! Твою мать! — Влад пулей выскочил из машины и, оббежав её, осторожно вытащил водителя, затем усадил его на заднее сидение и заставил выпить воды, которую всегда таскал с собой в рюкзаке.
Затем он прыгнул за руль и помчал в сторону «Красного креста». Влетев в отделение скорой помощи, Влад в момент отыскал спящего дежурного врача и практически силой вытащил его на улицу. Водителя тут же погрузили на носилки и отвезли в реанимационную.
Влад дождался, пока врачи не сообщат ему о том, что таксист жив и только после этого вызвал другую машину, предварительно оставив деньги в бардачке.
Водитель такси вернулся в свой автомобиль под утро. Он посчитал выручку за день и достал из бардачка блокнот, в который вписал фамилии всех ночных пассажиров.
Напротив каждого имени он сделал точное описание того, кто и как проявил себя этой ночью, а дальше сделал пометки и расставил «плюсы» и «минусы»
«Аркадий — не имеет сострадания, подлый, трусливый и алчный». Минус. Дальше шли указания: «назначить проблемы с работой, пневмонию, судебных приставов, угрозу развода. Следующая проверка через два года».
Девушке тоже был поставлен «минус», и был приписан «венец безбрачия на восемь лет, финансовые сложности на полтора года и гастрит. Следующая проверка через десять лет».
Деду был поставлен плюс. За помощь, ему предоставлялось «пять лет здоровья и хорошая прибавка к пенсии. Следующая проверка через пять лет».
Владу таксист выделил отдельную страницу для плюса. Молодому человеку было назначено окончить институт с хорошим дипломом. В течение пяти лет он должен будет устроиться на престижную должность и достигнуть немалых высот. Он женится и не будет ни в чём нуждаться ближайшие десять лет, особенно это касается здоровья — до следующей проверки.
Таксист захлопнул блокнот и завёл двигатель. Сегодня ему предстояло немало работы. Он включил мобильный. Загорелась подсветка, затем пошла загрузка. Наконец, водитель ткнул пальцем в приложение «Карма», и на экране заплясали плюсы и минусы. Проверка началась.

Александр Райн

Cirre
Михaл Михалыч зaстрял. Подлец поезд ушёл точно по рaсписанию, за полчаса до того, как Миxмих приехал на вoкзал.

— Зараза, — сплюнул мужчина и культурно про себя перечислил десяток рyгательств.
До следующего пoезда оставалось еще пять часов. Тратиться на гостиницу было жалко, и Михмих решил пересидеть на вокзале. Взял билет у сонной кассирши, сел на железную скамейку в зале ожидания, достал сканворд и принялся ждать.

Слова в головoломке закoнчились. Михмих отoрвал взгляд от серого листа и огляделся. Вокзал опустел. Только в будочке около выхода дремал полицейский, да спал у дальней стены мужик в засаленном ватнике. Встав и размяв затекшие ноги, Михмих прогулялся до газетного ларька за новым сканвордом. Но киоск был закрыт. Привокзальное кафе на втором этаже тоже оказалось заперто. А табличка на двери обещала, что даже на зaвтрак он не успeeт.

Тяжeло вздохнув, Михмих вернулся на свое место. Минуты тянулись, как прилипшая к подошве жвачка. Даже представить, сколько ждaть до поезда, было тяжело.

— Скучно?

Михмих обернулся. На соседнем кресле сидел маленький человечек. В заношенной, но чистой одежде. С окладистой седoй борoдой.
— Угу.
— Давай в картишки перекинемся? На интерес. А то меня тоже скука одолела.

Мужчина пожал плечами. Развлечение ничем не хуже сканворда.

Играли в дурака молча. Человечек азартно шлепал картами, горестно вздыхал при проигрышах и бурно хлопал в ладоши выигрывая.
Счет партий перевалил за второй десяток.
— Может, ты есть хочешь?
Заботливо осведомился у Михмиха противник.
— Кaфе зaкрыто.
— Да это ерyнда! Сейчас opганизуем. Пойдем.
Человечек вскочил и резво побeжал к служебному входу.
— Не отставай!

Они пару минут проплутали по темным коридорам и оказались в маленьком буфете с трeмя столиками, сиротливой геранью на подоконнике и дрeмлющей официанткой за стoйкой.
— Машенька! А сделай нам кофе и бутербродов.
— А?
Машенька, румяная и пышная, как булочка, протерла глаза.
— Опять чужих водишь? Ох, влетит тебе, — ворчала она для порядку, но заказ принесла.
Михмих расплатился и впился зубами в бутерброд. Человечек сидел напротив и умилeнно смотрел, как eст мужчина.
— Может, тоже бyдешь?
— Не. Я ужинал плотно.
— Спасибо. А то я с гoлоду помep бы, пока поезда дождался. Кстати, надо же познакомиться. Я Михал Михалыч, инженер.
— Пафнутий Федорович, — новый знакомый солидно кивнул, — домовой.
— Кто?
— Домовой. Не слышaл про нас разве?
— А что на вокзале делаешь? Вы же вроде в обычных домах живете.
— Потeрялся, — грустно вздохнул Пафнутий, — пару лет назад мои переезжали. Я тоже с ними думал. На вокзале замешкался и не нашел, на каком поезде они едут. А обратной дороги не знаю. Вот и кукую тут.
Михмих покачал головой.
— Дeла.
— Ты пoел? Давай развлекать тебя, пока пoезд не пришeл.

Домовой устpoил Михмиху экскурсию по вокзалу. Затем они заглянули в диспетчерскую, где долго пили чай с баранками. Катались на маневровом тепловозе со знакомым машинистом Пафнутия. Посмотрели на город из башенки над вокзальными часами. И заглянули в кабинeт начальника вокзала — полить фикус.
— А то засoxнет, — пояснил домовой, — про него все забывают.
Наступало утро. Появились первые пассажиры. Сонная уборщица нехотя возюкала шваброй в зале ожидания.
— Быстрее! — домовой заволновался, — идем, там твой поезд подходит.
Они вышли на перpoн.
— Слушай, — вдруг оживился Михмих, — а давай я тебя заберу к себе. Чего ты тут мaeшься?

Домовой опешил.

— Как?
— Да просто. У меня свой дoм, сад яблоневый. Коровы нет, уж извини. Семья у меня хорошая, дружная. Поеxaли. Что ты тут забыл?
Пафнутий всхлипнул.
— Правда?
— Чeстно-честно.
— Я сейчас!
Домовой бросился в здание вокзала.
Подошел поезд. Михмих показал билет проводнице.
— Захoдите, пять минут всего стoим.
— Да-да, сeйчас.

Домового всё не было. Снова потерялся? Передyмал?

— Проходите, мyжчина. Уже отпрaвляемся.

Вздохнув, Михмих прошел в своё купе. С шумом открыл дверь.
На верхней полке сидел улыбающийся Пафнyтий и радостно бoлтал нoжками. В руках домовой сжимал горшок с фикусом из кабинета директoра.

Александр Кoтобyс Гopбoв


Cirre
СОБАЧКА У МАГАЗИНА

У магазина, где продаются продукты, мужчина увидел привязанную собачку. Остановился, чтобы рассмотреть.

Собачка смотрела на дверь с тоской и не замечала прохожих. Наверное, думала, что ее навеки здесь оставили.

Смотрел мужчина: «Она или не она»?
Не удержался, подошел и громко произнес кличку: «Жучка»? Собака завертела хвостом, радостно подпрыгнула и начала громко лаять.

Звонкий лай иногда уступал место тонкому жалобному визгу, и тогда казалось, что животное плачет.

Отвязал собачку, взял на руки, и она тут же начала лизать ему щеки и крутилась так, что удержать трудно.

Как говорится, краем глаза заметил, что из дверей показалась бывшая теща, увидела, что происходит, и быстро спряталась за углом. Думая, что ее никто не видит, выглядывала в бурой мохнатой шапке: что дальше будет?

А он прекрасно видел, что за ними наблюдают.

Бывшая теща не покидала занятую позицию – ждала. И стало понятно, что собака ей не нужна. Надо было убедиться, что мужчина не бросит животное, на улице не оставит.

Он и не оставил, сказал бодро: «Пойдем ко мне, Жучка»!

Жучка не сопротивлялась и бежала рядом со старым любимым хозяином. Именно рядом, чтобы не вернули туда, где жить не хочется.

Дошли до угла, и оглянулся мужчина, увидел, что бывшая теща в мохнатой шапке спокойно шла и скоро скрылась в толпе.

Пришли, поднялись на седьмой этаж, вошли в квартиру. Жучка неуверенно села, словно стеснялась пройти в комнату.

Мужчина открыл в ванной кран, пустил теплую воду, приготовил старое полотенце. Все собачка вспомнила: что надо прыгнуть на руки, чтобы лапки помыть. В ванне крутила мордочкой, пытаясь поймать струю воды.

На тряпке потопталась всеми четырьмя лапками, и только после этого прошла в комнату.

Первое движение – носом познакомиться с новым жилищем. Убедившись, что везде запах хозяина, успокоилась, но недолго сидела.

Мужчина ходил по комнате, и она всюду следовала за ним, ни на шаг не отставая: «Здесь я, видишь, что здесь? Ты меня не оставишь привязанной у магазина? Не выбросишь? Посмотри же, чтобы я спокойной была».

Присел рядом, погладил по голове и по спинке, сказал: «Запомни, пожалуйста, не предам никогда. Слышишь? Не предам. Вместе будем жить».

Благодарно вильнула хвостиком и улыбнулась широкой собачьей улыбкой.

А хозяин снова заговорил: «Глупые мы с тобой, эх, глупые. Лапки помыли, но надо же за кормом сходить, ты же у меня есть хочешь, правда, Жучка»?

Снова хвостик направо и налево: все понимаю, конечно, глупые.

Пришлось одеться и пойти в магазин. Чтобы собачка не испугалась, взял на руки, так и зашел. Купили корм и домой.

Вечер наступил. Лежали на диване, Жучка прижалась к хозяину маленьким своим тельцем, дышала ровно и спокойно. А он думал: «Надо же, как получилось. Снова вместе».

Жучку взяли маленьким неуклюжим щенком. Выбирали вместе с женой. Из четырех щенков эта сразу приглянулась, сразу понравилась.

Теща ругалась, что не выносит собак, аллергии боялась.

Жена и теща уходили на работу, а он оставался дома с собачкой, которую назвали Жучкой. Работал в Интернете и много зарабатывал. В семье были мир и согласие.

Но отношения между супругами стали охладевать. Может, и не было любви. Только через полгода совместной жизни сказала жена, что ошиблась: «Я встретила другого человека и поняла, что полюбила. Тебе лучше уйти».

Когда собирал чемодан, собака вертелась рядом, чувствовала предстоящее расставание. Погладил тогда в последний раз и навсегда закрыл дверь.

Сначала жил у матери, но недолго: доходы позволили оформить ипотеку и переехать в небольшую квартиру.

Днем компьютер, вечером одинокие прогулки – так и жил. И не было печально, и не тосковала душа. Откуда-то была вера, что в его жизни радость появится. И не одна. Надо терпеливо ждать и не торопить события.

И вот первая радость: Жучка появилась. Маленькая и милая, в преданных собачьих глазках – безмерная любовь.

Хозяйка ушла к другому мужчине, а ему собака была не нужна. Почему-то испытывал к ней непонятную ненависть и норовил пнуть, обидеть, сделать больно.

И жила бедная Жучка у старшей женщины, которая тоже ее не любила. Может, и выбросила бы, но боялась гнева дочери. А тут – неожиданная удача: бывший зять взял на руки и радуется. Вот и пусть радуется. Чтобы убедиться, что все хорошо, несколько раз выглянула из-за угла, а затем уверенно пошла домой, где нет ненавистной собаки.

Лежат человек и собачка на диване. Животное спит, человеку не спится. Положил руку на мохнатый теплый бок и думает: «Жучка у меня, и дом уютнее стал, словно душу обрел».

Жучка словно дорожку протоптала для следующей радости: в их доме скоро появится женщина – невысокая, худенькая, с выразительными глазами и добрыми руками.

Конечно, собачка ее тоже полюбит, но не так, как мужчину. Он даже не мужчина, не человек – нет. Он собачий бог, достойный восторга и поклонения.

Автор: Георгий Жарков
Мужчина забирает Жучку у магазина

Cirre
Первая брачная ночь.
В маленькой комнате учительского общежития за столиком, покрытым тяжелой скатертью с бахромой, сидела молодая учительница – Нина Александровна. Было ей всего двадцать четыре года от роду. И собой она была хороша. Пушистые волосы темной лавиной лежали на её плечах. По будням с помощью шпилек она собирала их в пучок, но они, непослушные, упрямыми волнистыми прядками обрамляли её лицо и делали его привлекательнее.
Классические черты лица позволяли назвать её красавицей. Сияющие серые глаза Нины Александровны смотрели на мир доброжелательно. Звонкий и высокий голос был слышен даже в коридоре школы, когда она вела уроки у своих любимых второклассников. Она работала с ними уже второй год. Не у всех у них все получалось. Никак не шла учеба у Полякова Васи. И писал он плохо. Пропускал все гласные звуки. Фамилию свою писал четырьмя согласными буквами – ПЛКВ.
  • Египтянин ты мой! Так, как ты – писали египтяне. Ты – не одинок. Человечество не сразу уловило и выделило гласные звуки в речи. Но оно – справилось. Значит справишься и ты!
Теперь, во втором классе Вася уже писал диктанты на четверки. Преодолел преграду. Справился. Мало кто знал, что почти полгода Вася ходил к Нине Александровне на индивидуальные занятия к ней в общежитие. Садился у стола. Они с молодой учительницей брали книгу сказок и превращали каждую сказку в балладу. Они тексты пели! И так Вася постигал мир гласных звуков!
  • В некотором ца-а-а-рстве, в некотором государстве-е-е-е! – слышалось в коридоре.
Теперь за окном стоял месяц март.
Нина смотрела через промытое окно на куст черемухи, который рос под окном. Она думала о том, что в природе все устроено мудро. Весной Земля каждый год переживает радость обновления. Деревья теряют свою листву осенью. Считается, что всю. Но на старой черемухе все-таки оставались прошлогодние листья. Почему ни снег, ни ветер, ни зимний буран так и не заставили их оторваться от родной ветки? Сиротливыми коричневыми комочками несколько пожухлых листочков черемухи виднелись в сплетении гибких веток. Удержались. Но весной появятся новые листочки, а ворох отживших листьев появится из-под зимнего снега у самых корней черемухи. Но они так и останутся – прошлогодней листвой. Черемуха при всем своем желании не поднимет их с земли и не вернет на свои ветки. Крона дерева обновится полностью.
Почему же у людей все не так просто, как у живых деревьев? Прошлое совсем не похоже на ворох листьев весной под деревцем. Некоторые события, как застрявшие в кроне листья, остаются с человеком навсегда.
Нет, нет, да и подкинет услужливая память то один эпизод из прошлого, то другой.
Хорошо, когда эти воспоминания – светлые.
Вот она – молодая студентка педагогического колледжа. Техникума, как он назывался в годы её студенчества. Ей еще нет и восемнадцати лет, но она устроилась на временную работу в цех по выпечке пирожков. Заводик почти рядом с домом. Но Егор приезжает за ней после смены на велосипеде. Она понимает, что ему нравится возить её на рамке велосипеда. Ведь так он её почти обнимал! На виду у всех. Она навряд ли бы согласилась прокатиться с ним, если бы так не уставала. И вот однажды ей показалось, что Егор смотрит ей за вырез платья. Ах так? Незаметно она достала тогда из сумочки маленькую коробочку пудры, открыла её. И вот – только он неприлично близко склонился к ней – на, ему пудрой прямо в лицо.
Слетели в кювет. Оба ушиблись. Оба хохотали почему-то от вида друг друга. Потом она несла отпавшее колесо, а Егор перевернул велосипед и вел его по улице на уцелевшем заднем колесе приподнимая за руль. А цепь велосипедная с каким-то странным скрипом волочилась по земле. И от этих звуков все собаки за высокими заборами деревянных домов громко и сердито лаяли.
  • Все! Последний раз я за тобой приехал.
Так и вышло, что последний. В армию пришла ему повестка.
Нина проводила его легко. Переписка была бурной.
Она и не поверила никому, когда ей сказали, что Егора уже нет на свете. Не поверила, но побежала к нему домой.
Была какая-то зловещая тишина вокруг. На веранде на двух табуретках стоял оцинкованный гроб с окошечком. А там, за этим окошечком она увидела родное лицо. Она повернулась и пошла прочь от этого ужаса. Она шла, а ноги отказывали ей. Упала она на улице. Её увидели соседи. Подняли, на руках отнесли домой. Она лежала совсем безучастная ко всему. Не говорила ни слова. Смотрела перед собой – и все. Отец открывал ей рот с помощью ложки, разжимал сжатые зубы и лил ей в рот бульон. Она не хотела глотать.
  • Живи! – говорил он ей. – Не смей уходить за ним следом. Живи!
Она поднялась через три дня. Другая.
Раненая птичка. Так говорил о ней отец.
  • Ничего, ничего! Время залечит раны.
Отец знал, что говорил. Он был на войне.
Она смирилась с потерей любимого. Даже попыталась построить личную жизнь. На обломках. Не построила. И уехала учительствовать в дальнюю деревню.
А дети её отогрели. Деревенские ухажеры тоже пытались привлечь её внимание. Да не тут то было. Никого она не приветила.
Островки воспоминаний, как те, застрявшие прошлогодние листья, были еще живы.
Только весна играла с ней. Солнышко грело ласково. Капель звенела радостно. Возродись! Я даю тебе пример!
В комнату её кто-то робко постучал.
  • Входите, не заперто!
Дверь открылась, вошел Алексей – первый парень на деревне. За ним «бегали» все незамужние девушки села, да и замужние посматривали одобрительно. В самом деле явился прямо в середине зимы в летной курсантской форме. По состоянию здоровья был отчислен из летного училища. Не выдерживал перегрузок на летной практике. Устроился водителем в совхоз после окончания курсов. Девушка его не дождалась. Вышла замуж. Именно поэтому он стал на всех остальных посматривать свысока. Он им назначил цену. И она была невелика.
Орлиный взгляд карих глаз, высокий рост, легкая походка, прекрасный певческий голос, выправка, обходительность – делали его неотразимым.
  • Вы ко мне по делу? – удивленно спросила Нина, поворачиваясь к нему.
  • Да можно и так сказать. Я свататься пришел.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Свататься он пришел! В честь чего? Никаких знаков внимания, шапочное знакомство, не более того, и вот он – нарисовался. Свататься пришел! Она – не телка в стойле. Чтобы вот так вот, накинуть веревочку и повести за собой.
Нина возмутилась.
  • То есть, Вы хотите сказать, что Вы меня любите?
Голос её звенел от напряжения.
  • Да что вы, бабы, с этой любовью носитесь? Я уже своё отлюбил один раз. Нет. Я не люблю. Но замуж зову. Мы по возрасту подходим друг другу. Нам пора семьи заводить. А для этого достаточно уважения. Я очень хорошо к тебе отношусь. (Так мы уже перешли на «ты»?) Ты – симпатичная, умная, детей любишь, а они – тебя. Значит, будешь хорошей матерью моим ребятишкам. Нашим ребятишкам. Я тебя не в блуд зову. Я зову тебя замуж. Да. Я думаю, что может и не получится у нас. Всякое бывает. Тогда разойдемся. Что мы теряем? Тебе двадцать четыре года, а мне – двадцать пять. Давай, попробуем!
  • Но я тебя тоже не люблю!
  • Да я догадываюсь. Так что ты мне скажешь? Каков будет твой положительный ответ?
  • Нет,- так и рвалось слово с губ, – кто же так замуж выходит?
Но за окном так звенела капель, солнце светило так ласково, и ветки черемухи под окном уже не хрустели от мороза, а гнулись о т ласкового весеннего ветерка, и все вокруг пробуждалось от зимнего сна. Она посмотрела, посмотрела на синь неба высокого, на даль поля, на рощицу вдали и вдруг тихо кивнула головой.
  • Давай, попробуем.
Алексей обрадовался, улыбнулся ей.
  • Вот и молодец! Правильно решила!
Оказывается, у него дома уже собралась вся его многочисленная родня, и её там все ждут, чтобы обговорить предстоящую свадьбу. А завтра они должны подать заявление, когда договорятся о дне торжества.
Свадьбу назначили чрез две недели. И все две недели Алексей исправно ходил к ней в общежитие. Больше молчал. Сидел у окна на стуле, а она писала рабочие планы. Он брал книги с её полки. Читал.
  • Я тебя к себе приучаю, – говорил он с улыбкой, – а то сядем за свадебный стол, как чужие.
Они уже съездили в город и купили ему костюм, ей – свадебное платье и фату. Купили и золотые кольца. И все равно какая-то незримая стена отчуждения была между ними.
  • Да что же я делаю? И зачем? И нельзя ли отказаться от этого всего, пока еще не поздно.
Свадьба была шумной и очень веселой.
Только в третьем часу ночи они всех гостей устроили на ночлег. Родители Нины остались в её общежитии, в её комнатке. Его родственники – в его доме.
Они пришли к Алеше. Мать его растерянно развела руками.
  • А про вас я и не подумала. Решила что в общежитие пойдете. А знаете, идите в летнюю кухню. Я вам тулуп дам. Натопишь, Алексей, печку.
Тулуп волочился по мартовскому снегу. Кухня была хоть и с печкой, но такой холодной, что согреться в ней не было никакой возможности. Алексей набил топку печки дровами. Но все равно тепла не было.
  • Я просто упаду сейчас от усталости, честное слово! Не могу я ждать, когда кухня нагреется.
  • Сейчас, сейчас!
В углу кухни стоял деревянный топчан. Ни чем не покрытый. Алексей расстелил на нем часть полушубка, сам лег спиной к холодной стене. Нина не посмела в этом холоде снять свадебное платье. В нем и легла. Только фату сняла. Молодой муж тоже не снял даже свадебный пиджак, а только распахнул его. Подушки не было. Нина легла на руку своего мужа. Он так крепко обнял её, так бережно укутал полой тулупа, и так держал её практически в своих объятиях, что она впервые почувствовала к нему то тепло, которое так долго не просыпалось в её душе. Как-будто она шла- шла по тернистой дороге, а теперь вот пришла. И это – её пристань.
Он и не спал почти до утра. Все укутывал её и укутывал. Оберегал и защищал. Но и она все время беспокоилась о нем. Свои тонкие руки она просунула под его пиджак, а своими ладонями закрывала ему спину. Стена за его спиной была почти ледяная. Так они и пролежали рядом в какой-то странной полудреме. И во время этого странного сна рождалась их человеческая близость. Стена отчуждения исчезала.
Потом, через много лет, она спросила его об этой ночи. Почему он не настаивал на близости?
  • А мы куда-то торопились? У нас впереди вся жизнь была. Вот и помнила бы ты этот топчан, да этот холод. Простыть хотела? А так у нас есть что вспомнить более приятное.
Он смутил её своими словами. К тому времени они уже растили двоих своих детей, но способности смущаться она не утратила.
И опять звенела капель очередной весны! И эти звуки опять дарили кому-то новую надежду на возрождение. И дрожали и крошились пожухлые прошлогодние листья в кроне старой черемухи под окнами общежития...

Валентина Телухова


Cirre
НАГРАДА ЗА ХРАБРОСТЬ
Щенок неуверенно переставлял дрожащие лапки по мокрому асфальту и выглядел очень растерянным. Невыспавшиеся водители раздраженно сигналили ему и ругались, когда им, вечно куда-то спешащим, приходилось резко тормозить, сдавать назад и выкручивать руль влево, чтобы объехать препятствие.
Некоторые, высовываясь из окна, кричали ему:

«Эй, мелкий, а ну, уйди с дороги! Задавят же!».
А он будто не слышал их.

Продолжал идти вперед и думал о случившемся. Всего каких-то полчаса назад его привезли сюда и оставили здесь одного...

...поэтому, куда идти и что делать, он не понимал.

Не имел ни малейшего представления.

Эх, была бы сейчас рядом его мама... Но мамы рядом не было. Он даже не знал, жива ли она сейчас.

Последний раз малыш видел её несколько месяцев назад, когда его забирали из приюта.

Причем он не понимал, зачем его вообще забрали...

Всё это время он только и слышал от своего хозяина: «Да сколько можно скулить? Замолчи немедленно!».

После этих слов обычно следовало наказание.

Было больно, и скулить хотелось еще больше.

А последние дни хозяин, словно с цепи сорвался – бил руками и ногами, кидался тапками...
В конце концов, человек принял решение, и маленький беззащитный щенок оказался на небольшом автомобильном мосту через реку.

Еще каких-то полчаса назад тут практически никого не было. Но чем выше солнце поднималось над горизонтом, тем оживленнее становилось движение. Люди торопились на работу.

Поворачиваться к машинам спиной было страшно, поэтому он шел прямо на них.

Это тоже было страшно, но он хотя бы мог видеть мчащихся на него «ревущих зверей» с горящими фарами и...

...инстинктивно закрывал глаза.

Больше не от страха, а от громких гудков и криков. Когда хозяин на него кричал, он делал то же самое. Привычка.

Все водители тормозили, но один оказался не таким, как все.

Заметив щенка, он лишь сильнее вдавил педаль газа в пол.
Наверное, если бы этот водитель сигналил и кричал, щенок бы закрыл глаза, и всё...

Однако он даже не думал сигналить или кричать. И скорость сбавлять не думал.

Он ехал прямо на щенка. Это его и спасло: в самый последний момент у малыша вдруг сработал инстинкт самосохранения, переданный от матери вместе с вкусным и питательным молоком.

Когда до неизбежного столкновения оставалось несколько метров, щенок резко отскочил в сторону.

Огромный грузовик, громко «рыча» от досады, пролетел мимо.

А что с щенком?

Щенок остался жив. Вот только... Выскочив за ограждение, он оказался на самом краю моста, на узкой бетонной полоске, и к тому же запутался в каких-то грязных веревках.

Собственно, если бы не эти веревки, он полетел бы прямо в реку. Они его спасли.
Но теперь не отпускали. Как ни пытался малыш освободиться, ничего не получалось.

От ощущения безысходности он стал скулить. Да так жалобно, что проходящие рядом с ограждением люди невольно останавливались. Сначала женщина, потом два парня. Заметив скопление людей, останавливались и некоторые любопытные водители.

Они смотрели на щенка, что-то обсуждали, а кое-кто даже стал снимать это «зрелище» на телефон.

*


Надя, как всегда, отправилась на утреннюю пробежку, и маршрут её проходил через тот злополучный мост.

Кучку людей она заметила еще издалека и сразу подумала о том, что что-то случилось.
Правда, она даже предположить не могла, что объектом внимания окажется маленький щенок.

Надя вплотную подошла к металлическому ограждению и с ужасом смотрела на происходящее.

Страшно было даже не то, что щенок запутался в веревках, а то, что он целенаправленно пытался их перегрызть своими маленькими зубками.

Если сделает это, то с большой вероятностью свалится в воду, где его подхватит течение и унесет вниз по реке.

Для такого малыша это верная смерть. А люди просто стояли и смотрели на это. Стояли и смотрели. Кто-то даже снимал на телефон!

  • Ребят, что вы стоите? Помогите щенку! Упадет ведь, – обратилась Надя к молодым парням.

Они посмотрели на неё, улыбнулись, а один из них показал рукой на табличку: «За ограждение не заходить! Штраф – 1500 рублей!». А второй добавил:

  • Там ногу поставить негде. Запросто можно вниз полететь. А нам жить охота.

«Так и ему жить охота» – хотела сказать девушка, но промолчала, потому что спорить было бесполезно.

Надя обвела взглядом всех присутствующих и поняла, что никто из них не собирается спасать малыша.
Посмотреть, пообсуждать – это сколько угодно. А вот протянуть руку помощи...

  • Может, это, спасателям позвонить? – тихо сказал один из парней.
  • Не, никто из-за щенка никто сюда не приедет. У них, что, дел нет других?
  • А если сказать, что человек застрял?
  • Ага, и штраф получить за ложный вызов... Нет уж. Сам выберется. Смотри, как веревку грызет.

Тогда Надежда решила.

Решила, что не будет она просто стоять и смотреть, как малыш мучается. Спасать надо малыша.

Она осторожно перекинула сначала одну ногу, потом вторую, и, ухватившись двумя руками за ограждение, стала потихоньку подбираться к щенку.

  • Девушка, стойте! Вы можете упасть! — кричали ей люди.

Но она их не слышала. Точнее слышала, но не слушала.

Шаг за шагом она подбирался к щенку. Было страшно, но и выбора другого не было. Просто стоять и смотреть? Ждать, пока оборвется веревка, а вместе с ней и жизнь маленького щенка?

«Эх, если бы люди помогли, было бы легче!» – с сожалением думала Надя.

Но люди не собирались помогать. Почему-то.

А еще щенок занервничал. Увидел приближающуюся к нему девушку и стал грызть веревку быстрее.

А там уже и осталось-то всего ничего.

  • Снимай, Вовка, снимай! – шептал один парень другому. – На Ютуб зальем, кучу просмотров соберем.
  • А если упадут?
  • Да пусть падают, больше просмотров будет! Ну что смотришь, она же сама туда полезла.

Женщина, которая стояла рядом, посмотрела на них с осуждением и отвернулась. «Ну что нынче за молодежь? Только одни просмотры на уме».

Когда Надю отделяло от щенка всего несколько сантиметров, он уже почти перегрыз веревку, а она стояла и ничего не могла сделать.

Чтобы его поймать – нужны были руки, а они сейчас держались за ограждение.
Если отпустит, сразу же полетит в воду, потому что сохранить равновесие на узкой полосе бетона было нереально. Щенок вон еле умостился.

И вот пока она об этом всем думала, малыш уже перегрыз веревку и его лапы потеряли сцепление с твердой поверхностью.

А девушка, больше не думая ни секунды, взяла и прыгнула вслед за ним. А за её спиной люди только охнули...

Она поймала его в воздухе, крепко прижала к себе, а потом погрузилась под воду.

К счастью, высота была небольшой, а течение несильным, да и плавала она хорошо, поэтому они смогли благополучно добраться до берега. Зимой было бы сложнее, а сейчас май месяц на дворе, поэтому обошлось, слава Богу!

Люди, стоявшие на мосту, что кричали и даже хлопали, а Надя...

...она всё так же прижимала щенка к себе и не могла отпустить.

За считаные секунды этот малыш стал для нее самым родным на всей планете. А она по праву стала для него второй мамой.
Несмотря на печальный опыт, полученный при жизни с «человеком», щенок вдруг понял, что не все люди плохие. Что есть еще те, кому можно доверять.

Через некоторое время они уже были дома, где щенку пришлось еще раз искупаться (но уже вместе с шампунем) и познакомиться с феном, а потом лежали на диване и ничего не делали.

Иногда, знаете, полезно ничего не делать. Особенно после всего, что с ними сегодня случилось.

А ведь ей сегодня на собеседование надо было.

Но она не жалела ни о чем. Жизнь щенка важнее, кто бы что ни говорил.
А на следующий день Надежда всё-таки решила сходить на собеседование. Да, в назначенное время она не смогла прийти. Но вдруг... Вдруг еще не поздно?

Правда, щенка она не пока не решилась оставлять дома одного, поэтому взяла его с собой.

А на улице ей улыбались. Причем не только парни, но и девушки. Даже мужчины и женщины улыбались. Старики одобрительно кивали и бабушки махали руками.

Некоторые люди подходили и здоровались, говорили много приятных слов. Это так мило...

Но, если честно, Надя не совсем понимала, откуда такой интерес к ней со стороны горожан.

Когда девушка вошла в офис фирмы, в которой ей было назначено собеседование, то и там её узнали. Облепили со всех сторон, говорили, какая она молодец, и гладили щенка.

А ведь она была там в первый раз и вполне вероятно, что последний.

Администратор проводила Надю к начальнику, а тот крепко пожал ей руку и сказал:

  • Вы приняты. Завтра можете выходить на работу!

Резюме он её уже читал ранее, а личные качества Нади ему стали известны еще вчера вечером.
Но как?

А дело всё в том, что Вовка и друг его, Федька залили-таки на Ютуб видео, которое сняли вчера.

И оно сразу стало очень популярным. Собрало много просмотров и кучу лайков. Оказалось, что неравнодушных людей больше, чем равнодушных.

Под этим видео было всего два дизлайка: от бывшего хозяина, который оставил щенка на мосту, и водителя грузовика.

Ну пусть они живут со своей злобой. Несчастные люди. Судьба обязательно их накажет.

Потому что никакое зло на планете не остается безнаказанным.
А Надя...

Надя получила заслуженную награду за свою храбрость. Это не столько желанная работа, сколько спасенное ею маленькое чудо, которое будет любить и никогда не предаст.
из инета
Девушка спасает щенка с моста

Cirre
Яшка
Яшку привез домой муж Светы Илья, ездивший на лесное озеро рыбачить. Маленького ягдтерьера он выкупил у пьяного охотника за бутылку водки, пожалев нещадно избиваемого на его глазах молоденького песика.
Хозяин Яшки – человек неуравновешенный, оставшийся без семьи из-за пристрастия к спиртному, возомнивший себя великим охотником, был скор на расправу. Виновником всех своих жизненных бед он почему-то считал свою собаку, срывая на ней зло, ведь она не могла дать ему сдачи. Спасали Яшку только быстрые, пока еще целые лапы.

Забитый молоденький Яшка сразу отозвался на ласку Ильи, хотя к чужим он не подходил, был очень осторожен и недоверчив. Внимательно посмотрев в глаза мужчины, умный пес сам запрыгнул в его машину, благо, что терять ему было нечего – хуже уже не будет.

Маленький тощий, черный песик, тельце которого сотрясала нервная дрожь, сидел, покорно опустив голову, не зная, куда он приехал и что с ним будут делать – таким Света первый раз увидела Яшку и запомнила на всю свою жизнь.

Она первым делом помыла собаку, сняла клещей и накормила. Пес послушно терпел все процедуры, которые были ему в новинку, он позволил даже почистить уши, но, улучив момент, несколько раз быстро убегал и прятался.

Больше всех радовался собаке сын Лёшка. Он сразу принялся показывать Яшке свои игрушки и подарил свой маленький мячик. Песик не знал, что нужно делать с мячиком, но аккуратно держал его в зубах, виляя хвостиком. Вечером Илья привязал песика во дворе, соорудив будку, где тот проспал почти сутки, прижимая к себе мячик, подаренный маленьким другом.

Пока муж был на работе, Света отвязала Яшку и пустила в дом. Когда Илья приехал с работы, сынишка Лёшка встретил его в прихожей вместе с Яшкой. В углу уже лежал матрасик, а на кухне стояли две миски. Хозяин вопросительно посмотрел на жену и засмеялся:

  • Вот это новости! Я смотрю, вы уже нашли общий язык?
  • Пусть уж в доме живет, он маленький, ему много места не нужно, да и шубка у него не ахти, какая теплая, – Света улыбалась мужу, поглаживая песика.

Так и зажили. По вечерам хозяин учил Яшку всяким собачьим премудростям. Это был чрезвычайно умный и старательный пес, буквально всё схватывал на лету.

Самым главным достоинством этой собаки являлся его острый нюх. Невозможно было спрятать вещь, которую понюхал Яшка своим любопытным носом. Человек, оставивший свой след, как бы он не хитрил, не мог скрыться от внимательного и настырного следопыта. Маленький Яшка обладал несомненным талантом ищейки.

Через несколько месяцев хозяевам казалось, что эта собака жила у них всегда, уж очень по душе им пришелся жизнерадостный умный Яшка.

Спустя год счастливого проживания Яшки у любимых хозяев, в их дом пришла беда. Света ждала ребенка, когда у мужа обнаружили страшное заболевание, не поддающееся лечению врачей всего земного шара. Оно сожрало молодого высокого, сильного мужчину буквально за четыре месяца.

Похороны прошли для Светы, как в страшном сне. Приехавшая из небольшого южного городка её мать с отчимом забрали к себе на время зареванного Лёшку. Свету с собой они не позвали. От нервного перенапряжения Свете стало плохо, и её положили в больницу на сохранение.

Маленький, испуганный всем происходящим и ничего не понимающий Яшка гнался за "скорой", увозившей его хозяйку.

Палата находилась в отдельном крыле старинного деревянного здания на высоком каменном фундаменте – бывшей уездной больницы. Здесь уже лежали четыре женщины. Кровать Светы была в углу, возле окна. Засыпая после уколов, она увидела, как в приоткрытую дверь что-то пролетело черной молнией по полу в её сторону, и провалилась в глубокий сон.

Вечером женщина обнаружила под своей кроватью сидевшего тихонько, как мышка, Яшку.

  • Яшка, быстро домой! – приказывала Света песику, но тот только ещё сильнее вжимался в угол, умоляюще глядя на хозяйку.

Женщины в палате смеялись и шутили. Света понимала, что дома Яшку не ждет ничего кроме голода, и разрыдалась. Она рассказала соседкам по палате свою историю. Песика накормили и поздно вечером вывели в больничный двор. Теперь его прятали сообща.

Старая санитарка Федоровна любила чистоту и мыла полы до блеска ровно по часам, перед утренним обходом. На это время Света прятала песика под одеялом, а на время обхода под кроватью. По вечерам Яшка давал "концерты", выдавая благодарным зрителям всё, чему научил его хозяин, но главным развлечением был сыск – женщины прятали предметы, а он находил и приносил владелице, будь это хоть маленькая заколка-невидимка. Так прошла неделя.

Однажды, когда вся больница уже спала, под окнами палаты раздался громкий голос подгулявшего мужа одной из соседок Светы, которую после обеда выписали.

  • Зоя!!! А я сегодня зарплату получил и задержался! С премией!! Прости! А что тебе завтра принести? Зоя, ну что ты молчишь?! – надрывался заботливый муж.

Яшка, забыв о своем нелегальном положении, пренебрег конспирацией и громко, грозно залаял, а голос у него был, несмотря на малые размеры, очень солидный.

На шум прибежала постовая медсестра. Яшка, по выработавшейся привычке, нырнул под кровать хозяйки, но было поздно.

  • Безобразие! – кричала медичка – Что вы тут развели? Это чья собака? Выкинуть немедленно!!!

На следующий день Света с кучей таблеток и Яшкой брели домой. После обеда, нарезав цветов, отправились на кладбище. Яшка, опустив голову, сидел у свежей могилы, теперь его хозяин живёт здесь и никогда к ним не вернется. Из преданных собачьих глаз текли слезы. Яшка понял всё, ведь он был ищейка...

Когда родился Саша, Яшка добровольно взял на себя роль няньки. Он ни на шаг не отходил от малыша. Как только Саша просыпался, пес сразу же давал знать хозяйке. Вскоре мать привезла старшего сына Лёшку, погостила два дня и уехала, сославшись на срочные дела.

Надо было продолжать жить, и нужда заставила Свету сесть за руль старенького "Москвича" мужа. Когда Илья узнал о своей болезни, он начал учить Свету управлять машиной, но не успел, и она освоила только азы, не веря до конца, что останется одна и это ей пригодится.

Когда без машины было не обойтись, она первое время плакала от страха, но ехала, не зная, как следует, правил, не имея водительского удостоверения, благо, что машин на дорогах в те времена было мало и сотрудников ГАИ тоже.

Если же инспектор и видел едущую Свету с маленькими детьми и собачкой, то подозрений они не вызывали – у такой хозяйственной и уверенной женщины уж явно все в порядке.

В соседнем доме через проулок жил сосед Иван, работавший дальнобойщиком. Семьи у него не было, вернее, была жена, которая несколько лет назад сбежала в поисках приключений с каким-то заезжим молодцем, пока муж был в рейсе. По стоящему рядом камазу всегда можно было узнать, когда Иван дома.

Надо было съездить на рынок, запастись к зиме овощами, пока они были дешевые, а старая машина никак не хотела заводиться. На помощь пришел сосед. Он быстро принес из запасов новые свечи зажигания, поставил их и завел упрямца.

Яшка, после смерти хозяина ненавидящий мужчин, отнесся к помощи соседа очень благосклонно. Хитрый пес решил использовать такое полезное соседство в корыстных целях. Как только хозяйка открывала капот, Яшка со всех лап летел к Ивану под окна и лаял, если тот был дома.

Не обошлось и без происшествий. Пока Иван был в рейсе, у него взломали сарай и украли все ценные инструменты и запчасти. Помогла не милиция, составлявшая протокол, а маленький Яшка, который нашел украденное в гараже у двух братьев – любителей поживиться за чужой счет, живших на соседней улице.

Милиционеры просили отдать им Яшку на службу, но Света и слышать ничего не хотела. Она целую неделю не выпускала своего любимца из дома, боясь, что его потихоньку заберут. Потом успокоилась, и Яшка продолжил гнуть свою линию.

Света удивлялась сообразительности и назойливости Яшки, бегающего к соседу и требующего помощи. Она стыдила и ругала маленького нахалёнка, но все было без толку, с Яшки, как с гуся вода.

Позже Иван стал приезжать из рейса с гостинцами для всего соседского семейства, катать на своей большой и сильной машине.

Сидевшего высоко от земли, в кабине, на коленях у Ивана маленького Яшку распирало от гордости, ведь он точно знал, что через каких-то несколько лет они будут одной семьей, в которой появится ещё и девочка Алёнка.

Всё так и было, ведь такие маленькие Яшки видят гораздо дальше, чем мы, люди. Не верите? Проверьте!

Автор: Наталия С
Спасённый ягдтерьер Яшка находит семью

Cirre
Потусторонняя консультация

― Добрый день, меня зовут Ладослава, я ― потомственная ведьма, целительница и прорицательница в третьем поколении. По какому вопросу звоните? Мои внутренние вибрации говорят, что у вас неотложное дело.
― Здравствуйте, Ладослава, вы совершенно правы! Дело не терпит отлагательств.

― Понимаю. Чувствую, как вы кипите. Вас буквально разрывает!

― Да-да, вы совершенно правы. Кипит, разрывает! Господи, какое счастье, что я вам позвонил, а то мне Серега всё: «Дурак! Да кто в это вообще верит! Да ты должен сам справиться!» А я не могу сам, понимаете?

― Понимаю. Иногда требуется вмешательство потусторонних сил.

― Ваша правда. Я просто не знаю, что делать, боюсь надумать худшее. Уже и пробку поменял, и термостат, руки почти дошли до покупки радиатора...

― Постойте, какую пробку? Какой термостат? Вы вообще о чём?

― Как это о чём? О «десятке» своей. Кипит, подлюка, уже третий день. Бачок надутый, вот-вот разорвётся. Не могу нормально ездить, задолбался тосол доливать!

Ведьма отложила в сторону хрустальный шар и, тяжело вздохнув, вяло ответила:

― Не там ты ищешь причину своих бед. От судьбы не уйти — прокладку всё же придется менять.

― А иначе никак?

― Нет! И больше сюда не звони! Это тебе не автосервис ― я душевными проблемами занимаюсь.

Вызов был сброшен. Ведьма прочистила чакры, выпила успокаивающего пятизвёздочного армянского «чаю» и зажгла ароматическую свечу.
Телефон благозвучно завибрировал, оповещая о новом клиенте. Ладослава уселась поудобнее, поставила перед собой хрустальный шар и приняла вызов:

— Добрый день, меня зовут Ладослава, ― начала она томным и таинственным голосом. Я ― потомственная ве...

Она не успела договорить, так как в трубке очень громко начали кричать:

— Алло! Алло! Да заткнитесь, едрить вашу налево, ни хрена не слышно!

Колдунья отпрянула от телефона, но вызов не сбросила. Эффект от «чая» тут же испарился. В трубке слышался галдёж, голосов было с десяток, но один всё же выделялся:

— Алло, баба Слава? Алло?

― Меня зовут Ладослава! ― возмущённо произнесла в ответ ведьма.

― Меня тоже Слава. Тёзки, значит! Тут такое дело: пробили где-то кабель, а где ― понять не можем. Обесточили больницу, школу и винно-водочный магазин. Местные «сомелье» взяли нас в кольцо и дали пять минут, чтобы мы нашли обрыв и починили. Спасите!

Ладослава потёрла виски и ещё раз отхлебнула «чаю» прямо из бутылки. День был крайне непродуктивным.

― Четырнадцать шагов на запад, потом два шага влево, там землёй присыпало. А ещё у вас проблемы с почками.

― Знаю, мне их только что отбили. Спасибо большое!

Ладослава отложила телефон. Все эти бесплатные консультации плохо действовали на нервы и печень. Срочно нужна была нормальная заявка.

Телефон зазвонил снова. Ладослава с опаской приняла вызов:

― Алло, здравствуйте, ― плакала в трубку женщина. От её горьких слёз у ведьмы наконец начало подниматься настроение. ― От меня ушёл муж.

Прозвучали те самые желанные слова, и Ладослава тут же вошла в образ:

― Милочка, не переживайте, я обязательно помогу вам, это как раз по моей части.

― Прекрасно. Понимаете, он сказал, что всё хорошо, потом взял деньги и исчез. Трубку не берёт, на СМС не отвечает. А ведь всё вовсе не хорошо, всё очень даже плохо!

― Каков подлец! Что хотите с ним сделать? Вернуть? Наказать? Я могу всё.

― Хочу вернуть! Холодильник не работает!

― Подождите, какой ещё холодильник?!

― Ну тот, ради которого он эту розетку подключал. Я решила сделать перестановку на кухне. Оттащила холодильник в другой угол, а там не было розетки. Позвонила мужу на час. Пришёл, сделал новую розетку. Сказал, что всё должно работать, взял деньги и ушёл. А она не работает! — заливалась слезами потерпевшая.

―...

― Ну что вы молчите? Помогите его вернуть! Или хотя бы подскажите, как быть.

― К электрощиту подойдите.

― Так...

― Видите, автомат у вас один опущен?

― Жёлтенький?

― Да. Вверх поднимите.

― Подняла. Ой, заработало! Спасибо большое! — голос заметно повеселел.

― Может, вам приворот на мужа сделать? А то всё сама да сама.

― Нет, спасибо, — голос у женщины резко стал каким-то противно-пафосным. — Я вполне самодостаточна, с любой проблемой могу справ...

Ведьма не стала дослушивать и сбросила вызов. Убрала в стол хрустальный шар, допила «чай» и, закурив от ароматической свечи, подошла к компьютеру. Зашла на сайт «Авито» и снесла к чертям собачьим свой аккаунт вместе с объявлениями о потусторонней помощи, предсказаниями и прочими услугами.

Александр Райн


Cirre
ЭКЗАМЕН

Маленький симпатичный Ангел устало расправил крылья, хрустнул костяшками пальцев и потянулся. Сегодня у него очень ответственный день! Он сдает экзамен для перехода на новый уровень. В прошлом у него не всегда все получалось, были ошибки, но Ангел прилежно учился и вот этот день настал! Сегодня все должно пройти без единого сучка!
Всю ночь он сидел над одному ему понятной схемой, что-то вычерчивал, соединял стрелочками и знаками. Прозвучал мелодичный удар маленького колокола, Ангел засобирался, залихватски улыбнулся своему отражению в пушистом облаке и растворился...

Небо неожиданно затянуло тучами, глухие раскаты грома возвестили надвигающийся ливень. Стайка детей, весело игравшая до этого во дворе, врассыпную бросилась по домам. А он остался... его не взяли...Маленький котенок в полной растерянности стоял посреди огромного мира и испуганно оглядывался по сторонам. Только что с ним играли, его держали на руках, а теперь он абсолютно один. Где-то осталась мама, но как до нее добраться малыш совершенно не знал. Ему было очень страшно! Большие дождевые капли застучали по асфальту и мгновенно намочили крохотное тельце. Объятый ужасом котенок попятился, ткнулся в автомобильное колесо, последним усилием вскарабкался на него и сжался в комочек...

Анна ненавидела опаздывать! Но именно сегодня, когда ее ждали на собеседовании, день не задался с самого утра. Первым ее подвел убежавший кофе, эстафету подхватил спрятавшийся телефон, а довершили картину колготки, умудрившиеся пустить стрелку. Схватив ключи от машины, Анна выбежала из квартиры. Улица встретила проливным дождем. Закон невезения продолжал действовать и поэтому зонт, лежавший на дне сумки, потащил за собой квартирные ключи...Бумс! Тяжелая связка смачно плюхнулась в лужу возле самой машины.

Как редко мы задумываемся над тем, что многое в нашей жизни состоит из маленьких «если бы не...». А ведь зачастую именно из них складывается мозаика дня, а то и всей жизни. Если бы сегодня Анна не опаздывала и не торопилась, то вовремя вышла бы из дома и поехала по делам. Если бы не пошел дождь, не нужен был бы зонт и не выпали бы ключи. Но все произошло так, как произошло...

Наклонившись за ключами, девушка подумала, что сегодня совершенно не ее день и тихо ойкнула...На колесе машины, сидело маленькое трясущееся нечто. Медленно, боясь спугнуть находку, Анна протянула руку и аккуратно извлекла из укрытия крохотного серого котенка. Он был абсолютно мокрый, холодный и трясся в ознобе. Не задумываясь, девушка стянула с шеи шарф, завернула в него свою находку и нырнула в спасительное сухое нутро машины.

«И что мне с тобой делать, несчастье?» – спросила Анна найденыша. Котенок открыл глаза, посмотрел внимательно, пискнул и вдруг понял, что ему больше не страшно. Он устроился поудобнее и решил немножко поспать. «Малыш, ты понимаешь, что мне совершенно некогда с тобой возиться!» – со слезами на глазах произнесла девушка и решительно завела двигатель.

Боже, как же он сегодня устал! Усталость – единственное, что чувствовал сейчас Вадим после ночного дежурства. Но оно закончилось и можно ехать домой. Он именно так бы и сделал, но в двери ветеринарной клиники влетела растрепанная мокрая девушка, прижимавшая к груди шарф, из которого выглядывала смешная серая мордочка. На Вадима смотрели две пары голубых глаз.

  • Доктор, у меня вот...котенок. Я его с колеса сняла. А еще он мокрый, маленький и голодный. Ему холодно и страшно!
Она протягивала ему свою находку, сбивчиво рассказывала историю найденыша, а Вадим смотрел то на нее, то на серого малыша и понимал, что ему уже совершенно не хочется домой...

Ангел тихо опустился на край стола, сложил крылья и подсел к котенку.
  • Привет! Ты не волнуйся, малыш, все плохое позади.
  • А что же будет дальше?
  • Дальше...будет жизнь! Ты вырастешь и станешь красивой умной кошкой. Из тебя получится прекрасная нянька. А уж я прослежу, чтобы у их детей не было аллергии на кошачью шерсть!

Лия Тимонина.
Ангел помогает котёнку найти дом

Художник Люся Чувиляева

Cirre
Во имя красоты

Андрей Валентинович всё рассчитал. Ровно полтора года нужно было откладывать на фундамент, год — на сруб и еще полгода — на крышу и материал для котла и внутренней обшивки бани. Три дня он потратил на расчеты и учел абсолютно всё: продукты питания, коммунальные платежи, амортизацию мотоцикла, интернет и телефонию, покупку нового насоса для септика, мелкие расходы — и всё это с учетом инфляции и истерики курса всевозможных валют. Не учел Андрей Валентинович только одного.
— Андрюш, как тебе мой маникюр? — раздался как-то раз вопрос из темной бездны.

Андрей Валентинович открыл глаза и увидел перед своим носом десяток красных, как спелая клубника, и непозволительно длинных для деревенской жизни коготков.

— Это что? Ань, если ты этим картошку собралась выкапывать, то идея неплохая ― кроты от инфаркта передохнут, — сказал он первое, что пришло в голову.

— Сосем дурной, что ли? Какая еще картошка? Ты посмотри на дизайн! — достала она ногтями чуть ли не до глазного хрусталика мужа. — Не хватало мне этой красотой землю собирать.

— То есть картошку мне теперь одному копать? Ну здо́рово... — скрипя пружинами, муж встал с дивана и направился в кухню.

— Это всё, что тебя волнует? — обиженно фыркнула ему в спину жена.

— Нет. Еще меня волнует, купила ли ты свечку в бензопилу, как я просил. Ты ради нее ездила в город.

— Маникюр две пятьсот стоил, на свечку не хватило.

Тут Андрея Валентиновича прошиб холодный пот. В расчетах появилась новая переменная, сроки сместились на бесконечно долгие четыре дня, голос его начал дрожать.

— Две пятьсот?! — бросился он к жене и, схватив за руки, начал внимательно разглядывать ногти. — Что ими можно делать? Изоляцию с проводов снимать? Конопатить стены удобнее? Или сорняки подсекать? Зачем это?!

— Для красоты, эстетический ты австралопитек!

— Сама ты авсрало... астрало... короче, питек этот, — теперь обиделся муж. — Я это не учитывал в своей бухгалтерии.

— Ну, значит, учтешь. Записывай: каждый месяц — две тысячи пятьсот, и это при условии, что раньше не сломаются.

— К-к-каждый м-м-месяц? — начал было задыхаться Андрей. — Ты сдурела? Да это же плюс полгода накоплений! Да за что тут платить вообще?

— Чтоб ты знал, там целый список манипуляций на два часа: обработка кутикул, придание формы, покрытие гель-лаком...

— Два часа? Да я на заводе болванки восемь часов на станке обрабатываю и придаю форму за три тыщи в день, а тут за два часа и одну болванку такие расценки?

— А еще там кофе наливают. Это называется сервис. И вообще, красота требует жертв.

Жена отвернулась от ничего не понимающего мужа и спрятала руки в карманы.

— Почему она требует именно моих жертв? Ну не-е-т! Так, знаешь ли, дело не пойдет. Слышишь меня?!

Не дождавшись ответа, Андрей Валентинович поднялся на чердак, где располагался его кабинет, с пинка завел системный блок компьютера, достал бухгалтерскую тетрадь и калькулятор.

— Две пятьсот каждый месяц за ногти... Я всю жизнь их грыз бесплатно! Да я напильником шестеренки вытачивал... Тоже мне мастера! — бубнил он себе под нос, производя расчеты.

Теперь после работы и всех дел по дому Андрей Валентинович подолгу пропадал на чердаке, что-то скрупулезно вычитывая и высматривая в интернете. Через две недели он вышел из дома, а вернулся, притащив какие-то коробки с наклейками из маркетплейса.

— Когда там у тебя второй визит на этот твой маникюр? — спросил он у нарезающей салат жены.

— В следующую субботу, а что?

— Так, ничего, — буркнул он и снова пропал на чердаке.

В следующую субботу Андрей Валентинович разбудил жену раньше будильника и как-то таинственно произнес:

— Вставайте, Анна Александровна, у вас запись через пять минут.

— Андрюш, что происходит-то? — открыла глаза жена.

— Вставай, говорю. Когтищи твои сейчас калибровать будем, — уже приказным тоном завил мужчина.

Ничего не понимающая Анна проследовала за мужем на чердак, который изменился до неузнаваемости. Посреди убранной комнаты стоял старый верстак, отделанный оргстеклом. На потолке была закреплена целая система прожекторов разной мощности. На столе Анна Александровна заметила набор для маникюра, антисептик, а еще несколько штативов с разными увеличительными стеклами, тиски, паяльник, микрометр и таблицу RAL, как в кровельном магазине. Неподалеку стояли точильный и сверлильный станки. Воздух пах непривычной чистотой и чем-то жженым.

— Андрюш, ты что, в маньяки подался? — проглотила комок жена, глядя на эту пыточную.

— Если маньяки начнут брать по три тысячи за свои услуги, то придется, а пока вот.

Он поставил на стол пол-литровую кружку, налил в нее из турки горячего кофе и протянул жене огромный бутерброд с колбасой и помидорами.

— Это что? — спросила перепуганная жена.

— Это сервис, — пояснил муж. — Садись, будем сейчас тебя маникюрить.

— Сдурел? Я тебе не доверю такое, это тонкая работа!

Она хотела сбежать, но муж преградил ей путь.

— Садись, говорю! Я тебя не обижу. Видишь эти пальцы? — показал он свои руки. — Я ими точные детали для станков делаю ― что мне какие-то там ногти!

— Андрюш, мне страшно...

— Волков бояться — в маникюрный салон не ходить. Не дрейфь, я уже на кошке тренировался.

— То-то, я думаю, она меня в прошлый раз так нежно царапнула, — немного успокоилась жена.

— Если не понравится, я тебе хоть каждую неделю буду деньги на салоны давать.

Эти слова полностью сняли налёт стресса, и женщина уселась за верстак. Андрей Валентинович нацепил на нос огромные очки, включил старый радиоприемник, затем взял руку жены и внимательно изучил гель-лак, который надо было снимать.

— Ба...

— Что такое? — испугалась Анна.

— Да как будто пьяный второкурсник из училища с врожденным артритом это ляпал.

— Прекрати! — шикнула жена. — Елена хороший мастер...

— Грелкин Иван Семенович хороший мастер, а это — бракодел, — бурчал муж, включая фрезер.

Андрей Валентинович делал всё очень аккуратно и так ловко орудовал кусачками, фрезой, пилками и другими инструментами, что если бы не убойная доза кофе, ничего не чувствующая жена уснула бы прямо за столом.

— Какое странное покрытие, — смотрела Анна на гель-лак, что ее муж смешал с растопленной паяльником субстанцией.

— Собственная разработка. Чтобы не ломалось. Сможешь старые доски от забора отдирать без инструмента, хоть какой-то толк будет от этих ногтей.

— Андрей!

— Шучу я, — улыбнулся муж.

Анна выбрала номер по таблице RAL, и муж аккуратно, словно маляр, рисующий вручную линию на роллс-ройсе, приступил к дизайну.

— Как ты это сделал? — не верила своим глазам женщина, разглядывая тончайшую работу, когда муж убрал микрометр. На каждом ноготке умещалась целая картина, где были изображены какие-то цветы и волшебные существа, а если пальцы соединялись в одну линию, получалась настоящая композиция. Тут были и Жар-птица, и русалки, и другие известные персонажи.

— Андрюш, это... это великолепно! — не могла отвести взгляд от ногтей супруга. — Где ты такому научился?

— У австралопитеков. Две пятьсот, — сухо сказал тот и выключил прожекторы.

— А терминал есть? У меня кредитка...

— Что? Кредитка?! Аня!

*


Андрей Валентинович был рад, что вопрос с маникюром закрылся. По его расчетам, оборудование должно было окупиться через полгода, и пусть сроки возведения бани сместились, а раз в месяц ему теперь суждено проводить время за новым хобби, он все равно был в выигрыше.

— Валентиныч, привет! — встретила Андрея как-то раз соседка, когда тот возвращался домой с работы.

— Привет, Кать. Аня в городе у дочери.

— А я к тебе.

— В смысле ко мне? — удивился мужчина. — Ты это брось, я не из тех, кто за чужими юбками бегает.

— Какие юбки, Андрей, я тебя умоляю, мне бы ногти сделать. Анька показала твою работу, я просто в шоке была...

— Я только жене делаю, — отмахнулся Валентинович, пытаясь пройти.

— Так я заплачу! Сколько там? Две пятьсот? Вот, — протянула женщина деньги.

Андрей немного помялся, но, взглянув на деньги и посчитав в голове сокращение сроков по возведению бани, согласился.

Включились прожекторы, завелся радиоприемник и точильный камень, на котором Андрей довел кусачки до идеальной остроты; в кружке дымился свежесваренный кофе, а на тарелке сиял богатырский бутерброд с сыром, индейкой и огурцами.

— А можешь мне под хохлому сделать? — хихикнула соседка.

— Да хоть под ивановский палех, — усмехнулся Валентинович и начал работать.

Через неделю у крыльца Андрея и Анны скопилась разновозрастная женская очередь, и все требовали маникюр.

— Андрей, даже не вздумай никого из них впускать, — протестовала жена, чувствуя уколы ревности. ― Что это за несанкционированный маникюринг под моем крышей!

— Думаешь, мне это нравится? Отобью оборудование и прекращу, — поднимаясь с дивана, сказал муж.

В итоге оборудование отбилось за месяц, а поток клиентов лишь увеличивался. Сначала Андрей брал заказы на ногти только по выходным. Затем начал работать по вечерам, после основной работы. А когда начали подтягиваться клиентки из города, он взял отпуск за свой счет. К кофе и бутербродам добавилась окрошка на домашнем квасе и разносолы. Заветная баня становилась всё ближе, а женщин с красивыми ногтями всё больше.

Поначалу к Андрею приходили разгневанные соседские мужчины, которые подозревали его в соблазнении чужих жен, но быстро поняли, что ничего такого на чердаке не происходит, да и сам Андрей был не против присутствия знакомых ребят во время работы. Потом мужья начали обвинять его в том, что женщины не хотят больше копаться в земле и берегут руки, а еще через неделю и вовсе стали говорить, что Валентинович разоряет чужие бюджеты.

Но это были не единственные перемены. К красивому маникюру деревенские женщины стали добавлять красивый макияж, покупать модные платья, делать красивую укладку и следить за питанием. Они преображались на глазах, а их мужчины, чья страсть давно поутихла, стали замечать, как огонь в сердцах разгорается вновь, словно кто-то смочил остывшие чувства бензином.

По деревне прокатилась череда страстных свиданий. С окон старого клуба сняли доски, вернули разворованное, а ныне никому не нужное музыкальное и световое оборудование; возродились танцы, потихоньку затягивалась демографическая яма.

Андрея больше не донимали. Наоборот, мужчины стали отправлять к нему жен чаще. Если не было денег, Андрей брал цементом, щебнем и песком, а то и физической силой.

Когда баня наконец была построена, Андрей хотел остановиться. Теперь у него было всё, о чем он мечтал, а денег хватало на то, чтобы отправлять жену делать маникюр в салон. Вот только она не хотела ни в какие салоны. И другие женщины тоже не хотели. Да что там женщины! У Андрея уже была своеобразная мужская клиентура в лице каменщика Суслова и водителя автобуса Сереги Иванова.

Пришлось уволиться с завода и подать объявление о поиске помощника. В резюме Андрей Валентинович требовал от соискателей указать токарный разряд, приложить рекомендательные письма с предприятий или из училища и справку из наркодиспансера. Он ни за что не взял бы на такую работу пьющего человека, так как сильно дорожил репутацией и пальцами клиентов.

Со временем он сменил оборудование на более профессиональное и заказал сайт для онлайн-записи клиентов.

А потом Андрею взбрело в голову сделать террасу, и он начал откладывать деньги. Но как-то раз жена пришла из другого городского салона и похвасталась очень красивой стрижкой и укладкой.

— Пятнадцать тысяч, — хитро улыбнулась она, крутясь перед зеркалом.

— Что-о-о?! Пятнадцать?! За вот это вот?! — начал задыхаться Андрей Валентинович и, поднявшись на чердак, включил компьютер.

Александр Райн

Cirre
Моё беззаботное лето

«Здравствуй, мама. Пишет тебе твой сын Лёва. Понимаю, как сильно ты удивилась, получив бумажное письмо, а не привычное сообщение в WhatsApp, но теперь я могу писать тебе только так. Мама, ты будешь в шоке! Я сам не думал, что это возможно, но я — в летнем лагере.
Месяц назад я раздумывал над тем, как мне провести отпуск. Выбор был банальный: потеть на пляже или на даче. А на прошлой неделе ко мне подошел Валера-камазист и рассказал, что один предприимчивый чиновник решил открыть летний лагерь для работяг 35+, куда Валера и предложил мне поехать вместе с ним, так как у нас отпуск начинался в один день.

Сначала я подумал, что это какая-то шутка. Но потом зашел на сайт, начитался восторженных отзывов и решил рискнуть. Мам, лагерь настоящий! Тут и домики деревянные, и клуб, и столовая, куда надо ходить строем, и отряды!

Нас с Валерой почему-то определили в отряд к малярам. Я долго ругался и просился к слесарям или, на худой конец, к шоферам, но Валера сказал, что тут ему не будет равных в домино и мы разживемся уважением. А еще маляры горазды на выдумку.

Наш отряд называется «Грунт-эмаль», наш девиз: «Маляр — звучит гордо, маляр — дело чести, увидишь косяк — подкрасишь на месте!» Нормальный девиз, я считаю. У слесарей девиз: «Зазор — не позор». Из-за этого после первой же линейки у них со сварщиками случилась драка на футбольном поле, а водители уже третий день не могут врача пройти и не допускаются к линейкам и дискотекам из-за промилле в крови. Так что Валера был прав насчёт отряда.

День у нас начинается с зарядки. Юристы угрожали исками и требовали освобождения. У них из домика забрали все пишущие предметы и бумагу, так они углём нацарапали на бересте какую-то мудрёную петицию и теперь спят на десять минут дольше остальных (наглые морды).

Тяжелее всех на зарядке сначала приходилось крановщикам. Они всё ругались, что не понимают команды, и им пришлось выделить отдельного громогласного физрука-переводчика, который вечно нас сбивает своими «майна грузом», «вира стрелой»!

Последний раз я занимался физкультурой двадцать три года назад. Когда я сделал наклон в широкой стойке, руки в стороны, мне показалось, что я услышал голос собственного остеохондроза. Если бы не Валера с его поясом из собачьей шерсти, я бы, наверное, не написал тебе сегодня это письмо. А так ничего. Выживших физрук поощряет бутербродами с салом.

Кормят сносно. Завтрак у всех индивидуальный. У меня, например, омлет, хлеб с маслом, капотен, омепразол и компот из сухофруктов. Валера где-то взял пачку соли, и за нашим столом теперь всегда собирается много людей.

После завтрака обычно — лагерные мероприятия или работа в отрядах. Сегодня, например, мы рисовали стенгазету про наш отряд. Маляры передрались за право не участвовать и кричали, что не коснутся краски даже под дулом пистолета. Они приехали отдыхать, а не вот это вот всё.

За дело взялись мы с Валерой. Я нарисовал сборочный чертеж со всеми размерами и спецификацию, а Валера раскрашивал гуашью.

Пришли маляры, посмотрели и начали критиковать. Сначала им не понравилось, в каком соотношении Валера разбавил краску, потом они принялись ругаться, что в спецификации не указан RAL цвета, потом начали указывать на подтеки. В итоге Валера взбесился и вместо стенгазеты разукрасил несколько физиономий. Нас наказали и отправили к каменщикам месить раствор. Эти товарищи даже в лагере решили подшабашить и взяли заказ на постройку КПП.

В обед Валера ушёл к водителям играть в домино, так как с малярами он всё еще не разговаривал. Я подсел к таксистам и полчаса слушал: кто сколько бы взял до города, чем газ выгоднее бензина и у кого из них круче бизнес, который они ведут в свободное от работы время.

После обеда началось тако-о-о-о-о-е, что у меня чуть крышу не снесло на радостях. Посреди дня, когда в городе повышается рабочий градус, начинаются ударные темпы, станки шумят, телефоны разрываются, машины снуют туда-сюда, а клиент прёт, как зубная паста из нового тюбика, мы тут пошли спать. Мам, возможно, это просто слух, который пустил кто-то из отряда журналистов, но говорят, что во время тихого часа от храпа обитателей нашего лагеря происходили подземные толчки магнитудой три и три балла.

Я в жизни так не спал! У меня перестали дергаться глаз и палец на ноге. Валеру мы не могли добудиться всем отрядом. Благо у маляров был компрессор — мы Валере щеки раздули. Смеху было! Зато он проснулся. Правда, потом он из носка вынул крестовой баллонный ключ (не знаю, как он его там спрятал) и гонялся за нами по всей территории.

После дневного сна нас снова повели есть. Меня никогда так не баловали — боюсь, что после лагеря я не смогу вернуться к привычному образу жизни.

На полдник нас угощали сгущенкой прямо из банки (для антуража и создания атмосферы). Сварщики принесли откуда-то компактный автоген и решили разогреть свои банки. После этого случая у отделочников появился небольшой заказ на замену потолочных панелей и покраску стены, а с антуражем в лагере решили покончить раз и навсегда. Зачинщика вызвали к директору, где его уже ждали жена и тёща, для нагоняя. Говорят, что в наказание его отправили вахтой на север — варить газопровод и жить в вагончике без командировочных. Слухи снова исходили из домика журналистов, но мы верим им лишь наполовину.

После полдника нас повели на озеро — купаться и добывать себе ужин. Весь орешник в радиусе километра был обрублен для удочек, черви спасались бегством и пытались достичь центра Земли, но большинство из них было поймано и отправлено на рыболовный фронт, как и мотыльки, стрекозы и любая другая живность.

Лично я отправился плавать и пожалел об этом. Вода — парное молоко, но я до сих пор не могу отмыться от тех грязных слов, которыми меня покрыли сорок человек с удочками в руках.

После купания на каждой веранде были развешаны для сушки трофеи разного калибра, а по лагерю поплыл крепкий аромат, которым насквозь пропахло всё — даже цветочные клумбы теперь отдавали плотвой. У нас строго запрещен алкоголь, до ближайшего магазина семь километров. Дабы никто не сорвался, в лагере без конца дежурит бочка с квасом и иногда проходят переклички. А еще нас периодически обнюхивают. Наконец я понял истинную причину, по которой Валера так радовался, что нас подселили к малярам. От нашего домика всегда профессионально разит растворителем. Поэтому мы с Валерой наслаждаемся холодненьким пивом с рыбой, пока остальные обманываются квасом.

Нашего вожатого зовут Роман Романович, мы зовём его Двойным Бакарди. Авторитетный мужик с большими усами и угрюмым взглядом. Он умеет разрешить любую проблему и конфликт в игровой форме. Причем игры всегда разные. Например, за пиво нас отдубасили ракетками для бадминтона, а за то, что мы нажаловались директору, — для настольного тенниса.

Пить мы с Валерой бросили быстро, поэтому у нас образовалась масса свободного времени, которое надо было чем-то заполнить, и мы решили записаться в кружок. Для начала решили попробовать что-то попроще и пошли на керамику. Не успели мы зайти в помещение, как дверь за нами захлопнулась. Руководителем кружка оказалась соседка Валеры, у которой он когда-то на Новый год одолжил чайный узбекский сервиз, но в порыве веселья не донес назад, разбив по дороге о голову своего двоюродного брата, что делал комплименты бывшей Валериной жене.

И вот я уже неплохо делаю ляганы, косы и пиалы, а Валера по фотографии пытается восстановить тот самый самаркандский чайник.

Вечером, после ужина, началась дискотека под открытым небом. Каждый второй подходил к диджею и уговаривал поставить музыку его юности. Через полтора часа споров, обид и драк нам включили радио и пригрозили отбоем, если не успокоимся.

Мам, мне понравилась одна девочка. Её зовут Лена, ей сорок один год. Она из отряда мануальных терапевтов и массажистов. Я всё стеснялся пригласить её на медленный танец и стоял у сцены, пока Валера не сказал, что лучше поспешить, так как футбольный матч между грузчиками и стропальщиками закончился пятнадцать минут назад и скоро возле этой барышни будет очередь из ноющих кавалеров.

Собрав волю в кулак, я пригласил её на танец. Мам, это было потрясающе, я бы хотел жениться на ней, и она, кажется, была не против. А вот её муж из отряда айтишников почему-то не возрадовался нашему возможному счастью. Назавтра у нас стрелка «отряд на отряд», и всё из-за меня. Валера сказал, чтобы я не мочил штаны раньше времени — мол, все эти айтишники в битве сплошные нули, а драться будут единицы.

Перед отбоем, лёжа в кроватях, мы слушали Двойного Бакарди, который читал нам вслух правила техники безопасности на предприятии. А после, когда все уснули, мы нагрели между ляжками зубную пасту и пошли к операторам call-центров — мазать девчонок. Меня в итоге развели и записали на какую-то консультацию в отряд косметологов, я еле сбежал, а Валера так и остался там до утра.

Мам, в лагере прикольно, я очень надеюсь, что ты приедешь ко мне на выходные и привезёшь что-нибудь вкусненькое. Желательно «Ессентуки №17» и сигареты, а то у нас тут их отбирают. Я буду писать тебе каждый день, так как мы подружились с одним оператором почты, и он по своим каналам как-то отправляет письма в ускоренном порядке.

Люблю, целую. Твой сын, слесарь шестого разряда, Лёва».

Александр Райн

свет лана
Сидит отец семейства дома, примусы починяет. Жена с дочей (5 лет) в магазине. Возвращаются домой, а с ними волэнд, то бишь помесь сибирской лайки и волка. Тихий, спокойный, дружелюбный и послушный молодой волкособ.

Муж в а@уе. Кот в полном а@уе. Даже домашний мыш, и тот в а@уе. Заведение собаки, тем более такой, на съёмной квартире вообще не укладывалось в планы семейства. А пёс лёг себе в коридоре у двери и лежит себе спокойно.

Пришлось аккуратно промывать и обтирать лапы от крови, немного стёртые были. Накормили, напоили, осмотрели, ни клейма, ни ошейника, ничего. Отвели к ветеринару, всё с ним в порядке. Во время прогулки после фразы «Ну хватит, пора домой» развернулся и уверенно почесал куда надо, прямой наводкой до квартиры. На кота он не реагировал, кот быстро привык. По поведению было понятно, что собак домашний. Начали искать в интернетах хозяина.

Через пару дней нашли, повели волкособа до дому, до хаты. Хозяин – пенсионер, живущий на другом конце города в частном кооперативе. Породистого активного пса купил, пойдя на поводу у совершеннолетнего внука. Но почему-то там к себе собаку внук не забрал, а скинул на деда. Пожилому мужчине выматывать-выгуливать этого лося по несколько часов в сутки не по силам. От переизбытка нерастраченной энергии молодой собак начал на общей территории хулиганить: то грядки раскопает, то бельё с верёвки стащит. В общем, соседям такой сожитель был сильно не по нраву. И пёс этот терялся уже несколько раз, по причине оставленных нараспашку ворот.

Волкособ хозяина признал, хотя радости особой не проявил. Как и сам хозяин. Вместо благодарности услышали недовольный вопрос «Где ошейник?». И удивление по поводу того, что пёс вёл себя спокойно, слушался беспрекословно мелкую и вообще был само дружелюбие и паинька.

Дочка напросилась проводить найдёныша. Поплакала, конечно, но на обратном пути домой, успокоившись, уверенно сказала: «Он к нам придёт. Ему там плохо». Мы в кругу друзей шутили, что псу «добрые» соседи обязательно помогут ещё раз потеряться. И он прибежит снова обратно по старой памяти, ведь к нему хорошо отнеслись.

Устами младенца глаголет, как говорится. Буквально через неделю в сообществе города опять появилось объявление, что волкособ пропал. Мы начали нервно посмеиваться. Ещё через неделю жена с дочкой опять куда-то пошли, и возле подъезда встретили старого знакомого, который бросился к ним с радостным лаем и сразу попросился в подъезд, домой.

На семейном совете приняли решение оставить животное у себя, раз уж он к ним вернулся. Купили ему всё нужное. Дали новое имя. Живёт у них уже три месяца. Дочку любит до усрачки, с котом образовали ОПГ (кот – мозг, пёс – исполнитель), сам приносит ошейник по утрам, когда хочет на выгул, потихоньку учит команды



Я родила человека!

Человеку уже 17 лет. Но к 22:00 должен быть дома. Закон такой.

С минуты на минуту должен быть дома, а тут входящий звонок на телефоне: «Мам, дай совет, мы /с другом/ нашли собаку, пёс явно домашний, Джек Рассел...»

  • Где нашли? Да с чего вы решили что это потеряшка? Может на самовыгуле, рядом частный сектор, там много их выпускают, и вообще, хватит приставать к чужим собакам, домой иди! Твоя карета превращается в тыкву через полчаса!

Нет, говорит. Пес напуган и встревожен. Мы его еле подманили. Уже спросили у местных, никто не знает чья собака! Часа два, говорят, здесь один бегает. Ошейник есть, адресника нету..

Ах уже подманили – спросили? Тогда включай фонарик и ищи клеймо на пузе.. нету? В двух остановках от вас ветерикарка. Кажется, круглосуточная. Гугли. Там должен быть сканер, которым можно прочесть чип, если он есть.

Если установили связь с аборигенами попросите их написать в чат домов, или что там у них есть...

Но сначала, чем чёрт не шутит, наберите в поисковике «пропала собака, джек рассл, название района/улицы». Адекватные хозяева должны искать свою собаку! Я на связи. Держи в курсе. Если что, я подъехать могу..

  • Не надо, говорит, сам справлюсь...

За окном темень, гадкая погода. И время позднее. И вобще, яжмать. Звоню:

  • Ты где, я щас приеду.
  • Не надо, мам! Мы уже дозвонились до хозяйки! Ты оказалась права, первое же объявление о пропаже – на фото «наш» пёс!

Фууух. Хеппи-энд. Пёс узнал хозяйку, Хозяйка сказала, что пёс уже не первый раз сбегает и спросила, сколько денег она должна, но мальчишки отказались.

Марина, ну закажите Вы адресник для своей собаки! Следующий раз моего сына рядом не будет. Да и я сама бы прошла мимо. Мало ли собак без поводка гуляют?

Но вот одно я точно знаю. Семнадцать лет назад я родила настоящего человека, с большим сердцем! Горжусь!

свет лана
Элитная торговля


Бутик свадебных платьев «Золушка» не пользовался особой популярностью. Дело было в том, что располагался он на нулевом этаже самого захолустного торгового центра, выстроенного за мясокомбинатом, и был зажат между отделом зоотоваров и мастерской ключника. Сюда приходили только сильно заблудившиеся или сильно отчаявшиеся люди. Бермудский треугольник, будь он человеком, умер бы от зависти.

Денег на рекламу у хозяйки бутика не водилось ― практически весь бюджет съедала арендная плата, а на оставшуюся часть питалась сама бизнесвумен. Обычно ее рацион составляли гречка, картошка или макаронные рожки, приправленные растительным маслом и мечтами о грандиозном успехе.

Но успех всё не шел, пока как-то раз на пороге магазина не появилась весьма неординарная личность. Ее трудно было не заметить. Во-первых, эта женщина была единственным посетителем за день, а во-вторых, у нее был весьма специфический наряд, который заставил бы смутиться целый цыганский табор: безразмерная леопардовая шуба почти волочилась по полу, на широкополой шляпе покачивалось белое перо, а ноги в кружевных чулках утопали в красных ботильонах. Вся эта композиция была щедро посыпана стразами и напоминала ягодный торт.

— Бонжур. Меня зовут Сильвия, Сильвия Бобикова, — гордо представилась женщина прокуренным голосом. — Я бы хотела у вас работать.

В этот момент хозяйка «Золушки» поняла, что нужно было согласиться с директором торгового центра и отдать место под точку разливных напитков.

— Простите, я не ищу сотрудника, справляюсь сама, — сдержанно улыбнулась девушка странной гостье.

— Ох, ma chérie, продавец новогодних елок в феврале и то лучше справляется. Но вы не виноваты. По вашему загнанному виду я делаю заключение, что вам нужен отпуск. Что-нибудь в районе Тосканы подойдет.

Еле сдерживая слезы, хозяйка бросила:

— Я и сама знаю, незачем издеваться. Да и платить мне все равно нечем. И я не давала объявления. Откуда вы пришли?

— Я пришла из мест, где без конца крутятся деньги, а общение происходит на самых разных уровнях ― из троллейбусного депо. А платить мне не нужно, я готова получать оплату товаром. Одно платье в месяц меня устроит.

— Зачем вам столько свадебных платьев? — удивилась хозяйка.

— Мне часто делают предложение руки и сердца, а я, как истинная леди, не могу отказывать больше двух раз. Дайте мне работу, милочка, иначе я возьму сама.

Напор Сильвии вводил в легкое оцепенение и давал надежду на компенсацию по страховке, если кто-то решит сжечь торговый центр после общения с таким продавцом.

На следующий день странная дама была выпущена, по-другому сказать нельзя, в смену. Сама же хозяйка «Золушки» решила взять выходной для похода в больницу, парикмахерскую и просто выспаться. Она была уверена, что ничего не случится за столь короткий срок.

Изучив взглядом пустынный бутик свадебных платьев, Сильвия, качая тазом, словно разбалансированный коленвал, отправилась туда, где бушевала жизнь, — в соседние отделы. Первым делом она зашла в магазин зоотоваров, где десяток крикливых волнистых попугаев тут же умолки, признав в странной посетительнице вожака стаи.

— Душевного морнинга, — картаво поздоровалась Сильвия с продавщицей и ее клиентами. Ответных приветствий не последовало. — Мадемуазель, —обратилась она к полненькой клиентке в выцветшей футболке и потертых джинсах, — я вижу в ваших руках наполнитель для кошачьего туалета, но не вижу кольца на безымянном пальце. Неужели никто не наполняет вашу жизнь заботой и любовью, как это делаете вы для своего питомца?

— Я... Э... Ну... — закоротило покупательницу. — Нет.

— Тогда нам сию моменто нужно это исправлять.

Выхватив пакет с наполнителем из рук девушки, Сильвия увлекла ее в магазин платьев. Продавец зоотоваров молча смотрела им вслед округлившимися глазами ― никогда еще у нее так нагло не воровали клиентов.

— Выбирайте платье, будем примерять, — командовала Сильвия.

— Зачем платье? У меня и жениха-то нет...

— Ох, my darling, — покачала головой Сильвия, — жених — это вообще последнее звено на цепочке, вернее, ее застежка. Вот, примерьте это, — показала Сильвия на самое откровенное платье из всей коллекции.

— А не слишком открытое? — спросила смущенно клиентка, когда Бобикова буквально запихнула ее в наряд.

— Упаковка не должна перетягивать на себя внимание, предназначенное товару, — заключила продавец. — К тому же у вас есть форма.

— Ага... форма кекса... — сгорала от стыда девушка.

— Вы о кексах Golden Phoenix Cupcake, что стоят по тысяче долларов за порцию? Мадемуазель обладает завидной самооценкой, — без доли сарказма произнесла Сильвия, и девушка зарделась от смущения. — Вы прекрасны, ma chérie, — оценила Сильвия, когда девушка распустила волосы и немного поправила свой нехитрый макияж, — остался последний штрих в этой композиции.

— Какой?

— Мужчина, — сказала Бобикова и пропала из магазина на долгие пять минут. Вернувшись, она привела за руку перепуганного до чертиков молодого человека с пакетом кошачьего корма.

— Вот! Идеальный кандидат, — подтолкнула Сильвия парня.

— Так нельзя, вы что! — взволнованно запротестовала девушка в свадебном платье и бросилась извиняться перед незнакомцем.

— Это мужчина, а вы женщина. Он не женат, а вы не замужем, у него есть кошка и у вас тоже, значит, аллергии можно не бояться. Полное совпадение.

— Да у нас же могут не совпадать вкусы!

— Это вам не грозит. Вкус здесь есть только у меня, — обрубила Сильвия. — Знакомьтесь. Свадьбу, если что, я помогу организовать, даже с кортежем проблем не будет, я не последний человек в троллейбусном депо.

Понимая, что если они не послушаются, странная женщина их просто не отпустит, молодые люди наспех представились друг другу и показательно обменялись телефонами.

— Платье будет ждать вас два дня, потом я его продам, — вынесла вердикт Сильвия, когда девушка вернулась в свои джинсы и футболку.

Сразу после того как молодые люди ушли, Бобикова направилась в отдел ключника. Дальше состоялся весьма деловой разговор.

— Вы женаты? — спросила Сильвия мастера.

— Да.

— Счастливы в браке?

— Не очень.

— Любите жену?

— Да.

— Что же не так?

— Часто ругаемся.

— Тогда купите своей la malishka красивое свадебное платье.

— Зачем?

— Очевидно же, мой несведущий друг. Вам нужно развестись. Вы ведь ключник?

— Да.

— Делаете ключи?

— В основном.

— Тогда не мне вам объяснять, что если изделие с браком, оно не откроет замок и его нужно переделать. В браке ― то же самое, простите за каламбур. Начните всё сызнова. Сделайте предложение, отведите ее в ЗАГС. Верните романти́к в вашу жизнь.

— А если это не поможет?

— Тогда нужно признаться самому себе, что из плохой заготовки не выйдет хорошего ключа, и взять другую. Се ля ви.

Тут к ключнику зашел клиент и попросил сделать копию.

— Для себя или для вашей мадам? — бестактно влезла в разговор Сильвия.

— Для квартиросъемщиков, — смерил ее злобным взглядом клиент.

— Муж и жена? — продолжала напирать Сильвия, не замечая негодования собеседника.

— Молодая пара. Простите, какое ваше дело?

— Самое непосредственное. Я из отдела.

— Психоневрологического, что ли? — пошутил мужчина, глядя на внешний вид странной особы.

— Из отдела свадебных платьев. Моя задача — наполнять мир красотой и семейными штампами. К тому же вам, как арендодателю, лучше, если квартиру будет снимать пара в браке.

— Возможно, — поостыл мужчина. — Но их отношения не мое дело!

— Всё правильно, мсьё клиент, это мое дело, — кивнула Сильвия. — Дайте мне ключ и назовите адрес, дальше я разберусь сама.

Мужчина колебался некоторое время, но у Бобиковой была такая гипнотическая аура и такая необычная манера общения: казалось, она смогла бы примирить гугенотов и католиков, будь на дворе шестнадцатый век, а за окном Франция.

Позабыв про ключника, Бобикова отправилась на перекур. Она как раз заприметила небольшой островок табачной продукции и собиралась пополнить свой запас. Там внимание Сильвии привлекли модные электронные сигареты. А так как Сильвия считала себя синонимом всего, что касалось слова «мода», она приобрела себе такое устройство и направилась к месту курения. Выудив откуда-то полуметровый мундштук, Бобикова закрепила в него электронную сигарету.

Заметив это, стоявшие рядом продавцы матрасов захихикали и начали перешептываться.

— Леди, — громко обратилась Сильвия ко всем присутствующим дамам и внезапно выпустила в воздух облако сладкого дыма, — всех, кто не обременен семейным счастьем, я жду на бесплатную примерку платьев ежедневно с трех до пяти. Джентльмены, — повернулась она к мужчинам, — передайте мои слова вашим вторым половинкам. Если процент посещения будет маленьким, я приду с примеркой в ваши отделы.

Глядя, как женщина из отдела свадебных платьев раскурила электронную сигарету через мундштук, продавцы испуганно переглянулись и решили не задавать уточняющих вопросов.

После этого Сильвия дошла до магазина бытовой техники и посетила местный фуд-корт. А когда вернулась в бутик, ее уже ждала работодательница.

— Вы почему не на рабочем месте?! — накинулась девушка на Бобикову.

— Милочка, вы же должны отдыхать, — совершенно спокойно ответила дама в леопардовой шубе.

— Я сердцем чувствовала, что вы не работаете, а прохлаждаетесь, вот и решила проверить! А если бы пришел клиент? Где вы были, отвечайте?!

— Занималась маркетингом, — пожала одним плечом Бобикова.

— Чушь собачья! Вы тут больше не работаете. Всё, уходите! У меня и без вас проблем хватает! — истерила девушка.

Сильвия не стала спорить и, собрав вещи, ушла, оставив после себя лишь стойкий аромат каких-то дешевых духов и электронной сигареты со вкусом дыни.

На следующий день хозяйка бутика слегка задерживалась из-за того, что полночи провела в поисках работы и параллельно плакала. Она собиралась закрыть бутик и устроить распродажу товаров с серьезной скидкой, чтобы покрыть часть налогов и коммунальные платежи. Ругая себя за желание быть успешной и не быть при этом реалисткой, она не сразу заметила скопившуюся у входа в ее отдел очередь.

— Что происходит? — спросила она у толпы, но толпа не ответила. Вместо этого она хлынула внутрь, как поток воды через прорванную плотину. Люди быстро рассосались по магазину. Кто-то сразу хватал платье и шел оплачивать его без примерки, другие брали несколько моделей и отправлялись выбирать подходящее перед зеркалом. Среди посетителей девушка заметила и знакомого ключника.

— Спасибо вашей продавщице, — сказала какая-то круглолицая девица в выцветшей футболке и потертых джинсах. — Я еще не знаю, выйду ли замуж за Петю, с которым она нас вчера познакомила, но платье я точно хочу купить. Петя сказал, что не мог вчера отвести от меня глаз, — светилась от счастья покупательница.

— Х-х-хорошо, — кивнула хозяйка и пробила покупку.

Ключник, чье имя она не знала, тоже зарезервировал платье, оставив аванс.

— Скидку соседу сделаете? — спросил он смущенно.

— Конечно! — не верила своим глазам девушка.

— Я жену приведу, нужно будет кое-что под ее, так сказать, новые размеры подкорректировать.

— Приводите, буду рада помочь!

Через два часа очередь рассосалась. В пустой с утра кассе обнаружилась выручка, которая обычно собиралась за две недели. Не успела хозяйка расслабиться и перевести дыхание, как в три часа к ее салону хлынул новый поток. Взволнованные женщины требовали примерку платьев. Было даже несколько мужчин, которые были готовы сами залезть в платье, лишь бы Сильвия не пришла в их отдел, как обещала. В воздухе то и дело слышались вопросы: «А где мадемуазель Бобикова?», «Никто Сильвию не видел?»

Когда день подошел к концу, продавец прошлась по бутику и собрала гору вешалок-плечиков из примерочных. Это было что-то очень странное и невероятное. Колхозный маркетинг фееричной дамы сработал лучше всяких сайтов и реклaмных акций. Вот только она ушла и уже вряд ли вернется...

Положив плечики на стол, хозяйка «Золушки» уже собиралась расплакаться, но тут увидела странную визитку с совершенно безвкусным дизайном, напечатанную на обычном принтере.

— «Сильвия Бобикова. Элитные продажи для элитных личностей» — прочитала девушка и улыбнулась. На обратной стороне она нашла номер телефона, написанный от руки весьма корявым почерком.

— Алло, Сильвия, добрый вечер. Очень прошу у вас прощения, была не права. Не могли бы вы завтра выйти в смену? Пожалуйста.

— Ноу проблема, начальству не пристало извиняться. Не переживайте, я и не думала увольняться. Сегодня у меня как раз была партия в бридж. С утра я собираюсь зайти на мясокомбинат по соседству и рассказать о вашем магазине. Ждите аншлаг. Bitte, мa chérie, till tomorrow.

Александр Райн

Cirre
Брошенный...

Кристина хлопала в ладоши и прыгала от счастья. В большой подарочной коробке с решётчатым верхом и большим розовым бантом лежал маленький щенок.
Наконец-то сбылась её мечта! Раньше она была равнодушна к собакам, но с какого-то времени иметь собаку стало модно. И она начала уговаривать молодого своего мужа.
Они недавно отыграли свадьбу, жилье у них появилось сразу –квартиру Кристине давно приобрели родители. Кристина только и говорила о своём желании. Уж она-то точно будут самой заботливой и внимательной хозяйкой. Так хочется маленькую собачку!
Подруга Соня заимела собаку полгода назад, и сейчас, в любой компании, вместе со своим милым пёсиком, она становилась центральной фигурой. Все умилялись, гладили, играли с собачкой. Кристина решила что у неё обязательно тоже должна быть собака и ничуть не менее милая, чем у Софьи.
И вот. В свой День рождения она получила этот подарок.
Она двумя руками вытащила беспомощное создание с глупыми огромными глазами. Милаха. Именно такой, какого она хотела.
– А паспорт у него есть?
– Конечно, дорогая! Он породистый же. Только вот прививки ещё надо сделать.
Опытным взглядом ветеринара и по совместительству одинокой матери двоих детей, которых надо было одеть-обуть, Инна Олеговна сразу разглядела, что эта парочка сейчас готова разориться по полной для любимого щенка. Как-то научилась она различать людей, которые станут настоящими хозяевами животным и тех, которые взяли собаку «покрасоваться». Вот таким и впаривала она самые дорогие услуги и товары для собак. Они брали. Делали неимоверные стрижки, покупали комбинезончики, брали дорогие биодобавки, витамины и приспособления для своих питомцев.
Ухоженная красивая брюнетка тискала щенка и всем своим видом демонстрировала необычайную любовь и заинтересованность. А Инна чувствовала – играет роль.
Этих животных было жалко. Что их ждёт? Инна хорошо отличала – кому щенок или котёнок – временная игрушка, а кому настоящий питомец и друг. Повезло ли пёсику? Вопрос...
Этот щенок с симметричными круглыми рыжими пятнами по белым бокам понравился Инне Олеговне очень. Пусть ему повезёт! Единственно, в породе, которую назвали хозяева, она засомневалась. Купил, наверняка, парень его у перекупщиков, сэкономил. Но свои сомнения она оставила при себе. Пусть думают, что пёсик породистый. Вон как сюсюкаются... Назвали щенка – Тайлер.
Он был пуглив, молчалив и неуклюж. Необычайно мил. Прижался в угол клетки, в которой его привезли и смотрел на всех растерянно и опасливо.
Тайлеру, маленькому пёсику, конечно, очень трудно было разобраться в той новой жизни, в которую он попал. Большая квартира казалась ему целым необъятным миром. Хозяйка часто носила его на руках, он смотрел по сторонам и никак не мог разобраться в хитросплетениях комнат.
Первые дни пребывания в квартире Тайлер был любимчиком. Его таскали, кормили с рук, клали на свою подушку, брали на прогулки.
Но это длилось недолго. Вскоре хозяйка охладела, стала сюсюкать с ним меньше, начала забывать о его кормлениях. А ещё однажды она выяснила, что он совсем не той породы, о которой мечтала она. В молодой семье произошёл скандал.
Тайлера часто сажали в лоток, который не очень вкусно пах. Лоток ему не нравился. Да и где этот лоток в большой квартире, и как его найти, если приспичит? Тайлер понять никак не мог. Зато ему очень понравилось ходить на мягкий ковёр – и лапы не замочишь, и никто не заметит.
За что ему стало прилетать тапкой по спине, Тайлер не понимал. Он прятался под большой диван, с трудом протискиваясь в узкую щель, и лежал там с закрытыми глазами. Было больно очень. Вылезать было страшно, и он там поскуливал. Это тоже раздражало хозяйку. Она говорила мужу, что вой собаки — предвестник смерти или несчастья. И в конце концов хозяин посадил его в клетку и куда-то повёз.
Холодным осенним днём на поселковой дороге щенок оказался выпущенным, вернее – выброшенным.
Он прибился к высокому забору, посидел за лопухами и побрёл потихоньку вдоль забора. У Тайлера не было никакой цели, он не умел их ставить, он просто брёл. Иногда менял направление и бродил вперед-назад.
От травы он намок, очень хотелось пить, и он пил из лужи. Иногда он просто садился посреди тротуара и смотрел на идущие мимо человеческие ноги. Он ждал свою хозяйку. Или хозяина. Вот сейчас – это, наверное, она. Точно она. Она наклонится, поднимет его, прижмёт к теплу груди, как делала раньше. Щенок был очень глуп и неопытен, но он уже умел любить, и прощать тоже умел.
Он попробовал скулить, потому что скулить хотелось. Осознать, что он замёрз и хочет есть, щенок не мог. Он был ещё мал. Правда, услышав вкусный знакомый колбасный запах от пакета, который нёс человек, он долго бежал за ним. Но человек зашёл в калитку, а щенок остался за ней. Он долго сидел и смотрел туда, куда ушёл человек. Сейчас человек выйдет и даст ему еду – так же было всегда. Но тот обратно так и не вышел.
Щенок замёрз окончательно. У него дрожало уже всё тельце. От ветра он спрятался под ближайший куст и ненадолго задремал. Наступила ночь. От холода Тайлер просыпался, плакал–поскуливал и перебирался на другое место в надежде, что там теплее. Но тепло никак не находилось. Пошёл дождь.
Как только немного рассвело Тайлер посеменил вперёд. Он понял одно: здесь ему очень плохо, отсюда надо уходить.
Щенок вышел на трассу. Пару раз очень испугался страшного визга тормозов, понял, что идти надо по траве – по обочине. Но от голода, холодной ночи и стресса сил идти уже не было. Он лёг в траву. Его уже сильно лихорадило.

*

Людмила не замечала дорогу. Она утонула в своих драматичных мыслях. Ехала она с вокзала – провожала взрослых детей и внуков. Они приезжали на похороны деда. Люда ухаживала за ним год. При этом ещё и работала. Устала очень, но сейчас это освобождение, почему-то, давило. Отца она любила, и в душе сейчас сидело чувство вины. Вот вроде всё сделала для него как нельзя лучше, а всё равно.
Машина была старая. Вдруг водитель почувствовала, что педаль газа начала западать.
– Никак не заеду в ремонт, – подумала Людмила. Она знала, надо дать машине передышку и всё наладится, так уже было не раз. Машина съехала на обочину.
Люда была полной женщиной. Ей казалось, что если она похудеет, это уже будет и не она. Вышла – поразмяла спину. Люда была грубовата, она могла накрыть крепким словцом, и даже на работе её побаивались. Хоть и была она рядовым бухгалтером, но и начальство относилось к ней с почтением.
– Людмила Петровна, только ты не ругайся, но этот отчёт придётся переделывать, – обращался к ней её непосредственный начальник.
Люда посмотрела в поля. Стоял туман. Он скрывал горизонт. Вот и она, проводив всех, похоронив отца, осталась сейчас одна, и ещё даже не успела подумать о том, что там – на её горизонтах. Всё в тумане. А подумать надо. Жизнь должна изменится. Она была привязана к больному отцу, а теперь...
Людмила уже садилась в авто, когда краем глаза вдруг заметила – в траве шевельнулось что-то белое. Она подошла – в траве валялся мокрый и грязный щенок.
– Мёртвый, – подумала Люда. Наверное, сбила машина.
Но тут она рассмотрела его дыхание. Она наклонилась и потрогала его. Щенок приоткрыл глаза и вдруг крепко и крупно задрожал.
– Да ё......, – от неожиданности ругнулась Людмила. Крепкое словцо она использовала часто.
Она вернулась в машину, достала из багажника большую тряпицу и расстелила её на заднем сиденье. Потом подумала и перестелила её на переднее. Её машина не была слишком чистой, скорее наоборот, но щенок был крайне грязен, да, к тому же, мог быть ранен проходящими машинами.
Она подняла щенка. Он был лёгкий, как пушинка. Но совсем безжизненный, обвис в её руках, и продолжал дрожать.
Она опробовала педаль газа – всё нормально. Только надо ехать равномерно, не дёргаясь. По дороге подсадила парнишку-студента, раньше Люда таксовала, привычка.
– Дай-ка там сзади берет пушистый лежит. Да вон, черный, – Люда завернула дрожащего щенка в свой берет.
– А что это у вас? – парень уже заглядывал через спинку сиденья.
– Да вот, на дороге подобрала. Не знаешь где тут клиника ветеринарная ближайшая?
– Ой, маленький какой. Но чём-то совсем больной, сбили, наверное, не жилец.
– Кто сказал– не жилец! Это мы ещё посмотрим!
– Я знаю клинику в центре. Поехали, покажу, – сказал студент.
Люда вдруг поняла, что несмотря на то, что сейчас мысли заняты совсем другим, ей стал важен этот маленький грязный щенок. Она, такая с виду сильная и независимая, тоже была, как он: совсем одна и сбита на обочину жизни. И неизвестно, что ждёт её впереди.
– Не жилец? Это мы ещё посмотрим! – шептала она и гнала свою несчастную машину.
Инна Олеговна занималась старой кошечкой и милой бабушкой, когда дверь распахнулась и на пороге показалась полная тётка с маленьким свёртком в руках. В след ей раздались крики о том, что тут, вообще-то, очередь, за дверью показались лица возмущающихся, но женщина со словами:
– А нам без очереди, у нас экстренный случай, – бесцеремонно захлопнула перед всеми дверь.
Она посмотрела на ветеринара, быстро оглядела кабинет, направилась к боковому столу и аккуратно положила свою ношу.
Инна Олеговна бесцеремонность не любила.
– Вы не видите, что идёт прием?
– Помогите, доктор. Он умрет сейчас, если не поможете, – уже спокойнее сказала женщина.
Инна закончила перевязку кошки. Бабуля взяла сонную после укола любимицу на руки.
Ветеринар подошла к столу, где завёрнутый в грязную тряпку и в черный мохеровый берет лежал щенок. Инна узнала его сразу. Эти симметричные и очень круглые рыжие пятна по бокам...
Пару месяцев назад он был здесь с молодой семейной парой, обласканный и затисканный. На него были потрачены немалые средства, и брюнетка полчаса листала фотожурнал, выбирая стрижку любимому щенку. Постригли его тогда сразу, по соседству был собачий салон. Теперь этот стильно постриженный пёсик был похож на мокрую половую тряпицу.
– Где Вы его нашли? – ветеринар трогала щенка, определяя травмы.
– На обочине трассы. Думала мертвый, а хвать...
– Бедный щеночек! Правда, Мура? – из-за спины выглядывала бабушка с кошкой.
Людмила бухнулась на стул.
– Не вижу повреждений. Похоже, что просто переохлаждён и истощён. Но надо обследовать, – ветеринар набирала шприц, – Выйдите, успокойте очередь, пожалуйста. Они же по записи.
– О! Я их сейчас так успокою! – привстала грузная посетительница.
Инна уже пожалела, что попросила, но на помощь пришла клиентка – бабушка с кошкой. Она взяла женщину за руку:
– А давайте лучше я, – и Люда, с благодарностью, вернулась на стул.
Бабуля вышла и с придыханием начала рассказывать ожидающим в очереди страшную трагедию про маленькую собачку.
Инна успокоилась, надеясь, что претензий от клиентов теперь не будет.
Щенок не был ранен, он просто был выброшен за ненужностью. А учитывая его возраст и ещё несформировавшуюся приспособленность к собачьему бродяжничеству, умирал на обочине дороги.
– Я знаю, как его зовут – Тайлер. Он был у меня с бывшими хозяевами, – сказала Инна, когда процедуры были окончены и щенок уже спокойно и мирно спал на столе.
– Правда? И кто эти выродки?
– Вполне себе презентабельные выродки...
– Так может они его потеряли просто? – засомневалась Людмила.
– Кажется мне, что не потеряли. Просто выбросили за ненадобностью. Я ещё тогда подумала – временная у них собачка, неестественная любовь, показная, ненастоящая.
– Да, чтоб их, ё...., разорвало! Гадёныши! И носит же земля таких. Мне даже не говорите, кто такие. Я – женщина жёсткая – могу и морду набить..., – потом она посмотрела на щенка и добавила, – И ни какой он не Тайлер. Кузька он. Будет моим Кузьмой.
Людмила Кузьминична подошла к спящему щенку и, слушая указания пишущего рецепты ветеринара, нежно пальчиком чесала щенку затылок. Потом, забрав рецепты, спросила об оплате. Инна махнула рукой – ничего не надо. Люда завернула его в свой мохеровый берет и прижав к большой теплой груди, вышла из кабинета.
А Инна Олеговна смотрела из окна, как усаживается она в машину, нежно укладывая щенка, и думала: а вот теперь, несмотря на всю внешнюю бесцеремонность и грубость этой женщины, она за щенка спокойна. Расти ему в заботе и большой настоящей человеческой любви. Повезло Кузьке!

Автор: Рассеянный хореограф

Cirre
Высокая кулинария

Артём только что закончил поварские онлайн-курсы, и его обуревала жажда творчества. Две недели он пытался кормить родню фрикасе из кролика и курицей терияки, но отец настойчиво требовал картошку с грибами и холодец, подозревая сына в желании вступить в права наследства как можно раньше, отравив семью.
Амбиции парня росли как на дрожжах. Он чувствовал, что задыхается в стенах квартиры и ему нужен простор для творчества. А тут как раз подвернулась вакансия повара в местную школу.

Зарплату обещали. В принципе — это всё. Никто не говорил о конкретных цифрах. Но Артёму это было и неважно. На собеседовании он заявил директору, что собирается добиться для его столовой целого созвездия Мишлен и его никто не остановит в этом порыве. Директор смотрел на энтузиаста с сочувствием, но на работу принял. Все остальные его сотрудники были сплошь воришки и лентяи, а тут такой принципиальный экземпляр — пусть готовит.

Поварá лениво чистили картошку и кидали её прямо с глазкáми в ванну для мытья овощей, когда на кухне появился директор вместе с неопознанным чудом в стильном чёрном кителе на два размера больше и модном французском колпаке с AliExpress.

— Знакомьтесь: Артём, ваш новый собрат по оружию! Обучался в Youtube! — торжественно произнёс директор и тут же исчез.

— Здравствуйте, коллеги! — не менее торжественно произнёс Артём.

— Тамбовский кок тебе коллега, — злобно ответила одна из поварих, телосложением и цветом кожи напоминающая свёклу.

— Ну-с, — не обращая внимания на вялое приветствие, продолжал парень, — чем будем сегодня угощать?

Новоиспечённый повар метался в своих предположениях, какими будут его первые блюда. Крем-суп? Рагу? А может, что-то из морепродуктов?

— Рассольник и гречка, — рявкнула женщина в засаленном халате и бросила картошку в ванну так, что брызги попали Артёму на лицо.

— Великолепно! — произнёс он всё так же оптимистично и побрёл в сторону разделочного стола.

— Идиота какого-то прислали, — прошептала женщина своей коллеге так, что её услышали даже в кабинете музыки во время урока.

— А где продукты? — спросил Артём, готовый побеждать рассольник.

— Всё уже на столе! — послышался ответ.

Пакет перловки, три худых маринованных огурца, утонувших в трёхлитровой банке с рассолом, луковица и морковь — этим набором повар должен был накормить сто пятьдесят человек.

Со вторым блюдом было проще. Гречку сюда завозили тоннами. Из неё обычно готовилось семьдесят процентов всех блюд. В суп и к гарниру должно было идти какое-то мясо. Но повара решили, что новенький — это лишний рот на их территории, и выдали ему на все блюда говяжью печень. Из приправ на школьной кухне были только соль и лавровый лист. Десятилетиями эти двое боролись с пресным вкусом еды и добавляли блюдам ощущение присутствия бульона. Благо Артём притащил целый мешок приправ, который заказал ещё во время обучения.

На всю кухню имелся только один нож, которым здесь резалось и намазывалось абсолютно всё, а ещё им закручивались винты и периодически зачищалась проводка, когда приходил электрик.
Несмотря на все неудобства, возбужденный Тёма начал творить. Кухню быстро заполнили неизвестные тут доселе ароматы базилика и тимьяна. Повар крутился вокруг печени, гладил её и купал в молоке. На онлайн-курсах шеф-повар всегда говорил, что с едой нужно быть на равных. Где-то в шкафах отыскался горчичный порошок, сахар превратился в карамель, обжарился весь лук, какой Тёма смог достать в закромах столовой.

— Представляешь, — сказала «женщина-свёкла» своей напарнице, проведав новичка, — этот крендель там с печенью беседы водит.

— Совсем как наш Борька. Но тот со своей чаще говорит — прощения просит. Эх, наберут же по объявлению!

Весь день женщины пили кофе, курили и не вмешивались в творческий процесс. По их прикидкам, новенького должны были уволить ещё до конца рабочего дня, когда ученики начнут массово возвращать полные тарелки назад и жаловаться родителям на вонючую печёнку, которой их пытались отравить.

На удивление, во время обеда в окно приёма грязной посуды сдавались исключительно пустые тарелки. Сразу после школьного звонка на кухню ворвался директор и, собрав всю команду кулинаров, провёл экстренное собрание.

— Кто сегодня готовил обед?! — кричал мужчина, вытирая потный лоб.

— Новенький, — ухмыльнулась одна из женщин.

— Что это было?! — накинулся директор на Артёма.

— Гречка с печёночным суфле в горчичном соусе и рассольник с печенью, — пафосно заявил повар, и его коллеги захихикали.

— Печень?! — поморщился директор. — Но мы же её держим только как стратегический запас! Что вы туда добавили? Лавровый лист? Признавайтесь! — тряс он Артёма. — Я съел две тарелки второго и ещё у замдиректора выкупил его порцию!

— Это французский рецепт! — поправил колпак Тёма.

— Запишите! Включим в основное меню! А сколько денег я теперь сэкономлю! — сиял директор, пританцовывая от радости.

Поникшие поварихи радость начальника не разделяли. Теперь запасы мяса сократятся вдвое. Жадный директор заменит его более дешёвой печенью, а значит, и домой они будут вынуждены забирать печёнку, которую совершенно не умеют готовить.

*

На следующий день Артёму предстояло разобраться с завтраком. Парень мечтал сделать что-то заковыристое, поэкспериментировать, удивить. Он очень расстроился, когда узнал, что ему предстоит приготовить омлет, а из ингредиентов есть только яйца и прокисшее молоко.

Коллеги, видя огорчение в глазах новичка, перемигнулись и предложили ему зайти в специальный холодильник, где он может взять любые продукты и приготовить всё, что захочет. Распухший от продуктов агрегат сводил с ума разнообразием содержимого. Здесь было всё: морская рыба, индейка, грибы, свежие овощи и настоящее сливочное масло, а не маргарин.

Артём потерял связь с реальностью и, словно в тумане, хватал всё подряд. Он оккупировал кухню и просил ему не помогать. Никто и не настаивал.

На следующее утро на кухню снова влетел нервный директор.
«Второй раз уже за неделю — это вдвое больше, чем обычно он заходит за год», — заметили поварá.

— Почему пятый «В» жалуется, что у них была форель в сметанном соусе, а не лосось в сливках, как у пятого «А»? Там чуть драка не началась! Чем вы их кормите? Я не заказывал в школу ничего из этого!
Повара́ хотели сдать с потрохами своего новоиспеченного коллегу, но Тёма их опередил:

— Я взял их в том холодильнике! — указал он пальцем на склад продуктов.

«Ну всё, сейчас он вылетит!» — радовались про себя сотрудники кухни.

— Что ж, кх-м, — кашлянул в кулак директор, — обычно за такую инициативу я увольняю, предварительно набив морду.

Глаза у поваров загорелись. Этот зарвавшийся кулинар уже успел всех достать своими разговорами и расспросами о всяких забугорных рецептах. До его прихода ве́рхом академического мастерства для них являлись жюльен и котлеты по-киевски, а тут какие-то «буйабесы» и «том-ямы».

— Но мне только что позвонили из родительского комитета, — продолжал директор. — В общем, дети отказываются есть что-либо, приготовленное не в нашей столовой. Их родители хотят прийти и пообедать здесь завтра. Им кажется, что мы что-то подмешиваем в еду! Вы, как вас там, — щелкал директор пальцами.

— Артём, — гордо произнёс повар.

— Да, Артём, выдаю вам карт-бланш на этот обед!

— Но как же!.. — начали суетиться остальные повара.

— Цыц! А вы, бездельницы, будете помогать ему! Если родительский комитет одобрит новое меню, мы сможем привлечь дополнительное финансирование! Питаться лучше будут не только дети, но и руководство! А там и до новых занавесок недалеко, — мечтательно произнёс директор. — Так что вперёд, к Мишлену!

Он показал на воображаемый небосвод, а потом удалился. Повара́ кипели от злости. Какой-то пацан только пришёл и уже будет ими командовать!

Тёма не замечал назревающего бунта. Находясь в состоянии близком к эйфории, дома он весь вечер провёл за составлением меню для завтрашнего обеда, а после четыре часа точил нож.

— Отравить не смог, будет резать! Надо его из наследников вычеркнуть! — шептал отец Артёма его матери, наблюдая за тем, с каким усердием сын водит лезвием по камню.

На следующий день, когда Артём зашёл на школьную кухню, то застал абсолютно пустое помещение и огромный амбарный замок на дверях склада. Его коллеги коллективно ушли на больничный и оставили ему для готовки лишь то, что начиналось на букву «Р»: репу, редис, рукколу, ревень, рис. Смешав эти ингредиенты вместе, можно было приготовить хорошую язву желудку и смертельный запах изо рта, но никак не вкусный обед.

В срочном порядке был вызван директор. Артём показал на закрытый склад и попросил содействия. Директор запретил ломать замо́к, так как это всё же школьное имущество, и вручил Артёму свою накопительную карту ближайшего супермаркета с пятьюдесятью тысячами бонусов на счету. Это был щедрый дар во имя спасения престижа школы, но директор не жалел последнего.

Артём сметал продукты с полок магазина со скоростью света. Всё шло как нужно, поварёнок планировал произвести гастрономический фурор, пока на кассе не выяснилось, что десять тысяч бонусов на карте равняются всего одной тысяче рублей.

Переполненную тележку пришлось оперативно разгружать. Артём позвонил по скайпу своему куратору с поварских курсов и, перечислив имеющиеся на кухне продукты, попросил помощи. Перечень новых блюд был составлен тут же, на кассе, а тележку сократили до корзины, оставив лишь самое необходимое.

*


Родительский комитет являл собой биологическое оружие критического поражения. «Критического» — от слова «критика». Эта масса людей, казалось бы не имеющих между собой ничего общего, легко организовывалась при составлении списка недовольств, касающихся содержания детей внутри школы, и наносила мгновенный удар по всем фронтам. На пути к столовой, пройдя всего пятьдесят метров, человеческая «машина» морально уничтожила всё, начиная от плохо отрегулированного кондиционера и заканчивая химическим составом краски, которой были выкрашены стены.

Директор стойко выдерживал все нападки в его сторону, но начинал сдавать. Последняя надежда была на обед. Суп-пюре из репы с кусочками курицы, ризотто со свежими овощами и тушёным редисом, а ещё суфле из ревеня с заварным кремом — это тот максимум, который можно было вытащить из пятидесяти тысяч бонусов и из того, что оставили повара Артёму.

Сам директор не ел — кусок не лез в горло. Он смотрел на невзрачные блюда и кусал губы в наказание самому себе за то, что не позволил спилить замо́к. И напрасно. Родительский комитет был в восторге. Почти каждый второй попросил добавки, но никто её не получил. Последнюю порцию Артем выскребал со дна кастрюли.

После обеда все собрались в актовом зале, чтобы обсудить новое меню. Родители без конца хвалили директора, называя его разумным руководителем, раз он нашёл такого преданного работе повара. Самого́ повара пригласили на сцену, чтобы он сказал пару слов о своих планах и о том, как он готовил эти замечательные блюда.

Артём что-то там блеял о том, что теперь каждый может вкусно готовить, стоит лишь зайти в интернет; о том, что главное — любить свою работу и верить в лучшее. Директор его не слушал. Он таял от похвал и уже крутил в голове невидимые суммы, прикидывая, с какими поставщиками лучше налаживать мосты, чтобы выгодно покупать эксклюзивные продукты для новых блюд, а разницу помещать в свой карман. А там, глядишь, и правда можно будет задуматься о ресторане и о звёздах.

Торжественная речь Артёма подходила к концу. Он гордо заявил, что всё приготовленное им сегодня обошлось в какие-то жалкие пять тысяч рублей плюс набор банальных растений с грядки. По его уверениям, полезные блюда не обязательно должны быть дорогими, а вкусно можно приготовить даже обыкновенный рис с курицей и овощами. Главное ― подойти с умом.

Довольные родители согласно кивали. Им нравились слова «недорого» и «полезно». Это был провал. Звёзды Мишлена падали перед глазами директора. Его личный холодильник и бонусная карта пали бессмысленными жертвами. Он хотел уволить Артёма прямо во время выступления, но особо подкованные родители тут же пригрозили ему СЭСом и юридическими санкциями. Артёма пришлось оставить.
Правда, через год он сам уволился. Слухи о талантливом поваре быстро распространялись. Парню предложили работу в армейской столовой, обслуживающей целый батальон. Там его навыки и умение готовить вкусно, полезно и недорого были очень кстати. Да и звёзд в армии было чуть больше, чем в школе.

Александр Райн

Cirre
-Молодой человек, извините пожалуйста, но вы уже столько времени разглядывайте витрину, не можете определиться? – спросила Лена у покупателя. Парень замялся – Понимаете, ищу кольцо для любимой девушки, но средств не хватает – Лена мягко поинтересовалась – А какой суммой вы располагаете?- Он покраснел – Десять тысяч.
Лена улыбнулась – Тогда вы не там смотрите. Вон в том стеллаже, кольца подешевле, но и качество конечно не то – Парень воскликнул – Да вы что? Моя Лариса никогда подобное не оденет. Она знаете какая? Утонченная, тонкая, изящная. Ей обязательно надо с камнем и желательно бриллиантом – Лена задумалась – А знаете что? Есть у нас изделия с небольшим браком. На витрину мы их не выкладываем. Подождите секунду – Она вышла в подсобку, а парень остался ждать.
  • Вот, смотрите – Лена открыла коробочку. Изящное колечко с небольшим бриллиантом засверкало у нее в руке. – Тут видите, лапка сломана и на камне еле заметная пустота. Но оно все равно стоит больше ваших десяти тысяч – Парень загрустил – Видно не судьба- и сгорбившись пошел к входу.
И тут Лена его окликнула – Подождите- Он вернулся. – Я тут подумала, все таки Новый год, время чудес. Если вы мне обещаете, что первого января принесёте ещё шесть тысяч, я вам его сейчас и отдам – Парень обрадовался – Конечно найду. Спасибо вам – и посмотрел на бейджик – Елена. А меня Антоном зовут. Давайте обменяемся телефонами и мне наверное надо расписку написать?- Лена махнула рукой – Я вам верю, Антон. Не думаю, что вы меня обманете. Сейчас я вам его упакую красиво и дарите его невесте-
Антон долго благодарил отзывчивую продавщицу, на что она с улыбкой сказала – Желаю вам счастья в Новом году вместе с Ларисой -
Антон радостный ушел, а Лена загрустила. У нее в эту Новогоднюю ночь никаких сюрпризов не придвидится. Ее бывший, Андрей, бросил ее неделю назад. Он был заводным, весёлым, а она спокойной и рассудительной. В начале их отношений они каждый вечер к кому-то ходили, тусили, как выражался Андрей. Лену уже после пятого похода в гости, это утомило. Сколько раз она просила – Давай посидим дома. Я ужин приготовлю. У меня и так ноги на работе устают, а ещё эти вечеринки – Он раз посидел, второй и назвав ее скучной старухой, хлопнул дверью.
Так что сегодня она под ёлочкой и с бокалом шампанского загадает желание и посмотрит какой-нибудь старый фильм перед сном.
Антон с радостью приподнес кольцо Ларисе. Та захлопала в ладоши и с чувством чмокнула его в щёчку – Спасибо, дорогой. Я сейчас. А ты пока приготовь бокалы, за это нужно выпить по глотку шампанского -
Держа бокалы в руках Антон застыл у дверей комнаты. Лариса ворковала по телефону – Да, представляешь, колечко с брюликом. Не ожидала от него. Он же нищий студент. По розе таскал, а тут видимо накопил. Помолвка? Да ты что? Он и я? Самой не смешно? К вам на вечеринку? Хотелось бы, но не могу. Надо же этого нищеброда отблагодарить. Поди полгода ещё голодать будет. Ха-ха. Ой, дверь хлопнула. Пойду посмотрю. Антошенька, ты где? Представляешь, ушел. Ну и ладно. Значит к девяти я у вас. Заодно и колечко покажу. Чмоки, чмоки -
Антон шел по улице и вытирал предательские слезы. Как она могла? Он же любил ее, боготворил, а она? Он для нее нищеброд. Ну да, он студент. Но он подрабатывает в хорошей фирме. Кстати сегодня начальник его похвалил и сказал, что его ждёт повышение. Жил он правда в коммуналке. Из соседей две семейные пары с детьми, да баба Нюша, одинокая и бездетная женщина.
Ее то он и встретил, когда зашёл в квартиру. – Антошенька, что с тобой? Бледный какой-то. Не заболел? А ну пойдем ко мне, я тебе давление смерю – И не слушая его возражений, повела его как маленького за руку к себе.
Убирая аппарат, она сказала – Со здоровьем порядок. Значит сердечные проблемы, да Антошенька?- И он не выдержал и расплакался. – Поплачь, легше станет – гладила она его по голове. Когда он успокоился, она налила ему чая – А теперь рассказывай – Антон, уже стыдясь своей слабости, все ей рассказал.
Она пожевала губами – А деньги то у тебя есть, чтобы Елене отдать?- Антон замялся – Я хотел у отца спросить, но думаю не даст. И так кричит, что я с его шеи до сих пор слезть не могу. Он вообще, как с этой Ириной стал жить, после ухода мамы, изменился очень. Я только спросить что-нибудь хочу, а он уже кричит. Продам что-нибудь или у друзей займу-
  • Ну, милок, это зряшное дело. Друзья то поди все свои запасы растрясли на подарки и на праздник. Вот, возьми – и она из шкатулки достала купюры. – Баба Нюша, да вы что? Не надо. Я сам – отнекивался он. – Бери, я сказала. Пенсия у меня хорошая, тратить не на кого. Потом отдашь – Антон взял купюры – Но здесь больше – Баба Нюша усмехнулась – А букет девушке? Поблагодарить и не спорь. И вот ещё. Есть у меня колечко. Непростое. Если чувства искренние, оно становится горячим. Мне его прабабушка подарила. Благодаря ему я была счастлива со своим Трофимом. Жаль, что передать ему некому, детей у нас не получилось родить. А все война треклятая -
  • Алло. Елена? Это Антон. Который у вас кольцо покупал. Хочу вам деньги отдать, чтобы долги на Новый год не оставлять. Я ненадолго. Только отдам и уйду. Можно? Говорите адрес -
Лена заметалась по комнате. Боже мой, как она выглядит. Прически нет, макияжа тоже. И платье? Какое платье одеть? Она судорожно перебирала свои наряды, а потом спохватилась. Он же не на свидание к ней идёт, а просто деньги отдать. Но лахудрой тоже встречать не хочется. Она подкрасила губы, одела миленькие домашнее платье и достала шампанское.
Прозвенел звонок и она вскочила. Взгляд упал на бутылку. Нелепость какая, фыркнула она про себя и убрала ее с глаз долой.
Открыла дверь и задохнулась от восторга. Антон стоял с букетом алых роз. – Проходите, Антон – пригласила она. Он прошел в прихожую. Засуетился. Одной рукой стал шарить в кармане, достал кольцо – Поддержите, пожалуйста – и следом достал деньги – Вот. Спасибо вам большое – И тут Лена вскрикнула – Какое у вас кольцо горячее – и отдала ему, дуя на ладошку. Он машинально взял его обратно и удивился – И правда горячее – Положил его в карман и только тут заметил, что букет до сих пор у него в руках.- Простите, я такой неуклюжий. Это вам -
  • Спасибо – улыбнулась Лена и стеснительно спросила – Вы торопитесь? Может чая?- Он улыбнулся в ответ – С удовольствием, все равно никуда не тороплюсь – Лена подняла брови – А Лариса?- Он ухмыльнулся – А никакой Ларисы в моей жизни больше нет -
А в коммунальной квартире, баба Нюша глядя на портрет мужа, сказала – Это последний мой подарок к Новому году, хорошим людям. Теперь жди меня, Трофимушка, скоро рядом будем

Автор: Землянин Ф

Cirre
Так оно и будет.

– Не плачьте, детки! – Уговаривала котят мама-кошка. Промокшая и замерзшая, она пыталась согреть свои лапки, окоченевшие после безрезультатных поисков еды. – Вечером придет добрая женщина и покормит нас, а пока надо потерпеть.
Но котята жались к ней и жалобно пищали. Последний раз они покушали вчера вечером и давно успели проголодаться. Сырой холодный воздух, проникавший в подвал дома только усиливал голод и отчаяние кошачьего семейства. Мама-кошка, стараясь подавить голодные спазмы, вылизывала малышей и грела их, прижимая к теплому животику. Малыши пытались добыть хоть немного молочка из сосков мамы, но его уже давно не было.

– Знаете, когда я была маленькая, как вы, я тоже часто оставалась голодная. – Мурлыкала она. – И чтобы хоть как-то отвлечься, я представляла, что сижу не в холодном подвале, а в теплой комнате и рядом – целая миска вкусной еды. Будто я уже покушала и улеглась на лежанку, а добрый человек гладит меня по шерстке и что-то говорит. Я закрывала глаза и засыпала – во сне ведь не хочется кушать. Попробуйте тоже, может быть вы уснете, а когда проснетесь – придет добрая женщина.

– Интересно. – Пропищал самый маленький котенок. – А можно, я буду представлять, что я еще совсем маленький и пью твое молочко, а его много-много?

– Представь, – вздохнула мама.

Котенок прилег на старенький коврик, постеленный для них доброй женщиной, прикрыл глазки, и тихонько замурчал, перебирая лапками по коврику, будто массировал мамин животик.

– А я, как будто наелся и лежу в теплой-теплой комнате. Даже жаркой! – Заявил самый крупный и завалился на спинку, потягиваясь и широко зевая.

– А меня, сытую и чистенькую усадил на колени добрый человек и поглаживает по спинке. А на шее у меня красивый розовый бантик. – Пискнула малышка-девочка и свернулась клубком возле мамы.

Кошка – мама вздохнула, поглядывая на своих деток. Хорошо, если б они поспали вот так, до прихода доброй женщины. Пусть хоть во сне им будет тепло и сытно...

Ирина торопилась домой, но сегодня словно все было против нее. На работе – задержали, потом долго не было автобуса, а ведь ей еще надо забежать в магазин, купить корм для бездомной кошки и ее маленьких котят. Они ждут. Не могла она пройти мимо обездоленного хвостатого семейства, а забрать домой – опасалась. Дома доживают свой век две старенькие кошки – Ася и Леся, любимицы мамы, которых она оставила ей в наследство вместе с двухкомнатной квартирой. Неизвестно как они отнеслись бы к новым хвостатым в квартире – старым кошкам нужен покой. Потому Ирина не рисковала, но подкармливала подвальных жильцов регулярно вечером, даже постелила им коврик поближе к трубе отопления. Но отопления еще не было, и кошка с котятами мерзли.

Магазин – за квартал до дома. Выйдя из автобуса, Ирина поторопилась, подвернула ногу до боли, но самое неприятное – сломала каблук! Если не везет – то по полной программе!

К счастью в подвальчике дома, что рядом с остановкой, она увидела вывеску – «Срочный ремонт обуви».

– Очень кстати – срочнее некуда! – Пробормотала она, и захромала к спасительной двери.

– Чем могу быть Вам полезен? – Учтиво поинтересовался мастер – широкоплечий мужчина средних лет, заинтересованно поглядывая на Ирину из-за стекол очков. – Вообще-то я думал заканчивать, но...

– Вот. – Указала она на каблук. – Срочно! Дойти бы до дома, а там есть во что переобуться.

Мастер заставил Ирину разуться, постелил ей под ноги чистенький коврик, сам внимательно осмотрел обувь и заявил:

– Могу сделать быстро. До дома дойдете, потом – выбросите обувь на помойку. А если починить без суеты – они Вам еще послужат – кожа хорошая, и носите Вы их аккуратно.

– Но... Как мне попасть домой? – Озадачилась Ирина. – Босиком по лужам?

– Я помогу вам, если Вы не будете против.

– Я не буду против! – Быстро согласилась Ирина. Ее очень заинтересовал этот интеллигентного вида сапожник, да и сапожки были ее любимые, хорошо, если он их починит.

Его машина – приличного вида иномарка стояла на стоянке – напротив. Предварительно открыв дверцу, он вернулся, не обращая внимания на возмущенные возгласы, подхватил Ирину на руки, легко перенес к машине и усадил на пассажирское сиденье. Закрыв мастерскую на замок, он сел за руль и вопросительно взглянул на пассажирку:

– Куда?

Ирина едва перевела дух. Это было так неожиданно, но так приятно! Решив сменить гнев на милость, она указала рукой – туда!

– Машина Ваша больше подошла бы бизнесмену средней руки, но никак не сапожнику. – Заявила она, оценив уют и удобство салона.

– Не всегда я был сапожником, – не сразу ответил он. – Было у меня небольшое производство по изготовлению эксклюзивной обуви. Но волею судеб... В общем, от прошлой жизни только машина и осталась.

– Вы очень интересный человек. – Призналась Ирина. – С Вами приятно общаться. Вот у нас на работе мужчины – инженеры, техническая интеллигенция, а ругаются как...

– Сапожники. – Закончил он и оба весело рассмеялись.

– О, Господи! – Спохватилась Ирина. – Мне еще надо зайти в магазин, взять корм кошке с котятами. Они живут в подвале и ждут меня.

– Четыре пакетика им хватит? – Спросил он. – У меня есть. Ко мне в мастерскую иногда заходит кот, я его угощаю, но остаться он наотрез отказывается. Похоже у него есть дом, а ко мне он просто приходит с визитами вежливости.

– Хватит. – Кивнула она. – Только придется Вам самому спуститься в подвал. По Вашей милости я осталась босая. И, кстати, живу я на третьем этаже, без лифта, и не люблю гулять без обуви по лестничному маршу.

– «Вылечив подбитое крыло коршуну, становишься ответственным за его когти», – вздохнул он.

– Это у меня – когти?! – Возмутилась Ирина.

– Это цитата Виктора Гюго. – Улыбнулся он. – Кстати, называйте меня – Олег.

– Ирина. – Улыбнулась она.

Олег, найдя кошачье семейство, заговорил с мамой-кошкой негромким, добрым голосом, успокаивая ее и котят. Разложил корм по мискам, посмотрел, как с жадностью они расправляются с едой, вздохнул:

– Негоже вам здесь оставаться. Мамочка, ты хочешь добра своим деткам? Тогда дождитесь меня. Я скоро вернусь, только помогу Ирине добраться до квартиры.

Следующим вечером Ирина спешила с работы в мастерскую Олега, с улыбкой вспоминая вчерашний вечер. Он таки поднял ее на руках на третий этаж, не останавливаясь. Ей было приятно чувствовать силу его рук и уверенность. Она казалась себе маленькой девочкой, было спокойно и радостно, будто в детстве, когда знаешь, что о тебе заботятся, не дадут в обиду, защитят. Прощаясь, он мягко улыбнулся и сказал:

– Я Вас буду ждать, Ирина, завтра. Если задержитесь, то все-равно я Вас дождусь...

Войдя в мастерскую, она увидела Олега и... Кошку-маму из подвала! Олег радостно взглянул на нее, а кошка даже не подняла головы. Она спала. Впервые за долгое время – сытая, в тепле и спокойная за своих деток.

– А где котята? – Вместо приветствия выпалила Ирина.

– Всем нашлись добрые руки. – Улыбнулся Олег. – У меня за день здесь бывает много добрых и отзывчивых людей. Мы с мамой-кошкой выбрали им хозяев, а хозяева – котят. Она не возражала. – Он достал ее чиненные сапожки. – Принимайте работу, Ирина. Жаль, что сделал быстро, и Вы больше не появитесь здесь.

– Почему не появлюсь? – Удивилась она. – У меня еще есть обувь, которая требует починки. Я могу еще у соседки взять, и у подружки, чтобы... – Она вдруг поняла, что не стоило ей говорить так много лишнего, но взглянув на Олега и увидев его счастливый взгляд, тоже улыбнулась ему.

*


Самый маленький котенок, наевшись досыта и напившись молочка, прижался к хозяйке и утопив мордашку в теплой кофте, массировал ее лапками, вспоминая мамино молочко. Хозяйка посмеивалась, глядя на него.

Самый крупный из котят, очистив миску, развалился на мягкой лежанке у батареи, потягиваясь и сладко зевая. Его пожилой хозяин с доброй улыбкой посматривал на своего воспитанника.

Хвостатая малышка-девочка чистенькая, накормленная, сидела на коленях своей хозяйки, а та наглаживала ее и поправляла ей повязанный на шее розовый бантик.

А мама-кошка, часто вспоминала своих деток и радовалась за них. В квартире Олега она чувствовала себя хозяйкой и только одной женщине была готова уступить свое первенство. Похоже так оно и будет.

Автор: Тагир Нурмухаметов
Кошачье семейство из подвала обретает дом

свет лана
В поисках себя
— Жень, может, съездишь в город за спреем от комаров? У меня уже весь резус-фактор высосали на этом твоем огороде, — в четвертый раз подошла супруга к Евгению Павловичу, когда тот полол сорняки.

— Это всё твоя голубая кровь, деликатес, — посмеялся муж.

— Может, ну ее, эту дачу, а? Поехали в город? А еще лучше — поближе к воде, куда-нибудь на море, Средиземное... — жалобно затянула жена.

— Надоело! — мотнул головой мужчина. — Города, моря, океаны, рестораны — всё надоело! Завари лучше чайку смородинового, я скоро буду, — отложив тяпку, сказал муж. Он направился к парковке и в чем был (комбинезоне, резиновых сапогах и панаме) сел в свой новенький электрокар.

Барсукову Евгению Павловичу совсем недавно стукнуло шестьдесят, и он с уверенностью мог бы сказать, что за одну жизнь прожил три. Создав с нуля микроимперию, Барсуков сколотил состояние, исполнил все свои мечты и достиг всех целей. Отойдя от дел, он передал довольному сыну два завода, один отель и три квартиры из семи имеющихся, а себе оставил вклады и часть акций, на проценты от которых и собирался жить.

Несмотря на богатство, пенсия встретила Барсукова серой скукой. За пять лет он объездил все континенты, забирался на Эверест, купался в проруби на Северном полюсе, плевал в жерло действующего вулкана и делал много того, о чем мечтают миллионы. Но всё это быстро приедалось и не впечатляло. Хотелось какого-то душевного покоя и нового смысла. Барсуков искал это по-разному: гулял по заповедным лесам, занимался конным спортом, йогой, пробовал себя в кулинарии, наняв учителями лучших поваров страны, а недавно и вовсе ударился в садоводство: купил дачу в полгектара и пытался собственноручно вырастить редкие виды овощей.

Доехав до города и купив спрей от комаров, Евгений Павлович заметил грязь на порогах и дверях своей машины и решил на обратном пути заскочить на мойку.

Автомойка на выезде из города выглядела как большой самодельный гараж с двумя воротами. Колесо машины Барсукова стоило дороже, чем вся эта конструкция с ее внутренностями, но искать другую не было ни желания, ни времени — супруга, атакуемая пищащими кровопийцами, без конца посылала сигналы бедствия. Заехав в открытые ворота, Евгений столкнулся с антонимом понятия «сервис». Мойка выглядела совершенно вымершей и очень грязной. Если бы не включенные прожекторы, можно было подумать, что она давно закрыта. Барсуков зашел в офис и заметил на стойке менеджера объявление, написанное от руки: «Обед до 14:00».

— Совсем оборзели, — процедил сквозь зубы мужчина. Судя по часам на стене, ждать оставалось больше сорока минут, а телефон разрывался от сообщений жены.

Вернувшись к своей машине, Барсуков хотел плюнуть на мойку, но тут заметил, что крышка багажника и задний бампер перемазаны грязью, а номера практически не читаются ― спасибо проселочной дороге.

Оглядев помещение, мужчина увидел небрежно разбросанные черные шланги с мойками высокого давления на конце. Некоторые были вставлены в специальные металлические чехлы, другие просто валялись на бетонном полу, так как вставлять их было некуда. Всё здесь было каким-то недоделанным и разваливалось на глазах. Доверять свой автомобиль такому месту Барсукову совсем не хотелось.

Подождав еще минут пять, мужчина психанул и, вытащив гидропистолет из чехла, нажал на кнопку. Напор ударил в пол, чуть не выбив пистолет из рук. Кое-как удержав инструмент, мужчина направил струю на свою машину и начал сбивать грязь, которой было больше, чем показалось на первый взгляд. Засохшая глина легко отлетала от кузова кусками и, превращаясь в мутную жижу, быстро утекала в сливные отверстия. Барсуков мыл аккуратно, но внимательно, стараясь не пропускать ни сантиметра. Он ощущал какое-то приятное волнение, глядя, как ажурными струйками стекает вода, как блестит краска и становятся чистыми стекла.

Закончив поливать водой, мужчина отыскал взглядом пистолет, над которым висела табличка, где красным по белому было написано «Шампунь». Раньше Евгений Павлович заезжал на мойки ежедневно и досконально изучил весь порядок действий. Взяв другой пистолет, он начал поливать свою «лошадку» розовой пеной, представляя себя пожарным, которым мечтал стать в детстве. Через пять минут он уже снова работал водяной мойкой, ловко убирая остатки грязи, затем принялся за коврики и пороги. Барсуков напевал себе что-то под нос и так увлекся процессом, что не заметил, как у него разрядился телефон, а в другие ворота заехала машина, обклеенная в брендовые цвета такси.

— Как закончишь, сделай таксишную мойку, — обратился к Барсукову нервного вида водитель и, больше не сказав ни слова, исчез за дверью, ведущей в офис.

Евгений Павлович не сразу осознал, что произошло, пока не взглянул на свой наряд и на пистолет в руке. Он уже хотел было догнать таксиста и объясниться, но тут понял, что впервые за пять лет почувствовал себя непривычно хорошо. Что-то привлекало его в этом примитивном процессе, из недр души вырывались новые эмоции.

Барсуков взглянул на грязный, пыльный кузов старого «корейца» и почувствовал мощнейшее желание сделать его чистым.

— Новенький? — спросил у Евгения Павловича пацан лет восемнадцати, одетый в точно такой же комбинезон и сапоги, когда с машиной такси было покончено.

— Ага, — зачем-то кивнул Барсуков, расплывшись в довольной улыбке. Он был счастлив, как ребенок, дорвавшийся до взрослых игрушек, и никак не мог остановиться.

— А это чья бандура? — кивнул парень на джип Евгеньевича. — Первый раз к нам такая заезжает. Страшно представить, сколько стоит. Наверное, принадлежит какому-то бандюгану или директору банка, — подойдя ближе, он внимательно изучил машину взглядом. — Он заплатил? Надо бы ее выгнать, там уже очередь, — показал мойщик на две машины, стоящие на подъезде к воротам.

В этот самый момент вернулся таксист. В руке он держал пластиковый стаканчик с кофе. Быстро обойдя свою машину, он удивленно произнес:

— Слушай, бать, отлично помыл! У меня вот тут на пороге пятно было битумное, три раза я просил его убрать, но мне всегда отвечали, что не получается. А у тебя получилось! — он полез в карман и достал оттуда смятые сто рублей. — Держи, заслужил, — протянул он деньги Барсукову.

— Спасибо, — сказал Евгений Павлович и с какой-то гордостью посмотрел на грязную купюру. А затем сделал то, отчего у таксиста и молодого мойщика отвисли челюсти: сел в салон своей машины и отогнал ее на улицу и как ни в чем не бывало вернулся в бокс.

— Ну дела, — засмеялся в голос таксист, выезжая следом.

Юный мойщик молча хлопал глазами. Впервые в жизни он наблюдал, как человек подписывает себе смертный приговор, да еще и с таким невозмутимым лицом. Но на разговоры не было времени. В бокс заехали две машины, и оба мойщика включились в работу.

— Дружище, где тут пылесос? — иногда спрашивал Барсуков. — А воск как наносить?

Молодой парень, которого звали Андрей, оказался весьма отзывчивым и спокойно подсказывал своему новому старшему коллеге каждый раз, когда тому требовалась помощь. Через пару часов на мойку зашел какой-то мужчина в кожаной куртке и солнцезащитных очках. Он громко жевал жвачку и разговаривал как хозяин жизни. Андрей вытер руку о штаны и протянул ему.

— Здравствуйте, Игорь Алексеевич.

— Я что-то тебя не помню, — подошел мужчина к Барсукову, проигнорировав парня.

— Я новенький, — не удержался Евгений Павлович, которого вся эта ситуация ужасно забавляла. Его прямо трясло от удовольствия.

— А Серега где? Опять спит? — спросил мужчина в очках, повернувшись к Андрею, но тот лишь пожал плечами.

— Ясно. Значит, уволен. Ладно, работайте. Андрюха, введи человека в курс дела. А ты не забудь потом зайти в офис, паспорт отсканировать, — бросил небрежно мужчина Барсукову и исчез за дверью.

Во время рабочего перерыва Евгений Павлович вспомнил про жену и, подключив телефон к зарядке, позвонил.

— Женя, что ты несешь? Какая, к чертовой матери, мойка? Какая работа? Какой еще Андрей?! Ты с ума сошел! Мне комары тут ногу отгрызли уже, увези меня на Майорку! — изнывала в динамике Барсукова.

— Жанночка, я счастлив! — только и повторял старый бизнесмен. — Я хочу мыть машины!

— Ты головой там нигде не бился?

— Нет, но пару раз ударился коленом, когда пылесосил салон «жигулей».

Барсуков отработал до конца смены, познакомился с менеджером Ксюшей, которая всегда выглядела такой уставшей, словно весь день укладывала рельсы, а затем убрал в боксе за собой и за Андреем, хоть особо никто и не требовал.

Вечером, пока никто не видел, Евгений сел в свою машину и уехал домой, где весь вечер делился эмоциями с супругой, а наутро вернулся полный сил и желания работать.

За последние пять лет у Евгения Павловича накопилось много сил и, несмотря на возраст, он с проворством студента бегал вокруг машин: мыл, протирал, полировал фары, пылесосил и делал всё, что требовалось, при этом совершенно не жалуясь.

Андрей смотрел на своего старшего товарища и никак не мог понять, почему тот такой активный.

— Понимаешь, Андрюх, пока я мою машины, я отдыхаю, — объяснял Барсуков во время обеда.

— Не очень понимаю, если честно, — признался измотанный с самого утра Андрей. Они вдвоем успели перемыть за пол дня кучу машин.

— Жена тоже не понимает. Я всегда о чем-то думал, всю жизнь: о бизнесе, о детях, о здоровье, а тут... Благодать. В мыслях покой, кайф.

— Ага, — кивал Андрей, делая вид, что верил словам о бизнесе.

— Слушай, а чего тут так всё плохо организовано? Грязь всюду, оборудование старое, нет фирменной спецодежды, и Ксюша эта весь день то в телефоне сидит, то курит. Почему бардак такой?

— Игорю Алексеевичу и так нормально. Он особо не парится.

— А тебе самому приятно так работать? Мне лично нет.

— В моем случае выбирать особо не приходится, да и деньги неплохие платят, хоть иногда и недодают, и штрафуют просто так.

— Ты молодец. Думаю, если бы сервис был чуть получше, клиент шел побогаче, то и зарплата у тебя была бы выше, а штрафов меньше, — подмигнул Барсуков. — Я поговорю с начальником.

— Не стоит, — аккуратно предупредил Андрей. — Плохая идея.

— Почему? У меня есть соображения, как сделать это место лучше.

Не слушая голос разума в лице молодого мойщика, Барсуков отправился в кабинет хозяина мойки и изложил ему свои мысли и предложения.

— Отец, я же тебя не учу, как из шланга поливать? Давай и ты меня не будешь бизнесу учить, — посмотрел из-под очков хозяин мойки на Евгения Павловича.

— Слушайте, но я же не прошу о многом. Просто замените старые шланги, а то мы сами быстро промокаем. И туалет почините, перед клиентами неудобно, а уж про нас я вообще молчу. Выдавайте новую форму хотя бы раз в год, зарплату платите честно, ну и так, по мелочи. Вы вложитесь немного, но в перспективе получите больше, если у вас будут довольные работники и хороший сервис.

— Еще раз зайдешь сюда с таким предложением ― вылетишь, понял? Тебе сколько лет? Сто? А всё мойщиком работаешь. Жизнь ничему не научила, раз начинаешь в первый же месяц права качать?

Барсуков спокойно проглотил оскорбления и молча вышел. Ему было не столько обидно за себя, сколько за то, что человек не хочет слушать советы своего подчиненного. Сам-то он всегда консультировался с рабочими, а их у него было больше пятисот. Потому его империя и не развалилась, как у многих конкурентов.

Не приняв всерьез предупреждения хозяина мойки, Евгений Павлович приходил к нему еще пару раз. А не увольняли Барсукова лишь потому, что он действительно хорошо работал и всегда получал самые большие чаевые, которые с радостью отдавал Андрею, незаметно добавляя сверху из своих денег. Он видел, как парень старается, всегда подбадривал его и помогал, если тот где-то ошибался или не успевал.

— Андрюх, а пойдешь ко мне старшим на мойку? — спросил как-то Евгений Павлович, когда они с Андреем закончили отмывать очередную партию таксистов.

— К вам? На мойку? — усмехнулся Андрей.

— Ну да. Я думал, что мне надоест через месяц эта работа, но вот уже три прошло, а я все еще в строю. А раз наш начальник ничего менять не хочет, то мы сами всё поменяем. Откроемся, мыть продолжим. Ты старшим будешь. Что скажешь? — улыбался мужчина.

— Скажу, что вам отдохнуть надо, Евгений Палыч. Боюсь, что с нашей зарплатой вы на свою мойку только через двести лет накопите.

— Так ты согласен на предложение или нет?

— Ага, без проблем, — брякнул Андрей и уткнулся в телефон.

На следующий день напротив мойки началась какая-то активная стройка: рылась земля, заливался бетон, возводился каркас.

— Сволочь тут какая-то решила еще одну мойку открыть у меня под носом! Совсем страх потеряли! — всё чаще слышались подобные выкрики хозяина, когда он разговаривал с кем-то по телефону.

— Интересно, там уже набирают персонал? — сказал как-то вслух Андрей, глядя на будущих конкурентов, чье здание выглядело как конфетка в новенькой обертке.

— Набирают, — ответил Барсуков.

— Откуда знаете?

— Спрашивал.

Прошло еще несколько месяцев, прежде чем Барсуков снова обратился с предложением к хозяину мойки, когда тот зашел в бокс во время перекура.

— Ты уволен, — вынес вердикт мужчина в кожаной куртке вместо ответа.

Андрей стоял в стороне и молча наблюдал.

— А кто работать будет? — усмехнулся Барсуков.

— Серега из запоя вышел. Он и будет, а ты всё равно скоро на пенсию свалишь, — отмахнулся хозяин.

— Я ж к конкурентам уйду.

— Мне теперь тебе в ноги броситься?

— А вы их не боитесь?

— Кого мне бояться? — оскалился хозяин. — Я тут десять лет, у меня свой клиент наработан, люди мне доверяют, смотри, какие тачки ко мне приезжают, — показал он на черный электрокар последнего поколения, припаркованный у ворот. Недолго думая, Барсуков достал из кармана брелок и нажал на кнопку. Машина приветственно моргнула.

В боксе повисла звенящая тишина. Было слышно, как у Андрея открылся рот от удивления. Евгений Павлович еще раз нажал на кнопку, машина снова моргнула и заблокировалась.

— Ты что, ключи украл? — спросил хозяин мойки.

— Ага. А сейчас и работника украду. Пойдем, Андрей, — повернулся Барсуков к молодому коллеге, — я тебе там форму привез, с бейджиком. В машине лежит.

— Уволю! — заверещал хозяин, сняв очки и глядя бешеными глазами на молодого мойщика.

— Вы меня так и не устроили, — напомнил Андрей, — я же сто раз приходил заявление писать.

— Я тебе не заплачу за этот месяц, щенок! — исходил слюной мужчина. — Быстро взял тряпки и пошел работать!

Испугавшись, Андрей хотел было послушаться, но Евгений Павлович остановил его. Затем достал из кармана несколько купюр и скрученные в трубочку бумажные листы.

— Вот твой договор, а вот твоя зарплата, — протянул он бумаги молодому коллеге. — Его зовут Андрей Васильевич, а не щенок, — спокойно сказал Барсуков бывшему начальнику.

Оба мойщика ушли под вопли разъяренного бизнесмена. А спустя день новая мойка через дорогу включила вывеску и начала принимать машины. Барсуков обзвонил всех своих знакомых, бывших коллег, клиентов и даже конкурентов, которых очень уважал. Такого количества дорогих машин Андрей не видел никогда в жизни. За год Евгений Павлович обучил молодого парня навыкам руководителя и позволил расширять бизнес по своему усмотрению, а сам, облачившись в комбинезон и сапоги, продолжал делать то, что привносило в его сердце покой.

Александр Райн

Cirre
Глеб последним вошёл в офисную кухню в обеденный перерыв. Не любил он обедать вместе со всеми. Вообще, с детства привык избегать людей, тем более таких, каким был Славка Ивушкин, ведущий менеджер компании. От таких Глеб всегда слышал только насмешки и издёвки. Именно такие и придумывали ему обидные прозвища во дворе, в школе, в институте: «жиртрест», «салокомбинат», «пузырь» и прочие.
А разве Глеб виноват, что гормональный сбой был у него с детства? Да, на физре он бежал всегда последним, тяжело дыша и обливаясь потом, и в футбол во дворе играть его не звали, зато он лучше всех знал историю и даже мастерил сам солдатиков, с удивительной точностью, и воссоздавал поля сражений. Любил читать, знал наизусть множество стихов. Но как раз это было никому не интересно. Особенно девчонкам. Девочки обращали внимание на высоких спортивных мальчишек, на весельчаков и заводил, а тихого, скромного и грузного Глеба даже не замечали. Так было и в детстве, так осталось и сейчас, когда Глебу было уже тридцать два. Был, правда, у Глеба роман, ещё в институте, но как потом оказалось, Лена, та девушка, ходила с ним на свидания, только из-за диплома, который Глеб ей писал. Это ещё больше подорвало веру Глеба в себя и окружающих. Поэтому он старался держаться от других подальше.
Большинство его коллег уже пообедали и теперь оживлённо что-то обсуждали. При появлении Глеба все замолчали.
  • Ммм, что это у тебя сегодня? Макароны, пироги? Ты б лучше в зал пошёл. – С насмешкой, глядя на Глеба и его контейнеры с едой, посоветовал Славка.
  • Спагетти с соусом бешамель и киш с курицей и грибами. – Пояснил нехотя Глеб. Кулинария уже много лет была ещё одним увлечением Глеба. Ему нравилось готовить, пробовать новые, необычные рецепты.
  • Ну, ну. – Бросил Славка, демонстративно отодвигая от себя контейнер с броской надписью: «Правильное питание на неделю с доставкой». – А мы тут, сайты знакомств обсуждаем. Я недавно с такой красоткой познакомился там. Может, и тебе зарегистрироваться. Глядишь, найдётся любительница пухлых щёчек. – Славка рассмеялся. Коллеги поддержали шутку. Глеб промолчал.
Вечером дома Глеб всё же решился хотя бы заглянуть на сайт знакомств. А потом отважился ещё больше и создал анкету. Фотографию свою, правда, размещать не стал. Зато добавил фото запечённых рёбрышек, картошечки с грибами в порционных горшочках и торта Наполеон, которым так гордился, а ещё фото своего чёрного пушистого кота. В анкете Глеб написал: «Кот Бегемот ищет ласковую хозяйку для себя и верную спутницу жизни, для своего хозяина. Сам хозяин человек скромный, зато очень добрый и вкусно готовит. С нами тебе обеспечены уютные вечера: я буду мурлыкать и греть тебя пушистыми лапками, а хозяин рассказывать удивительные истории и поить чаем с твоим любимым десертом». Так можно было не волноваться, что кто-то из знакомых увидит фото Глеба на сайте. С другой стороны, вряд ли найдутся желающие пообщаться с котом, но Глеб подумал, что, вряд ли найдутся и желающие, пообщаться с ним, если он поместит своё фото. Потом, он подумал, что это всё вообще плохая идея, и сайт, и кот, и попытка познакомиться. Он уже хотел удалить анкету, но тут ему прилетело сообщение:
  • Добрый вечер, кот Бегемот. Повезло вам с хозяином. А я вот совсем не умею готовить. Уважаемый Бегемот, вы не могли бы узнать у хозяина рецепт этих аппетитных рёбрышек? – Писала некая Лиза двадцати восьми лет. К анкете Лизы прилагались и фото миниатюрной голубоглазой девушки, с задорной улыбкой.
«Какая красивая» – подумал Глеб, моментально представив, как бы Лиза разочаровалась, если бы увидела хозяина кота. Но всё же ответил. Обсудили рецепт рёбрышек, потом как-то сам собой разговор перешёл на Булгакова. Как оказалось, одним из любимых романов Лизы был тот самый, где тёзка нашего кота тоже был гурманом. Воспоминания о маринованном грибе, нанизанном на вилку кота Бегемота, привели к оживлённому обсуждению грибных мест в окрестностях. А уже потом тихая охота навеяла тоску по живописным осенним пейзажам. Лиза обожала прогулки по осеннему лесу, а Глеб вспомнил несколько стихотворений, как раз в тему. Так переписка затянулась до поздней ночи, а уже следующим вечером Лиза снова написала. Так прошло ещё несколько дней. Общались на самые разные темы, которым не было конца. Потом Лиза предложила созвониться. Голос у неё был лёгкий и звонкий, как и представлял себе Глеб, любуясь её фото. Теперь они созванивались каждый вечер перед сном, и разговор неизменно заканчивался Лизиной просьбой:
  • Время вечерней сказки. Расскажи ещё какую-нибудь историю. – Просила Лиза с детским восторгом и любопытством, и Глеб рассказывал. Особенно Лизе нравились сказки народов мира.
  • Пойдём в завтра в парк. Погуляем. Познакомимся, наконец-то, в живую. – Предложила Лиза однажды. Глеб замешкался. Он знал, что когда-нибудь этот вопрос назреет. Всё это время он недоумевал, почему Лиза даже не попросила его фото. А тут сразу встретиться.
  • Боюсь, я тебя разочарую. – Признался он.
  • Ты соврал, что любишь прогулки на природе? – Спросила Лиза.
  • Нет. Очень люблю.
  • Может быть, истории, которые ты мне рассказывал, на самом деле рассказывал не ты, а Бегемот? – Пошутила Лиза. – Или ты соврал, что умеешь готовить, например, те самые миндальные корзиночки, опять забыла название...
  • Мазаринер. – Грустно подсказал Глеб. – Умею, правда. Очень вкусно, особенно со сливочным мороженым. А Бегемот историй знает гораздо меньше. – Глеб тоже попробовал пошутить.
  • Звучит аппетитно. Можем, устроить пикник. Ты принесёшь печенье, а я прихвачу термос с чаем.
  • Лиза, ты такая красивая, а я совсем нет. – Начал Глеб.
  • Если бы это было самым важным, я попросила бы у кота первым делом выслать фото хозяина. – Рассмеялась в трубку Лиза. – Решено, жду тебя в 12 часов у центральных ворот. – Глеб не успел возразить, Лиза отключилась.
Глеб так волновался, что те самые миндальные корзиночку чуть не подгорели. Хорошо хоть Бегемот вовремя мяукнул. Хотя, скорее всего, мяукнул он от того, что Глеб случайно наступил ему на хвост, выбирая перед зеркалом футболку, которая б стройнила.
  • Безнадёжно. – Махнул в конце-концов Глеб на своё отражение. – Как пройдёт, так пройдёт. – Решил он.
Лизу он узнал издалека. С минуту он постоял, переминаясь с ноги на ногу, несколько раз придирчиво оглядел букет и только потом решился.
  • Привет! Какие красивые! – Обрадовалась Лиза. Глеб ожидал, увидеть то самое разочарование на её лице, но глаза Лизы блестели, и улыбка была искренней.
  • Пойдём! – Лиза взяла его под руку и потянула за собой. – Может, нам повезёт, и мы увидим белок. Правда, они забавные? – Щебетала она.
  • Правда. – Согласился Глеб, всё ещё не веря в происходящее.
  • Печенье невероятно вкусное. – Похвалила Лиза, когда они уселись на перекус где-то в глубине парка.
  • А на ужин я сегодня хотел приготовить говядину по-бургундски. – Поделился Глеб.
  • Надеюсь, это приглашение? – Лиза улыбнулась.
  • Кто это встречал тебя вчера после работы? Сестра? Познакомишь? – Поинтересовался Славка Ивушкин, во время обеда.
  • Жена. – Ответил Глеб, даже не взглянув на коллегу. Он и без того мог представить, Славкины удивлённые глаза. Славка тем временем с сомнением посмотрел на Глеба и только тут заметил кольцо на пальце.
Прошёл год с того вечера, когда кот Бегемот разместил на сайте знакомств объявление о поиске ласковой хозяйки для себя и верной спутницы жизни, для своего хозяина. Ну, почти так всё и было... Но уж обещанные в объявлении уютные вечера Лизе были обеспечены: кот негромко мурлыкал у неё на коленях, а Глеб рассказывал жене очередную удивительную историю. Чай и десерт, конечно же, прилагались.

Автор: Светлана Гесс

Cirre
БУДЬ ЧЕЛОВЕКОМ!

— Мам! Не вмешивайся, пожалуйста! Я сам знаю, как мне Игорька воспитывать! — Алексей давно так не кричал. Тем более на мать. Он будто с цепи сорвался и больше был похож на разъяренного «зверя», чем на человека.
Однако Елену Дмитриевну криками не напугать! Отбоялась уже давно.

Она просто сделала пару шагов вперед, а Игорек спрятался у неё за спиной, громко всхлипывая.
Впервые в жизни мальчик боялся родного отца. Наверное, потому что никогда его таким не видел... Он вообще в последнее время видел его крайне редко.

*


— Бабушка, бабушка! — радостно закричал Игорек, забежав в квартиру и хлопнув дверью.

Он быстро разулся, а потом снова закричал:

— Иди сюда быстрее. Смотри, кого я нашел!

«Наверное, опять кузнечика или майского жука притащил, — подумала Елена Дмитриевна и усмехнулась. — Вот уж точно будущий натуралист растет».

Но, когда она вышла из кухни в коридор, улыбка сразу исчезла с её лица.
Если минуту назад она хотела порадоваться вместе с внуком его очередной находке, то сейчас...

... лишь неодобрительно качала головой.

«Игорек, ну ты же знаешь, что нельзя. Ты же знаешь, что папа будет ругаться».

Да, мальчик знал. Знал, что отец запретил ему заводить четвероногого друга.

Почему, он не объяснил.

Но сказал, что если Игорек когда-нибудь принесет в дом котенка или щенка, он просто вышвырнет его обратно на улицу.

А вместе с ними и игрушки все выкинет. Даже компьютер пообещал забрать навсегда.

«В моем доме животным не жить!» — категорично заявил он за ужином и стукнул кулаком по столу.
Стукнул, наверное, чтобы убедить всех присутствующих, что не шутит. То есть себя, сына и свою маму.

Так сильно стукнул, что столовые приборы вместе с тарелками дружно подпрыгнули, а Елена Дмитриевна схватилась за сердце. Не ожидала она такого от сына.

Произошло это ровно два года назад, когда Игорьку исполнилось восемь лет, и он попросил отца подарить ему щенка.

Но именно в этот день Алексей был мрачнее тучи. Потому что вместе с днем рождения сына он «отмечал» и день смерти жены, которая умерла при родах.

Вроде уже восемь лет прошло, но до сих пор не утихает боль в его сердце. И нервы совсем расшатались...
— Игорек, твой папа тебя любит, — говорила бабушка внуку перед сном. — Просто он много работает, устает. Еще и по маме твоей скучает очень.

— Я тоже скучаю, ба...

— Я знаю, маленький.

Бабушка обняла мальчика, чтобы он не видел её слезы. Непростая судьба досталась её внуку...

И вот теперь она внимательно смотрела на Игорька и маленькое белое чудо в его руках.

Впрочем, сейчас щенок был больше коричневым, чем белым. Потому что грязный весь. Будто его специально в грязи купали. Но даже в таком виде он был довольно милым.

Почему-то хотелось взять его на руки, гладить и даже целовать в носик.
— Так, а ну-ка посмотри на меня! — нахмурилась Елена Дмитриевна.

Мальчик нехотя посмотрел на бабушку, а та нахмурилась еще больше.

— Дрался?

— Ба, они хотели его в мусорный бак бросить. Схватили его за задние лапы и держали...

— Кто они?

— Витька Шепелев из четвертого подъезда и Ванька Гриб из третьего, — вздохнул мальчик.

— Витька и Ванька? — ужаснулась бабушка.

Эти здоровые лбы, которым лет по четырнадцать уже, если не больше, были главными злодеями во дворе.

Сколько они уже нервов всем попортили. И как это еще Игорек вместе с щенком в мусорном баке не оказался?
— Как же ты один с ними справился-то?

— А я не один был! Мне Сережка и Пашка помогли. Нас трое было, а их двое.

— Всем досталось? — спросила бабушка, обрабатывая ссадины перекисью водорода.

— Ну да... Главное, что щенка спасли. А это... — Игорь показал на ссадины, — до свадьбы заживет.

— А папе что будем говорить?

— Что это подарок на День рождения мне. Давай скажем, что мама подарила? Она же смотрит на нас оттуда, правда?

— Правда... — Елена Дмитриевна еле сдержалась, чтобы не заплакать. Ей порой казалось, что дети сильнее взрослых, и это взрослым надо брать с них пример.

Примерно через час от засохшей грязи на шерсти не осталось и следа. Бабушка вместе с внуком помыли щенка и теперь он был таким, каким его задумывала природа. Белым.

Теперь его не только хотелось взять на руки, а взять и еще не отпускать. Никогда.
Собственно, этим Игорек и занимался, пока бабушка готовила что-то вкусное и накрывала на стол.

Скоро должен прийти глава семейства и они будут отмечать день рождения Кузнецова-младшего.

Десять лет уже Игорьку.

Юбилей, можно сказать.

Алексей пришел в тот момент, когда Игорь играл с Бертой (пока купали щенка, выяснили, что это девочка). В руках у него была большая упаковка, на которой красовалась железная дорога.

Он был уверен, что Игорьку понравится подарок. Ведь в десять лет Алексей сам мечтал о железной дороге.

Правда, ему её так никто и не купил. Не те были времена. Да и вообще отец его больше бил, чем радовал подарками.

Наверное, поэтому маленький Леша и обрадовался, когда однажды тот не вернулся домой.
— Игорек! Папа пришел! Почему не встречаешь?

Из кухни вышла Елена Дмитриевна и как-то очень грустно улыбнулась сыну.

В свои тридцать шесть с хвостиком лет он выглядел на все пятьдесят. Особенно бросались в глаза его глубокие морщины на лбу и седые волосы. «До чего ты себя довел» — переживала мама.

Наверное, поэтому в его личной жизни был полный штиль. Ни одной женщины за последние десять лет.

А ведь Елена Дмитриевна постоянно ему напоминала о том, что Игорьку нужна мама.

Что будет, когда её не станет?

— Мам, где Игорек? Смотри, какой я ему подарок купил! — хвастался Алексей.

Игорь молча вышел из комнаты.

— Привет, пап. Ты только не кричи, ладно? — тихо сказал он, показывая щенка.

Алексей мгновенно изменился в лице. Он смотрел то на маму, то на сына, а потом стал кричать:

— На улицу его немедленно!

Елена Дмитриевна пыталась объяснить Алексею ситуацию, просила его не повышать голос, но...

— Мам! Не вмешивайся, пожалуйста! Я сам знаю, как мне Игорька воспитывать! — Алексей давно так не кричал. Тем более на мать. Он будто с цепи сорвался и больше был похож на разъяренного «зверя», чем на человека.

Однако Елену Дмитриевну криками не напугать! Отбоялась уже давно.

Она просто сделала пару шагов вперед, а Игорек спрятался у неё за спиной, громко всхлипывая.
Впервые в жизни мальчик боялся родного отца. Наверное, потому что никогда его таким не видел...

Щенок тоже весь трясся от страха. Кого-то этот человек напоминал Берте. Кого-то ужасно плохого...

Уж не Витьку ли с Ванькой?

В какой-то момент Игорек устал бояться и просто выбежал из квартиры на улицу. Вместе с щенком.

Он не собирался убегать далеко. Просто не хотел больше слышать крики. Он хотел побыть наедине со своим верным другом.

— Ну вот и что ты наделал? — недовольно качала головой мама. — Сыну испортил день рождения. До слез его довел. Не стыдно тебе? Что бы Анечка сказала сейчас?

— Не трогай Аню! Её больше нет. А с сыном я вечером поговорю и всё ему объясню.

— Что ты ему объяснишь?

— Что животным в нашем доме не место. Что нужно слушать родителей.

— Леша, да будь ты человеком, в конце концов! — не выдержала Елена Дмитриевна. — Он с самого детства мечтает о собаке, а ты совсем не слышишь его. Разве виноват Игорек, что тебя маленького соседская собака покусала?

— Мам, ну не начинай... — Алексей перестал кричать и стал понемногу приходить в себя.

— А щенок этот? Он в чем виноват? Собака — это отражение её хозяина. А сосед наш сам знаешь, какой был. Он и отец твой два сапога пара. Потому и судьба у них одинаковая... Оба они разбились, потому что пьяные были и ничего не соображали.

Алексей подошел к матери и крепко обнял её. «Права... Она всегда и во всём была права».

— Сын, посмотри на себя в зеркало. В кого ты превратился? На тебе же лица совсем нет. Всё работаешь, работаешь, работаешь. А с сыном даже погулять не можешь время найти. Ты когда с ним время нормально проводил, как отец с сыном?

Алексей подошел к зеркалу и посмотрел на себя. То, что она там увидел, ему не понравилось.

«Да уж, старик самый что ни на есть настоящий».
— А ты знаешь, что он у тебя герой? Он со взрослыми парнями не побоялся драться, чтобы щенка этого спасти!

Алексей на секунду закрыл глаза и мир вокруг погрузился в темноту... А потом то сверху, то снизу, то откуда сбоку стали появляться цветные картинки: вот пьяный отец замахивается на него кулаком, когда он впервые попросил у него щенка, вот огромная соседская собака, которая сорвалась с цепи и бросилась в его сторону.

А сосед вместе с отцом смотрели и только глупо ухмылялись. Хотя нет: отец еще кричал:

— Ну что, ты еще хочешь себе собачку?

«Да, у него было не самое лучшее детство, но почему его сын должен страдать из-за этого?».
— Лешенька, ты бы сходил за Игорьком. Не дай Бог еще убежит куда-то.

Алексей открыл глаза, посмотрел на мать, потом обнял ей и прошептал на ухо:

— Прости, меня. Я сейчас за Игорьком сбегаю и мы все втроем вернемся.

— Втроем? — удивилась мама.

— Да, втроем. Спасибо, что заставила меня задуматься и понять главное: что Игорьку ведь тоже тяжело. У меня был плохой отец, но была хорошая мама, а у него нет мамы, ни папы нет...

Он выбежал из квартиры, а Елена Дмитриевна еще долго улыбалась ему вслед. «Всё-таки не в отца пошел, и слава Богу».

*


Игорек стоял возле дерева, двумя руками прижимая к себе Берту, а в его сторону медленно шли Витька и Ванька. С каждым шагом ухмылки на их лицах становились всё более ехидными.

— Ну что, салага, попался! Не пустили домой с щенком? Потому что никому эта псина не нужна. Сейчас ты и твой дружок отправитесь в удивительное путешествие, — говорил Витька.

— Ага, будут плавать в мусоре!

Нет, в глазах Игоря не было страха — наоборот, он готовился дать отпор.
Готов был драться, как настоящий лев. До последнего вздоха. Лишь бы только спасти Берту.

Лишь на мгновение он закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. Чтобы настроиться на победу. На всякий случай еще попросил маму о помощи.

Когда Витька подошел к Игорьку слева, а Ванька — справа, он приготовился уже к самому худшему, но вдруг на горизонте появилась третья сила. Причем сила внушительная.

— Ай-ай! — в один голос закричали Витька и Ванька, когда Алексей схватил их за уши.

— Значит, так, ребятушки. Еще раз вас рядом со своим сыном увижу, останетесь без ушей. Понятно?

— Понятно! — хором завопили парни.

— А если вы животных будете обижать...

— Не будем, не будем, отпустите нас! — кричали Витька и Ванька. Они теперь не выглядели, как злодеи.

Наоборот, их хотелось даже пожалеть.

Да только некому было жалеть. Может, хоть теперь парни задумаются о своем поведении?
Никогда ведь не поздно образумиться.

Отпустив Витьку и Ваньку, Алексей сразу подошел к сыну и обнял его. Потом посмотрел ему в глаза и сказал:

— Прости меня, Игорь. Пойдем домой.

— А Берта, пап? Я её не оставлю одну!

— И Берта пусть с нами идет. Это ведь теперь твоя собака и я не имею права запретить тебе быть с ней.

*


— И кому я столько готовила, — улыбалась Елена Дмитриевна, убирая еду в холодильник.

Алексей и Игорь посидели за столом от силы минут пятнадцать, а потом пошли в комнату играть. Только и было слышно, как звонко лает Берта и громко смеется Игорек.

А железная дорога с паровозиком как стояла в коридоре, так и осталась там стоять.

— Это был самый лучший день рождения за все десять лет, — сказал Игорь перед сном.

— А знаешь что? — спросил Алексей.

— Что папочка?

— Давай мы завтра прямо с утра все вчетвером пойдем погуляем в парке?

— На целый день?

— На целый день.

— Я с удовольствием, — улыбнулся сын. — Мы ведь так давно с тобой не гуляли.

— Гав-гав, — вставила свои пять копеек Берта.

— Я тоже за, — сказала Елена Дмитриевна, стоя в дверях. — Тем более что готовить завтра ничего не нужно.

Оказывается, быть человеком не так уж и сложно. Нужно просто думать не о себе, а больше о других.
из инета
Спасённый щенок примиряет отца и сына



Интересное в разделе «Литературный клуб»

Новое на сайте

Ссылка