Рассказы для души (страница 19)

Cirre
Балбес

Нехорошее началось ночью. Серый встрепенулся, когда из сторожки вышли все трое и направились вглубь двора. А потом двое чужих ударили своего. Охранника. И он молча упал...
Серый подцепил носом мятый пустой таз и погнал его по двору, лязгая цепью и издавая звуки, которые так веселили людей в окнах, выходящих на этот двор. Он не лаял, не рычал, не выл, а просто орал, широко разевая пасть и издавая какие-то совсем нетипичные для собак звуки.
Но так и было задумано с самого начала. Очень уж любили люди эти выдаваемые им цирковые номера! Ну, будет вам цирк...
Серый подцепил таз мордой, подбросил, и пустая ёмкость торжествующе загремела по мёрзлой земле двора. Таз приземлился удачно, дном вниз, и тогда он ударил по краю лапой, заставив посудину закувыркаться. И ещё раз. И ещё.
От вагончика у ворот донеслось смачное ржание дежурящего там охранника. Ну, всё, миску баланды Серый на сегодня заработал. Да и пора – живот уже подвело.
Спина сторожа, обтянутая форменной чёрной курткой, скрылась за дверью вагончика. Сейчас, сейчас... Серый нетерпеливо переступил несколько раз лапами. Наконец, дежурный появился во дворе со старым ведром, из которого поднимался ароматный парок. Ну, хоть сегодня еда тёплая!
Пёс бросился навстречу кормильцу – и взлетел вверх от натянутой струной цепи, которая резко дёрнул его назад так, что рывок опрокинул его на спину. Из окон второго этажа раздался чей-то смех.
Это шоу Серый устраивал каждый раз. Он знал, что последует рывок, который бросит его назад. Знал, что выглядит при этом нелепо – но летящие сверху пирожки, косточки, а то и просто куски хлеба были неплохой компенсацией за презрительную кличку Балбес.
Они считали его глупым. А он просто развлекался, дурея от однообразия двора СТО, заваленного ржавыми остовами машин. Их всё время куда-то увозили, но они тут же сменялись другими – столь же старыми и ржавыми.
Способов развлечения хватало. Например, никогда не надоедала война с наглыми, хитрыми и умными воронами. Война, правда, чреватая потерями – хриплые певцы помоек и свалок нападали всегда по двое или по трое, и приходилось крутиться, чтобы защитить скудную пайку, вываливаемую каждый день в таз.
Как это было вчера: пока он стоял над едой, широко расставив лапы и рявкая на двух особенно наглых ворон, что крутились перед носом, третья подобралась сзади и что есть дури долбанула его железным клювом в хвост.
Ну больно же, сволочь! И пока он крутился на месте, щёлкая зубами, парочка, оказавшаяся теперь в тылу, выхватила из кормушки размокшую хлебную корку, пропитанную ароматным мясным духом. Ладно, хоть кость оказалась не по клювам...
Можно было также переругиваться с этими железноклювыми грабителями, когда они осёдлывали старую иву у бетонного столба. «Воры! Воры!» – хрипло лаял на них тогда Серый. На что вороны отвечали ему обидчивым «Дуррак!»
А ещё одним выигрышным номером было гонять по двору безмозглую воробьиную мелюзгу. Мизерабельный размер птичек и свирепость бросков на них тоже производили на публику должное впечатление. Вон, что-то в бумажном пакетике из форточки прилетело. Хм, неплохо – кости. Серый задрал морду, побил по земле хвостом и стал с хрустом разгрызать твёрдую сладость.
Зимой темнеет рано, так что и люди с СТО, и из редакции наверху тянулись домой уже в темноте.
Сменился и охранник – в ночь заступил любимец Серого, пожилой сутулый мужичок, который всегда дополнительно подбрасывал Серому еды. Вот только пахло от него временами плохо – чем-то едким, нехорошим. Но именно в такие минуты он лез к Серому, чуть ли не обнимаясь.
Правда, сегодня лишь накормил. Потом разблокировал цепь на проволоке, чтобы Серый мог бегать по всей территории, не доставая лишь до самого дальнего, глухого угла. Но там и брать было нечего. А потом впустил на территорию двоих, которые Серому очень не понравились! Он порычал для порядка, а потом заполз в будку. И, положив морду на лапы, задремал, изредка вскидываясь и поглядывая в сторону сторожки.
Нехорошее началось ночью. Серый встрепенулся, когда из сторожки вышли все трое и направились вглубь двора. Они остановились у двери с висячим замком, долго ругались, всё сильнее повышая голоса, а потом двое чужих ударили своего. Охранника. И он молча упал.
Заскрежетало железо, замок грохнулся о мёрзлую землю и те двое скрылись в зеве распахнутой в черноту двери. По стеллажам зашарил луч фонарика, потом загорелся тусклый свет слабой лампочки под потолком, и в проёме показались эти двое, с натугой тащившие что-то угловатое и тяжёлое.
Серый подобрался, стараясь не лязгать цепью, отполз от будки и поплотнее упёрся задними лапами в мёрзлую землю. И лишь нащупав под собой надёжную, без льда, точку опоры, прянул вперёд, целясь в прыжке в ближайшего.
Полицейский наряд прибыл по звонку жителей соседнего дома, которых даже через закрытые зимние окна разбудил неимоверный гвалт во дворе соседней станции техобслуживания.
Лай, хриплое рычание, грохот, вой и человеческие крики устроили в ночи дикую какофонию. А вбежавшие во двор ППСники увидели такую картину: в дальнем углу двора, там, куда не мог достать с натянутой струной цепи сторожевой пёс, жались двое известных в городке личностей – бывших «сидельцев», промышляющих мелким воровством и мошенничеством.
Вид у обоих был жалкий, разорванные в клочья штаны свисали с тощих задов лохмотьями. Полицейские их же заставили тащить носилки с пострадавшим сторожем к подъехавшей чуть позже «Скорой».
А потом приехал Большаков, хозяин автосервиса. Он задумчиво походил по двору, попинал искорёженный замок, потом, кряхтя, взвалил на плечо вынесенный грабителями сейф и занёс в раскрытый зев двери склада, где и находилась его конторка. Потом вышел во двор, вытирая руки.
- Балбес! – позвал он собаку –...хотя, какой ты «Балбес», дружище? Надо тебе имя менять... И пора ставить тебя на полноценное довольствие, а не помоями кормить. Худой-то какой, бедолага...
«Я Серый!» – мог бы сказать, если бы сумел заговорить, пёс. Но вместо этого просто восторженно забил хвостом, когда рука хозяина опустилась ему на лоб и потрепала уши.
Со следующего дня шоу с воронами и пустым тазом практически прекратились. Ибо устраивал их теперь Серый разве что от скуки, ведь у него напрочь исчезла нужда вымаливать объедки у праздной публики.
© Ольга Орехова

Cirre
ДРУГ

Он сидел, прижавшись спиной к холодной трубе турника, и тихо плакал. Размазывал по щекам соленые слезы и с каждой новой слезинкой, с каждым выпавшим из перелетающего над турником рюкзака учебником ненавидел себя все больше. Рохля. Толстый. Зубрилка. Слабак! Обидные прозвища градом сыпались на неприкрытую кепкой голову и били не хуже грязных булыжников, от которых потом оставались синяки.
Математика. Пенал и красивый цветной атлас. Ручка, карандаш, дневник... За дневник мама ругать будет особенно. Дневникам почему-то всегда больше всех доставалось. И все написанные красной ручкой оценки, все заработанные правильными ответами пятерки становились лишь уродливыми нечитаемыми кляксами...
Он не понимал, за что с ним так. Хотя... Понимал, конечно, вот только сделать ничего не мог. Драчун из него был, ну прямо совсем никудышный, а другого языка одноклассники не понимали. Вот и приходилось терпеть. И обидные прозвища, и испачканные учебники, да много еще чего.
И ненавидеть себя тоже приходилось. За слабость, за полноту, что вечным румянцем на пухлых щеках горела, за знания, к которым тянулся, как росток к солнцу, ставя в тупик учителей все новыми и новыми вопросами. Прекратить бы все это. Взять и не проснуться завтра. И послезавтра тоже не проснуться, и вообще никогда... Вот только мама с папой, наверное, скучать будут. И плакать. И ругать тоже...
- Рррравв! – ворвавшийся в задиристый смех обидчиков посторонний рык, и перед его глазами оказался перехваченный зубастой пастью в полете рюкзак.
- Рррррр! – и недавние обидчики, позабыв у дворового турника рюкзаки и пакеты, сверкая пятками скрываются за углом дома.- Рррав! Рррав! – и вот уже горкой у поджатых под себя ног свалены учебники, ручки, атлас...
«Ну и чего ты ревешь?» – в глазах большой черной собаки с рыжими подпалинами на худых боках застыл самый настоящий вопрос.
- А ты? Ты...? – мальчик несмело протянул руку к появившемуся из ниоткуда заступнику, – Ты же не укусишь?
«А ты попробуй, и узнаешь» – черные омуты лучились самым настоящим лукавством, а мокрый кожаный нос уже во всю подставлялся под протянутую детскую ладонь.
Потрепанные учебники закладывали в рюкзак вместе. Невысокий пухлый мальчишка и безымянный дворовой пес с яркой желтой биркой на ухе. А потом так же вместе шли к дому, где жил мальчик, и долго сидели на ступеньках у подъезда. Молчали. Мальчик гладил собаку, а собака преданно заглядывала в его глаза. А в осенний воздух, пахнущий прелыми листьями и совсем чуть-чуть – надвигающимися заморозками, вдруг вплелась новая теплая нотка. Легкая, едва заметная, но от этого лишь более желанная, вкусная и нужная. Осенний воздух пах дружбой.
Родители не поверили. И слышать не захотели ни о какой собаке. И по привычке поругали за испачканные тетради. И даже пригрозили лишить карманных денег на обед. Родители не поняли... А Ваня не сумел переубедить. Какие аргументы у пятиклашки. И потому Ваня принял решение молчать.
Не рассказывать больше о новом друге. Не настаивать. Не улыбаться, вспоминая, как до самой школьной калитки рядом с ним каждый день шагает черный охранник. Как вот уже месяц стороной обходят зубрилку и рохлю давние обидчики. А школьный рюкзак пропах столовыми котлетами и кусочками розовой, вареной колбасы. И пятерки в дневнике больше не уродливые кляксы, и синяки на коленках от веселых игр совсем не обидные. И даже ссадины на ладонях не от задиристых одноклассников, а от железного дворового турника...
Мама заметила перемены первой. И дело было вовсе не в чистых теперь учебниках или уворованных из холодильника сосисках. Не в пропахшем котлетами рюкзаке и ежедневных прогулках, на которые раньше Ваню и не вытащишь.
Просто одним утром мама поняла, что Ванька как-то повзрослел и даже, кажется, похудел. И долго разговаривала с папой. И украдкой проверила школьный рюкзак, и до ломоты в глазах вглядывалась в осунувшиеся вдруг щеки торопливо собирающегося в школу сына. И даже подумывала было отпроситься на днях с работы и проследить... И папу на это дело почти подбила. Вот только не успела немножко. Совсем чуть-чуть не успела. Беда оказалась быстрее.
Ваня с другом возвращались из школы. Мальчик кидал вперед палку, а черный пес стрелой взлетал над землей и, поймав не успевшую приземлиться игрушку, вновь и вновь весело виляя хвостом, возвращался к смеющемуся мальчишке. Один прыжок, второй, пятый... И вот зубастая пасть вновь сомкнулась на обмусоленной деревяшке и лапы почти коснулись земли, а хвост завилял, сообщая об очередной победе.
Только вместо веселого смеха в стоящие торчком уши ворвался визг колес, и извернувшаяся в прыжке собака каким-то невероятным усилием оттолкнула замершего мальчишку буквально за секунду до удара с капотом появившейся из ниоткуда машины.
По впалому окрашенному рыжиной боку резануло болью, и выпавшая из белоснежных зубов палка отчего-то окрасилась в алый цвет.
- Друг! Нет! Дружочек! – Ваня упал на колени рядом с поскуливающей собакой, приподнял черную морду, уложил на колени и, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, заплакал.
- Ничего, мой хороший, ничего друг, потерпи! Потерпи, я сейчас, здесь недалеко, сейчас, потерпи!
Мальчик с трудом поднял с асфальта своего единственного друга и, пошатнувшись, сделал первый шаг. Водитель не успевшей затормозить машины бросился на помощь заплаканному маленькому человеку, шатающемуся под тяжестью большой сбитой собаки, на месте которой должен был оказаться он сам. Придерживая за плечи наотрез отказавшегося передать животное ребенка, мужчина усадил обоих на заднее сидение машины и, резко выкрутив руль, поехал в сторону ближайшей ветеринарной клиники.
Родители приехали через час. И судорожно ощупывали плачущего Ваню и слушали сбивчивые извинения заламывающего руки водителя машины. И подбегали к мутному прямоугольнику окна операционной, где на большом металлическом столе над черной собакой с желтой биркой на ухе колдовали одетые в зеленые халаты ветеринарные хирурги.
И какими-то рваными жестами закидывали в школьный рюкзак вытащенные оттуда помятые купюры, мелочь и блестящий черным глянцевым боком телефон. Телефон плачущий Ваня предлагал встретившему их доктору ветеринарной клиники, сбивчиво рассказывая, что еще есть приставка и новый оранжевый велосипед.
И он найдет еще. И дома, в копилке, подаренные на день рождения деньги. Он хотел потратить их на будку другу, потому что зима. И зимой без будки друг замёрзнет. И на следующей неделе в школе будет олимпиада, и он не хотел, совсем не хотел участвовать – ужасно не любил математику, но за первое место обещали награду, и он обязательно победит.
Рассказывал про летающий над турником рюкзак и слюнявую палку-игрушку, переставших дразнить одноклассников и вкусные школьные котлеты, которыми каждый день угощал друга. И про то, что теперь совсем не боится ходить гулять, потому что гулять с другом не страшно. И что он наконец-то допрыгнул до верхней перекладины дворового турника и даже два раза подтянулся под задорный собачий лай...
- И прекрати, пожалуйста, прекрати, – мама обняла вздрагивающего всем телом ребенка в кольцо из рук.
И блестящими глазами посмотрела на отводящего влажные глаза папу. И покачала головой достающему кошелек ошеломлённому водителю машины, и в сотый раз, за эти бесконечные минуты детского откровения, поцеловала взъерошенную светлую макушку своего такого взрослого, но сейчас такого маленького Ваньки.
И горячо зашептала, глядя на режущий глаза свет потолочной лампы, что все будет хорошо. Что новый оранжевый велосипед им еще пригодится, потому что скорость собаки – она выше скорости человека, и без велосипеда Ванька друга не догонит. И телефон тоже надо оставить, потому что – ну как без телефона? Они же с папой волноваться будут.
А деньги из копилки совсем не для деревянной будки. Лучше купить на них большой торт и красивый ошейник. Но мама сама купит, на свои деньги. А будка... ну ее эту будку. Как она, эта будка, будет в квартире смотреться? А вот большая мягкая лежанка – другое дело! И бирку эту желтую снять надо. Вот как только закончит доктор, так и попросим снять. Зачем эта бирка? Для чего? Сейчас такие адресники красивые продаются, мама видела. Как блестящие косточки с надписями.
И на математику наплевать, честное слово. Папа вон тоже математику не любил, значит и Ваньке не обязательно. А верхняя планка турника – это самый настоящий подвиг! И когда Ванька подтянется целых десять раз, они устроят праздник и накупят большой черной собаке целую кучу лакомств, потому что праздник – это для всей семьи, а большая черная собака теперь тоже семья...
*****
- Все прошло хорошо. Конечно, впереди период восстановления, и улица не совсем подходящее для этого место. Животному нужен покой...
- Никакой улицы! – папа резко махнул рукой и, посмотрев на ничего не понимающего доктора, продолжил, – Собака будет восстанавливаться дома!
- Но... Бирка на ухе?
- Ошибка. Снимите ее, пожалуйста, – мама улыбнулась выкрутившемуся из ее объятий Ваньке, – Мы сейчас сходим и купим ошейник. Давно надо было сходить, правда, Ванюш?
- Правда! И лежанку тоже купим и...
- Я понял, понял, – доктор шутливо поднял вверх обе руки, показывая, что сдается, и, улыбнувшись, вернулся в операционную.
Спустя пару минут на ладони счастливого, все еще заплаканного Ваньки лежала желтая квадратная бирка с номером 345. А через стекло операционной, с большого металлического стола, опутанная бинтами, но по-прежнему преданно виляющая хвостом, на мальчика смотрела теперь уже по-настоящему его собака.
Некогда безымянная собака по имени Друг.
Елена Лемар

Cirre
ДОБРОЕ СЕРДЦЕ

— Блохастый, иди сюда! — группа молодых парней сидела на скамейке, забравшись на неё ногами, и один из них обращался сейчас к маленькому котенку, который стоял рядом и смотрел на них жалобными просящими глазами.

Уже два дня он ничего не ел, а тут почувствовал запах жареных сосисок и не смог пройти мимо.
«А вдруг поделятся?» — наивно полагал малыш.

Наивно, потому что никто не собирался делиться. Ребята были студентами и сами перебивались от стипендии до стипендии. Сегодня был один из тех редких моментов, когда они могли побаловать себя чем-нибудь вкусным. Например, дешевыми хот-догами.

— Ну что ты стоишь, как не родной? Иди, угостим тебя сосиской, — парень снова обратился к котенку, подзывая к себе, после чего громко засмеялся.

Остальные из этой шумной компании тоже схватились за животы, не в силах сдержать смех.

Малыш переминался с лапки на лапку и всё никак не мог решиться сделать первый шаг.

Очень хотелось есть, и в этой ситуации глупо было отказываться от предлагаемой ему еды, но в то же время что-то останавливало его. Что-то подсказывало, что чуда не произойдет.

Однако он был маленьким и ему очень хотелось верить. Верить в чудеса и верить людям.

Тем более что некоторые прохожие периодически кормили его.

Может, эти ребята такие же добрые? Он громко мяукнул, подбадривая себя, и пошел навстречу.
Его можно было понять. Не мог он больше стоять в стороне. Ему ОЧЕНЬ хотелось есть.

Когда котенок подошел к скамейке, тот самый парень, который с ухмылкой на лице подзывал его, вдруг схватил беззащитное существо за шкирку и стал дразнить своим уже несколько раз надкусанным хот-догом. Малыш ничего не мог сделать. Он не мог пошевелить лапками и не мог мяукнуть. Лишь безвольно наблюдал за тем, как парень ел хот-дог перед самой его мордочкой и после каждого нового надкусывания громко смеялся.

«Обманули» — с сожалением подумал малыш.

Некоторые прохожие пытались сделать замечание парням, но это еще больше их веселило.

Котенок закрыл глаза (а может, они сами закрылись) и стал тихонечко плакать. Еле слышно. Но даже если бы он рыдал во весь голос, его бы все равно не услышали. Есть люди, которые глухи к страданиям других и их вразумить может только жизнь. Может, не сейчас, со временем. Но это обязательно случится.

— Вы что вытворяете?

Парень повернулся и собрался уже просить прощения за свой поступок и обещать, что больше такого не повторится, как он обычно это делал, но увидев перед собой обычную уборщицу, он стал смеяться во весь голос и от этого еще сильнее тряс несчастного котенка.

— Слышь, золушка, ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? Пошла отсюда!

— Иди дворы подметай, — поддержали остальные. — Да хорошо мети, а то непонятно, за что зарплату получаешь.

— Убери вот мусор! — главный заводила доел хот-дог и бросил бумажный пакет рядом с урной.

Молодая девушка не подала виду, что её задели эти слова. Не впервой ей сталкиваться с невежами и хамами на улице.

Да, было обидно, но свою боль она держала внутри.

За последние полгода ей приходилось слышать и не такое. Привыкла. Молча терпела. Никогда не конфликтовала с людьми.
Но ей очень сложно было оставаться равнодушной, когда издеваются над беззащитными животными.

Она с жалостью смотрела на котенка, потом перевела взгляд на парней и уже была готова огреть одного из них метлой, схватив её покрепче двумя руками.

Вдруг сзади раздался мужской голос:

— Здравствуйте, молодые люди! Сержант Быков. — человек в полицейской форме предъявил парням служебное удостоверение. — Почему нарушаем?

— Ничего мы не нарушаем.

— Товарищ полицейский, они котенка мучают, — вмешалась в разговор девушка, ища поддержки.

— Просто подобрали котенка, под ногами путался. Мы культурно проводим время, никого не трогаем — стал оправдываться главный. — А эта пристала к нам, угрожает и даже хотела причинить нам тяжкие телесные своей метлой. Нужно срочно изолировать её от общества.

— Культурно, говорите?

— Да, культурно, — подтвердил парень, посадив котенка на скамейку.

— Документы есть?

— Мы не обязаны их с собой носить, — выкрикнул один из парней.

— Тогда проедем в отделение для выяснения личности. Сергей, проводи ребят в машину, — крикнул сержант напарнику, который стоял рядом с полицейским «бобиком».

— За что вы нас задерживаете? Не имеете права! — возмущался главный.

— Да хотя бы за нарушение общественного порядка. — улыбнулся мужчина. — Или вы считаете, что пачкать скамейки ногами, мусорить и оскорблять девушек это в порядке вещей? Да вы не переживайте так. Проведем разъяснительную беседу, выпишем штраф и отпустим. А будете сопротивляться, закроем на 15 суток.

Дождавшись, пока парни залезут в машину, сержант повернулся к девушке:

— С вами всё в порядке?

— Да, спасибо вам огромное, что не остались в стороне.

— Работа у меня такая.

— Не понимаю, как можно издеваться над котятами. Ну что плохого он им сделал?

Девушка подошла к котенку, осторожно взяла его в руки и прижала к себе. Малыш немного успокоился, а вместе с ним успокоилась и девушка. Но он все так же хотел есть и она чувствовала это. Порывшись у себя в карманах, достала пригоршню мелочи. Пересчитала и положила обратно. Эти деньги она оставляла, чтобы купить себе хлеб. «Но разве можно малыша кормить хлебом?».

— Вы можете побыть с котенком минуточку, я сейчас вернусь, — попросила девушка полицейского.

Тот утвердительно кивнул и она быстро побежала в магазин.

«Пусть лучше я сегодня останусь голодной, но малыша нужно обязательно покормить».
Такой вот она была человек. С добрым сердцем.

Вернувшись, девушка открыла пакетик кошачьего корма и посадила рядом котенка.

Тот сначала не поверил своим глазам, а когда понял, что на этот раз его не обманывают, принялся жадно заглатывать сочные кусочки рагу с курицей.

— Вас как зовут? — спросил полицейский.

— Ирина.

— Меня Сергей. Очень приятно.

Девушка посмотрела на мужчину и улыбнулась ему. «Все-таки есть еще хорошие люди».

— Вы не переживайте, я обязательно поговорю с парнями, больше они вас обижать не будут. И бездомных животных тоже. Но если что, — он засунул руку во внутренний карман куртки, — вот вам моя визитка. Позвоните, и я сразу приеду.

Полицейский уехал, а Ирина осталась рядом с котенком. Она гладила его и не знала, что с ним делать.

В бытовку его нельзя, коллеги не одобрят. В общежитие, где она жила, с котенком её тоже не пустят. Но и на улице оставлять его она не хотела: маленький же совсем. «Не дай Бог еще под колеса попадет или собаки поймают».

Наевшись, котенок сидел у нее на коленях и тихонько урчал. «Ну как его можно было оставить одного?».

Девушка задумчиво посмотрела на визитку, потом достала телефона и набрала номер:

— Слушаю! Сержант Быков.

— Сергей, это Ира. Вы извините, что я вас беспокою... — она вдруг замолчала, подбирая слова.

— Что-то случилось?

— Понимаете, мне котенка некуда пристроить. Я в общежитии живу, но меня туда с ним не пустят. Вы не могли бы его временно себе забрать, а я что-то придумаю пока? Я понимаю, ситуация глупая, и жена ваша, наверное, против будет. Может быть, у вас есть знакомые, которые могли бы на время взять котенка?

— Жены у меня нет, а котенка... Котенка могу забрать. Думаю, он мне никак не помешает.

— Спасибо огромное! — Ира с трудом сдерживала слезы. Она не могла поверить, что такие отзывчивые люди еще существуют.

Когда после смерти матери ее старшая сестра обманом присвоила себе квартиру, заставив её, убитую горем, подписать какие-то бумажки якобы для оформления наследства, девушке пришлось бросить педагогический институт и идти подметать улицы. Это совсем не та работа, о которой она мечтала, но только тут Ирине могли предоставить бесплатное жилье.
Сергей приехал через час после звонка, довез девушку до общежития и забирая котенка, который совсем не против был перебраться к нему на руки, пообещал, что будет присматривать за ним.

— А вы звоните в любое время, — сказал он Ире на прощание. — Можете даже в гости заходить, если не получится быстро пристроить его. Адрес на обратной стороне визитки есть.

*****

Со временем эта случайная встреча на улице переросла сначала в теплые дружеские отношения, а потом Ира и Сергей полюбили друг друга, потому что добро притягивает добро.

Потому что ни один добрый поступок не остается незамеченным «наверху».
Ира своим добрым поступком «заработала» себе счастье, о котором даже не мечтала. Думаете, так не бывает?

Значит, вы не верите в чудеса.

Котенок с Ириной вот тоже не верили, что они обретут новый дом. Да и Сергей не надеялся уже встретить хорошую девушку, не везло ему в личной жизни. Но жизнь всё расставила по своим местам.

Все получили по заслугам. Да-да.

Студентов-то через некоторое время отчислили из института: сначала им стипендию отменили, а потом указали на двери, потому что не учились они вовсе, просто штаны просиживали. Подметают теперь улицы. Если за ум возьмутся, могут стать людьми, если нет...

Что же, они сами выбрали такую жизнь. Без добра в сердце не получится стать человеком.

*****

Пока Сергей был на работе, Ира старательно наводила уют в их квартире, готовила ужин и одновременно с этим готовилась к сессии. А Мурзик активно помогал по хозяйству: осматривал цветочные горшки, проверял на прочность шторы и с любопытством заглядывал в пакеты, которые хозяин приносил домой. В них всегда были пакетики с кормом. Быть добрым очень просто, жаль, что некоторые люди этого не понимают...
из инета
Рассказы для души

Cirre
СЕРЫЙ КОТЁНОК

Жил как-то во дворе серый котёнок... Он остался совсем один: других котят разобрали, а он остался.
Проскитавшись пару дней, он набрёл на высокий дом, возле которого бегали дети. Увидев его, они побежали навстречу. Котёнок испугался и поджал хвост, в ожидании самого страшного! Но дети умилялись им, что-то говорили про то, какой он красивый и милый... Они видели, что малыш голодный и дали ему колбаску со своих бутербродов. Серому котику очень понравилось в этом месте...
На следующий день дети принесли деревянный ящик с надписью «Здесь живёт Дымок». Внутри ящика было сухо и мягко – дети положили туда подушку. Котёнок был счастлив!!!
В скором времени прибрели ещё несколько котят. А некоторых принесли сами дети. И вот вокруг уже было много домиков...
Спустя несколько месяцев, котики выросли. Кто-то из них сам покинул своё жилище, отправившись бродить в другое место, а кого-то взяли к себе дети. Серый котик так и остался жить в домике, который был ему родным.
Но через некоторое время дети почти перестали приходить. Когда котик видел людей и просил немного еды, на него уже могли топнуть и «кышнуть»... Если подумать то, чем старше становится кот, тем он меньше кому-то нужен... Что с ним делать? Не поиграешь. Он всего-то ест, спит и пропадает из дома, для прогулки.
Но и добрые люди ещё остались: одна старая женщина часто приходила в парк, где стоял теперь домик Дымка – она специально приносила еду для котиков...
Однажды, как обычно, Дымок сидел на ящике и наблюдал, как старушка вытряхивает остатки разной еды. Все коты радостно побежали к ней за угощением! Дымку досталась половина котлеты.
Вокруг уже распускалась весна – все были счастливы и радостно гуляли по парку... Лишь котик сидел один...
Мимо шла девочка. Кот проводил её взглядом. Девочка остановилась, оглянулась на Дымка и подошла поближе. Он не казался ей грязным попрошайкой. Кот на всякий случай немного отпрянул назад, но нежный голос девочки что-то ласково пропел и её рука легла на пушистую головку – котик начал мурлыкать и девочка улыбнулась в ответ. Она захотела прижаться к нему лицом, наклонилась и вдруг её мороженное упало! Она сразу погрустнела и на её глазах появились капли – Дымок не знал что это... Девочка встала и капли из её маленьких глаз полились по лицу. Всё больше и больше... Её голос выводил грустно-тревожную ноту. Тогда Дымок поднялся и медленно сошёл с ящика. Девочка обиженно отвернулась и кричала что-то про упавшее мороженное. Но тут она почувствовала сначала холодную мокрую точку на ноге, а потом что-то тёплое и пушистое. Оно издавало вибрации и тёрлось об её ноги. Девочка перестала плакать и посмотрела вниз – кот толкал её к мороженному, которое лежало на обертке, не касаясь дорожки. Малышка улыбнулась и попыталась сказать котику что-нибудь доброе, но он не смог разобрать слов, так как она ещё запиналась от недавних слёз. Дымок сел рядом и, закрыв глаза, ещё сильнее замурлыкал. Когда он открыл глаза, то увидел перед своим лицом то самое мороженное! Дымок с опаской посмотрел на девочку – та ему кивала и улыбалась. Тогда он начал облизывать мороженное. Ему понравилось – первый раз он ел такую вкуснятину.
Тут к девочке подошла женщина. Она тоже погладила серого котика. Им нравилось его мурлыканье! Он чувствовал это и старался ещё сильнее!..
Когда мороженное закончилось и осталась только палочка Дымка взяли на руки и обняли. Он почувствовал тепло и ритм сердца! Объятья стали крепче и он услышал ещё одно сердце. Ему нравилось, но он ощущал тоску, боясь того, что это скоро закончится.
Внезапно его куда-то понесли! Но котик сразу же вырвался и забежал в свой ящик, который почти совсем стёрся, но всё ещё было ясно, что здесь живёт Дымок. Девочка позвала кота, но он не выходил. Тогда женщина всё поняла. Она подняла ящик и понесла его вместе с котом. Дымок вжался в угол. Но зря он беспокоился...
Через месяц кот уже таял в объятьях маленькой Кэтрин и её мамы Сары. Он жил в большом доме, с лестницей. А когда людей не было дома, то котик ютился в своём родном ящике. Ночью он спал с людьми, помогая Саре уложить Кэтрин. А на стенах висели рисунки девочки с надписями «Мы одна семья: мама, я и мой лучший друг Дымок»...
 Лунный Человек
Рассказы для души

Cirre
«Че-бу»
— Чебуран Геннадьевич, вас начальник экспедиции вызывает.
— Да-да. Скажите, я сейчас подойду.
— Нет, мне сказали вас сразу проводить. А то вы опять увлечётесь и забудете.
Чебурашка, а это был именно он, тяжело вздохнул и отодвинул походный микроскоп. Как далеко он ушёл от забавного зверька, найденного в ящике с апельсинами! Усыновлённый Геной, выучился, повзрослел. Пытаясь понять, кто он на самом деле, увлёкся биологией. Аспирантура, диссертация, смелые исследования по ботанике, докторская, кафедра.
Вот он уже учёный с мировым именем. Как и прежде низенький, в круглых очках, с первой сединой на больших ушах. И одинокие вечера в пустой квартире, где никто не ждёт. Изредка заходящий Гена неодобрительно хмурится и качает головой. А месяц назад старый друг чуть ли не силой заставил поехать с ним в экспедицию. И теперь вокруг палатки, где Чебурашка устроил лабораторию, шумят джунгли.
— Чебуран Геннадьевич, пойдёмте, там что-то готовится. Профессор Крокодилов сказал вас срочно к нему, — аспирант-посыльный подёргал его за рукав, пытаясь поторопить.
— Крокодилов, — ворчал Чебурашка, идя через лагерь, — как он додумался такую фамилию взять? А зачем я на неё согласился? Надо было брать «Ушанов», как и хотел. Так нет, думал приятное этому крокодилу сделать...
Профессор Крокодилов, он же просто Гена, в шляпе, кожаном жилете и широких оливковых штанах походил больше на Генри Джонса-младшего по прозвищу «Индиана», чем на руководителя антропологической экспедиции. Правда, Чебурашка, видевший на столе у Гены геологоразведочные карты, сильно сомневался, что антропология имеет к ним хоть какое-то отношение.
— Ага, вот и ты! Пойдём, у нас намечается небольшое дело.
— Опять в джунглях кто-то потерялся?
— Нет, сегодня только хорошее. Посмотрим на местную диковинку. Ты же хотел увидеть местный обряд?
— Спасибо, уже наслышан, — Чебурашка нахмурился, — Ещё предложи принять в нём участие. В качестве главного блюда.
Крокодил расхохотался.
— Нет, будет гораздо интересней.
Из палатки за спиной профессора выбралась девица приятственной наружности. В девичестве Шапокляк, а теперь Крокодилова, она была всем хороша. Кроме наличия склочной родственницы, Старухи, державшей в железном кулаке теневую жизнь всей Москвы.
— Я зарядила аппаратуру. Выдвигаемся?
— Да, солнышко, — взгляд Крокодилова заметно потеплел, — не куксись, Че, тебе понравится.
Они присоединились к длинной процессии аборигенов, тащивших на носилках деревянные ящики.
— Давай-ка ты здесь поедешь, — Гена, получив согласие дикаря с кольцом в носу, усадил друга на один из ящиков, — там трава высокая, тебе тяжело будет.
Чебурашка тяжело вздохнул — тащиться в джунгли ему совершенно не хотелось. Лёг на ящик и закрыл глаза. От ящиков пахло сухим деревом и апельсинами. Старый, давно забытый запах. Тот самый, пропитавший первые воспоминания детства. Апельсины, шершавое дерево и одиночество. Грусть, как прибой, накатывала на Чебурашку в такт с шагами носильщиков. Незаметно для себя он задремал. Во сне пахло джунглями, шерстью и молоком. И чей-то голос напевал колыбельную без слов.
— Приехали, соня.
Гена потрепал его по уху. Чебурашка спрыгнул с ящиков и осмотрелся. Они остановились на краю широкой расщелины. По длинному подвесному мосту аборигены тащили ящики на другую сторону пропасти.
— Скоро начнётся. Давай вот тут под кустом займём место.
Дикари, сложив ношу на полянке на другой стороне, бегом вернулись обратно и спрятались под деревьями.
— Обещают, что сейчас начнётся.
Но Чебурашка уже не слышал. Под самым кустом обнаружился зелёный росток с резными листьями. Нацепив очки, он принялся изучать интересный экземпляр. Ineptias communis? Или Ineptias singularis?
— Че, смотри!
Но увлечённый растением Чебурашка даже не собирался смотреть.
А на другой стороне пропасти всё сильней шатались деревья. Кто-то огромный приближался через джунгли.
— Кинг Чъбу! — подняв палец, многозначительно сказал Гене дикарь с кольцом в носу.
Треск и шум приближались. Потревоженные заросли гудели тысячами птичьих голосов. Но вот деревья на краю джунглей расступились, пропуская гиганта.
Огромное существо. Высотой в три этажа. Всё покрытое тёмно-коричневой шерстью. С большими, шире головы, круглыми ушами. И печальной, светло-жёлтой мордой.
— Кинг Чъбу! — хором выдохнули аборигены и повалились лицом на землю.
— Че! — Гена толкнул ботаника локтем.
Но тот лишь отмахнулся, рассматривая листочки через лупу.
Гигант подошёл к ящикам и сел, горой нависая над подношением. Большими лапами аккуратно открыл первый и осторожно высыпал апельсины на землю.
— Чеее-буууу... — Печально вздохнуло существо. И открыло следующий ящик.
Гена повернулся к другу, чтобы привлечь его внимание. Но этого и не потребовалось. Услышав следующий печальный вздох, Чебурашка мелко задрожал и повернулся на звук. Снял очки, протёр их краем рубашки и снова надел. Долго всматривался, щуря глаза. Поднялся во весь маленький рост и пошёл к мосту.
— Гена! Останови его! Это опасно! — Крокодилова дёрнула мужа за рукав.
— Тихо. Всё будет хорошо.
А Чебурашка на одеревеневших ногах уже шёл по мосту. Он вспомнил. Да, он, наконец, вспомнил. Как маленький потерял маму. Как забрёл на плантацию апельсинов и уснул в ящике. Как проделал долгий путь в холодную северную страну. Он вспомнил и теперь шёл обратно.
— Чеее-буууу.... — гигантское существо снова вздохнуло, высыпав очередной ящик.
— Мама!
Чебурашка побежал. По трясущемуся мосту, не обращая внимания на высоту под ногами.
— Мама!
Существо услышало его и подняло голову.
— Че-бу!
Она вскочила. И бросилась навстречу давно потерянному сыну.
— Че-бу!
— Гена... — поражённая Крокодилова сжала руку мужа, — он нашёлся. Через столько лет... Такая поразительная случайность!
Гена хмыкнул. Эта случайность стоила ему годы поисков, километра нервов на организацию экспедиции и ещё столько же на уговоры Чебурашки поехать в неё.
А мама и сын встретились. Огромные руки с нежностью подхватили Чебурашку и прижали к груди.
— Че-бу!
Огромные губы поцеловали Чебурашку. Мать прижала сына, повернулась и пошла прочь. Снова затрещали деревья и поляна на противоположной стороне провала опустела.
— Слушай, — Крокодилова подёргала Гену за рукав, — а ты свою родню не пробовал искать?
Гена щёлкнул зубами и покосился на жену. Как объяснить, что все его родственники — дикие крокодилы? Что он сам эмигрировал от них, чтобы не быть съеденным на очередном дне рождении дядюшки Аллигатора.
— Сирота я, — Гена чмокнул жену в лоб, — только ты у меня есть.
Девушка обняла его.
— Я тебе не дам потеряться. Никуда тебя не отпущу.
А в это время Чебурашка крепко прижимался к маме. И тихо плакал от счастья. Потому что нет ничего лучше, чем вернуться домой.
(с) Александр Котобус Горбов

Cirre
ЗАЩИТНИК

Уже старенькая собака вышла за калитку встретить хозяйку из магазина. Сил у животного в последнее время становилось все меньше, прогулки стали короче, но вот человеческого внимания хотелось все так же.

Собака дошла до конца забора и устроилась в его тени. Отсюда было видно всю улицу до поворота, за которым располагался магазин. В обратную сторону Альма даже смотреть не хотела, но спокойно посидеть ей не дали.
Как из-под земли рядом появился молодой и сильный доберман. Он прогуливался без поводка по незнакомой улице. Хозяин медленно брёл позади, листая ленту соцсетей в телефоне, не особо отслеживая передвижение питомца.

Доберман грозно зарычал на Альму, чувствуя её слабость, и оскалился, желая показать своё превосходство.

— Давай, покажи, кто здесь главный! — радостно выдал мужчина.

Доберман, чувствуя поддержку своего человека, смело пошёл вперёд. Овчарка заворчала в ответ, считая это нападением на её территорию. Она понимала, что шансов отбиться у неё мало, но готова была защитить свой дом до последнего вздоха. Альма опустила голову и оскалила клыки.

Доберман тут же кинулся вперёд. Пёс был намного сильнее старой Альмы. Он с лёгкостью повалил овчарку на землю и впился в её шею. Однако сжать челюсти не успел. Словно молния, ему на морду с высоты забора прыгнул рыжий кот, впившийся когтями в глаза. Пёс тут же выпустил добычу и поспешно попятился.

Но кот явно был настроен на хорошую драку. С шипением и боевым воем кот снова ринулся в атаку. Он как бешеный снова и снова бросался на добермана, вонзал свои острые когти в шею и туловище собаки, разрезая ему шкуру словно бритвой.

Пёс сначала пытался схватить рыжую молнию зубами, но никак не мог отловить юркого кота. Очень быстро у добермана появились глубокие царапины на морде, шее и груди. Раны пекли, а воинственная пушистая бестия всё продолжала свои нападения.

Хозяин животного тут же бросился на выручку питомцу. Человек размахнулся ногой, чтобы пнуть кота. Но рыжий вихрь в один момент оказался с другой стороны. Тяжёлый ботинок попал по лапе добермана. Пёс попятился и заскулил.

Тогда мужчина попытался отловить кота руками, но схватил только воздух. А кот успел исполосовать кожу человека.

Доберман получил по морде и последовал восвояси за своим хозяином. Рыжий немного пробежал за псом, но быстро потерял интерес и вернулся к родному двору.

На звуки драки из дома выбежал мужчина. Он схватил тяпку, что стояла около порога, и готов был защищать свою Альму от любой напасти. Хозяин успел только на окончание драки.

Он проводил взглядом убегающих чужаков. Сначала хотел последовать за ними, но быстро откинул эту идею.

Кот подбежал к Альме, ласково замурчал и принялся тереться о неё. Он настойчиво подталкивал собаку ко двору. Овчарка не сопротивлялась. Хозяин придержал калитку, пропуская животных, а потом щелкнул замком, чтобы ситуация не повторилась. Мужчина внимательно осмотрел питомцев.

К счастью, кот подоспел вовремя, серьезных ран овчарке доберман нанести не успел. Собака была напугана, но в родном доме быстро пришла в себя. Растянулась на лежанке посреди кухни и прикрыла глаза. У кота все когти были в крови чужаков. Мужчина побоялся оставлять всё как есть, понёс животное в ванную и тщательно помыл ему лапы.

Рыжему такая процедура не понравилась. Он низко выл, но кусаться или царапаться не спешил. После того, как хозяин вытер ему лапы полотенцем, животное недовольно фыркнуло. Рыжий гордо поднял голову, побежал на кухню и устроился под боком у Альмы. Кот с остервенением принялся вылизывать влажные лапы, приводя их в порядок.

—Защитник, — усмехнулся мужчина, потрепав рыжего по голове. — Кто бы мог подумать о таком 7 лет назад? — хозяин покачал головой, вспоминая давние события...

... Тогда Альма была в самом расцвете сил. Она и сама могла уложить на лопатку любого пса. Как раз ощенилась и не отходила от своих недельных малышей. Хозяева выделили мохнатой семье отдельную комнату, чтобы мамочку с малышами ничто не беспокоило. Хозяйка пошила несколько мягких лежанок, а её супруг сколотил из досок невысокий барьер, чтобы слепые щенята не расползались. Она выбегала на улицу утром и вечером, далеко не отходила, делала свои дела и тут же неслась обратно. К такому распорядку быстро все привыкли.

Пока не произошло нечто странное. В то утро Альма, как обычно, покормила малышей, а потом вышла на улицу по делам. Но на этот раз почему-то долго не возвращалась. Удивлённый хозяин выглянул за двери. Собака стояла у самой ограды, вглядываясь куда-то в сторону леса. Мужчина позвал её, но Альма даже не пошевелилась.

Тогда хозяин повысил голос. Овчарка словно нехотя развернулась в сторону дома. Она постоянно оглядывалась на лес, что показалось мужчине странным. Но долго размышлять над поведением питомца было некогда. Супруги насыпали Альме корма и поспешили на работу.

Вечером, когда они вернулись, собака ждала у порога. Она вела себя очень беспокойно, чем напугала людей. Овчарка постоянно переминалась с лапы на лапу, постоянно оглядывалась по сторонам.

Хозяева предположили, что со щенками произошла беда. Они поспешили в комнату с малышами. Все животные мирно посапывали на лежанке. Они как раз недавно наелись и теперь преспокойно пускали слюнки в подушку. Альма даже не пошла к детям. Она продолжала стоять на пороге и проявлять беспокойство.

Собака тенью ходила за хозяйкой, как будто что-то хотела сказать. Женщина открыла дверь, предполагая, что овчарка просто хочет по нужде. Но Альма побежала прямо к калитке, встала на задние лапы, а передними опёрлась на доски и принялась скулить.

— Засиделась, наверное, — предположил хозяин. — Пойдём, прогуляемся с ней по лесу.

Супруги прихватили поводок и направились к овчарке. Мужчина пытался пристегнуть карабин к ошейнику, но Альма старательно уворачивалась с рук. В это время хозяйка открыла калитку. Собака моментально сорвалась с места, выскочила за забор и помчалась по улице.

Люди поспешно припустили за ней. Альму тренировали кинологи. Конечно, она не была натаскана на все виды команд, но основные знала. «Ко мне!» — это первое, чему её учили. Однако сейчас команда совершенно не помогала. Сколько бы хозяева не звали собаку, та не реагировала на них.

На углу улицы собака свернула к лесу, добежала до первых деревьев и остановилась. Запыхавшийся хозяева подбежали через пару минут. Мужчина тут же хотел пристегнуть поводок, но жена его остановила.

— Смотри, она что-то ищет, — заметила женщина.

Альма и вправду озиралась по сторонам. Ноздри трепетали от глубоких вдохов, а уши поворачивались в разные стороны, словно локаторы. Внезапно животное припало носом к земле. Овчарка пошла вперёд, внимательно вдыхая одной ей видимый след.

Супруги удивлённо переглянулись. Они никогда не обучали животное навыкам поиска. Альму заводили для охраны дома, а остальные способности хозяев не интересовали. Тем не менее, собака сама смогла взять след и теперь уверенно шла по нему.

Люди сначала следовали за ней быстрым шагом, а потом побежали. Альма отрывалась всё дальше, пока вовсе не исчезла между деревьев. Хозяева ещё какое-то время бежали, но так и не смогли разглядеть собаку впереди. Они принялись звать Альму, но снова безуспешно. А потом женщина вспомнила последние слухи.

Сосед в конце улицы дня 2 назад видел на опушке леса медведя. Дикий зверь слишком близко в город не заходил.

Лес резко перестал казаться уютным и гостеприимным. Люди побежали с беспокойством, оглянулись и отправились на поиски собаки молча, они сильно боялись, что от их питомца уже ничего не осталось.

Однако вскоре неподалеку послышался спешный лай. Альма выскочила на поляну, облаяла что-то в центре.

Животное старательно скребло лапами, отбрасывая увядающие листья. Когда люди приблизились, они увидели в небольшом углублении картонную коробку из-под обуви. Мужчине это не понравилось, и он предложил убраться от этого места подальше на всякий случай. Но женщина подошла ближе. Внутри оказались четыре новорождённых слепых котёнка. Они не пищали и не двигались. Люди подумали, что малыши погибли.

Однако Альма всунула в коробку в свой нос, потыкав им в каждого зверька, и произошло чудо. Те словно вышли из ступора. Они слабо зашевелились, едва слышно попискивая. Овчарка же закрутилась у ног хозяев.

Супруги осторожно подхватили коробку и направились к дому. В этот раз Альма шла рядом и безупречно выполняла все команды, которые решил проверить хозяин дома.

Люди опустили коробку на пол перед окном, куда падали лучи заходящего солнца, чтобы пушистики немного согрелись. Супруги принялись обзванивать приюты и ветеринарные клиники в своём и соседних городах, чтобы пристроить новорождённых. Однако раз за разом получали отказ.

Один из ветеринаров объяснил: «Котята слишком маленькие. Шансов на то, что они выживут, очень мало, даже если вы будете по часам выкармливать их из пипетки. Им нужно срочно искать кормящую кошку, иначе гуманнее усыпить их, чтобы не мучились». Если решитесь на усыпление, мы вас ждём, работаем круглосуточно».

Супруги были категорически против усыпления, но и знакомых кормящих кошек у них не было. От тяжёлых раздумий их отвлекла Альма. Собака подошла к коробке, ухватила котёнка зубами и куда-то поволокла. В больших острых зубах овчарки маленькое невесомое тельце котёнка выглядело инородным предметом. Казалось, одно неверное движение, и зверька не станет.

Напуганные люди бросились к коробке. Внутри остался только один малыш. За звонками и разговорами хозяева не заметили, как исчезли первые два котика. Они привыкли, что овчарка постоянно ходит где-то рядом, и не обращали внимания на её передвижение.

Супруги тенью последовали за собакой и увидели удивительную картину. Овчарка принесла котёнка в комнату к своим щенкам и аккуратно опустила на подушку. Малыш тут же прижался к пушистому боку ближайшего щенка в поисках тепла. Двое других котят обнаружились тут же.

Альма быстро исчезла в коридоре и принесла четвёртого найдёныша. Затем собака сама опустилась на лежанку. Щенки тут же поспешили к маме, уткнулись в живот и занялись едой. Котята же остались на местах, не понимая, что происходит.

Овчарка осторожно вылизала одного из малышей, а потом подтолкнула его носом к соску. Котенок унюхал еду и с жадностью набросился на молоко. Альма повторила свои действия с остальными найдёнышами. Вскоре все дети счастливо пили молоко.

Супруги выдохнули с облегчением. Никаких усыплений кошек не понадобилось. Собака приняла новорождённых словно своих родных детей. Первые сутки хозяева постоянно проверяли котят. Они не знали, сколько малыши пролежали в коробке. Супруги боялись, что котята слишком ослабли, чтобы выжить. Но котята упрямо цеплялись когтями за этот мир.

Овчарка со щенками их быстро отогрела. Из комнаты доносился не только скулеж, но и громкое уверенное мяуканье. А когда у всех малышей открылись глазки, стало весело и очень шумно.

Следующие пару месяцев котята росли и крепли в приёмной семье. Невольно малыши переняли повадки Альмы. Играли в щенячьи игры. Все котята быстро научились приносить мячики и боролись со щенками наравне. Зверёныши быстро поняли, что уступают в размерах и силе, поэтому проявляли кошачью хитрость и ловкость. Часто устраивали засады на щенков, неожиданной тенью появлялись за тумбами, ножками табуреток и дверными косяками.

В отличие от своих сводных братьев и сестёр, котята часто царапали, а потом сами же вылизывали чужие поврежденные носы. Когда пришла пора раздавать щенков, в мохнатой семье началась паника. Щенки были давно расписаны между новыми хозяевами. Однако животным это никто не объяснил.

Люди сильно удивлялись боевым котам. Звери быстро разобрались, что незнакомцы уносят их названных братьев и сестёр. Поэтому нападали на любого, кто входил в дом. При этом они всё равно громко мяукали и царапали двери с другой стороны.

Один из щенков ни в какую не хотел идти на руки к новым хозяевам. Выворачивался и бежал в закрытую комнату к котятам. Он настолько привязался к одному из малышей, что не хотел без него никуда идти. Людям пришлось достать загадочного друга из закрытой комнаты. Щенок тут же успокоился. В новый дом друзья поехали вместе.

Еще двух котят забрали знакомые, теперь уже щенки, гавкали и бросались под ноги незнакомцам. Нелегкая неделя с шумом и драками закончилась удивительной тишиной. Пока хозяева договаривались о встрече с потенциальными хозяевами, пока прятали то котят, то щенков, они совершенно забыли про Альму.

Тем временем собака очень тяжело переживала расставание со своими детьми. У неё никогда не было такого сильного чувства потери. Альма не препятствовала раздаче своего потомства. Она только наблюдала печальными глазами за своими детьми и тихонько поскуливала им в след. Когда забрали последнего щенка, овчарка легла возле двери. Она проигнорировала полную миску, не посмотрела в сторону хозяина, который предлагал прогуляться на улице. Альма печально лежала на одном месте, глядя прямо перед собой. Никакие уговоры и обещания не могли её расшевелить.

И тут в коридоре появился рыжий котёнок, единственный, который остался из найденного помёта.

Его хотели отдать тёте хозяйке, но женщина не смогла сама приехать за животным. Поэтому встречу перенесли на следующую неделю. Котёнок потерянно посматривал по сторонам. Он не понимал, куда делись остальные члены его семейства. Малыш испуганно замяукал. Он надеялся, что на звук выбегут или хотя бы отзовутся все щенки и котята, но дом оставался тихим.

Зато на печальные звуки отреагировала Альма. Собака резко подняла голову, словно очнулась ото сна. Она подскочила, подбежала к котёнку и принялась его вылизывать. Рыжий сразу же успокоился, потёрся о лапу своей названной матери и громко замурчал.

Хозяева переглянулись и решили не травмировать животных ещё больше. В результате у супругов осталась Альма и один рыжий котёнок. Тёте нашли другого питомца. Кот всюду ходил за своей приёмной мамой. Даже на прогулки в лес выбирался. Альма шла на поводке, а рядом лапа в лапу её сопровождал Рыжик. Животные часто спали рядом, свернувшись клубочком один вокруг другого.

Хозяева пытались придумать ему имя, но зверь упорно игнорировал все варианты. Он не отзывался на Джека, Голди, Фокси и другие клички, которые хозяйка генерировала в большом количестве. Зато реагировал сразу на несколько слов: «кот», «рыжий» и «иди сюда». Супруги махнули на животное рукой. Так зверь и остался безымянным.

Время шло. Котёнок превратился в крупного рыжего кота. Он установил свои порядки на улице и свободно разгуливал по соседским дворам, распугивая местных усатых жителей. Однако никогда не воровал и не пакостил в чужих дворах. А стоило овчарке призывно гавкнуть, как рыжий вихрь несся обратно с другого конца улицы, он беспрекословно слушался свою маму.

Альма ещё дважды приносила щенков: через год и через три после появления кота. Поначалу супруги переживали, что рыжий будет ревновать к новым щенкам, но зверь их удивил. Ходил за Альмой на последних сроках беременности. Именно он разбудил хозяев посреди ночи, когда собака начала рожать.

Рыжий отнёсся к пополнению в семье со всей ответственностью старшего брата. Кот часто нянчился с малышами, грел их, вылизывал, сидел рядом, пока овчарка выходила на прогулку. А когда щенки подросли и принялись скакать по дому, рыжий активно поддерживал все игры. Спали собаки с котом вперемешку. В эти разы Альма легче расставалась со щенками. Рядом всегда оставался приёмный ребёнок, о котором заботилась собака.
Хотя Рыжик был во много раз меньше и слабее добермана, он смог прогнать пса и защитить приёмную маму. Пока хозяин с восторгом рассказывал вернувшейся из магазина супруге о подвиге кота, овчарка в благодарность старательно вылизывала своего спасителя. Большой язык моментально намочил пушистую шерсть на голове животного.

Рыжик морщился, но терпел.

Позже, стоило Альме отвернуться, кот тут же принялся за умывание и быстро привёл себя в порядок. Зверям тоже приятно, когда о них заботится мама, пусть даже не родная...
из инета
Рассказы для души

свет лана
сразу на несколько слов: «кот», «рыжий» и «иди сюда»
Аааа, прямо как мой Рыжий)) Мы откликается на Рыжик, Кот и Иди жрать

Рассказы для души

Cirre
ЗАХОДИ, ЗЯТЕМ БУДЕШЬ

- Ну, что, Михеич, снова девка? И как это у тебя получается... пятую дочку родили... или ты специально...

- Ага, прям мечтал, – буркнул Михеич с недовольным видом.

- Да погоди, Гриша, дай хоть поздравлю, – сосед Николай торопливо подошел к Григорию Белобородову, сорокалетнему отцу пятерых дочерей.
- С чем поздравлять? – отмахнулся сосед. – Ну, девка снова... и что? Грамоту что ли дали?

- Грамоту, может, и не дадут, а вот медаль твоей Валентине положена.

- Это за что?

- За пятерых. Будет мать-героиня.

- Ага, будет, значит мать... всех пятерых...

- Ну, хоть что-то. – Успокоил сосед. – Понимаю тебя, сына ждали, а тут снова девка... вот и выдай их потом замуж. – Сосед кашлянул, оглянулся, хитро прищурился: – Слушай, может как-то ты не так... сына-то по-другому как-то надо... чтобы раз-два и готово...

- Ну, ты еще будешь учить меня с женой управляться, уж сам разберусь. – Михеич чуть приблизился и сказал: – Это пацана – раз-два и готово, а с девкой все мудрено, там надо так постараться, чтобы получилось...

Михеич подмигнул соседу и пошел домой.

Старшая Людмила, девчонка пятнадцати лет, уже как хозяйка, дальше Наташка идет, тоже помощница, потом десятилетняя Оля, а четвертая – пятилетняя Маринка.

Михеич взглянул на календарь, вздохнул и уселся на любимое место у окна. – Ну, вот мать теперь ждем с младенцем.

- Папка, как назовем? – спрашивает любопытная Наташка. – Уже лучшие имена разобраны, как называть-то будем.

- Чего это разобраны? – удивилась Людмила. – Я еще кучу имен знаю.

- Ну и как тогда? – не унималась Наташка.

-Тише вы, сороки, – попросил Григорий и взял на колени младшую Маринку. – Нашли о чем спорить, хоть Глашкой, хоть Машкой можно назвать...

- Ой, папка, а давай Машкой!

Григорий задумался. – Вот мать приедет, посоветуемся. А так-то – хорошо, пусть Машей будет. – Маша – она теперь наша!

В небольшой деревеньке с раскидистыми тополями по берегу реки и степным простором, выдать девчат замуж непросто. Кто-то уезжал в город, кто-то в соседнем селе находил, или в райцентре.

Вот и Григорий с Валентиной задумались, когда стали девчонки подрастать. Людка вымахала в свои девятнадцать, бойкая такая, работящая, – на ферму схватили сразу. А вот замуж... тут еще попробуй, найди жениха. Одним словом, в семье Белобородовых пять девок, каждую пристроить надо.

- Ничего, Гриша, они все дружно – одна за другой – так что выскочат.

- Было бы за кем скакать, – с добродушной улыбкой ответил Григорий.

На расходы не жаловался, работал, как мог. А вот старости боялся: вдруг не успеет детей поднять.

- Вот как приведет Людка парня, так сразу зятем и назову, – пообещал жене.

- А вдруг нам не понравится? – испугалась Валентина.

- А голова у нее на что? Не глупая девка, пусть думает, за кого идет.

И вот однажды проводил Людмилу до самого дома молодой комбайнер Витька Железнов. Хоть и не местный, а ведь с самого райцентра на мотоцикле привез.

Михеич как раз собаку на цепь посадил, потому как нечего ночью бегать, дома надо сидеть. И тут за оградой (а уже стемнело) мотоцикл застрекотал. Михеич, от природы любопытный, подошел к воротам и в щелку смотрит: ну точно Людка с парнем стоит за воротами.

Григорий открывает калитку настежь и как ни в чем ни бывало говорит: – Заходи, зятем будешь!

И сказал вроде в шутку, но получилось как-то тепло, с добром что ли.

Людмила покраснела (хорошо, что в сумерках не видно было), парень смутился.

- Папка, ну ты чего? – спросил дочка.

- А я чего? – включил наивную растерянность Михеич. – Я приглашаю. Во времянке на печке чай еще не остыл, зови человека в гости.

В общем, чаем Виктора в тот раз напоили. А он и сам рад, расположил его к себе Михеич.

Было это летом, а осенью Людмила замуж вышла.

- Ну, вот первая пошла, – сказал Михеич после сватовства, будучи уже под мухой.

И с остальными также получилось. Как заметит провожатого у ворот, так калитку настежь: – Заходи, зятем будешь!

Жених сначала шарахается от такого предложения, потом освоится, приглядится и с Михеичем, как лучшие друзья.

Так он всех четырех замуж выдал.

И только пятая – самая младшенькая – ножкой топнула и сказала: – Я позориться не стану, нечего указывать, быть ему зятем или не быть. Это уж я сама решу. А то придумал: – Заходи, зятем будешь...

- Так отец же в шутку, – заступилась Валентина, – а потом и всерьез получается.

Григорий усмехается, улыбку в усах прячет. – Ну, гляди, егоза, сама так сама, я же не неволю.

Двадцатилетняя Маша, самая младшая и избалованная вниманием сестер и родителей, надула красивые губки, зная, что уж она не засидится. Вон Генка Пономарев провожает ее, в клубе караулит, причем, местный.

Но Маша к самому дому подходить запрещает, вдруг отец «номер» выкинет.

Так прошло полгода. И уже Маша с Геннадием о свадьбе говорят, уже родителям сказали... но съездил Генка в город и передумал.

Оборвались их встречи, как пуговицы у пальто.

- И чего вдруг? – спрашивает Григорий. – Может уши ему надрать?

- Не надо, пусть катится дальше, видно невелика его любовь, раз за первой юбкой побежал. – отвечает дочь. А сама в комнатку бежит, садится на кровать и злится, старается, чтобы слезы не побежали.

Григорий вздыхает, проблем и так полно, а тут еще у дочки не совпало. Он уже хотел отказаться от пастушества, надоело коров караулить. А тут еще повадились две пеструхи в совхозное поле бегать. Хоть как карауль, все одно сбегут. А виноват кто? Пастух виноват. Не доглядел.

На Михеича уже заявление написали. А ему это надо? Совсем не надо.

- Гриша, бросай ты эту работу, – просит Валентина, – а то накажут нас, штраф выпишут.

И только проговорила, как подъехал мотоцикл к воротам. Милицейский мотоцикл. Григория как ветром со стула сдуло. – Мать честная! Доработался, все мои грамот коту под хвост.

Вышел из дома, чтобы гостя непрошенного впустить, Валентина за ним. Ну, а Машка во дворе крутится, фартуком подпоясана, на голове ситцевый платочек, из-под которого две золотистые косы виднеются, – ну чисто крестьянка.

Михеич привычным движением распахивает калитку, а там – молодой милиционер с веснушками на лице. Сам еще «зеленый», но старается солидно держаться.

Михеич возьми и скажи: – Заходи, зятем будешь!

Милиционер от неожиданности покачнулся, как будто сильным ветром колыхнуло, Машка ведерко с кормом из рук выронила, услышав слова отца.

Ну, тут милиционер все-таки вошёл. Михеич руку к груди приложил: – Прости, что ляпнул по привычке, не обижайся, понимаю, что ты при исполнении. У нас пятеро девок, все замужем, а младшая, красавица, еще не сватана.

Милиционер только рот открыл, хотел что-то сказать, а Михеич снова: – Знаю, зачем приехал, виноват, не доглядел, мне эти коровы уже поперек горла стали.

- Вот-вот, об этом и хотел поговорить,- напомнил милиционер.

- Ну, так пойдем в дом.

Машка, конечно, с обидой на отца смотрит, а молодой милиционер взглянул на девушку и взгляд опустил. Хотелось бы еще раз на нее посмотреть, да ведь при исполнении.

- Пока только предупреждение, – сказал Владимир Иванович и снова посмотрел на Машу, она как раз у печки стояла, прислонившись. Ни платок, ни фартук не помешали разглядеть ее.

- Ну, папка, ну отчебучил, – возмутилась дочка, когда милиционер ушел, – ты бы еще директору совхоза так заявил.

- Директору нельзя – он женат, – спокойно ответил Михеич. – А Володька холостой, сразу видно. – Он посмотрел на дочку: – Ты носом не вороти, вижу – понравился тебе. Это не то, что Генка, это серьезный человек, хоть и молодой.

Машка фыркнула и ушла к себе.

Григорий подмигнул Валентине. – На день молодежи поедет Машка в райцентр, может и свидится там с Владимиром Ивановичем. А?

- Вот чего ты выдумываешь? – рассмеялась Валентина. – Не так уж она и замуж рвется...

- Это она перед нами кочевряжится, а ведь знаю, чего у нее на уме, моя ведь дочка. И вот заметь, я еще ни разу не ошибся, всех, кого зятем назвал, все теперь наши с тобой зятья.

____________

Маша, и в самом деле, встретила Владимира Усольцева на празднике День молодежи. И повод был заговорить: – Вы уж не обижайтесь на отца, он тогда пошутил.

- А мне понравилась шутка, – ответил молодой участковый. – И вообще, хороший у вас отец, жаль, я своего рано потерял.

Солнце играло в золотистых косах девушки и изумрудная листва шелестела, когда касался легкий ветерок. И было празднично, было тепло, и было легко. Легко от слов, которые станут мостиком к дружбе и любви.

- И вы, Маша, тоже хорошая и... красивая.
_____________

На свадьбе Михеич, не дожидаясь, когда будет под мухой, одобрительно посмотрел на невесту и жениха, кивнул и сказал: – Деток вам побольше! И девчонок, и мальчишек. А если только девки пойдут... это хорошо, девки – это дело мудреное, не каждый справится.

автор – Татьяна Викторова

Cirre
Котёнок, которого больше никто и никогда не обидит

Маленький котёнок выбрался из темного подвала. Прищурившись от яркого света, он увидел, что неподалёку играют несколько его сверстников. Малыш радостно подбежал, чтобы присоединиться к дружной компании, но котята, которые, к слову, были гораздо крупнее и упитаннее, вдруг набросились на него и прогнали прочь. Он притаился неподалеку и стал наблюдать за их весельем.
На дворе стояла прекрасная погода. Было воскресенье, и Павел с женой собирались в торговый центр — погулять, а, может, и прикупить чего-нибудь. Его молодая супруга всегда следила за своей внешностью и, как большинство женщин, довольно много времени проводила перед зеркалом. В квартире было невыносимо душно, поэтому Павел решил подождать её на улице. От нечего делать, он ходил вокруг своего автомобиля, и, вдруг, обратил внимание на котят, которые так забавно играли друг с другом. Его взгляд скользнул дальше, и парень заметил, что в сторонке сидит ещё один котенок и, испуганно прижимаясь к земле, завороженно наблюдает, как веселятся остальные.

Этот отверженный был самым худеньким и тонколапым. По тому, как жадно малыш следил за игрой, было видно, что ему очень хочется порезвиться со сверстниками, и он никак не может понять, почему они его гонят прочь.

Глядя на этого котёнка, Павел вдруг вспомнил свои школьные годы. В то время он не отличался крепким здоровьем, поэтому из всех мальчишек в классе был самым худеньким и слабым. Его не воспринимали всерьёз и не принимали ни в одну кампанию. Как и котёнку, ему оставалось лишь со стороны незаметно наблюдать, как играют одноклассники, потому что все попытки сблизиться с ними заканчивались обидными насмешками, а иногда и тумаками.

Конечно, с тех пор прошло много времени и всё изменилось, но боль, жившая в душе маленького мальчика, никуда не делась — она лишь затаилась где-то в глубине. И вот теперь, при виде отверженного котенка, Павел вновь испытал это чувство — ему стало почти физически больно — и за себя, и за него. Почувствовав во рту солоноватый вкус, парень пришёл в себя и понял, что искусал все губы в кровь. Медленно, шаг за шагом, он стал подходить к малышу, но тот зорким взглядом заметил приближавшегося мужчину и со всех лап помчался в спасительный подвал.

Неожиданно для самого себя, Павел бросился следом. Котёнку почти удалось скрыться в узеньком окошке, но, в последний момент он заскользил задними лапками по гладкой поверхности, и в этот момент был пойман. После нескольких неудачных попыток вывернуться, малыш покорно повис в руках Павла и зажмурился, очевидно, готовясь, к худшему. Его почти невесомое тельце дрожало от страха, а сердечно билось так сильно, что, казалось, сейчас выскочит наружу. Парень долго смотрел, как лёгкий ветерок теребит редкую шёрстку котёнка, через которую просвечивала тонкая кожица со следами укусов насекомых.

Павел уже давно считал, что его душа очерствела. С самого детства жизнь была к нему не слишком ласкова — его обижали одноклассники, от него отказалась мать, бросив сына с пьющим отцом. После всего пережитого, парень разучился испытывать тёплые чувства, но, держа в руках маленькое тельце, он вдруг ощутил сочувствие, причем так отчётливо и глубоко, словно оно вышло на первый план, оттеснив всё остальное.

Тем временем, котёнок сообразил, что опасность ему вроде бы не грозит, и начал перебирать лапками, пытаясь забраться под одежду. Острые лопатки и выступающие рёбра напоминали, что малыш очень давно не обедал. Шерсть была неухоженной и торчала, как попало, но мужчина лишь прижал его крепче.

Бережно держа малыша и на ходу очищая его мордочку от налипшей грязи, Павел пошёл домой. Торговый центр никуда не денется, а жена, если захочет, может поехать одна — рассуждал он.

Столкнувшись на пороге с мужем, державшим на руках котёнка, девушка промолчала и вышла из дома. Спустя час с небольшим, она уже открывала дверь, держа в руках симпатичный кошачий лоток, пакет наполнителя и огромную упаковку корма. В комнатах никого не было, только из ванной доносился звук текущей воды и ласковый голос Павла:

— Какой ты у нас красивый! Ну, просто вылитый тигр! Стой, котёнок, не бойся — больше тебя никто не обидит.
из инета
Рассказы для души

Cirre
Стелла
Она была «нелюдимой» собакой... Вот как про людей говорят «нелюдимый»... Она была такой же... Когда-то очень давно, много лет тому назад, дед Федор, отправившись в лес за лесными орехами, нашел щенка – подростка. Одному Богу известно, как это дитя оказалось в глухом лесу. Оно просто молча бродило среди леса. Оно даже не было привязано... Маленькое, мокрое после дождя «нечто»... Дед Федор нахмурился и подошёл поближе.
Она была «нелюдимой» собакой
Маленький подросток собаки. Нескладный, не очень красивый... Но все же... На него взглянули карие глаза... Глаза не подростка... Глаза мудрого зверя... Дед Федор задумался. «Пошли со мной, зверь! У меня сейчас двор без собаки. Будешь хорошим сторожем – не обижу!» Сел на велосипед и поехал в деревню. По дороге дед Федор оглянулся не раз и не два... Но никто за ним не бежал. Федор уже и забыл об этой лесной встрече. Управился по хозяйству. А хозяйство то у семьи Труновых было не маленьким : три кабанчика, свинья с десятью поросятами, корова Милка, с десяток курей, шесть уток с утятами, да кот Пистон...
Дед Федор скрутил самокрутку... Ну вот не любил он эти магазинные папиросы, а тем более сигареты с фильтром, открыл калитку и собрался, наконец, расслабиться и посидеть на лавочке возле дома. Как вдруг обомлел... На него смотрели два карих глаза... Смотрели так внимательно.... И так странно, что дед не знал, что ему делать. «Ну пошли что-ли во двор?...» После большой паузы щенок попятился назад и скрылся в темноте.
Так продолжалось не день и не два... Карие глаза смотрели на него каждый вечер, как-будто оценивали его, как будто искали в нем родную душу... И вот однажды, когда дед Федор сидел на лавочке возле дома и курил самокрутку к нему подошло «оно»... Обнюхало его и улеглось у ног... Дед Федор даже растерялся.
По жизни он не был таким уж ласковым мужиком, к живности привык относиться скорее потребительски... Да и не сосчитать, сколько на его веку было забито свиней, коров, курей и других животинок... Ну а собака нужна для охраны, коты – мышей ловить... Он уж и вспомнить не мог, сколько собак померло в его дворе. Кого отравили, кто сам от болезней разных издох... Вот и сейчас будка во дворе стояла пустая. В начале лета Гром дух испустил... Ветеринар сказал клещи... Да и не горевал особо никто по Грому. Дед Федор – мужик суровый, скупой на слезу... А жинка его Катерина была и того пуще... Ох и норов бабенка имеет. Вся деревня уже судачит, как теленка кулаком промеж глаз одним ударом забила, только за то, что игрался да бодался, когда поить пришла...

Дед Федор затянулся самокруткой и посмотрел на щенка, лежащего у его ног. Карие глаза внимательно следили за ним... «Ну что, зверь, похоже ты решил остаться жить у меня? Тогда слушай... Кормить буду два раза в день, чем Бог пошлет... Но обижать не буду. Будка есть. Теплая. Отпускать иногда буду на волю по ночам, на пару часов... С тебя охрана двора! Чтобы никто чужой мимо двора без страха не прошел!... Если согласный, пошли со мной!»
... Вот так и началась ее новая жизнь... Узнав, что щенок оказался женского пола, дед Федор назвал ее Стеллой. Уж где он услышал столь красивое и благозвучное имя, остаётся для нас загадкой... Теперь у Стеллы была теплая будка, большое хозяйство и цепь... Время шло, и из нескладного подростка она превратилась в огромную красивую мощную собаку, которую побаивалась вся деревня. Ходили даже разговоры, что в роду у Стеллы точно были волки... Такая она была устрашающе красивая и необычная... Да и повадки у нее были отнюдь не собачьи. Никаких заискивающих виляний хвостом, никаких облизываний рук... Кода к ней приближался дед Федор, его жена или его родные, Стелла просто спокойно лежала и внимательно смотрела на них своими умными глазами...
Ну а чужаков она готова была порвать... Она даже и не лаяла почти.... Она рычала... И рык этот был ужасен... Но только днём... Поэтому ее будку даже перенесли из двора в огород, чтобы односельчане не боялись стучать в калитку.
Зато ночью дед Федор иногда отпускал ее с цепи со словами: " Через три часа приду, чтобы была здесь! Ишь ты, доярки бояться на утреннюю дойку идти из-за тебя!... Чтобы никого не трогала!!!... Три часа!...» И срывалась она, как пуля с цепи... И неслась в лес и в поля по своим собачьим, или может быть всё-таки волчьим, делам.... Никого ни разу не покусала и не испугала... Знать другие у нее были интересы... Но в положенное время, дед Федор всегда находил ее в будке, за что очень ее уважал... А может... Нет, тогда он ещё не умел...
Надо сказать, что щенилась Стелла регулярно, как и положено по природе. Но самое странное, что хоть и боялись ее в деревне, щенки разлетались, как горячие пирожки. Приезжали даже из других деревень за щенками. Потому как, хоть и боялись Стеллу, но уважали... За просто так горло не рвала... Только по делу...
Это был обычный летний день. После завтрака Стелла спокойно лежала у своей будки, грелась на солнышке и одним глазом наблюдала, как маленькая Маша играется в песочнице под тенью огромного дерева у калитки, а другим глазом – как баба Катя шуршит в своем огороде... Стелла знала уже, что баба Катя привязывает свою внучку к дереву, чтобы та никуда не ушла и идет заниматься хозяйством. Машеньке тогда только исполнилось три годика, и родители иногда привозили ее в деревню на выходные.
И вот эта малышка сразу бежала не к кому-нибудь, а именно к Стелле, широко раскинув ручки: " Тееелла!!! Тееелла!» И собачье сердце сжималось от радости и любви к этому человеческому детёнышу! Вот и в тот злополучный день Стелла следила за Машенькой, за бабой Катей... И задремала... Проснулась она от того, что кто-то больно скребет ее по носу когтями. Стелла открыла глаза. Кот Пистон сидел перед ее мордой и почти хрипел: " Сделай что-нибудь! Маша сейчас утонет!..»
Стелла посмотрела за забор. Маши нигде не было. Ни в песочнице, ни на качели, ни около дерева. Стелла посмотрела на кота. «Она там около пруда. Там в воде ее панамка! Она лезет за ней! Ну давай же, мать, помоги ей! Меня никто не слышит! Ааааааа- ууууу "
И Стелла подала голос!.. Она лаяла и лаяла... Так громко, как никогда в своей жизни... Она прыгала, рвалась, взлетала ввысь, стараясь сорваться с цепи... Баба Катя выпрямилась и оглянулась на собаку. «Совсем из ума выжила, псина...»- подумала она и дальше углубилась в капусту.
... И тогда Стелла завыла.... И не просто завыла... Жуткий волчий вой пронесся над деревней... Настолько громкий и страшный, что у всех, кто его слышал, волосы встали дыбом... А Стелла все выла и выла... И такая боль была в этом вое, что словами и передать это невозможно...
И только услышав этот страшный вой, баба Катя поняла, что случилось что-то ужасное и кинулась искать Машу... И, слава Богу, и другие соседи выскочили из своих дворов. Машеньку в последний момент обнаружили и вытянули из небольшого пруда, что был неподалеку от домов. Там и не пруд может это был, может сажалка, может так лужа какая неизвестного происхождения... Да это и не столь важно... Переполох был в деревне... Скорая приезжала... Родители Машеньки... Плакали все и радовались одновременно...
А вечером все успокоились, и пришла к Стелле целая делегация: папа Машеньки Илья, его жена и дед Федор.
Илья присел перед ней на корточки и заговорил: «Спасибо тебе, за то что спасла мою девочку!!! Спасибо... Никогда это я не забуду!... Я прошу тебя, поехали жить ко мне! У меня дом в городе. У тебя будет большой вольер. Я буду кормить тебя вкусно и много, буду гулять с тобой! Тебе будет очень хорошо у меня!»...
Стелла смотрела на него своими карими глазами... И молчала. Потом подошла и положила свою голову ему на плечо... На несколько секунд... И пошла к своему хозяину, деду Федору... Подошла и легла возле его ног... А он стоял как вкопанный... И не знал, как ему реагировать на эти «животинские ласки»... И только скупая мужская слеза предательски катились по его морщинистой щеке... Он научился... Научился любить животных.

Наталья Курило

Cirre
Такси подъехало на десять минут позже заявленного. Стояла темная ночь, безоблачная. Аркаша потянул за ручку, которая вся была заляпана чем-то жирным. Дверь неохотно поддалась, и клиент загрузился в тёмный, пропахший потом, перегаром и ментоловой ёлочкой салон.
Аркадий испуганно, с трудом скрывая отвращение, оглядел внутренности железного коня, в котором ему предстояло провести ближайшие пятнадцать минут, и тяжело вздохнул.
Водитель, судя по густой лицевой растительности, горбатому носу и ещё некоторым отличительным чертам, был человеком явно иностранного происхождения. Не повернув головы в сторону пассажира, он нажал на экран закрепленного на панели мобильного, запустив маршрут.
Клиент искоса пялился на угрюмое волосатое лицо шофёра, которое явно не внушало никакого доверия и вдруг (на удивление для самого себя) осмелился спросить:
— Скажите, а почему так дорого?!
— Повышенный спрос, — холодно и с явным акцентом ответил таксист, выруливая со двора на главную дорогу.
— Но ведь не в два же раза!
— Можете выйти и дождаться другое такси, — всё так же без малейшего интереса отвечал шофёр.
По радио играло что-то малоразборчивое, громкое, напоминающее звуки блендера. Аркаша плохо воспринимал любую музыку тяжелее Меладзе, от электрических гитар у него сводило челюсть, а от барабанного ритма поднималось давление.
— Не могли бы вы переключить? — попросил он немного раздраженно, но всё же достаточно вежливо.
Водитель, всё ещё не поворачивая головы, лениво нажал на кнопку магнитолы. Теперь салон наполнился каким-то гнусавым шансоном, от которого у Аркаши настроение совсем стало минорным.
Таксист петлял, нарочно сбавляя скорость перед светофорами, выбирал длинные пути там, где можно было сократить.
Аркаша бесился и уже составлял в голове текст отзыва, который планировал оставить о водителе в конце поездки. Вишенкой на этом торте наглости и хамства стало то, что водитель закурил.
Пассажир в жизни не был так оскорблен. Простого отзыва уже было мало, он собирался позвонить в диспетчерскую и вылить на них всё то, что скопилось в его душе за эти двадцать минут.
Когда машина, наконец, завершала поездку и завернула на финальный участок, Аркаша потянулся за кошельком.
На торпеде машины клиент заметил приклеенную на скотч надпись, которая предлагала оставить водителю чаевые. Пассажир нервно хихикнул, и в этот момент машина остановилась. До места конечной точки поездки оставалось около ста метров.
— Вы не доехали до места, — возмутился клиент и повернул голову в сторону водителя. Но тот не ответил. Он обеими руками держался за грудь и отчаянно хватал ртом воздух. — Эй, вы как там?!
Водитель молча синел и уже начал наклоняться лицом к рулю.
Перепуганный Аркаша засуетился. Дрожащими руками он шарил по карманам в поисках мобильника, но те его не слушались. Взгляд его вдруг упал на телефон водителя, который был закреплен на панели.
На экране горело два символа: «плюс» и «минус».
Аркаша снял мобильник с крепления, он уже хотел было набрать «скорую», но вдруг замедлил.
Водитель не подавал никаких признаков жизни. Аркаша поднес к его носу руку и почувствовал слабое касание теплого дыхания своей кожей.
«Живой!» — обрадовался Аркадий. — «Так тебе и надо!» — подумал он про себя и нажав «минус» сбросил последнюю поездку. Счетчик автоматически обнулился, и на телефоне замигали новые заказы. Вернув телефон не место, Аркадий осторожно, словно боясь разбудить отключившегося шофера, дернул за ручку и покинул такси.
«Кто-нибудь всё равно вызовет «скорую», — успокоил себя мужчина и поспешил в сторону кафе, где его уже заждались друзья.
Стоило Аркаше скрыться из виду, как водитель тут же ожил как ни в чем не бывало и принял новый заказ.
Через десять минут он уже подъезжал на другую улицу, где его ждала молодая девушка.
Ситуация повторилась с точностью до детали: музыка, дорога, сигарета, приступ.
Девушка была уверена, что водитель — насильник, а если не насильник, то точно склонен к этому, хотя он не проявлял никаких для подозрения признаков. В момент приступа она быстро выбежала из машины, зачем-то предварительно плюнув водителю в лицо, видимо, так она праздновала свою победу в несостоявшейся битве. На этот раз на экране снова высветился жирный «минус», но уже без участия клиента.
Ещё одним пассажиром оказался дедушка, который ехал от своих внуков. Он вызвал «скорую», дождался её и оставил деньги за проезд в бардачке. Когда мужчина уехал, мобильный впервые показал «плюс».
Последним в этой смене водителю повстречался молодой студент по имени Влад. Парень был лишен прав за несколько нарушений (вроде пересечения двойной сплошной и проезда на красный), поэтому вынужден передвигаться на такси, чем был явно удручен.
Влад был лыс, плечист, спортивен и являлся обладателем больших и тяжелых рук, которые легко могли проломить череп. Парень был не из тех людей, что готовы терпеть неуважение к себе, поэтому сразу объяснил водителю, что подобное радио слушать он не намерен, платить за лишний километраж не будет, а когда увидел, как водитель потянулся за сигаретой, одарил его таким взглядом, что шофер тут же положил руку обратно на руль.
— Эй, слышь, мы вообще-то не доехали! — забасил лысый, когда водитель остановился за сто метров до конечного пункта. — Друг, ты чего?! Твою мать! — Влад пулей выскочил из машины и, оббежав её, осторожно вытащил водителя, затем усадил его на заднее сидение и заставил выпить воды, которую всегда таскал с собой в рюкзаке.
Затем он прыгнул за руль и помчал в сторону «Красного креста». Влетев в отделение скорой помощи, Влад в момент отыскал спящего дежурного врача и практически силой вытащил его на улицу. Водителя тут же погрузили на носилки и отвезли в реанимационную.
Влад дождался, пока врачи не сообщат ему о том, что таксист жив и только после этого вызвал другую машину, предварительно оставив деньги в бардачке.
Водитель такси вернулся в свой автомобиль под утро. Он посчитал выручку за день и достал из бардачка блокнот, в который вписал фамилии всех ночных пассажиров.
Напротив каждого имени он сделал точное описание того, кто и как проявил себя этой ночью, а дальше сделал пометки и расставил «плюсы» и «минусы»
«Аркадий — не имеет сострадания, подлый, трусливый и алчный». Минус. Дальше шли указания: «назначить проблемы с работой, пневмонию, судебных приставов, угрозу развода. Следующая проверка через два года».
Девушке тоже был поставлен «минус», и был приписан «венец безбрачия на восемь лет, финансовые сложности на полтора года и гастрит. Следующая проверка через десять лет».
Деду был поставлен плюс. За помощь, ему предоставлялось «пять лет здоровья и хорошая прибавка к пенсии. Следующая проверка через пять лет».
Владу таксист выделил отдельную страницу для плюса. Молодому человеку было назначено окончить институт с хорошим дипломом. В течение пяти лет он должен будет устроиться на престижную должность и достигнуть немалых высот. Он женится и не будет ни в чём нуждаться ближайшие десять лет, особенно это касается здоровья — до следующей проверки.
Таксист захлопнул блокнот и завёл двигатель. Сегодня ему предстояло немало работы. Он включил мобильный. Загорелась подсветка, затем пошла загрузка. Наконец, водитель ткнул пальцем в приложение «Карма», и на экране заплясали плюсы и минусы. Проверка началась.

Александр Райн

Cirre
Михaл Михалыч зaстрял. Подлец поезд ушёл точно по рaсписанию, за полчаса до того, как Миxмих приехал на вoкзал.

— Зараза, — сплюнул мужчина и культурно про себя перечислил десяток рyгательств.
До следующего пoезда оставалось еще пять часов. Тратиться на гостиницу было жалко, и Михмих решил пересидеть на вокзале. Взял билет у сонной кассирши, сел на железную скамейку в зале ожидания, достал сканворд и принялся ждать.

Слова в головoломке закoнчились. Михмих отoрвал взгляд от серого листа и огляделся. Вокзал опустел. Только в будочке около выхода дремал полицейский, да спал у дальней стены мужик в засаленном ватнике. Встав и размяв затекшие ноги, Михмих прогулялся до газетного ларька за новым сканвордом. Но киоск был закрыт. Привокзальное кафе на втором этаже тоже оказалось заперто. А табличка на двери обещала, что даже на зaвтрак он не успeeт.

Тяжeло вздохнув, Михмих вернулся на свое место. Минуты тянулись, как прилипшая к подошве жвачка. Даже представить, сколько ждaть до поезда, было тяжело.

— Скучно?

Михмих обернулся. На соседнем кресле сидел маленький человечек. В заношенной, но чистой одежде. С окладистой седoй борoдой.
— Угу.
— Давай в картишки перекинемся? На интерес. А то меня тоже скука одолела.

Мужчина пожал плечами. Развлечение ничем не хуже сканворда.

Играли в дурака молча. Человечек азартно шлепал картами, горестно вздыхал при проигрышах и бурно хлопал в ладоши выигрывая.
Счет партий перевалил за второй десяток.
— Может, ты есть хочешь?
Заботливо осведомился у Михмиха противник.
— Кaфе зaкрыто.
— Да это ерyнда! Сейчас opганизуем. Пойдем.
Человечек вскочил и резво побeжал к служебному входу.
— Не отставай!

Они пару минут проплутали по темным коридорам и оказались в маленьком буфете с трeмя столиками, сиротливой геранью на подоконнике и дрeмлющей официанткой за стoйкой.
— Машенька! А сделай нам кофе и бутербродов.
— А?
Машенька, румяная и пышная, как булочка, протерла глаза.
— Опять чужих водишь? Ох, влетит тебе, — ворчала она для порядку, но заказ принесла.
Михмих расплатился и впился зубами в бутерброд. Человечек сидел напротив и умилeнно смотрел, как eст мужчина.
— Может, тоже бyдешь?
— Не. Я ужинал плотно.
— Спасибо. А то я с гoлоду помep бы, пока поезда дождался. Кстати, надо же познакомиться. Я Михал Михалыч, инженер.
— Пафнутий Федорович, — новый знакомый солидно кивнул, — домовой.
— Кто?
— Домовой. Не слышaл про нас разве?
— А что на вокзале делаешь? Вы же вроде в обычных домах живете.
— Потeрялся, — грустно вздохнул Пафнутий, — пару лет назад мои переезжали. Я тоже с ними думал. На вокзале замешкался и не нашел, на каком поезде они едут. А обратной дороги не знаю. Вот и кукую тут.
Михмих покачал головой.
— Дeла.
— Ты пoел? Давай развлекать тебя, пока пoезд не пришeл.

Домовой устpoил Михмиху экскурсию по вокзалу. Затем они заглянули в диспетчерскую, где долго пили чай с баранками. Катались на маневровом тепловозе со знакомым машинистом Пафнутия. Посмотрели на город из башенки над вокзальными часами. И заглянули в кабинeт начальника вокзала — полить фикус.
— А то засoxнет, — пояснил домовой, — про него все забывают.
Наступало утро. Появились первые пассажиры. Сонная уборщица нехотя возюкала шваброй в зале ожидания.
— Быстрее! — домовой заволновался, — идем, там твой поезд подходит.
Они вышли на перpoн.
— Слушай, — вдруг оживился Михмих, — а давай я тебя заберу к себе. Чего ты тут мaeшься?

Домовой опешил.

— Как?
— Да просто. У меня свой дoм, сад яблоневый. Коровы нет, уж извини. Семья у меня хорошая, дружная. Поеxaли. Что ты тут забыл?
Пафнутий всхлипнул.
— Правда?
— Чeстно-честно.
— Я сейчас!
Домовой бросился в здание вокзала.
Подошел поезд. Михмих показал билет проводнице.
— Захoдите, пять минут всего стoим.
— Да-да, сeйчас.

Домового всё не было. Снова потерялся? Передyмал?

— Проходите, мyжчина. Уже отпрaвляемся.

Вздохнув, Михмих прошел в своё купе. С шумом открыл дверь.
На верхней полке сидел улыбающийся Пафнyтий и радостно бoлтал нoжками. В руках домовой сжимал горшок с фикусом из кабинета директoра.

Александр Кoтобyс Гopбoв


Cirre
СОБАЧКА У МАГАЗИНА

У магазина, где продаются продукты, мужчина увидел привязанную собачку. Остановился, чтобы рассмотреть.

Собачка смотрела на дверь с тоской и не замечала прохожих. Наверное, думала, что ее навеки здесь оставили.

Смотрел мужчина: «Она или не она»?
Не удержался, подошел и громко произнес кличку: «Жучка»? Собака завертела хвостом, радостно подпрыгнула и начала громко лаять.

Звонкий лай иногда уступал место тонкому жалобному визгу, и тогда казалось, что животное плачет.

Отвязал собачку, взял на руки, и она тут же начала лизать ему щеки и крутилась так, что удержать трудно.

Как говорится, краем глаза заметил, что из дверей показалась бывшая теща, увидела, что происходит, и быстро спряталась за углом. Думая, что ее никто не видит, выглядывала в бурой мохнатой шапке: что дальше будет?

А он прекрасно видел, что за ними наблюдают.

Бывшая теща не покидала занятую позицию – ждала. И стало понятно, что собака ей не нужна. Надо было убедиться, что мужчина не бросит животное, на улице не оставит.

Он и не оставил, сказал бодро: «Пойдем ко мне, Жучка»!

Жучка не сопротивлялась и бежала рядом со старым любимым хозяином. Именно рядом, чтобы не вернули туда, где жить не хочется.

Дошли до угла, и оглянулся мужчина, увидел, что бывшая теща в мохнатой шапке спокойно шла и скоро скрылась в толпе.

Пришли, поднялись на седьмой этаж, вошли в квартиру. Жучка неуверенно села, словно стеснялась пройти в комнату.

Мужчина открыл в ванной кран, пустил теплую воду, приготовил старое полотенце. Все собачка вспомнила: что надо прыгнуть на руки, чтобы лапки помыть. В ванне крутила мордочкой, пытаясь поймать струю воды.

На тряпке потопталась всеми четырьмя лапками, и только после этого прошла в комнату.

Первое движение – носом познакомиться с новым жилищем. Убедившись, что везде запах хозяина, успокоилась, но недолго сидела.

Мужчина ходил по комнате, и она всюду следовала за ним, ни на шаг не отставая: «Здесь я, видишь, что здесь? Ты меня не оставишь привязанной у магазина? Не выбросишь? Посмотри же, чтобы я спокойной была».

Присел рядом, погладил по голове и по спинке, сказал: «Запомни, пожалуйста, не предам никогда. Слышишь? Не предам. Вместе будем жить».

Благодарно вильнула хвостиком и улыбнулась широкой собачьей улыбкой.

А хозяин снова заговорил: «Глупые мы с тобой, эх, глупые. Лапки помыли, но надо же за кормом сходить, ты же у меня есть хочешь, правда, Жучка»?

Снова хвостик направо и налево: все понимаю, конечно, глупые.

Пришлось одеться и пойти в магазин. Чтобы собачка не испугалась, взял на руки, так и зашел. Купили корм и домой.

Вечер наступил. Лежали на диване, Жучка прижалась к хозяину маленьким своим тельцем, дышала ровно и спокойно. А он думал: «Надо же, как получилось. Снова вместе».

Жучку взяли маленьким неуклюжим щенком. Выбирали вместе с женой. Из четырех щенков эта сразу приглянулась, сразу понравилась.

Теща ругалась, что не выносит собак, аллергии боялась.

Жена и теща уходили на работу, а он оставался дома с собачкой, которую назвали Жучкой. Работал в Интернете и много зарабатывал. В семье были мир и согласие.

Но отношения между супругами стали охладевать. Может, и не было любви. Только через полгода совместной жизни сказала жена, что ошиблась: «Я встретила другого человека и поняла, что полюбила. Тебе лучше уйти».

Когда собирал чемодан, собака вертелась рядом, чувствовала предстоящее расставание. Погладил тогда в последний раз и навсегда закрыл дверь.

Сначала жил у матери, но недолго: доходы позволили оформить ипотеку и переехать в небольшую квартиру.

Днем компьютер, вечером одинокие прогулки – так и жил. И не было печально, и не тосковала душа. Откуда-то была вера, что в его жизни радость появится. И не одна. Надо терпеливо ждать и не торопить события.

И вот первая радость: Жучка появилась. Маленькая и милая, в преданных собачьих глазках – безмерная любовь.

Хозяйка ушла к другому мужчине, а ему собака была не нужна. Почему-то испытывал к ней непонятную ненависть и норовил пнуть, обидеть, сделать больно.

И жила бедная Жучка у старшей женщины, которая тоже ее не любила. Может, и выбросила бы, но боялась гнева дочери. А тут – неожиданная удача: бывший зять взял на руки и радуется. Вот и пусть радуется. Чтобы убедиться, что все хорошо, несколько раз выглянула из-за угла, а затем уверенно пошла домой, где нет ненавистной собаки.

Лежат человек и собачка на диване. Животное спит, человеку не спится. Положил руку на мохнатый теплый бок и думает: «Жучка у меня, и дом уютнее стал, словно душу обрел».

Жучка словно дорожку протоптала для следующей радости: в их доме скоро появится женщина – невысокая, худенькая, с выразительными глазами и добрыми руками.

Конечно, собачка ее тоже полюбит, но не так, как мужчину. Он даже не мужчина, не человек – нет. Он собачий бог, достойный восторга и поклонения.

Автор: Георгий Жарков
Рассказы для души

Cirre
Первая брачная ночь.
В маленькой комнате учительского общежития за столиком, покрытым тяжелой скатертью с бахромой, сидела молодая учительница – Нина Александровна. Было ей всего двадцать четыре года от роду. И собой она была хороша. Пушистые волосы темной лавиной лежали на её плечах. По будням с помощью шпилек она собирала их в пучок, но они, непослушные, упрямыми волнистыми прядками обрамляли её лицо и делали его привлекательнее.
Классические черты лица позволяли назвать её красавицей. Сияющие серые глаза Нины Александровны смотрели на мир доброжелательно. Звонкий и высокий голос был слышен даже в коридоре школы, когда она вела уроки у своих любимых второклассников. Она работала с ними уже второй год. Не у всех у них все получалось. Никак не шла учеба у Полякова Васи. И писал он плохо. Пропускал все гласные звуки. Фамилию свою писал четырьмя согласными буквами – ПЛКВ.
-Египтянин ты мой! Так, как ты – писали египтяне. Ты – не одинок. Человечество не сразу уловило и выделило гласные звуки в речи. Но оно – справилось. Значит справишься и ты!
Теперь, во втором классе Вася уже писал диктанты на четверки. Преодолел преграду. Справился. Мало кто знал, что почти полгода Вася ходил к Нине Александровне на индивидуальные занятия к ней в общежитие. Садился у стола. Они с молодой учительницей брали книгу сказок и превращали каждую сказку в балладу. Они тексты пели! И так Вася постигал мир гласных звуков!
-В некотором ца-а-а-рстве, в некотором государстве-е-е-е! – слышалось в коридоре.
Теперь за окном стоял месяц март.
Нина смотрела через промытое окно на куст черемухи, который рос под окном. Она думала о том, что в природе все устроено мудро. Весной Земля каждый год переживает радость обновления. Деревья теряют свою листву осенью. Считается, что всю. Но на старой черемухе все-таки оставались прошлогодние листья. Почему ни снег, ни ветер, ни зимний буран так и не заставили их оторваться от родной ветки? Сиротливыми коричневыми комочками несколько пожухлых листочков черемухи виднелись в сплетении гибких веток. Удержались. Но весной появятся новые листочки, а ворох отживших листьев появится из-под зимнего снега у самых корней черемухи. Но они так и останутся – прошлогодней листвой. Черемуха при всем своем желании не поднимет их с земли и не вернет на свои ветки. Крона дерева обновится полностью.
Почему же у людей все не так просто, как у живых деревьев? Прошлое совсем не похоже на ворох листьев весной под деревцем. Некоторые события, как застрявшие в кроне листья, остаются с человеком навсегда.
Нет, нет, да и подкинет услужливая память то один эпизод из прошлого, то другой.
Хорошо, когда эти воспоминания – светлые.
Вот она – молодая студентка педагогического колледжа. Техникума, как он назывался в годы её студенчества. Ей еще нет и восемнадцати лет, но она устроилась на временную работу в цех по выпечке пирожков. Заводик почти рядом с домом. Но Егор приезжает за ней после смены на велосипеде. Она понимает, что ему нравится возить её на рамке велосипеда. Ведь так он её почти обнимал! На виду у всех. Она навряд ли бы согласилась прокатиться с ним, если бы так не уставала. И вот однажды ей показалось, что Егор смотрит ей за вырез платья. Ах так? Незаметно она достала тогда из сумочки маленькую коробочку пудры, открыла её. И вот – только он неприлично близко склонился к ней – на, ему пудрой прямо в лицо.
Слетели в кювет. Оба ушиблись. Оба хохотали почему-то от вида друг друга. Потом она несла отпавшее колесо, а Егор перевернул велосипед и вел его по улице на уцелевшем заднем колесе приподнимая за руль. А цепь велосипедная с каким-то странным скрипом волочилась по земле. И от этих звуков все собаки за высокими заборами деревянных домов громко и сердито лаяли.
-Все! Последний раз я за тобой приехал.
Так и вышло, что последний. В армию пришла ему повестка.
Нина проводила его легко. Переписка была бурной.
Она и не поверила никому, когда ей сказали, что Егора уже нет на свете. Не поверила, но побежала к нему домой.
Была какая-то зловещая тишина вокруг. На веранде на двух табуретках стоял оцинкованный гроб с окошечком. А там, за этим окошечком она увидела родное лицо. Она повернулась и пошла прочь от этого ужаса. Она шла, а ноги отказывали ей. Упала она на улице. Её увидели соседи. Подняли, на руках отнесли домой. Она лежала совсем безучастная ко всему. Не говорила ни слова. Смотрела перед собой – и все. Отец открывал ей рот с помощью ложки, разжимал сжатые зубы и лил ей в рот бульон. Она не хотела глотать.
-Живи! – говорил он ей. – Не смей уходить за ним следом. Живи!
Она поднялась через три дня. Другая.
Раненая птичка. Так говорил о ней отец.
-Ничего, ничего! Время залечит раны.
Отец знал, что говорил. Он был на войне.
Она смирилась с потерей любимого. Даже попыталась построить личную жизнь. На обломках. Не построила. И уехала учительствовать в дальнюю деревню.
А дети её отогрели. Деревенские ухажеры тоже пытались привлечь её внимание. Да не тут то было. Никого она не приветила.
Островки воспоминаний, как те, застрявшие прошлогодние листья, были еще живы.
Только весна играла с ней. Солнышко грело ласково. Капель звенела радостно. Возродись! Я даю тебе пример!
В комнату её кто-то робко постучал.
-Входите, не заперто!
Дверь открылась, вошел Алексей – первый парень на деревне. За ним «бегали» все незамужние девушки села, да и замужние посматривали одобрительно. В самом деле явился прямо в середине зимы в летной курсантской форме. По состоянию здоровья был отчислен из летного училища. Не выдерживал перегрузок на летной практике. Устроился водителем в совхоз после окончания курсов. Девушка его не дождалась. Вышла замуж. Именно поэтому он стал на всех остальных посматривать свысока. Он им назначил цену. И она была невелика.
Орлиный взгляд карих глаз, высокий рост, легкая походка, прекрасный певческий голос, выправка, обходительность – делали его неотразимым.
-Вы ко мне по делу? – удивленно спросила Нина, поворачиваясь к нему.
-Да можно и так сказать. Я свататься пришел.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Свататься он пришел! В честь чего? Никаких знаков внимания, шапочное знакомство, не более того, и вот он – нарисовался. Свататься пришел! Она – не телка в стойле. Чтобы вот так вот, накинуть веревочку и повести за собой.
Нина возмутилась.
-То есть, Вы хотите сказать, что Вы меня любите?
Голос её звенел от напряжения.
-Да что вы, бабы, с этой любовью носитесь? Я уже своё отлюбил один раз. Нет. Я не люблю. Но замуж зову. Мы по возрасту подходим друг другу. Нам пора семьи заводить. А для этого достаточно уважения. Я очень хорошо к тебе отношусь. (Так мы уже перешли на «ты»?) Ты – симпатичная, умная, детей любишь, а они – тебя. Значит, будешь хорошей матерью моим ребятишкам. Нашим ребятишкам. Я тебя не в блуд зову. Я зову тебя замуж. Да. Я думаю, что может и не получится у нас. Всякое бывает. Тогда разойдемся. Что мы теряем? Тебе двадцать четыре года, а мне – двадцать пять. Давай, попробуем!
-Но я тебя тоже не люблю!
-Да я догадываюсь. Так что ты мне скажешь? Каков будет твой положительный ответ?
-Нет,- так и рвалось слово с губ, – кто же так замуж выходит?
Но за окном так звенела капель, солнце светило так ласково, и ветки черемухи под окном уже не хрустели от мороза, а гнулись о т ласкового весеннего ветерка, и все вокруг пробуждалось от зимнего сна. Она посмотрела, посмотрела на синь неба высокого, на даль поля, на рощицу вдали и вдруг тихо кивнула головой.
-Давай, попробуем.
Алексей обрадовался, улыбнулся ей.
-Вот и молодец! Правильно решила!
Оказывается, у него дома уже собралась вся его многочисленная родня, и её там все ждут, чтобы обговорить предстоящую свадьбу. А завтра они должны подать заявление, когда договорятся о дне торжества.
Свадьбу назначили чрез две недели. И все две недели Алексей исправно ходил к ней в общежитие. Больше молчал. Сидел у окна на стуле, а она писала рабочие планы. Он брал книги с её полки. Читал.
-Я тебя к себе приучаю, – говорил он с улыбкой, – а то сядем за свадебный стол, как чужие.
Они уже съездили в город и купили ему костюм, ей – свадебное платье и фату. Купили и золотые кольца. И все равно какая-то незримая стена отчуждения была между ними.
-Да что же я делаю? И зачем? И нельзя ли отказаться от этого всего, пока еще не поздно.
Свадьба была шумной и очень веселой.
Только в третьем часу ночи они всех гостей устроили на ночлег. Родители Нины остались в её общежитии, в её комнатке. Его родственники – в его доме.
Они пришли к Алеше. Мать его растерянно развела руками.
-А про вас я и не подумала. Решила что в общежитие пойдете. А знаете, идите в летнюю кухню. Я вам тулуп дам. Натопишь, Алексей, печку.
Тулуп волочился по мартовскому снегу. Кухня была хоть и с печкой, но такой холодной, что согреться в ней не было никакой возможности. Алексей набил топку печки дровами. Но все равно тепла не было.
-Я просто упаду сейчас от усталости, честное слово! Не могу я ждать, когда кухня нагреется.
-Сейчас, сейчас!
В углу кухни стоял деревянный топчан. Ни чем не покрытый. Алексей расстелил на нем часть полушубка, сам лег спиной к холодной стене. Нина не посмела в этом холоде снять свадебное платье. В нем и легла. Только фату сняла. Молодой муж тоже не снял даже свадебный пиджак, а только распахнул его. Подушки не было. Нина легла на руку своего мужа. Он так крепко обнял её, так бережно укутал полой тулупа, и так держал её практически в своих объятиях, что она впервые почувствовала к нему то тепло, которое так долго не просыпалось в её душе. Как-будто она шла- шла по тернистой дороге, а теперь вот пришла. И это – её пристань.
Он и не спал почти до утра. Все укутывал её и укутывал. Оберегал и защищал. Но и она все время беспокоилась о нем. Свои тонкие руки она просунула под его пиджак, а своими ладонями закрывала ему спину. Стена за его спиной была почти ледяная. Так они и пролежали рядом в какой-то странной полудреме. И во время этого странного сна рождалась их человеческая близость. Стена отчуждения исчезала.
Потом, через много лет, она спросила его об этой ночи. Почему он не настаивал на близости?
-А мы куда-то торопились? У нас впереди вся жизнь была. Вот и помнила бы ты этот топчан, да этот холод. Простыть хотела? А так у нас есть что вспомнить более приятное.
Он смутил её своими словами. К тому времени они уже растили двоих своих детей, но способности смущаться она не утратила.
И опять звенела капель очередной весны! И эти звуки опять дарили кому-то новую надежду на возрождение. И дрожали и крошились пожухлые прошлогодние листья в кроне старой черемухи под окнами общежития...

Валентина Телухова


Cirre
НАГРАДА ЗА ХРАБРОСТЬ
Щенок неуверенно переставлял дрожащие лапки по мокрому асфальту и выглядел очень растерянным. Невыспавшиеся водители раздраженно сигналили ему и ругались, когда им, вечно куда-то спешащим, приходилось резко тормозить, сдавать назад и выкручивать руль влево, чтобы объехать препятствие.
Некоторые, высовываясь из окна, кричали ему:

«Эй, мелкий, а ну, уйди с дороги! Задавят же!».
А он будто не слышал их.

Продолжал идти вперед и думал о случившемся. Всего каких-то полчаса назад его привезли сюда и оставили здесь одного...

...поэтому, куда идти и что делать, он не понимал.

Не имел ни малейшего представления.

Эх, была бы сейчас рядом его мама... Но мамы рядом не было. Он даже не знал, жива ли она сейчас.

Последний раз малыш видел её несколько месяцев назад, когда его забирали из приюта.

Причем он не понимал, зачем его вообще забрали...

Всё это время он только и слышал от своего хозяина: «Да сколько можно скулить? Замолчи немедленно!».

После этих слов обычно следовало наказание.

Было больно, и скулить хотелось еще больше.

А последние дни хозяин, словно с цепи сорвался – бил руками и ногами, кидался тапками...
В конце концов, человек принял решение, и маленький беззащитный щенок оказался на небольшом автомобильном мосту через реку.

Еще каких-то полчаса назад тут практически никого не было. Но чем выше солнце поднималось над горизонтом, тем оживленнее становилось движение. Люди торопились на работу.

Поворачиваться к машинам спиной было страшно, поэтому он шел прямо на них.

Это тоже было страшно, но он хотя бы мог видеть мчащихся на него «ревущих зверей» с горящими фарами и...

...инстинктивно закрывал глаза.

Больше не от страха, а от громких гудков и криков. Когда хозяин на него кричал, он делал то же самое. Привычка.

Все водители тормозили, но один оказался не таким, как все.

Заметив щенка, он лишь сильнее вдавил педаль газа в пол.
Наверное, если бы этот водитель сигналил и кричал, щенок бы закрыл глаза, и всё...

Однако он даже не думал сигналить или кричать. И скорость сбавлять не думал.

Он ехал прямо на щенка. Это его и спасло: в самый последний момент у малыша вдруг сработал инстинкт самосохранения, переданный от матери вместе с вкусным и питательным молоком.

Когда до неизбежного столкновения оставалось несколько метров, щенок резко отскочил в сторону.

Огромный грузовик, громко «рыча» от досады, пролетел мимо.

А что с щенком?

Щенок остался жив. Вот только... Выскочив за ограждение, он оказался на самом краю моста, на узкой бетонной полоске, и к тому же запутался в каких-то грязных веревках.

Собственно, если бы не эти веревки, он полетел бы прямо в реку. Они его спасли.
Но теперь не отпускали. Как ни пытался малыш освободиться, ничего не получалось.

От ощущения безысходности он стал скулить. Да так жалобно, что проходящие рядом с ограждением люди невольно останавливались. Сначала женщина, потом два парня. Заметив скопление людей, останавливались и некоторые любопытные водители.

Они смотрели на щенка, что-то обсуждали, а кое-кто даже стал снимать это «зрелище» на телефон.

*****

Надя, как всегда, отправилась на утреннюю пробежку, и маршрут её проходил через тот злополучный мост.

Кучку людей она заметила еще издалека и сразу подумала о том, что что-то случилось.
Правда, она даже предположить не могла, что объектом внимания окажется маленький щенок.

Надя вплотную подошла к металлическому ограждению и с ужасом смотрела на происходящее.

Страшно было даже не то, что щенок запутался в веревках, а то, что он целенаправленно пытался их перегрызть своими маленькими зубками.

Если сделает это, то с большой вероятностью свалится в воду, где его подхватит течение и унесет вниз по реке.

Для такого малыша это верная смерть. А люди просто стояли и смотрели на это. Стояли и смотрели. Кто-то даже снимал на телефон!

- Ребят, что вы стоите? Помогите щенку! Упадет ведь, – обратилась Надя к молодым парням.

Они посмотрели на неё, улыбнулись, а один из них показал рукой на табличку: «За ограждение не заходить! Штраф – 1500 рублей!». А второй добавил:

- Там ногу поставить негде. Запросто можно вниз полететь. А нам жить охота.

«Так и ему жить охота» – хотела сказать девушка, но промолчала, потому что спорить было бесполезно.

Надя обвела взглядом всех присутствующих и поняла, что никто из них не собирается спасать малыша.
Посмотреть, пообсуждать – это сколько угодно. А вот протянуть руку помощи...

- Может, это, спасателям позвонить? – тихо сказал один из парней.

- Не, никто из-за щенка никто сюда не приедет. У них, что, дел нет других?

- А если сказать, что человек застрял?

- Ага, и штраф получить за ложный вызов... Нет уж. Сам выберется. Смотри, как веревку грызет.

Тогда Надежда решила.

Решила, что не будет она просто стоять и смотреть, как малыш мучается. Спасать надо малыша.

Она осторожно перекинула сначала одну ногу, потом вторую, и, ухватившись двумя руками за ограждение, стала потихоньку подбираться к щенку.

- Девушка, стойте! Вы можете упасть! — кричали ей люди.

Но она их не слышала. Точнее слышала, но не слушала.

Шаг за шагом она подбирался к щенку. Было страшно, но и выбора другого не было. Просто стоять и смотреть? Ждать, пока оборвется веревка, а вместе с ней и жизнь маленького щенка?

«Эх, если бы люди помогли, было бы легче!» – с сожалением думала Надя.

Но люди не собирались помогать. Почему-то.

А еще щенок занервничал. Увидел приближающуюся к нему девушку и стал грызть веревку быстрее.

А там уже и осталось-то всего ничего.

- Снимай, Вовка, снимай! – шептал один парень другому. – На Ютуб зальем, кучу просмотров соберем.

- А если упадут?

- Да пусть падают, больше просмотров будет! Ну что смотришь, она же сама туда полезла.

Женщина, которая стояла рядом, посмотрела на них с осуждением и отвернулась. «Ну что нынче за молодежь? Только одни просмотры на уме».

Когда Надю отделяло от щенка всего несколько сантиметров, он уже почти перегрыз веревку, а она стояла и ничего не могла сделать.

Чтобы его поймать – нужны были руки, а они сейчас держались за ограждение.
Если отпустит, сразу же полетит в воду, потому что сохранить равновесие на узкой полосе бетона было нереально. Щенок вон еле умостился.

И вот пока она об этом всем думала, малыш уже перегрыз веревку и его лапы потеряли сцепление с твердой поверхностью.

А девушка, больше не думая ни секунды, взяла и прыгнула вслед за ним. А за её спиной люди только охнули...

Она поймала его в воздухе, крепко прижала к себе, а потом погрузилась под воду.

К счастью, высота была небольшой, а течение несильным, да и плавала она хорошо, поэтому они смогли благополучно добраться до берега. Зимой было бы сложнее, а сейчас май месяц на дворе, поэтому обошлось, слава Богу!

Люди, стоявшие на мосту, что кричали и даже хлопали, а Надя...

...она всё так же прижимала щенка к себе и не могла отпустить.

За считаные секунды этот малыш стал для нее самым родным на всей планете. А она по праву стала для него второй мамой.
Несмотря на печальный опыт, полученный при жизни с «человеком», щенок вдруг понял, что не все люди плохие. Что есть еще те, кому можно доверять.

Через некоторое время они уже были дома, где щенку пришлось еще раз искупаться (но уже вместе с шампунем) и познакомиться с феном, а потом лежали на диване и ничего не делали.

Иногда, знаете, полезно ничего не делать. Особенно после всего, что с ними сегодня случилось.

А ведь ей сегодня на собеседование надо было.

Но она не жалела ни о чем. Жизнь щенка важнее, кто бы что ни говорил.
А на следующий день Надежда всё-таки решила сходить на собеседование. Да, в назначенное время она не смогла прийти. Но вдруг... Вдруг еще не поздно?

Правда, щенка она не пока не решилась оставлять дома одного, поэтому взяла его с собой.

А на улице ей улыбались. Причем не только парни, но и девушки. Даже мужчины и женщины улыбались. Старики одобрительно кивали и бабушки махали руками.

Некоторые люди подходили и здоровались, говорили много приятных слов. Это так мило...

Но, если честно, Надя не совсем понимала, откуда такой интерес к ней со стороны горожан.

Когда девушка вошла в офис фирмы, в которой ей было назначено собеседование, то и там её узнали. Облепили со всех сторон, говорили, какая она молодец, и гладили щенка.

А ведь она была там в первый раз и вполне вероятно, что последний.

Администратор проводила Надю к начальнику, а тот крепко пожал ей руку и сказал:

- Вы приняты. Завтра можете выходить на работу!

Резюме он её уже читал ранее, а личные качества Нади ему стали известны еще вчера вечером.
Но как?

А дело всё в том, что Вовка и друг его, Федька залили-таки на Ютуб видео, которое сняли вчера.

И оно сразу стало очень популярным. Собрало много просмотров и кучу лайков. Оказалось, что неравнодушных людей больше, чем равнодушных.

Под этим видео было всего два дизлайка: от бывшего хозяина, который оставил щенка на мосту, и водителя грузовика.

Ну пусть они живут со своей злобой. Несчастные люди. Судьба обязательно их накажет.

Потому что никакое зло на планете не остается безнаказанным.
А Надя...

Надя получила заслуженную награду за свою храбрость. Это не столько желанная работа, сколько спасенное ею маленькое чудо, которое будет любить и никогда не предаст.
из инета
Рассказы для души

Cirre
Яшка
Яшку привез домой муж Светы Илья, ездивший на лесное озеро рыбачить. Маленького ягдтерьера он выкупил у пьяного охотника за бутылку водки, пожалев нещадно избиваемого на его глазах молоденького песика.
Хозяин Яшки – человек неуравновешенный, оставшийся без семьи из-за пристрастия к спиртному, возомнивший себя великим охотником, был скор на расправу. Виновником всех своих жизненных бед он почему-то считал свою собаку, срывая на ней зло, ведь она не могла дать ему сдачи. Спасали Яшку только быстрые, пока еще целые лапы.

Забитый молоденький Яшка сразу отозвался на ласку Ильи, хотя к чужим он не подходил, был очень осторожен и недоверчив. Внимательно посмотрев в глаза мужчины, умный пес сам запрыгнул в его машину, благо, что терять ему было нечего – хуже уже не будет.

Маленький тощий, черный песик, тельце которого сотрясала нервная дрожь, сидел, покорно опустив голову, не зная, куда он приехал и что с ним будут делать – таким Света первый раз увидела Яшку и запомнила на всю свою жизнь.

Она первым делом помыла собаку, сняла клещей и накормила. Пес послушно терпел все процедуры, которые были ему в новинку, он позволил даже почистить уши, но, улучив момент, несколько раз быстро убегал и прятался.

Больше всех радовался собаке сын Лёшка. Он сразу принялся показывать Яшке свои игрушки и подарил свой маленький мячик. Песик не знал, что нужно делать с мячиком, но аккуратно держал его в зубах, виляя хвостиком. Вечером Илья привязал песика во дворе, соорудив будку, где тот проспал почти сутки, прижимая к себе мячик, подаренный маленьким другом.

Пока муж был на работе, Света отвязала Яшку и пустила в дом. Когда Илья приехал с работы, сынишка Лёшка встретил его в прихожей вместе с Яшкой. В углу уже лежал матрасик, а на кухне стояли две миски. Хозяин вопросительно посмотрел на жену и засмеялся:

- Вот это новости! Я смотрю, вы уже нашли общий язык?

- Пусть уж в доме живет, он маленький, ему много места не нужно, да и шубка у него не ахти, какая теплая, – Света улыбалась мужу, поглаживая песика.

Так и зажили. По вечерам хозяин учил Яшку всяким собачьим премудростям. Это был чрезвычайно умный и старательный пес, буквально всё схватывал на лету.

Самым главным достоинством этой собаки являлся его острый нюх. Невозможно было спрятать вещь, которую понюхал Яшка своим любопытным носом. Человек, оставивший свой след, как бы он не хитрил, не мог скрыться от внимательного и настырного следопыта. Маленький Яшка обладал несомненным талантом ищейки.

Через несколько месяцев хозяевам казалось, что эта собака жила у них всегда, уж очень по душе им пришелся жизнерадостный умный Яшка.

Спустя год счастливого проживания Яшки у любимых хозяев, в их дом пришла беда. Света ждала ребенка, когда у мужа обнаружили страшное заболевание, не поддающееся лечению врачей всего земного шара. Оно сожрало молодого высокого, сильного мужчину буквально за четыре месяца.

Похороны прошли для Светы, как в страшном сне. Приехавшая из небольшого южного городка её мать с отчимом забрали к себе на время зареванного Лёшку. Свету с собой они не позвали. От нервного перенапряжения Свете стало плохо, и её положили в больницу на сохранение.

Маленький, испуганный всем происходящим и ничего не понимающий Яшка гнался за "скорой", увозившей его хозяйку.

Палата находилась в отдельном крыле старинного деревянного здания на высоком каменном фундаменте – бывшей уездной больницы. Здесь уже лежали четыре женщины. Кровать Светы была в углу, возле окна. Засыпая после уколов, она увидела, как в приоткрытую дверь что-то пролетело черной молнией по полу в её сторону, и провалилась в глубокий сон.

Вечером женщина обнаружила под своей кроватью сидевшего тихонько, как мышка, Яшку.

- Яшка, быстро домой! – приказывала Света песику, но тот только ещё сильнее вжимался в угол, умоляюще глядя на хозяйку.

Женщины в палате смеялись и шутили. Света понимала, что дома Яшку не ждет ничего кроме голода, и разрыдалась. Она рассказала соседкам по палате свою историю. Песика накормили и поздно вечером вывели в больничный двор. Теперь его прятали сообща.

Старая санитарка Федоровна любила чистоту и мыла полы до блеска ровно по часам, перед утренним обходом. На это время Света прятала песика под одеялом, а на время обхода под кроватью. По вечерам Яшка давал "концерты", выдавая благодарным зрителям всё, чему научил его хозяин, но главным развлечением был сыск – женщины прятали предметы, а он находил и приносил владелице, будь это хоть маленькая заколка-невидимка. Так прошла неделя.

Однажды, когда вся больница уже спала, под окнами палаты раздался громкий голос подгулявшего мужа одной из соседок Светы, которую после обеда выписали.

- Зоя!!! А я сегодня зарплату получил и задержался! С премией!! Прости! А что тебе завтра принести? Зоя, ну что ты молчишь?! – надрывался заботливый муж.

Яшка, забыв о своем нелегальном положении, пренебрег конспирацией и громко, грозно залаял, а голос у него был, несмотря на малые размеры, очень солидный.

На шум прибежала постовая медсестра. Яшка, по выработавшейся привычке, нырнул под кровать хозяйки, но было поздно.

- Безобразие! – кричала медичка – Что вы тут развели? Это чья собака? Выкинуть немедленно!!!

На следующий день Света с кучей таблеток и Яшкой брели домой. После обеда, нарезав цветов, отправились на кладбище. Яшка, опустив голову, сидел у свежей могилы, теперь его хозяин живёт здесь и никогда к ним не вернется. Из преданных собачьих глаз текли слезы. Яшка понял всё, ведь он был ищейка...

Когда родился Саша, Яшка добровольно взял на себя роль няньки. Он ни на шаг не отходил от малыша. Как только Саша просыпался, пес сразу же давал знать хозяйке. Вскоре мать привезла старшего сына Лёшку, погостила два дня и уехала, сославшись на срочные дела.

Надо было продолжать жить, и нужда заставила Свету сесть за руль старенького "Москвича" мужа. Когда Илья узнал о своей болезни, он начал учить Свету управлять машиной, но не успел, и она освоила только азы, не веря до конца, что останется одна и это ей пригодится.

Когда без машины было не обойтись, она первое время плакала от страха, но ехала, не зная, как следует, правил, не имея водительского удостоверения, благо, что машин на дорогах в те времена было мало и сотрудников ГАИ тоже.

Если же инспектор и видел едущую Свету с маленькими детьми и собачкой, то подозрений они не вызывали – у такой хозяйственной и уверенной женщины уж явно все в порядке.

В соседнем доме через проулок жил сосед Иван, работавший дальнобойщиком. Семьи у него не было, вернее, была жена, которая несколько лет назад сбежала в поисках приключений с каким-то заезжим молодцем, пока муж был в рейсе. По стоящему рядом камазу всегда можно было узнать, когда Иван дома.

Надо было съездить на рынок, запастись к зиме овощами, пока они были дешевые, а старая машина никак не хотела заводиться. На помощь пришел сосед. Он быстро принес из запасов новые свечи зажигания, поставил их и завел упрямца.

Яшка, после смерти хозяина ненавидящий мужчин, отнесся к помощи соседа очень благосклонно. Хитрый пес решил использовать такое полезное соседство в корыстных целях. Как только хозяйка открывала капот, Яшка со всех лап летел к Ивану под окна и лаял, если тот был дома.

Не обошлось и без происшествий. Пока Иван был в рейсе, у него взломали сарай и украли все ценные инструменты и запчасти. Помогла не милиция, составлявшая протокол, а маленький Яшка, который нашел украденное в гараже у двух братьев – любителей поживиться за чужой счет, живших на соседней улице.

Милиционеры просили отдать им Яшку на службу, но Света и слышать ничего не хотела. Она целую неделю не выпускала своего любимца из дома, боясь, что его потихоньку заберут. Потом успокоилась, и Яшка продолжил гнуть свою линию.

Света удивлялась сообразительности и назойливости Яшки, бегающего к соседу и требующего помощи. Она стыдила и ругала маленького нахалёнка, но все было без толку, с Яшки, как с гуся вода.

Позже Иван стал приезжать из рейса с гостинцами для всего соседского семейства, катать на своей большой и сильной машине.

Сидевшего высоко от земли, в кабине, на коленях у Ивана маленького Яшку распирало от гордости, ведь он точно знал, что через каких-то несколько лет они будут одной семьей, в которой появится ещё и девочка Алёнка.

Всё так и было, ведь такие маленькие Яшки видят гораздо дальше, чем мы, люди. Не верите? Проверьте!

Автор: Наталия С
Рассказы для души

Cirre
Потусторонняя консультация

― Добрый день, меня зовут Ладослава, я ― потомственная ведьма, целительница и прорицательница в третьем поколении. По какому вопросу звоните? Мои внутренние вибрации говорят, что у вас неотложное дело.
― Здравствуйте, Ладослава, вы совершенно правы! Дело не терпит отлагательств.

― Понимаю. Чувствую, как вы кипите. Вас буквально разрывает!

― Да-да, вы совершенно правы. Кипит, разрывает! Господи, какое счастье, что я вам позвонил, а то мне Серега всё: «Дурак! Да кто в это вообще верит! Да ты должен сам справиться!» А я не могу сам, понимаете?

― Понимаю. Иногда требуется вмешательство потусторонних сил.

― Ваша правда. Я просто не знаю, что делать, боюсь надумать худшее. Уже и пробку поменял, и термостат, руки почти дошли до покупки радиатора...

― Постойте, какую пробку? Какой термостат? Вы вообще о чём?

― Как это о чём? О «десятке» своей. Кипит, подлюка, уже третий день. Бачок надутый, вот-вот разорвётся. Не могу нормально ездить, задолбался тосол доливать!

Ведьма отложила в сторону хрустальный шар и, тяжело вздохнув, вяло ответила:

― Не там ты ищешь причину своих бед. От судьбы не уйти — прокладку всё же придется менять.

― А иначе никак?

― Нет! И больше сюда не звони! Это тебе не автосервис ― я душевными проблемами занимаюсь.

Вызов был сброшен. Ведьма прочистила чакры, выпила успокаивающего пятизвёздочного армянского «чаю» и зажгла ароматическую свечу.
Телефон благозвучно завибрировал, оповещая о новом клиенте. Ладослава уселась поудобнее, поставила перед собой хрустальный шар и приняла вызов:

— Добрый день, меня зовут Ладослава, ― начала она томным и таинственным голосом. Я ― потомственная ве...

Она не успела договорить, так как в трубке очень громко начали кричать:

— Алло! Алло! Да заткнитесь, едрить вашу налево, ни хрена не слышно!

Колдунья отпрянула от телефона, но вызов не сбросила. Эффект от «чая» тут же испарился. В трубке слышался галдёж, голосов было с десяток, но один всё же выделялся:

— Алло, баба Слава? Алло?

― Меня зовут Ладослава! ― возмущённо произнесла в ответ ведьма.

― Меня тоже Слава. Тёзки, значит! Тут такое дело: пробили где-то кабель, а где ― понять не можем. Обесточили больницу, школу и винно-водочный магазин. Местные «сомелье» взяли нас в кольцо и дали пять минут, чтобы мы нашли обрыв и починили. Спасите!

Ладослава потёрла виски и ещё раз отхлебнула «чаю» прямо из бутылки. День был крайне непродуктивным.

― Четырнадцать шагов на запад, потом два шага влево, там землёй присыпало. А ещё у вас проблемы с почками.

― Знаю, мне их только что отбили. Спасибо большое!

Ладослава отложила телефон. Все эти бесплатные консультации плохо действовали на нервы и печень. Срочно нужна была нормальная заявка.

Телефон зазвонил снова. Ладослава с опаской приняла вызов:

― Алло, здравствуйте, ― плакала в трубку женщина. От её горьких слёз у ведьмы наконец начало подниматься настроение. ― От меня ушёл муж.

Прозвучали те самые желанные слова, и Ладослава тут же вошла в образ:

― Милочка, не переживайте, я обязательно помогу вам, это как раз по моей части.

― Прекрасно. Понимаете, он сказал, что всё хорошо, потом взял деньги и исчез. Трубку не берёт, на СМС не отвечает. А ведь всё вовсе не хорошо, всё очень даже плохо!

― Каков подлец! Что хотите с ним сделать? Вернуть? Наказать? Я могу всё.

― Хочу вернуть! Холодильник не работает!

― Подождите, какой ещё холодильник?!

― Ну тот, ради которого он эту розетку подключал. Я решила сделать перестановку на кухне. Оттащила холодильник в другой угол, а там не было розетки. Позвонила мужу на час. Пришёл, сделал новую розетку. Сказал, что всё должно работать, взял деньги и ушёл. А она не работает! — заливалась слезами потерпевшая.

―...

― Ну что вы молчите? Помогите его вернуть! Или хотя бы подскажите, как быть.

― К электрощиту подойдите.

― Так...

― Видите, автомат у вас один опущен?

― Жёлтенький?

― Да. Вверх поднимите.

― Подняла. Ой, заработало! Спасибо большое! — голос заметно повеселел.

― Может, вам приворот на мужа сделать? А то всё сама да сама.

― Нет, спасибо, — голос у женщины резко стал каким-то противно-пафосным. — Я вполне самодостаточна, с любой проблемой могу справ...

Ведьма не стала дослушивать и сбросила вызов. Убрала в стол хрустальный шар, допила «чай» и, закурив от ароматической свечи, подошла к компьютеру. Зашла на сайт «Авито» и снесла к чертям собачьим свой аккаунт вместе с объявлениями о потусторонней помощи, предсказаниями и прочими услугами.

Александр Райн


Cirre
ЭКЗАМЕН

Маленький симпатичный Ангел устало расправил крылья, хрустнул костяшками пальцев и потянулся. Сегодня у него очень ответственный день! Он сдает экзамен для перехода на новый уровень. В прошлом у него не всегда все получалось, были ошибки, но Ангел прилежно учился и вот этот день настал! Сегодня все должно пройти без единого сучка!
Всю ночь он сидел над одному ему понятной схемой, что-то вычерчивал, соединял стрелочками и знаками. Прозвучал мелодичный удар маленького колокола, Ангел засобирался, залихватски улыбнулся своему отражению в пушистом облаке и растворился...

Небо неожиданно затянуло тучами, глухие раскаты грома возвестили надвигающийся ливень. Стайка детей, весело игравшая до этого во дворе, врассыпную бросилась по домам. А он остался... его не взяли...Маленький котенок в полной растерянности стоял посреди огромного мира и испуганно оглядывался по сторонам. Только что с ним играли, его держали на руках, а теперь он абсолютно один. Где-то осталась мама, но как до нее добраться малыш совершенно не знал. Ему было очень страшно! Большие дождевые капли застучали по асфальту и мгновенно намочили крохотное тельце. Объятый ужасом котенок попятился, ткнулся в автомобильное колесо, последним усилием вскарабкался на него и сжался в комочек...

Анна ненавидела опаздывать! Но именно сегодня, когда ее ждали на собеседовании, день не задался с самого утра. Первым ее подвел убежавший кофе, эстафету подхватил спрятавшийся телефон, а довершили картину колготки, умудрившиеся пустить стрелку. Схватив ключи от машины, Анна выбежала из квартиры. Улица встретила проливным дождем. Закон невезения продолжал действовать и поэтому зонт, лежавший на дне сумки, потащил за собой квартирные ключи...Бумс! Тяжелая связка смачно плюхнулась в лужу возле самой машины.

Как редко мы задумываемся над тем, что многое в нашей жизни состоит из маленьких «если бы не...». А ведь зачастую именно из них складывается мозаика дня, а то и всей жизни. Если бы сегодня Анна не опаздывала и не торопилась, то вовремя вышла бы из дома и поехала по делам. Если бы не пошел дождь, не нужен был бы зонт и не выпали бы ключи. Но все произошло так, как произошло...

Наклонившись за ключами, девушка подумала, что сегодня совершенно не ее день и тихо ойкнула...На колесе машины, сидело маленькое трясущееся нечто. Медленно, боясь спугнуть находку, Анна протянула руку и аккуратно извлекла из укрытия крохотного серого котенка. Он был абсолютно мокрый, холодный и трясся в ознобе. Не задумываясь, девушка стянула с шеи шарф, завернула в него свою находку и нырнула в спасительное сухое нутро машины.

«И что мне с тобой делать, несчастье?» – спросила Анна найденыша. Котенок открыл глаза, посмотрел внимательно, пискнул и вдруг понял, что ему больше не страшно. Он устроился поудобнее и решил немножко поспать. «Малыш, ты понимаешь, что мне совершенно некогда с тобой возиться!» – со слезами на глазах произнесла девушка и решительно завела двигатель.

Боже, как же он сегодня устал! Усталость – единственное, что чувствовал сейчас Вадим после ночного дежурства. Но оно закончилось и можно ехать домой. Он именно так бы и сделал, но в двери ветеринарной клиники влетела растрепанная мокрая девушка, прижимавшая к груди шарф, из которого выглядывала смешная серая мордочка. На Вадима смотрели две пары голубых глаз.

-Доктор, у меня вот...котенок. Я его с колеса сняла. А еще он мокрый, маленький и голодный. Ему холодно и страшно!
Она протягивала ему свою находку, сбивчиво рассказывала историю найденыша, а Вадим смотрел то на нее, то на серого малыша и понимал, что ему уже совершенно не хочется домой...

Ангел тихо опустился на край стола, сложил крылья и подсел к котенку.
-Привет! Ты не волнуйся, малыш, все плохое позади.
-А что же будет дальше?
-Дальше...будет жизнь! Ты вырастешь и станешь красивой умной кошкой. Из тебя получится прекрасная нянька. А уж я прослежу, чтобы у их детей не было аллергии на кошачью шерсть!

Лия Тимонина.
Рассказы для души

Художник Люся Чувиляева

Cirre
Во имя красоты

Андрей Валентинович всё рассчитал. Ровно полтора года нужно было откладывать на фундамент, год — на сруб и еще полгода — на крышу и материал для котла и внутренней обшивки бани. Три дня он потратил на расчеты и учел абсолютно всё: продукты питания, коммунальные платежи, амортизацию мотоцикла, интернет и телефонию, покупку нового насоса для септика, мелкие расходы — и всё это с учетом инфляции и истерики курса всевозможных валют. Не учел Андрей Валентинович только одного.
— Андрюш, как тебе мой маникюр? — раздался как-то раз вопрос из темной бездны.

Андрей Валентинович открыл глаза и увидел перед своим носом десяток красных, как спелая клубника, и непозволительно длинных для деревенской жизни коготков.

— Это что? Ань, если ты этим картошку собралась выкапывать, то идея неплохая ― кроты от инфаркта передохнут, — сказал он первое, что пришло в голову.

— Сосем дурной, что ли? Какая еще картошка? Ты посмотри на дизайн! — достала она ногтями чуть ли не до глазного хрусталика мужа. — Не хватало мне этой красотой землю собирать.

— То есть картошку мне теперь одному копать? Ну здо́рово... — скрипя пружинами, муж встал с дивана и направился в кухню.

— Это всё, что тебя волнует? — обиженно фыркнула ему в спину жена.

— Нет. Еще меня волнует, купила ли ты свечку в бензопилу, как я просил. Ты ради нее ездила в город.

— Маникюр две пятьсот стоил, на свечку не хватило.

Тут Андрея Валентиновича прошиб холодный пот. В расчетах появилась новая переменная, сроки сместились на бесконечно долгие четыре дня, голос его начал дрожать.

— Две пятьсот?! — бросился он к жене и, схватив за руки, начал внимательно разглядывать ногти. — Что ими можно делать? Изоляцию с проводов снимать? Конопатить стены удобнее? Или сорняки подсекать? Зачем это?!

— Для красоты, эстетический ты австралопитек!

— Сама ты авсрало... астрало... короче, питек этот, — теперь обиделся муж. — Я это не учитывал в своей бухгалтерии.

— Ну, значит, учтешь. Записывай: каждый месяц — две тысячи пятьсот, и это при условии, что раньше не сломаются.

— К-к-каждый м-м-месяц? — начал было задыхаться Андрей. — Ты сдурела? Да это же плюс полгода накоплений! Да за что тут платить вообще?

— Чтоб ты знал, там целый список манипуляций на два часа: обработка кутикул, придание формы, покрытие гель-лаком...

— Два часа? Да я на заводе болванки восемь часов на станке обрабатываю и придаю форму за три тыщи в день, а тут за два часа и одну болванку такие расценки?

— А еще там кофе наливают. Это называется сервис. И вообще, красота требует жертв.

Жена отвернулась от ничего не понимающего мужа и спрятала руки в карманы.

— Почему она требует именно моих жертв? Ну не-е-т! Так, знаешь ли, дело не пойдет. Слышишь меня?!

Не дождавшись ответа, Андрей Валентинович поднялся на чердак, где располагался его кабинет, с пинка завел системный блок компьютера, достал бухгалтерскую тетрадь и калькулятор.

— Две пятьсот каждый месяц за ногти... Я всю жизнь их грыз бесплатно! Да я напильником шестеренки вытачивал... Тоже мне мастера! — бубнил он себе под нос, производя расчеты.

Теперь после работы и всех дел по дому Андрей Валентинович подолгу пропадал на чердаке, что-то скрупулезно вычитывая и высматривая в интернете. Через две недели он вышел из дома, а вернулся, притащив какие-то коробки с наклейками из маркетплейса.

— Когда там у тебя второй визит на этот твой маникюр? — спросил он у нарезающей салат жены.

— В следующую субботу, а что?

— Так, ничего, — буркнул он и снова пропал на чердаке.

В следующую субботу Андрей Валентинович разбудил жену раньше будильника и как-то таинственно произнес:

— Вставайте, Анна Александровна, у вас запись через пять минут.

— Андрюш, что происходит-то? — открыла глаза жена.

— Вставай, говорю. Когтищи твои сейчас калибровать будем, — уже приказным тоном завил мужчина.

Ничего не понимающая Анна проследовала за мужем на чердак, который изменился до неузнаваемости. Посреди убранной комнаты стоял старый верстак, отделанный оргстеклом. На потолке была закреплена целая система прожекторов разной мощности. На столе Анна Александровна заметила набор для маникюра, антисептик, а еще несколько штативов с разными увеличительными стеклами, тиски, паяльник, микрометр и таблицу RAL, как в кровельном магазине. Неподалеку стояли точильный и сверлильный станки. Воздух пах непривычной чистотой и чем-то жженым.

— Андрюш, ты что, в маньяки подался? — проглотила комок жена, глядя на эту пыточную.

— Если маньяки начнут брать по три тысячи за свои услуги, то придется, а пока вот.

Он поставил на стол пол-литровую кружку, налил в нее из турки горячего кофе и протянул жене огромный бутерброд с колбасой и помидорами.

— Это что? — спросила перепуганная жена.

— Это сервис, — пояснил муж. — Садись, будем сейчас тебя маникюрить.

— Сдурел? Я тебе не доверю такое, это тонкая работа!

Она хотела сбежать, но муж преградил ей путь.

— Садись, говорю! Я тебя не обижу. Видишь эти пальцы? — показал он свои руки. — Я ими точные детали для станков делаю ― что мне какие-то там ногти!

— Андрюш, мне страшно...

— Волков бояться — в маникюрный салон не ходить. Не дрейфь, я уже на кошке тренировался.

— То-то, я думаю, она меня в прошлый раз так нежно царапнула, — немного успокоилась жена.

— Если не понравится, я тебе хоть каждую неделю буду деньги на салоны давать.

Эти слова полностью сняли налёт стресса, и женщина уселась за верстак. Андрей Валентинович нацепил на нос огромные очки, включил старый радиоприемник, затем взял руку жены и внимательно изучил гель-лак, который надо было снимать.

— Ба...

— Что такое? — испугалась Анна.

— Да как будто пьяный второкурсник из училища с врожденным артритом это ляпал.

— Прекрати! — шикнула жена. — Елена хороший мастер...

— Грелкин Иван Семенович хороший мастер, а это — бракодел, — бурчал муж, включая фрезер.

Андрей Валентинович делал всё очень аккуратно и так ловко орудовал кусачками, фрезой, пилками и другими инструментами, что если бы не убойная доза кофе, ничего не чувствующая жена уснула бы прямо за столом.

— Какое странное покрытие, — смотрела Анна на гель-лак, что ее муж смешал с растопленной паяльником субстанцией.

— Собственная разработка. Чтобы не ломалось. Сможешь старые доски от забора отдирать без инструмента, хоть какой-то толк будет от этих ногтей.

— Андрей!

— Шучу я, — улыбнулся муж.

Анна выбрала номер по таблице RAL, и муж аккуратно, словно маляр, рисующий вручную линию на роллс-ройсе, приступил к дизайну.

— Как ты это сделал? — не верила своим глазам женщина, разглядывая тончайшую работу, когда муж убрал микрометр. На каждом ноготке умещалась целая картина, где были изображены какие-то цветы и волшебные существа, а если пальцы соединялись в одну линию, получалась настоящая композиция. Тут были и Жар-птица, и русалки, и другие известные персонажи.

— Андрюш, это... это великолепно! — не могла отвести взгляд от ногтей супруга. — Где ты такому научился?

— У австралопитеков. Две пятьсот, — сухо сказал тот и выключил прожекторы.

— А терминал есть? У меня кредитка...

— Что? Кредитка?! Аня!

***

Андрей Валентинович был рад, что вопрос с маникюром закрылся. По его расчетам, оборудование должно было окупиться через полгода, и пусть сроки возведения бани сместились, а раз в месяц ему теперь суждено проводить время за новым хобби, он все равно был в выигрыше.

— Валентиныч, привет! — встретила Андрея как-то раз соседка, когда тот возвращался домой с работы.

— Привет, Кать. Аня в городе у дочери.

— А я к тебе.

— В смысле ко мне? — удивился мужчина. — Ты это брось, я не из тех, кто за чужими юбками бегает.

— Какие юбки, Андрей, я тебя умоляю, мне бы ногти сделать. Анька показала твою работу, я просто в шоке была...

— Я только жене делаю, — отмахнулся Валентинович, пытаясь пройти.

— Так я заплачу! Сколько там? Две пятьсот? Вот, — протянула женщина деньги.

Андрей немного помялся, но, взглянув на деньги и посчитав в голове сокращение сроков по возведению бани, согласился.

Включились прожекторы, завелся радиоприемник и точильный камень, на котором Андрей довел кусачки до идеальной остроты; в кружке дымился свежесваренный кофе, а на тарелке сиял богатырский бутерброд с сыром, индейкой и огурцами.

— А можешь мне под хохлому сделать? — хихикнула соседка.

— Да хоть под ивановский палех, — усмехнулся Валентинович и начал работать.

Через неделю у крыльца Андрея и Анны скопилась разновозрастная женская очередь, и все требовали маникюр.

— Андрей, даже не вздумай никого из них впускать, — протестовала жена, чувствуя уколы ревности. ― Что это за несанкционированный маникюринг под моем крышей!

— Думаешь, мне это нравится? Отобью оборудование и прекращу, — поднимаясь с дивана, сказал муж.

В итоге оборудование отбилось за месяц, а поток клиентов лишь увеличивался. Сначала Андрей брал заказы на ногти только по выходным. Затем начал работать по вечерам, после основной работы. А когда начали подтягиваться клиентки из города, он взял отпуск за свой счет. К кофе и бутербродам добавилась окрошка на домашнем квасе и разносолы. Заветная баня становилась всё ближе, а женщин с красивыми ногтями всё больше.

Поначалу к Андрею приходили разгневанные соседские мужчины, которые подозревали его в соблазнении чужих жен, но быстро поняли, что ничего такого на чердаке не происходит, да и сам Андрей был не против присутствия знакомых ребят во время работы. Потом мужья начали обвинять его в том, что женщины не хотят больше копаться в земле и берегут руки, а еще через неделю и вовсе стали говорить, что Валентинович разоряет чужие бюджеты.

Но это были не единственные перемены. К красивому маникюру деревенские женщины стали добавлять красивый макияж, покупать модные платья, делать красивую укладку и следить за питанием. Они преображались на глазах, а их мужчины, чья страсть давно поутихла, стали замечать, как огонь в сердцах разгорается вновь, словно кто-то смочил остывшие чувства бензином.

По деревне прокатилась череда страстных свиданий. С окон старого клуба сняли доски, вернули разворованное, а ныне никому не нужное музыкальное и световое оборудование; возродились танцы, потихоньку затягивалась демографическая яма.

Андрея больше не донимали. Наоборот, мужчины стали отправлять к нему жен чаще. Если не было денег, Андрей брал цементом, щебнем и песком, а то и физической силой.

Когда баня наконец была построена, Андрей хотел остановиться. Теперь у него было всё, о чем он мечтал, а денег хватало на то, чтобы отправлять жену делать маникюр в салон. Вот только она не хотела ни в какие салоны. И другие женщины тоже не хотели. Да что там женщины! У Андрея уже была своеобразная мужская клиентура в лице каменщика Суслова и водителя автобуса Сереги Иванова.

Пришлось уволиться с завода и подать объявление о поиске помощника. В резюме Андрей Валентинович требовал от соискателей указать токарный разряд, приложить рекомендательные письма с предприятий или из училища и справку из наркодиспансера. Он ни за что не взял бы на такую работу пьющего человека, так как сильно дорожил репутацией и пальцами клиентов.

Со временем он сменил оборудование на более профессиональное и заказал сайт для онлайн-записи клиентов.

А потом Андрею взбрело в голову сделать террасу, и он начал откладывать деньги. Но как-то раз жена пришла из другого городского салона и похвасталась очень красивой стрижкой и укладкой.

— Пятнадцать тысяч, — хитро улыбнулась она, крутясь перед зеркалом.

— Что-о-о?! Пятнадцать?! За вот это вот?! — начал задыхаться Андрей Валентинович и, поднявшись на чердак, включил компьютер.

Александр Райн

Cirre
Моё беззаботное лето

«Здравствуй, мама. Пишет тебе твой сын Лёва. Понимаю, как сильно ты удивилась, получив бумажное письмо, а не привычное сообщение в WhatsApp, но теперь я могу писать тебе только так. Мама, ты будешь в шоке! Я сам не думал, что это возможно, но я — в летнем лагере.
Месяц назад я раздумывал над тем, как мне провести отпуск. Выбор был банальный: потеть на пляже или на даче. А на прошлой неделе ко мне подошел Валера-камазист и рассказал, что один предприимчивый чиновник решил открыть летний лагерь для работяг 35+, куда Валера и предложил мне поехать вместе с ним, так как у нас отпуск начинался в один день.

Сначала я подумал, что это какая-то шутка. Но потом зашел на сайт, начитался восторженных отзывов и решил рискнуть. Мам, лагерь настоящий! Тут и домики деревянные, и клуб, и столовая, куда надо ходить строем, и отряды!

Нас с Валерой почему-то определили в отряд к малярам. Я долго ругался и просился к слесарям или, на худой конец, к шоферам, но Валера сказал, что тут ему не будет равных в домино и мы разживемся уважением. А еще маляры горазды на выдумку.

Наш отряд называется «Грунт-эмаль», наш девиз: «Маляр — звучит гордо, маляр — дело чести, увидишь косяк — подкрасишь на месте!» Нормальный девиз, я считаю. У слесарей девиз: «Зазор — не позор». Из-за этого после первой же линейки у них со сварщиками случилась драка на футбольном поле, а водители уже третий день не могут врача пройти и не допускаются к линейкам и дискотекам из-за промилле в крови. Так что Валера был прав насчёт отряда.

День у нас начинается с зарядки. Юристы угрожали исками и требовали освобождения. У них из домика забрали все пишущие предметы и бумагу, так они углём нацарапали на бересте какую-то мудрёную петицию и теперь спят на десять минут дольше остальных (наглые морды).

Тяжелее всех на зарядке сначала приходилось крановщикам. Они всё ругались, что не понимают команды, и им пришлось выделить отдельного громогласного физрука-переводчика, который вечно нас сбивает своими «майна грузом», «вира стрелой»!

Последний раз я занимался физкультурой двадцать три года назад. Когда я сделал наклон в широкой стойке, руки в стороны, мне показалось, что я услышал голос собственного остеохондроза. Если бы не Валера с его поясом из собачьей шерсти, я бы, наверное, не написал тебе сегодня это письмо. А так ничего. Выживших физрук поощряет бутербродами с салом.

Кормят сносно. Завтрак у всех индивидуальный. У меня, например, омлет, хлеб с маслом, капотен, омепразол и компот из сухофруктов. Валера где-то взял пачку соли, и за нашим столом теперь всегда собирается много людей.

После завтрака обычно — лагерные мероприятия или работа в отрядах. Сегодня, например, мы рисовали стенгазету про наш отряд. Маляры передрались за право не участвовать и кричали, что не коснутся краски даже под дулом пистолета. Они приехали отдыхать, а не вот это вот всё.

За дело взялись мы с Валерой. Я нарисовал сборочный чертеж со всеми размерами и спецификацию, а Валера раскрашивал гуашью.

Пришли маляры, посмотрели и начали критиковать. Сначала им не понравилось, в каком соотношении Валера разбавил краску, потом они принялись ругаться, что в спецификации не указан RAL цвета, потом начали указывать на подтеки. В итоге Валера взбесился и вместо стенгазеты разукрасил несколько физиономий. Нас наказали и отправили к каменщикам месить раствор. Эти товарищи даже в лагере решили подшабашить и взяли заказ на постройку КПП.

В обед Валера ушёл к водителям играть в домино, так как с малярами он всё еще не разговаривал. Я подсел к таксистам и полчаса слушал: кто сколько бы взял до города, чем газ выгоднее бензина и у кого из них круче бизнес, который они ведут в свободное от работы время.

После обеда началось тако-о-о-о-о-е, что у меня чуть крышу не снесло на радостях. Посреди дня, когда в городе повышается рабочий градус, начинаются ударные темпы, станки шумят, телефоны разрываются, машины снуют туда-сюда, а клиент прёт, как зубная паста из нового тюбика, мы тут пошли спать. Мам, возможно, это просто слух, который пустил кто-то из отряда журналистов, но говорят, что во время тихого часа от храпа обитателей нашего лагеря происходили подземные толчки магнитудой три и три балла.

Я в жизни так не спал! У меня перестали дергаться глаз и палец на ноге. Валеру мы не могли добудиться всем отрядом. Благо у маляров был компрессор — мы Валере щеки раздули. Смеху было! Зато он проснулся. Правда, потом он из носка вынул крестовой баллонный ключ (не знаю, как он его там спрятал) и гонялся за нами по всей территории.

После дневного сна нас снова повели есть. Меня никогда так не баловали — боюсь, что после лагеря я не смогу вернуться к привычному образу жизни.

На полдник нас угощали сгущенкой прямо из банки (для антуража и создания атмосферы). Сварщики принесли откуда-то компактный автоген и решили разогреть свои банки. После этого случая у отделочников появился небольшой заказ на замену потолочных панелей и покраску стены, а с антуражем в лагере решили покончить раз и навсегда. Зачинщика вызвали к директору, где его уже ждали жена и тёща, для нагоняя. Говорят, что в наказание его отправили вахтой на север — варить газопровод и жить в вагончике без командировочных. Слухи снова исходили из домика журналистов, но мы верим им лишь наполовину.

После полдника нас повели на озеро — купаться и добывать себе ужин. Весь орешник в радиусе километра был обрублен для удочек, черви спасались бегством и пытались достичь центра Земли, но большинство из них было поймано и отправлено на рыболовный фронт, как и мотыльки, стрекозы и любая другая живность.

Лично я отправился плавать и пожалел об этом. Вода — парное молоко, но я до сих пор не могу отмыться от тех грязных слов, которыми меня покрыли сорок человек с удочками в руках.

После купания на каждой веранде были развешаны для сушки трофеи разного калибра, а по лагерю поплыл крепкий аромат, которым насквозь пропахло всё — даже цветочные клумбы теперь отдавали плотвой. У нас строго запрещен алкоголь, до ближайшего магазина семь километров. Дабы никто не сорвался, в лагере без конца дежурит бочка с квасом и иногда проходят переклички. А еще нас периодически обнюхивают. Наконец я понял истинную причину, по которой Валера так радовался, что нас подселили к малярам. От нашего домика всегда профессионально разит растворителем. Поэтому мы с Валерой наслаждаемся холодненьким пивом с рыбой, пока остальные обманываются квасом.

Нашего вожатого зовут Роман Романович, мы зовём его Двойным Бакарди. Авторитетный мужик с большими усами и угрюмым взглядом. Он умеет разрешить любую проблему и конфликт в игровой форме. Причем игры всегда разные. Например, за пиво нас отдубасили ракетками для бадминтона, а за то, что мы нажаловались директору, — для настольного тенниса.

Пить мы с Валерой бросили быстро, поэтому у нас образовалась масса свободного времени, которое надо было чем-то заполнить, и мы решили записаться в кружок. Для начала решили попробовать что-то попроще и пошли на керамику. Не успели мы зайти в помещение, как дверь за нами захлопнулась. Руководителем кружка оказалась соседка Валеры, у которой он когда-то на Новый год одолжил чайный узбекский сервиз, но в порыве веселья не донес назад, разбив по дороге о голову своего двоюродного брата, что делал комплименты бывшей Валериной жене.

И вот я уже неплохо делаю ляганы, косы и пиалы, а Валера по фотографии пытается восстановить тот самый самаркандский чайник.

Вечером, после ужина, началась дискотека под открытым небом. Каждый второй подходил к диджею и уговаривал поставить музыку его юности. Через полтора часа споров, обид и драк нам включили радио и пригрозили отбоем, если не успокоимся.

Мам, мне понравилась одна девочка. Её зовут Лена, ей сорок один год. Она из отряда мануальных терапевтов и массажистов. Я всё стеснялся пригласить её на медленный танец и стоял у сцены, пока Валера не сказал, что лучше поспешить, так как футбольный матч между грузчиками и стропальщиками закончился пятнадцать минут назад и скоро возле этой барышни будет очередь из ноющих кавалеров.

Собрав волю в кулак, я пригласил её на танец. Мам, это было потрясающе, я бы хотел жениться на ней, и она, кажется, была не против. А вот её муж из отряда айтишников почему-то не возрадовался нашему возможному счастью. Назавтра у нас стрелка «отряд на отряд», и всё из-за меня. Валера сказал, чтобы я не мочил штаны раньше времени — мол, все эти айтишники в битве сплошные нули, а драться будут единицы.

Перед отбоем, лёжа в кроватях, мы слушали Двойного Бакарди, который читал нам вслух правила техники безопасности на предприятии. А после, когда все уснули, мы нагрели между ляжками зубную пасту и пошли к операторам call-центров — мазать девчонок. Меня в итоге развели и записали на какую-то консультацию в отряд косметологов, я еле сбежал, а Валера так и остался там до утра.

Мам, в лагере прикольно, я очень надеюсь, что ты приедешь ко мне на выходные и привезёшь что-нибудь вкусненькое. Желательно «Ессентуки №17» и сигареты, а то у нас тут их отбирают. Я буду писать тебе каждый день, так как мы подружились с одним оператором почты, и он по своим каналам как-то отправляет письма в ускоренном порядке.

Люблю, целую. Твой сын, слесарь шестого разряда, Лёва».

Александр Райн

свет лана
Сидит отец семейства дома, примусы починяет. Жена с дочей (5 лет) в магазине. Возвращаются домой, а с ними волэнд, то бишь помесь сибирской лайки и волка. Тихий, спокойный, дружелюбный и послушный молодой волкособ.

Муж в а@уе. Кот в полном а@уе. Даже домашний мыш, и тот в а@уе. Заведение собаки, тем более такой, на съёмной квартире вообще не укладывалось в планы семейства. А пёс лёг себе в коридоре у двери и лежит себе спокойно.

Пришлось аккуратно промывать и обтирать лапы от крови, немного стёртые были. Накормили, напоили, осмотрели, ни клейма, ни ошейника, ничего. Отвели к ветеринару, всё с ним в порядке. Во время прогулки после фразы «Ну хватит, пора домой» развернулся и уверенно почесал куда надо, прямой наводкой до квартиры. На кота он не реагировал, кот быстро привык. По поведению было понятно, что собак домашний. Начали искать в интернетах хозяина.

Через пару дней нашли, повели волкособа до дому, до хаты. Хозяин – пенсионер, живущий на другом конце города в частном кооперативе. Породистого активного пса купил, пойдя на поводу у совершеннолетнего внука. Но почему-то там к себе собаку внук не забрал, а скинул на деда. Пожилому мужчине выматывать-выгуливать этого лося по несколько часов в сутки не по силам. От переизбытка нерастраченной энергии молодой собак начал на общей территории хулиганить: то грядки раскопает, то бельё с верёвки стащит. В общем, соседям такой сожитель был сильно не по нраву. И пёс этот терялся уже несколько раз, по причине оставленных нараспашку ворот.

Волкособ хозяина признал, хотя радости особой не проявил. Как и сам хозяин. Вместо благодарности услышали недовольный вопрос «Где ошейник?». И удивление по поводу того, что пёс вёл себя спокойно, слушался беспрекословно мелкую и вообще был само дружелюбие и паинька.

Дочка напросилась проводить найдёныша. Поплакала, конечно, но на обратном пути домой, успокоившись, уверенно сказала: «Он к нам придёт. Ему там плохо». Мы в кругу друзей шутили, что псу «добрые» соседи обязательно помогут ещё раз потеряться. И он прибежит снова обратно по старой памяти, ведь к нему хорошо отнеслись.

Устами младенца глаголет, как говорится. Буквально через неделю в сообществе города опять появилось объявление, что волкособ пропал. Мы начали нервно посмеиваться. Ещё через неделю жена с дочкой опять куда-то пошли, и возле подъезда встретили старого знакомого, который бросился к ним с радостным лаем и сразу попросился в подъезд, домой.

На семейном совете приняли решение оставить животное у себя, раз уж он к ним вернулся. Купили ему всё нужное. Дали новое имя. Живёт у них уже три месяца. Дочку любит до усрачки, с котом образовали ОПГ (кот – мозг, пёс – исполнитель), сам приносит ошейник по утрам, когда хочет на выгул, потихоньку учит команды



Я родила человека!

Человеку уже 17 лет. Но к 22:00 должен быть дома. Закон такой.

С минуты на минуту должен быть дома, а тут входящий звонок на телефоне: «Мам, дай совет, мы /с другом/ нашли собаку, пёс явно домашний, Джек Рассел...»

-Где нашли? Да с чего вы решили что это потеряшка? Может на самовыгуле, рядом частный сектор, там много их выпускают, и вообще, хватит приставать к чужим собакам, домой иди! Твоя карета превращается в тыкву через полчаса!

Нет, говорит. Пес напуган и встревожен. Мы его еле подманили. Уже спросили у местных, никто не знает чья собака! Часа два, говорят, здесь один бегает. Ошейник есть, адресника нету..

Ах уже подманили – спросили? Тогда включай фонарик и ищи клеймо на пузе.. нету? В двух остановках от вас ветерикарка. Кажется, круглосуточная. Гугли. Там должен быть сканер, которым можно прочесть чип, если он есть.

Если установили связь с аборигенами попросите их написать в чат домов, или что там у них есть...

Но сначала, чем чёрт не шутит, наберите в поисковике «пропала собака, джек рассл, название района/улицы». Адекватные хозяева должны искать свою собаку! Я на связи. Держи в курсе. Если что, я подъехать могу..

-Не надо, говорит, сам справлюсь...

За окном темень, гадкая погода. И время позднее. И вобще, яжмать. Звоню:

-Ты где, я щас приеду.

-Не надо, мам! Мы уже дозвонились до хозяйки! Ты оказалась права, первое же объявление о пропаже – на фото «наш» пёс!

Фууух. Хеппи-энд. Пёс узнал хозяйку, Хозяйка сказала, что пёс уже не первый раз сбегает и спросила, сколько денег она должна, но мальчишки отказались.

Марина, ну закажите Вы адресник для своей собаки! Следующий раз моего сына рядом не будет. Да и я сама бы прошла мимо. Мало ли собак без поводка гуляют?

Но вот одно я точно знаю. Семнадцать лет назад я родила настоящего человека, с большим сердцем! Горжусь!

свет лана
Элитная торговля


Бутик свадебных платьев «Золушка» не пользовался особой популярностью. Дело было в том, что располагался он на нулевом этаже самого захолустного торгового центра, выстроенного за мясокомбинатом, и был зажат между отделом зоотоваров и мастерской ключника. Сюда приходили только сильно заблудившиеся или сильно отчаявшиеся люди. Бермудский треугольник, будь он человеком, умер бы от зависти.

Денег на рекламу у хозяйки бутика не водилось ― практически весь бюджет съедала арендная плата, а на оставшуюся часть питалась сама бизнесвумен. Обычно ее рацион составляли гречка, картошка или макаронные рожки, приправленные растительным маслом и мечтами о грандиозном успехе.

Но успех всё не шел, пока как-то раз на пороге магазина не появилась весьма неординарная личность. Ее трудно было не заметить. Во-первых, эта женщина была единственным посетителем за день, а во-вторых, у нее был весьма специфический наряд, который заставил бы смутиться целый цыганский табор: безразмерная леопардовая шуба почти волочилась по полу, на широкополой шляпе покачивалось белое перо, а ноги в кружевных чулках утопали в красных ботильонах. Вся эта композиция была щедро посыпана стразами и напоминала ягодный торт.

— Бонжур. Меня зовут Сильвия, Сильвия Бобикова, — гордо представилась женщина прокуренным голосом. — Я бы хотела у вас работать.

В этот момент хозяйка «Золушки» поняла, что нужно было согласиться с директором торгового центра и отдать место под точку разливных напитков.

— Простите, я не ищу сотрудника, справляюсь сама, — сдержанно улыбнулась девушка странной гостье.

— Ох, ma chérie, продавец новогодних елок в феврале и то лучше справляется. Но вы не виноваты. По вашему загнанному виду я делаю заключение, что вам нужен отпуск. Что-нибудь в районе Тосканы подойдет.

Еле сдерживая слезы, хозяйка бросила:

— Я и сама знаю, незачем издеваться. Да и платить мне все равно нечем. И я не давала объявления. Откуда вы пришли?

— Я пришла из мест, где без конца крутятся деньги, а общение происходит на самых разных уровнях ― из троллейбусного депо. А платить мне не нужно, я готова получать оплату товаром. Одно платье в месяц меня устроит.

— Зачем вам столько свадебных платьев? — удивилась хозяйка.

— Мне часто делают предложение руки и сердца, а я, как истинная леди, не могу отказывать больше двух раз. Дайте мне работу, милочка, иначе я возьму сама.

Напор Сильвии вводил в легкое оцепенение и давал надежду на компенсацию по страховке, если кто-то решит сжечь торговый центр после общения с таким продавцом.

На следующий день странная дама была выпущена, по-другому сказать нельзя, в смену. Сама же хозяйка «Золушки» решила взять выходной для похода в больницу, парикмахерскую и просто выспаться. Она была уверена, что ничего не случится за столь короткий срок.

Изучив взглядом пустынный бутик свадебных платьев, Сильвия, качая тазом, словно разбалансированный коленвал, отправилась туда, где бушевала жизнь, — в соседние отделы. Первым делом она зашла в магазин зоотоваров, где десяток крикливых волнистых попугаев тут же умолки, признав в странной посетительнице вожака стаи.

— Душевного морнинга, — картаво поздоровалась Сильвия с продавщицей и ее клиентами. Ответных приветствий не последовало. — Мадемуазель, —обратилась она к полненькой клиентке в выцветшей футболке и потертых джинсах, — я вижу в ваших руках наполнитель для кошачьего туалета, но не вижу кольца на безымянном пальце. Неужели никто не наполняет вашу жизнь заботой и любовью, как это делаете вы для своего питомца?

— Я... Э... Ну... — закоротило покупательницу. — Нет.

— Тогда нам сию моменто нужно это исправлять.

Выхватив пакет с наполнителем из рук девушки, Сильвия увлекла ее в магазин платьев. Продавец зоотоваров молча смотрела им вслед округлившимися глазами ― никогда еще у нее так нагло не воровали клиентов.

— Выбирайте платье, будем примерять, — командовала Сильвия.

— Зачем платье? У меня и жениха-то нет...

— Ох, my darling, — покачала головой Сильвия, — жених — это вообще последнее звено на цепочке, вернее, ее застежка. Вот, примерьте это, — показала Сильвия на самое откровенное платье из всей коллекции.

— А не слишком открытое? — спросила смущенно клиентка, когда Бобикова буквально запихнула ее в наряд.

— Упаковка не должна перетягивать на себя внимание, предназначенное товару, — заключила продавец. — К тому же у вас есть форма.

— Ага... форма кекса... — сгорала от стыда девушка.

— Вы о кексах Golden Phoenix Cupcake, что стоят по тысяче долларов за порцию? Мадемуазель обладает завидной самооценкой, — без доли сарказма произнесла Сильвия, и девушка зарделась от смущения. — Вы прекрасны, ma chérie, — оценила Сильвия, когда девушка распустила волосы и немного поправила свой нехитрый макияж, — остался последний штрих в этой композиции.

— Какой?

— Мужчина, — сказала Бобикова и пропала из магазина на долгие пять минут. Вернувшись, она привела за руку перепуганного до чертиков молодого человека с пакетом кошачьего корма.

— Вот! Идеальный кандидат, — подтолкнула Сильвия парня.

— Так нельзя, вы что! — взволнованно запротестовала девушка в свадебном платье и бросилась извиняться перед незнакомцем.

— Это мужчина, а вы женщина. Он не женат, а вы не замужем, у него есть кошка и у вас тоже, значит, аллергии можно не бояться. Полное совпадение.

— Да у нас же могут не совпадать вкусы!

— Это вам не грозит. Вкус здесь есть только у меня, — обрубила Сильвия. — Знакомьтесь. Свадьбу, если что, я помогу организовать, даже с кортежем проблем не будет, я не последний человек в троллейбусном депо.

Понимая, что если они не послушаются, странная женщина их просто не отпустит, молодые люди наспех представились друг другу и показательно обменялись телефонами.

— Платье будет ждать вас два дня, потом я его продам, — вынесла вердикт Сильвия, когда девушка вернулась в свои джинсы и футболку.

Сразу после того как молодые люди ушли, Бобикова направилась в отдел ключника. Дальше состоялся весьма деловой разговор.

— Вы женаты? — спросила Сильвия мастера.

— Да.

— Счастливы в браке?

— Не очень.

— Любите жену?

— Да.

— Что же не так?

— Часто ругаемся.

— Тогда купите своей la malishka красивое свадебное платье.

— Зачем?

— Очевидно же, мой несведущий друг. Вам нужно развестись. Вы ведь ключник?

— Да.

— Делаете ключи?

— В основном.

— Тогда не мне вам объяснять, что если изделие с браком, оно не откроет замок и его нужно переделать. В браке ― то же самое, простите за каламбур. Начните всё сызнова. Сделайте предложение, отведите ее в ЗАГС. Верните романти́к в вашу жизнь.

— А если это не поможет?

— Тогда нужно признаться самому себе, что из плохой заготовки не выйдет хорошего ключа, и взять другую. Се ля ви.

Тут к ключнику зашел клиент и попросил сделать копию.

— Для себя или для вашей мадам? — бестактно влезла в разговор Сильвия.

— Для квартиросъемщиков, — смерил ее злобным взглядом клиент.

— Муж и жена? — продолжала напирать Сильвия, не замечая негодования собеседника.

— Молодая пара. Простите, какое ваше дело?

— Самое непосредственное. Я из отдела.

— Психоневрологического, что ли? — пошутил мужчина, глядя на внешний вид странной особы.

— Из отдела свадебных платьев. Моя задача — наполнять мир красотой и семейными штампами. К тому же вам, как арендодателю, лучше, если квартиру будет снимать пара в браке.

— Возможно, — поостыл мужчина. — Но их отношения не мое дело!

— Всё правильно, мсьё клиент, это мое дело, — кивнула Сильвия. — Дайте мне ключ и назовите адрес, дальше я разберусь сама.

Мужчина колебался некоторое время, но у Бобиковой была такая гипнотическая аура и такая необычная манера общения: казалось, она смогла бы примирить гугенотов и католиков, будь на дворе шестнадцатый век, а за окном Франция.

Позабыв про ключника, Бобикова отправилась на перекур. Она как раз заприметила небольшой островок табачной продукции и собиралась пополнить свой запас. Там внимание Сильвии привлекли модные электронные сигареты. А так как Сильвия считала себя синонимом всего, что касалось слова «мода», она приобрела себе такое устройство и направилась к месту курения. Выудив откуда-то полуметровый мундштук, Бобикова закрепила в него электронную сигарету.

Заметив это, стоявшие рядом продавцы матрасов захихикали и начали перешептываться.

— Леди, — громко обратилась Сильвия ко всем присутствующим дамам и внезапно выпустила в воздух облако сладкого дыма, — всех, кто не обременен семейным счастьем, я жду на бесплатную примерку платьев ежедневно с трех до пяти. Джентльмены, — повернулась она к мужчинам, — передайте мои слова вашим вторым половинкам. Если процент посещения будет маленьким, я приду с примеркой в ваши отделы.

Глядя, как женщина из отдела свадебных платьев раскурила электронную сигарету через мундштук, продавцы испуганно переглянулись и решили не задавать уточняющих вопросов.

После этого Сильвия дошла до магазина бытовой техники и посетила местный фуд-корт. А когда вернулась в бутик, ее уже ждала работодательница.

— Вы почему не на рабочем месте?! — накинулась девушка на Бобикову.

— Милочка, вы же должны отдыхать, — совершенно спокойно ответила дама в леопардовой шубе.

— Я сердцем чувствовала, что вы не работаете, а прохлаждаетесь, вот и решила проверить! А если бы пришел клиент? Где вы были, отвечайте?!

— Занималась маркетингом, — пожала одним плечом Бобикова.

— Чушь собачья! Вы тут больше не работаете. Всё, уходите! У меня и без вас проблем хватает! — истерила девушка.

Сильвия не стала спорить и, собрав вещи, ушла, оставив после себя лишь стойкий аромат каких-то дешевых духов и электронной сигареты со вкусом дыни.

На следующий день хозяйка бутика слегка задерживалась из-за того, что полночи провела в поисках работы и параллельно плакала. Она собиралась закрыть бутик и устроить распродажу товаров с серьезной скидкой, чтобы покрыть часть налогов и коммунальные платежи. Ругая себя за желание быть успешной и не быть при этом реалисткой, она не сразу заметила скопившуюся у входа в ее отдел очередь.

— Что происходит? — спросила она у толпы, но толпа не ответила. Вместо этого она хлынула внутрь, как поток воды через прорванную плотину. Люди быстро рассосались по магазину. Кто-то сразу хватал платье и шел оплачивать его без примерки, другие брали несколько моделей и отправлялись выбирать подходящее перед зеркалом. Среди посетителей девушка заметила и знакомого ключника.

— Спасибо вашей продавщице, — сказала какая-то круглолицая девица в выцветшей футболке и потертых джинсах. — Я еще не знаю, выйду ли замуж за Петю, с которым она нас вчера познакомила, но платье я точно хочу купить. Петя сказал, что не мог вчера отвести от меня глаз, — светилась от счастья покупательница.

— Х-х-хорошо, — кивнула хозяйка и пробила покупку.

Ключник, чье имя она не знала, тоже зарезервировал платье, оставив аванс.

— Скидку соседу сделаете? — спросил он смущенно.

— Конечно! — не верила своим глазам девушка.

— Я жену приведу, нужно будет кое-что под ее, так сказать, новые размеры подкорректировать.

— Приводите, буду рада помочь!

Через два часа очередь рассосалась. В пустой с утра кассе обнаружилась выручка, которая обычно собиралась за две недели. Не успела хозяйка расслабиться и перевести дыхание, как в три часа к ее салону хлынул новый поток. Взволнованные женщины требовали примерку платьев. Было даже несколько мужчин, которые были готовы сами залезть в платье, лишь бы Сильвия не пришла в их отдел, как обещала. В воздухе то и дело слышались вопросы: «А где мадемуазель Бобикова?», «Никто Сильвию не видел?»

Когда день подошел к концу, продавец прошлась по бутику и собрала гору вешалок-плечиков из примерочных. Это было что-то очень странное и невероятное. Колхозный маркетинг фееричной дамы сработал лучше всяких сайтов и реклaмных акций. Вот только она ушла и уже вряд ли вернется...

Положив плечики на стол, хозяйка «Золушки» уже собиралась расплакаться, но тут увидела странную визитку с совершенно безвкусным дизайном, напечатанную на обычном принтере.

— «Сильвия Бобикова. Элитные продажи для элитных личностей» — прочитала девушка и улыбнулась. На обратной стороне она нашла номер телефона, написанный от руки весьма корявым почерком.

— Алло, Сильвия, добрый вечер. Очень прошу у вас прощения, была не права. Не могли бы вы завтра выйти в смену? Пожалуйста.

— Ноу проблема, начальству не пристало извиняться. Не переживайте, я и не думала увольняться. Сегодня у меня как раз была партия в бридж. С утра я собираюсь зайти на мясокомбинат по соседству и рассказать о вашем магазине. Ждите аншлаг. Bitte, мa chérie, till tomorrow.

Александр Райн

Cirre
Брошенный...

Кристина хлопала в ладоши и прыгала от счастья. В большой подарочной коробке с решётчатым верхом и большим розовым бантом лежал маленький щенок.
Наконец-то сбылась её мечта! Раньше она была равнодушна к собакам, но с какого-то времени иметь собаку стало модно. И она начала уговаривать молодого своего мужа.
Они недавно отыграли свадьбу, жилье у них появилось сразу –квартиру Кристине давно приобрели родители. Кристина только и говорила о своём желании. Уж она-то точно будут самой заботливой и внимательной хозяйкой. Так хочется маленькую собачку!
Подруга Соня заимела собаку полгода назад, и сейчас, в любой компании, вместе со своим милым пёсиком, она становилась центральной фигурой. Все умилялись, гладили, играли с собачкой. Кристина решила что у неё обязательно тоже должна быть собака и ничуть не менее милая, чем у Софьи.
И вот. В свой День рождения она получила этот подарок.
Она двумя руками вытащила беспомощное создание с глупыми огромными глазами. Милаха. Именно такой, какого она хотела.
– А паспорт у него есть?
– Конечно, дорогая! Он породистый же. Только вот прививки ещё надо сделать.
Опытным взглядом ветеринара и по совместительству одинокой матери двоих детей, которых надо было одеть-обуть, Инна Олеговна сразу разглядела, что эта парочка сейчас готова разориться по полной для любимого щенка. Как-то научилась она различать людей, которые станут настоящими хозяевами животным и тех, которые взяли собаку «покрасоваться». Вот таким и впаривала она самые дорогие услуги и товары для собак. Они брали. Делали неимоверные стрижки, покупали комбинезончики, брали дорогие биодобавки, витамины и приспособления для своих питомцев.
Ухоженная красивая брюнетка тискала щенка и всем своим видом демонстрировала необычайную любовь и заинтересованность. А Инна чувствовала – играет роль.
Этих животных было жалко. Что их ждёт? Инна хорошо отличала – кому щенок или котёнок – временная игрушка, а кому настоящий питомец и друг. Повезло ли пёсику? Вопрос...
Этот щенок с симметричными круглыми рыжими пятнами по белым бокам понравился Инне Олеговне очень. Пусть ему повезёт! Единственно, в породе, которую назвали хозяева, она засомневалась. Купил, наверняка, парень его у перекупщиков, сэкономил. Но свои сомнения она оставила при себе. Пусть думают, что пёсик породистый. Вон как сюсюкаются... Назвали щенка – Тайлер.
Он был пуглив, молчалив и неуклюж. Необычайно мил. Прижался в угол клетки, в которой его привезли и смотрел на всех растерянно и опасливо.
Тайлеру, маленькому пёсику, конечно, очень трудно было разобраться в той новой жизни, в которую он попал. Большая квартира казалась ему целым необъятным миром. Хозяйка часто носила его на руках, он смотрел по сторонам и никак не мог разобраться в хитросплетениях комнат.
Первые дни пребывания в квартире Тайлер был любимчиком. Его таскали, кормили с рук, клали на свою подушку, брали на прогулки.
Но это длилось недолго. Вскоре хозяйка охладела, стала сюсюкать с ним меньше, начала забывать о его кормлениях. А ещё однажды она выяснила, что он совсем не той породы, о которой мечтала она. В молодой семье произошёл скандал.
Тайлера часто сажали в лоток, который не очень вкусно пах. Лоток ему не нравился. Да и где этот лоток в большой квартире, и как его найти, если приспичит? Тайлер понять никак не мог. Зато ему очень понравилось ходить на мягкий ковёр – и лапы не замочишь, и никто не заметит.
За что ему стало прилетать тапкой по спине, Тайлер не понимал. Он прятался под большой диван, с трудом протискиваясь в узкую щель, и лежал там с закрытыми глазами. Было больно очень. Вылезать было страшно, и он там поскуливал. Это тоже раздражало хозяйку. Она говорила мужу, что вой собаки — предвестник смерти или несчастья. И в конце концов хозяин посадил его в клетку и куда-то повёз.
Холодным осенним днём на поселковой дороге щенок оказался выпущенным, вернее – выброшенным.
Он прибился к высокому забору, посидел за лопухами и побрёл потихоньку вдоль забора. У Тайлера не было никакой цели, он не умел их ставить, он просто брёл. Иногда менял направление и бродил вперед-назад.
От травы он намок, очень хотелось пить, и он пил из лужи. Иногда он просто садился посреди тротуара и смотрел на идущие мимо человеческие ноги. Он ждал свою хозяйку. Или хозяина. Вот сейчас – это, наверное, она. Точно она. Она наклонится, поднимет его, прижмёт к теплу груди, как делала раньше. Щенок был очень глуп и неопытен, но он уже умел любить, и прощать тоже умел.
Он попробовал скулить, потому что скулить хотелось. Осознать, что он замёрз и хочет есть, щенок не мог. Он был ещё мал. Правда, услышав вкусный знакомый колбасный запах от пакета, который нёс человек, он долго бежал за ним. Но человек зашёл в калитку, а щенок остался за ней. Он долго сидел и смотрел туда, куда ушёл человек. Сейчас человек выйдет и даст ему еду – так же было всегда. Но тот обратно так и не вышел.
Щенок замёрз окончательно. У него дрожало уже всё тельце. От ветра он спрятался под ближайший куст и ненадолго задремал. Наступила ночь. От холода Тайлер просыпался, плакал–поскуливал и перебирался на другое место в надежде, что там теплее. Но тепло никак не находилось. Пошёл дождь.
Как только немного рассвело Тайлер посеменил вперёд. Он понял одно: здесь ему очень плохо, отсюда надо уходить.
Щенок вышел на трассу. Пару раз очень испугался страшного визга тормозов, понял, что идти надо по траве – по обочине. Но от голода, холодной ночи и стресса сил идти уже не было. Он лёг в траву. Его уже сильно лихорадило.
***
Людмила не замечала дорогу. Она утонула в своих драматичных мыслях. Ехала она с вокзала – провожала взрослых детей и внуков. Они приезжали на похороны деда. Люда ухаживала за ним год. При этом ещё и работала. Устала очень, но сейчас это освобождение, почему-то, давило. Отца она любила, и в душе сейчас сидело чувство вины. Вот вроде всё сделала для него как нельзя лучше, а всё равно.
Машина была старая. Вдруг водитель почувствовала, что педаль газа начала западать.
– Никак не заеду в ремонт, – подумала Людмила. Она знала, надо дать машине передышку и всё наладится, так уже было не раз. Машина съехала на обочину.
Люда была полной женщиной. Ей казалось, что если она похудеет, это уже будет и не она. Вышла – поразмяла спину. Люда была грубовата, она могла накрыть крепким словцом, и даже на работе её побаивались. Хоть и была она рядовым бухгалтером, но и начальство относилось к ней с почтением.
– Людмила Петровна, только ты не ругайся, но этот отчёт придётся переделывать, – обращался к ней её непосредственный начальник.
Люда посмотрела в поля. Стоял туман. Он скрывал горизонт. Вот и она, проводив всех, похоронив отца, осталась сейчас одна, и ещё даже не успела подумать о том, что там – на её горизонтах. Всё в тумане. А подумать надо. Жизнь должна изменится. Она была привязана к больному отцу, а теперь...
Людмила уже садилась в авто, когда краем глаза вдруг заметила – в траве шевельнулось что-то белое. Она подошла – в траве валялся мокрый и грязный щенок.
– Мёртвый, – подумала Люда. Наверное, сбила машина.
Но тут она рассмотрела его дыхание. Она наклонилась и потрогала его. Щенок приоткрыл глаза и вдруг крепко и крупно задрожал.
– Да ё......, – от неожиданности ругнулась Людмила. Крепкое словцо она использовала часто.
Она вернулась в машину, достала из багажника большую тряпицу и расстелила её на заднем сиденье. Потом подумала и перестелила её на переднее. Её машина не была слишком чистой, скорее наоборот, но щенок был крайне грязен, да, к тому же, мог быть ранен проходящими машинами.
Она подняла щенка. Он был лёгкий, как пушинка. Но совсем безжизненный, обвис в её руках, и продолжал дрожать.
Она опробовала педаль газа – всё нормально. Только надо ехать равномерно, не дёргаясь. По дороге подсадила парнишку-студента, раньше Люда таксовала, привычка.
– Дай-ка там сзади берет пушистый лежит. Да вон, черный, – Люда завернула дрожащего щенка в свой берет.
– А что это у вас? – парень уже заглядывал через спинку сиденья.
– Да вот, на дороге подобрала. Не знаешь где тут клиника ветеринарная ближайшая?
– Ой, маленький какой. Но чём-то совсем больной, сбили, наверное, не жилец.
– Кто сказал– не жилец! Это мы ещё посмотрим!
– Я знаю клинику в центре. Поехали, покажу, – сказал студент.
Люда вдруг поняла, что несмотря на то, что сейчас мысли заняты совсем другим, ей стал важен этот маленький грязный щенок. Она, такая с виду сильная и независимая, тоже была, как он: совсем одна и сбита на обочину жизни. И неизвестно, что ждёт её впереди.
– Не жилец? Это мы ещё посмотрим! – шептала она и гнала свою несчастную машину.
Инна Олеговна занималась старой кошечкой и милой бабушкой, когда дверь распахнулась и на пороге показалась полная тётка с маленьким свёртком в руках. В след ей раздались крики о том, что тут, вообще-то, очередь, за дверью показались лица возмущающихся, но женщина со словами:
– А нам без очереди, у нас экстренный случай, – бесцеремонно захлопнула перед всеми дверь.
Она посмотрела на ветеринара, быстро оглядела кабинет, направилась к боковому столу и аккуратно положила свою ношу.
Инна Олеговна бесцеремонность не любила.
– Вы не видите, что идёт прием?
– Помогите, доктор. Он умрет сейчас, если не поможете, – уже спокойнее сказала женщина.
Инна закончила перевязку кошки. Бабуля взяла сонную после укола любимицу на руки.
Ветеринар подошла к столу, где завёрнутый в грязную тряпку и в черный мохеровый берет лежал щенок. Инна узнала его сразу. Эти симметричные и очень круглые рыжие пятна по бокам...
Пару месяцев назад он был здесь с молодой семейной парой, обласканный и затисканный. На него были потрачены немалые средства, и брюнетка полчаса листала фотожурнал, выбирая стрижку любимому щенку. Постригли его тогда сразу, по соседству был собачий салон. Теперь этот стильно постриженный пёсик был похож на мокрую половую тряпицу.
– Где Вы его нашли? – ветеринар трогала щенка, определяя травмы.
– На обочине трассы. Думала мертвый, а хвать...
– Бедный щеночек! Правда, Мура? – из-за спины выглядывала бабушка с кошкой.
Людмила бухнулась на стул.
– Не вижу повреждений. Похоже, что просто переохлаждён и истощён. Но надо обследовать, – ветеринар набирала шприц, – Выйдите, успокойте очередь, пожалуйста. Они же по записи.
– О! Я их сейчас так успокою! – привстала грузная посетительница.
Инна уже пожалела, что попросила, но на помощь пришла клиентка – бабушка с кошкой. Она взяла женщину за руку:
– А давайте лучше я, – и Люда, с благодарностью, вернулась на стул.
Бабуля вышла и с придыханием начала рассказывать ожидающим в очереди страшную трагедию про маленькую собачку.
Инна успокоилась, надеясь, что претензий от клиентов теперь не будет.
Щенок не был ранен, он просто был выброшен за ненужностью. А учитывая его возраст и ещё несформировавшуюся приспособленность к собачьему бродяжничеству, умирал на обочине дороги.
– Я знаю, как его зовут – Тайлер. Он был у меня с бывшими хозяевами, – сказала Инна, когда процедуры были окончены и щенок уже спокойно и мирно спал на столе.
– Правда? И кто эти выродки?
– Вполне себе презентабельные выродки...
– Так может они его потеряли просто? – засомневалась Людмила.
– Кажется мне, что не потеряли. Просто выбросили за ненадобностью. Я ещё тогда подумала – временная у них собачка, неестественная любовь, показная, ненастоящая.
– Да, чтоб их, ё...., разорвало! Гадёныши! И носит же земля таких. Мне даже не говорите, кто такие. Я – женщина жёсткая – могу и морду набить..., – потом она посмотрела на щенка и добавила, – И ни какой он не Тайлер. Кузька он. Будет моим Кузьмой.
Людмила Кузьминична подошла к спящему щенку и, слушая указания пишущего рецепты ветеринара, нежно пальчиком чесала щенку затылок. Потом, забрав рецепты, спросила об оплате. Инна махнула рукой – ничего не надо. Люда завернула его в свой мохеровый берет и прижав к большой теплой груди, вышла из кабинета.
А Инна Олеговна смотрела из окна, как усаживается она в машину, нежно укладывая щенка, и думала: а вот теперь, несмотря на всю внешнюю бесцеремонность и грубость этой женщины, она за щенка спокойна. Расти ему в заботе и большой настоящей человеческой любви. Повезло Кузьке!

Автор: Рассеянный хореограф

свет лана
Брошенный...

Ура, наша Галочка вернулась!!!

Cirre
Высокая кулинария

Артём только что закончил поварские онлайн-курсы, и его обуревала жажда творчества. Две недели он пытался кормить родню фрикасе из кролика и курицей терияки, но отец настойчиво требовал картошку с грибами и холодец, подозревая сына в желании вступить в права наследства как можно раньше, отравив семью.
Амбиции парня росли как на дрожжах. Он чувствовал, что задыхается в стенах квартиры и ему нужен простор для творчества. А тут как раз подвернулась вакансия повара в местную школу.

Зарплату обещали. В принципе — это всё. Никто не говорил о конкретных цифрах. Но Артёму это было и неважно. На собеседовании он заявил директору, что собирается добиться для его столовой целого созвездия Мишлен и его никто не остановит в этом порыве. Директор смотрел на энтузиаста с сочувствием, но на работу принял. Все остальные его сотрудники были сплошь воришки и лентяи, а тут такой принципиальный экземпляр — пусть готовит.

Поварá лениво чистили картошку и кидали её прямо с глазкáми в ванну для мытья овощей, когда на кухне появился директор вместе с неопознанным чудом в стильном чёрном кителе на два размера больше и модном французском колпаке с AliExpress.

— Знакомьтесь: Артём, ваш новый собрат по оружию! Обучался в Youtube! — торжественно произнёс директор и тут же исчез.

— Здравствуйте, коллеги! — не менее торжественно произнёс Артём.

— Тамбовский кок тебе коллега, — злобно ответила одна из поварих, телосложением и цветом кожи напоминающая свёклу.

— Ну-с, — не обращая внимания на вялое приветствие, продолжал парень, — чем будем сегодня угощать?

Новоиспечённый повар метался в своих предположениях, какими будут его первые блюда. Крем-суп? Рагу? А может, что-то из морепродуктов?

— Рассольник и гречка, — рявкнула женщина в засаленном халате и бросила картошку в ванну так, что брызги попали Артёму на лицо.

— Великолепно! — произнёс он всё так же оптимистично и побрёл в сторону разделочного стола.

— Идиота какого-то прислали, — прошептала женщина своей коллеге так, что её услышали даже в кабинете музыки во время урока.

— А где продукты? — спросил Артём, готовый побеждать рассольник.

— Всё уже на столе! — послышался ответ.

Пакет перловки, три худых маринованных огурца, утонувших в трёхлитровой банке с рассолом, луковица и морковь — этим набором повар должен был накормить сто пятьдесят человек.

Со вторым блюдом было проще. Гречку сюда завозили тоннами. Из неё обычно готовилось семьдесят процентов всех блюд. В суп и к гарниру должно было идти какое-то мясо. Но повара решили, что новенький — это лишний рот на их территории, и выдали ему на все блюда говяжью печень. Из приправ на школьной кухне были только соль и лавровый лист. Десятилетиями эти двое боролись с пресным вкусом еды и добавляли блюдам ощущение присутствия бульона. Благо Артём притащил целый мешок приправ, который заказал ещё во время обучения.

На всю кухню имелся только один нож, которым здесь резалось и намазывалось абсолютно всё, а ещё им закручивались винты и периодически зачищалась проводка, когда приходил электрик.
Несмотря на все неудобства, возбужденный Тёма начал творить. Кухню быстро заполнили неизвестные тут доселе ароматы базилика и тимьяна. Повар крутился вокруг печени, гладил её и купал в молоке. На онлайн-курсах шеф-повар всегда говорил, что с едой нужно быть на равных. Где-то в шкафах отыскался горчичный порошок, сахар превратился в карамель, обжарился весь лук, какой Тёма смог достать в закромах столовой.

— Представляешь, — сказала «женщина-свёкла» своей напарнице, проведав новичка, — этот крендель там с печенью беседы водит.

— Совсем как наш Борька. Но тот со своей чаще говорит — прощения просит. Эх, наберут же по объявлению!

Весь день женщины пили кофе, курили и не вмешивались в творческий процесс. По их прикидкам, новенького должны были уволить ещё до конца рабочего дня, когда ученики начнут массово возвращать полные тарелки назад и жаловаться родителям на вонючую печёнку, которой их пытались отравить.

На удивление, во время обеда в окно приёма грязной посуды сдавались исключительно пустые тарелки. Сразу после школьного звонка на кухню ворвался директор и, собрав всю команду кулинаров, провёл экстренное собрание.

— Кто сегодня готовил обед?! — кричал мужчина, вытирая потный лоб.

— Новенький, — ухмыльнулась одна из женщин.

— Что это было?! — накинулся директор на Артёма.

— Гречка с печёночным суфле в горчичном соусе и рассольник с печенью, — пафосно заявил повар, и его коллеги захихикали.

— Печень?! — поморщился директор. — Но мы же её держим только как стратегический запас! Что вы туда добавили? Лавровый лист? Признавайтесь! — тряс он Артёма. — Я съел две тарелки второго и ещё у замдиректора выкупил его порцию!

— Это французский рецепт! — поправил колпак Тёма.

— Запишите! Включим в основное меню! А сколько денег я теперь сэкономлю! — сиял директор, пританцовывая от радости.

Поникшие поварихи радость начальника не разделяли. Теперь запасы мяса сократятся вдвое. Жадный директор заменит его более дешёвой печенью, а значит, и домой они будут вынуждены забирать печёнку, которую совершенно не умеют готовить.

***
На следующий день Артёму предстояло разобраться с завтраком. Парень мечтал сделать что-то заковыристое, поэкспериментировать, удивить. Он очень расстроился, когда узнал, что ему предстоит приготовить омлет, а из ингредиентов есть только яйца и прокисшее молоко.

Коллеги, видя огорчение в глазах новичка, перемигнулись и предложили ему зайти в специальный холодильник, где он может взять любые продукты и приготовить всё, что захочет. Распухший от продуктов агрегат сводил с ума разнообразием содержимого. Здесь было всё: морская рыба, индейка, грибы, свежие овощи и настоящее сливочное масло, а не маргарин.

Артём потерял связь с реальностью и, словно в тумане, хватал всё подряд. Он оккупировал кухню и просил ему не помогать. Никто и не настаивал.

На следующее утро на кухню снова влетел нервный директор.
«Второй раз уже за неделю — это вдвое больше, чем обычно он заходит за год», — заметили поварá.

— Почему пятый «В» жалуется, что у них была форель в сметанном соусе, а не лосось в сливках, как у пятого «А»? Там чуть драка не началась! Чем вы их кормите? Я не заказывал в школу ничего из этого!
Повара́ хотели сдать с потрохами своего новоиспеченного коллегу, но Тёма их опередил:

— Я взял их в том холодильнике! — указал он пальцем на склад продуктов.

«Ну всё, сейчас он вылетит!» — радовались про себя сотрудники кухни.

— Что ж, кх-м, — кашлянул в кулак директор, — обычно за такую инициативу я увольняю, предварительно набив морду.

Глаза у поваров загорелись. Этот зарвавшийся кулинар уже успел всех достать своими разговорами и расспросами о всяких забугорных рецептах. До его прихода ве́рхом академического мастерства для них являлись жюльен и котлеты по-киевски, а тут какие-то «буйабесы» и «том-ямы».

— Но мне только что позвонили из родительского комитета, — продолжал директор. — В общем, дети отказываются есть что-либо, приготовленное не в нашей столовой. Их родители хотят прийти и пообедать здесь завтра. Им кажется, что мы что-то подмешиваем в еду! Вы, как вас там, — щелкал директор пальцами.

— Артём, — гордо произнёс повар.

— Да, Артём, выдаю вам карт-бланш на этот обед!

— Но как же!.. — начали суетиться остальные повара.

— Цыц! А вы, бездельницы, будете помогать ему! Если родительский комитет одобрит новое меню, мы сможем привлечь дополнительное финансирование! Питаться лучше будут не только дети, но и руководство! А там и до новых занавесок недалеко, — мечтательно произнёс директор. — Так что вперёд, к Мишлену!

Он показал на воображаемый небосвод, а потом удалился. Повара́ кипели от злости. Какой-то пацан только пришёл и уже будет ими командовать!

Тёма не замечал назревающего бунта. Находясь в состоянии близком к эйфории, дома он весь вечер провёл за составлением меню для завтрашнего обеда, а после четыре часа точил нож.

— Отравить не смог, будет резать! Надо его из наследников вычеркнуть! — шептал отец Артёма его матери, наблюдая за тем, с каким усердием сын водит лезвием по камню.

На следующий день, когда Артём зашёл на школьную кухню, то застал абсолютно пустое помещение и огромный амбарный замок на дверях склада. Его коллеги коллективно ушли на больничный и оставили ему для готовки лишь то, что начиналось на букву «Р»: репу, редис, рукколу, ревень, рис. Смешав эти ингредиенты вместе, можно было приготовить хорошую язву желудку и смертельный запах изо рта, но никак не вкусный обед.

В срочном порядке был вызван директор. Артём показал на закрытый склад и попросил содействия. Директор запретил ломать замо́к, так как это всё же школьное имущество, и вручил Артёму свою накопительную карту ближайшего супермаркета с пятьюдесятью тысячами бонусов на счету. Это был щедрый дар во имя спасения престижа школы, но директор не жалел последнего.

Артём сметал продукты с полок магазина со скоростью света. Всё шло как нужно, поварёнок планировал произвести гастрономический фурор, пока на кассе не выяснилось, что десять тысяч бонусов на карте равняются всего одной тысяче рублей.

Переполненную тележку пришлось оперативно разгружать. Артём позвонил по скайпу своему куратору с поварских курсов и, перечислив имеющиеся на кухне продукты, попросил помощи. Перечень новых блюд был составлен тут же, на кассе, а тележку сократили до корзины, оставив лишь самое необходимое.

***

Родительский комитет являл собой биологическое оружие критического поражения. «Критического» — от слова «критика». Эта масса людей, казалось бы не имеющих между собой ничего общего, легко организовывалась при составлении списка недовольств, касающихся содержания детей внутри школы, и наносила мгновенный удар по всем фронтам. На пути к столовой, пройдя всего пятьдесят метров, человеческая «машина» морально уничтожила всё, начиная от плохо отрегулированного кондиционера и заканчивая химическим составом краски, которой были выкрашены стены.

Директор стойко выдерживал все нападки в его сторону, но начинал сдавать. Последняя надежда была на обед. Суп-пюре из репы с кусочками курицы, ризотто со свежими овощами и тушёным редисом, а ещё суфле из ревеня с заварным кремом — это тот максимум, который можно было вытащить из пятидесяти тысяч бонусов и из того, что оставили повара Артёму.

Сам директор не ел — кусок не лез в горло. Он смотрел на невзрачные блюда и кусал губы в наказание самому себе за то, что не позволил спилить замо́к. И напрасно. Родительский комитет был в восторге. Почти каждый второй попросил добавки, но никто её не получил. Последнюю порцию Артем выскребал со дна кастрюли.

После обеда все собрались в актовом зале, чтобы обсудить новое меню. Родители без конца хвалили директора, называя его разумным руководителем, раз он нашёл такого преданного работе повара. Самого́ повара пригласили на сцену, чтобы он сказал пару слов о своих планах и о том, как он готовил эти замечательные блюда.

Артём что-то там блеял о том, что теперь каждый может вкусно готовить, стоит лишь зайти в интернет; о том, что главное — любить свою работу и верить в лучшее. Директор его не слушал. Он таял от похвал и уже крутил в голове невидимые суммы, прикидывая, с какими поставщиками лучше налаживать мосты, чтобы выгодно покупать эксклюзивные продукты для новых блюд, а разницу помещать в свой карман. А там, глядишь, и правда можно будет задуматься о ресторане и о звёздах.

Торжественная речь Артёма подходила к концу. Он гордо заявил, что всё приготовленное им сегодня обошлось в какие-то жалкие пять тысяч рублей плюс набор банальных растений с грядки. По его уверениям, полезные блюда не обязательно должны быть дорогими, а вкусно можно приготовить даже обыкновенный рис с курицей и овощами. Главное ― подойти с умом.

Довольные родители согласно кивали. Им нравились слова «недорого» и «полезно». Это был провал. Звёзды Мишлена падали перед глазами директора. Его личный холодильник и бонусная карта пали бессмысленными жертвами. Он хотел уволить Артёма прямо во время выступления, но особо подкованные родители тут же пригрозили ему СЭСом и юридическими санкциями. Артёма пришлось оставить.
Правда, через год он сам уволился. Слухи о талантливом поваре быстро распространялись. Парню предложили работу в армейской столовой, обслуживающей целый батальон. Там его навыки и умение готовить вкусно, полезно и недорого были очень кстати. Да и звёзд в армии было чуть больше, чем в школе.

Александр Райн

Cirre
-Молодой человек, извините пожалуйста, но вы уже столько времени разглядывайте витрину, не можете определиться? – спросила Лена у покупателя. Парень замялся – Понимаете, ищу кольцо для любимой девушки, но средств не хватает – Лена мягко поинтересовалась – А какой суммой вы располагаете?- Он покраснел – Десять тысяч.
Лена улыбнулась – Тогда вы не там смотрите. Вон в том стеллаже, кольца подешевле, но и качество конечно не то – Парень воскликнул – Да вы что? Моя Лариса никогда подобное не оденет. Она знаете какая? Утонченная, тонкая, изящная. Ей обязательно надо с камнем и желательно бриллиантом – Лена задумалась – А знаете что? Есть у нас изделия с небольшим браком. На витрину мы их не выкладываем. Подождите секунду – Она вышла в подсобку, а парень остался ждать.
- Вот, смотрите – Лена открыла коробочку. Изящное колечко с небольшим бриллиантом засверкало у нее в руке. – Тут видите, лапка сломана и на камне еле заметная пустота. Но оно все равно стоит больше ваших десяти тысяч – Парень загрустил – Видно не судьба- и сгорбившись пошел к входу.
И тут Лена его окликнула – Подождите- Он вернулся. – Я тут подумала, все таки Новый год, время чудес. Если вы мне обещаете, что первого января принесёте ещё шесть тысяч, я вам его сейчас и отдам – Парень обрадовался – Конечно найду. Спасибо вам – и посмотрел на бейджик – Елена. А меня Антоном зовут. Давайте обменяемся телефонами и мне наверное надо расписку написать?- Лена махнула рукой – Я вам верю, Антон. Не думаю, что вы меня обманете. Сейчас я вам его упакую красиво и дарите его невесте-
Антон долго благодарил отзывчивую продавщицу, на что она с улыбкой сказала – Желаю вам счастья в Новом году вместе с Ларисой -
Антон радостный ушел, а Лена загрустила. У нее в эту Новогоднюю ночь никаких сюрпризов не придвидится. Ее бывший, Андрей, бросил ее неделю назад. Он был заводным, весёлым, а она спокойной и рассудительной. В начале их отношений они каждый вечер к кому-то ходили, тусили, как выражался Андрей. Лену уже после пятого похода в гости, это утомило. Сколько раз она просила – Давай посидим дома. Я ужин приготовлю. У меня и так ноги на работе устают, а ещё эти вечеринки – Он раз посидел, второй и назвав ее скучной старухой, хлопнул дверью.
Так что сегодня она под ёлочкой и с бокалом шампанского загадает желание и посмотрит какой-нибудь старый фильм перед сном.
Антон с радостью приподнес кольцо Ларисе. Та захлопала в ладоши и с чувством чмокнула его в щёчку – Спасибо, дорогой. Я сейчас. А ты пока приготовь бокалы, за это нужно выпить по глотку шампанского -
Держа бокалы в руках Антон застыл у дверей комнаты. Лариса ворковала по телефону – Да, представляешь, колечко с брюликом. Не ожидала от него. Он же нищий студент. По розе таскал, а тут видимо накопил. Помолвка? Да ты что? Он и я? Самой не смешно? К вам на вечеринку? Хотелось бы, но не могу. Надо же этого нищеброда отблагодарить. Поди полгода ещё голодать будет. Ха-ха. Ой, дверь хлопнула. Пойду посмотрю. Антошенька, ты где? Представляешь, ушел. Ну и ладно. Значит к девяти я у вас. Заодно и колечко покажу. Чмоки, чмоки -
Антон шел по улице и вытирал предательские слезы. Как она могла? Он же любил ее, боготворил, а она? Он для нее нищеброд. Ну да, он студент. Но он подрабатывает в хорошей фирме. Кстати сегодня начальник его похвалил и сказал, что его ждёт повышение. Жил он правда в коммуналке. Из соседей две семейные пары с детьми, да баба Нюша, одинокая и бездетная женщина.
Ее то он и встретил, когда зашёл в квартиру. – Антошенька, что с тобой? Бледный какой-то. Не заболел? А ну пойдем ко мне, я тебе давление смерю – И не слушая его возражений, повела его как маленького за руку к себе.
Убирая аппарат, она сказала – Со здоровьем порядок. Значит сердечные проблемы, да Антошенька?- И он не выдержал и расплакался. – Поплачь, легше станет – гладила она его по голове. Когда он успокоился, она налила ему чая – А теперь рассказывай – Антон, уже стыдясь своей слабости, все ей рассказал.
Она пожевала губами – А деньги то у тебя есть, чтобы Елене отдать?- Антон замялся – Я хотел у отца спросить, но думаю не даст. И так кричит, что я с его шеи до сих пор слезть не могу. Он вообще, как с этой Ириной стал жить, после ухода мамы, изменился очень. Я только спросить что-нибудь хочу, а он уже кричит. Продам что-нибудь или у друзей займу-
-Ну, милок, это зряшное дело. Друзья то поди все свои запасы растрясли на подарки и на праздник. Вот, возьми – и она из шкатулки достала купюры. – Баба Нюша, да вы что? Не надо. Я сам – отнекивался он. – Бери, я сказала. Пенсия у меня хорошая, тратить не на кого. Потом отдашь – Антон взял купюры – Но здесь больше – Баба Нюша усмехнулась – А букет девушке? Поблагодарить и не спорь. И вот ещё. Есть у меня колечко. Непростое. Если чувства искренние, оно становится горячим. Мне его прабабушка подарила. Благодаря ему я была счастлива со своим Трофимом. Жаль, что передать ему некому, детей у нас не получилось родить. А все война треклятая -
-Алло. Елена? Это Антон. Который у вас кольцо покупал. Хочу вам деньги отдать, чтобы долги на Новый год не оставлять. Я ненадолго. Только отдам и уйду. Можно? Говорите адрес -
Лена заметалась по комнате. Боже мой, как она выглядит. Прически нет, макияжа тоже. И платье? Какое платье одеть? Она судорожно перебирала свои наряды, а потом спохватилась. Он же не на свидание к ней идёт, а просто деньги отдать. Но лахудрой тоже встречать не хочется. Она подкрасила губы, одела миленькие домашнее платье и достала шампанское.
Прозвенел звонок и она вскочила. Взгляд упал на бутылку. Нелепость какая, фыркнула она про себя и убрала ее с глаз долой.
Открыла дверь и задохнулась от восторга. Антон стоял с букетом алых роз. – Проходите, Антон – пригласила она. Он прошел в прихожую. Засуетился. Одной рукой стал шарить в кармане, достал кольцо – Поддержите, пожалуйста – и следом достал деньги – Вот. Спасибо вам большое – И тут Лена вскрикнула – Какое у вас кольцо горячее – и отдала ему, дуя на ладошку. Он машинально взял его обратно и удивился – И правда горячее – Положил его в карман и только тут заметил, что букет до сих пор у него в руках.- Простите, я такой неуклюжий. Это вам -
-Спасибо – улыбнулась Лена и стеснительно спросила – Вы торопитесь? Может чая?- Он улыбнулся в ответ – С удовольствием, все равно никуда не тороплюсь – Лена подняла брови – А Лариса?- Он ухмыльнулся – А никакой Ларисы в моей жизни больше нет -
А в коммунальной квартире, баба Нюша глядя на портрет мужа, сказала – Это последний мой подарок к Новому году, хорошим людям. Теперь жди меня, Трофимушка, скоро рядом будем

Автор: Землянин Ф

Cirre
Так оно и будет.

– Не плачьте, детки! – Уговаривала котят мама-кошка. Промокшая и замерзшая, она пыталась согреть свои лапки, окоченевшие после безрезультатных поисков еды. – Вечером придет добрая женщина и покормит нас, а пока надо потерпеть.
Но котята жались к ней и жалобно пищали. Последний раз они покушали вчера вечером и давно успели проголодаться. Сырой холодный воздух, проникавший в подвал дома только усиливал голод и отчаяние кошачьего семейства. Мама-кошка, стараясь подавить голодные спазмы, вылизывала малышей и грела их, прижимая к теплому животику. Малыши пытались добыть хоть немного молочка из сосков мамы, но его уже давно не было.

– Знаете, когда я была маленькая, как вы, я тоже часто оставалась голодная. – Мурлыкала она. – И чтобы хоть как-то отвлечься, я представляла, что сижу не в холодном подвале, а в теплой комнате и рядом – целая миска вкусной еды. Будто я уже покушала и улеглась на лежанку, а добрый человек гладит меня по шерстке и что-то говорит. Я закрывала глаза и засыпала – во сне ведь не хочется кушать. Попробуйте тоже, может быть вы уснете, а когда проснетесь – придет добрая женщина.

– Интересно. – Пропищал самый маленький котенок. – А можно, я буду представлять, что я еще совсем маленький и пью твое молочко, а его много-много?

– Представь, – вздохнула мама.

Котенок прилег на старенький коврик, постеленный для них доброй женщиной, прикрыл глазки, и тихонько замурчал, перебирая лапками по коврику, будто массировал мамин животик.

– А я, как будто наелся и лежу в теплой-теплой комнате. Даже жаркой! – Заявил самый крупный и завалился на спинку, потягиваясь и широко зевая.

– А меня, сытую и чистенькую усадил на колени добрый человек и поглаживает по спинке. А на шее у меня красивый розовый бантик. – Пискнула малышка-девочка и свернулась клубком возле мамы.

Кошка – мама вздохнула, поглядывая на своих деток. Хорошо, если б они поспали вот так, до прихода доброй женщины. Пусть хоть во сне им будет тепло и сытно...

Ирина торопилась домой, но сегодня словно все было против нее. На работе – задержали, потом долго не было автобуса, а ведь ей еще надо забежать в магазин, купить корм для бездомной кошки и ее маленьких котят. Они ждут. Не могла она пройти мимо обездоленного хвостатого семейства, а забрать домой – опасалась. Дома доживают свой век две старенькие кошки – Ася и Леся, любимицы мамы, которых она оставила ей в наследство вместе с двухкомнатной квартирой. Неизвестно как они отнеслись бы к новым хвостатым в квартире – старым кошкам нужен покой. Потому Ирина не рисковала, но подкармливала подвальных жильцов регулярно вечером, даже постелила им коврик поближе к трубе отопления. Но отопления еще не было, и кошка с котятами мерзли.

Магазин – за квартал до дома. Выйдя из автобуса, Ирина поторопилась, подвернула ногу до боли, но самое неприятное – сломала каблук! Если не везет – то по полной программе!

К счастью в подвальчике дома, что рядом с остановкой, она увидела вывеску – «Срочный ремонт обуви».

– Очень кстати – срочнее некуда! – Пробормотала она, и захромала к спасительной двери.

– Чем могу быть Вам полезен? – Учтиво поинтересовался мастер – широкоплечий мужчина средних лет, заинтересованно поглядывая на Ирину из-за стекол очков. – Вообще-то я думал заканчивать, но...

– Вот. – Указала она на каблук. – Срочно! Дойти бы до дома, а там есть во что переобуться.

Мастер заставил Ирину разуться, постелил ей под ноги чистенький коврик, сам внимательно осмотрел обувь и заявил:

– Могу сделать быстро. До дома дойдете, потом – выбросите обувь на помойку. А если починить без суеты – они Вам еще послужат – кожа хорошая, и носите Вы их аккуратно.

– Но... Как мне попасть домой? – Озадачилась Ирина. – Босиком по лужам?

– Я помогу вам, если Вы не будете против.

– Я не буду против! – Быстро согласилась Ирина. Ее очень заинтересовал этот интеллигентного вида сапожник, да и сапожки были ее любимые, хорошо, если он их починит.

Его машина – приличного вида иномарка стояла на стоянке – напротив. Предварительно открыв дверцу, он вернулся, не обращая внимания на возмущенные возгласы, подхватил Ирину на руки, легко перенес к машине и усадил на пассажирское сиденье. Закрыв мастерскую на замок, он сел за руль и вопросительно взглянул на пассажирку:

– Куда?

Ирина едва перевела дух. Это было так неожиданно, но так приятно! Решив сменить гнев на милость, она указала рукой – туда!

– Машина Ваша больше подошла бы бизнесмену средней руки, но никак не сапожнику. – Заявила она, оценив уют и удобство салона.

– Не всегда я был сапожником, – не сразу ответил он. – Было у меня небольшое производство по изготовлению эксклюзивной обуви. Но волею судеб... В общем, от прошлой жизни только машина и осталась.

– Вы очень интересный человек. – Призналась Ирина. – С Вами приятно общаться. Вот у нас на работе мужчины – инженеры, техническая интеллигенция, а ругаются как...

– Сапожники. – Закончил он и оба весело рассмеялись.

– О, Господи! – Спохватилась Ирина. – Мне еще надо зайти в магазин, взять корм кошке с котятами. Они живут в подвале и ждут меня.

– Четыре пакетика им хватит? – Спросил он. – У меня есть. Ко мне в мастерскую иногда заходит кот, я его угощаю, но остаться он наотрез отказывается. Похоже у него есть дом, а ко мне он просто приходит с визитами вежливости.

– Хватит. – Кивнула она. – Только придется Вам самому спуститься в подвал. По Вашей милости я осталась босая. И, кстати, живу я на третьем этаже, без лифта, и не люблю гулять без обуви по лестничному маршу.

– «Вылечив подбитое крыло коршуну, становишься ответственным за его когти», – вздохнул он.

– Это у меня – когти?! – Возмутилась Ирина.

– Это цитата Виктора Гюго. – Улыбнулся он. – Кстати, называйте меня – Олег.

– Ирина. – Улыбнулась она.

Олег, найдя кошачье семейство, заговорил с мамой-кошкой негромким, добрым голосом, успокаивая ее и котят. Разложил корм по мискам, посмотрел, как с жадностью они расправляются с едой, вздохнул:

– Негоже вам здесь оставаться. Мамочка, ты хочешь добра своим деткам? Тогда дождитесь меня. Я скоро вернусь, только помогу Ирине добраться до квартиры.

Следующим вечером Ирина спешила с работы в мастерскую Олега, с улыбкой вспоминая вчерашний вечер. Он таки поднял ее на руках на третий этаж, не останавливаясь. Ей было приятно чувствовать силу его рук и уверенность. Она казалась себе маленькой девочкой, было спокойно и радостно, будто в детстве, когда знаешь, что о тебе заботятся, не дадут в обиду, защитят. Прощаясь, он мягко улыбнулся и сказал:

– Я Вас буду ждать, Ирина, завтра. Если задержитесь, то все-равно я Вас дождусь...

Войдя в мастерскую, она увидела Олега и... Кошку-маму из подвала! Олег радостно взглянул на нее, а кошка даже не подняла головы. Она спала. Впервые за долгое время – сытая, в тепле и спокойная за своих деток.

– А где котята? – Вместо приветствия выпалила Ирина.

– Всем нашлись добрые руки. – Улыбнулся Олег. – У меня за день здесь бывает много добрых и отзывчивых людей. Мы с мамой-кошкой выбрали им хозяев, а хозяева – котят. Она не возражала. – Он достал ее чиненные сапожки. – Принимайте работу, Ирина. Жаль, что сделал быстро, и Вы больше не появитесь здесь.

– Почему не появлюсь? – Удивилась она. – У меня еще есть обувь, которая требует починки. Я могу еще у соседки взять, и у подружки, чтобы... – Она вдруг поняла, что не стоило ей говорить так много лишнего, но взглянув на Олега и увидев его счастливый взгляд, тоже улыбнулась ему.

***

Самый маленький котенок, наевшись досыта и напившись молочка, прижался к хозяйке и утопив мордашку в теплой кофте, массировал ее лапками, вспоминая мамино молочко. Хозяйка посмеивалась, глядя на него.

Самый крупный из котят, очистив миску, развалился на мягкой лежанке у батареи, потягиваясь и сладко зевая. Его пожилой хозяин с доброй улыбкой посматривал на своего воспитанника.

Хвостатая малышка-девочка чистенькая, накормленная, сидела на коленях своей хозяйки, а та наглаживала ее и поправляла ей повязанный на шее розовый бантик.

А мама-кошка, часто вспоминала своих деток и радовалась за них. В квартире Олега она чувствовала себя хозяйкой и только одной женщине была готова уступить свое первенство. Похоже так оно и будет.

Автор: Тагир Нурмухаметов
Рассказы для души

свет лана
В поисках себя
— Жень, может, съездишь в город за спреем от комаров? У меня уже весь резус-фактор высосали на этом твоем огороде, — в четвертый раз подошла супруга к Евгению Павловичу, когда тот полол сорняки.

— Это всё твоя голубая кровь, деликатес, — посмеялся муж.

— Может, ну ее, эту дачу, а? Поехали в город? А еще лучше — поближе к воде, куда-нибудь на море, Средиземное... — жалобно затянула жена.

— Надоело! — мотнул головой мужчина. — Города, моря, океаны, рестораны — всё надоело! Завари лучше чайку смородинового, я скоро буду, — отложив тяпку, сказал муж. Он направился к парковке и в чем был (комбинезоне, резиновых сапогах и панаме) сел в свой новенький электрокар.

Барсукову Евгению Павловичу совсем недавно стукнуло шестьдесят, и он с уверенностью мог бы сказать, что за одну жизнь прожил три. Создав с нуля микроимперию, Барсуков сколотил состояние, исполнил все свои мечты и достиг всех целей. Отойдя от дел, он передал довольному сыну два завода, один отель и три квартиры из семи имеющихся, а себе оставил вклады и часть акций, на проценты от которых и собирался жить.

Несмотря на богатство, пенсия встретила Барсукова серой скукой. За пять лет он объездил все континенты, забирался на Эверест, купался в проруби на Северном полюсе, плевал в жерло действующего вулкана и делал много того, о чем мечтают миллионы. Но всё это быстро приедалось и не впечатляло. Хотелось какого-то душевного покоя и нового смысла. Барсуков искал это по-разному: гулял по заповедным лесам, занимался конным спортом, йогой, пробовал себя в кулинарии, наняв учителями лучших поваров страны, а недавно и вовсе ударился в садоводство: купил дачу в полгектара и пытался собственноручно вырастить редкие виды овощей.

Доехав до города и купив спрей от комаров, Евгений Павлович заметил грязь на порогах и дверях своей машины и решил на обратном пути заскочить на мойку.

Автомойка на выезде из города выглядела как большой самодельный гараж с двумя воротами. Колесо машины Барсукова стоило дороже, чем вся эта конструкция с ее внутренностями, но искать другую не было ни желания, ни времени — супруга, атакуемая пищащими кровопийцами, без конца посылала сигналы бедствия. Заехав в открытые ворота, Евгений столкнулся с антонимом понятия «сервис». Мойка выглядела совершенно вымершей и очень грязной. Если бы не включенные прожекторы, можно было подумать, что она давно закрыта. Барсуков зашел в офис и заметил на стойке менеджера объявление, написанное от руки: «Обед до 14:00».

— Совсем оборзели, — процедил сквозь зубы мужчина. Судя по часам на стене, ждать оставалось больше сорока минут, а телефон разрывался от сообщений жены.

Вернувшись к своей машине, Барсуков хотел плюнуть на мойку, но тут заметил, что крышка багажника и задний бампер перемазаны грязью, а номера практически не читаются ― спасибо проселочной дороге.

Оглядев помещение, мужчина увидел небрежно разбросанные черные шланги с мойками высокого давления на конце. Некоторые были вставлены в специальные металлические чехлы, другие просто валялись на бетонном полу, так как вставлять их было некуда. Всё здесь было каким-то недоделанным и разваливалось на глазах. Доверять свой автомобиль такому месту Барсукову совсем не хотелось.

Подождав еще минут пять, мужчина психанул и, вытащив гидропистолет из чехла, нажал на кнопку. Напор ударил в пол, чуть не выбив пистолет из рук. Кое-как удержав инструмент, мужчина направил струю на свою машину и начал сбивать грязь, которой было больше, чем показалось на первый взгляд. Засохшая глина легко отлетала от кузова кусками и, превращаясь в мутную жижу, быстро утекала в сливные отверстия. Барсуков мыл аккуратно, но внимательно, стараясь не пропускать ни сантиметра. Он ощущал какое-то приятное волнение, глядя, как ажурными струйками стекает вода, как блестит краска и становятся чистыми стекла.

Закончив поливать водой, мужчина отыскал взглядом пистолет, над которым висела табличка, где красным по белому было написано «Шампунь». Раньше Евгений Павлович заезжал на мойки ежедневно и досконально изучил весь порядок действий. Взяв другой пистолет, он начал поливать свою «лошадку» розовой пеной, представляя себя пожарным, которым мечтал стать в детстве. Через пять минут он уже снова работал водяной мойкой, ловко убирая остатки грязи, затем принялся за коврики и пороги. Барсуков напевал себе что-то под нос и так увлекся процессом, что не заметил, как у него разрядился телефон, а в другие ворота заехала машина, обклеенная в брендовые цвета такси.

— Как закончишь, сделай таксишную мойку, — обратился к Барсукову нервного вида водитель и, больше не сказав ни слова, исчез за дверью, ведущей в офис.

Евгений Павлович не сразу осознал, что произошло, пока не взглянул на свой наряд и на пистолет в руке. Он уже хотел было догнать таксиста и объясниться, но тут понял, что впервые за пять лет почувствовал себя непривычно хорошо. Что-то привлекало его в этом примитивном процессе, из недр души вырывались новые эмоции.

Барсуков взглянул на грязный, пыльный кузов старого «корейца» и почувствовал мощнейшее желание сделать его чистым.

— Новенький? — спросил у Евгения Павловича пацан лет восемнадцати, одетый в точно такой же комбинезон и сапоги, когда с машиной такси было покончено.

— Ага, — зачем-то кивнул Барсуков, расплывшись в довольной улыбке. Он был счастлив, как ребенок, дорвавшийся до взрослых игрушек, и никак не мог остановиться.

— А это чья бандура? — кивнул парень на джип Евгеньевича. — Первый раз к нам такая заезжает. Страшно представить, сколько стоит. Наверное, принадлежит какому-то бандюгану или директору банка, — подойдя ближе, он внимательно изучил машину взглядом. — Он заплатил? Надо бы ее выгнать, там уже очередь, — показал мойщик на две машины, стоящие на подъезде к воротам.

В этот самый момент вернулся таксист. В руке он держал пластиковый стаканчик с кофе. Быстро обойдя свою машину, он удивленно произнес:

— Слушай, бать, отлично помыл! У меня вот тут на пороге пятно было битумное, три раза я просил его убрать, но мне всегда отвечали, что не получается. А у тебя получилось! — он полез в карман и достал оттуда смятые сто рублей. — Держи, заслужил, — протянул он деньги Барсукову.

— Спасибо, — сказал Евгений Павлович и с какой-то гордостью посмотрел на грязную купюру. А затем сделал то, отчего у таксиста и молодого мойщика отвисли челюсти: сел в салон своей машины и отогнал ее на улицу и как ни в чем не бывало вернулся в бокс.

— Ну дела, — засмеялся в голос таксист, выезжая следом.

Юный мойщик молча хлопал глазами. Впервые в жизни он наблюдал, как человек подписывает себе смертный приговор, да еще и с таким невозмутимым лицом. Но на разговоры не было времени. В бокс заехали две машины, и оба мойщика включились в работу.

— Дружище, где тут пылесос? — иногда спрашивал Барсуков. — А воск как наносить?

Молодой парень, которого звали Андрей, оказался весьма отзывчивым и спокойно подсказывал своему новому старшему коллеге каждый раз, когда тому требовалась помощь. Через пару часов на мойку зашел какой-то мужчина в кожаной куртке и солнцезащитных очках. Он громко жевал жвачку и разговаривал как хозяин жизни. Андрей вытер руку о штаны и протянул ему.

— Здравствуйте, Игорь Алексеевич.

— Я что-то тебя не помню, — подошел мужчина к Барсукову, проигнорировав парня.

— Я новенький, — не удержался Евгений Павлович, которого вся эта ситуация ужасно забавляла. Его прямо трясло от удовольствия.

— А Серега где? Опять спит? — спросил мужчина в очках, повернувшись к Андрею, но тот лишь пожал плечами.

— Ясно. Значит, уволен. Ладно, работайте. Андрюха, введи человека в курс дела. А ты не забудь потом зайти в офис, паспорт отсканировать, — бросил небрежно мужчина Барсукову и исчез за дверью.

Во время рабочего перерыва Евгений Павлович вспомнил про жену и, подключив телефон к зарядке, позвонил.

— Женя, что ты несешь? Какая, к чертовой матери, мойка? Какая работа? Какой еще Андрей?! Ты с ума сошел! Мне комары тут ногу отгрызли уже, увези меня на Майорку! — изнывала в динамике Барсукова.

— Жанночка, я счастлив! — только и повторял старый бизнесмен. — Я хочу мыть машины!

— Ты головой там нигде не бился?

— Нет, но пару раз ударился коленом, когда пылесосил салон «жигулей».

Барсуков отработал до конца смены, познакомился с менеджером Ксюшей, которая всегда выглядела такой уставшей, словно весь день укладывала рельсы, а затем убрал в боксе за собой и за Андреем, хоть особо никто и не требовал.

Вечером, пока никто не видел, Евгений сел в свою машину и уехал домой, где весь вечер делился эмоциями с супругой, а наутро вернулся полный сил и желания работать.

За последние пять лет у Евгения Павловича накопилось много сил и, несмотря на возраст, он с проворством студента бегал вокруг машин: мыл, протирал, полировал фары, пылесосил и делал всё, что требовалось, при этом совершенно не жалуясь.

Андрей смотрел на своего старшего товарища и никак не мог понять, почему тот такой активный.

— Понимаешь, Андрюх, пока я мою машины, я отдыхаю, — объяснял Барсуков во время обеда.

— Не очень понимаю, если честно, — признался измотанный с самого утра Андрей. Они вдвоем успели перемыть за пол дня кучу машин.

— Жена тоже не понимает. Я всегда о чем-то думал, всю жизнь: о бизнесе, о детях, о здоровье, а тут... Благодать. В мыслях покой, кайф.

— Ага, — кивал Андрей, делая вид, что верил словам о бизнесе.

— Слушай, а чего тут так всё плохо организовано? Грязь всюду, оборудование старое, нет фирменной спецодежды, и Ксюша эта весь день то в телефоне сидит, то курит. Почему бардак такой?

— Игорю Алексеевичу и так нормально. Он особо не парится.

— А тебе самому приятно так работать? Мне лично нет.

— В моем случае выбирать особо не приходится, да и деньги неплохие платят, хоть иногда и недодают, и штрафуют просто так.

— Ты молодец. Думаю, если бы сервис был чуть получше, клиент шел побогаче, то и зарплата у тебя была бы выше, а штрафов меньше, — подмигнул Барсуков. — Я поговорю с начальником.

— Не стоит, — аккуратно предупредил Андрей. — Плохая идея.

— Почему? У меня есть соображения, как сделать это место лучше.

Не слушая голос разума в лице молодого мойщика, Барсуков отправился в кабинет хозяина мойки и изложил ему свои мысли и предложения.

— Отец, я же тебя не учу, как из шланга поливать? Давай и ты меня не будешь бизнесу учить, — посмотрел из-под очков хозяин мойки на Евгения Павловича.

— Слушайте, но я же не прошу о многом. Просто замените старые шланги, а то мы сами быстро промокаем. И туалет почините, перед клиентами неудобно, а уж про нас я вообще молчу. Выдавайте новую форму хотя бы раз в год, зарплату платите честно, ну и так, по мелочи. Вы вложитесь немного, но в перспективе получите больше, если у вас будут довольные работники и хороший сервис.

— Еще раз зайдешь сюда с таким предложением ― вылетишь, понял? Тебе сколько лет? Сто? А всё мойщиком работаешь. Жизнь ничему не научила, раз начинаешь в первый же месяц права качать?

Барсуков спокойно проглотил оскорбления и молча вышел. Ему было не столько обидно за себя, сколько за то, что человек не хочет слушать советы своего подчиненного. Сам-то он всегда консультировался с рабочими, а их у него было больше пятисот. Потому его империя и не развалилась, как у многих конкурентов.

Не приняв всерьез предупреждения хозяина мойки, Евгений Павлович приходил к нему еще пару раз. А не увольняли Барсукова лишь потому, что он действительно хорошо работал и всегда получал самые большие чаевые, которые с радостью отдавал Андрею, незаметно добавляя сверху из своих денег. Он видел, как парень старается, всегда подбадривал его и помогал, если тот где-то ошибался или не успевал.

— Андрюх, а пойдешь ко мне старшим на мойку? — спросил как-то Евгений Павлович, когда они с Андреем закончили отмывать очередную партию таксистов.

— К вам? На мойку? — усмехнулся Андрей.

— Ну да. Я думал, что мне надоест через месяц эта работа, но вот уже три прошло, а я все еще в строю. А раз наш начальник ничего менять не хочет, то мы сами всё поменяем. Откроемся, мыть продолжим. Ты старшим будешь. Что скажешь? — улыбался мужчина.

— Скажу, что вам отдохнуть надо, Евгений Палыч. Боюсь, что с нашей зарплатой вы на свою мойку только через двести лет накопите.

— Так ты согласен на предложение или нет?

— Ага, без проблем, — брякнул Андрей и уткнулся в телефон.

На следующий день напротив мойки началась какая-то активная стройка: рылась земля, заливался бетон, возводился каркас.

— Сволочь тут какая-то решила еще одну мойку открыть у меня под носом! Совсем страх потеряли! — всё чаще слышались подобные выкрики хозяина, когда он разговаривал с кем-то по телефону.

— Интересно, там уже набирают персонал? — сказал как-то вслух Андрей, глядя на будущих конкурентов, чье здание выглядело как конфетка в новенькой обертке.

— Набирают, — ответил Барсуков.

— Откуда знаете?

— Спрашивал.

Прошло еще несколько месяцев, прежде чем Барсуков снова обратился с предложением к хозяину мойки, когда тот зашел в бокс во время перекура.

— Ты уволен, — вынес вердикт мужчина в кожаной куртке вместо ответа.

Андрей стоял в стороне и молча наблюдал.

— А кто работать будет? — усмехнулся Барсуков.

— Серега из запоя вышел. Он и будет, а ты всё равно скоро на пенсию свалишь, — отмахнулся хозяин.

— Я ж к конкурентам уйду.

— Мне теперь тебе в ноги броситься?

— А вы их не боитесь?

— Кого мне бояться? — оскалился хозяин. — Я тут десять лет, у меня свой клиент наработан, люди мне доверяют, смотри, какие тачки ко мне приезжают, — показал он на черный электрокар последнего поколения, припаркованный у ворот. Недолго думая, Барсуков достал из кармана брелок и нажал на кнопку. Машина приветственно моргнула.

В боксе повисла звенящая тишина. Было слышно, как у Андрея открылся рот от удивления. Евгений Павлович еще раз нажал на кнопку, машина снова моргнула и заблокировалась.

— Ты что, ключи украл? — спросил хозяин мойки.

— Ага. А сейчас и работника украду. Пойдем, Андрей, — повернулся Барсуков к молодому коллеге, — я тебе там форму привез, с бейджиком. В машине лежит.

— Уволю! — заверещал хозяин, сняв очки и глядя бешеными глазами на молодого мойщика.

— Вы меня так и не устроили, — напомнил Андрей, — я же сто раз приходил заявление писать.

— Я тебе не заплачу за этот месяц, щенок! — исходил слюной мужчина. — Быстро взял тряпки и пошел работать!

Испугавшись, Андрей хотел было послушаться, но Евгений Павлович остановил его. Затем достал из кармана несколько купюр и скрученные в трубочку бумажные листы.

— Вот твой договор, а вот твоя зарплата, — протянул он бумаги молодому коллеге. — Его зовут Андрей Васильевич, а не щенок, — спокойно сказал Барсуков бывшему начальнику.

Оба мойщика ушли под вопли разъяренного бизнесмена. А спустя день новая мойка через дорогу включила вывеску и начала принимать машины. Барсуков обзвонил всех своих знакомых, бывших коллег, клиентов и даже конкурентов, которых очень уважал. Такого количества дорогих машин Андрей не видел никогда в жизни. За год Евгений Павлович обучил молодого парня навыкам руководителя и позволил расширять бизнес по своему усмотрению, а сам, облачившись в комбинезон и сапоги, продолжал делать то, что привносило в его сердце покой.

Александр Райн

Cirre
Глеб последним вошёл в офисную кухню в обеденный перерыв. Не любил он обедать вместе со всеми. Вообще, с детства привык избегать людей, тем более таких, каким был Славка Ивушкин, ведущий менеджер компании. От таких Глеб всегда слышал только насмешки и издёвки. Именно такие и придумывали ему обидные прозвища во дворе, в школе, в институте: «жиртрест», «салокомбинат», «пузырь» и прочие.
А разве Глеб виноват, что гормональный сбой был у него с детства? Да, на физре он бежал всегда последним, тяжело дыша и обливаясь потом, и в футбол во дворе играть его не звали, зато он лучше всех знал историю и даже мастерил сам солдатиков, с удивительной точностью, и воссоздавал поля сражений. Любил читать, знал наизусть множество стихов. Но как раз это было никому не интересно. Особенно девчонкам. Девочки обращали внимание на высоких спортивных мальчишек, на весельчаков и заводил, а тихого, скромного и грузного Глеба даже не замечали. Так было и в детстве, так осталось и сейчас, когда Глебу было уже тридцать два. Был, правда, у Глеба роман, ещё в институте, но как потом оказалось, Лена, та девушка, ходила с ним на свидания, только из-за диплома, который Глеб ей писал. Это ещё больше подорвало веру Глеба в себя и окружающих. Поэтому он старался держаться от других подальше.
Большинство его коллег уже пообедали и теперь оживлённо что-то обсуждали. При появлении Глеба все замолчали.
- Ммм, что это у тебя сегодня? Макароны, пироги? Ты б лучше в зал пошёл. – С насмешкой, глядя на Глеба и его контейнеры с едой, посоветовал Славка.
- Спагетти с соусом бешамель и киш с курицей и грибами. – Пояснил нехотя Глеб. Кулинария уже много лет была ещё одним увлечением Глеба. Ему нравилось готовить, пробовать новые, необычные рецепты.
- Ну, ну. – Бросил Славка, демонстративно отодвигая от себя контейнер с броской надписью: «Правильное питание на неделю с доставкой». – А мы тут, сайты знакомств обсуждаем. Я недавно с такой красоткой познакомился там. Может, и тебе зарегистрироваться. Глядишь, найдётся любительница пухлых щёчек. – Славка рассмеялся. Коллеги поддержали шутку. Глеб промолчал.
Вечером дома Глеб всё же решился хотя бы заглянуть на сайт знакомств. А потом отважился ещё больше и создал анкету. Фотографию свою, правда, размещать не стал. Зато добавил фото запечённых рёбрышек, картошечки с грибами в порционных горшочках и торта Наполеон, которым так гордился, а ещё фото своего чёрного пушистого кота. В анкете Глеб написал: «Кот Бегемот ищет ласковую хозяйку для себя и верную спутницу жизни, для своего хозяина. Сам хозяин человек скромный, зато очень добрый и вкусно готовит. С нами тебе обеспечены уютные вечера: я буду мурлыкать и греть тебя пушистыми лапками, а хозяин рассказывать удивительные истории и поить чаем с твоим любимым десертом». Так можно было не волноваться, что кто-то из знакомых увидит фото Глеба на сайте. С другой стороны, вряд ли найдутся желающие пообщаться с котом, но Глеб подумал, что, вряд ли найдутся и желающие, пообщаться с ним, если он поместит своё фото. Потом, он подумал, что это всё вообще плохая идея, и сайт, и кот, и попытка познакомиться. Он уже хотел удалить анкету, но тут ему прилетело сообщение:
- Добрый вечер, кот Бегемот. Повезло вам с хозяином. А я вот совсем не умею готовить. Уважаемый Бегемот, вы не могли бы узнать у хозяина рецепт этих аппетитных рёбрышек? – Писала некая Лиза двадцати восьми лет. К анкете Лизы прилагались и фото миниатюрной голубоглазой девушки, с задорной улыбкой.
«Какая красивая» – подумал Глеб, моментально представив, как бы Лиза разочаровалась, если бы увидела хозяина кота. Но всё же ответил. Обсудили рецепт рёбрышек, потом как-то сам собой разговор перешёл на Булгакова. Как оказалось, одним из любимых романов Лизы был тот самый, где тёзка нашего кота тоже был гурманом. Воспоминания о маринованном грибе, нанизанном на вилку кота Бегемота, привели к оживлённому обсуждению грибных мест в окрестностях. А уже потом тихая охота навеяла тоску по живописным осенним пейзажам. Лиза обожала прогулки по осеннему лесу, а Глеб вспомнил несколько стихотворений, как раз в тему. Так переписка затянулась до поздней ночи, а уже следующим вечером Лиза снова написала. Так прошло ещё несколько дней. Общались на самые разные темы, которым не было конца. Потом Лиза предложила созвониться. Голос у неё был лёгкий и звонкий, как и представлял себе Глеб, любуясь её фото. Теперь они созванивались каждый вечер перед сном, и разговор неизменно заканчивался Лизиной просьбой:
- Время вечерней сказки. Расскажи ещё какую-нибудь историю. – Просила Лиза с детским восторгом и любопытством, и Глеб рассказывал. Особенно Лизе нравились сказки народов мира.
- Пойдём в завтра в парк. Погуляем. Познакомимся, наконец-то, в живую. – Предложила Лиза однажды. Глеб замешкался. Он знал, что когда-нибудь этот вопрос назреет. Всё это время он недоумевал, почему Лиза даже не попросила его фото. А тут сразу встретиться.
- Боюсь, я тебя разочарую. – Признался он.
- Ты соврал, что любишь прогулки на природе? – Спросила Лиза.
- Нет. Очень люблю.
- Может быть, истории, которые ты мне рассказывал, на самом деле рассказывал не ты, а Бегемот? – Пошутила Лиза. – Или ты соврал, что умеешь готовить, например, те самые миндальные корзиночки, опять забыла название...
- Мазаринер. – Грустно подсказал Глеб. – Умею, правда. Очень вкусно, особенно со сливочным мороженым. А Бегемот историй знает гораздо меньше. – Глеб тоже попробовал пошутить.
- Звучит аппетитно. Можем, устроить пикник. Ты принесёшь печенье, а я прихвачу термос с чаем.
- Лиза, ты такая красивая, а я совсем нет. – Начал Глеб.
- Если бы это было самым важным, я попросила бы у кота первым делом выслать фото хозяина. – Рассмеялась в трубку Лиза. – Решено, жду тебя в 12 часов у центральных ворот. – Глеб не успел возразить, Лиза отключилась.
Глеб так волновался, что те самые миндальные корзиночку чуть не подгорели. Хорошо хоть Бегемот вовремя мяукнул. Хотя, скорее всего, мяукнул он от того, что Глеб случайно наступил ему на хвост, выбирая перед зеркалом футболку, которая б стройнила.
- Безнадёжно. – Махнул в конце-концов Глеб на своё отражение. – Как пройдёт, так пройдёт. – Решил он.
Лизу он узнал издалека. С минуту он постоял, переминаясь с ноги на ногу, несколько раз придирчиво оглядел букет и только потом решился.
- Привет! Какие красивые! – Обрадовалась Лиза. Глеб ожидал, увидеть то самое разочарование на её лице, но глаза Лизы блестели, и улыбка была искренней.
- Пойдём! – Лиза взяла его под руку и потянула за собой. – Может, нам повезёт, и мы увидим белок. Правда, они забавные? – Щебетала она.
- Правда. – Согласился Глеб, всё ещё не веря в происходящее.
- Печенье невероятно вкусное. – Похвалила Лиза, когда они уселись на перекус где-то в глубине парка.
- А на ужин я сегодня хотел приготовить говядину по-бургундски. – Поделился Глеб.
- Надеюсь, это приглашение? – Лиза улыбнулась.
- Кто это встречал тебя вчера после работы? Сестра? Познакомишь? – Поинтересовался Славка Ивушкин, во время обеда.
- Жена. – Ответил Глеб, даже не взглянув на коллегу. Он и без того мог представить, Славкины удивлённые глаза. Славка тем временем с сомнением посмотрел на Глеба и только тут заметил кольцо на пальце.
Прошёл год с того вечера, когда кот Бегемот разместил на сайте знакомств объявление о поиске ласковой хозяйки для себя и верной спутницы жизни, для своего хозяина. Ну, почти так всё и было... Но уж обещанные в объявлении уютные вечера Лизе были обеспечены: кот негромко мурлыкал у неё на коленях, а Глеб рассказывал жене очередную удивительную историю. Чай и десерт, конечно же, прилагались.

Автор: Светлана Гесс

Cirre
БУДЬ ЧЕЛОВЕКОМ!

— Мам! Не вмешивайся, пожалуйста! Я сам знаю, как мне Игорька воспитывать! — Алексей давно так не кричал. Тем более на мать. Он будто с цепи сорвался и больше был похож на разъяренного «зверя», чем на человека.
Однако Елену Дмитриевну криками не напугать! Отбоялась уже давно.

Она просто сделала пару шагов вперед, а Игорек спрятался у неё за спиной, громко всхлипывая.
Впервые в жизни мальчик боялся родного отца. Наверное, потому что никогда его таким не видел... Он вообще в последнее время видел его крайне редко.

*****

— Бабушка, бабушка! — радостно закричал Игорек, забежав в квартиру и хлопнув дверью.

Он быстро разулся, а потом снова закричал:

— Иди сюда быстрее. Смотри, кого я нашел!

«Наверное, опять кузнечика или майского жука притащил, — подумала Елена Дмитриевна и усмехнулась. — Вот уж точно будущий натуралист растет».

Но, когда она вышла из кухни в коридор, улыбка сразу исчезла с её лица.
Если минуту назад она хотела порадоваться вместе с внуком его очередной находке, то сейчас...

... лишь неодобрительно качала головой.

«Игорек, ну ты же знаешь, что нельзя. Ты же знаешь, что папа будет ругаться».

Да, мальчик знал. Знал, что отец запретил ему заводить четвероногого друга.

Почему, он не объяснил.

Но сказал, что если Игорек когда-нибудь принесет в дом котенка или щенка, он просто вышвырнет его обратно на улицу.

А вместе с ними и игрушки все выкинет. Даже компьютер пообещал забрать навсегда.

«В моем доме животным не жить!» — категорично заявил он за ужином и стукнул кулаком по столу.
Стукнул, наверное, чтобы убедить всех присутствующих, что не шутит. То есть себя, сына и свою маму.

Так сильно стукнул, что столовые приборы вместе с тарелками дружно подпрыгнули, а Елена Дмитриевна схватилась за сердце. Не ожидала она такого от сына.

Произошло это ровно два года назад, когда Игорьку исполнилось восемь лет, и он попросил отца подарить ему щенка.

Но именно в этот день Алексей был мрачнее тучи. Потому что вместе с днем рождения сына он «отмечал» и день смерти жены, которая умерла при родах.

Вроде уже восемь лет прошло, но до сих пор не утихает боль в его сердце. И нервы совсем расшатались...
— Игорек, твой папа тебя любит, — говорила бабушка внуку перед сном. — Просто он много работает, устает. Еще и по маме твоей скучает очень.

— Я тоже скучаю, ба...

— Я знаю, маленький.

Бабушка обняла мальчика, чтобы он не видел её слезы. Непростая судьба досталась её внуку...

И вот теперь она внимательно смотрела на Игорька и маленькое белое чудо в его руках.

Впрочем, сейчас щенок был больше коричневым, чем белым. Потому что грязный весь. Будто его специально в грязи купали. Но даже в таком виде он был довольно милым.

Почему-то хотелось взять его на руки, гладить и даже целовать в носик.
— Так, а ну-ка посмотри на меня! — нахмурилась Елена Дмитриевна.

Мальчик нехотя посмотрел на бабушку, а та нахмурилась еще больше.

— Дрался?

— Ба, они хотели его в мусорный бак бросить. Схватили его за задние лапы и держали...

— Кто они?

— Витька Шепелев из четвертого подъезда и Ванька Гриб из третьего, — вздохнул мальчик.

— Витька и Ванька? — ужаснулась бабушка.

Эти здоровые лбы, которым лет по четырнадцать уже, если не больше, были главными злодеями во дворе.

Сколько они уже нервов всем попортили. И как это еще Игорек вместе с щенком в мусорном баке не оказался?
— Как же ты один с ними справился-то?

— А я не один был! Мне Сережка и Пашка помогли. Нас трое было, а их двое.

— Всем досталось? — спросила бабушка, обрабатывая ссадины перекисью водорода.

— Ну да... Главное, что щенка спасли. А это... — Игорь показал на ссадины, — до свадьбы заживет.

— А папе что будем говорить?

— Что это подарок на День рождения мне. Давай скажем, что мама подарила? Она же смотрит на нас оттуда, правда?

— Правда... — Елена Дмитриевна еле сдержалась, чтобы не заплакать. Ей порой казалось, что дети сильнее взрослых, и это взрослым надо брать с них пример.

Примерно через час от засохшей грязи на шерсти не осталось и следа. Бабушка вместе с внуком помыли щенка и теперь он был таким, каким его задумывала природа. Белым.

Теперь его не только хотелось взять на руки, а взять и еще не отпускать. Никогда.
Собственно, этим Игорек и занимался, пока бабушка готовила что-то вкусное и накрывала на стол.

Скоро должен прийти глава семейства и они будут отмечать день рождения Кузнецова-младшего.

Десять лет уже Игорьку.

Юбилей, можно сказать.

Алексей пришел в тот момент, когда Игорь играл с Бертой (пока купали щенка, выяснили, что это девочка). В руках у него была большая упаковка, на которой красовалась железная дорога.

Он был уверен, что Игорьку понравится подарок. Ведь в десять лет Алексей сам мечтал о железной дороге.

Правда, ему её так никто и не купил. Не те были времена. Да и вообще отец его больше бил, чем радовал подарками.

Наверное, поэтому маленький Леша и обрадовался, когда однажды тот не вернулся домой.
— Игорек! Папа пришел! Почему не встречаешь?

Из кухни вышла Елена Дмитриевна и как-то очень грустно улыбнулась сыну.

В свои тридцать шесть с хвостиком лет он выглядел на все пятьдесят. Особенно бросались в глаза его глубокие морщины на лбу и седые волосы. «До чего ты себя довел» — переживала мама.

Наверное, поэтому в его личной жизни был полный штиль. Ни одной женщины за последние десять лет.

А ведь Елена Дмитриевна постоянно ему напоминала о том, что Игорьку нужна мама.

Что будет, когда её не станет?

— Мам, где Игорек? Смотри, какой я ему подарок купил! — хвастался Алексей.

Игорь молча вышел из комнаты.

— Привет, пап. Ты только не кричи, ладно? — тихо сказал он, показывая щенка.

Алексей мгновенно изменился в лице. Он смотрел то на маму, то на сына, а потом стал кричать:

— На улицу его немедленно!

Елена Дмитриевна пыталась объяснить Алексею ситуацию, просила его не повышать голос, но...

— Мам! Не вмешивайся, пожалуйста! Я сам знаю, как мне Игорька воспитывать! — Алексей давно так не кричал. Тем более на мать. Он будто с цепи сорвался и больше был похож на разъяренного «зверя», чем на человека.

Однако Елену Дмитриевну криками не напугать! Отбоялась уже давно.

Она просто сделала пару шагов вперед, а Игорек спрятался у неё за спиной, громко всхлипывая.
Впервые в жизни мальчик боялся родного отца. Наверное, потому что никогда его таким не видел...

Щенок тоже весь трясся от страха. Кого-то этот человек напоминал Берте. Кого-то ужасно плохого...

Уж не Витьку ли с Ванькой?

В какой-то момент Игорек устал бояться и просто выбежал из квартиры на улицу. Вместе с щенком.

Он не собирался убегать далеко. Просто не хотел больше слышать крики. Он хотел побыть наедине со своим верным другом.

— Ну вот и что ты наделал? — недовольно качала головой мама. — Сыну испортил день рождения. До слез его довел. Не стыдно тебе? Что бы Анечка сказала сейчас?

— Не трогай Аню! Её больше нет. А с сыном я вечером поговорю и всё ему объясню.

— Что ты ему объяснишь?

— Что животным в нашем доме не место. Что нужно слушать родителей.

— Леша, да будь ты человеком, в конце концов! — не выдержала Елена Дмитриевна. — Он с самого детства мечтает о собаке, а ты совсем не слышишь его. Разве виноват Игорек, что тебя маленького соседская собака покусала?

— Мам, ну не начинай... — Алексей перестал кричать и стал понемногу приходить в себя.

— А щенок этот? Он в чем виноват? Собака — это отражение её хозяина. А сосед наш сам знаешь, какой был. Он и отец твой два сапога пара. Потому и судьба у них одинаковая... Оба они разбились, потому что пьяные были и ничего не соображали.

Алексей подошел к матери и крепко обнял её. «Права... Она всегда и во всём была права».

— Сын, посмотри на себя в зеркало. В кого ты превратился? На тебе же лица совсем нет. Всё работаешь, работаешь, работаешь. А с сыном даже погулять не можешь время найти. Ты когда с ним время нормально проводил, как отец с сыном?

Алексей подошел к зеркалу и посмотрел на себя. То, что она там увидел, ему не понравилось.

«Да уж, старик самый что ни на есть настоящий».
— А ты знаешь, что он у тебя герой? Он со взрослыми парнями не побоялся драться, чтобы щенка этого спасти!

Алексей на секунду закрыл глаза и мир вокруг погрузился в темноту... А потом то сверху, то снизу, то откуда сбоку стали появляться цветные картинки: вот пьяный отец замахивается на него кулаком, когда он впервые попросил у него щенка, вот огромная соседская собака, которая сорвалась с цепи и бросилась в его сторону.

А сосед вместе с отцом смотрели и только глупо ухмылялись. Хотя нет: отец еще кричал:

— Ну что, ты еще хочешь себе собачку?

«Да, у него было не самое лучшее детство, но почему его сын должен страдать из-за этого?».
— Лешенька, ты бы сходил за Игорьком. Не дай Бог еще убежит куда-то.

Алексей открыл глаза, посмотрел на мать, потом обнял ей и прошептал на ухо:

— Прости, меня. Я сейчас за Игорьком сбегаю и мы все втроем вернемся.

— Втроем? — удивилась мама.

— Да, втроем. Спасибо, что заставила меня задуматься и понять главное: что Игорьку ведь тоже тяжело. У меня был плохой отец, но была хорошая мама, а у него нет мамы, ни папы нет...

Он выбежал из квартиры, а Елена Дмитриевна еще долго улыбалась ему вслед. «Всё-таки не в отца пошел, и слава Богу».

*****

Игорек стоял возле дерева, двумя руками прижимая к себе Берту, а в его сторону медленно шли Витька и Ванька. С каждым шагом ухмылки на их лицах становились всё более ехидными.

— Ну что, салага, попался! Не пустили домой с щенком? Потому что никому эта псина не нужна. Сейчас ты и твой дружок отправитесь в удивительное путешествие, — говорил Витька.

— Ага, будут плавать в мусоре!

Нет, в глазах Игоря не было страха — наоборот, он готовился дать отпор.
Готов был драться, как настоящий лев. До последнего вздоха. Лишь бы только спасти Берту.

Лишь на мгновение он закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. Чтобы настроиться на победу. На всякий случай еще попросил маму о помощи.

Когда Витька подошел к Игорьку слева, а Ванька — справа, он приготовился уже к самому худшему, но вдруг на горизонте появилась третья сила. Причем сила внушительная.

— Ай-ай! — в один голос закричали Витька и Ванька, когда Алексей схватил их за уши.

— Значит, так, ребятушки. Еще раз вас рядом со своим сыном увижу, останетесь без ушей. Понятно?

— Понятно! — хором завопили парни.

— А если вы животных будете обижать...

— Не будем, не будем, отпустите нас! — кричали Витька и Ванька. Они теперь не выглядели, как злодеи.

Наоборот, их хотелось даже пожалеть.

Да только некому было жалеть. Может, хоть теперь парни задумаются о своем поведении?
Никогда ведь не поздно образумиться.

Отпустив Витьку и Ваньку, Алексей сразу подошел к сыну и обнял его. Потом посмотрел ему в глаза и сказал:

— Прости меня, Игорь. Пойдем домой.

— А Берта, пап? Я её не оставлю одну!

— И Берта пусть с нами идет. Это ведь теперь твоя собака и я не имею права запретить тебе быть с ней.

*****

— И кому я столько готовила, — улыбалась Елена Дмитриевна, убирая еду в холодильник.

Алексей и Игорь посидели за столом от силы минут пятнадцать, а потом пошли в комнату играть. Только и было слышно, как звонко лает Берта и громко смеется Игорек.

А железная дорога с паровозиком как стояла в коридоре, так и осталась там стоять.

— Это был самый лучший день рождения за все десять лет, — сказал Игорь перед сном.

— А знаешь что? — спросил Алексей.

— Что папочка?

— Давай мы завтра прямо с утра все вчетвером пойдем погуляем в парке?

— На целый день?

— На целый день.

— Я с удовольствием, — улыбнулся сын. — Мы ведь так давно с тобой не гуляли.

— Гав-гав, — вставила свои пять копеек Берта.

— Я тоже за, — сказала Елена Дмитриевна, стоя в дверях. — Тем более что готовить завтра ничего не нужно.

Оказывается, быть человеком не так уж и сложно. Нужно просто думать не о себе, а больше о других.
из инета
Рассказы для души

Cirre
Верить и ждать

Не идет к ней Филя, посмотрит, мигнет грустными глазами и вновь отвернется. Пропадет кот, худой, дрожь его бьет, Федоровна говорит, что уже два дня не спускался с дерева, не кушал. Что же делать? А если...

Кот сидел в гнезде, устроенном на ветке дерева...
Когда-то его свили сороки, соблазнившись близостью людей, которые не умеют жить без отходов, в том числе и съестных. Пакетами и ведрами несли они их из квартир в мусорные контейнеры.

Непритязательным сорокам этого было вполне достаточно, чтобы не беспокоиться о прокорме, но эта же близость людей сыграла против них.

Разговорчивые и беспокойные птицы раздражали своим непрестанным треском окрестных жителей, и, в конце концов, пернатые посчитали за благо сменить место жительства. А гнездо – осталось.

Коту бывшее жилище сорок пришлось по душе. Располагалось оно как раз напротив окна хозяйской квартиры и перемахнуть туда и обратно с подоконника можно было легко.

Оттуда, при необходимости, можно спуститься на газон, погулять по двору и вновь вернуться, вскарабкавшись наверх по стволу дерева. Если окно закрыто – не беда. Можно подождать, пока хозяйка заметит его и впустит, а пока – свернуться клубочком в уютном ложе и подремать...

Иногда хозяйка отлучается, тогда с высоты можно наблюдать за улицей и высматривать, когда в толпе суетливых и вечно спешащих людей мелькнет знакомый силуэт лучшего на свете человека – его хозяйки.

И пусть выглядит она не такой стройной, как другие, и ходит неторопливо, опираясь на палочку, но все-равно – она самая лучшая на свете!

Других людей кот не то чтобы не любил – опасался. Еще с тех самых времен, когда мелким котенком подошел к маленьким людям в надежде на то, что его угостят бутербродом, который был в руках у одного из них.

Колбаска на бутерброде так восхитительно пахла, что котенок не убежал, даже когда его бесцеремонно схватили. А потом уже не мог убежать...

Они развлекались с ним, закапывая в песок, и весело смеялись звонкими, детскими голосами, глядя, как он вновь и вновь выбирается наружу, не в силах вдохнуть воздуха из-за песка, забившего ему нос и ротик и засорившему глазки.

Проходившая мимо пожилая женщина, увидев происходящее, разогнала малолетних живодеров и, прижав беззащитного малыша к груди, принесла его к себе в квартиру, где отмыла, успокоила, приласкала и заставила поверить, что не все люди желают ему зла.

Котик поверил, но только ей, и больше – никому.

Вечера они проводили вместе. Хозяйка варила кашку на молочке себе и коту, кот не привередничал и с удовольствием ел ее, и даже вылизывал миску.

Иногда заходила в гости соседка – Федоровна, хорошая женщина, по мнению кота, добрая, но не такая, как хозяйка. Не такая, потому, что таких больше нет на свете!

- Ты, Федоровна, Филю побереги до моего возвращения, – говорила хозяйка. – Нет у меня никого, кроме него...

- Не волнуйся, Маша, – отвечала та. – И покормлю, и гулять выпущу. Ты уж не задерживайся там, в больнице этой.

- Моя б воля, я бы сроду туда не пошла, – отвечала хозяйка. – Но нельзя дальше тянуть, так доктор говорит, да и сама знаю – врач все-таки. О-хо-хо, вернуться бы... Кому он, кроме меня, нужен будет?

Она ласково поглаживала кота, развалившегося рядом. Кот прижимался к ней и заглядывал в глаза:

- Возвращайся хозяйка, главное – возвращайся, а я подожду. Сколько надо будет – подожду...

На следующий день хозяйка, собрав в пакет вещи, попрощалась с Филей у дверей, оглянулась на свое жилище и, перекрестившись, вышла за порог.

Постукивая палочкой, спустилась по лестнице, где ее уже ждала Федоровна. Вдвоем они отправились на остановку автобуса, поминутно оглядываясь на Филю, который уже занял свое место в гнезде и не отрывал от них тревожного взгляда.

Этой ночью Филя остался в квартире один, пробравшись туда в открытую форточку. Следующей ночью – тоже. Федоровна навещала его ежедневно, накладывала в миску корм, наливала свежей водички и ласково разговаривала с Филей, пока тот кушал.

Теперь Филя почти не покидал свой наблюдательный пункт, до боли в глазах он вглядывался вдаль, пытаясь разглядеть знакомый силуэт в толпе прохожих, но не находил его.

На третий день Федоровна, придя покормить Филю, не скрывала слез, горестно покачивала головой и жалостливо поглядывала на кота:

- Остались мы с тобой без Машеньки, Филя. Нет ее больше. Пойдем ко мне жить, как же ты тут один? Да и квартиру эту скоро займут чужие люди...

Филя понял одно – до него хотят донести, что хозяйка больше не вернется. Но он отказывался этому верить, ему казалось, что если долго ждать, если реже покидать гнездо, то однажды он увидит хозяйку, неторопливо идущую по тротуару, постукивая палочкой...

Однажды, когда кот находился на своем наблюдательном посту, в квартиру пришли чужие люди, их сопровождала Федоровна. Обошли квартиру, что-то записали, заперли окна и закрыли форточки. Дверь в квартиру опечатали.

Теперь Филя не мог попасть в свое жилье и оставался на дереве днем и ночью, изредка проваливаясь в сон. Все остальное время он смотрел, смотрел в ту сторону, куда ушла его хозяйка.

Федоровна звала его, ставила миски с едой и водой у дерева. Но кот спускался вниз лишь по необходимости. Уцепив кус съестного, он без аппетита прожевывал его, наскоро лакал из другой миски и вновь лез на дерево.

Кот похудел и ослаб, от непроходящего напряжения глаза его слезились, но он ждал. Он верил, что дождется...

*****
В дверь позвонили. Федоровна открыла дверь и обомлела: на пороге стояла молодая девушка. Первое, что бросилось в глаза – волосы! Выкрашенные в ядовито-фиолетовый цвет, короткая стрижка, из-под челки – насмешливый взгляд:

- Привет, бабуля! Ключи от квартиры у тебя? Вот документ, теперь я там хозяйка!

- Зайди, дочка, объясни толком, – Федоровна пропустила ее в квартиру. – Сейчас чайку поставлю...

Надя – так звали девушку, получила квартиру по договору социального найма как ребенок-сирота.

- С десяти лет в детдоме, бабуля! – рассказывала она. – Потом в общаге при техникуме, потом – комната в заводской гостинице. Я на заводе химиком-лаборантом работаю, – с гордостью заявила она.

- Это не от химии твоей у тебя волосы такие? – осторожно интересовалась Федоровна.

- Нет, – смеясь махнула рукой Надя. – Это я – чтоб не как другие! Расскажи лучше – кто там раньше жил, в моей квартире?

И Федоровна рассказала...

О непростой судьбе Марии, которая молодым врачом отправилась в южную страну, где шла война и где она спасала жизни ребят, тех, что были чуть младше ее.

Как получила там ранение, после которого могла ходить лишь с тросточкой и которое, в конце концов, стало причиной ее ухода из этого мира.

Про кота, которого она спасла от жестоких детей, назвала Филином за привычку сидеть в птичьем гнезде:

- Он и сейчас там. Все ждет ее, – вздохнула Федоровна. – Ты уж не гони его, Наденька, если он надумает у тебя поселиться, а не захочешь, так я его заберу. Ну, держи ключ, посмотри квартиру, а через часок я подойду, помогу тебе порядок навести.

Вещи Марии все там остались – родственников-то у нее не было, так ты не выбрасывай их. Мы с тобой их перестираем и отнесем в церковь, там нуждающимся раздадут...

Вечером, оставшись одна, Надя присела на диван, всплакнула, пока никто не видит. Аккуратно упакованные вещи прежней хозяйки стояли в углу комнаты. Завтра с доброй соседкой – Федоровной они отнесут их в церковь.

Медали, среди которых была и боевая, аккуратно сложены в коробочку, вместе с медалью папы, которую она хранила все эти годы.

Папа остался на другой войне. Мама, сумев одна вырастить дочь до десяти лет, не вынесла душевной боли и лишений, надорвала здоровье и оставила дочь одну в этом жестоком мире.

А мир был действительно жесток и спастись можно было лишь ощетинившись, рыча на всех и кусая любого, кто осмелится к ней приблизиться.

Она подошла к открытому окну. Вот он, Филя, кот прежней хозяйки квартиры. Все смотрит вдаль, не обращая внимания ни на что, даже на мелкий моросящий дождь.

Вот также когда-то и она часами простаивала у забора детского дома, глядя на дорогу и ожидая, что за ней все-таки придут. Нет, мамы и папы больше не будет, но ведь должен быть в мире кто-то, кому она нужна, кто будет ее любить...

Не идет к ней Филя, посмотрит, мигнет грустными глазами и вновь отвернется. Пропадет кот, худой, дрожь его бьет, Федоровна говорит, что уже два дня не спускался с дерева, не кушал. Что же делать? А если...

Надо попробовать!

Филя смотрел вдаль, его глаза слезились, время от времени их застилала пелена. Еще эта морось! Намочила шерстку, свисает каплями с усов, а самое главное – из-за нее не видно дорогу там, вдали. Так можно и не заметить хозяйку, если она там покажется!

- Филя, Филечка, – услышал он.

Опять этот незнакомый человек со странным цветом волос. Что ей надо?

Филя тяжело повернул голову и почувствовал запах хозяйки. Такой знакомый и родной! Да, так пахла ее кофта, теплая, шерстяная, в которую можно было уткнуться носом и, закрыв глаза, вдыхать, вдыхать этот самый лучший в мире запах!

Он с трудом поднялся, шагнул к окну и прыгнул на подоконник. Сил было уже немного, и лапки его соскользнули с мокрого подоконника, но нежные руки подхватили легкое тельце и прижали его к себе. К такой родной и теплой кофте!

Кот задыхался от радости, он уже понял, что это – не хозяйка, не совсем хозяйка. Но не мог он ошибаться – там, в груди этого человека бьется сердце! Такое же доброе и горячее, полное любви и сочувствия к нему!

Кот вцепился лапами в кофту, положил голову на ее плечо и почувствовал, как на его голову капнули горячие слезы.

- Не плачь, хозяйка! – мяукнул кот и слизнул слезинку со щеки Нади. – Ведь ты же хозяйка? Ты вернулась? Ты изменилась за это время. Но это только снаружи, а внутри все та же... Самая хорошая и я тебя люблю. Как хорошо, что я не переставал тебя ждать. Да, хозяйка?

Автор: Тагир Нурмухаметов


Cirre
Котёнок из канавы

Он нашел Мишельку неделю назад, вытащив ее из глубокой и грязной канавы. Сначала он увидел котенка, который стоял на краю и с любопытством смотрел вниз. "Какой милый" – подумал он...

У Игоря Владимировича завелась антимоль. Крупная такая, глазастая, ушастая и с усами. Антимоль – ребенок. В лице пушистого котенка Мишель.
Как и полагается каждой порядочной антимоли, Мишель ушерствляла все вокруг. Особенно хорошо ей это удавалось с деловыми костюмами Игоря. Собирая шерстинки с одежды, мужчина удивлялся – ну ведь котенок же! И делал выводы, что нужно купить для своей девочки витамины.

А еще, Мишель была саранчой! Голодное детство давало о себе знать, и Мишелька тащила с кухни все, что не приколочено. А то, что было приколочено – отколачивала и тащила. Разумеется, себе в пасть!

Но то, что попадало в пасть, не всегда было съедобным. Поэтому – разгрызалось и выплевывалось! Куда? Да куда попало! Еще не хватало кошечке этим голову себе забивать.

Также, Мишель оказалась и вездессущим тараканом. Нет, вы не подумайте, это совсем не ошибка – иногда Мишель так увлекалась, что не успевала донести содержимое себя до лотка. Нет, ну она честно пыталась, даже бежала!

Но на пути к лотку столько интересного вокруг, и котинька просто-напросто отвлекалась. Совсем на чуть-чуть... А когда вспоминала, зачем она все же бежала, то часто оказывалось, что уже как-то поздно.

Ну не лопаться же будущей кошке! Приходилось незамедлительно совершать мокрое дело.

А Мишельке, между прочим, за это было очень и очень стыдно. Поэтому – место преступления закапывалось, чаще всего – чисто теоретически. А как еще прикажете закопать лужицу на паркете?

Игорь Владимирович хватался за сердце, которое у него почему-то в такие моменты было в боку – этот вездессущий, лохматый таракан раскопал и закопал всю квартиру.

- Из-за тебя мне придется менять пол! – грозил Игорь свернутой газетой в сторону Мишель.

Кошечка удивлялась:

- Зачем? Ты мне нравишься такой, какой есть. Не надо ради меня становиться женщиной!

Еще, Мишель иногда бывала клещом, прилипчивым и очень цепким. Стоило Игорю Владимировичу присесть хотя бы на секунду, как на его колени сразу взбиралось хищное, довольное существо.

С блеском в глазах и растопыренными усами, оно взбивало человеческие колени (чтобы придать мягкость), и начинало яростно, но очень нежно когтить.

Вздрагивая от уколов остреньких коготков, Игорь Владимирович, тем не менее, старался сидеть смирно. Вопреки его воле, руки сами тянулись к «клещу». Под теплыми и ласковыми ладонями – Мишель таяла и включала свой мурчатор на полную мощь.

А когда Игорь пытался встать, то на него поднимались растерянные, мутные от младенческих воспоминаний, глаза:

- Не уходи... Ты же моя любимая папа. А моя мамочка сейчас где?

Но Игорь не знал... Он нашел Мишельку неделю назад, вытащив ее из глубокой и грязной канавы. Сначала он увидел котенка, который стоял на краю и с любопытством смотрел вниз.

- Какой милый, – подумал он.

И просто хотел тогда пройти мимо. Просто пройти и уже через минуту забыть про котенка.

Не получилось, вмешалась судьба. Судьба в лице неопрятного, слегка помятого, не очень молодого и очень странного человека...

Мужчина в кепке, надвинутой на глаза, в мятой куртке с высоко поднятым воротником и в широких, бесформенных штанах, которые так и норовили свалиться при каждом шаге. Он проходил мимо котенка и, словно бы ненароком, столкнул его ногой вниз.

Игорь выругался, крикнул мужчине вслед:

- Ты что делаешь? Зачем?

Но мужчина даже не оглянулся...

Игорь заглянул в канаву, котенок был там. По шею в грязной воде, весь мокрый, со слипшейся шерстью. Как он вылезет сам?

Но котенок тогда об этом совсем не думал – ведь это ребенок, и он уже пытался играть... Играть с листочком и веточкой, которые плавали в этой грязной воде.

- Да что ж такое-то!

Но ворчанием тут не поможешь, и Игорь Владимирович полез вниз. Да он с двенадцати лет по канавам не лазил! Но опыт-то никуда не исчез! Грязные, но счастливые оба, они вместе вылезли из канавы.

- Навозный жук! – обозвал тогда Игорь котенка, не подозревая, что еще много раз его всячески обзовет.

Так вот, клещом Мишель становилась и ночью, она желала спать исключительно рядом с Игорем, прикасаясь к нему всей собой. И покидать своего хозяина не собиралась. Часов до пяти утра!

А в пять утра Мишелька становилась очень трудолюбивой пчелкой и работала, не покладая лап. Занималась уборкой – убирая все на своем пути. Стиркой – стирала все границы между собой и препятствиями, которые ожидали ее на каждом шагу.

А когда все было убрано, постирано и валялось живописной россыпью на полу, принималась за глажку. Убеждая Игоря Владимировича, что в 5.30 утра самое время начинать гладить кошку:

- Просыпайся, человек! Солнышко уже почти встало, птички поют, а я неглаженная и нехваленная. Быстро гладь и хвали!

И Игорь гладил, хвалил, восхищался, немного ругался вслух и много мысленно матерился. Почему мысленно? Ну разве можно при ребенке произносить те слова, которые у него тогда в голове крутились!

Исправив утренние пробелы в глажке, Мишель вспоминала, что у нее еще множество важных дел. А дела были действительно важные! Утопить игрушечную мышку в миске с водой, застрять в ботинке, где-нибудь затеряться...

А хозяин пусть ищет, что ему еще делать? Интересно, и как он раньше без нее жил? Плохо, неинтересно и скучно. Ну ничего, Мишель обязательно украсит собой его серую жизнь! Человеческие будни и праздники засияют новыми красками.

Вновь, гоняя в голове всякие нехорошие фразы, Игорь Владимирович искал свою егозу. И находил! В стиральной машинке, в кармане куртки, в кастрюле с недоеденным борщом, в пакете с кормом...

Доставал, если требовалось – отмывал. А потом носил Мишель на руках, укачивал и жалобно приговаривал:

- Господи, за что мне такое счастье? Скажи мне, где я согрешил? И скорей бы уже вернулась из своего санатория моя дражайшая супруга – Маргарита Сергеевна. Я ведь с этой мартышкой скоро совсем с ума сойду.

Мишель слушала, немного брыкалась и поддакивала:

- Сойдешь-сойдешь! Обязательно! Я это гарантирую и обещаю!!!

P.S. А неопрятный, помятый мужчина в кепке, с поднятым воротником и спадающими при каждом шаге штанами, продолжал бродить по городу. Он шел, зорко высматривая – не нуждается ли кто-то еще в пушистом и беспокойном счастье...

Автор: ЕКАТЕРИНА С.

Cirre
Глицерин
Время от времени он приводил домой женщин. Но заканчивалось это всегда одинаково. Криками ужаса, отвращения и разочарования. Мужчина закрывал кота на балконе, но тот...

- Нету нынче тех туфлЁв, что раньше были. Нету! – жаловался большой серый кот.
Кота звали Глицерин.
- Эх, раньше-то какие туфлИ были. Загляденье! – рассказывал он. – Сядешь, бывало, в такую туфлЮ, и полное тебе удовольствие. И места много, и кожа мягкая. А нынче что? Эх, плохо стали обувь делать. Возьмём, к примеру, вот эту туфлЮ, – и кот кивнул на обувь одного из гостей.

- Причем тут туфли? – спросил кота большой лабрадор, лежавший в углу комнаты. – Туфли-то тут причём? Когда ты свой зад так разъел, что и в двери с трудом пролазишь? Прям, как у слона, зад!
- Что ж, как у слона? – возмутился Глицерин. – И ничего не толстый. Это у меня кость просто широкая.
Лабрадор презрительно фыркнул и отвернулся.

Они жили в небольшой трехкомнатной квартирке. У одного молодого мужчины. Мужчина работал в магазине в автосалоне и продавал машины. Когда продавал, когда нет. Но рассказ совсем не о том.

Глицерина принесли домой с улицы ещё с совсем закрытыми глазками. И мужчина выкармливал его из пипеточки, поэтому...

Поэтому, кот считал его своей собственностью и вёл себя соответственно. Он преследовал мужчину в туалете, стоял на задних лапах, пока тот сидел в ванной, и пытался передней правой вытащить того из противной мокрой воды.

Еду он тоже всегда проверял. Иногда так проверял, что можно было недосчитаться куриной лапки.

- Опять сожрал. Опять! – возмущался лабрадор. – Это же была еда хозяина. Сожрал прямо с косточками.
- Это тебе он хозяин, – объяснял кот, развалившись на полу пузом вверх. – А мне – мой младший братик. Неразумный он ещё. Вот я и контролирую. Мало ли? А вдруг переест? А лапка, что лапка? Может, я устал, очень. Мне весь день снилось, будто я убегаю от кого-то. Так умаялся, так умаялся. И проголодался. Вот и пришлось съесть эту курочку. На себя удар принял. Зато хозяин твой будет стройным.
Лабрадор зарычал и толкнул Глицерина носом. Тот нехотя отмахнулся.

Кличку свою Глицерин получил от мамы мужчины. Ещё будучи маленьким, серый котёнок отличался вредным характером и особым способом выражать своё неодобрение и неуважение к родственникам и друзьям своего человека.

Котёнок считал, что совершенно незачем всяким мужикам и женщинам ходить к ним домой. Раз он есть, то и не нужен больше никто. И поэтому...

Он пробирался в прихожую и, присев над туфлями, босоножками и кедами, старательно дулся. После чего гости с отвращением и ужасом рассматривали свою обувь. Таким образом, он постепенно отвадил от дома всех друзей и подруг своего человека.

Мама мужчины, обнаружив в своих босоножках неприятно пахнущий сюрприз, смеясь заметила:

- Ну что за вредно-паршивый кот? Это же просто какой-то ходячий глицерин! У него неистощимый запас сюрпризов. Ты бы кормил его поменьше.
Вымыв мамину обувь, мужчина принялся сушить её над плитой. И поэтому мама, смеясь, принесла ему фен. Специально для этого дела.

- Приведешь в дом какую-нибудь даму. И случится неприятность. Вот ты и посушишь ей туфли феном.
И действительно. Время от времени он приводил домой женщин. Надо же было устраивать личную жизнь. Но заканчивалось это всегда одинаково. Криками ужаса, отвращения и разочарования. Мужчина закрывал кота на балконе, но тот...

Но тот всегда умудрялся проскользнуть в квартиру. То ли через форточку, с трудом протиснув туда свой толстый зад, то ли проскальзывал через слегка открытую дверь. И совершал своё преступление.

Лабрадор страшно сердился и ругал кота.

- Ты оставишь нашего хозяина без пары. Распугал всех. Никто к нему домой не идёт. Все уже в городе про тебя знают.
Кот горделиво поднимал голову и хвост.

- Да, – говорил он. – Я личность известная. Можно сказать, спец по туфлЯм.
И в этот раз пришла очень приятая девушка. Они посидели, попили кофе и поговорили. Она уже собралась домой. А Глицерин, просочившийся раньше через форточку и совершивший своё тёмное дело, сидел на балконе и смотрел отсутствующим взглядом, говорившим:

- А я здесь не причём. Совсем я здесь не причём. Оно само так получилось.
Девушка, высокая, стройная, с черными волосами, улыбчивая, очень уж понравилась лабрадору. И он тихонько рычал, представляя, какую взбучку задаст Глицерину, когда она увидит в своих туфлях-лодочках результат его стараний.

Но вышло иначе.

Сунув ногу в обувь, девушка замерла. А потом подняла её и с удивлением посмотрела. Мужчина и лабрадор зарычали вместе.

- Это всё мой кот, Глицерин. Он очень ревнует. Он считает меня своей собственностью. Пойдёмте скорее в ванную, я тёплой водички налью!
И он помчался туда и заткнул ванну пробкой. После чего открыл кран с тёплой водой. Девушка опустила туда ножку, и мужчина, нагнувшись, помыл её пятку. Она улыбалась.

После чего он вымыл её туфельку и побежал искать фен. Но не нашел. Тогда он зажёг конфорку в плите и стал сушить туфлю.

Только опустил очень низко и обжёгся. После чего его пальцы разжались, и туфля упала прямо в огонь. Вскрикнув и страшно расстроившись, он попытался достать её. И естественно, обжегся ещё больше. Запрыгав по кухне, он дул на пальцы и ругался, а девушка...

Она смеялась. И почему-то совершенно не расстраивалась. Потом обратила внимание на пальцы мужчины.

Она достала из холодильника лёд и лежавшую там какую-то мазь, и стала растирать его пальцы.

Тот пытался объяснить ей, что он случайно. Но обязательно купит ей такие же туфли. И ругал во всю противного Глицерина, обещая тому страшные кары.

Довольный Глицерин выглядывал из-под дивана. Преступление удалось, как нельзя лучше.

- Не наказывайте его и не ругайте, – внезапно попросила девушка и улыбнулась. – Он у вас очень хороший. Он вас любит.
Лабрадор зарычал и посмотрел на Глицерина таким взглядом, что тот скрылся под диваном.

- Не ругайте, – повторила девушка свою просьбу. – А вот туфли вам действительно придётся мне купить. Завтра. А сейчас давайте-ка мне тапочки. Буду ужин готовить. А заодно и завтрак. Куда же я пойду без туфель? Да ещё и вечером.
У мужчины сразу перестали болеть обожженные пальцы, а лицо...

Лицо расплылось в радостной улыбке. Он забыл немедленно про все неприятности этого вечера и стал помогать девушке по хозяйству.

На входе в кухню сидели лабрадор и кот по имени Глицерин. Пёс довольно улыбался во всю свою собачью морду, а кот...

Кот не знал, как ему реагировать. Он смотрел на оживлённо беседующую пару глазами, полными изумления. Все его старания пошли прахом. Но хмуриться у него не получалось. Девушка ему тоже нравилась.

- И подумаешь! – сказал он лабрадору. – Немножко ей в туфлЮ наделал. Может, я до песочка добежать не успел. Не велика цаца. Помоет.
Лабрадор добродушно ткнул его носом в бок.

- Твоё счастье, – сказал он, – что она не убежала, как другие.
И, подумав, добавил:

- Даже от такого вредно-паршивого кота польза получилась. Но если ты ей ещё раз в туфли кучу наложишь...
И лабрадор раскрыл пасть, показав Глицерину ряд страшных клыков.

- А я что? – сказал Глицерин. – Я ничего. Пусть себе. Я разве против? Будут вдвоём за мной ухаживать.
Он гордо вздёрнул хвост и распушил его, как елку. Потом запрыгнул на диван и принялся ждать, когда ужин будет готов.

А лабрадор всё сидел у входа в кухню и улыбался во всю свою довольную собачью морду.

- Какие у тебя животные дружные, – сказала девушка. – Любят друг друга и тебя.
Мужчина улыбнулся и сказал:

- Это я их люблю. А они мне отвечают взаимностью.
Ужинали вчетвером. Мужчина с девушкой за столом весело беседовали за едой, а под столом...

Глицерин ел большую котлету и жадно поглядывал на лабрадора, уплетавшего кашу с мясом.

- Ты не очень наворачивай, – предупредил он пса. – От такой каши могут плохие сны ночью сниться.
Лабрадор остановился на секунду и показал Глицерину улыбку, полную клыков.

Короче говоря, начиналась новая жизнь. И виновата во всём была туфлЯ. Или тУфля.

А может, и вредно-паршивый кот по имени Глицерин.

Автор: ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

Cirre
Вчера вечером я задумала заняться здоровым образом жизни. Решила совершить лёгкую пробежку по освежающей прохладе ноября. Через пять минут, запыхавшаяся и со слезящимися от встречного ветра глазами, я плюнула на здоровье и решила, что лучше буду меньше есть. Вернулась домой, спрятала подальше с глаз здоровый кусок купленного в результате пробежки копчёного мяса и попыталась расслабиться.
— Мама, наша белка сбежала, — тут же заявила дочь.

— Как она могла сбежать? Я уже посадила её в клетку-переноску, там даже бумагу между прутьями просунуть нельзя!

— Она её прогрызла.

Эта тварь, чилийская недобелка-перетушканчик, которую мы ласково звали Ириской, грызёт все. Бумагу, пластик, дерево. В полуметре от её клетки стояла картонная коробка с кормом. Однажды утром мы просыпаемся — белка в клетке, а коробка надкушена наполовину. Она её по ночам дистанционно грызёт. Силой мысли.

Железо белка грызет тоже. После первых побегов мы её клетку дополнительно обтянули металлической сеткой. «Муха-ха-ха-хрум-хрум!» — ответила на это белка. Когда нам дарили этого крокодила в шиншилловой шубе, даритель, Билан ему в ухо, обмолвился, что за ночь чудовище может прокопать полметра тоннеля в бетоне. Мы посмотрели на маленькие трогательные лапки с аккуратными коготками, крошечную симпатичную мордочку с большими печальными глазками — ну где, где там может прятаться бульдозер? Вот кролик у нас был — то да. Ударом ноги ломал кирпич, движением брови гнул арматуру.

С нашей белкой эволюция пошла другим путём. Природа отказалась от грубых решений и сделала ставку на высокую производительность. Белка грызёт с тактовой частотой в 4,5 гигагерца, временами переключаясь в турбо-режим. В турбо-режиме работает телом как перфоратор, издавая звуки победитового сверла, нежно царапающего бетон.

С компактными размерами и дизайном повышенной обтекаемости природа перестаралась. Тварь в руках удержать невозможно. Белка просачивается сквозь пальцы, как кусок сливочного масла, собирается обратно в белку и бежит бурить собой несущие стены.

К этим характеристикам добавить скорость её реакции. Она опережает скорость человеческой мысли. Мы ещё подумать не успели, о том, чтобы схватить белку под педалью велотренажера, а она уже предусмотрительно переместилась посредством телепортации в противоположный угол вселенной.

На поимку одной белки у нас вчера ушло девять человеко-часов и один кото-час. Человеками были две дочери и я, а кошку пришлось подключить, когда все человеческие ресурсы были исчерпаны. Кошке на всякий случай скормили половину куска копчёного мяса, чтобы сырые и жилистые белки не возбуждали в ней аппетит. Пустили в комнату, где велась осада. Отяжелевшая кошка легла на стол в центре боевых действий и показывала глазами направление, в котором окопалась беглянка. Когда глаза её под тяжестью ответственности закрывались, она делала указания кончиком хвоста. В конце концов и хвост кошки повис отвесно вниз и белка вышла на середину комнаты, чтобы полюбоваться на три потные, тяжело дышащие фигуры человеков и один кошачий полутруп. Обрадовавшись увиденному, белка скользнула в штанину к старшей дочери и побежала по колготкам вверх.

Вот тут-то белка и получила новое имя. Не сговариваясь, испытывая солидарность в вопросах морали и нравственности старшее и младшее поколение нашей семьи хором назвало белку Кудаб. я. После чего поколения замерли в испуге, зажали ладонью себе рот и посмотрели друг на друга. Но белка стала карабкаться по младшему поколению все выше и выше и белка услышала своё новое имя ещё раз, и ещё раз и ещё...

Это был предел наглости. Вот мы её всей семьёй только что ловили. А вот она карабкается по туннелям джинсов, прокладывая себе дорогу через самые щекотные повороты. Одна дочь визжит от ужаса и пытается всем телом упасть на стену, чтобы припечатать грызуна. Вторая дочь визжит от счастья, что первая визжит от ужаса. Я уже не могу даже визжать, я лежу на полу, зевая, как выброшенная на берег акула. Пробравшись через рукав, зверь спрыгивает на кровать и тут-то ее настиг финиш. Не в смысле полного и окончательного, конечно, но попавшего в пододеяльник зверя удалось локализовать и пока она не прогрызла ткань и не съела мне руку, поместить в стеклянный аквариум.

Теперь мы можем наблюдать, как Кудаб. я обдумывает план растворения стеклянной стены слюной, это только вопрос времени. Когдабля она это сделает, мыбля ёе запечатаем в свинцовый контейнер и отправим каким-нибудь внешним врагам для развала экономики и финансов.

А пока что я окончательно передумала заниматься спортом. После вчерашней нагрузки я никак не могу прийти в норму — все мышцы болят, все штаны болтаются. Сижуб. я, жру копчёное мясо, запиваю сладким чаем, чтобы были силы на следующий раунд борьбы с грызунами. Кошку не кормлю...

Рассказы для души

Cirre
Лаки
Воровато оглянувшись, она привязала Лаки к скамейке, потом села в машину и уехала. Пес рванул было следом, но поводок держал крепко. Тогда Лаки тоскливо завыл, глядя в черное летнее небо...

Его звали Лаки, а если по-русски — Счастливчик. Более неподходящее имя для этого рыжего беспородного пса было сложно придумать...
Почему его так назвали, когда он несколько лет назад попал в приют — неизвестно. Может, думали, что имя притянет удачу, а может, у кого-то из волонтеров было своеобразное чувство юмора...

Лаки был мрачным одиночкой. Судя по всему, счастье в его прошлой жизни встречалось нечасто. Об этом красноречиво говорила сломанная и кривенько сросшаяся задняя лапа, ополовиненный хвост и рваное ухо.

А еще, в отличие от прочих приютских, Лаки никогда не мечтал о доме.

— Ну неужели ты не хочешь, чтобы тебя выбрал кто-нибудь из посетителей и забрал к себе? — любопытствовал суетливый маленький барбос из соседней клетки.

— Нет! — коротко отвечал Лаки.

— Но почему?! Ведь это же здорово, когда у тебя все свое: дом, человек, лежанка, миска, игрушки! — не унимался сосед Лаки.

— Хватит! Наигрался я с двуногими на всю оставшуюся жизнь! Да и ты мне тоже надоел! Отстань! — огрызался Лаки и отворачивался к стенке.

Постояльцы приюта менялись: кого-то привозили, кого-то забирали домой, некоторые уходили на радугу...

Лаки это не интересовало. К работникам приюта он тоже был равнодушен: принесли еду — прекрасно, вывели на улицу — тоже хорошо, не трогают все остальное время — еще лучше!

Некое подобие симпатии Лаки испытывал только к одному человеку в приюте — уборщику деду Мите, такому же замкнутому и молчаливому, как сам Лаки.

Сколько лет деду Мите, а по паспорту Дмитрию Ивановичу Сергееву, никто не знал. Ему с равным успехом могло оказаться и сорок, и пятьдесят, и даже шестьдесят.

Коллеги пытались разговорить уборщика, но не получилось. От деда Мити отстали — работает и ладно!

Только Лаки знал о нем все. Дмитрий Иванович в свой перерыв частенько присаживался на облезлую табуретку напротив клетки Лаки, прихлебывал кофе из термоса и разговаривал с псом:

— Ты думаешь, люди только к вам, четвероногим, жестоки? Нет, они и своих грызут за милую душу... Вот меня вообще чуть не сожрали! Да и кто?! Родные дети! — рассказывал дед Митя.

Лаки внимательно слушал, постукивая об пол обрубком хвоста.

— Выкинули из квартиры, как ненужный хлам! А я-то, олух царя небесного, до последнего им верил! Хорошо, хоть совсем без жилья не оставили...

Живу вот теперь тоже, почти как ты — комнатушка в коммуналке, чуть побольше твоей клетки! Жестокая штука — жизнь...

Пес понимал деда Митю. Он тоже мог многое рассказать...

*****

Лаки появился на свет лет шесть назад. И первое, что он услышал — недовольный женский голос:

— Страшненькие какие! Как у чистокровной лабрадорихи, красавицы-Люськи, могли народиться такие уродцы?! Благо, всего трое! Таких только топить!

— Ну, Машенька, давай обойдемся без этого... — ответил мужской голос. — Сама же говоришь — всего трое! Пристроим как-нибудь...

— Ой, Петя, ну кому они нужны — дворняги?! Как ты мог не уследить за Люськой?! Вот теперь сам и разбирайся с последствиями! Хочешь — ищи хозяев. Только быстро! Но я бы на твоем месте их утопила! — раздраженно отозвалась женщина.

— Экая ты кровожадная! — пошутил мужчина. — Никого мы топить не будем!

Через пару месяцев, когда под аккомпанемент Машиной ругани щенки подросли, Петр стал показывать их разным людям:

— Смотрите, какие ребята славные! Неформат, это да! Но какие красавцы! — воодушевленно рекламировал он своих подопечных.

Двоих щенков забрали очень быстро. Наконец, пришла очередь Лаки.

— Какая хорошенькая собачка! — восторженно взвизгнула девочка в беленькой курточке и схватила щенка.

Лаки пискнул, его мама Люся показала зубы.

— Не бойся, малышка! — засуетился Петр. — Люська просто переживает за своего сынишку. Она не укусит! Она у нас добрая!

Девочка прижала щенка к груди и опасливо отошла к своей маме.

— Ну, Оленька, нравится тебе? Берем? — поинтересовалась мама, Лариса Марковна, у дочери.

— Нравится... Он симпатичный. Когда вырастет, будет таким же, как она? — Оленька кивнула на Люську.

— Ну... — Петр замялся, он и сам не знал, каким вырастет Лаки. — Скорее всего...

— Тогда я его забираю! — решила Оля, а Лариса Марковна облегченно выдохнула: быстро дочь выбрала себе подарок ко дню рождения.

*****

На днях Лариса Марковна поинтересовалась у Оли:

— Ну, что ты хочешь на свой первый юбилей?

Дочь наморщила лобик и сказала:

— Песика! А то Маринка уже надоела своим мопсом хвастаться!

Людмила Марковна мысленно выругалась, но дочери отказать не посмела, впрочем, как и всегда.

Теперь этот песик ползал по заднему сидению машины рядом с восторженной Олей, а Лариса Марковна очень переживала за светлую дорогую обивку.

Но, к великой радости, доехали они без проблем. Зато дома началось...

— Оля, ты будешь убирать за своим питомцем?! — кричала Лариса Марковна, вляпавшись в очередную кучку.

— Ой, ну сколько можно?! Я за ним только и делаю, что убираю! Если бы знала, что от собак столько грязи, никогда бы не попросила! — злилась Оля.

— Я сейчас твоего пса уничтожу! — орал папа из прихожей. — Этот крокодил сожрал мой ботинок! Ольга!

— Пап, ну чего ты на меня-то ругаешься?! Это же не я его слопала! — обижалась Оля.

В общем, Лаки грозились уничтожить, выпороть, выкинуть из дома и четвертовать по десять раз на дню. Но это были еще цветочки. Ягодки начались позже...

Однажды Ольга прибежала домой с прогулки в слезах. Впихнула щенка в прихожую и бросилась в свою комнату. Лариса Марковна поспешила за дочкой.

— Деточка, что случилось?! — мать присела рядом с Олей, которая рыдала, уткнувшись в подушку.

— Не пойду больше с ним гулять никогда! — глухо простонала дочь.

— Да объясни ты по-человечески!

И Оля, размазывая злые слезы по щекам, объяснила. Оказывается, Маринка отказалась гулять вместе с Олей.

— Она сказала, чтобы я со своей дворнягой к ним не лезла! Конечно, у нее-то мопс, медалист! А у меня что?! — Оля обиженно посмотрела на мать. — Подарили какую-то ерунду!

— Оля, ты же сама его выбрала... — оправдывалась Лариса Марковна.

— Ну я же не знала, что он беспородный! — Ольга со злостью стукнула кулаком по кровати. — Мне такой не нужен! Увези его!

Лариса Марковна задумалась: куда же девать несчастного щенка? Может, отвезти к бабушке, но у той кот... Хотя, с другой стороны, бабуля вроде любит животных.

*****

— Ни за что! — отрезала бабуля. — Лара, ты в своем уме?! Хочешь, чтобы у Барсика случился сердечный приступ?! Собаки нам только и не хватало!

— Ба, ну я же везла его через весь город... — Лариса Марковна сложила руки в умоляющем жесте.

— Ну, что я могу сказать: дурная голова ногам покоя не дает! Позвонить надо было сначала! — отрезала бабуля.

На самом деле Лариса Марковна специально не позвонила перед тем, как нагрянуть к бабушке со щенком. Думала, что при личной встрече сердце старушки дрогнет и она не сможет отказать Ларисе... А вот, гляди ж ты, смогла.

Лариса Марковна вышла из бабушкиной парадной в расстроенных чувствах.

— И что мне с тобой теперь делать? — поинтересовалась она у щенка, семенившего на поводке рядом. Тот не ответил, только завилял хвостом.

На улице уже стемнело. Лариса Марковна воровато оглянулась и привязала Лаки к скамейке на детской площадке.

— Прости, но если я привезу тебя домой, Ольга мне устроит истерику! — виновато сказал Лариса Марковна, а потом села в машину и уехала...

Пес рванул было следом, но поводок держал крепко. Тогда Лаки тоскливо завыл, глядя в черное летнее небо...

— Ой, песик! — внезапно раздался рядом с ним женский голос. — Привязан... Смотри, Мишка! Его, наверное, какой-нибудь алкаш забыл. Сам поспал на скамеечке, проснулся, побежал за опохмелом, а про собаку не вспомнил. Давай освободим песика!

— Оставь! — буркнул невидимый в темноте Мишка. Но тонкие пальчики девушки уже отстегнули поводок...

— Беги, бедненький! Надеюсь, твой хозяин получит по голове пресловутым бумерангом! — пожелала девушка.

*****

Освобожденный пес рванул в темноту. Он надеялся найти Ларису Марковну. Но дорога была пуста, и даже запах хозяйки успел раствориться в других, незнакомых запахах. Лаки не смог догнать хозяйку... А вот бумеранг, заказанный девушкой, смог...

До дома оставалось всего ничего, когда на пустынную дорогу перед машиной Ларисы Марковны выскочил кот. Она вывернула руль, машина вылетела на газон и врезалась в дерево...

Пришла в себя Лариса Марковна уже в больнице. Голова раскалывалась, болело все тело, было страшно открыть глаза. Рядом разговаривали:

— Пап, ну, пойдем купим мне новый подарок! Этот беспородный ведь не считается! Да и нет его уже! — Лариса Марковна узнала голос дочки.

— Как же мы бросим маму? Давай попозже. Вот она очнется и...

— Да, может, она никогда не очнется! Что мне теперь, без подарка жить?! Ненавижу вас! — разозлилась Оля.

«Что же за чудовище мы вырастили?» — успела подумать Лариса Марковна, прежде чем провалиться обратно в небытие...

*****

Тем временем, Лаки, оставшись один, учился быть беспризорником. Выживать поначалу было трудно. Но вскоре он привык: сражался за еду, клянчил у магазинов, прятался от опасности.

В одной из помоечных войн ему порвали ухо... Но Лаки сумел отбить вкусную кость у врагов! Это было приятным воспоминанием.

Имелись и неприятные. Однажды мальчишка-подросток позвал Лаки:

— Иди сюда, песик! Смотри, что у меня есть! — на свет появился большой кусок колбасы. Лаки чуть слюной не захлебнулся. — Ну, не трусь, а то сам все съем! — подначивал мальчишка.

За его спиной топталась еще парочка ребят, но без колбасы... Поэтому Лаки почти не обратил на них внимания. А зря...

Когда он, поддавшись зову колбасного духа, приблизился к мальчишке, тот схватил его за ошейник. Топтавшиеся невдалеке друзья подбежали к пойманному псу. Один из них что-то держал за спиной.

— Операция по купированию! — провозгласил он.

Рука взлетела вверх. Лаки не успел даже рассмотреть, что мальчишка в ней держит. Его пронзила боль, и он закричал, завыл, заплакал...

Рванулся! Его отпустили... И пес, ошалевший от боли, понесся не разбирая дороги.

Позже, когда Лаки позволил себе остановиться, он обнаружил, что теперь у него только половина хвоста...

С тех пор Лаки стал осторожней: ничего не брал из рук двуногих, прятался при малейшем подозрении на опасность.

Но это его не уберегло! Однажды холодным осенним вечером, инспектируя урны, Лаки встретил мужчину. Тот, покачиваясь, спотыкаясь и исторгая ругательства, брел по улице.

Увидев одинокого пса, мужчина неожиданно приободрился.

— Ну че, друг? Иди сюда! Ты бродяга, и я бродяга — будем вместе бродить! — заплетающимся языком предложил мужик и довольно заржал над своей шуткой...

Лаки ни дружить, ни бродить вместе с пьянчужкой не хотел, поэтому потрусил прочь. Это мужика очень обидело.

— Ах ты,... Потрох! Я тебе сейчас покажу, как человеком брезговать! — мужик подобрал с земли обломок металлической трубы, размахнулся и, чуть не упав, запустил его в Лаки.

К великому удивлению и сожалению в цель он попал... Следующие несколько месяцев Лаки скакал на трех лапах, четвертая причиняла адскую боль, когда он, забывшись, наступал на нее.

Ту страшную зиму Лаки вспоминал с содроганием... Он думал, что помрет с голоду. Трехлапому инвалиду было тяжело находить пропитание. К тому же донимал холод...

Однажды Лаки, устав от бесконечной борьбы, устроился на люке теплотрассы. Мороз крепчал, но ему уже было все равно:

«Может, будет лучше, если я не проснусь... Кончатся все мучения», — подумал Лаки и закрыл глаза.

Но он проснулся, причем уже в тепле. Полузамерзшего пса вовремя нашли волонтеры. С тех пор Лаки жил в приюте и никому не доверял...

Пока не познакомился с дедом Митей. И однажды тот преподнес псу удивительный сюрприз...

*****

— Можно к вам? — Дмитрий Иванович заглянул в дверь директора приюта.

— Да, конечно, проходите, — начальник жестом указал на стул. — Присаживайтесь. Чем обязан?

— Я тут это... Подумал, с соседями по коммуналке поговорил, — Дед Митя нервно мял в руках край рабочего халата. — Я про Лаки... Хочу его домой забрать! Соседи не против.

— Лаки?! Неожиданно... А почему именно его? — удивился директор.

— Вы понимаете... Он для меня родная душа! Такой же одинокий, людьми преданный. Смешно, наверное, звучит... Но мы чувствуем друг друга... — Дмитрий Иванович окончательно смутился. — Я, конечно, немного зарабатываю, но двоим на пропитание хватит...

— Да вы не волнуйтесь! Я понимаю. И я очень-очень рад за вас и Лаки, — улыбнулся директор. — Он привык в приюте за столько-то лет... Но я твердо уверен: у каждой собаки должен быть дом. Одобряю ваше решение!

Вечером этого дня работники приюта наблюдали, как уходят домой Лаки и дед Митя.

— Нашелся-таки для нашего одиночки друг! — промакивая глаза, произнесла одна из работниц.

— Ты про кого из них сейчас говоришь? — улыбнулась другая.

— Про обоих...

Автор: АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО

Cirre
Фёкла выключила компьютер, накинула куртку, вышла из квартиры и чуть не растянулась, споткнувшись об огромный пакет с мусором.
— Чёрт бы побрал этих соседей, — громко выругалась Фёкла. — Что за свиньи?
Дверь пятнадцатой квартиры приоткрылась, и в проёме показалось опухшее лицо соседки.
— Под ноги надо смотреть, кобыла, — язвительно произнесла та.
— Растворись, пропойца, — огрызнулась Фёкла, — пока я твой мешок тебе на голову не надела.
— Хамло! — выкрикнула соседка и немедленно захлопнула дверь.
— Старая дура! — ответила Фёкла, пнула ногой мусорный пакет, повернула ключ в замочной скважине и направилась к лифту.

Лифт благостно распахнул перед ней свои двери. Фёкла собралась, было, зайти внутрь, и тут же передумала: на полу кабины красовалась свежая собачья куча.
— Уроды, блин! — сплюнула Фёкла. — Пристрелить бы этого грёбаного ротвейлера вместе с его хозяином.
— Ты на кого там вякаешь, сявка? — незамедлительно раздался сверху голос хозяина собаки.
— На тебя, придурок, — крикнула Фёкла. — Научи своего идиотского пса гадить на улице.
Хозяин собаки перегнулся через перила и, бросив окурок в лестничный пролёт, поинтересовался:
— А с чего ты взяла, что это моя собака нагадила? Там есть её автограф?
— Больше некому, — ответила Фёкла. — В нашем доме два серуна: ты, да твой шелудивый недоумок.
— Да пошла ты..., — гаркнул хозяин собаки.
— Я б сходила, — сказала Фёкла, — да вы, наверное, и там уже кучу навалили.

Выйдя на улицу, Фёкла подошла к своей машине и вздохнула. Спереди, вплотную к её «жигулёнку», была припаркована новенькая красная Тойота, а сзади, так же плотно, его поджимал огромный чёрный джип.
— Ну что за наказание? — произнесла Фёкла, убирая в сумочку ключи и разворачиваясь в сторону автобусной остановки.

В автобусе было душно и тесно. Фёкла с трудом протиснулась в середину салона, заплатила за проезд и полезла в сумочку за книжкой, случайно задев при этом локтем стоявшую рядом светловолосую девушку.
— Извините, — улыбнулась Фёкла девушке.
— Поосторожней, корова, — окрысилась девушка в ответ.
— Переживёшь, чучело, — успокоила её Фёкла. — Не так уж сильно я тебя зацепила.
— Коззза, — произнесла девушка сквозь зубы и демонстративно отвернулась.
Выходя из автобуса, она намеренно наступила Фёкле на ногу, послав ей при этом ехидную презрительную улыбочку.

Доехав до нужной остановки, Фёкла выскочила из душного салона и с наслаждением вдохнула свежий осенний воздух. Неторопливым шагом она прошла несколько метров и открыла дверь с надписью «Стоматология».
— Здравствуйте, — приветливо улыбнулась ей доброжелательная девушка на ресепшене, сверкнув безупречно белыми зубками. — У Вас назначено или Вы хотите записаться к доктору?
— Добрый день, — улыбнулась Фёкла в ответ. — Я записана на пятнадцать часов к Ивановой.
— Мне очень жаль, но доктор Иванова заболела и приёма сегодня не будет, — девушка смотрела на Фёклу с явным сочувствием.
— Как же так? — бессильно опустила руки Фёкла. — У Вас ведь есть мой номер телефона... Почему же Вы меня не предупредили?
— Я уверена, что мы Вам звонили, — ответила девушка.
Фёкла достала из сумочки телефон и начала нервно нажимать на кнопки. Входящих звонков из клиники не было.
— Послушайте, к чему это враньё? — вспылила она. — Вы сорвали мне день, из-за Вас я потеряла время, я приехала сюда из другого района... Почему бы Вам просто не признать свою оплошность и не извиниться передо мной?
Девушка, не переставая сверкать жемчужной улыбкой, пощёлкала компьютерной мышкой и произнесла:
— Я уже извинилась перед Вами по телефону. Вот, у меня всё отмечено...

— Да что за чёрт! — закричала Фёкла и ударила по стойке ладошкой с такой силой, что две старушки, сидящие на диванчике возле окна, подпрыгнули и с испугом уставились на неё.
— Не нервничайте так, — не снимая с лица профессиональную улыбку, сказала девушка. — Я запишу Вас на начало следующей недели.
— Не утруждайте себя, — рявкнула Фёкла. — Я поищу клинику, в которой секретарши не страдают потерей памяти. Благо, конкурентов у вас полно и некоторые из них в рабочее время занимаются делом, а не раскладывают пасьянсы.
Она резко развернулась на каблуках и покинула помещение стремительным шагом, напоследок громко хлопнув дверью.
— Безмозглая тварь, — буркнула она себе под нос, выйдя на улицу.
Белозубая девушка с ресепшена посмотрела на перепуганных старушек и произнесла:
— Теперь все такие нервные...
Старушки согласно закивали головами.

Рассерженная Фёкла направилась в сторону метро.
Народу в вагоне было мало, но свободных мест не оказалось. Возле дверей стояли пожилые женщины с сумками и о чём-то тихонько разговаривали. Мужчины, сидящие на скамейках, старательно изображали крепкий сон.
Фёкла прислонилась спиной к поручню и начала буравить их презрительным взглядом. Парень в потёртых джинсах и кожаной куртке приоткрыл один глаз, посмотрел на Фёклу и задорно ей подмигнул. Фёкла с отвращением отвернулась.
— Вонючие скунсы, — думала она. — Стая мерзких вонючих скунсов, не способных уступить место пожилым женщинам. Надеюсь, где-нибудь сейчас точно так же стоят их матери, сгибаясь под тяжестью сумок и глядя на таких же уродов, притворяющихся спящими.

Возле новенькой красной Tойоты суетилась юная брюнетка.
— Девочка, почём нынче водительские права? — обратилась к ней Фёкла.
— А в чём дело? — с вызовом спросила та.
— Научись парковаться, вот в чём дело. Мне из-за тебя не отъехать, ты встала впритирку.
Юная брюнетка смерила взглядом старенький Фёклин «жигулёнок» и с усмешкой сказала:
— Да чем ездить на таком ведре, уж лучше пешком прогуляться. Ты ещё должна благодарить меня за то, что я избавила тебя от очередного позора.
С этими словами юная брюнетка села в свою Tойоту, включила магнитолу и отъехала с места парковки, выставив в окно левую руку с оттопыренным средним пальцем, который украшал хорошенький розовый акриловый ноготок.

Фёкла поплелась к дому.
Возле подъезда сидел ротвейлер и гадил прямо на асфальт.
У дверей её квартиры по-прежнему валялся мусорный пакет.

Фёкла зашла в квартиру, скинула куртку, поставила на плиту чайник и включила компьютер.
Зайдя в Живой Журнал, она написала на своей страничке пост:
«Знаете, сегодня явно не день Бекхэма. Меня не обхамила только ворона на ветке. И откуда в людях столько злобы...».

Соседка из пятнадцатой квартиры досмотрела очередную серию любимого сериала, отставила в сторону миску с чипсами, подошла к компьютеру и открыла френд-ленту.
«Милая, не нервничай, — написала она. — Поверь мне, хороших, порядочных людей на свете гораздо больше».

Хозяин ротвейлера, выгуляв своего питомца, вернулся домой, включил компьютер и стал читать френд-ленту.
«Не обращай внимания на уродов», — оставил он комментарий. И, немного подумав, написал ещё один: «Ты самая классная».

Светловолосая девушка, прочитав пост своей любимой френдессы, расстроилась и решила утешить её.
«Не отчаивайся... — написала она. — Мне сегодня тоже нахамила какая-то корова. Видимо, у хамов осеннее обострение. Наплюй и разотри, ты лучшая!»

Народу в стоматологической клинике не было. Телефон молчал, начальство ушло домой.
Белозубая девушка с ресепшена освежила помаду на губах, поправила причёску и щёлкнула компьютерной мышкой.
Прочитав пост, она вздохнула и ответила: «Теперь все такие нервные... Держи хвост пистолетом! Мы с тобой и мы тебя любим». И сверкнула своей жемчужной улыбкой, веря, что по ту сторону монитора почувствуют её тепло и нежность.

Парень в потёртых джинсах и кожаной куртке сидел в кафе, попивая чёрный кофе и постукивая сигаретой о стеклянную пепельницу. Он открыл ноутбук и зашёл в её журнал. Грустный пост. Её обхамили. Её! Он готов был порвать в клочья этих недоносков. Как, ну как можно хамить такой девушке? Она ведь особенная, она необыкновенная, она... Она совсем не такая, как, например, та премерзкая девка в метро, которая меряла его сегодня презрительным взглядом. Она...
Он набрался смелости, сделал глубокий вдох и написал ей: «Как бы я хотел встретиться с тобой в реале! Ты самая удивительная девушка на свете». И, зажмурив глаза, он нажал на кнопку «добавить комментарий», пока ещё смелость не покинула его.

Юная брюнетка припарковала свою новенькую красную Tойоту возле дома, поднялась в квартиру и подошла к компьютеру. Открыв френд-ленту, она прочитала пост и удивилась: «Надо же, даже ей хамят! Ей, такой язвительной, такой ироничной, умеющей посылать виртуальных наглецов на три буквы так легко и изящно, что они теряются и замолкают. Что уж тогда говорить обо мне...»
Она поудобней устроилась в кресле и розовые акриловые ноготки застучали по клавиатуре: «Как я тебя понимаюsad. gif ((Я сама всегда очень переживаю, когда сталкиваюсь с хамствомsad. gif ((На меня сегодня тоже наорала какая-то сумасшедшая тётка, причём без всяких причинsad. gif ((Думаю, у этих людей просто банальный недо., и нам остаётся только их пожалетьsmile. gif))»

Фёкла прочитала комментарии, оставленные френдами к её записи.
— Какие всё-таки славные ребята собираются в интернете, — подумала она, затягиваясь сигареткой. — Понимающие, тактичные, всегда готовые поддержать... И почему они никогда не встречаются мне в реале?

© Виталия Япритопала


Cirre
ПРЕДАННАЯ

Молодой хозяин зачем-то снял с неё ошейник и удавкой накинул верёвку. Вывел на улицу, остановился на том месте, где она обычно справляла нужду. Подождал.
В воздухе висела мелкая, почти невидимая водяная пыль. И очень холодная. Что-то среднее между дождём и туманом. Лиз не любила дождей, особенно осенних. Собакой она была короткошерстной, да и занятые хозяева не баловали её прогулками, поэтому после тёплой квартиры в такой промозглости Лиз сразу замёрзла.
Стояла, сгорбившись, понурив голову, отвернувшись от молодого хозяина. Что-то было не так, что-то было плохо, она чувствовала это.
Молодой хозяин дёрнул за верёвку, увлекая собаку за собой. Лиз виновато взглянула на молодого хозяина, шевельнула хвостиком, извиняясь за бесполезное стояние, молча поплелась следом.
Лиз было семь лет. «Собака в расцвете сил и ума!- хвастал приятелям старый хозяин, будучи «подшофе». – Бойцовская порода!» И гордо хлопал её по крепкой спине. Лиз снисходительно терпела хозяйскую фамильярность.
Сообразительная Лиз хорошо знала, что в квартире можно делать, а чего нельзя. Специально её не дрессировали, до всего дошла своим умом. Немного своевольничала, чуточку непослушничала, по мелочам. Но больших хлопот хозяевам не доставляла.
Семь лет назад её купили, потому что молодой хозяин захотел собаку. Старый хозяин согласился: «На щенках можно сделать деньги!»
Через год Лиз свозили к знаменитому жениху, и она принесла хозяевам шесть чудесных щенят.
Щенки были разбойниками! Однажды раскололи десятилитровую бутыль с вином. И налакались сладкого. Лиз тоже попробовала.
Когда хозяева пришли домой, щенки вповалку лежали прямо в луже вина, спали. Услышав человечьи голоса, некоторые попытались встать, но... Да и Лиз не хотелось идти встречать хозяев, как было заведено.
Подняв голову, она взглянула на щенков, улыбнулась хозяевам: «С кем не бывает!», примиряюще вильнула куцым хвостиком и снова уснула.
Хозяева, конечно, сильно ругались.
Спрос на щенков упал, брать их не хотели. Щенки росли.
- Бандитское племя! – ворчал старый хозяин, отгораживая фанерой ободранные щенками стены. – Хоть за так вас отдавай – не окупите себя!
Когда щенки полосами разодрали линолеум в коридоре, старый хозяин сильно побил Лиз.
Больше хозяева не позволили иметь ей щенков.
Лиз была сильной и жизнерадостной собакой. На прогулках молодой хозяин едва сдерживал её, рвущуюся с поводка вперёд.
А сегодня то и дело дёргал за верёвку, принуждая плетущуюся сзади собаку идти быстрее.
Шерсть у Лиз повлажнела. Лиз замёрзла. Лиз хотела есть. В последнее время она постоянно хотела есть – кормить её стали хуже. Да и сами хозяева питались плохо, Лиз это чуяла.
Пришли на остановку.
Грязные, заплёванные, с непереносимо вонючими окурками на полу, остановки не нравились Лиз. Терпеть не могла она и больших лифтов на колёсах, смердевших дымом из-под хвостов. Злобно урча и фыркая, они разевали пасти-двери, выплёвывали из себя людей, заглатывали других, и тут же бежали дальше.
За всю жизнь хозяева возили Лиз в таких лифтах всего два раза. Лиз было жутко страшно. Люди теснились вокруг неё, толкались, старались наступить ей на лапы...
Прибежал большой лифт на колёсах, навонял противным дымом, от которого Лиз даже чихнула, засмущавшись своего неприличного поступка. Вслед за молодым хозяином Лиз пробралась в угол салона, села на грязный пол у его ног, вся поджалась, чтобы ей не отдавили лапы.
Ехали долго. Люди всё плотнее обступали Лиз. Некоторые даже подпихнули свои грязные ботинки ей под брюхо. Лиз понимала, что лифт – не её территория, что здесь она не хозяйка, и старалась посторониться, уступить людям место. Но отступать было уже некуда, и она исподлобья виновато поглядывала на людей, прося прощения за вынужденную невоспитанность.
Чёрная маска, суровый взгляд, сердитые складки на широком лбу и курносой морде Лиз всегда настораживали людей. А сегодня её никто не боялся. Один человек даже спросил у молодого хозяина:
- Что она у тебя такая скучная?
Молодой хозяин безразлично пожал плечами.
Человек протянул руку к голове Лиз, намереваясь погладить её, но остерёгся:
- Не укусит?
Молодой хозяин отрицательно качнул головой и отвернулся к окну.
Человек осторожно положил руку на голову Лиз.
Лиз благодарно посмотрела на незнакомого человека, лизнула ему ладонь. Она ощутила доброту чужой ладони.
На очередной остановке салон почти опустел. Молодой хозяин вышел вслед за другими людьми, потянул за собой Лиз.
На улице народу толпилось ничуть не меньше, чем в лифте. Люди зачем-то сгрудились в бесчисленную стаю. Множество еды и различных вещей кучами лежало на столах и на земле. Все бродили мимо столов, изредка останавливались, смотрели, что где лежит.
Молодой хозяин завёл Лиз в самую середину стаи и посадил у своих ног. Рядом неровной шеренгой стояли другие люди. Одни из них держали за пазухами котят, другие – щенков, у некоторых в руках были клетки и корзины с взрослыми кошками. В другое время Лиз быстро разогнала бы это кошачье собрание... Но сегодня было не до того. Лиз мучило отвратительное предчувствие.
С самого утра всё шло наперекосяк. Лиз не понимала, зачем хозяин надел на неё противную удавку, зачем привёл сюда, в этот шум, в эту вонь, посадил в грязь. Лиз была чистюлей. Дома, возвращаясь с улицы, Лиз прыгала в ванну, и ждала, пока ей вымоют лапы. А здесь всё было так противно!
Плохой день. И случится ещё худшее. Лиз это чувствовала.
Лиз беспокойно всматривалась в нескончаемые потоки людей, текущие мимо неё то в одну сторону, то в другую, переплетавшиеся и образующие водовороты из человечьих тел. Иногда люди выбивались из этих потоков, останавливались, глазели на Лиз и её соседей.
Женщина с маленькой девочкой выскользнула из потока, остановилась, посмотрела на грустную физиономию Лиз со скорбными бровями шалашиком, с печально опущенными вниз складками на морде и отвислыми брылями, похожими на губы обиженного ребенка, собирающегося заплакать, заглянула в большие влажные глаза Лиз.
- От-дам в хо-ро-ши-е ру-ки... – прочитала девочка по складам объявление на груди у молодого хозяина.
Наклонив голову на бок, Лиз внимательно прислушивалась к голосу девочки.
Чуть не заплакав, – Лиз почувствовала это, – женщина дёрнула девочку за руку и торопливо отошла, качая головой.
- Взрослую собаку... Как можно? – услышала Лиз слова доброй женщины.
«Так это про меня! – осознала Лиз человечьи слова. – «Отдам...» Её хотят отдать? Как... отдать?»
Лиз растерянно озиралась, надеясь увидеть знакомых людей, которым молодой хозяин отдаст её, и поручит отвезти домой. Некому же отдавать!
Недоумевая, Лиз обернулась назад, запрокинула голову почти на спину, попыталась поймать взгляд молодого хозяина, который посмотрит на неё, кивнёт ободряюще и скажет: «Сейчас пойдём». И тогда в мире воцарится порядок!
Молодой хозяин хмуро смотрел сквозь проходивших мимо людей.
Лиз ощутила, как что-то отделило её от молодого хозяина. Она видела, что он рядом... и чувствовала, что он не с ней, что он далеко. И становится всё дальше.
По пушистым ресницам Лиз катились капельки дождя.
«Нет... Но как же? Мы ведь... Ты же меня вырастил! Я тебя защищала!»
Взгляд Лиз метался от человека к человеку, она беспокойно принюхивалась, отыскивая запахи знакомого, которому должны её отдать. Все запахи незнакомы! Все чужие!
«Ты ведь не отдашь меня чужому? Я верю тебе!»
Незнакомые люди шли мимо Лиз. И молодой хозяин стоял, как чужой.
Лиз почувствовала, что она теряется в этой огромной человечьей стае. Как одиноко ей! Одна в безбрежной пустыне из бесчисленного множества гонимых неведомым ветром пустых человечьих тел.
«Хозяин, уведи меня отсюда, ты же можешь!»
Лиз умоляюще взглянула хозяину в лицо и негромко заскулила.
Хозяин хмуро смотрел сквозь проходивших мимо людей.
Как всё плохо!
Моросил дождь. Шерсть Лиз давно промокла насквозь. Понурив голову и насупившись, безразличная ко всему, она уставилась в грязный асфальт. Волны дрожи пробегали по её телу. Шедшие мимо люди снова и снова задевали коленями морду Лиз. Получая удары от людей, она не отворачивалась.
«Неправда это... – Лиз покосилась на бурлящий людской поток. Ещё раз растерянно повернулась к хозяину. – Ты не можешь бросить меня...»
Хозяин хмуро смотрел сквозь проходивших мимо людей.
Тяжело, с надрывом вздохнув, Лиз свернулась калачиком и легла у ног хозяина. Прямо в грязь. Дождь ручейками катился по ложбинкам от уголков её закрытых глаз.

***

- Люда, здравствуй!
- Здравствуй, Надюш.
- Сто лет не виделись! Откуда у тебя собачка такая важная?
Надежда протянула руку, чтобы взять подругу за локоть. Собака остерегающе взглянула на незнакомую женщину, слегка подалась вперёд и напряглась в бойцовской стойке, готовая прыгнуть. Отвислые губы её подтянулись, сердито задрожали.
- Ой, не протягивай руку! Она не позволяет до меня дотрагиваться тем, кого не знает... Фу, Лиза!
- Суровая собачка! Месяц назад у тебя и щенка не было, а сегодня полноценный сторож. Разве может взрослая собака так преданно защищать новую хозяйку? Удивительно!
- Тихо, Лиза, тихо. – Люда погладила собаку по голове и успокоила подругу: – Лиза хорошая. Умная и добрая. И очень ласковая.
- Да уж, ласковая...
- Правда. Меня любит безумно и никого без разрешения ко мне не подпускает.
- Откуда она у тебя, такая любящая?
- Хочешь, верь, хочешь, не верь – на улице подобрала.
- На улице? Не верю! Ты и домашних-то терпеть не можешь!
- Других не терплю, а без неё уже не смогу. – Хозяйка присела и прижалась щекой к собачьей щеке. Собака смущённо скосила глаза на хозяйку. – Правда, на улице подобрала. Вышла однажды из булочной, а она ко мне откуда-то подошла. Лапу подняла и тронула за руку. Мокрая, тощая, и глаза – огромные карие глаза! Умоляющие. Отломила я хлеба, протянула ей. Бросить не смогла, побоялась обидеть. Представляешь? Она хлеб взяла аккуратно-аккуратно, положила перед собой. И в руку меня лизнула. Язык горячий, шершавый... И с такой благодарностью посмотрела! Сразу видно, не попрошайка. До края, видать, дошла. Съела хлеб – быстро, но с достоинством – и сидит. Вроде бы отвернулась, а сама тихонько поглядывает на меня краем глаза, моргает ресничками человечьими. Мужик какой-то остановился рядом – она как рыкнет на него. Негромко, но внушительно. Я идти хотела, вздохнула. Жалко бездомную! Встретились глазами. Такая тоска, такая безысходность в её взгляде! Душа моя и перевернулась. Слёзы из глаз... Пойдёшь, спрашиваю, со мной? Она прислонила голову к моему бедру, и стоит, затаившись, приговора ждёт: пошутила я или правду говорю. Идём, говорю, я серьёзно. И по голове погладила. Видела бы ты её! Стоит, замерев, а в глазах счастье, благодарность, преданность... И страх, что обманут. Она ведь всё понимает, всё знает – такая умница! Без поводка домой привела... В квартиру вошли – она молча в ванную, и смотрит на меня: купай, мол, меня, я грязная...
Хозяйка шмыгнула носом, утёрла выступившие слёзы, прижала голову собаки к себе.
- А почему Лизой назвала?
- Я по всякому называла, она не откликалась. Как-то знакомой девочке во дворе крикнула: «Лиза, иди сюда!» – они обе и прибежали.
Хозяйка снова опустилась рядом с собакой на корточки, обняла её:
- Лизонька, умница ты моя!

©Анатолий Комиссаренко
Рассказы для души

Cirre
Конечная станция

Поезд дёрнулся шесть раз, прежде чем сделал окончательную остановку. Славка считал, загибая пальцы: один, два, три... Он всегда так делал, когда приезжал погостить в родной город.

― Мам, шесть раз! Как и год назад! ― радовался мальчуган, когда поезд сделал последний рывок и намертво встал, словно упёрся в бетонную стену.

― Да, Слав, как и в прошлом, и в позапрошлом, и поза-поза-поза-прошлом, ― последнюю фразу они произнесли вместе, нараспев, весело хихикая. Поезд всегда делал ровно шесть рывков.

Отец, как обычно, сидел за столом и читал любимую книгу детства ― «Таинственный остров» Жюля Верна. Ложка в пустом стакане звонко дребезжала, раздражая всех вокруг, но только не отца. Книга была такой интересной, что даже вещи, упавшие с верхних полок, не могли отвлечь мужчину от чтения.

Двери с шипением распахнулись. Суетливые пассажиры, позабыв об усталости от дороги, толкаясь и отдавливая друг другу ноги, повалили наружу, как повидло из чересчур сильно сдавленного пирога.

Славка тоже порывался втиснуться в эту кишащую массу ― он знал, что Баскер уже ждёт его. Но крепкая рука матери удержала неугомонного ребёнка на месте ― в голосе бывшей преподавательницы слышались нотки профессионального занудства: «Никогда не спеши, а то можно успеть».

Наконец последний пассажир, колченогий старик, спустился с подножки, и семейство Васильевых засеменило к выходу.

Не успел Славик ступить на платформу, как Баскер лизнул ему руку. Пёс уже несколько лет жил с бабушкой, хотя должен был остаться у неё всего на пару месяцев, пока Славик с семьёй перебирались в другой город, но так сложилось, что в итоге остался с ней навсегда. Как ни старалась старушка держать его на привязи, каждый раз, когда Славка приезжал в гости, пёс срывался с цепи и мчался на вокзал.

― Дружок, ты что-то постарел! ― печально заявил Славик. Сам-то он мало изменился за год. ― Мам, почему собаки так быстро стареют?

― У них другой обмен веществ, ― как-то отстранённо ответила женщина и потрепала сына по взъерошенным волосам.

― Ну что, я пошёл навестить ребят? ― спросил отец в образовавшемся семейном кругу.

― Ага, а я тогда к сестре. Славик, ты со мной?

― Можно я к Кате с Вадиком?

― Думаешь, они тебя ещё не забыли?

― Пф-ф, да ты что! Эти не смогут. Вот Димка ― да, тот ещё дружбан. Но я не в обиде, он теперь важным стал ― ему не до старых приятелей.

― Хорошо, тогда встречаемся в девять у бабушки, ― как обычно, подвела итог собрания мама, хотя отца уже не было рядом: он незаметно исчез, оставив после себя лишь билет на пустой скамейке.

Так было каждый год. Семейство разбредалось по друзьям, близким и знакомым, чтобы вечером собраться у бабушки, которая всегда по случаю их приезда готовила целую гору блинов с мёдом. Славка не очень-то любил мёд. Ему хотелось, чтобы блины были с «Нутеллой», ну или, на крайний случай, с джемом. Но бабушка упорно ставила на стол мёд, а спорить с ней не было смысла.

Славка и Баскер покидали вокзал наперегонки. Пёс был неимоверно рад встрече и, несмотря на преклонный по собачьим меркам возраст, радостно скакал и пугал прохожих хриплым лаем. За ними уже не бегали охранники, как несколько лет назад. Баскера давно здесь все знали. Он всегда приходил и уходил в одно и то же время раз в году, и эту традицию никто не смел нарушать.

Катя с Вадиком жили на самом северном проспекте города. Они поженились в прошлом году. С одной стороны, это не стало для Славки большой неожиданностью. С другой ― ему было несколько не по себе от мысли, что друзья могут влюбиться и жить вместе.

Когда Славка заявился в гости к друзьям, все разговоры были только о нём. Молодожёны постоянно спрашивали: «Ну как там у тебя дела?», а Слава без интереса рассказывал. Но почему-то создавалось ощущение, что его не слушают и к тому же перебивают какими-то своими бытовыми вопросами. Семья ― что тут скажешь.

Потом были долгие моменты ностальгии, воспоминания. Катя лила слёзы ― девчонка, что с неё взять. То ли дело Вадик и Славка: им все эти сопли чужды. Они могут просто помолчать, думая каждый о своём, но при этом чувствовать, как их связывает целое детство, и невольно улыбаться мальчишечьим воспоминаниям и дурачествам.

― Жалко, Димка не пришёл, ― произнёс в никуда Вадик, разглядывая старые фотографии, которые он всегда доставал по случаю Славиного приезда.

― Жалко... ― согласился Слава. Можно было бы его навестить, но Катя обмолвилась, что он сменил телефон и никому даже не сообщил, а значит, он никого не хочет видеть и смысла навещать нет.

Баскер всё это время послушно ждал на улице. Катя последнее время боялась пса, и Слава не хотел доводить её до истерики. Но вот Вадик всегда выходил поздороваться с четырёхлапым, каждый раз почему-то искренне удивляясь его приходу.

― Прости, что мы к тебе так редко приезжаем, ― как обычно, сказала в конце Катя, а Вадик кивнул в знак согласия, видимо, стесняясь подтвердить вслух.

― Да ладно, чего уж, главное, что мы не забываемся! Да и мне не сложно самому заезжать.

С этими словами Славка собрался на выход. Время почти девять, а ему ещё топать и топать.

― Баскер, домой! ― скомандовал Славка, и они помчались через оживлённые улицы, раскидывая в стороны жухлую листву и расталкивая прохожих, которые двигались слишком медленно. Нужно было обязательно успеть увидеться с бабушкой.

― Ах ты бестолковый кобель! ― кричала бабушка на пса, замахиваясь полотенцем. ― А если бы тебя машина сбила? Я что, одна тут должна куковать?

Баскер лишь глупо смотрел на неё, высунув от усталости язык и тяжело дыша.

― Да ладно тебе, бабуль, он же нас встречал! ― успокаивал Славка бабушку, пока та привязывала пса.

Родители уже были на месте и сидели, рассказывая друг другу новости, которые узнали за день. На столе стояли остывшие блины и компот из сухофруктов, по телевизору шли новости ― что-то о катастрофах прошлых лет, а после должен был начаться фильм: одна из французских комедий, которые так любила мама. Но посмотреть его они, конечно же, не успеют. Поезд прибудет через час — значит, нужно провести как можно больше времени с бабушкой.

Бабушка не очень разговорчива в последнее время. Чаще смотрит в окно и слушает. Славка рассказывает ей о новом доме, мама уверяет, что у них всё хорошо, а папа... Папа наворачивает круги по комнате, иногда что-то задевая, отчего бабушка всякий раз вздрагивает, а потом улыбается: он всегда был неуклюжим.

«Приятно иногда возвращаться туда, где ремонт не делается десятилетиями, чай наливается из чайника с облупившейся эмалью, а в серванте стоят старые пожелтевшие фотографии», ― подумал Славка перед уходом.

Бабушка не сможет проводить их ― она плохо ходит последние пару лет, да и не замечает, когда они уходят, а вот Баскер ― легко.

Слава помог ему отвязаться. Бабушка будет ругаться, но лучше уж так, чем пёс сам будет рвать цепь.

На вокзал неслись бегом. Засиделись, как обычно. Уходить жутко не хотелось, но оставаться дольше было нельзя. Со всего города к железной дороге спешили загостившиеся у родни пассажиры. Поезд отходил через пятнадцать минут, чтобы вернуться сюда через год.

― Мам, а мы точно не можем взять Баскера с собой? Он же уже старый! ― спросил Славка, прощаясь на перроне со старым другом.

― Нет, Слав, нельзя. Разве ты забыл, что я с утра сказала? Не спеши...

― А то успеешь, ― закончил за ней сын, закатив глаза. Потрепав пса по голове, он зашагал вверх и немного вбок по сильно деформированной лестнице.

Двери не смогут закрыться. Они лежат на перроне, усыпанном битым стеклом. Смятая, как консервная банка, кабина машиниста даст задний ход и вытащит поезд из разлома в стене вокзала. Стена соберётся обратно, и на месте столкновения вырастет мемориальная доска. Там будут выбиты фамилии Васильевых и ещё нескольких десятков пассажиров, погибших в железнодорожной катастрофе семь лет назад, когда машинисту резко стало плохо на подъезде к конечной остановке.

Александр Райн


Cirre
Петровна

Своих новых соседей Петровна услышала, едва попав в подъезд. В воздухе витало сильное напряжение. Молодожены опять затеяли ссору и уже негромко переругивались, борясь с заклинившим дверным замком.

Петровна знала, что как только эти двое окажутся за своей дверью, начнется грандиозный скандал с битьем посуды, матами и другими экстремальными номерами. Меньше всего женщине хотелось попасть на этот концерт, хоть у нее и были бесплатные билеты в виде тонких стен.
— Ты, пугало размалеванное, — обратилась Петровна к девушке, — хоть бы раз подмела полы на площадке. А ты, — смерила женщина грозным взглядом соседа, — пэтэушник безрукий, чтоб я тебя больше у электрощитка не видела. Не умеешь — не лезь и не позорься.

Не дав соседям опомниться, Петровна юркнула в свою квартиру и, крутанув замок, прислушалась.

— Совсем охренела! — послышался возмущенный женский голос. — Мы вообще-то деньги за уборку платим!

— Зай, не слушай ее, бабка явно не в себе. Ты не пугало, это она — старое чудище. Совсем с катушек слетела. Хочешь, я ей сейчас всё выскажу?

— Не надо, Паш, пусть провалится. Заходи, я дверь открыла. И ты не безрукий. Если бы не ты, мы бы так и сидели в субботу без света.

Петровна дождалась, пока соседская дверь закроется, а затем приложила ухо к стене. Соседи еще немного поворчали, обсуждая ее, а затем, забыв о своей ссоре, тихо занялись домашними делами. Петровна улыбнулась. Она знала, что теперь вечер и ночь пройдут спокойно в обеих квартирах.

Утром Петровне нужно было ехать на работу. Одевшись, она открыла холодильник и по привычке взяла два яйца.

Во дворе стоял жуткий шум, который ужасно раздражал все ближайшие четыре дома. Не нужно было читать гороскоп, чтобы понять очевидное: два Овна на своих машинах, как обычно, уперлись лбами на однополосной дороге и старались перегудеть друг друга. По логике этой дуэли проигравший Овен сдавал назад, но, как правило, битва могла затянуться на неопределенный срок. Петровну уже знали почти все местные водители и давно разъезжались миром, но оставались еще индивидуумы, что не ознакомились с ее подходом к данной проблеме.

Подойдя ближе, Петровна один за другим поймала взгляды свирепых автолюбителей, а затем метнула каждому в лобовое стекло по яйцу. Автомобильный конфликт был исчерпан через полсекунды. Теперь у водителей появился общий враг в виде ненормальной тетки, что уже улепетывала в сторону остановки. Выйдя из машин и выплеснув в спину женщине остатки своей злобы, новоиспеченные Дева и Весы вернулись в свои салоны, включили дворники и одновременно сдали назад.

Подъехал автобус. Петровна зашла внутрь. На протяжении трех остановок она наблюдала следующую картину: какая-то женщина лет шестидесяти или около того стыдила молодую беременную девицу с огромным животом и совершенно измученным видом за то, что та не уступает ей место.

Петровна подошла ближе и совершенно спокойно обратилась к недовольной даме:

— Этот автобус на кладбище не идет, вам сто второй нужен. Я тоже ошиблась, давайте на следующей вместе выйдем.

— Вы о чем? — растерялась пассажирка. — Мне не нужно на кладбище.

— Разве? — удивилась Петровна. — А я на вас гляжу и понимаю, что пора. Лучшие места стоит заранее бронировать. Вам сколько, девяносто три?

— Совсем офонарела? Да я... Да я младше тебя лет на десять!

— Правда? Что-то не верится, — с совершенно невинным лицом произнесла Петровна. — Выглядите лет на двадцать старше, да еще и ноги вас не держат. Давайте на сто второй пересядем? Там места всегда свободные есть. Посидим, поболтаем о том, какая хорошая жизнь была и как не хочется с ней расставаться. Что нам, старым мумиям, еще нужно теперь? Зад посадить, да катиться в сторону неминуемого конца.

— Да иди ты в баню! Сама свой зад сажай и катись в сторону конца, я еще и постоять могу!

***

Работала Петровна уборщицей в торговом центре. Там она могла заехать мокрой тряпкой по ногам покупателей, что затевали ссору с продавцами, переключая тем самым внимание на себя; перехватывала на ходу директоров отделов и вступала с ними в спор, когда те являлись без настроения и целенаправленно шли срывать злость на своих сотрудниках; иногда кидалась с кулаками на цыган, заметив тех за жульничеством.

Сегодня ее рабочая смена началась с детского плача.

— Ну что ты за бестолочь такая? Я же сто раз говорила, чтобы ты не забыл дома свой дурацкий пластилин. И в кого ты у меня такой? — отчитывала мать своего сына-первоклассника на весь первый этаж.

Меньше всего с утра Петровне хотелось слушать эти истеричные упреки, и она, подойдя к ребенку, спросила:

— Ну что же ты такой глупый? Ножки-то вытирать надо, когда в магазин заходишь. Правильно мама говорит: бестолковый ребенок.

У матери мальчика от такой наглости вытянулось лицо.

— Вы что себе позволяете?!

— Я? Ничего, — невозмутимо ответила уборщица, — просто констатирую тот факт, что ребенок недалекого ума. Вы же сами так сказали.

— Мало ли что я сказала! Это мой ребенок!

— Ну а это мой торговый центр. Я здесь убираюсь. А ваш тугодум явно не понимает элементарных вещей: ноги надо вытирать. Отстает, наверное, в школе?

— Да как вы смеете вообще?! Мой ребенок один из лучших в классе! У него четверки только по физкультуре и музыке! Чтоб вы знали, это очень умный мальчик, им вся семья гордится, и в школе все гордятся! А то, что я сказала, никак к его развитию не относится, он просто немного рассеянный, но для первоклассника это нормально. А вот у вас явно идиоты выросли, раз не смогли мать от работы поломойки уберечь! — плескала слюной женщина, а Петровна за ней тут же протирала пол тряпкой.

Мальчишка уже не плакал: кажется, редкая похвала от матери возымела успех. Спокойно дождавшись, пока у женщины выйдет весь гнев, Петровна подмигнула мальчугану и пошла работать дальше. В отделе электротоваров как раз разгорался конфликт.

— Я вам повторяю: это последняя, возьмите какую-нибудь другую, — донесся до Петровны голос знакомого продавца.

— Так эта по акции, а сейчас моя очередь! — отвечал ей недовольный мужчина.

— Я первая про эту лампочку спросила, вы сами слышали! Если бы не я, вы вообще об этой акции не узнали бы.

Когда Петровна со своей шваброй зашла внутрь, она увидела картину целиком. Мужчина и женщина стояли возле кассы и готовы были порвать друг друга (а заодно и продавца) из-за одной-единственной лампочки. Позади них уже скопилась очередь, а молодая секундантша за кассой никак не могла разрешить спор.

Вытянув швабру перед собой, словно копье, Петровна разделила толпу надвое, как Моисей Красное море, и, схватив с прилавка лампочку, обратилась к кассиру:

— В женском туалете как раз перегорела. Счет на торговый центр выстави.

Водопад слов в очередной раз обрушился на Петровну, но женщина явно была под невидимым зонтом.

После работы Петровна закупила продукты и отправилась домой. В родном дворе спокойно разъезжались и уступали друг другу проезд автомобили, на площадке в подъезде снова затевали ссору молодожены, но, заметив сварливую соседку, объединились в оборонительный союз.

Зайдя домой, Петровна первым дело отправилась в душ — смывать налипший за день негатив. Затем поставила чайник, достала конфеты и два часа перед сном слушала тишину, созданную не без ее участия.

***

Иногда мы ошибочно думаем, что человек метнул в нас молнию, обидел, задел за живое. Но мы даже не догадываемся, что на самом деле он только что принял весь удар на себя. Эти люди работают как громоотводы. Осознанно или нет, они оберегают нас от нас самих. Их методы часто сопровождаются громкими словами и действиями. Это пугает и отталкивает. Но именно так и работает громоотвод. Он оставляет нам лишь гром, в то время как по нему идет разрушительный разряд.

***

Следующее утро встретило Петровну гудением машин. Встав с кровати, она первым делом взяла из холодильника два яйца.

Начинался новый день.

Александр Райн

Cirre
В самом начале ночного дежурства «скорая» привезла молодого мужчину. Его машина столкнулась с внедорожником на перекрёстке. После многочасовой операции пациента отвезли в реанимацию, а хирург Элеонора Сергеевна в ординаторской записывала в карту ход операции.

- Кофе, Элеонора Сергеевна. – Опытная медсестра Мария Анатольевна поставила на край стола кружку с кофе.
- Спасибо. Когда пациент придет в себя, позовите меня, – не отрываясь от записей, сказала Элеонора Сергеевна.

- Отдохните, пока есть возможность. Вроде тихо пока.

- Сами знаете, такое начало дежурства не сулит ничего хорошего, – возразила Элеонора Сергеевна.

И как в воду глядела. Не успела допить кофе, как привезли нового пациента. Под утро Элеонора валилась с ног и заснула прямо за столом, положив голову на бумаги. И тут же её разбудила Мария Анатольевна, сообщила, что пациент после аварии пришёл в себя.

Элеонора могла сказать, что её дежурство закончено, пациента посмотрит другой врач, она уверена, всё будет хорошо, но встала и пошла в реанимацию. Не в её правилах уходить домой не узнав, как прооперированный ею пациент себя чувствует.

Под лампами дневного света линолеум в коридоре блестел, словно гладь воды. Элеонора тихо вошла в палату. Вчера она его не разглядела, а сегодня увидела довольно привлекательного мужчину, опутанного проводами и датчиками. Она оценила показатели монитора, а когда снова перевела глаза на мужчину, то заметила, что он изучает её.

Даже лёжа на больничкой койке, мужчина выглядел самоуверенным и смотрел на Элеонору свысока. Ей бы хоть частичку его уверенности в себя. Она с трудом сдержалась, чтобы не отвести взгляд.

- Как вы себя чувствуете, Александр Константинович? Пришлось удалить вам селезёнку. Вы потеряли много крови. У вас сломаны два ребра, но лёгкое не задето. Опасности для жизни нет. Вы легко отделались. Мне уже звонили из полиции, они хотят с вами поговорить. Я просила приехать попозже, дать вам время прийти в себя.

- Спасибо, – глухо сказал мужчина.

- Моё дежурство окончено, увидимся с вами завтра. – Элеонора вышла из палаты.

«Скорая», которая привезла в больницу очередного пациента, подвезла её до дома. В прихожей её встретил рыжий кот. Он потёрся о ноги и, задрав хвост, потрусил на кухню. Ужасно хотелось спать, но сначала она должна накормить Маркиза, иначе он не даст ей уснуть. Элеонора заснула ещё до того, как голова коснулась подушки.

На следующий день пациент выглядел гораздо лучше, даже улыбнулся, когда Элеонора Сергеевна вошла в палату.

- Здравствуйте. Вижу, вы чувствуете себя хорошо. Сегодня вас переведут в палату, вернут телефон, и вы сможете позвонить родным.

- У меня никого нет в этом городе. Много я доставил вам хлопот вчера? – Он смотрел на неё по-прежнему свысока. И как у него так получается?

- Когда вы выпишите меня? – спросил он.

- Вас только что прооперировали, у вас сломаны рёбра,.. Неделю вы точно проведете в отделении, а дальше будет видно. Извините, меня ждут другие пациенты, – сказала Элеонора и вышла из палаты.

Перед уходом домой она ещё раз заглянула к пациенту, проверила показатели монитора и капельницу. Когда решилась посмотреть на него, снова заметила его заинтересованный взгляд. Он усмехнулся.

По позвоночнику вдруг пробежал озноб. Эля уже видела такую усмешку. Память на лица у неё хорошая, она не помнила, чтобы видела этого мужчину раньше, но вот его усмешка показалась ей знакомой.

Весь вечер она напрягала память, пытаясь вспомнить, при каких обстоятельствах могла видеть эту усмешку, но на ум так ничего и не приходило. На соедующее утро он уже встретил её сидя на кровати. Кто-то принёс ему футболку.

- Это медсестра принесла. Мои вещи все в крови, – поймав её удивлённый взгляд, сказал Александр. – Почему-то мне кажется... – Он взглянул на её бейджик, – Элеонора Сергеевна, что вы о чём-то хотите меня спросить.

- Нет, то есть... да. Мы с вами могли где-то видеться? – спросила она.

- Я вас не помню. У меня хорошая зрительная память, я бы не смог забыть такую красивую женщину. Знаете, такой взгляд, как у вас, я видел всего однажды. И это было в другом городе, в другой жизни, много лет назад. – Он снова усмехнулся и тут же поморщился. Сломанные рёбра давали о себе знать.

- Можете вставать, но осторожно, – сказала Элеонора Сергеевна.

- Вы зайдёте ещё ко мне? – вдруг спросил Александр.

- Да, если дежурство будет спокойное.
«Что за наваждение? И почему он так ведёт себя со мной, словно я ему чем-то обязана?» – подумала она.

- Ну что, доктор, вы вспомнили, где мы с вами встречались? – спросил её Александр на следующий день.

- Мне показалось, – ответила она.

- А я вот думаю, что мы с вами раньше виделись. Ваши глаза я точно помню.

- Что не так с моими глазами? – Эле не хотелось говорить об этом, но любопытство распирало.

- В первый день я подумал, что вы устали, но на следующий день вы выглядели отдохнувшей и свежей, а взгляд остался прежним. Вы смотрите настороженно, словно ждёте чего-то, боитесь, при малейшей опасности готовы бежать.

- Не говорите ерунды. Я не собираюсь никуда бежать. Вы быстро идёте на поправку, через три дня я вас выпишу. Будете долечиваться амбулаторно.

- Вот за это спасибо... – начал Александр, но Элеонора вышла из палаты, не дослушав его.

Через три дня медсестра принесла ему выписку с рекомендациями, рентгеновские снимки.

- А Элеонора Сергеевна? – спросил он медсестру, немного расстроившись, что она не пришла к нему сама.

- Она на операции.

Александр собрался, но не ушёл из больницы, а сел в коридоре так, чтобы видеть дверь ординаторской. Когда заметил Элеонору Сергеевну, встал ей навстречу.

- Вы рвались домой, а когда вас выписали, сидите здесь, – Элеонора удивлённо приподнята тонкую бровь.

- Мне кажется, или вы действительно избегаете меня? – без тени смущения спросил Александр. – Я не мог уйти, не поблагодарив вас. Вы спасли мне жизнь.

- Это слишком громкое заявление.

- Но если бы вы не сделали вовремя операцию, я мог умереть, ведь так? Вот видите, значит, вы спасли мне жизнь. Я просто должен отблагодарить вас. Скоро заканчивается ваша смена, так? Я хочу пригласить вас на ужин. Может, проведя час со мной, вы, наконец, вспомните, где видели меня? Пожалуйста. Я же понимаю, что с такой работой вы редко куда-то ходите. Мы просто поужинаем и поговорим. Обещаю не приставать к вам.

- Вы слишком самоуверенны. Хорошо, я поужинаю с вами. Мне нужно время, чтобы привести себя в порядок.

- Да-да, конечно. В ресторане «Старый Таллин». Это недалеко от вашего дома. Я закажу столик и буду ждать вас там в семь.

- Вы знаете, где я живу? – удивилась Элеонора.

- Разве это секрет?

- Вы страшный человек. Легче согласиться с вами, чем спорить. «Ну и наглец».

- А вы доктор, которому я обязан жизнью. Я не люблю оставаться в долгу.

После смены Элеонора поехала домой, приняла душ, уложила волосы, подкрасила глаза и губы. Потом долго выбирала платье. Эля давно уже перестала бояться смотреть на себя в зеркало. Обычно она носит вещи чёрного цвета. Они стройнят, и она чувствует себя в них более уверенной. Но нельзя же всё время ходить в чёрном. Эля приложила к себе розовое платье, потом голубое. Нет, всё не то. Она бросила их на кровать. Потом достала из шкафа тёмно-зелёное узкое платье. Оно подходило к её глазам. Да, это то, что нужно.

Ровно в семь Элеонора вошла ресторан и огляделась. Звучала живая музыка. Из-за дальнего столика поднялся Александр и помахал ей. Она не узнала его. Чисто побритый, в строгом костюме он выглядел совсем иначе.

- Я боялся, что вы не придёте, – признался он, с восхищением разглядывая Элеонору, и впервые не выглядел самоуверенным. – Я специально заказал столик подальше от сцены, чтобы громкая музыка не мешала нам разговаривать.

Не успели они сесть, как официант положил перед каждым из них папку. Эля открыла её и начала изучать меню, чувствуя на себе взгляд Александра. Сам он в меню даже не заглянул.

- Мне казалось, что больничная еда вам надоела, – сказала она.

- Отрою секрет, пока я ждал вас, я уже посмотрел меню, – он улыбнулся мальчишеской улыбкой, будто хвастался своей находчивостью.

Она тоже закрыла меню. Официант тут же вырос рядом с их столиком.

Элеонора заказала салат «Цезарь» и кофе.

- Мне тоже самое и мясо, – глядя на неё, сказал Александр.

- Что будете пить? – напомнил официант.

- Я за рулём, а дама...

- Я не буду, – поспешно ответила Элеонора.

- Откуда такое редкое имя? Папа любил «Волшебника Изумрудного города»?

- Вы угадали.

- А мои длинные имя, отчество и фамилия вызывают в людях раздражение. Слишком долго писать.

Эля рассмеялась.

- Наконец-то я вижу, как вы смеётесь.

Пока официант расставлял на столе тарелки и приборы, они молчали.

- Вам очень идёт это платье. Вы предпочитаете носить тёмные оттенки одежды, чтобы выглядеть стройнее?

Эля бросила на Александра быстрый взгляд, но ничего не сказала.

- Много лет назад, когда я ещё был студентом первого курса, я шёл вечером в общежитие. Моросил дождь, у реки было холодно, дул пронизывающий ветер. Начало июня, а погода стояла осенняя. Мне хотелось поскорее спрятаться от дождя и ветра. Я почти бежал через мост, подгоняемый порывами ветра.

И вдруг я увидел подростка, девочку. Она стояла по другую сторону ограждения. Не было сомнений в её намерении спрыгнуть в воду. Я остановился и сказал, что погода не совсем подходящая для прыжка. Вода наверняка холодная, её обидчика нет рядом, не интересно прыгать, когда этого никто не видит. Что нет такой беды, которую в её возрасте невозможно было бы пережить.

Девочка слушала. Непонятно было, она плачет или её лицо мокрое от дождя. Как ни странно, мои слова подействовали. Я помог девочке перелезть через ограждение. Пару раз она чуть не соскользнула в воду. Мы зашли в кафе, и я купил ей чашку кофе. Мне тоже не мешало бы согреться, но на вторую чашку у меня не было денег...

Элеонора слушала глядя в тарелку и перебирая вилкой кусочки салата.

- Я спросил, что с ней случилось, и она...

- Она рассказала, почему не хочет жить, – отложив вилку в сторону, продолжила за Александра Элеонора. – Вы забыли сказать, что девочка была толстой. Над ней все в классе смеялись. «Даже торнадо не поднимет в воздух дом, в котором сидит жирная Эля...» – хохотали одноклассники. «Эля, ты на завтрак съела слона?»

Как только не склоняли моё имя. Дома я полакала и кричала на маму, зачем она родила меня такую? – В глазах Элеоноры блестели слёзы.

- После девятого, перед летними каникулами мы всем классом пошли в поход. Речка, палатки, костёр... Большинство мальчиков и девочек тогда уже разделились на пары. И только я была одна. Со мной никто не хотел дружить. Меня стеснялись, меня избегали. Один мальчик пригласил меня погулять по берегу реке. Я так была счастлива! Мы отошли от лагеря на приличное расстояние, когда он будто случайно толкнул меня. Я хотела ухватиться за его руку, но он отошёл назад. Мои ноги заскользили по траве к воде.

Я думала, что он шутит, сейчас подаст руку и поможет мне забраться на берег, потому не кричала. Я цеплялась руками за траву и смотрела на него. В какой-то момент я увидела в его глазах ужас от сделанного. Но тут подошли остальные и стали смеяться, и он вместе с ними.

Кто-то наступал мне на руки, и я отпустила траву. Потом я плюхнулась в воду. Место оказалось глубокое, а я не умела плавать. Я барахталась в воде, а вокруг все смеялись. Я наглоталась поднятого со дна ила и грязи. Меня вытащили из воды классная и отец одного из одноклассников. Меня рвало грязной водой. Мне так было стыдно и обидно, что я ревела и никак не могла остановиться. Самое обидное, что никого не наказали. Решили, что произошёл несчастный случай.

- После этого ты решила, что лучше утопиться, чем учиться вместе со своими обидчиками, – сказал Александр. – Прости, я не думал, что тебе пришлось пережить такое. В этом возрасте дети очень жестокие, тем более к тем, кто отличается от них.

- После того, как ты увёл меня с моста, я дала себе обещание, что стану врачом, что обязательно похудею, чего бы мне это ни стоило. После школы я уехала в другой город и поступила в медицинский институт. Я почти не ела, на занятиях даже падала от голода в обморок. Но я похудела. Правда, один из преподавателей сказал мне, что после родов все килограммы вернуться и с этим ничего не поделаешь. Такой организм.

Я запретила себе думать о любви, парнях и мужчинах. Рано или поздно встанет вопрос беременности, я поправлюсь, и мужчина бросит меня, как бросил маму после родов отец.

Я запомнила, как ты сказал в кафе, что если бы все решали свои проблемы на мосту, то на планете не осталось бы ни одного человека. И усмехнулся. Я не помню твоего лица, а вот усмешку запомнила.

- А я запомнил твой взгляд, затравленный и решительный одновременно. – Александр тоже перешёл на «ты».

Я никому и никогда не рассказывала этого. Однажды ко мне на прием пришла одна из девочек, что в походе наступала мне на руки. Я была в маске, она меня не узнала. А мне хотелось отомстить ей, навредить, чтобы ей стало плохо, как мне тогда. – Эля закрыла лицо ладонями.

- Знаешь, я часто вспоминал тебя. Думал, что стало с той девочкой, как сложилась её жизнь. И когда увидел твой взгляд, когда пришёл в себя после операции, я снова вспомнил ту несчастную обиженную девочку на мосту.

Но я не узнал тебя. Ты очень изменилась. Выходит, что я спас тебя тогда, а ты спасла меня сейчас. Машина врезалась в меня, когда я проезжал через ваш город не просто так, а чтобы мы встретились.

- Мне нужно идти. У меня завтра две операции, – сказала Элеонора. Заново пережитые события отняли у неё все силы.

- Конечно, я провожу тебя.

На следующий день, когда Элеонора Сергеевна пришла на работу, на её столе в ординаторской стоял букет цветов. Среди бутонов был воткнут сложенный вчетверо листок.

«Мы встретились дважды – это не может быть случайностью. Больше никто никогда не будет издеваться и смеяться над тобой. Мне нужно ненадолго уехать, но я обязательно вернусь».

Элеонора улыбнулась. Она всегда сама заботилась о себе, контролировала калории, чувства. Неужели рядом будет человек, который возьмёт на себя заботу о ней? И как всё будет? И нужно ли это? Возможно ли?

Александр приехал через неделю, как и обещал...

Автор: Живые страницы


Cirre
ВУЛЯ

— Вуля! Вулечка! Вулкан!

Послышался треск веток. На зов выбежал пёс, уткнулся носом в Люсины колени, потом поднял голову, открыл пасть, радостно вывалив ярко-красный язык. Дыхание пса было частым и прерывистым.

Люся потрепала Вулкана по холке, повторяя:
— Вулкаша, Вулечка, скоро пойдём, посиди рядом, отдохни.

Люся курила, усевшись на поваленный ствол дерева: «Это ж надо? За Блуднево ушла». Перед ней стояли две полные корзины грибов, полиэтиленовый пакет с лисичками и короб, из-под неплотно закрытой крышки которого виднелись боровики. «Как дотащу?» — оглядывала она своё добро.

Пора. Люся поднялась, с усилием закинула короб за спину, в руках по корзине и ещё мешок с лисичками: «Будет под ногами путаться».

— Вуля, домой! — скомандовала Люся и двинулась за четвероногим провожатым.

«Только бы до лесовозного тракта дойти, оставлю корзины там, Михалыча попрошу забрать».

Вулкан отбежит от Люси, исчезнет, пройдёт минута — и вот он уже возвращается или замрёт невдалеке, поджидая её.

Видимо, насмотревшись на Люсины мучения, Вулкан подбежал, закрутился вокруг, чуть с ног не сбил.

— Не мешай, Вуля, и так сил нет, ты ещё тут. Не мешай!

Вулкан ухватил зубами пакет, потянул, лисички рассыпались.

— Ах ты, помощник! — Люся собрала грибы и сунула ручки пакета в разинутую пасть Вулкана.

«Легко с ней, с полуслова соображает», — Вулкан, довольный собой, зафорсил перед Люсей с мешком в зубах.

Еле допёрла грибы домой — Михалыч не пригодился. Сидела всю ночь, грибы чистила, на печку сушить раскладывала.

В печке огонь потрескивает — красота. Тепло в доме. В животе у Вулкана тоже тепло — две миски макарон с мелко-мелко покрошенной колбасой. Запах такой, что дала бы ему Люся третью миску — и третью съел бы.

Для дворняги Вулкан был довольно крупным, верх серо-чёрный, с рыжими подпалинами, светлое брюхо, морда вытянутая — точь-в-точь как у восточно-европейской овчарки. Люся была уверена — без благородных кровей тут не обошлось. Когда разговаривала с ним, Вулкан, слегка наклонив голову, внимательно слушал, то одобрительно открывая пасть в улыбке, то сосредоточенно закрывая её, как бы обмозговывая сказанное.

Щенком его взяли к себе Шурыгины, бывшие ленинградцы, перебравшиеся в Бор. Вулкан зимовал у них, а на лето уходил жить к дачнице Люсе.

Знакомство их состоялось сразу, как Люся купила дом и приехала в деревню. Вулкан, оббегая свои владения, забежал в открытую калитку её дома. Люся собак не боялась, приласкала и угостила гостя. Вулкан не дурак, ещё раз прибежал, так и зачастил, а потом уже перебрался к ней на ПМЖ.

Весной вся деревня знала заранее по поведению Вулкана, что приезжает Люся. За пару дней до приезда он уже крутился у её калитки.

Привязанность пса и Люси была взаимной. Она теперь не боялась заблудиться в лесу — Вулкан выведет.

Вулкан не скрывал гордости, осознавая свою исключительность в деревенской иерархии собак. Люся не пьёт, не дерётся, в доме у неё чисто, и, если что, вылечит — доктор. Когда глаз поранил — промывала, примочки делала. Ну, конечно, резкость уже не та, но глаз видит!

Люся, наваливая ему миску каши с хлебом, приговаривала: «Прости, Вуля, что кормлю тебя, как свинью». А он счастлив был и этому — за зиму у Шурыгиных брюхо к позвоночнику прирастает. Как запьют, так запьют: неделю, а то и две не просыхают. Разве о нём думают? Выживал как мог: там кусок схватишь, тут сопрёшь — не до деликатесов. А Люся, когда лавочка в деревню приезжает, всегда что-то мясное, хоть колбасу какую завалящую, а возьмёт и поделится.

Никто с ним так, как Люся, не разговаривал. Дураки люди. Думают, крикнул на пса — и вот, на тебе, он встал на задние лапы и сделал, что ты хочешь. За пайку ещё ладно, можно, и то если человек не дурной. А так — шиш! Шурыгиных взять: пьяницы, пропили всё. Жалко дураков, но не вложишь же им свои мозги. Мало деликатных и рассудительных, как Люся. Да что мало — нет таких, не встречал пока.

Люся рассказывала Вулкану про огород, который она высаживала каждый год. А чё не послушать, когда ему с этого огорода тоже перепадало? Морковку и картоху Вулкан очень даже уважал – сырыми похрустеть, погрызть вместо косточки. И про рыбалку любила рассказывать, только неправильно она удит. Вулкан сколько времени просидел с ней на берегу — знает, как ловить надо. А как объяснишь? Живца поймай сначала, насади на крючок и пусти в свободное плавание, как Михалыч делает, потому он щук и таскает. А Люся всё по плотве костлявой, а если ельца словит — праздник. Одно расстройство, а не рыбалка.

В чём Люся мастерица, так это в сборе грибов, но грибы Вулкан не любил — запах у них специфический.

Скоро, к середине лета, должны гости к Люсе приехать. Кто они ей? Родня или нет, не поймёшь, но мяса много привозят. Шашлыки-машлыки, шум в доме, смех, суматоха. Всё внимание Люси на гостей переключается. И не любил бы Вулкан это время, если бы не шашлык.

Ох, такой он вкусный, что каждый раз не успеваешь его разжевать, сам целиком проглатывается. Горячий, нёбо обжигает, а запах... нет, в пасти подержать не получается. Как такую красоту в пасти держать? Как помыслить только об этом можно? Рехнёшься. Чтоб шашлык держать в пасти и не проглотить? Это ж пытка какая. Нет, невозможно. Лучше проглотить и ещё кусок подождать. Как наедятся и подопьют, тогда щедрее становятся, и два, и три куска ухватить удаётся.
Вулкан последние два дня, как гости приехали, никуда со двора не уходил. Но надо же и свои владения обойти, а то гляди, накосячит кто. Вулкан пробежал по улице, поговорил со всеми. Эх, Дашеньки нет. Рыженькой моей стервы, бестии и милой сердцу бляди. Обнюхал бы её всю и грех простил. Нет, не простил, а отлюбил бы.

В ту весну Дашка одна девица была на всю округу. Все кобели, от убогих до вшивых, все за Дашкой примчались — хороводы водили. А Дашка — его женщина. Дрался Вулкан насмерть и погиб бы, разве против своры подлой совладаешь? Не случилось, надоела деревне собачья свадьба. Сашка Агафонов порешил Дашку. Пристрелил как собаку. Остался Вулкан без подруги.

От тёмных воспоминаний Вулкана отвлёк Тузик Куракинский — плюгавый кобелёк. Петляя зигзагами, с заискивающей, подобострастной мордой, подбежал, поклон Вулкану отбил. Ладно. Вулкан великодушно разрешил ему понюхать себя, хотел было убогого за жопу схватить, пужануть — передумал и дальше побежал. Живи, брат.

Удостоверившись в том, что всё в его королевстве правильно, Вулкан засеменил обратно. И только в калитку протиснулся — на глаза ему попался дурачок. В траве барахтается, чирикает. Как его коты не съели? Видно, только-только из гнезда выпал. Вулкан взял птенца в пасть и побежал на задний двор. А там мангал распалили, запах... Как бы со слюной птенца не проглотить. Люсю носом ткнул, пасть разинул — Люся смотрит, поверить не может.

Молодой парень, гость Люсин, взял лестницу, посадил птенца обратно в гнездо — сородичи не выкинули, прижился, а время подошло — и улетел он со всеми.

Кончилась мясоедская неделя, ну а с ней и веселье, собрались гости и уехали по своим делам. Переселилась Люся обратно на свою кровать в кухне у окна. Вулкан вечерами клал голову на одеяло, замерев, смотрел Люси в глаза, и они разговаривали. Могла спросить:

— Вуля, а не попить ли мне чайку?

Вулкан утвердительно отвечал на этот риторический вопрос, отходил от кровати, давая Люсе место. Пока она чаёвничала, делилась с Вулканом, да хоть и сушкой-пустушкой. В ней один хруст, вкуса никакого, но разве это главное? Главное — внимание, оно не только кошке, но и собаке приятно.
У Шурыгина умерла жена от водки; пили, пили и допились. На поминках он даже не пригубил, наутро детей забрал и уехал. Куда? Никому не сказал. Вулкан проводил взглядом уезжающий автобус — следом не побежал.

Остался после Шурыгиных котёнок Китя. Вулкан взял её за шкирятник и принёс Люсе.

Китя, вечно голодная, орала беспрестанно. Сколько ей не дашь, всё мало. Люся провела опыт: взяла селёдку в два раза большую, чем Китя и, держа селёдку за хвост, дала кошке возможность вцепиться той в голову. В это трудно поверить, но кошка всё выше, выше и выше поднималась, пока на весу полностью не заглотила рыбину. Несмотря на патологическую прожорливость, Китя оставалась маленькой и худой.

Люся даже задумывалась, а не взять ли её с собой в город на зиму. Но передумала, постоянное мяуканье слушать... нет, это не для неё. «Надо будет Китю на зиму пристроить — денег дам, кто-нибудь да приютит. Вулкана бы взяла — да куда там, не управиться мне с ним, к свободе он привык. Вулкан на поводке — смешно и думать».

Лето пролетело быстро: колорадский жук, землеройки, перепахавшие огород, рыбалка, суховей, земляника на горушке, малина за плотиной — заботы и радости деревенской жизни. Соседи согласились взять на зиму Вулкана — пёс знатный:

— Людмила, мы пока возьмём Вулкана в дом, пусть попривыкнет у нас.

Люся не возражала. Поманили куском, Вулкаша и побежал. Даже умный пёс, и тот иногда дурак.

Как случилось, то ли ночью хозяин пошёл до ветру — дверь не закрыл, то ли ещё что, только убежал Вулкаша из дома своих будущих хозяев. Ночью Люся проснулась от душераздирающих воплей дикого зверья, но быстро всё стихло.

Ранним утром соседи забарабанили в окно:

— Людмила, подь сюды. Тут Вулкан твой.

С нехорошим предчувствием Люся быстренько запахнулась в халат и вышла в уже морозное утро. На дороге жители обступили мёртвое тело Вулкана. Люся как увидела его издали, так и поняла — нет её поводыря, нет её друга. Вулкан лежал с разорванной мошонкой, на тонкой кожице, как на ниточке, держалось оторванное яичко.

— Барсук, точно барсук Вулкана подрезал. Да ты иди в дом, Людмила, замёрзнешь, холодно. Мы его прикопаем, не переживай.

Весь день у Люси всё валилось из рук. Она не находила себе места. Перекладывала вещи из одной сумки в другую. Через неделю уезжать планировала, а хотелось собраться и уехать сегодня, сейчас.

Пошла в огород, села на переносную скамеечку между грядок, машинально выкапывала и отбрасывала в сторону сорняки. Решила встать и поняла, что не может. «Только без паники», — сказала себе. — А грибы, а рыбалка? Как же без них?» Люся попробовала пошевелить пальцами ног: «Вроде шевелятся. Да засиделась просто». Подвигала коленками: «Слава богу. Что это я себя пугаю? Надо встать». Медленно, неуверенно привстала со скамеечки: «Эх, сейчас бы опереться на что-нибудь». В конце грядки лежал черенок от лопаты. «Надо до него добраться». Осторожно, нетвёрдо Люся ступала между грядками. «Нет, упаду». Она опустилась на коленки и доползла до черенка, опираясь на него, еле поднялась и доковыляла до дома.

Тяжёлые мысли одолевали Люсю весь вечер. Она легла спать поздно, долго ворочалась, вставала: на перекур, перекусить, попить чайку. Без Вулкана в доме было пусто и одиноко. Вечно голодная Китя мяукала, выпрашивая еду.

— Чудовище ненасытное, ты меня съесть готова! — Люся обновила её блюдце, увеличив порцию троекратно. — Вулечка с тобой поделился, угомонись, наконец.

Китя насытилась, прыгнула на кровать и устроилась у Люси в ногах. Измаявшись бессонницей, Люся отключилась. Под утро ей привиделся чудный сон.

Она в волшебном лесу — молодая, весёлая, в ярком платье, с корзинкой грибов. Идёт по тропинке, сердце наполнено сказочной радостью. Запах трав, хвои, многоголосица птиц и зверей сопровождает её. Люся разговаривает с ними, они отвечают ей и переговариваются между собой. Китя между ног шныряет ёлочкой. На левом глазу повязка, как у пирата, правым лукаво озирается, блестит, а изо рта хвост рыбий торчит. В шаге от Люси медведь переваливается на двух лапах, можно протянуть руку и потрепать его за морду. Белка уселась на её плечо, лиса красуется, ёжик рядом семенит, зайцы скачут вокруг, птицы над головой, и Донька — единственная корова в деревне — телепается тут же, обмахивая себя хвостом и пожёвывая пучок травы на ходу.

Впереди этой весёлой разношёрстной кавалькады, широко разинув пасть и вывалив язык, бежит улыбающийся Вулкан. Люся идёт за ним. Тропинка поднимается над лесом, оставляя её спутников где-то далеко внизу. Китя, проглотив рыбу и забыв о Люсе, весело прыгает, пытаясь словить птиц, они каким-то чудным образом проскальзывают между её лапами.

Люсе идти легко и приятно, яркий свет заливает тропинку, постепенно растворяющуюся в пространстве. Хозяйка и пёс удаляются, шагая по невидимому пути. Люся смотрит на себя и Вулю до тех пор, пока их фигуры не скрываются в пронизанной солнцем дымке.

©Юрий Вер
Моей маме Людмиле Александровне Верещагиной посвящается
Рассказы для души

Cirre
Лето было в самом разгаре...
Изнывая от жары, я включила кондиционер и амебой растеклась по дивану, с закрытыми глазами слушая гундящий о чем-то о своем телевизор.
Мою дремоту прервал телефонный звонок. Это соскучилась по мне подруга далекой юности Наташа.
– Привет! Как ты?.. –голос ее радостно взметнулся.
– Как плавленный сырок. У нас +39, – пожаловалась я.
– У нас тоже пекло, но здесь нас спасают речка, лес. Может, махнешь ко мне, а?!.. Я соскучилась по тебе!
– И я – тоже! Но обещать не могу, может, на той неделе выберусь.

Немного поболтав о том – о сем, в основном, конечно, о внучатах, – разъединились.
А я как представила это путешествие в такое пекло, в автобусах, да еще с пересадкой, поняла, что несколько опрометчиво дала обещание.
А с другой стороны, как отказать дорогому человеку, ведь с девятнадцати лет дружим!
Да и, положа руку на сердце, много ли осталось на свете людей, которые позвонят и скажут: «Я скучаю по тебе. Может, махнешь ко мне, а?!..» Последний раз года два назад у них в гостях была.
Вот такие «аргументы» приводила я своей лени, и они сработали: «Решено!
«В деревню, в глушь, в Саратов!» И ведь действительно, в Саратовскую область.
Приехать решила без звонка: «Сюрприз! А, вот и я!..»

На следующий день я благополучно проехала четыре часа на междугороднем автобусе, прибыла в небольшой областной город и, первым делом, стремглав помчалась к кассе – купить билет с местом уже на другой рейсовый автобус, который и довезет меня до Наташиного села, в обещанную красоту с лесом и речкой.

В глубине души опасалась одного: если не будет свободного сидячего места, то придется трястись больше часа впритирку с другими «стоячими» пассажирами, дурея от зноя, духоты и выхлопных газов.

Слава Богу, на этот раз мне несказанно повезло! И я трепетно держу в руках драгоценный билетик, словно он выигрышный лотерейный! И осталось-то теперь «всего ничего»: провести каким-то образом оставшиеся три часа в ожидании этого единственного рейса...

Ну, наконец-то! Притомившаяся толпа ожидающих зашевелилась по всем углам автовокзала и сгруппировалась на остановке, поглядывая в одну сторону.

Я от нечего делать разглядываю пассажиров, среди которых выделяется стройная женщина неопределенного возраста, в модных очках на пол-лица, красной кофте и белых брючках. Эту праздничную яркость венчает огромная соломенная шляпа. И как дополнение к картинке, рядом примостился элегантный красный чемоданчик на колесиках. Такое ощущение, что эта незнакомка собралась на дорогой заграничный курорт, как говорят местные: «На юга!». Но заблудилась...

И вдруг, откуда ни возьмись, запыхавшаяся полная женщина, лет шестидесяти, в простеньком ситцевом платье и таком же выцветшем платочке, стала прорываться с огромными сумками к тому месту, где должна оказаться передняя дверь.

С полным юношеского задора криком «Побереги-и-и-и-сь!», распихивая в стороны всех бедолаг, которые имели несчастье оказаться у нее на пути, она медленно, но с упорством, достойного уважения, неуклонно приближается к своей цели и в конце концов упирается в «курортницу», одновременно, пытаясь своими сумками отпихнуть ее чемоданчик.

А та – ни с места! «Дежавю!..», – что-то до боли такое памятное мне из такого далекого и дорогого моему сердцу Прошлого кольнуло меня... Та-ак, сейчас будет словесный «батл» на тему «Городская – Дерёвня», и «знойной моднице-южанке» вместе с ее супермодными очечками, соломенной шляпкой и чемоданчиком достанется по «полной»!..

Пиковую ситуацию разрядил (как потом оказалось – временно...) подъехавший, наконец, автобус.

– Едет! Едет! -радостно раздалось со всех сторон.

Из-за поворота переваливающейся походкой медленно выполз такой долгожданный, такой знакомый мне автобус, по-прежнему кашляющий даже в эту жару. Это был тот еще «музейный» экспонат – чудо советского автомпрома.

«Ну вот, а говорят, что нет ничего постоянного», – улыбнулась я. Передние двери открылись и начался самый что ни на есть настоящий штурм!
Я внедрилась в «раздувшийся» автобус одной из последних, крепко зажав вспотевший, полузадушенный билетик. С трудом, но, все-таки, кое- как протиснулась на свое законное место, которое, к моему большому счастью, никто нахально не «оккупировал»!

И тут вдруг обнаруживаю, что по нелепому стечению обстоятельств я оказалась как раз позади тех самых «ярких» женщин из общего числа пассажиров.
Обширная дама так бесцеремонно притиснула изящную мадам к окошку, что та уже и не возражала, понимая, что силы здесь неравны и лишь нервно теребила в руках шляпу. Положила эту красоту на колени, но поля захватывали и могучую стать соседки, и ей ничего не оставалось, как снова надеть ее на голову.

Пассажиры удовлетворенно фыркнули, словно одобрив её действие, и мы, наконец,
со скрежетом тронулись.
Рядом со мной тихонько дремал парень в наушниках. У меня наушников, увы, не было.

А местной женщине спокойно не сиделось. Видимо, до меня произошло что-то такое, после чего ей захотелось взять реванш.

Скорее всего, соседка по месту, просто, вывела ее из себя своим равнодушием, поэтому, дородная начала бурчать по поводу того, что ездят тут всякие, елозила своими сумками и старалась пихнуть ногами красный чемоданчик.

Жара делала свое дело. Пот лил с пышной ручьями. Она сняла с головы платочек, вытерла лицо и стала аккуратно укладывать свои короткие, поседевшие волосы за уши.

Шляпа впереди меня повернулась в ее сторону, показав в профиль аккуратный носик и слегка подкрашенные губки, присмотрелась... и вдруг спокойно так произнесла:
– А ты все такая же бешеная! Жиртрест...
Мхатовской паузы не последовало.
– Что?!! – тут же заколыхалась толстушка, словно давно ждала эту реплику.

Даже автобус неожиданно подпрыгнул и поскакал, как по кочкам.

– Нет, вы слышали, люди, что она себе позволяет?!-с потрясённым лицом оскорбленная протянула свои пухлые руки к пассажирам, призывая их в свидетели, по меньшей мере, на международный суд в Гаагу.

– Это я – Жиртрест?.. Я жир..., – она вдруг запнулась на полуслове, словно забыв его продолжение и резко приказала, – сними очки!

«Драться будет», – ужаснулась я и бросилась их примирять.

– Женщины, милые, ну что вы!..
– Я сказала – сними очки!

Все пассажиры с нескрываемым интересом наблюдали: послушается или нет?...

Очки, наконец, были сняты. Местная охнула и ухватила приезжую за шею.

«Задушит сейчас к черту!» – подумала я и кинулась их разнимать. Шляпа упала мне под ноги. Послышался нарастающий гул, который мог означать или поломку автобуса, или недовольный гул толпы. В голову лезли глупые мысли: если сейчас кто-нибудь из местных крикнет: «Наших бьют», начнется народная забава-«махач». А достанется, в первую очередь,« южанке» и мне, как чужакам. Наконец, мне удалось втиснуться между ними... А они... улыбались!

– Люди! – еще громче закричала толстуха. – Это же Спичка моя дорогая! Она – Спичка, а я – Жиртрест! – смеялась она. Мы с ней десять лет вместе отсидели! От первого звонка до последнего! В Сибири!

Все насторожились. Даже автобус, словно подавившись, что-то громко и коротко выхлопнул.
– Да в школе, за одной партой десять лет сидели, в Иркутске тогда жили, – громко смеясь, пояснила пышная. – Она – Валька Спичкина! Боже мой, Валька! Какими судьбами? Сколько лет не виделись с последней встречи одноклассников... Лет тридцать? Как же ты меня признала-то?!

– А по привычке твоей, Зинка Жиркова!-отозвалась изящная,- Ты всегда так волосы за ушами укладывала без остановки, когда волновалась!.. А я в санаторий к вам еду, сердце подлечить.

– В санаторий? Здорово! А я там шеф-поваром работаю, меня тут все знают! – гудела работница общепита. – А ты все так же – два притопа, три прихлопа?

– Ну да, на пенсию вышла, но хореографию преподаю до сих пор. – отвечала изящная, приводя себя в порядок.

Я водрузила шляпку на ее законное место. Постепенно женщины успокоились, стали вспоминать своих знакомых: «А как этот?.. А где та?..»

– Найдем, всех найдем, я с собой ноутбук везу, в сети всех отыщем.-успокоила изящная.

– Ой, не могу! В сети! – колыхаясь всем телом, веселилась повелительница кастрюль, опять обращаясь к окружающим.-У нас сначала надо сеть найти!
Представляешь, невестка моя Ленка, ставит на стол стул, потом взбирается сама с буком вашим и ищет эту сеть! Ладно, разберемся. У нас санаторий не только многопрофильный, но и многоэтажный – целых семь этажей! Там и поймаем кого-нибудь!
Слушай, Валька, а я скучала по тебе, вспоминала часто. Вот так растерялись на долгие на годы. А давай сегодня ко мне с ночевкой? Посидим, поговорим, вспомним... Я вкусняшек много накупила, а в санаторий завтра тебя доставлю.

За мутным окном мелькало зелеными оттенками знойное сельское лето. Природа необыкновенной красоты: вдруг проявится коричневым пятном на зеленом лужке стадо коров или сверкнет солнечными лучиками гладь пруда с важными утками. Автобус иногда останавливался у деревенек, выпуская на волю взмокших от жары пассажиров.

Я навалилась на окошко, закрыла глаза, сочувствуя кашляющему автобусу, а до меня доносилось...

– Да, Зинка, постарели мы с тобой. Как годы летят! Еле узнали друг друга.

– Постарели. Ну, ты еще ничего, вон как выглядишь модно, а я, одним словом – деревня!

– Да и я тоже сдала, а насчет модно – так это невестка меня нарядила. Размер один, вот все за ней и донашиваю. Мне уже мало надо, пенсию им отдаю, они вечно в кредитах.

– А мы с дочкой размерчиками не совпадаем, не повезло мне! – веселилась Зинаида.

Затем, немного успокоившись, сказала: «Да вот только, Валя, я думаю, что старость начинается не тогда, когда годы и болячки наваливаются, а когда тебя незаметно свои же в сторону отодвигают, ну, как бы – А чего ей теперь надо-то? Вот твои на одежде для тебя экономят, ты уж прости, а мои дети весь хлам ко мне перетаскали. Себе новое приобретают, старое выбросить жалко, вот вроде мне и «дарят». Внимание оказывают! А то накупит дочка флакончиков разных: не понравится ей, мне тащит, а там на иностранном все, не разберу: то ли тело мыть, то ли голову. Один раз чуть не облысела вся! Ой, да что это я? Грех жаловаться. У меня трое внуков замечательных!»

– И у меня двое! Доживем ли, Зинка, до правнуков?

– Доживем, Валька, куда денемся?!.. Ой, смотри, а вот и дом мой, видишь, окошки синенькие? – увлеклась Зинаида, не заметив, что автобус остановился.

– Теть Зина! – высунувшись в полупустой салон, крикнул молодой водитель. – Выходи! Чего тебе от остановки возвращаться? Я вам заднюю открыл!

– Ой, спасибо тебе, Колька! Уважил! – засуетилась Зинаида, собирая пожитки. – Спичка, за мной! – зычно скомандовала она.

В открытую дверь было видно, как спустившись со ступенек, женщины вдруг бросили на землю вещи и кинулись друг к другу! Я так и запомнила их: в крепком объятии, с вздрагивающими плечами. «Плачут» – догадалась я и почему-то сердце защемило.

А уже минут через пятнадцать, помахав на прощание автобусу, я подходила к знакомому штакетнику. Спрятавшись за большим кустом отцветшей давно сирени, заглянула во двор, где моя Наташка, в вечном своем сельском дрескоде-трениках, закатаных до колен, возилась недалеко в шикарном цветнике. Предвкушая дальнейшее, я набрала ее номер, наблюдая как она полезла в карман кофточки и пытаясь на экране разобрать звонившего, нажала кнопку:

– Аллёё, – послышался знакомый певучий голос. – Это кто?

– Натаха, привет, это я... Ты извини, не получается приехать, дела!

– Ой, как жаль! Я так соскучилась!

И такое огорчение было на ее лице, что я не стала тянуть.

– Ну раз соскучилась, то чего стоишь? Калитку открывай!

Наташкино огорчение сменилось недоумением: за калиткой было пусто.

– Опять разыгрываешь, как всегда?!

– Опять! – рассмеялась я, выходя из-за куста.

– Ой! Приехала!!! – закричала Наташа, от растерянности продолжая говорить в телефон, и поспешила ко мне.

Я посмотрела в повлажневшие, такие родные, чуть выцветшие от времени зеленые глаза и, сбросив сумки, крепко прижалась к ней своим расстревоженным сердцем. Наши плечи вздрагивали...

©ЛюбовьВитт

pawllena
Cirre, Галина, спасибо за такие чудесные, трогательные рассказы!

свет лана
Cirre, Галина, спасибо за такие чудесные, трогательные рассказы!
Да-да, мне толк очень нравится читать всё эти милые трогательные рассказы! Спасибо огромное Галочке!

Cirre
Несговорчивый

Антон Петрович проснулся от нервного стука в дверь.

— Петрович, ты дома? Открывай!

Петрович протер глаза и взглянул на часы. Утро раннее. На шоссе за окном, в двухстах метрах от дома, еще только начинают лениво собираться первые пробки. Слышно даже, как в автобусах трещат челюстями пассажиры во время зевания.

— Петрович, ау-у-у, ты дома?! Или, может, переехал куда? Или, может, помер уже? — мечтательно завывал за дверью Сергей Олегович — застройщик нового квартала.

— Я еще весь твой железобетонный лес переживу со всеми его дятлами, которые целыми днями свои стены долбят, — иронично улыбаясь, поприветствовал гостя Петрович.

— Сам ты дятел! Уперся в свое дупло — все планы мне портишь, — ворчал тот у порога.

— Чаю? — спросил Петрович.

— Смородинового, — смущенно произнес застройщик и вошел в дом. — Слушай, Антон, я же тебе по-хорошему предлагаю: тридцать три элитных квадратных метра с видом на лес!

Застройщик отпил из кружки и посмотрел в окно, за которым действительно когда-то расстилался огромный зеленый лес с непроходимыми чащами, высокими вековыми дубами, полями черники, холодными ручейками и вечно плутающими грибниками. Сейчас же за забором Антона Петровича стоял ряд облезлых больных берез, которые к тому же раздавали вайфай.

— У меня два этажа и десять соток земли. Где я в твоих тридцати трех элитных метрах теплицу поставлю?

— Ну как это где? — удивился застройщик, снова отпивая из кружки. — На подоконнике! Как все нормальные люди! У меня у самого помидоры так растут и лимон! А еще, — он гордо выпятил грудь, — авокадо!

— И как урожай? На полгода хватает? — усмехнулся Петрович.

— Ну... Если еще и в магазине по акции брать, то хватает!

— Нет, не убедил, — помотал головой Петрович и скрутил папиросу. — Готов обменять на дом в новом районе, возле парка. Там хотя бы ваших человейников нет.

— Да ты с ума сошел?! Ты хоть представляешь, сколько сейчас дом в пределах города стоит?! — гость бросил возмущенный взгляд на хозяина, а потом, вспомнив, где сейчас находится, прикусил язык. — Сволочь ты эгоистичная! Ай! — внезапно вскрикнул он и вскочил со стула. — Да что у тебя за мухи такие дикие? Постоянно кусаются! Я в прошлый раз три дня из-за них с температурой провалялся! — он посмотрел на лениво улетающее черное насекомое.

— Не знаю, меня не трогают, — пожал плечами хозяин. — Наверное, только элитные задницы им по вкусу.

— Уезжай, Петрович, не то худо тебе будет! В последний раз предупреждаю! — рявкнул застройщик, допив чай и доев клубничное варенье.

— С годовщиной тебя, Сергей Олегович, — засмеялся Петрович и начал убирать со стола.

— С какой еще годовщиной?

— Сегодня ровно два года, как ты приходишь сюда и делаешь последнее предупреждение.

— Ну как знаешь! — крикнул обиженно застройщик и ударил по столу кулаком. — Я тебя все равно изживу!

Он поправил галстук и, перед тем как уйти, купил у хозяина два десятка яиц и ведерко клубники.

Через час, когда Петрович вышел в сад и взялся за прополку, во двор влетел кирпич с соседней стройки, на который скотчем была примотана записка: «Вали отсюда, урод!» И подпись: «Прораб и бригада». Петрович молча поднял кирпич и отнес его к поддонам, на которых были ровненько сложены сотни точно таких же «посланий».

— Ну вот, еще неделька — и можно начинать возводить баню, — довольно произнес Петрович и что-то пометил в своем блокноте.

Потом он взглянул на старый трухлявый сарай, который весь гудел от поселившихся в нем мух, и подумал, что надо бы уже избавиться от этой рухляди, да и насекомых прогнать. Они хоть и не мешают, но все равно — негоже иметь паразитов на участке.

Ближе к обеду к Петровичу постучались пожарные инспекторы во главе с участковым.

— Не дело, Антон Петрович. Из-за тебя пожароопасность в районе увеличилась втрое. Люди из высотки напротив жалуются. Говорят, не соблюдаешь технику безопасности и соседскую солидарность. Пока у тебя тут мясо и овощи на открытом огне жарятся, они вынуждены разогревать сосиски в микроволновке. Многие, нанюхавшись твоего маринада, не выдерживают и срываются: начинают прямо на балконах собственное барбекю разводить, иногда с применением газовых горелок — отсюда риск возгорания.

— У меня все готовится на мангале с вытяжкой и в коптильне, сами можете посмотреть, да и попробовать тоже, — пригласил хозяин стражей безопасности на участок. — Заодно и клиентов своих заберете.

— Каких еще клиентов?

— Да вон тех, — показал Петрович на двух ночных поджигателей, которые уже сутки сидели на яблоне вместе с канистрой бензина.

Внизу под ними медленно наворачивала круги «пожарная сигнализация» в виде тибетского мастифа. Собака могла бы при желании сгрызть дерево, как куриную кость, и проглотить бандитов вместе с канистрой, не жуя. Но она где-то слышала, что, напитавшись страхом, мясо становится нежнее.

Быстро разведя огонь, Петрович нанизал на шампуры мясо и овощи и пригласил гостей за стол. На угли закапал сок, дым потянуло в вытяжку, гости начали потеть и облизываться от нетерпения.

Тут у одного из пожарных инспекторов зазвонил телефон.

— Да чтоб тебя! Сигнал поступил. Жильцы высотки видели, как их сосед пропановый баллон на пятьдесят литров в квартиру тащил. Не иначе как поросенка на балконе собирается жарить. Поехали, — печально вздохнув, сказал инспектор своему коллеге.

Взглянув напоследок голодными глазами на подрумянившееся мясо, они побежали к машине.

Через пять минут все было готово. Петрович и участковый сели за столик у мангала. Тарелку с овощами они передали на яблоню незваным поджигателям, чтобы те не обессилели вконец и не свалились в бездонную пасть мастифа.

— Хорошо у тебя тут, Петрович. Жаль, весь поселок вырубили. Как же было душевно раньше, — мечтательно вспоминал страж порядка.

Петрович согласно кивнул.

— А что за мухи у тебя тут огромные такие вечно летают?

— Да кто их знает. Прилетели пару лет назад, никак прогнать не могу. Безобидные, если их не трогать, да и за территорию не вылетают.

Рассказывая, Петрович подкладывал собаке кости, чтобы отвлечь ее от жертв на дереве, которых участковый потихоньку начал снимать граблями.

— Ну, бывай. Надеюсь, сможешь отстоять свое. Непросто будет, ой непросто. Мне каждый день приходят на тебя жалобы и заявления. Ничего с этим поделать не могу, — попрощался участковый и, забрав своих «клиентов», уехал.

Через час пришли вертухаи: два здоровенных детины с густыми бородами и лысыми головами — Гаврила и Ринат.

— Говорили мы тебе, что придем через неделю? — грозно спросил Гаврила.

— Говорили, — совершенно спокойно ответил Петрович, сжимая в руках садовые ножницы.

— Помнишь, что ты обещал? — еще более грозно, чем коллега, произнес Ринат.

— Помню, — кивнул хозяин дома. — Пошли на участок, чтобы без лишних свидетелей.

Все трое двинулись вглубь имения Антона Петровича и там остановились возле клумб.

Петрович вздохнул, затем встал на колени и поднял ножницы:

— Так, пионы для Алисы и розы для Оли, все правильно? — спросил Петрович, кусая ножницами стебельки.

— А можно еще попросить пять штучек ирисов? — уже стесняясь, спросил Ринат. — Для дочки.

— Можно, конечно, — по-доброму улыбнулся Петрович и, прогнав несколько черных мух с цветов, куснул ножницами. — Только не показывайте никому, а то налетят желающие. Я так всех клумб лишусь — не смогу отказать.

— Спасибо большое! Через пару недель зайдем? — спросил Гаврила, убирая цветы в пакет.

— Что уж с вами делать, заходите, — развел руками хозяин и проводил мужчин до калитки.

Вечером, когда солнце уже скрылось за двадцать пятым этажом высотки напротив и Петрович перебрался на веранду для вечернего чаепития, на пороге появился неизвестный молодой человек в деловом костюме и с тяжелой папкой в руках.

— Добрый вечер, я из потребнадзора, — представился неожиданный гость и поправил очки на носу.

— Добрый вечер, — поздоровался Петрович. — Какие-то проблемы?

— Да, к сожалению, проблемы есть, — совершенно безэмоционально отозвался парень и достал из папки какую-то бумагу. — Дело в том, что у вас нет центральной канализации и вы пользуетесь выгребной ямой, то есть загрязняете экологическую среду жилого квартала.

— Да я бы с радостью провел канализацию, — начал оправдываться Петрович. — Знаете, сколько писем писал в администрацию, а они — ни в какую! Присаживайтесь, я сейчас налью вам чаю.

Гость продолжал стоять.

— Дело в том, что, по предписанию, из-за этого серьезного нарушения мы обязаны вас переселить, а дом и участок передать во владение городу.

— Но как же так? Почему бы просто не провести канализацию? — Петрович налил чай и пододвинул чашку гостю.

— Вопрос не ко мне. Я лишь уведомляю вас.

Петрович тяжело рухнул в садовое кресло и посмотрел на участок. Он вместе с отцом строил этот дом. Здесь прошла вся его жизнь. Здесь он прожил сорок лет со своей супругой, здесь могли бы вырасти его дети, если бы получилось ими обзавестись. Он смахнул слезу и принялся читать бумаги.

— У вас тут из-за выгребной ямы уже мухи завелись, — начал было отчитывать мужчина хозяина, но внезапно его голос резко изменился: — Постойте-ка, да это не мухи вовсе!

— Как это не мухи? — удивился Петрович и отложил в сторону бумаги.

— А вот так! Это же пчелы!

— Какие еще пчелы? — ничего не понимая, спросил хозяин дома.

— Это пчелы-плотники, очень-очень редкие, занесенные в Красную книгу, — с восхищением говорил гость, разглядывая насекомое, сидящее на перилах. — Подумать только, в наших краях они почти не встречаются. Я давно увлекаюсь апиологией — это наука о пчелах такая. Даже не мечтал увидеть их живьем!

Парень буквально захлебывался от возбуждения и без конца поправлял очки дрожащими руками.

— Да? Странно, у меня их целый сарай, — пожал плечами Антон Петрович, глядя на черную муху-пчелу.

— Потрясающе! Они избрали ваш дом средой обитания! Это же просто невероятно! Давайте сюда, — он схватил бумаги и небрежно запихнул назад в папку. — Завтра я приеду сюда со своим дядей, он профессор, он будет в восторге! — радовался тип, словно ребенок, увидевший Деда Мороза.

— Так значит, переезжать пока не придется? — с надеждой в голосе спросил Петрович.

— Не придется! Я сделаю все, чтобы этим созданиям ничего не навредило! Кто знает, куда они полетят и выживут ли, если мы нарушим их привычный ритм жизни! В общем, будем бороться! — уверенно кивнул мужчина и, пожав Петровичу руку, уехал, предварительно сфотографировав пчелу.

На следующий день к Петровичу приехала целая делегация. Его расспрашивали о странных черных пчелах, о том, где они живут и как себя ведут. Ученые делали снимки и снимали видео, а в перерывах Петрович поил их чаем и кормил салатами.

Еще через день вокруг дома Петровича понаставили камер, подключили весь периметр к пожарной сигнализации, а через неделю провели канализацию.

Спустя год, когда сарай окончательно был уничтожен пчелами, Петрович завез на участок новой древесины для своих «квартирантов». Его дом стал местной гордостью и рассадником ученых. Кто бы мог подумать, что тот, от кого хочется больше всего избавиться, может оказаться единственным спасением.

«Удача», — думал Петрович, сидя у себя на веранде и попивая чай.

Он и понятия не имел, что два года назад пчел сюда привезла его жена, когда вернулась из поездки в гости на малую родину. Ей всегда хотелось приносить пользу окружающей среде — хотя бы в пределах собственного участка.

Александр Райн
Рассказы для души

Cirre
РАЗБИТАЯ КОЛЕНКА

Так бывает, говорила себе Лена, так бывает. Hаступает какой-то переломный момент, и счастливая, гармоничная пара распадается, так бывает.

И тут же одёргивает себя, не бывает! Ну не бывает так, если пара действительно счастливая и гармоничная, если они это ощущают оба, а не один этим живёт, а второй пользуется.
Только сейчас у Лены начинают открываться глаза. Анализируя всю свою жизнь с Игорем, Лена начинает понимать, что они всегда жили как отдающий любовь и принимающий. К сожалению она была отдающей...
Как это произошло? Kогда она превратилась в реальную половинку другого человека, даже не в половинку, а в его составляющую часть? В небольшую детальку?

Лена была хохотушка, веселушка, проказница, а ещё Ленка- сбитая коленка. Это её так друзья прозвали, с детства

Ни один праздник, не одно мероприятие не обходилось без Лены.
Лена Огонёк, Лена сила двигающая эту планету, Лена сгусток энергии, капитан команды районного КВН. Прибавьте к этому незаурядный ум, красоту, острый язычок, вы получите нашу Ленку- сбитую коленку.
Tолько это было так давно. До того времени когда она встретила Игоря.
Красавец, весельчак, балагур, умница, капитан команды другого района города КВН.

Эти двое просто не могли не встретиться, просто не могли.
Их так задумали, где-то там на небесах.
Когда был конкурс капитанов команд, те искры, что летали между двумя капитанами, были заметны даже из космоса.

Конечно их тоже заметили, и пригласили уже в высшую категорию, они дошли до верха. Она писала к тому же искромётные шутки для него, он их озвучивал со сцены, это получалось непринужденно, как будто он только что придумал. конечно их и тут заметили, вернее его, вот он уже известная личность, весельчак, красавчик, умница.

Лена? Лена конечно же рядом.
Они сыграли скромную свадебку, зачем привлекать внимание? Ведь он теперь известная личность. Они, конечно они. Что бы он без неё значил!
Лена вспоминает как он ездил на сборы
-Ну малыш, там же только свои, тебе будет неинтересно. Ну что ты, не дуйся. Зачем тебе это? Девушки? Какие девушки, ты что! Ты видела этих девушек?

Он наверное забыл, совершенно забыл, что все смешные тексты, все его заготовочки,, всё-всё пишет Лена. а до этого писала другая девушка, а ещё до этого был лучший друг. Просто они остались в прошлом, как ненужные вещи. Лена потом об этом узнает. А пока она любима, и любит. Игорёк сказал, что ей там будет неинтересно, значит так и есть.
Жёлтая газетка, даже название какое-то дурацкое, не запоминающееся, напечатало какой-то размытый снимок, там человек похожий на Игоря целуется с высокой девушкой.

Это всё дурацкие папарацци, там столько работы было, что не до отдыха, а ещё и целоваться, с какой-то... Нееет, слишком низко они ценят Игоря П, Игорь П. может целовать только королеву, а королева ждёт его дома!
Лена получила образование, она больше не выступала в КВН, хотя её звали, приглашали, но в семье должна быть одна звезда, две это уже перебор. Пусть будет Игорёк, у него это так классно получается, а она будет для него писать.

Что? почему никому не говорить что она тексты пишет? Да? Ну ладно, хорошо, конечно-конечно!
Звёздочка превратилась в звезду, в звездищу юмора. И пусть недоброжелатели говорили что он не может ответить экспромтом, что шутки ему кто-то пишет, что он отвечает заготовками.
Даже раскопали бывшего друга, наверное бутылку ему купили, чтобы он гадости про него наговорил.

А уж бывшей девушке, там сам бог велел опорочит его, ведь он её оставил, ради неё, королевы его сердца, прекрасной Елены.
И Лена таяла, плавилась, как воск под лучами ласкового солнца.
Как так получилось? Как? Задаёт и задаёт себе этот вопрос Лена. Почему она ТАК растворилась в этом человеке, так потонула, увязла в этих отношениях. Как так могло получиться?

-Игорь, давай родим ребёнка!
-Ребёнка? Pебёнка, Лен? Какого ребёнка, ты что? Мы только начинаем на ноги становиться, Лен. Ты посмотри на себя, посмотри. Красотка с копной рыжих волос, с зелёным глазами, чувственным ртом, высокой грудью, упругой попой. Видишь? видишь?
Скажи ка мне, сколько стоит твой маникюр, а?
Сколько ты времени проводишь в салоне у Евы Нозадзе? Самый крутой салон между прочим! И сама Ева иногда делает тебе укладку, а потом вы неторопливо пьёте кофе на террасе. из маленьких фарфоровых чашечек, и говорите, говорите, говорите...

Скажи мне, сколько раз мы с тобой летаем на отдых, а? Куда ты там любишь? Ах да, в Испанию. А ещё ты полюбила Кению, она вдохновляет тебя, ты тихонько мазюкаешь свои картинки, в своей маленькой и уютной мастерской, да Лен?
Этого всего не будет. Почему? А ты спроси у своей мамы, у сестры, спроси, спроси.

Лена молчит о том, что как раз мама и сестра осторожно спрашивают у неё почему они не заводят детей...
И она решилась. Сама решила сделать это, в интернете можно найти миллион способов.

Игорь обрадуется, она точно знала что обрадуется, было немного страшно и волнительно, когда Лена отправила ему фото теста с двумя полосками.
Такой реакции она не ожидала.
Он прилетел сразу же, Лена думала, что сейчас схватит её на руки и закружит, закружит
Он орал, визжал как торговка рыбой на базаре, которую уличили в обвесе покупателя.
Он называл её эгоисткой, разыграл целую трагикомедию, и... она сделала это...

Что-то пошло не так. В тот раз Вселенная услышала его, а не её.
-Так бывает, -отводя глаза в сторону говорила пожилая врач,- так бывает. Не переживай, живут же женщины... Жизнь на этом не закончена, значит у тебя другое предназначение. Какое? я не знаю, а ты держись... Ты найдёшь его, своё предназначение.
Ей было плохо, морально и физически больно.
Он окружил её любовью и заботой. Ей казалось, что они стали отдаляться.. но это не так.
Он взял отпуск, за свой счёт, между прочим, и повёз её лечит душу, в любимую Кению.

Они говорили, говорили, говорили, строили планы.
Он сказал что в принципе не против детей, но не сейчас.
Она плакала, плакала, плакала. Она не хотела ему говорить, но потом сказала. Что у неё их не будет, детей.

Он... А он обрадовался, он так сильно обрадовался, что подхватил её на руки и закружил. Он на полном серьёзе обрадовался, заявив ей, что так сильно её любит, что не намерен ни с кем делить...
Жизнь пошла своим чередом.

Игорь рос в профессиональном плане, иногда выходили в месте в свет, его полюбили все. Он даже снялся в двух фильмах у неизвестных режиссёров, и заявил ей что это его предназначение! И как хорошо, что она, его муза рядом.

А Лена. Лена работала на свое работе, не от того чтобы зарабатывать деньги, а чтобы не сойти с ума.
А образовавшуюся пустоту заполняла созданием своих картин, которые стояли десятками в пустующей комнате их загородного дома. Их никто не видел, Игорь относился снисходительно к увлечению жены
А ещё она писала тексты, по привычке, для Игоря.
Они летали отдыхать, с мужем.

Болтала с подругами, втайне наблюдая и любуясь за их детьми, сначала малышами, потом школьниками, а теперь уже подростками, ершистыми. угловатыми. отстаивающими свои права...
Она подошла к нему с каким-то вопросом, по поводу отпуска, когда он пряча глаза сказал ей что уходит...
-Куда? Встреча? Съёмки?
-Нет... Лен... я навсегда ухожу, прости...
Она не поняла, стояла и улыбалась растерянно
-Там... у неё будет ребёнок, у нас будет ребёнок. Понимаешь... я всего добился, у меня всё есть. Теперь пришло время и завести ребёнка. Лен, если бы ты тогда не смаялась дурью... Это сейчас мы бы с тобой ждали нашего малыша. А сейчас мне надо идти... Не переживай, на улице ты не останешься, прости...
И он ушёл...

Развод тоже прошёл тихо и почти незаметно, как и их вступление в брак.
Это потом уже они раскопают, начнут писать, поздравлять с законным браком Игоря, с восхищением ждать его малыша...
Лена? А Лены нет... Есть оболочка, и даже этой пустой оболочке больно...
Она приехала в город детства.

Так всё расстроилось, так красиво. Да только Лена не замечает этой красоты, она не замечает совсем ничего.
Девчонка на велосипеде появилась из воздуха, иначе не скажешь. Она больно ударилась в Лену и отлетела в другую сторону.
Они обе закричали, наорали друг на друга, а потом сидели на тумбе и плакали.

Девочка поругалась с отцом из-за его пассии, на которой он собирался жениться, и которая категорически не нравилась Насте, так звали девочку. Так Лена хотела назвать свою дочь. Ей было бы сейчас столько же, промелькнуло в голове. Она всегда знала что там была дочь.
-Она гадина, представляешь, сказала мне, что как только папа на ней женится. она найдёт способ избавиться от меня.
Настя почему-то сразу же назвала Лену на ты...

Женщина помогла хромающей девочке дойти до дома, она жила как раз в соседнем подъезде рядом с Лениной мамой. Так что не мудрено, что они столкнулись.
Хочешь чая, – вдруг спросила Лена, ей не хотелось расставаться с девочкой. Та видимо тоже не горела желанием идти домой, поэтому согласилась.

-Ого, да ты дочка Натальи Ивановны?- сказала девочка стоя у двери
-Ну да
Девочка присвистнула
-Обожаю её, самая любимая учительница.
-Идём, чего встала у двери
-Да ну, стрёмно как-то
-Идём, говорю
-Мааам, я не одна, у нас гости
Мама так обрадовалась услышав от дочери хоть какие-то слова
-Настя? Ковалёва? Вот так сюрприз, между прочим, Леночка, Настенька моя любимая ученица!
Даже так? А кто говорил, когда мы учились в школе. что у кого-то нет любимчиков...

Она оживала. Подростку на велосипеде удалось сделать то, что не мог сделать никто, вернуть её к жизни, она начинала хотеть жить.
-Тёть Лен, идём на скейте научу кататься
-Нууу уж фигушки, на скейт ты меня не загонишь!
-Ещё как загоню...
Они сидят в кафе, едят пиццу и смеются.
-Клёвая у тебя мама, -говорит Насте Макс, мальчик который ей нравится
-Да! Отвечает Настя,- она у меня такая.
И они смеются. Настя притянула к себе девочку и поцеловала в напитанную солнышком макушку, так делала Лене её мама.
Девочка замерла. прижалась к Лене и сказала что хочет чтобы та стала её мамой.

-Насть, прости за вопрос... твоя...
-Мать? Она не смогла полюбить моего отца, вышла за него, чтобы забыть того, любимого. а потом я через год родилась, а ещё через год тот её позвал, без меня...
Лена врезалась в мужчину когда ехала на скейте, держась за руку Насти.
-Аааа, -орала дурным голосом Лена, -Настюха, я тебя поколочу, аааа
-Ничего, ничего, это первое время страшно... Ой...

Когда всё утряслось и успокоилось, мужчина спросил строгим голосом кто она такая, и почему собирается поколотить её дочь.
Как объяснить отцу отчего взрослая тётка дружит с его малолетней дочерью? Что они нашли друг друга? Две неприкаянные?
Лена только открыла рот, набравшись смелости, как мужчина, внимательно разглядывая её вдруг вскрикнул
-Блин, Ленка! Ленка- разбитая коленка!

Это оказался друг детства, её неизменный товарищ по проказам и забавам, её верный рыцарь, Алёшка Ковалёв. То-то Ленне что-то смутно знакомым чудилось в Насте
И вот забыв обо всём, они болтают и смеются. Не замечая, как довольная Настя стоит и млеет от счастья. План сработал, она "познакомила"папу с будущей мамой.

Они и папу пригласили на чай к Наталье Ивановне. Та тоже была рада видеть бывшего ученика у себя дома. Хоть они и не терялись, жили по соседству, да и собрания родительские никто не отменял.
Кафе, кино, парк. И везде нужно успеть, трясёт как в лихорадке, совсем выпала из реальности.

Выдернул из водоворота праздника звонок мужа, бывшего мужа
-Алё, Лен, привет. Слушай, у нас тут корпоратив, нужны тексты... В общем я веду у *** представляешь!!! Вместе с ***. В общем нужно пересечься...
Лена не дослушав отключила телефон.
-Они расстались, чуть ли не кричит вечером в трубку Настя, они расстались, йоххуу.

Они провожают её на самолёт. Надо ехать, там работа. Звонки и смс Игоря игнорируются. у неё много планов и дел.
Настя плачет, Лена тоже, Алексей задумчиво смотрит в небо. Потом берёт Лену, прижимает к себе и крепко целует.
-Ленка- разбитая коленка, однажды ты разбила мне сердце, связавшись с этим красавчиком. Проделать этот трюк ещё раз я тебе не дам, к тому же ты приручила мою дочь.
***
У Лены выставка картин, первая в жизни. Она очень волнуется. Но рядом её любимые и родные, дочь, муж, мама, сестра с племянниками и мужем.
Вот оно моё предназначение, думает Лена, моя семья, мои картины...
Игорь? А что Игорь. Он же звезда, а как известно звёзды имеют такую особенность, гаснуть...

Автор: Мавридика де Монбазон

Cirre
Одесский Вавилон (душевно)

— Грыша, ты глянь кого там привёл твой шлимазл!
—Таки этот шлимазл, между прочим, и твой сын!
— Нет, я тебя умоляю... Когда он вытворяет такое, так он вылитый ты!

Во двор входил рослый Борик, студент-математик, а за руку он вёл тонюсенькую и прозрачную девушку, в очках и с челкой до самых глаз. Девушка-оленёнок, с огромными шоколадными глазами крепко держалась за большую Боренькину руку.
— Не, ты глянь как ухватилась... Оно ж и понятно, ветер подует и Это унесёт на раз! Ни формы спереди, ни богатства сзади....

— Папа, мама, познакомьтесь, это Регина....

— Ой, детонька, и где ж тебя так рОстили?!

— Здрасьте, тетя Галя и дядя Гриша.
И не переживайте ви так за мой тухес, может я таки могу принести нахес?!....

Гостья подбоченилась и приняла боевую стойку. Сразу было видно, что к подобным перепалкам она привычна, и даже получает от них удовольствие. Боже упаси, она нисколечко не хамила, она весело взирала на Боренькиных родителей из-под длинной челки.

— Не, ты глянь, она ещё и языкастая...,— недоверчиво и уважительно пропела Галя. И уже тихо и себе под нос, — Ну слава Богу, дождалась,— Ну заходи до двору, а шо, може ты ещё и готовить умеешь?
— Так руки вроде ж есть....,— будущая невестка уже закатывала рукава и основательно усаживалась у тазика с картошкой.

Счастливый Боря сиял, как тот медный самовар, что уже третий год стоял в окне у тети Песи. Он был абсолютно уверен, что Реночка очень понравится родителям. И он таки не ошибся.

Регина родилась в холодных краях. И детство у неё было тяжелое и очень голодное. Репрессированные родители прибыли туда не по своей воле, но Одессу они привезли в себе.

Юмор и неповторимый колорит Реночкины родители гордо хранили, как красноармеец пролетарское красное знамя. Изможденные и, казалось бы, выброшенные из общей жизни люди создавали жизнь там, где находились сами.

Они просто не умели и жить и говорить по-другому. У них отняли все, и даже их честное имя, но юмор и тонкий ум отнять у них было невозможно. До самой последней минуты они оставались ироничными и светлыми людьми.

Вернуться же в любимый город смогла только их девочка.

— Я дико извиняюсь, но хочется спросить — шо мы будем всю эту картошечку жарить?! Или может все-таки сварим?!

Регина споро очищала второе ведро картошки.
— Не, ну если Ви думаете, шо у нас тут кушают на ужин одну картошку, так это Ви сильно ошибаетесь...,— подал голос счастливый отец шлимазла Бори.

Он давно уже наблюдал, стоя за спиной гостьи, как она молниеносно снимала с крупных базарных картофелин тонкую стружку и аккуратно складывала всю эту красоту в тазик с чистой водой.

Гриша подмигивал жене, довольно покрякивал и подкладывал Регине все новые картошки, до того ему нравилось смотреть на ее ловкие пальцы.

— Оно может, конечно, Вы и правы, и кушают тут что-то ещё, — Регина сдула мешавшую челку, — но судя по количеству, ужинать будет вся улица. Или я ошибаюсь?! — Она озорно подмигнула Грише через плечо.

— Ой, шо там осталось от той улицы, видели бы Вы нас до войны... Какие были люди!

Молодежь подняла головы и огляделась по сторонам.

Это был очень старый одесский двор. Высоко в небе плескалось бескрайнее чистое небо, его расчерчивали на острые треугольники беспокойные белые голуби. Кружевные переходы веранд и лестниц подпирали старые комнаты.

Галереи разношерстных пристроек делали двор похожим на настоящий Вавилон. Окна и двери были открыты свежему воздуху, да и людскому взору, из некоторых парусами пузырились чистые тюлевые занавески.

Тазы, детские санки на зиму, патефон, горшки и коляски — вся эта рухлядь украшала веранды и стены, рассказывая удивительные бесконечные истории этого двора. Жизнь сообща. Жизнь нараспашку.

—Тетя Песя, перестаньте мучать кошку, она умрет от вашей любви раньше, чем успеет состариться!
— Дядя Иржик, шо там у нас с часами?! Ми их когда-нибудь починим или станем держать на стене для красоты?!
— Нет, ну нельзя же так издеваться над людями.... Феня Адольфовна, ваши котлеты пахнут и уже совершенно не можно дышать! Мы ж тут захлебываемся слюнями....
— Мая, пока ты доваришь своё сотэ, наступит уже зима, а кушать надо сегодня!....

Дородная и красивая Галя, как настоящий капитан на шхуне, командовала всем двором. Ее острый намётанный глаз не пропускал ни малейшей детали, она, как минёр на поле, беспрестанно держала всех обитателей в поле зрения.

Одной рукой она жарила свежую плотву, которую Гриша добыл на Привозе, другой мешала борщ в огроменной кастрюле, больше похожей на выварку. Некоторые ей отвечали, нежно орали подколки и прибаутки в ответ, а многие просто любовно улыбались.

К ужину начиналось настоящее театральное действо. Из всех комнат, углов и проходов вниз стекались люди. Они чинно рассаживались за огромным столом, его соорудили прямо посреди двора.

Двойной же праздник, во первых Шаббат — встреча субботы, и во-вторых Галин Боря привёл таки на показать свою кралю. А это, знаете ли, происходит не каждый день.

Соседи спускались со своей снедью и тарелками, вынося из домов все самое лучшее, и каждый нёс с собой дополнительные стулья.

Люди сидели очень странно, как бы все вместе, но между ними, здесь и там, злыми проплешинами, оставались пустые места. Регина прижалась к Борису и молча наблюдала этот ритуал.

— А почему так сидят?! Это ж столько людей ещё должны прийти? – округлила и без того огромные глаза гостья.
— А тут, Региночка, должны быть ещё люди... Но их почему-то нету.... Совсем,— Гриша странно смотрел вбок, глаза его наполнились слезами.

Он родился и вырос в этом дворе, здесь гонял голубей и здесь впервые закурил. Его нянчила тетя Ева, Давид Моисеевич пытался обучить музыке, а доктора Бирштейны кормили манной кашей на базарном молоке.

Ривку и Лазаря Бирштейн повесили за помощь подпольщикам на большой площади в самые первые дни войны. Рядом с Галей и Гришей, по левую руку на пустом месте за столом сиротливо жались друг к другу старые венские стулья из их приемной.

Тетя Песя, по-прежнему прямо глядя перед собой и чуть улыбаясь, мерно качала головой и гладила рыжую кошку. Всю ее семью румыны расстреляли и сбросили в ров. А сама Песя пряталась в лесу, ее посылали менять продукты.

И грузовики и расстрелы она видела своими глазами. И горящие амбары с людьми. Впав в ступор после всех ужасов, она пешком пошла в город, в свой родной двор, не понимая, что именно оттуда немцы их и забрали.

Галя нашла ее по дороге, как и нескольких других, долго прятала в подвалах доходного дома у Оперного театра. Рядом с тетей Песей у стола были аккуратно расставлены пустые табуреты.

Здоровенный Веня, в вечной тельняшке, вернулся с войны с тяжелой контузией. Его вынесла на руках санитарка Маечка, она же его и выходила.

Он привёз ее в Одессу, знакомить с многочисленной роднёй. Но дома их уже никто не ждал. Всю его семью расстреляли. Троих маленьких братиков, сестру с детишками, маму и бабушку.

Расстреляли и дедушку Давида Моисеевича, профессора музыки. Он наивно пытался разговаривать с немцами, убеждал пощадить женщин и детей. Напоминал им, что они великая гуманная нация Бетховена и Вагнера.

Зондеркоманда — очумевшие от крови полупьяные эссесовцы ржали в голос и фотографировали чокнутого профессора. Распрямив больные плечи и гордо подняв голову он стоял на краю рва, подслеповато щурился на солнце и что-то шептал на идиш своему великому Богу.

Рядом с Веней и Маечкой, в торце стола, на почетном месте в потертом плюшевом кресле лежала одинокая нежная скрипка.

Галя всегда была самой сильной и яркой в их дворе. Да и на всей улице. Злые языки болтали, что ее мать во время погромов снасильничал пьяный казак.

Богатая родня прогнала Соню, принесшую в подоле горлатую крупную девочку. А тетя Ева приняла, и пустила в свою комнату, и помогла поставить на ноги и выучить шуструю малышку. Была она наполовину казачкой или нет, а только росла огонь, а не девка.

И тетю Еву, и Сонечку, Галину маму, и невероятно красивую Фаню, молодую жену Иржика, их всех закопали во рву. Дядя Иржик в фартуке часовых дел мастера молча утирал глаза платочком. Рядом с ним стоял пустой ярко синий стул его любимой Фани.

Галю убили и закопали тоже. Но только она не умерла, а очень долго выбиралась из груды тел. Это дедушка Давид спас ее. Падая, он прикрыл девушку своим старческим телом, увлёк за собой, обманывая смерть.

Выбравшись из общей могилы, Галя долго ползла, потом брела, пробиралась, возвращалась домой. По чердакам и подвалам у неё были спрятаны соседи. Старики и дети. И некому было позаботиться о них на всем белом свете. Ей надо было выжить, во что бы то ни стало. И она жила...

Галя переправляла людей в лес, доставала лекарства, ходила по хуторам обменивать еду. Разбрасывала листовки и таскала воду в катакомбы. Бесстрашную подпольщицу немцы поймали, хуторяне выдали ее румынам за три мешка отборного зерна.

Гриша с партизанами отбил ее и других подпольщиков, вынес на руках полумертвую. Выходил, вылечил, а уж после войны женился.

Они оба вернулись в свой осиротевший двор, вернулись жить, собирая по крупицам то, что осталось от их жизни. И даже родили Бореньку. И навсегда сохранили память о войне, но вот сломленными их назвать было никак нельзя.

И частенько поздним вечером, завидев босоту в подворотне, Галя по дороге домой громогласно выдавала своё знаменитое:
— И если ви собираетесь мене жомкнуть и заземлить — так даже и не начинайте думать!!! Тут многие и до вас сильно старались, так их уже совсем нету, а я все-таки ещё есть. И даже неплохо сохранилась....

В старом одесском дворе стоял длинный стол, вокруг него сидели искалеченные войной люди и рядом с каждым из них стояли пустые стулья, а на столе приборы.

Девочка-оленёнок Реночка плакала навзрыд, кулачками размазывая горькие слёзы. Боря, гений математики и радость папы и мамы, ее обнимал, гладил, и баюкал, как маленькую, сам при этом хмуря соболиные брови и подозрительно тянул носом.

Шумела листва...

Галя с Гришей сплетали под столом натруженные мозолистые руки. Откинувшись на спинку своего высокого стула, Галя улыбалась. Ей было совершенно понятно, что наконец-то ей есть кому передать своих домочадцев и свой двор.

Эта тоненькая девочка, хоть и родилась в сибирских сугробах, но была настоящей одесситкой. С железным характером, острым языком и горячим сердцем.

Она подхватит ее факел, и родит будущих детей, и никому не даст в обиду ее Борика. И снова на бульваре зацветут каштаны, голуби взмоют в небо под лихой свист вихрастых хлопцев, а во дворе добрые соседи станут накрывать общие столы.

—Тю, та я не пОняла, а шо мы тут расселись, как на похоронах?! У нас суббота или как?! И ребёнка вон мне расстроили, и риба уже вся холодная!

Гриша, Иржик, Венечка, наливайте нам ле-хайм, мы будем пить за жизнь!!!!

✒Алена Баскина

Cirre

По весне у меня что-то в боку закололо. Может, отлежала? Может, съела что-нибудь не то? Или наоборот – чего-нибудь вовремя не съела?
Но потом думаю: а вдруг, не дай Бог, аппендицит? На всякий случай пошла, записалась в больницу.
В больнице сейчас как? Всё через терапевта. То есть ты записываешься к терапевту, а он уже решает – стоит медицине с тобой возиться или нет.
Пришла к восьми ноль-ноль в назначенный день. Терапичка говорит:
— Проходите, садитесь... если вы по записи. А если без записи – то нельзя.
— По записи, — говорю. – Всё честь по чести. Записалась в марте, мне назначили 30 июля – и вот я тут. Правда, уже забыла, который бок у меня весной болел.
— Покажите язык, — говорит терапичка. – Покажите горло... покажите ногти... кстати, ногти хорошие. Где делали?
Дала ей адрес ногтей. Терапичка говорит:
— Если бок болит – это серьёзно. Возможно, придётся оперировать аппендицит. Но сначала я назначу вам анализы.
Посмотрела в компьютере график и обрадовалась:
— Вот как удачно! Сегодня 30 июля. Я вас втисну на анализы 15 августа. Ближе некуда.
— Как скажете, — говорю. – Приду через две недели, пятнадцатого, и сдам.
— Но чтобы посмотреть бок, вам надо бы сначала на УЗИ, — говорит врачиха. – Вот, смотрите – назначаю вам УЗИ на 2 сентября. Годится? Ближе всё равно некуда.
— Годится, — говорю. – Приду второго.
— Это ещё не всё, — говорит терапичка. – Женщинам обязательно надо пройти через женского врача. Ну, тут вы мухой пролетите, как раз свободное окошко есть!
Записываю вас в осмотровой кабинет на 22 сентября.
— Приду и двадцать второго, — говорю. – Куда деваться.
— Рано радуетесь, — говорит терапевт. – К тому времени ваши анализы уже прокиснут и придётся вам их сдать заново – 29 сентября.
— Хорошо-хорошо, — говорю. – А когда хирург-то меня посмотрит?
— Сразу после этого и посмотрит, — говорит врачиха. – То есть вот сдадите анализы, пройдёте УЗИ, посетите женского доктора – и тут вам сразу и хирург... записываю вас на 12 октября.
— Наконец-то добрались! – говорю. – Как думаете, назначат мне операцию?
— Может, и назначат, — говорит терапичка. – А то что-то вид у вас нездоровый. Возможно, придётся вам что-нибудь ампутировать, чтобы вы повеселели. Так вот, 12 октября хирург вас посмотрит, а операцию я назначаю на 26 октября.
— Какая прелесть! – говорю я. – Значит, к ноябрьским праздникам я буду как огурчик.
— Не спешите, девушка, — говорит терапичка. – 26 октября вы придёте на операцию и вам дадут наркоз. А сам хирург подойдёт только 10 ноября.
— Вот так милота от медицины! – говорю я. – То есть я с 26 октября по 10 ноября должна лежать под наркозом и ждать вашего хирурга?
— Ну, может, он раньше освободится, — говорит терапичка. – Главное, чтобы вы у хирурга в плане стояли, а то он вообще плюнет и мимо пройдёт. Двадцать шестого октября вам жахнут анестезию, положат куда-нибудь на подоконник и спите себе спокойно, ждите очереди.
— Ладно, — говорю я. – Здесь вроде разобрались. Две недели я лежу в коматозе у вас на окошке – а потом хирург 10 ноября делает мне операцию, вырезает аппендицит и отправляет домой?
— Примерно так, — говорит врачиха. – То бишь 10 ноября он вас разрежет, а потом у него назначены другие больные... короче, зашьёт он вас только 5 декабря.
— Да ошизеть! – говорю я. – То есть месяц я буду валяться у вас на окошке – сначала сонной, а потом ещё и разрезанной как британский флаг? А меня там мухи не засидят?
— Про мух не знаю, — говорит врачиха. – Их у меня в графике нет. Но в общем, примерно к Новому году мы снимем вам швы и поставим вас на ноги.
— Вы заражаете меня своим оптимизмом, — говорю я. – Смущает меня только один вопрос. А не получится ли так, что у женского доктора я сяду в кресло 22 сентября, а сам он тоже подойдёт только через недельку-другую?
— Знаете, вполне может быть, — говорит врач. – Потому что у него где-то там сессия. Но вам-то что? Сели в кресло и сидите себе, посвистывайте. А лучше я дам вам его номер, вы созвонитесь – и он вас по вайберу посмотрит. Как вам идея? Окей?
— Сейчас я утону в слезах счастья, — говорю я. – Осмотр у гинеколога по вайберу – мечта всей моей жизни. А по-другому точно никак?
— Есть другой вариант, — говорит терапевт. – Я могу отправить вас к лешему – это без всякой записи.
— Зашибись, приехали! – говорю я. — А не пошла бы ты сама к лешему?
— Вы меня не поняли, — говорит терапевт. – Если аппендицит вас совсем уж прижмёт – вызывайте скорую. На ней работает фельдшер Леший. Мужик золотые руки и каменная печень! Леший вам прямо в машине отрежет всё что хотите, без анализов и УЗИ. Клал он с пинцетом на всю нашу систему, потому что давно на пенсии.
— С этого бы и начинали, — говорю я. – Задача ясна! Если что – вызову Лешего. До свиданьица!
Пришла из больницы домой – и снова бок болит! Перепугалась, хотела уж вызвать Лешего на скорой помощи, но потом посмотрела – а это просто юбка в поясе жмёт.
Отлегло. Теперь думаю: всё-таки идти мне на анализы 15 августа или ну их к лешему... вместе с нашим здравоохранением?

Автор: Дмитрий Спиридонов

Cirre
Проклятый талантом

― Мама, мама, смотри, я нарисовал бабочку тебе на день рождения! ― воскликнул трехлетний Денис и был проклят на всю жизнь.
Денис родился с одиннадцатого на двенадцатое апреля, ровно в 00:00, когда Меркурий передавал вахту Венере, а Большая Медведица перепрыгивала через Пояс Ориона. К тому же была восходящая луна. Намечался грандиозный космический сабантуй, и новоиспеченному нижегородцу с барского плеча подарили первое, что пришло в голову ― талант художника. А вот поинтересоваться, нужен ли ему этот талант ― забыли.

― Ты сам это нарисовал?! ― спросила мать на бегу, таща за собой наспех обутого в разные ботинки сына в художественную школу.

Дениса приняли против его воли. Дали в молочные зубы карандаши, кисти, мольберт, гуашь, акварель, приказали всё это смешивать и рождать миру бесчисленные кувшины и геометрические фигуры. Мальчик плакал и просил вернуть его домой, к игрушечному самосвалу и трактору, которые он обожал больше всего на свете. Но ему угрожали большим будущим, личными выставками и никуда не пускали вплоть до выпускного.

После девятого класса Денис целенаправленно шел в сторону строительного колледжа, он собирался покорять и изучать тяжелую технику, которую любил всем сердцем. Его сводила с ума гидравлика, от звука двигателей сердце билось чаще. Но Денису пришлось сдавать экзамен по черчению, где он и завалился на пути к заветной цели.

Один преподаватель из приемной комиссии имел свой подход к оценке способностей абитуриентов. Он попросил Дениса нарисовать любой предмет в цвете и в масштабе 1:1 без использования линейки и циркуля.

― Вы должны нарисовать так, чтобы я сразу поверил, ― поставил условие старый чертёжник, который был непробиваем и валил всех без разбора.

Денис не знал, что рисовать. В кармане лежала одна-единственная тысяча рублей, и он решил срисовать её. Когда всё было готово, абитуриент без задней мысли вырезал свой рисунок и положил на стол преподавателю, подписав в углу.

Парня приняли. Правда, сначала ― в отделение, где уже сидели чертежник, кассир и кондуктор автобуса. Все эти люди поверили в рисунок будущего студента, и только банкомат не поверил.

Разобравшись в ситуации, всех четверых отпустили, а Дениса против его воли снова отлучили от любимой техники и приняли сразу на третий курс архитектуры.

Там Денис как-то раз попал на рисование с натуры и больше ни одного вечера не провёл в желаемом одиночестве. Одногруппницы, подруги одногруппниц, подруги их подруг преследовали Дениса повсюду.

Талантливому парню в течение нескольких месяцев не давали спать, не давали есть, не давали даже думать ни о чем, кроме бесконечных женских тел, которые он был вынужден рисовать сутками напролёт. Они являлись ему среди ночи и на рассвете, выпрыгивали из кустов и мусорных баков, вываливались на него из окон бесконечными складками и просили увековечить. Больше всего Денис завидовал тогда герою Ди Каприо из «Титаника» ― тот довольно быстро отмучился, а у Дениса не было под рукой ни айсберга, ни даже Атлантического океана, чтобы в нём утопиться.

Окончив колледж с отличием, парень еще раз попытался получить диплом механика, но был перехвачен военкоматом, где началась эра стенгазет, солдатских писем и бесконечных профилей капитанов и майоров, которых Денис был вынужден изображать в виде римских генералиссимусов, без конца увеличивая размер звёзд на погонах, отчего военные выглядели как завоеватели космоса.

Художник ненавидел свой талант и даже как-то сломал себе пару пальцев на руках, но, увы, оказалось, что он умеет рисовать и ногами, и зубами, и вообще любой частью тела, куда вставлялась кисть. Пальцы он с тех пор берёг.

Люди каким-то образом прознавали о его способностях и не могли потом спокойно обходить бедного Дениса стороной. Парень мечтал дробить и укладывать асфальт, подавать бетонные плиты на высоту тридцать метров и собирать ковшом хрустящий снег, а ему всё несли и несли новые заказы на портреты, натюрморты, пейзажи и прочую скучную каляку-маляку, без конца подвергая большим доходам, о которых он не просил, но и отказаться от которых был не в силах.

Однажды один влиятельный тип, любитель портретов и пейзажей кисти Дениса, устроил скандал в тату-салоне и заявил, что его знакомый художник без надлежащего обучения нарисует лучше, чем любой из мастеров этой бездарной шарашки. Дениса силой притащили в салон, забрав прямо из ванной. На кону стояли огромные деньги и репутация. Дениса усадили в кресло и зафиксировали за штаны степлером, к пальцам изолентой прикрепили машинку и попросили набить во всю спину огненного дракона. Моделью выступил сам бунтарь, оплачивающий это шоу.

Денис не мог уйти, пришлось рисовать. И он начал. Мерный трещащий звук машинки увлек его настолько, что что-то в голове парня перещёлкнуло. Мир исчез. Словно густой туман окутал мозг и покрыл пеленой глаза. Был лишь Художник. А еще звук механизма и полотно.

Денис рисовал как в первый раз. Ему хотелось слышать звук машинки ещё и ещё. Он рисовал как загипнотизированный, впервые в жизни получая наслаждение. Фантазии уносили Дениса далеко в беззаботное детство, где он был счастлив, играя на детской площадке, накладывая игрушечным погрузчиком песочек в свой игрушечный самосвал.

Лишь спустя пятнадцать часов Дениса отпустило. Парень выключил аппарат, сморгнул забвение и посмотрел на своё творение.

Мастера из тату-салона выглядели озадаченными. Их лица выражали целый спектр эмоций: восхищение, смех, радость, зависть, растерянность.

― Н-н-ну как? Огонь? ― поинтересовался клиент, чья спина была полем для творчества.

― Огонь, ― сказал кто-то, еле сдерживая смех.

― Зверь получился?! ― не отставал мужчина.

― Еще как получился! Настоящий зверюга!

― Денис! Алё, Денис, ты чего молчишь, скажи что-нибудь?! ― обратился тип к своему художнику, но тот лишь молча пускал слюни на своё творение.

― Да что такое! ― мужчина встал и на затекших ногах подошел к зеркалу.

Немного покрутившись, он наконец-то нашел нужный ракурс и, разглядев рисунок, ахнул. Во всю его могучую рельефную спину был набит автогрейдер, выезжающий из огненного круга. Машина была настоящим произведением искусства, чувствовалась мощь и техническое великолепие.

― Ты... ты... ты что мне набил?! ― заикался мужчина.

― Дракона, ― шепотом произнес Денис.

На кабине машины действительно красовалась надпись «Dragon» и даже была детально прорисована чешуя, которая служила дизайном.

Главный организатор пари ушёл в каких-то странных чувствах и совершенно молчаливым. Спор мужчина выиграл. Никто из сотрудников тату-салона не стал спорить с мастерством Дениса, ему даже предложили остаться в роли ведущего мастера. Но после того как с десяток человек унесли на своём теле изображения бетономешалок, фронтальных погрузчиков, скреперов, гусеничных кранов и прочей тяжелой техники, Дениса попросили уйти.

Правда, один из клиентов всё же предложил парню попробовать отослать свои рисунки в компании-производители этих самых машин. Разумеется, отсылать свои спины никто Денису не позволил, хоть парень и очень просил.

Через месяц Денису позвонили из Голландии и предложили работу. Художник не стал долго размышлять, а просто собрал вещи и поехал. Там его снова взяли без вступительных экзаменов, дали в зубы карандаши, кисти, мольберт, гуашь, акварель, планшет с Photoshop, приказали всё это смешивать и рождать миру новые дизайны знаменитых тракторов. Доступ на производство у Дениса был круглосуточный, там он и творил, отдыхая душой и телом среди бесчисленных ковшей, трансмиссий и прочих чудес машиностроения.

А иногда коллеги по цеху просили набить им татуировку любимой техники, что Денис делал с большой охотой.

Александр Райн

Cirre
Πрo тушкaнчикa Φeдю

Πoшлa у мeня кaк-тo жинкa с киндeрaми пoгулять. Онa, знaчит, кoляску с мeлким кaтит, a стaршoй вoкруг них нoсится кaк Κaрлсoн с мoтoрoм. Тo пoд кoлeсa зaлeзeт, тo eщe кaкую мудрoсть учудит. Дoстaeт пo мeрe сил, eсли кoрoчe. И вдруг кaк зaвoпит: «Зaйчик! Мaмa, гляди – зaйчик!»
Πриглядeлись, тoчнo – звeрюгa кaкaя-тo сидит. Πрямo нa трoтуaрe. И нe убeгaeт причeм. Πoдoшли oни пoближe, взяли eгo нa руки и дaвaй рaссмaтривaть – тo ли крысa, тo ли хoмяк oтoжрaвшийся, тo ли eщe чeгo нeпoнятнoe. Ηo стoпудoвo – нe зaяц. Πoчeсaли гoлoвы, дa и взяли с сoбoй. Ηe прoпaдaть жe дoбру!

Β тoт жe дeнь я с этoй чудo-живoтинoй в зooмaгaзин схoдил. Ηa тeму рaзузнaть чтo к чeму и пoчeм. Скaзaли мнe умныe люди, чтo cиe ecть тушкaнчик. Тoлькo нe тaкoй, кaкoгo я в дeтcтвe пo тeлику видeл, a хитpoпpидумaнный. Ηу, дa и фиг c ним. Ηaм чтo тушкaнчик, чтo пулeмeт. Ηeхaй будeт, кopoчe.

А cкaжу я тeбe, чтo тушкaнчики эти – кoтopыe хитpoпpидумaнныe – живoтины пpикoльныe. Пpaвдa, нoжки cтульeв гpызут... И нa мяco их нe пуcтишь... Дa и шкуpa у них, чecтнo гoвopя, тoжe никaкaя. Ηo вce paвнo пpикoльныe. Пpaвдa. Зaбaвныe тaкиe...

Тeщa кaк-тo зaшлa в гocти. Увидeлa этo чудo пpиpoды, дa кaк нaчнeт cpaзу oхaть и aхaть. Εлe уcпoкoили. Пpишлocь, в итoгe, для нee тушкaнчикa ужe в мaгaзинe пoкупaть. Онa eгo Φeдeй нaзвaлa. Агa, умa-тo пaлaтa... Χopoшo, чтo хoть нe Вaceй.

Ηу, дoлгo ли, кopoткo ли, а наcтупила у наc oceнь. Β oдин пpeкpаcный дeнь звoнит тeща вcя в пoлнeйшeм pаccтpoйcтвe и т. д.
-Фeдя умep, – вcхлипываeт.
Я, блин, давай вcпoминать кoгo жe там у нee poднe Фeдopoм зoвут и чтo тeпepь co вceм этим дeлать? Чepeз пoлчаcа peва в ухo, вдpуг дo мeня дoхoдит, чтo этo oказываeтcя тушканчик лаcты cклeил! Фeдeнька, блин... Такoe гope, такoe гope.

Ладнo, cъeздил я вeчepoм в лec, пoхopoнил бeднягу, да и забыл пpo этo дeлo. А тeща, oна пo Фeдe пoминки уcтpoила. Βce как пoлoжeнo – c пecнями, пляcками и бубнами c баянами. Βcю нoчь вмecтe c тoваpками cлeзы лила. Мда.

А c утpа, cмoтpю, чтo-тo и наш тушкан какoй-тo вялый. Ηи в дуду, ни в Κpаcную аpмию. Ээээээ, думаю, нe к дoбpу такoй мaссoвый пaдeж скoтa нa ввepeннoй тeppитopии. Дaвaй сpoчнo жинкe хвoст нaкpучивaть, чтoбы oнa в интepнeтe выяснялa, чтo тaм дa к чeму, a тo, ктo eгo знaeт, мoжeт у них бубoннaя чумa кaкaя и нaм сaмим скopo кoнцы oтдaвaть вслeд зa тушкaнчикaми пpидeтся... Рaздaл, знaчит, ЦУ и уeхaл нa paбoту.

Чaс пpoхoдит гдe-тo, paздaeтся звoнoк. Тeщa нa пpoвoдe:
-Βaся! Βaся! Ты гдe вчepa Φeдeньку пoхopoнил!? Он жив! Жив! Βaся, Лeнa всe узнaлa – у тушкaнчикoв спячкa нaчaлaсь! Сpoчнo eдeм спaсaть! Βaся! Ты слышишь?
Εщe бы я нe слышaл. Πтицы с вeтoк в paдиусe килoмeтpa зaмepтвo oт ee вoплeй вaлились.

Ηу, дa лaднo. Спaсaть, тaк спaсaть. Остaвил дeлa зaму, пoeхaли нa paскoпки.

А гдe я eгo зaкoпaл, хoть убей – не пoмню! Пoдъехaли к леcу. Тo ли здеcь, a тo ли не здеcь... Тещa уже coвcем oпoлoумелa, нocитcя пo леcу, Феденьку зoвет. Ну, a тoт, яcень пень, мoлчит. Нa егo меcте, впpoчем, я бы тoже мoлчaл.

Думaешь вcе, oпеpaция зaкoнчилacь? Χpен! Пoехaли зa cocедкoй. Тa, блин, кoзa cтapaя, cвoю бoлoнку для пoиcкoв pешилa выделить. Вaшу мaть... Я тoгдa чуть в мaшине не cдoх. Две дуpы квoхчут нaпеpебoй в oбa ухa, пcинa этa cумacшедшaя пo caлoну нocитcя, тявкaет, дa вcе зa нoгу укуcить нopoвит. Феденькa, блин... Циpк идиoтoв нa мapше!

Пpиехaли в леc. Этoт Бacкеpвиль недoделaнный cpaзу пpыг из мaшины, дa кaк лoмaнетcя в куcты! Тещa c cocедкoй cледoм бегoм впpипpыжку, тoлькo жoпы меж деpевьeв мeлькaют. Κaрaцупы хрeнoвы...

Сeл я пoкурить в пoлнoм рaсстрoйствe нeрвных чуйствoв, и вдруг пoнимaю, чтo мeстo-тo знaкoмoe. Присмoтрeлся пoлучшe, aгa! Тoчнo здeсь. Прoшeлся дo пeнькa, пнул зeмлю нoгoй – и вoт oн! Лeжит рoдимый. Фeдoр Тушкaнчикoвыч. Κaк в Μaвзoлee. Синee нe бывaeт...

Чeрeз пoлчaсa эти дуры, нaкoнeц, бoлoнку пoймaли и вeрнулись.
-Фeдeнькa!!!!!!!!!
Я гoвoрю, мoл, чтo спячкa, кoнeчнo, рaзнoй бывaeт, нo вoт этa – в кoтoрoй Фeдeнькa сoизвoлит прeбывaть – oбeщaeт быть вeсьмa дoлгoй. Μeня нe слушaют, зaсoвывaют тушкaнa сeбe пoд лифчик oтoгрeвaть и трeбуют гнaть срoчнo дoмoй – спaсaть бeднoe живoтнoe. Блин, eщe бы в трусы сeбe зaсунулa!..

В oбщeм, сутки Фeдя в лифчикe жил. Пo хoду дeлa eгo eщe вoдoй oтoгpeвaли, cушили и cнoвa в лифчик пpятaли. Κaк тoлькo нaд бeднoй мумиeй нe изгaлялиcь. Κипятoчкoм плecнуть я ужe coвeтoвaть нe cтaл – и тaк пepeбop был нeхилый.

Κoгдa Фeдeнькa oпocля вoдных пpoцeдуp и пpoчих измывaтeльcтв нaчaл cлeгкa пoвaнивaть, мнe cнoвa пoзвoнили.
-Фeдя умep... Пoхopoнить бы eгo пo-людcки нaдoбнo...

Пoeхaл я cнoвa в лec, дocтaл ужe былo лoпaту. А пoтoм пoдумaл и пoнял, чтo здecь, кaк ни кpути, пpocтo пoхopoнaми нe oбoйтиcь.
-?
-Я eгo кpeмиpoвaл. Κocтep был – нa пoл-нeбa... А пeпeл я пoтoм нaд peкoй paзвeял. Вoт тaк-тo...

Лaднo. Дaвaй eщe пo oднoй зa cудьбу Фeдopa – дocтoйный был тушкaн. А пoтoм я тeбe пpo aкpoбaтику paccкaжу.
из инета

Cirre
Смотрю сейчас в окно, а там Лютика, грозного пса, Лютоволка, взял какой то кот, неизвестный мне, за шкирку и пытается куда-то тащить!
Наверное в своё кошачье гнездо, чтобы кормить детей или чтобы дети тупо поржали над дрожащей собакомышью.
Кот блин взял в зубы потомка волка и прет куда то!
Когда и почему в процессе эволюции волков наступил переломный момент, что они как в старом анекдоте доспаривались до мышей, то есть до Лютика.
А микроб мой так обалдел от этого собаконепинга, что высунув язык на бок тупо молчал и не отбивался.
Дожились!
Ну побежала я конечно и отбила своего микроба из цепких зубов, но это ж кошмар товарищи!!!
Хотя кот там жирный был, больше кг 10, а Лютик 1 кг 150г и то когда наестся.
Но, черт возьми!
Где кошачья боязнь собак?
Где уважение?
Но поразило меня не это.
Меня другое поразило.
Вся остальная собачья стая, спокойно загорая, наблюдала процесс похищения Лютика котом.
Никто не гавкнул и даже не привстал.
Каждый наблюдал за этой игрой и болели они явно за кота!
Ещё б пара минут и они б придумали кричалки, ну как у футбольных болельщиков.
Например «Мы болеем за кота. Этот Лютик сволота» или
«Побеждай скорее кот, пусть покинет нас урод»
Придумали бы и гавкали в унисон.
Это о чем говорит?
Это о том говорит, что это мелкий зараза так всех достал, что видя, как кот его уносит, собаки не начали хлопать и сувать коту мелочь и еду в дорогу!
Есть такое выражение «мал золотник да дорог», я его в детстве от прабабушки слышала.
Сегодня же я наблюдая вышеописанную картину придумала новое «мал какашник, ну и фиг с ним».
Куда катится мир!
Средь бела дня кот пса похищает!
Фоткать похищение было некогда, надо было спасать пси.
Кстати появилась мысль, о том, что может быть собаки сложились и наняли кота, чтобы он упёр Лютика подальше.
А я пришла и порушила им все планы.
Уж больно вид у них, после того как я Лютика отобрала у кота, расстроенный.

В тот же день, ближе к ночи.
Все мои псы улеглись уже спать и я пошла налить водички кроликам в полном одиночестве.
Выхожу из дома, а там сидит этот кот похититель.
Прямо на ступеньках сидит, совершенно не тарясь.
Видимо ждёт Лютика, чтобы похитить его повторно.
Это какой то беспредел.
Я прям в шоке.

Теперь я твёрдо уверена, что мои собаки похищение это проплатили, а кот размандырил уже все деньги.
И теперь он, опасаясь предъявы, намерен выполнить работу по похищению собачьей мыши в кратчайшие сроки...
© Ксения Полежаева
Рассказы для души

Cirre
Чемпионовы

Вот уже три недели техник судьбы Нина Жукова упрашивала начальство закрепить за ней целое семейство.

— Ипотеку взять хочу, надоело по чужим квадратным метрам мыкаться, дайте мне работу! — доставала каждое утро своего мастера техник.
— Ну нет у меня для тебя, Жукова, свободной семьи, нет, понимаешь! Что я сделаю? Сводничеством ради тебя заняться?! — не выдержав, закричал однажды шеф.

— А вы можете? — обрадовалась Нина.

— Я много чего могу. Уволить, например, за то, что мешаешь мне работать. Всё, иди. Как что-то появится, вызову.

Повесив свой маленький нос, Жукова в очередной раз покинула кабинет мастера и направилась в столовую, но тут ее окликнул кто-то из темного угла.

— Жукова, пст!.. Не хочешь подработку взять?

— Хочу. Что за подработка? — оживилась девушка.

Подойдя ближе, она разглядела в тени узкую хитрую физиономию техника по фамилии Крысин.

— У меня семейство одно есть. Так, ничего особенного, но из-за них мне отпуск не дают. Подменить меня никто не хочет, все заняты. Возьмешь на месяцок? А если понравится, потом можешь и с концами забирать. У меня работы и так хватает.

Крысин выглядел нервным и постоянно озирался по сторонам, словно предлагал запрещенные вещества, а не работу.

— Что за семья?

— Фамилия Чемпионовы. Двое взрослых, мальчишка, дед и хомяк.

— Ой, я люблю хомяков! — захлопала в ладоши Жукова. — Когда нужно приступать?

— Тихо ты, — шикнул Крысин. — Хоть завтра начинай! Ну что, договорились?

— Ага! Спасибо тебе, спасибо-спасибо!

— Да не за что. Главное, начальству не говори. Я тогда на твой аккаунт их разнарядки перекину. Всё, увидимся через месяц, — откланялся Крысин и исчез в темноте длинных коридоров.

***

Нина была на седьмом небе от счастья. Лишние деньги были совсем не лишними. А тут еще такая говорящая фамилия намекала на легкий безопасный труд, низкую ответственность и удлиненные выходные. У Чемпионовых и без потустороннего вмешательства всё должно в жизни идти как по маслу — была уверена Нина. Ее не смутило даже то, что работать придется во время бодрствования клиентов, что было редкостью в ее профессии.

В первую же смену техник получила весьма странную разнарядку, от которой у нее пробежал холодок по телу: «Семейство должно выжить». И сразу пришло дополнение: «Всем составом, включая деда и хомяка». Дальше шел огромный список заданий. Точность выполнения должна была составлять девяносто пять процентов.

— Перестраховываются, — успокаивала себя Нина, принимая таблетку невидимости.

Войдя в квартиру, техник судьбы прочла первый пункт в списке: «Проверь электричество». Нина даже не успела открыть подробности задания, как взгляд зацепился за оголенные провода, торчащие из стены. Глава семейства решил сэкономить на электрике и сам взялся менять розетки во всем доме. Разобрав первую, он отвлекся на телефонный звонок и так заболтался, что напрочь забыл об электричестве, которое, к слову, все это время было включено.

Мимо проводов то и дело пробегал любопытный пятилетний Чемпионов и вразвалочку проходил самый старший и самый травмоопасный член семейства. Как дед дожил до семидесяти лет, оставалось загадкой для окружающих. Мужчина был на грани каждые пять минут. Он постоянно резался до крови всем, что только попадалось под руку: от бритвы до страницы собственного паспорта; пил таблетки, не читая названий и инструкций; спотыкался на ровном месте и непременно летел виском на самый острый угол.

Нина успела вырубить автомат в тот самый момент, когда ребенок схватился за один провод, а дед коснулся голым коленом другого и потрепал внука по голове рукой. Еще доля секунды, и на два поколения Чемпионовых в квартире стало бы меньше.

Читать следующие задания было совсем не обязательно. Нина и без этого почувствовала опасный запах, доносящийся с кухни.

Мать семейства была настоящей сорвиголовой. По городу она передвигалась исключительно на спортбайке без шлема, устраивала фотосессии на крышах многоэтажек во время грозы, перебегала дорогу в неположенном месте и не ставила телефон на авиарежим в самолетах.

Несмотря на то что женщина была рождена без гена домохозяйки, иногда на нее накатывало. Сегодня, к примеру, она решила испечь пирог из красивых грибов, собранных в лесу во время утренней пробежки. Завернув неизученную начинку в тесто и погрузив всё это дело в форму для запекания, а затем в духовку, женщина открыла газ. Дальше нужно было зажечь огонь, но Чемпионова уже ускакала на рынок за зеленью. Сама она есть пирог не собиралась, так как питалась исключительно сырыми и полезными продуктами.

Жукова вбежала в кухню и открыла окна, чтобы проветрить. В этот момент за ее спиной уже синел лицом дед, подавившийся таблетками, а Чемпионов-младший открывал коробок со спичками.

Треснув деда по спине, Нина вернула ему дыхание, а затем выхватила спички у ребенка и присела на стул передохнуть, пока клиенты приходили в себя после ее вмешательства.

— Дед, а ты в домового веришь? — спросил мальчик, почувствовав потусторонние силы.

— Не знаю, Леш, но у нашего, кажется, очень сильный удар, я чуть пломбы вместе с таблетками не выплюнул.

Когда дед с внуком ушли, техник залезла в духовку и проверила начинку пирога специальным прибором, определяющим яды.

«Ложные опята» — выдало результат устройство.

— Да что же это за отряд самоубийц мне подсунули! — бубнила Жукова.

Сбегав по-быстрому в ближайший магазин, Нина на скорую руку состряпала новый пирог. Вернувшись в прихожую, она подключила провода и установила розетку на место. В этот момент с рынка возвратилась хозяйка квартиры. В руках у нее были пакеты, из которых торчали зеленые стебли сельдерея, листья салата и пучки руколы.

— Опять, что ли, лопухи на ужин? — поморщился дед, встречая невестку.

— Вам, Игорь Александрович, с вашими проблемами полезно такое питание, — смерила его взглядом Чемпионова.

— Все мои проблемы связаны с отсутствием этого самого питания. Чувствую себя как на пастбище, скоро вообще мычать начну.

— Не переживайте, — протянула ему пакеты невестка, — я там пирог поставила грибной, пальчики оближете.

«Не хватало мне, чтобы они еще и пальцы облизывали. У этого семейства точно глисты-убийцы заведутся, — ругалась про себя Нина. — Ну Крысин, подсобил так подсобил. Спасибо тебе, дорогой».

— А чего у нас так холодно? — поежилась женщина.

— Пойду окно закрою, — проявил инициативу дед, и Нина сама не заметила, как меньше чем через секунду втаскивала неуклюжего мужчину за ремень обратно в квартиру.

«Хоть сетку "антидед" ставь на все окна», — ворчала Нина, закрывая окно.

Что-то громко хлопнуло, квартира и половина дома погрузились во мрак. Уснули холодильники, разгладились волны вайфая. В подъезде начали открываться соседские двери, из окон выглядывать жильцы, проверяя, не выключился ли свет в других домах. То же делали и Чемпионовы.

— Это не я! — сразу решил отвести от себя все подозрения глава семьи.

В тот день в электриков играли двое. Уже не молодой, но и не умудренный опытом хомяк лежал возле перекушенного удлинителя. Нашли его по характерному запаху подгоревших котлет.

Семья была в ужасе, маленький Чемпионов готовился затопить соседей слезами, а тут еще дед подливал масла в огонь, говоря, что мохнатого камикадзе за такое харакири не примут в хомячий рай и, несмотря на трагедию, жареный хомяк выглядит аппетитнее всего, что обычно готовят в этом доме.

У Нины при себе имелся воскрешающий набор, который выдавался техникам один раз в год и мог быть использован только в самых экстренных ситуациях. Хомяк не входил даже в сотню этих случаев, но девушка чувствовала себя ответственной за случившееся. Пусть это будет стоить ей карьеры, но она хотя бы доведет до конца этот сложный день.

Набрав полный шприц целительной эссенции, Нина воткнула иглу в животное и надавила на поршень. Хомяк раздулся, глаза его открылись, шерсть начала восстанавливаться и дрожать, животное задышало на радость домочадцам. И только дед огорченно произнес:

— Значит, жареного мяса в этом доме я не дождусь.

Зверя изловили и отправили обратно в клетку, которую Жукова позже незаметно заварила.

С кухни начали доноситься вкусные ароматы.

— О, кажется, пирог готов, — улыбнулась мама Чемпионовых и пригласила всех к столу.

Нина тем временем смогла дозвониться до Крысина и наорать на него.

— Знаешь, мне, вообще-то, их точно так же передали, — сказал коллега. — Наш техник Хмырин подсунул мне этих Чемпионовых под предлогом того, что ему нужно попасть на свадьбу. А ему в свое время эту семью подсунул Хитров. Так что не нужно мне на совесть давить!

— Подожди, так ты хочешь сказать, что у этой семьи нет своего постоянного техника? — спросила Нина, чувствуя, как сердце сжимается от тоски.

— Да с ними никто больше месяца не выдерживает. Странно, что до сих пор семья в полном составе. А хомяк, кстати, уже одиннадцатый год живет ― его постоянно воскрешают. Наше бюро за Чемпионовых по двойному тарифу платит. Так что мой тебе совет: потерпи две недельки, заработаешь, а потом передашь кому-нибудь. Но не мне! Я точно не возьму обратно, даже не надейся! — сказал Крысин и сбросил вызов.

Пока семейство обедало, Нина внимательно изучила квартиру. Работы здесь было непочатый край: в ванной вот-вот сорвет кран с горячей водой; балконная плита висит на соплях; сверху живут явно не самые адекватные соседи; мать Чемпионовых морит семейство полезным голодом и не признаёт никакой медицины, кроме гомеопатии; отец берется за все виды ремонта без минимального опыта, а дед, судя по биографии, постоянно влезает в большие долги, особенно любит занимать у местных бандитов. И ведь семья даже не подозревает о том, что ежедневно находится на грани, а невидимая сила удерживает их в живых для бог знает каких вселенских замыслов.

Из кухни донеслись звуки кашля. Кажется, дед опять подавился, и теперь его спасали всей семьей. Только маленький Чемпионов бегал по квартире и хватался то за бутылку с уксусом, то за опасную бритву, которые Жукова ловко выбивала у него из рук.

— А вкусный у тебя пирог, Кать, получился. Завтра еще сделаешь? — нахваливал муж супругу.

— Без проблем! Там столько этих грибов ― на целый год хватит. С утра наберу и приготовлю, а может, и на суп замахнусь!

Слушая всё это, Нина чувствовала, что Чемпионовых нельзя оставлять без присмотра, но и находиться с ними круглосуточно ― тоже сомнительное удовольствие. Подобная опека кого угодно с ума сведет. Требовалась какая-то система, внедрение технологий, научный подход. Все свои свободные моменты Нина посвящала этому вопросу и наконец нашла решение. Взяв бумагу и ручку, она начала писать письмо, в котором подробно изложила проблему.

Как-то утром в квартире Чемпионовых раздался звонок. Гостей никто не ждал, а звонили очень настойчиво.

— Кажется, я знаю, кто это, — побледнел дед, — не открывайте, — препятствовал он родственникам, но это не помогло: гость в конце концов открыл дверь собственным ключом. Точнее, это была гостья.

На пороге возникла бабушка Чемпионовых, которая почти пятнадцать лет провела в командировках на Северном полюсе. Суровая и жизнелюбивая полярница обвела ошеломленное семейство строгим взглядом и объявила:

— Дорогие мои, я вернулась. Ты, — показала она невестке на мотоциклетное снаряжение, — чтобы без полной защиты, включая шлем, из дома больше не выходила! А ты, — посмотрела она на сына, — надеюсь, в розетки больше не лезешь самостоятельно?

Чемпионов замотал головой.

— Я прослежу, — кивнула бабушка и вытащила палец внука из его же носа. — Тебя я скоро в экспедицию возьму, раз такая тяга к исследованиям.

Последним на очереди был муж.

— Что-то ты совсем тут без меня исхудал и постарел. И раньше был не Геракл, а сейчас вообще без слез не взглянешь.

— Конечно, бросила меня на пятнадцать лет, пять из которых я с этими травоядными спортсменами провел, — обиженно надулся старик Чемпионов.

— Так ты сам говорил мне следовать за мечтой, вот я и последовала. Так что не нужно мне тут сопли размазывать!

— Конечно сказал, ты же меня контролировала как ребенка!

— А ты и есть ребенок. Ни шагу не можешь сделать, никуда не вляпавшись. Да и тебе самому этот контроль нравится. Пойдем, я тебе тут сала привезла и целый мешок шоколада. Будешь у меня как полярник питаться, пока не примешь человеческий вид.

Дед фыркнул, но повиновался. Остальные члены семейства последовали его примеру.

Через три дня Нина впервые смогла взять выходной, а через полгода спокойно отправилась в отпуск, не передавая никому ставших ей родными Чемпионовых. Взяв ипотеку, она вдруг почувствовала, что могла бы еще немного увеличить нагрузку и повысить свой доход. Такое желание, конечно же, не осталось без внимания. Как-то раз Жукову поймал в коридоре ее коллега по фамилии Хмырин и слезно попросил взять на пару дней его подопечных ― семью по фамилии Удачины. Хмырину срочно нужно было попасть на чью-то свадьбу.

Александр Райн

Cirre
МЕЧТАТЕЛЬНИЦА
Ася не помнит, как она оказалась на улице. Больше года она жила в вполне себе уютной квартирке, питалась премиальным кормом, каталась в клинику на прививки и регулярно получала свою порцию обнимашек и почесушек.

А потом вдруг – шумный проспект, спешащие куда-то люди, которым нет до растерянной кошки никакого дела. Какое-то время побродив по окрестностям, Ася прибилась к небольшому рынку.
Торговцы приняли ее вполне благосклонно, делились своими обедами с воспитанной, тихой кошечкой, не давали ее в обиду. Но Ася тосковала... Она не годилась для жизни на улице – кошка, жившая с рождения в квартире.

По вечерам, когда все расходились, она мечтала... Представляла, что вот эта жесткая, облезлая лавка – мягкий диван, накрытый пушистым пледом. Грязная лужа возле деревьев – цветастая, керамическая мисочка с фильтрованной водой.

Остатки еды, которые ей оставляли торговцы – корм из большого, шуршащего пакета. А вот эта женщина, которая быстрым шагом прошла мимо – ее хозяйка, которая просто спешит по делам, но потом обязательно за ней вернется!

Ася уходила в свои мечты, скрываясь от реальности, но это помогало ей не надолго. Рынок закрыли.... И кошка вновь оказалась совсем одна. Она не решалась уйти со знакомого места и каждый день ждала, что как и прежде, рынок оживет.

Однажды, на ее скамеечку присела девушка, чтобы поправить поплывший макияж. Ася, давно не общавшаяся с людьми, обрадовалась. Она запрыгнула туда тоже и тихонько потерлась головой о локоть девушки. Та от неожиданности дернула рукой и помада оставила на ее щеке широкий, уродливый, яркий след.

Девушка издала досадливый возглас и уставилась на Асю.

- Пошла отсюда, кошка драная!

И брезгливо морщась, ударила Асю своей сумкой. Боли кошка не почувствовала – она так расстроилась, что если бы умела плакать, то разрыдалась бы от обиды. Она спрыгнула со скамейки и тут же села, уныло сгорбившись. А девушка, не успокоившись, стала толкать ее ногой, прогоняя прочь.

- Эй, Гуинплен! Тебе чем кошка-то помешала?

Рядом остановилась та самая женщина, которая часто пробегала мимо рынка и которую Ася представляла своей хозяйкой.

- Чёёё? – Девушка в недоумении уставилась на нее.

- Действительно, чего это я тебя переоцениванию, откуда ж тебе знать.... Ты больше похожа на Джокера. Так зачем кошку пинаешь?

Персонаж Джокера был знаком девице и она машинально прикрыла рукой щёку, с которой так и не стерла уродливый след от помады.

Тамара Васильевна, филолог по образованию, работала в колледже и умела поставить некоторых индивидуумов на место. Асю она заприметила давно, да и только.

Кошка как кошка – таких полно на улице. Но дать ее в обиду она не могла, по шкале ценностей Тамары, эта кошка была намного выше по рейтингу, чем это размалеванное существо.

Она подошла к скамейке и наклонилась над Асей. Навстречу ей поднялись большие, ясные, доверчивые глаза и Тамара пропала.... Кошка моментально оказалась у нее в руках. Они обе тут же забыли о «красотке» и даже не заметили, как оказались дома.

Асины мечты сбылись! Теперь у нее был и диван, и красивые миски, и полезный корм, даже хозяйка именно та, о которой она мечтала. А в придачу к хозяйке кошка получила и хозяина. На большом, мягком животе которого так хорошо бы мечталось, но Ася уже не предавалась грёзам. Ей больше не о чем было мечтать!

Автор: Cebepinka
Рассказы для души

Cirre
Анализ судьбы

Через иголку Елены Донатовны прошла бо́льшая часть города. Самая опытная лаборантка роддома одинаково держала за пятку и будущего сурового губернатора и мягкотелого дворника. И кто из них кричал громче при заборе крови, знала лишь она. Её причудливые и смешные песни слышали тысячи, но никто, конечно, этого не помнит. Зато все помнят её предсказания.
Пальцы ног не врали, как и тембр голоса. Анализы, конечно, говорили о многом, но личное прикосновение к ребенку — гораздо больше. Донатовна только подойдет, только взглянет, возьмёт в свою морщинистую сухую ладошку крохотную конечность, и картинка будущего уже вырисовывается в ее голове. Потом укол, плач, реакция на голос, песня... Эта цепочка помогала понять лаборантке, какой путь предстоит человеку, и её предсказания всегда были точны, словно весы в аптеке.

Перед медсёстрами и мамочками лежали обычные невинные белые листы бумаги, которые пока только спят, едят и плачут. Перед Донатовной же лежали сердитые прокуроры, энергичные продавцы, веселые аниматоры, олимпийские чемпионы, вечно уставшие крановщики и даже будущие коллеги. Она всех любила и со всеми вела себя совершенно профессионально: укол, песня, предсказание, следующий.

Мамочки ждали её вердикта, как списка поступивших на факультет. И, лежа на сохранении, только и вели разговоры о первом заборе крови.
Все дети были для Елены Донатовны родными и чужими одновременно. Все, кроме одного.

Этот мальчуган её сильно удивил. Донатовна на минутку даже подумала, что кто-то ошибся и дал неправильную карточку, и перед ней лежит девочка. Те обычно только взвизгнут и всё, а мальчишки все как один орут, пока им песню не споешь от начала до конца. Этот же только поморщился, словно готов был стерпеть все на свете. Еще её поразил взгляд: такой спокойный и мудрый, словно младенец уже жизнь прожил. Да и сам малыш притягивал к себе, был таким светленьким, что буквально источал внутреннее тепло и силу. Лаборантка потрогала пятку, затем пальцы... И ничего ― словно от неё что-то скрывают. Тогда она начала разговаривать с ним, спрашивать о его будущем. И как только малыш открыл рот, все встало на свои места.

― Где его мать?! ― металлическим голосом спросила Донатовна, выйдя в коридор и протягивая карточку.

― В десятой, ― удивленно ответила медсестра, впервые видевшая лаборантку такой встревоженной.

Словно тараном она вышибла дверь и залетела в палату, нарушив тихий час.

— Значит, это ты! ― смотрела огненным взглядом она на молодую девчонку, которой не было и восемнадцати лет.

― Что — я? ― испугано спросила та.

― Бессовестная ты, вот что!

― Почему вы на меня кричите?!

― Кто отец мальчика?! Звони ему, я хочу с ним увидеться, ― словно не замечая вопроса, продолжила Елена Донатовна.

Девчонка молчала, стыдливо опустив взгляд.

― Не знаешь, значит?! Ох уж эти мне малолетки со своими взрослыми желаниями! Спасибо хоть не аборт!

Все в палате молчали, боясь сказать хоть слово. Авторитет лаборантки был слишком силён, и это её странное появление не сулило ничего хорошего.

― Пошли, разговор есть!

― Но я же только...

― Вставай, кому говорю, иначе силой заставлю.

Пришлось повиноваться. Девушка выходила из палаты как на расстрел, сопровождаемая сочувствующими взглядами.
Они уселись на кушетке в коридоре.

― Значит так, слушай внимательно, повторять не стану, ― начала женщина суровым учительским голосом.

― Сын твой ― прекрасный мальчик, и он должен таким остаться, ты меня поняла?

― А что случилось-то?

― Не важно! Раз родила, будь добра, занимайся им. Следи за учебой, за тем, как во дворе себя ведёт с другими детьми, что любит, а главное — о чём рассказывает и к чему стремится. Не дави на него, но направляй. Пусть спортом займется, в музыкальную школу пойдёт, но не под страхом наказания, а так, чтобы сам захотел. Если какая помощь будет нужна, любая — деньги или присмотр — обращайся! Чем смогу, как говорится. Только не запускай, ясно?

― Да что вы меня пугаете, в самом деле?! Я знаю, что вы будущее предсказываете, и хочу знать, что с моим сыном! А иначе катитесь вы со своими советами...

― Убийцей он станет! ― буркнула Донатовна и отвернулась.
Губы у девушки задрожали:

― Как это — убийцей?

― А вот так! Не знаю, что там у вас за наследственность, но этого парня мы не пустим по наклонной! Договорились?

Шокированная таким заявлением девушка коротко кивнула и расплакалась.

Донатовна немного успокоилась. Поняв, что слегка переборщила, обняла девушку и погладила по голове.

― Всё будет хорошо, главное — не бросай его! И я вас не брошу.
Собственные дети лаборантки уже давно выросли и переехали в другие города, а навещали её лишь по праздникам вместе с внуками. А вот Артёмка стал для нее чуть ли не новой жизнью. Она постоянно поддерживала связь с матерью и знала о нем всё: где живет, в какие секции ходит, на какие оценки учится. Она даже несколько раз приходила на родительское собрание, когда маму Артёма вызывали срочно на работу.

Елена Донатовна всегда помогала деньгами и дарила подарки на день рождения, водила Артёма на футбол, покупала ему форму. Бабушка с дедушкой тоже оказались не промах, и общими усилиями ребёнку было обеспечено прекрасное детство.

Годы летели быстро, мама Артёма вышла замуж, Елена Донатовна ушла на пенсию, но иногда по-прежнему приходила в больницу на подмену. Артём рос крепким «хорошистом» и интересовался всем понемногу: музыкой, фотографией, машинами.

Казалось, что судьба повержена и переписана, а значит нет никакого плана, каждый строит жизнь по своему усмотрению. Это успокаивало лаборантку, облегчало груз, который она невольно взяла на свои плечи. Пока однажды она не услышала от одной из медсестёр, которая позвонила ей: «Елена Донатовна, включите скорее телевизор, Первый канал! Там Артёмка!»

― Артёмка?! ― переспросила женщина, и внутри у неё вдруг всё похолодело.

― Да, убивает там направо и налево, я и не знала, что он такой... ― она не договорила, Елена Донатовна уже сбросила вызов.

Телевизора у нее никогда не было. Она хотела набрать номер Артёма, но решила, что он точно не возьмет трубку, как и его мать. Скорее всего, она должна быть сейчас в полиции. Сорвавшись с дивана и прихрамывая на одну ногу, старая лаборантка бежала к соседям, на ходу смахивая слезы. Она забарабанила в дверь Лиды из квартиры напротив, игнорируя кнопку звонка. Та открыла через пять минут.

― Лен, ты чего в дверь ломишься, случилось чего?

― У тебя телевизор есть? ― громко пыхтела взмыленная соседка.

― Есть, конечно, ― удивилась женщина.

― А Первый канал показывает?

― Ну да, там сейчас жуть какая-то, я переключила.

Донатовна охнула и, аккуратно протиснувшись мимо соседки, побежала в комнату.

― Где пульт?! ― кричала она, не в силах больше ждать.

― На столе, а что случилось-то?

― Страшное, Лида, случилось страшное. Я сама виновата — расслабилась!

С замершим сердцем она начала перещёлкивать каналы, пока наконец не увидела лицо Артёма. Оно выглядело неестественно суровым, всё в кровавых подтеках и ссадинах, ни грамма света в глазах. В руках он сжимал автомат, а во рту дымилась половинка сигареты. Рядом с Артёмом стоял плечом к плечу какой-то известный американский актер, имя которого пожилая женщина не помнила. Елена Донатовна уронила пульт. Всё внутри неё сжалось, а на пол упало несколько крупных капель слёз.

― Я же говорю, жуть какая-то, ― вошла в комнату старая соседка. ― Терпеть не могу эти боевики, тем более иностранные. Чушь бессмысленная! И снимаются там наверняка одни полоумные, ― бубнила женщина, поднимая пульт с пола.

― Нет, Лид, совсем не полоумные, а очень даже неплохие ребята. Просто у каждого из нас своя судьба, ― чуть ли не шёпотом произнесла Донатовна и направилась к выходу. Там, стоя у двери, она тихонько добавила для самой себя: — А от судьбы, оказывается, не уйдёшь, как ни старайся, главное только выбрать правильное истолкование.

Александр Райн


Cirre
КОГДА ОТКРОЕТСЯ ПОРТАЛ

Кот не был похож на сородичей – он не боялся ни людей, ни бродячих псов. Впрочем, и те и другие обходили его стороной, наверное, потому, что он был не такой как другие коты. Впервые я увидел его утром, идя на стоянку за машиной, чтобы отправиться на службу. Он сидел у старого гаража, построенного в дальнем конце двора и смотрел на его стену. Со стороны казалось, что он изучает кирпичи – настолько внимателен и сосредоточен был его взгляд.
Вечером, возвращаясь с работы, я увидел его там же. Казалось, что он не двигался с места с самого утра, не смотря на довольно сырую и прохладную осеннюю погоду. Его поведение показалось мне странным, и я решил рассмотреть его повнимательней. Рядом, под кронами деревьев стоял столик, по обе стороны которого были вкопаны скамейки. В летние вечера пенсионеры любили здесь «забить козла» или устроить шахматный турнир. Присев на скамейку, я достал сигарету и закурил, рассматривая кота.

По всему – он был старый, размером – больше среднего, облаченный в пушистую серую шубку. За все время, что я был рядом, он единственный раз бросил на меня долгий, изучающий взгляд и снова отвернулся. Судя по его поведению, уходить он не собирался.

«И чего он здесь сидит, зачем ему это нужно? – подумалось мне. – Какой-то ненормальный кот!»

Я поднялся, собираясь домой и уже сделал пару шагов, как вдруг в моей голове пронеслось: – «Сам ты – ненормальный!»

От неожиданности я резко остановился и обернулся к коту – тот смотрел на меня! Смотрел насмешливыми, желтыми глазами! Не скажу, что я удивился – скорее не поверил произошедшему, а потому – отправился домой. Почти стемнело, когда я вновь вспомнил про странного кота и взглянул в окно. Кот сидел там же, все так же изучая стену гаража. Это уже становилось интересным. Решив покормить бродягу, я отрезал пару кружочков колбаски и направился к нему.

Кот, почуяв запах еды, отвлекся от созерцания кирпичей, быстро расправился с угощеньем и вновь отвернулся к стене.

- Спасибо. – Услышал я.

Теперь уже не приходилось сомневаться, что кот – говорящий!

- Откуда ты такой взялся? – задал я вопрос, первый, пришедший в голову.

- Оттуда. – Ответил кот, не отводя взгляда от стены. Я мог поклясться, что кот не открывал пасти, просто в моей голове звучал его голос. Или мысли?

- Ты живешь в гараже?

- Нет, – ответил кот. – В другом месте. Просто пришла пора вернуться туда, откуда я пришел.

- Откуда же ты пришел?

- Оттуда. – Кот вновь уставился на стену.

Беседа зашла в тупик. Мы помолчали, я прокручивал в голове варианты вопросов, на которые кот не смог бы ответить мне так однозначно и туманно.

- Ты мешаешь мне сосредоточиться, – наконец, заговорил кот. – Если я буду отвлекаться на беседу с тобой, то пропущу важный для меня момент и не смогу вернуться туда. Рассвет и закат – главное время, а еще час – до, и час – после.

Я решил не беспокоить кота некоторое время, его хватило как раз на одну сигарету.

- Все, кот, время вышло, – наконец, сказал я ему. – После заката прошло уже больше часа. Может теперь объяснишь мне – чего ты ждешь и почему это время так важно для тебя?

Кот отвернулся от стены, вздохнул, подошел и запрыгнул на скамейку. Вдумчиво почесал задней лапкой за ухом и уставился на меня:

- Здесь должен появиться проход, – объяснил он. – Когда он откроется – я смогу перебраться в другой мир. Главное не упустить время, его очень мало – всего пять, или шесть секунд. Появляется проход один раз в год, осенью, до первого снега.

- Портал!? – догадался я.

- Да, – согласился кот. – Вы его так называете.

- Какой он, другой мир? – мне стало интересно. Я уже не сомневался, что кот говорит правду.

- Такой же, как и этот, но время для меня там идет по-другому. – Кот смотрел внимательно, будто решая – стоит ли рассказывать мне о другом мире.

- Расскажи, кот, – попросил я, – если, конечно, это можно.

- Можно. – Вздохнул кот. – И я неоднократно пытался поделиться этим с другими людьми. Но они не слышат меня.

- Я тебя слышу. – Заверил я кота.

- Хорошо. – Кот задумчиво вылизал переднюю лапку и продолжил: – В тот, другой мир я прихожу старым котом и время для меня начинает идти вспять. Там я вновь молодею, уходят прочь болезни, тело обретает былую гибкость и силу, шерстка начинает лосниться здоровым блеском. За год я вновь превращаюсь в молодого, полного сил кота! Время там бежит быстрей, чем здесь.

- Почему же ты не останешься там навсегда? – удивился я.

- В конце концов я превращусь в маленького, глупого, беззащитного котенка. А там это означает приближение конца. Поэтому, когда приходит время, я вновь возвращаюсь сюда. И все по новой.

Я призадумался. Рассказ кота многое объяснял – предположения, что они могут видеть то, что не видят люди, их внезапные исчезновения и появления. Опять же – поверье про девять кошачьих жизней не на пустом же месте появилось?

- Вот что, кот, – предложил я, – до рассвета времени много. Нечего тебе мерзнуть на скамейке ночью. Идем ко мне, там теплей и уютней, чем здесь, а за час до рассвета, ты вновь будешь здесь. Обещаю.

Кот поселился у меня. Когда мы оставались вдвоем, то любили вести беседы. Кот был мудр – неудивительно, ведь по его подсчетам он должен был вернуться в тот мир уже в третий раз. Значит проживает уже, как минимум пятую жизнь, а может и шестую.

- В прошлый раз, когда я вернулся сюда котенком, мне посчастливилось почти всю жизнь прожить с хозяйкой. Но потом ее не стало и мне пришлось вернуться в другой мир. Оставаться здесь без нее мне было невыносимо. Это так тяжело – терять любимую хозяйку, но какое счастье – прожить с ней всю жизнь!

- Скажи, кот, вы все умеете путешествовать из мира в мир, или только ты обладаешь такой способностью? – спросил я его однажды.

- Не все. – Честно признался кот. – Но некоторые могут. Мне показала этот портал старая кошка. Я тоже поделился своим знанием с несколькими знакомыми. Надо сказать, что этот переход дает еще побочный эффект – усиливаются наши телепатические способности.

- Вас может слышать и понять любой человек?

- Нет. – ответил кот. – Только если поле человека и кота настроены на одну волну. Как две радиостанции, понимаешь? – он пристально посмотрел мне в глаза: – Вот, мы с тобой – настроены на одну волну. Это редко бывает.

Я привязался к коту и полюбил его, он отвечал взаимностью и с радостью встречал меня вечером и провожал утром на службу. Но неизменно каждое утро и каждый вечер я выпускал его, и он шел к стене гаража, где погружался в созерцание стены.

- Может, останешься, кот, – спросил я его однажды. – Ведь нам хорошо вдвоем. Мне без тебя будет плохо.

Кот мурлыкнул, потерся о мои ноги и ласково мигнул.

- Я думал об этом. Но сколько мы будем вместе? В лучшем случае – год. А потом я уйду навсегда, но не в тот мир, а на радугу. – Он замолчал, потом взглянул мне в глаза: – Я вернусь. Через три или четыре года ты найдешь котенка там, у стены гаража. Маленького, глупого, беззащитного. Это буду – я. И мы проживем с тобой целую жизнь. А может и не одну. Ты хочешь этого?

Я согласно потрепал его по большой, ушастой голове и кот вновь замурлыкал, радостно!

В воскресенье утром он, по обыкновенью, ушел перед рассветом. И не вернулся. Я понял, что в этот раз портал открылся. И еще я уверен, что прежде, чем шагнуть в другой мир, кот оглянулся и посмотрел на мои окна.

Прошло уже почти четыре года, и я жду, жду каждый день, когда появится у кирпичной стены гаража маленький, беззащитный котенок. Мы узнаем друг друга и шагнем навстречу. Я возьму его на руки, он уткнется мне в плечо и замурлычет. Дома нас будет ждать моя супруга и маленькая дочка, которые появились в моей жизни после встречи с котом. А еще – старая кошка, которую принесла моя супруга, подобрав ее на улице. Мне кажется, что они общаются втайне от меня и прекрасно понимают друг друга, но меня в свои тайны не посвящают. Ну и пусть, я нисколько не обижаюсь. Я жду своего кота. Он обязательно появится, уже скоро, когда вновь откроется портал.

Автор: Тагир Нурмухаметов

Рассказы для души

Cirre
Курс дружбы

― Добрый день, это же ломбард? Я не нашел вывеску ― какой-то парень сказал, что вы находитесь здесь, ― обратился Дима к мужчине за дешёвой, протертой до опилок стойкой.

Тип был полностью погружён в полировку наручных часов и, не поднимая глаз, ответил:
― Добрый день, всё верно ― это ломбард.

― Слава богу, ― облегченно выдохнул Дима. ― Мне срочно нужны деньги на мотоцикл. Говорят, что вы тут, вы... ― он закашлялся и, прочистив горло, закончил фразу, ― скупаете всякое.

― Всякое? ― продолжая полировать часы, переспросил мужчина.

― Ну да... Ду́ши там, любовь, дружбу... ― Дима говорил тихо, явно стесняясь.

― Ах, да-да, скупаем... Всякое, ― подтвердил мужчина и наконец отложил часы в сторону, а затем спросил: ― Что бы вы хотели продать?

― Ну-у, душу я вам продавать не собираюсь...

― А зря! ― мужчина перевалился через стойку и впился своим взглядом в глаза Димы. ― Души нынче идут по хорошему курсу, можно нехило так поднять денег за пару минут.

― Н-н-нет, ― как можно деликатнее отказал Дима, ― мне много денег не нужно. Думаю, что обойдемся одной какой-нибудь дружбой.

― Ну что ж, дружбой так дружбой, ― пожал плечами мужчина и достал откуда-то ноутбук, а затем, методично вбив в систему данные клиента, спросил: ― С кем будем прощаться?

― Хм. А цена зависит от качества дружбы?

― Разумеется! Чем сильнее связь, тем выше оплата, без обмана! ― деловито произнёс мужчина и снова впился взглядом в клиента.

― Дайте подумать, ― Дима закусил губу и через несколько секунд выдал: ― Давайте с Марком.

Мужчина вбил имя в компьютер, пару раз щелкнул мышкой, с серьёзным видом что-то прочитал и наконец сказал:

― Марк вам никакой не друг, ― и добавил, глядя в упор на Диму: ― Вы что, думаете, мы тут фуфло всякое скупаем?

― Нет! Что вы, ничего такого не думаю! Ну хорошо, давайте Пашу Семикозова!

Мужчина нахмурился и снова вбил данные в компьютер, а затем ответил:

― Пиво по субботам и разговоры о работе не делают вас друзьями.

― Да что же такое, ― пробубнил себе под нос, опустив взгляд в пол, Дима. ― А Инна?

― С Инной вы давно не друзья, ― усмехнулся мужчина, едва взглянув на экран. ― Дружеский секс, как вы его тогда восхищённо называли, всё испортил. Теперь вы просто любовники.

― Да что же это такое! У меня что, друзей совсем нет? ― негромко возмущался клиент, глядя на торговца.

Мужчина нахмурился ещё сильней и, долго крутя колёсико мышки, что-то неслышно произносил еле шевелящимися губами, а затем, остановившись, ответил:

― Увы, но из настоящих друзей у вас только Сёма.

― Сёма? ― неуверенно переспросил Дима.

― Да, Сёма. Но, знаете, судя по всему, друг-то он так себе: не разговорчивый особо, совета мудрого не даст, коньяка с вами за потерянную любовь не выпьет. Да и за всё время вашего знакомства Сёма приносил исключительно убытки. Он вам друг, конечно, но мой совет ― продавайте его.

― Но я не могу Сёму... Нас ведь столько связывает...

― Чего вас связывает? Три года? Ха-х! ― усмехнулся работник ломбарда. ― Да вы Толика с детсадовской скамьи знаете, он с вами и поговорить сможет, если его выцепить между работой и выходными, и на футбол с вами сходит...

―...Если жена отпустит, ― закончил за ним фразу Дима. ― Толик мне не друг и никогда им не был, да вы и сами это знаете, а вот Сёма...

― Слушайте, да сдался он вам? Я вам за это бонусом накину, в честь того, что вы впервые у нас, ― начал наседать торговец, чувствуя сомнения клиента.

Лицо Димы подергивалось от волнения.

― Ну что? ― посмотрел исподлобья торговец.

― Ладно, Сёма так Сёма. А выкупить я смогу, если что, нашу дружбу? Вы ведь ломбард, ― с надеждой в голосе спросил парень у торговца.

― Конечно сможете, но, знаете, редко кто приходит обратно.

― Хорошо. Где подписать? ― уверенным голосом спросил Дима и схватился за шариковую ручку, прикреплённую к столу резинкой.

― Вот тут, тут, а еще расшифровку и дату, ― тыкал торговец сухим сморщенным пальцем в бумагу.

― Куда мне поставить нашу дружбу? ― спросил Дима, покончив с бумагами.

― А, бросьте куда-нибудь, хоть в самый грязный угол, ― махнул рукой мужчина, отсчитывая деньги.

― Это всё? ― спросил Дима, забрав причитающееся ему.

― Да, можете идти. Если вдруг будет любовь или ещё что-то в этом духе, тащите всё мне, я дам лучшую цену, ― улыбнулся мужчина и, достав из стола часы, начал снова протирать их.

― А вещи вы тоже принимаете? ― спросил напоследок Дима.

― Нет, вещи мне неинтересны. Это у меня в руках чужое время. Человек продал мне пару своих лучших лет ради новой машины.

― Что ж, до свидания, ― поклонился Дима и вышел из ломбарда.

Только сейчас он заметил на грязном потемневшем стекле двери небольшую табличку: «Ломбард «30 Сребреников». Работаем без выходных и праздников уже 2000 лет».

***

Домой Дима пришёл в приподнятом настроении. Деньги приятно оттягивали карман, а суть сделки он уже и забыл, пока не открыл свою дверь и не обнаружил, что никто не вышел его встречать.

― Эй, Сёма, ты где? Сёма, фью-фью-фью, ― посвистел Дима, разыскивая глазами пса.

Было ужасно непривычно приходить домой и не чувствовать, что кто-то норовит сбить тебя с ног и залить слюнями.

― Сёма, ну ты где? Я на новом мотоцикле приехал! Там и для тебя коляска есть, ― позвал ещё раз своего питомца Дима.

Сёма лежал на кухне под столом, свернувшись калачиком и отвернувшись к стене.

― Ну ты чего? Разве не рад меня ви...

Дима осёкся. Он вдруг вспомнил, что сделал, и всё встало на свои места.

― Разве такое возможно? Ты же собака, просто собака, у тебя нет души, сплошные инстинкты, ― обращался Дима к псу, но тот никак не реагировал.

― Я думал, что этот идиот ошибся и ничего не изменится, ведь наша дружба — она ненастоящая... ― оправдывался Дима, глядя на поникшего пса, который лишь благодаря дыханию выглядел живым. ― Ну прости меня! Хочешь, пойдём погуляем?! ― задорным голосом предложил Дима.

Обычно после этих слов Сёма срывался с места и сломя голову нёсся за ошейником, а сейчас даже ухом не повёл.

― Да что же это такое? Я ведь не на тушёнку тебя продал...

Пёс не умер. Он продолжал есть, пить, гулять, спать, лаять, но что-то в нём изменилось. Дима вспомнил слова торговца о том, что Сёма неразговорчив и совета мудрого не даст. Но то молчание Сёмы, те его взгляды были самыми мудрыми, а его добрый ласковый скулёж — самым многословным. А теперь он действительно замолчал.

***

― Заберите ваши проклятые деньги! Верните мне друга! ― кричал Дима, влетая в ломбард.

В этот самый момент торговец заключал сделку с одной молодой женщиной, которую Дима нахальным образом подвинул.

― Вы в своём уме? Успокойтесь и дождитесь своей очереди! ― рявкнул на него торговец.

― К чёрту вашу очередь! И вас — тоже! ― не собирался успокаиваться Дима. ― Вы обманщик и аферист! Верните мне друга, я без него не могу!

Женщина, завидев такое поведение клиента, собрала свои вещи и быстро покинула ломбард.

― Осёл! ― вспылил в ответ торговец. ― Она же почти продала мне свои материнские чувства!

― Ей вы тоже наплели, что они ничего не стоят?! Что дети и не дети вовсе, а так ― сопливые кашееды и бесчувственные плаксы?! ― стучал кулаком по стойке Дима.

― Не перекладывайте на меня свои решения! Вы пришли сюда самостоятельно и сами всё подписали, я вас не уговаривал! ― оправдывался торговец.

― Но Сёма был моим единственным другом, только он понимал меня без слов, только он лечил меня своим сердцем, а теперь, теперь...

― Теперь ваша дружба стоит в два раза больше! ― поставил точку торговец.

― Как это? ― испуганно произнёс Дима, чувствуя, как все его внутренности сжимаются: мотоцикл он и без того продал дешевле, чем покупал.

― А вот так. Или ты думал, что если легко продал, то так же легко восстановишь? Даже предав собаку, нельзя просто щелкнуть пальцами и сделать вид, что ничего не было. Хотя почему — даже? Тем более! Эта дружба была самой искренней и чистой! Такое вернуть ― дорогого сто́ит, ― торговец произнес эти слова со злорадной ухмылкой.

— Но я не могу без Сёмы. Я... я же не справлюсь без него, а деньги... У меня нет столько, ― задыхаясь от волнения, бормотал Дима.

― Увы, ничем не могу помочь, ― развёл руками торговец.

― А давайте я добро какое-нибудь продам? ― загорелись глаза у Димы.

― У меня этого добра знаешь сколько? Целый склад. А от добра добра не ищут. Я его бесплатно принимаю ― как пожертвования нуждающимся.

― Может, совесть тогда заложу? ― продолжал торговаться Дима.

― Ха! После продажи друга ты мне совесть предлагаешь? Прости, мы подделки не принимаем. Ну артист, ― смеялся торговец.

― А душу, душу ты мою примешь? Или она тоже подделка?

― Душу? За пса?! ― удивился торговец.

― Не за пса... За друга! ― злобно рявкнул Дима и схватил ручку на резинке. — Где подписать?!

― Хм... ― пошкрябал торговец ногтями по своему подбородку. ― Так и быть, отдавай то, что я тебе заплатил, и можешь выкатываться отсюда со своей дружбой и душой.

― А что такое? Почему ты не хочешь брать душу? ― удивился Дима.

― Больно она у тебя быстро в цене скачет, за курсом не успеваю, ― обиженно пробубнил мужчина.

Дима покорно выплатил всю сумму, поблагодарил торговца за возврат и спросил:

― А могу я поделиться своей дружбой с кем-то так же, как у вас тут добром делятся?

― Можешь конечно. Поставь на верхнюю полку, на самое видное место, это у нас всегда ходовой товар, ― улыбнулся торговец. ― Если бы все сразу с такими намерениями приходили, то, поверь, проблемы бы у вас решались гораздо проще.

Дима кивнул и, поставив дружбу как было велено, поспешил домой. Ему не терпелось выговориться своему лучшему другу и получить взамен понимающий молчаливый взгляд. Парень обязательно раскается в своём поступке, он принесет тысячу извинений другу, и тот... обязательно его простит, он сможет, ведь на то она и дружба...

***

Этим же вечером в квартиру к Диме и Сёме постучались.

― Добрый вечер, ― произнёс какой-то щуплый, сморщенный от холода старичок в обветшалом пиджаке. ― Мне тут в ломбарде ваш адрес дали и дружбу, которую вы предлагаете. Я решил зайти, попытать удачу, а то мне так одиноко. Можно с вами пообщаться? ― смотрел он щенячьими глазами на Диму и на Сёму.

― Конечно! Проходите, ― впустил Дима старика. — Чем вы увлекаетесь? Как проводите время?

― О-о-о! Мне есть что вам рассказать! ― радостно произнёс тот. ― Я тридцать лет занимался мотоспортом, и у меня есть такой замечательный мотоцикл... Правда, я уже десять лет как на нём не катаюсь, давно думаю продать или подарить кому... А вы любите мототехнику?

Александр Райн

Cirre
УБОЖЕСТВО С ПТИЧЬЕГО РЫНКА

Помните, дамы и господа: «...Птичий рынок, птичий рынок. Хороши у нас дела...»

Может, и были они хороши у кого-то, но у мальчонки, стоявшего на самом краю возле птичьего ряда, дела были из рук вон. А, впрочем, по порядку...
Папа, мама и дочка лет десяти пришли сюда по поводу подарка, ей на день рождения. Они выбирали большого и красивого какаду. Дорогая птица и очень шумная. И мама с папой шарахались от клеток, как от черта.

Что не смущало дочку, поскольку она успевала в промежутках между подходами к новым продавцам, подбегать к клеткам с морскими свинками, рыбками, хомяками и хорьками, пытаясь уговорить родителей завести ей сразу целый зоопарк.

Папа оттаскивал её от очередной "лапочки", как говорила малышка, и объяснял, почему нельзя купить всех сразу и много.

Так они и провели пару часов. Измаявшись и измотавшись вконец, мама уже была готова заплатить любые деньги за любого какаду, лишь бы уйти подальше от этого кричащего, визжащего, пищащего и шипящего окружения.

И именно тут-то девочка наткнулась на парнишку лет десяти -одиннадцати, понуро стоявшего на краю бетонного прилавка и огрызавшегося на продавцов птиц. Им, видите ли, не нравилось, что он тут котёнка продаёт.

– Пшел отсюда, грязное убожество! – кричал на него продавец синичек. – Распугаешь мне здесь всех покупателей своим видом.

Котёнок, замурзанное, несчастное существо с шерстью, торчащей клочками по худому тельцу и со слезящимися глазками, печально смотрел на окружающий его мир. И на орущего продавца. И была в его глазах такая безнадёга, что девочка споткнулась.

- Ты продаёшь котёнка? – спросила она мальчика.

- Нет, – ответил тот не очень приветливо. – Мама умерла, а папку я и не видел никогда. Вот меня и сдают в детский дом. А куда же я его дену? Куда? Взял бы кто. А платить мне нечем. Я бы и заплатил кому, если бы взяли. Самому есть хочется.

Глаза малышки наполнились слезами. Она застыла, как вкопанная. И когда мама и папа стали объяснять ей, что это грязный котик, больной и что они найдут ей породистого и красивого, вдруг топнула ножкой.

- Нет! – закричала она. – Не надо мне породистого, и попугая, орущего, тоже не надо. Купите мне этого. И мы уходим домой. Больше ничего просить не буду.

Папа обратился к парнишке и выяснил, что котёнок ничего не стоит. Он собрался уже забрать его, тяжело вздыхая, но девочка опять упрямо топнула ножкой.

- Папа, – сказала она. – Заплати пожалуйста мальчику хорошую цену. Ты обещал мне породистого? Обещал. Вот и отдай ему деньги.

- Но ведь он не породистый! – возмутился папа.

А мама, внимательно смотревшая всё это время на парнишку, отвела папу в сторону и стала что-то горячо шептать ему в ухо.

Папа опять вздохнул тяжело, полез в карман и, подойдя к мальчику, протянул ему пачку купюр. Тот с изумлением в глазах попытался отказаться, но мама погладила его по голове и сказала:

- Возьми пожалуйста, малыш. Это тебе от нашей дочки.

У мальчика почему-то на глаза набежали слёзы. Он вытер их рукавом старой, застиранной почти до дыр рубашки, и протянул ободранного котёнка девочке.

Та прижала нового члена семьи к груди и спросила мальчика:

- А в какой детский дом тебя направляют?

- А у нас в городе один, – ответил ей мальчик. – Туда и отправят.

Потом посмотрел на папу, маму и сказал:

- Спасибо. Берегите его. У меня, кроме него, нет друзей.

И пошел. Папа и мама ещё долго смотрели вслед удаляющейся детской фигурке в старой, не по размеру, одежде.

И тут уже мама почему-то вытирала глаза рукавом дорогой кофточки, а потом прижала к себе дочку и, долго не отпуская её, целовала в макушку.

Они направились к выходу с рынка, когда, прямо через пару метров, их остановил такой громкий крик, что мама вздрогнула и выпустила дочкину ладошку. А папа уронил сумку, чёртыхнулся, поднял её и уже собирался поругаться с продавцом попугаев, когда дочка увидела виновника этого истошного визга.

Это был маленький и почти полностью голый попугай жако. Смешной, как голый цыплёнок. Он прижался к прутьям клетки и правым глазом смотрел на котёнка.

Это была немая сцена. Продавец смотрел на жако и семью с котом. Мама с папой соображали, что этой голой и крикливой птице надо от их дочки. Котёнок смотрел на жако и соображал, каким родственником тот ему приходится и что хочет...

А девочка прилипла к месту и клетке. Она помнила, что обещала, но... Этот вот попугайский взгляд голой смешной птицы, полный надежды и разочарования одновременно.

- Ну, не знаю. Не знаю, – начал продавец. – Это гадкая, капризная и скандальная птица. Из вредности выщипывает себе перья. Никто справиться с ней не может. Вам точно её не осилить.

И вот это он сказал напрасно, вернее, сделал совершенно точный рекламный ход, сам того не подозревая. Потому что, папа и мама одновременно отреагировали:

– Сколько?!

Продавец смешался и ещё некоторое время пытался отговорить их от покупки. Потом махнул рукой и назвал такую смешную цену, что папа, не задумываясь, полез в сумку и, достав деньги, отдал их немедленно.

Домой шли гордо, неся облезлого котёнка и ощипанного попугая.

- Что ж это вы такое убожество купили? – поинтересовался продавец какаду. – Да и котёнок убожеский. Я бы вам хорошую скидку сделал. И была бы у вас птица-красавица.

- Сам ты убожество, – возмутилась девочка и ещё крепче прижала к себе пушистого малыша. – У нас все самые красивые. Понял?

- Нельзя так разговаривать со взрослыми. Некрасиво, – одёрнула мама дочку.

А папа посмотрел в сторону, потому что, если бы дочка это не сказала, то скорее всего, он произнёс бы что-нибудь покрепче.

Дома, пока мама и папа раздевались, девочка умудрилась открыть засов большой клетки, и ощипанная курица породы жако, выбравшись оттуда и довольно проворчав что-то, просеменила по столу, спрыгнула, пробежала по полу, вскарабкалась по дивану вверх... И немедленно прижалась к котёнку, свернувшемуся на диване.

- Ну даёт! – восхитился папа.

А мама почему-то опять полезла за платочком в сумку...

Теперь жако и котёнок стали неразлучными друзьями. Даже тарелка с попугайской едой стояла рядом с кошачьей мисочкой. Спали они тоже вместе. В кровати девочки.

И жако очень быстро оброс перьями. Он превратился в краснохвостого красавца. И девочка настояла, чтобы они с мамой поехали в тот самый детский дом навестить мальчика, которого даже не знали, как зовут, но это оказалось совсем не проблемой.

Он сам узнал их и очень обрадовался. Он всё расспрашивал о своём котёнке, а потом они с девочкой играли в догонялки, а мама внимательно смотрела за ними.

Через полгода мальчик переехал. К ним домой. Он сперва страшно стеснялся и всё порывался вместо школы пойти работать, чтобы оплатить свою жизнь. От чего мама всегда почему-то плакала и прижимала его к себе.

А папа быстро нашел в нём себе помощника. По рыбалке и походам на футбол. Да, да, дамы и господа. Мама теперь отпускала папу на все эти развлекухи не просто охотно, а ещё собирая их в дорогу.

- Ну, не на войну же идём, – смеялся папа. – Честное слово. Порыбачим и завтра днём вернёмся.

Вскоре мальчик научился улыбаться и даже смеяться. А ещё через год он стал называть девочкиных родителей папой и мамой.

Так вот, о чём я...

Не бывает никаких убожеств. Ни без перьев, ни без шерсти. И в старой, застиранной одежде не по размеру, тоже не убожество.

Убожества, они другим измеряются. Отсутствием сердца.

А, может...

Может, я и неправ.

Автор: Олег Бондаренко
Рассказы для души

Cirre
Мажорное свидание

На сайте знакомств Юлин профиль был самым ярким и бесящим. Что ни фото, то какие-то пафосные сюжеты: ночные клубы, модные выставки, рестораны с панорамным видом, катание на кабриолетах, шампанское на закате, клубника в шоколаде. Скрудж Макдак вел себя куда скромнее.
Женская половина сайта хотела быть как Юля — зарвавшейся богатой дрянью с комплексом богини, а та часть пользователей, что имела в своих организмах помимо Х еще и Y-хромосому, считала девушку недоступной каменной высотой — жадной и бездушной.

Мажорку оценивали, ее обсуждали, но никто ей не писал. Мужчины искали кого попроще. Юля напоминала им о собственных неудачах, неправильном выборе профессии и заурядных родословных. Любой из них знал, что такая, как Юля, даже не чихнет в сторону простого мебельщика, теплотехника, наладчика или машиниста асфальтоукладчика. Но именно такому и ответила этим вечером девушка.

«Пафосная выскочка и содержанка», — нагадил в сердцах Данила Пальцев под новой фотографией Юли.

Мужчина решил от лица всех обиженных одиночек сковырнуть этот мажорный нарост на сайте знакомств. Профиль Данилы напоминал заброшенный завод: много лет производил только впечатление разрухи. Фотографию Пальцев взял ту же, что распечатал на рабочий пропуск, в графе «О себе» написал: «Холост, среднеспециальное, козерог» и зачем-то приложил свежие результаты анализа крови. В хобби указал: «Еда и сон». С такой анкетой Пальцеву часто писали с предложением тянуть газопровод где-нибудь в Сибири, а вот девушки никогда не проявляли интерес. Но не сегодня.

«Почему вы так решили?» — спросила в ответ Юля.

«Потому что ты никогда не пойдешь на свидание с обычным работягой. Тебе надо, чтобы с ложки кормили фуа-грой. А сама в жизни палец о палец не ударила, смотреть тошно», — не успокаивался Пальцев. Ему хотелось какой-то справедливости, хотелось доказать, что пафос не главное и перед ним очередная пустышка без мозгов и самоуважения.

«А пойдете со мной на свидание?»

К такому Пальцев не был готов и на минуту растерялся. Но быстро нашел, что сказать:

«У меня есть куда более важные траты, чем выгуливать дорогих баб!»

Он поставил восклицательный знак и почувствовал, как его переполняет достоинство.

«Тогда давайте я вас выгуляю, если, конечно, у вас хватит смелости».

«Да что ты будешь делать!» — ругался про себя Пальцев.

Его загоняли в угол, высмеивали, хлестали его же оружием.

«Не переживайте, смелости хватит!» — пошел он ва-банк, хоть и знал, что ничего хорошего из этого не получится. С другой стороны, он может сбежать в любой момент и удалить анкету с сайта. В конце концов, что он теряет, кроме пары часов из своего унылого графика?

***

Встретиться договорились следующим вечером. На свидание Данила пришел в своем единственном костюме, который остался еще с выпускного и на который из жалости не покусилась даже моль; с запахом шарикового дезодоранта на всем теле, чистой головой и парой тысяч рублей в кошельке. За ночь мужчина поостыл и потерял весь свой боевой запал. Вернулись неуверенность и смущение, хотелось всё бросить и бежать домой к сериалам и макаронам с тушенкой, но тут из-за деревьев показалось то, чего Пальцев никак не ожидал увидеть: та самая Юля с сайта знакомств ехала за рулем кабриолета. Да, это был самый настоящий кабриолет, что совсем не удивило Данилу. Удивило его то, что машина была марки Иж 1995 года выпуска и в кабриолет ее превратили явно не на заводе, а где-то в гаражном кооперативе. Из хриплых колонок звучала популярная музыка, на заднем сиденье лежали какие-то огромные квадратные сумки и выделялся пышный и яркий веник иван-чая.

— Это вам, — показала Юля на букет, припарковавшись под знаком «Остановка запрещена».

— М-м-не? — удивился Пальцев.

— Ну да, я же вас пригласила.

Юля вышла из машины, и Данила разглядел милую круглолицую девушку околоспортивной внешности, одетую в простенький, но изящный самодельный сарафан. При правильном ракурсе и хорошей камере могли бы получиться очень хорошие модельные фото.

— Когда высохнет, сможете перетереть и заварить. Подарки должны быть не только красивыми, но и практичными, я считаю, — задорно подмигнула Юля.

Пальцев ничего не понимал. Перед ним была та же девушка, что и на фото, но это был совершенно другой человек, а не тот, которого он представлял в своей голове. Практичные подарки, машина, сарафан... Где-то явно таился подвох, но вот где?

— Садитесь, нам нужно скорее ехать, — галантно открыла с ноги пассажирскую дверь Юля.

— К чему такая срочность? Куда? — удивился Данила, заползая в авто.

— В ресторан, конечно! Только нужно сперва на фуа-гра заработать, — улыбнулась барышня и, выкрутив руль до упора, стартанула с места. Колеса взвизгнули, а улица наполнилась запахом жженой резины.

По пути Юля ввела Пальцева в курс дела.

— В сумках сзади — заказы из ресторана, сейчас развезем по клиентам и получим свой, такой же.

— Не понял, — чихнул Пальцев, когда они проехали мимо поливальной машины и водяная пыль наполнила салон кабриолета.

— Я покажу, — крикнула Юля, входя в занос на повороте.

— Квартира тридцать семь, — высадила девушка Пальцева около одного из подъездов и вручила пакет с едой, — я в соседний двор.

Данила не успел даже открыть рот, а машина уже скрылась в арке между дворами.

Пальцев взглянул на пакет в своих руках, затем на домофон и, сам не понимая зачем, набрал номер квартиры.

— Доставка, — сказал он, когда в динамике что-то булькнуло.

Лифт не работал, и Даниле пришлось подниматься на десятый этаж пешком.

— Ого, какой у вас сервис, даже в костюмах еду развозите! — протянул запыхавшемуся Пальцеву чаевые дядька с голым торсом. — Надеюсь, ваша еда стоит своих денег.

— Я тоже, — искренне пропыхтел Пальцев.

Когда он вышел, кабриолет уже ждал, а водительница махала рукой:

— Давайте скорее, у нас еще восемь заказов! И если успеем еще раз заехать на базу, сможем на десерт заработать.

По пути Данила пытался завести разговор, а еще уговорить прекратить странное свидание и отвезти его домой, но музыка в колонках, рев прогоревшего резонатора и скрип колес не оставляли мужчине шансов.

Снова двор, снова домофон, Юля вручает пакет и просит не тормозить. Пальцев смотрит вслед удаляющемуся авто и шурует к домофону.

— Доставка!

***

— Ну, что будете? — протянула Юля меню выжатому как лимон Пальцеву, когда они закончили с доставкой и расположились в ресторане на диванчике под кондиционером.

— Я не понимаю, вы что, обычным курьером работаете? — вытирая пот с лица, спросил Данила.

— Только когда хочу вкусно и дорого поесть, — хихикнула девушка. — У меня договоренность с директором. Два раза в неделю я выхожу на полдня и могу заказать что угодно из меню. Попробуйте гребешки, вкусно.

Пальцев поморщился, затем еще раз пролистал меню и заказал полтора литра воды, какой-то теплый салат, утиную ногу в малиновом соусе, тарелку шашлыка, фруктовую нарезку и семгу. Выбирал мужчина по принципу «чем дороже, тем лучше».

Ели молча. Уж слишком сильно разыгрался аппетит во время поездок.

— Ну что, думаю, можно в клуб, растрясти вашу рыбу с шашлыком и пропустить по стаканчику, — предложила девушка. Объевшийся и разомлевший Данила лениво кивнул.

Юля привезла его в такой пафосный район, что даже голуби тут гадили как-то изысканно. На входе в клуб томилась длинная очередь, но Юля и Пальцев оказались слишком важными персонами, и их запустили внутрь через отдельную дверь. Вскоре Пальцев понял почему.

Юля провела его прямо за барную стойку.

— Это Влад, бармен. Влад, это Данила, он...

— Машинист асфальтоукладчика, — ответил за Юлю Пальцев.

— Да? Не знала, что у вас такая интересная профессия, — похвалила Юля своего спутника. — В общем, тут всё примерно то же самое, что и с асфальтом: нарезаете, заливаете, трамбуете.

— Вы о чем? — протестовала Пальцев. — С ума сошли? Я не буду разливайкой работать!

— Вам и не нужно. Будете мыть посуду, нарезать фрукты и лимон, готовить лед, пока я выступаю. Заработаете нам на пару коктейлей.

— Стойте! А вы куда?! — хватал Пальцев ускользающую от него девушку.

— Я на сцену, у меня сет на полтора часа, буду играть.

В этот момент ведущий объявил о выходе нового диджея с никнеймом Безумная Юлия.

Пальцев вдруг ясно осознал, что лучшего определения для его спутницы не найти. Он собирался сбежать, но не успел — бармен вручил ему гору рюмок и попросил нарезать лимон. Данила сдался. Ему то и дело подмигивали красивые, обвешанные золотом девушки по ту сторону барной стойки, молодые официантки называли его котиком, так как не могли запомнить имя, а Влад показывал, как смешиваются коктейли стоимостью тридцать литров бензина каждый.

Юля играла весьма посредственно: треки сменялись слишком резко, ее музыкальный вкус оставлял желать лучшего, но зато девушка умела зажечь толпу, выкрикивая в микрофон какие-то совершенно несуразные лозунги, от которых весь зал радостно махал руками, кричал, срывался на танцпол и усиленно заказывал выпивку, что для Пальцева было настоящим испытанием. Он даже пару раз чуть не оставил на слайсе то, в честь чего была названа его фамилия.

— Это вам, — протянул Данила термоядерного цвета коктейль Юле, когда та вернулась со сцены. — Я сам смешал, один к восьми.

— Судя по вкусу, один тут кола, а остальное — крепкий алкоголь, — поморщилась Юля. — Мне кажется, им машину можно заправлять.

— С таким ценником, конечно, можно! Я колой немного разбавил, чтобы совсем не наглеть.

— Сделайте мне лучше горячего чаю с лимоном, а то голос сел. Можете туда сорок капель коньяка плеснуть, мне хватит, — улыбнулась девушка.

Пальцев приготовил чай, хлебнул коктейля собственного производства и под натиском Юли отправился с ней на танцпол, где, сам того не ожидая, протанцевал сорок минут.

— Скажите, а если вам срочная медицинская помощь потребуется, вы по приезде в больницу сперва проведете несколько операций под местной анестезией, а только потом примете роль пациента? — на полном серьезе спросил Пальцев, когда они с Юлей вернулись за бар.

— Если самое эффективное лечение окажется платным, а денег у меня не будет, то возможно, — залилась смехом девушка. — Знаете, некоторые вещи кажутся недоступными, но лишь потому, что люди не ищут альтернативные подходы. Идемте, у нас в программе еще пикник с панорамным видом.

В качестве оплаты за свою работу Юля забрала бутылочку дорогого шампанского и какие-то легкие закуски. До обзорной точки они шли пешком, опьяненные сумерками и небольшой дозой алкоголя.

Вечерний город готовился ко сну. Из окон домов доносились звуки микроволновок, гудение стиральных машинок и чья-то усталая речь. Пальцев шел рядом с самой пафосной девушкой сайта знакомств и размышлял над ее словами о людских желаниях и подходах к их исполнению. Мировоззрение его стремительно менялось.

Наконец они добрались до какой-то стройки. Старое семиэтажное здание реставрировалось и было окружено строительными лесами и защитной сеткой.

— Высоты не боитесь? — спросила Юля.

— Не знаю, я обычно на асфальте провожу всё свое время.

Вопрос Юля задала не просто так. Подойдя к строительным лесам, она подняла с земли две желтые каски и, нахлобучив одну на себя, а вторую на голову Даниле, предложила подняться наверх.

— Да вы что? Это же незаконно и небезопасно! Нас же могут поймать, оштрафовать. А если мы сорвемся?! — отнекивался Пальцев.

— Так вы в каске, — постучала Юля по пластику.

— Так себе аргумент.

— Этот дом стоит на самой верхней точке. Скоро работы будут закончены, и мы уже не сможем увидеть город с такой удачной позиции. Где ваш авантюризм, Данила?

— Под барабаном дорожного катка, — признался Пальцев.

— Не бойтесь, я подстрахую. Поверьте, оно того стоит, — пропустила Юля вперед мужчину.

Немного помешкав, Пальцев ступил на лестницу и начал взбираться. Юля последовала за ним. Но вместо обещанной страховки она то и дело подгоняла спутника, угрожая стянуть с него ботинки.

Через пару минут эти двое уже сидели на верхней площадке строительных лесов, откуда и правда открывался захватывающий вид. Под мерцающим мириадами звезд черным небом дремал небольшой городок, в котором тысячи одиноких людей стеснялись жить полной жизнью и следовать мечтам.

Юля открыла шампанское, а Данила удивил ее, выудив из кармана губную гармошку и сыграв какую-то забавную мелодию детской песенки.

— Это всё, что я выучил десять лет назад. С тех пор забросил, — признался Пальцев, убирая инструмент.

— Получилось плохо, вам нужно больше тренироваться, — подколола его Юля и, достав свой телефон, сделала несколько снимков.

Они расстались ближе к рассвету, поцеловавшись смущенно, как пятиклассники. А когда Данила как следует выспался и включил телефон, то заметил полсотни сообщений. Это были фотографии, которые Юля делала незаметно на протяжении всего прошлого дня. На фото Пальцев увидел совершенно незнакомого себя: подставляющего довольное лицо под теплый ветер, когда они с Юлей развозили заказы на ее кабриолете; ужинающего разнообразием дорогих блюд и попивающего модные коктейли; отплясывающего среди стильных и веселых богачей и поедающего сырную тарелку на фоне звездного неба. Если бы Пальцев не знал, что всё это приключилось с ним, он бы подумал, что на фото какой-то зажравшийся мажор и хозяин жизни, но никак не дорожный рабочий.

Раздался звонок.

— Алло, не спишь? Ты вчера букет свой забыл. Он уже высох, приглашаю на чай, — послышался знакомый голос в трубке. — Приходи, если хватит смелости.

«Чай же так быстро не сохнет», — подумал Пальцев, а вслух сказал:

— Приду.

Александр Райн

Cirre
НИКОМУ ТЕБЯ НЕ ОТДАМ

— Вам помочь? — приятный мужской голос заставил бабушку вернуться в реальность.

Она подняла глаза и увидела перед собой молодого мужчину, который встревоженно смотрел на неё, пытаясь понять, всё ли с ней в порядке.

— Нет, спасибо.

— Но вы же на холодных ступеньках сидите. Точно ничего не случилось?
Только сейчас Светлана Федоровна обратила внимание, что действительно сидела на ступеньках у самого входа в поликлинику.

Когда она вышла из кабинета врача, то уже ничего не соображала, а потом ей стало тяжело дышать и она поспешила на улицу. Что было дальше, бабушка не помнила.
— Давайте я всё-таки помогу вам встать, — настаивал мужчина, протягивая свою руку.

Светлана Федоровна сначала отказывалась, потом вынуждена была согласиться, потому что без посторонней помощи вряд ли смогла бы встать. Две ее попытки сделать это самостоятельно, не увенчались успехом. «Да, совсем не то здоровье, что раньше» — думала она про себя.

Поблагодарив сердечно молодого человека за помощь, бабушка направилась в сторону дома.

— А это не ваш случайно? — крикнул ей вдогонку мужчина.

Она обернулась и увидела маленького котенка, который путался у нее под ногами. Малыш смотрел на неё своими маленькими глазками и что-то громко мяукал на своем кошачьем.

— Нет, у меня кошек отродясь не было. Бездомный, наверное.

Еще раз поблагодарив молодого человека за помощь, Светлана Федоровна пошла дальше, не обращая никакого внимания на своего шерстяного спутника. Сейчас ей было не до этого.

Из головы не выходили слова лечащего врача, который ошарашил ее тем, что болезнь прогрессирует и лечению уже не поддается. Даже таблетки никакие не прописал в этот раз.

«Вам осталось недолго. Думаю, нужно поставить в известность ваших родственников» — бросил он напоследок, стоя с каменным лицом у двери кабинета.
Светлана Федоровна молча кивнула в ответ и пошла по длинному пустому коридору, погрузившись в свои тягостные мысли. «Не было у нее родственников и ставить в известность было некого». Выросла сиротой, три раза была в браке, но всех трех мужей похоронила, а детей иметь не могла. «У вас не сердце, а одна сплошная рана... Все в рубцах и шрамах» — постоянно удивлялся врач, когда сравнивал новые результаты УЗИ со старыми.

Не удивлялась только Светлана Федоровна: жизнь её была такой, что даже врагу не пожелаешь.

Сложной была жизнь, порой совсем невыносимой.

Но самое главное: в ней не было ни капельки того простого человеческого счастья, о котором многие мечтают и которое могло бы эти рубцы и шрамы залечить. Хотя бы частично.

Когда Светлана Федоровна подошла к своему дому, только тогда она заметила того самого котенка, который путался под ногами возле поликлиники: «Это ты за мной шел всю дорогу? Чего же ты хочешь?».

Внимательно осмотрев малыша, она поняла, что он хочет есть. Несложно было догадаться: ребра выпирают из-под кожи, а глаза его были наполнены грустью.

С собой у нее еды не было, поэтому, с трудом нагнувшись, бабушка взяла котенка на руки и понесла в квартиру. «Покормлю и отпущу на все четыре стороны» — подумала она.

Котенок с аппетитом съел всё, чем его угощала хозяйка квартиры, а налопавшись, свернулся клубочком на кресле и заснул.
Светлана Федоровна смотрела на это маленькое чудо и слезы стали наворачиваться на глазах. «Ладно, пусть спит. Завтра покормлю и отнесу обратно к поликлинике».

На следующий день чувствовала она себя очень неважно и запланированный поход к поликлинике пришлось отложить.

Сил хватило только на то, чтобы покормить малыша, а потом до самого вечера лежала в кровати, готовясь к самому худшему.

Котенок всё это время был рядом с ней и сладко спал: то рядом с головой, то на животе, то в ногах пристроится.

Мелочь, а приятно. Приятно, когда ты не один на один со своими проблемами.
Вечером бабушке стало легче и она стала убираться в квартире, попутно протерев пол возле входной двери, где усатый гость оставил небольшую лужицу. «У меня же совсем нет ничего: ни лотка, ни наполнителя. Куда же ему в туалет ходить?».

— Ладно, завтра, дай Бог, если давление будет в норме, схожу на рынок и куплю, что нужно.

На следующий день Светлана Федоровна чувствовала себя не просто лучше, а отлично. Давление мерила три раза, потому что думала, что прибор сломался: никогда он не показывал ей 120/80.

Даже не стала ругать малыша за то, что он ночью скинул цветочный горшок с подоконника.

На радостях она побежала на рынок, купила самый большой лоток, два пакета древесного наполнителя, а на сдачу взяла несколько игрушек. Очень хотелось ей сделать приятное малышу. Незапланированные покупки пенсионерка тащила с трудом, но дотащила.

Потому что есть такое слово: НАДО. Надо создать малышу комфортные условия.

На удивление котенок быстро понял, что к чему, и в туалет ходил теперь только в положенное место.
Вечером после ужина Светлана сидела в кресле и вязала носочки, а котенок лежал у нее на коленях и приятно урчал. По телевизору шла какая-то передача, где врачи рассказывали о разных болезнях и способах их лечения. После очередной рекламы в студии появился молодой человека, которого бабушка встретила возле поликлиники.

Она не поверила своим глазам и надела очки: действительно он. Или просто похож на него. Нет, точно он!

— Смотри, Гоша, это тот самый мужчина, который нас с тобой познакомил. Бывает же такое!

Котенок сладко потянулся, посмотрел на хозяйку своими заспанными глазами, после чего спрыгнул на пол и стал играться с клубком, осторожно дотрагиваясь до него своими лапками.

Тем временем, молодой человек стал рассказывать про домашних кошек и их целительные способности: «А теперь немного фактов. Ученые установили, что кошачье мурлыканье...».

— Гоша, перестань баловаться! — отвлеклась хозяйка на котенка, который нашел кусочек бумажки и весело гонял его по линолеуму.

Бабушка взяла пульт и сделала звук громче. «Именно благодаря частоте 22-44 Гц...».

Она не успела дослушать фразу до конца, потому что в этот самый момент Гоша, увлекшись игрой, случайно задел провод от телевизора и выдернул его из розетки.

— Ну я же просила тебя не баловаться, — с досадой произнесла Светлана Федоровна.

Котенок виновато посмотрел на хозяйку. Потом подошел к ней и стал тереться об её ноги.

«Ладно, время позднее, давай спать укладываться» — сжалилась бабушка над маленьким проказником.

Утром она проснулась с чувством непонятной тревоги на душе. Сразу стала искать глазами Гошу, но почувствовав тепло, немного успокоилась: котенок безмятежно спал у нее в ногах.

Через некоторое время волнение усилилось. «Наверное, прав был врач, недолго осталось мне».

Светлана Федоровна села на край кровати и не сводила взгляда с Гошеньки. «А что же с ним будет, когда я умру?»

Эти мысли не давали ей покоя. Бабушка позвонила соседке и попросила её зайти.

— Тамара, я тут котенка подобрала на улице. Точнее он сам меня нашел. Маленький совсем. Смотри, какой красивый.

— Света, на кой он тебе сдался? Ты сама концы с концами еле сводишь, а тут еще этого кормить.

Соседка посмотрела на котенка, который вальяжно развалился на кровати, и неодобрительно покачала головой.

— Да понимаю, но так получилось. Можешь помочь пристроить его в хорошие руки? Я бы оставила его, да боюсь помру скоро, а он ко мне привыкнет и будет потом страдать. Поможешь?

Соседка сначала отнекивалась, но потом, увидев, что Светлане стало плохо, согласилась.

— Может, Скорую вызвать?

— Нет, не надо. Ты возьми лучше лоток, и наполнитель вот еще остался. На первое время хватит.

Соседка унесла котенка, который не понимал, что происходит, поэтому особо не сопротивлялся, а Светлане сразу стало тоскливо и одиноко. Ей было очень жалко расставаться с Гошей, но другого выхода не было. Маленькие, они намного легче переносят разлуку. Это она по себе знала.
С того момента прошла неделя. Самочувствие бабушки с каждым днем становилось всё хуже.

Врач предупреждал, что так будет. «Значит, уже скоро... — думала она. — Значит, недолго осталось».

Светлана Федоровна достала из заначки пятитысячную купюру и пошла на рынок. Она планировала купить себе более-менее приличное платье: «Уходить надо красиво».

Проходя мимо рядов с животными, она рассматривала маленьких котят и думала о Гошеньке.

Соседка заверила её, что с котенком все хорошо, отдала его в семью, где его приняли и полюбили.

Вроде бы радоваться надо, а она, наоборот, расстроилась ужасно. «Больше не увижу никогда своего Гошеньку».

Светлана Федоровна подходила уже к концу ряда, и вдруг увидела Гошу. Он сидел в клетке с другими котятами и тоскливо смотрел в пустоту. Вид у него был такой, будто его неделю не кормили.

— Гошенька, родненький! — воскликнула бабушка. — Как ты тут оказался?

Она подбежала к столу, на котором стояла клетка и протянула к нему руки. Он её тоже узнал и глаза его оживились.

— Женщина, вы что себе позволяете? Не трогайте клетку!

— Да это же мой Гошенька. Мой! Я соседке его отдала, чтобы пристроила его в хорошие руки, а он тут на рынке оказался. Как же так? А почему худой такой? Вы его совсем не кормите?

— Вот купят его и будут кормить новые хозяева, а у нас такой возможности нет.

— Сколько денег надо?

Продавец внимательно посмотрела на бабушку, подумала немного и ответила:

— Пять тысяч!

— Сколько? Да вы где такие цены видели? Это же мой Гошенька, мой, понимаете?

— Не хотите, не берите.

Светлана Федоровна достала кошелек, вытащила пятитысячную купюру и отдала продавцу.

Домой она возвращался в приподнятом настроении. «Подумаешь, платье себе не купила! Не беда. Зато Гошенька теперь со мной». Она крепко прижимала котенка к себе и вся светилась от счастья. Никогда раньше не чувствовала она себя такой счастливой.

По пути домой на оставшиеся в кошельке деньги Светлана Федоровна опять купила лоток и пакет наполнителя.

*****

Вечером бабушка сидела в своем кресле и вязала носочки, а Гоша, как раньше, лежал у нее на коленях и тихонько урчал.

По телевизору показывали рекламу и какую-то передачу. «Опять про здоровье» — подметила Светлана.

Она чуть не подпрыгнула, когда в студии появился «старый знакомый», тот самый мужчина, которого бабушка видела у поликлиники. На этот раз она не стала будить котенка, а стала внимательно слушать.

«Кошки мурлыкают с частотой 22-44 Гц...»

— Так, это я уже слышала, давай дальше, — Светлане Федоровне не терпелось таки узнать, чем же особенны эти кошки.

«Именно эта частота восстанавливает жизненные силы организма и способствует заживлению ран».

— Ну наконец-то! — радовалась пенсионерка тому, что на этот раз ей удалось услышать всю фразу целиком. — Только это я и так знаю!

Котенок проснулся, сладко потянулся и преданно посмотрел в глаза своей хозяйке.

— Никому тебя не отдам! Слышишь? Никому! — говорила она, гладя Гошу по спине. — Сколько отведено мне, столько и буду рядом.

*****

Случайность или чудо — называйте, как хотите — но прошло два месяца, а Светлана Федоровна чувствовала себя прекрасно. Прошло полгода, а она вся расцветала прямо на глазах. Даже через год ничего страшного не случилось.

Так и живет бабушка Света со своим Гошенькой, который уже из маленького котенка превратился во взрослого кота.
из сети
Рассказы для души

Cirre
Настоящий извращенец

Пузиков двадцать лет строил бизнес и добился всех поставленных в юности целей. Одна простая истина дошла до него от старшего поколения — он пронес ее через все эти годы, следуя ей неукоснительно, и потому был успешен. По его мнению, успех заключался не в коммерческой жилке, не в идеальном знании рынка или товара — успех заключался в людях.
— Дорогие коллеги, разрешите представить вам нашего нового инженера по охране труда Юрия Криворотова! — торжественно произнес Пузиков на утренней летучке, указывая на нового сотрудника.

Юрий был молод, ответственен, обаятелен, трудолюбив. Он был тем, кого директор так долго искал на эту должность — настоящим профессионалом, знатоком своего дела, командным игроком. Он был... он был...

— Он извращенец! — произнесла как-то у кулера Алла Григорьевна, ответственная за снабжение.

Кулер был местом концентрации всех слухов. Вода вбирала в себя тайны и разносила их по кру́жкам и чайникам всех сотрудников, быстро заражая каждого.

Поначалу никто не верил этой сварливой любительнице сплетен, но уже через два дня слухи подтвердились. Причем информацию эту подтверждала не только женская, но и мужская часть организации. Естественно, в скором времени слухи дошли и до Пузикова. Директор не стал вызывать к себе нового сотрудника и спрашивать в лоб — он никогда так не действовал, пока не имел на руках реальных доказательств.

В скором времени в офисе поставили камеры. По мнению директора, это должно было умерить пыл извращенца и не отвлекать его от основной работы, в которой тот был великолепен — последняя проверка это подтвердила.

Прошла неделя, но слухи лишь усилились.

— Я таких извращенцев в жизни не видел! Этого Криворотова нужно изолировать от общества, — подслушал как-то в туалете Пузиков разговор по телефону одного из ведущих инженеров — уже немолодого и, мягко говоря, не самого привлекательного начальника склада. — Он вчера такое вытворил, я еле ноги унес! До сих пор тошнит, как вспомню. И ведь не развидеть, — жаловался мужчина невидимому собеседнику.

«Да что же это такое?» — чесал затылок директор, пересматривая всю ночь напролет записи с камер.

Вот Криворотов сидит за своим столом, вот ходит по коридорам, посещает склад, вот он курит в беседке. Никаких намеков на неуставное поведение.

Тут до Пузикова дошло, что, скорее всего, извращенец делает рассылку в общем чате компании. Следующей ночью директор зашел в личные аккаунты сотрудников и принялся листать переписку с инженером по охране труда. Тринадцать сотрудников вели с Криворотовым деловую переписку, но ни одной картинки с голыми частями тела, ни одной пошлой шутки, ни одного непристойного предложения от него в чатах не нашлось.

Директор похудел. Он плохо спал и пил много кофе. Больше всего на свете он боялся разлада в коллективе и не знал, как угодить старым сотрудникам, не потеряв при этом нового.

— Алла Григорьевна, зайдите ко мне, — вызвал он с утра специалиста по снабжению, чтобы наконец поставить точку.

Женщина явилась через минуту. Пузиков мялся — он не знал, как спросить более тактично.

— Скажите, что там за слухи насчет Криворотова ходят? — он смотрел на нее с надеждой, что это все-таки просто слухи.

— Да извращенец он, Павел Сергеевич, самый настоящий извращенец! — искренне ответила женщина и скрестила руки на груди.

— Но я смотрел по камерам, читал его переписку и ничего такого не увидел! Объясните мне ради бога!

— А что тут объяснять? Вы с ним отобедайте в столовой — сами все поймете.

— Точно, я же не поставил камеры в столовой! — ударил себя ладонью по лбу Пузиков.

Ему и в голову не могло прийти, что извращенец будет орудовать в подобных местах, где столько народу собирается разом.

— Вы считаете, что он и меня не постесняется? — спросил директор у Аллы Григорьевны.

— Ой, я вас умоляю, он папу римского не постесняется! Хотя за такое, уверена, в Средневековье на костер бы отправили, — злобно ухмыльнулась женщина и ушла на свое рабочее место.

Директор подумал, что пора заканчивать этот цирк, и решил разоблачить новичка. В тот же день он взял свой обед и направился в общую столовую, где до этого ни разу не ел. Однако, кроме него и Криворотова, никто больше не изъявил желание пообедать.

Мужчины перекинулись несколькими общими фразами по работе, пожелали друг другу приятного аппетита, достали столовые приборы и принялись есть.

Прошло десять минут, пятнадцать, тридцать, но ничего сверхъестественного не происходило. Криворотов лишь один раз поправил ремень на брюках, но то же самое сделал и сам директор, когда понял, что объелся. Они приятно пообщались после приема пищи, по очереди помыли контейнеры, а затем разошлись по кабинетам.

Пузиков негодовал:

— Вы меня за идиота держите? — спросил он по телефону Аллу Григорьевну. — Юра — вполне нормальный воспитанный молодой человек без намеков на отклонения! Чтобы я больше не слышал разговоров о нем, вам ясно?

— Ясно, но в столовую мы с ним ходить не будем. Это общее решение, и вам нас не переубедить! — заявила женщина.

Директор снова не спал всю ночь. Он без конца перематывал в воспоминаниях прошедший обед. Ни-че-го. Ничего, что могло бы уличить инженера в извращениях.

— Сегодня у нас будет общий обед, и я хочу, чтобы вы все пришли в столовую, — объявил на утренней летучке Пузиков.

— Но, Павел Сергеевич... — начала было бухгалерша.

— Никаких но! Я хочу, чтобы все эти слухи прекратились! — рявкнул директор.

Криворотов в это время выполнял работу на складе и не знал о предстоящем разоблачении.

В двенадцать часов все сотрудники, как по звонку, схватили плошки, банки, контейнеры и, преисполненные страха и тоски, направились в столовую.

Директор поставил свой контейнер в микроволновку и сел напротив Криворотова за общим столом, а остальные окружили их в ожидании неминуемого. Все началось незамедлительно.

Инженер открыл контейнер, в котором у него лежала нарезанная кружками вареная колбаса, и начал намазывать ее вареньем. Затем он открыл плошку, в которой, судя по запаху, была каша на молоке, и выдавил в нее чеснок, приправляя соевым соусом. Многие из присутствующих стали выбегать из столовой. Но Криворотов не останавливался — у него был еще один контейнер с жареной рыбой, которую он начал уплетать, посыпав сахаром.

Часть сотрудников выкинули свои контейнеры, даже не открыв их. Люди старались не глядеть на стол, шептались и ждали, что скажет директор.

Звякнула микроволновка. Пузиков достал свою плошку, в которой дымились горячие макароны, затем выудил из холодильника коробку кефира и, к удивлению всех присутствующих, заправил им макароны. После этого он добавил в блюдо ложку меда и посолил.

Извращения продолжались. Покончив с макаронами, Пузиков намазал на белый хлеб майонез, сверху положил две дольки лимона, поперчил и, налив в стакан вишневого сока, начал с довольным видом смаковать бутерброд.

Послышался грохот падающего дерева — это Алла Григорьевна спикировала в сторону пола, когда директор с наслаждением съел ложку своего странного блюда: женщина предпочла обморок этому карнавалу безумств.

Большинство присутствующих рыдали, глядя, как эти двое «извращенцев» с наслаждением поедают свои обеды. Женщины умоляли отпустить их работать, мужчины плакали и угрожали уволиться, если эта пытка не закончится, но Пузиков и Криворотов смотрели на них с непониманием.

Под конец инженер предложил всем присутствующим угоститься его домашним свекольным тортом с шоколадом и солеными огурцами. Пузиков с радостью взял себе большой кусок и сверху еще добавил немного острого кетчупа.

— Извращенцы! — шептались между собой работники склада.

— Значит, так! — объявил директор, встав из-за стола по окончании обеда. — Вы все меня очень огорчили! Обвинили достойного человека в каких-то грязных неправдоподобных грехах!

Он говорил, а сам вытирал салфеткой горчицу с уголков рта.

— Но Павел Сер...

— Цыц! Я сыт по горло вашими слухами!

— Точно, сыт. Странно, что еще жив, — отшутился кто-то в задних рядах.

— С этого дня никаких сплетен и слухов!

— А как же извращения?

— Я не понимаю, о чем вы! Если обычный обед для вас — извращение, то у вас что-то не то с головой! — после этих слов мужчина отправился к себе в кабинет, а растерянный Криворотов сидел и смотрел, как все остальные молча покидают столовую.

На удивление, указ директора подействовал. Слухи прекратились, зато многие словно сняли маски. То тут, то там стали обнаруживаться необычные гастрономические предпочтения сотрудников. Оказалось, что начальник склада всю жизнь скрывал от коллег любовь к селедке с творогом. Но раз теперь подобное является нормальным, он перестал стесняться и завтракал так каждый день.

Много тайн повылезало наружу с тех пор. Бухгалтер оказалась настоящей ценительницей сыра с плесенью, водитель и вовсе не понимал, как можно есть арбузы и бананы без хлеба, а Алла Григорьевна, которая до последнего держалась в стороне от всех этих душевных откровений, наконец сдалась, открыв при всех банку оливок и целиком съев их вместе с рассолом за кружечкой кофе.

Удивительно, но с тех пор как все прекратили стесняться друг друга, коллектив стал крепче, а слухи почти исчезли. Прошло полгода, контора начала расширяться, и открылась новая вакансия специалиста по тендерам. Пузиков долго выбирал кандидата на должность, пока не остановился на одном весьма любопытном субъекте.

— Дорогие коллеги, разрешите представить вам Игоря Громова. Он наш новый тендерный специалист. А еще он играет на вувузеле. Уверен, вы достойно примете его в нашу дружную команду.

Александр Райн




Интересное в разделе «Литературный клуб»

Новое на сайте