Рассказы для души (страница 17)

Cirre
СМОРЧОК

  • Сморчок его зову. Терпеть не могу стариков! Бесполезные люди. Зачем они вообще? – смеялась Ника.
  • Особенно мерзкий вот этот! Я когда с Диором гуляю, вечно на его рожу в окне натыкаюсь. Сидит со своей трубкой, газету читает. Мамонт! В наше-то время! Конечно, он поди, такого слова, как айфон и не слышал.
Герани свои разводит да фиалки. Цветы – это вообще прошлый век. Окна эти древние у него. Вроде пенсия нормальная в таком возрасте, мог бы вставить. Наверное, профукивает все. Сморчок!», – презрительно скривилась красивая молоденькая брюнетка Ника.

Это она своей подруге Свете говорила.

Пока та восхищалась Никиным ремонтом.

Она с мужем недавно в этот дом въехали.

Купили две квартиры. Объединили.

Супруг Ники, Алексей, с отцом бизнесом занимались.

Мебельный цех, плюс несколько продуктовых магазинчиков.

Сама она не работала.

Занималась собой и китайской хохлатой по кличке Диор.

Его она называла «мой ребеночек».

Вдоволь посмеявшись над соседом, Ника пошла Свете новые платья показывать.

Наверное, тут можно бы погрозить пальчиком.

Прочитать нотацию о неуважении к старшему поколению.

И девушка Ника послала бы всех очень-очень далеко, так ничего и не поняв.

Но ее научила сама жизнь.

Вот как.

Однажды Ника и Алексей на дачу собрались.

Муж на машине подъехал, попутно разговаривая по телефону.

И тут Нике позвонила ее подруга.

Она ей как раз подарок из Парижа привезла.

Руки зачесались забрать сразу – тем более подруга жила в соседнем доме и имела дачу там же.

  • Леша! Езжай без меня! Леша! Я с Надей доберусь! Только Диор спит уже, пусть он с тобой тогда! – и Ника упорхнула.

Муж слушал ее вполуха, разговаривал с поставщиками.

Только кивнул.

Зато Диор мгновенно проснулся.

И за минуту до того, как хозяин закрыл дверь и поехал, выскочил из машины.

Песик был ручной и пугливый. Он хотел бежать за хозяйкой, но ту и след простыл.

И задрожав, он уселся возле крыльца.

Вскоре к нему с хихиканьем стали подходить местные маргиналы.

Которых мучило одно: где бы найти денег на горячительное?

  • Слышь, а псина-то поди, дорогая? – сказал один из них, по кличке Костыль, другому.
  • Знамо дело! – авторитетно заявил тот.
  • Так надо его... того. Двор пустой, все разъехались, никто не видит, – и Костыль решительно двинулся туда, где сидел Диор.

Троица окружили Диора.

Да тот, собственно, и не думал убегать, боялся.

Костыль протянул руку...

А на даче окна звенели: Ника орала.

Ее муж Алексей испуганно перетряхнул всю машину и облазил каждый уголок дачи – песика нигде не было.

  • Ты когда поехал, он спал? – размазывая тушь по лицу, рыдала жена.
  • Ну... вроде, – прошептал тот.
  • Что значит вроде? Ты не смотрел, что ли?
  • Понимаешь, мне позвонили. До этого он точно спал, а когда поехал, я по телефону разговаривал... Слушай, а он не мог из машины в тот момент выпрыгнуть? – потрясенно произнес Алексей.

Вскоре они мчались обратно в город.

Диора у подъезда не было.

Только копошилась возле клумбы активная старшая по подъезду Алевтина.

  • А вы... вы не видели? Здесь... Не видели? – от всхлипываний Ника даже не смогла сказать, кого следовало видеть Алевтине, и только руками показывала.
  • Вашего лысого, что ли? Видела. И не я одна. Его тут Костыль с приятелями продать решили. Я с балкона-то видела, стала им замечание делать, так они так меня отчехвостили! А выходить я не стала, они ж все невменяемые, – откликнулась Алевтина.
  • Испугались? Могли бы помочь! – выкрикнул Алексей.
  • Оно мне надо? Огребать за вашего лысого? Это вон, Демидыч у нас храбрый. Еле ходит, а выбежал. Тут три здоровых мужика, а он один, тощий. Схватил вашего лысого и так и сказал: «Не отдам. Попробуйте, отберите! ", – пробурчала Алевтина.
  • Демидыч – это кто? – спросил Алексей.
  • Да вон, живет ниже вас! – отмахнулась та.

Ника понеслась в подъезд.

Там жил тот самый дед. Над которым она смеялась со Светкой. И называла Сморчком.

Выходит, что... только он вступился за ее Диора? Но как же? Он же немощный совсем.

Худой, маленький.

И не побоялся.

Алексей нажал на звонок.

Дверь открылась.

Изнутри пахло булочками с корицей.

На пороге стоял старичок. В старенькой рубашке фланелевой, теплых носках.

Подслеповато щурился.

Словно гномик.

  • Я... Мы..., – у Ники опять дыхание перехватило.
  • А, здравствуйте, здравствуйте, молодежь! Заходи, дочка! Туточки он, в комнатке спит. На коечке, на одеялке. Я ему все сказки рассказывал, пока не уснул. Уж больно он напужался. Ишь ты, какой красивый он. Я таких и не видел раньше. У нас раньше таких не было. Имя чудное такое. Не вспомню! – заулыбался дедушка.
  • Диор, – всхлипнула Ника.

Вскоре она держала своего питомца на руках.

Ее муж молча стоял рядом.

Бедно было внутри. Железная кровать, такая, с шариками. Вязаный половичок.

Стол с клеенкой.

Выцветшие занавески.

Но очень чисто.

Старичок суетился.

Поставил на стол булочки, чаю налил.

Алексей с ним разговаривал.

Выяснилось, что живет Анатолий Демидович один.

Есть племянница. Но она одинокая и у нее больной ребенок.

Почти всю пенсию старичок им отдает.

А как иначе?

Помогать надо.

Но ничего, на жизнь ему хватает.

Ника сидела вся красная.

От стыда.

  • Сморчком называла. А он помогает. Все деньги отдает. Я б не отдала. И... за Диора вступился. Как не испугался? Он же как былинка! – думала она.
  • Вы приходите, дочка, в гости! Люблю на молодые лица смотреть! И милого этого приносите! Я его спать укладывал, так чистенький пододеяльник достал, еще бабушка моя на него кружево делала, – простодушно произнес дедушка.

И все гладил Диора.

Дома Ника прошла в комнату, уселась в кресло и заплакала еще сильнее.

  • Ты чего? Он же нашелся! – удивился муж.

А она все рассказывала ему про дедушку, про себя, про Светку.

Алексей хмурился.

Когда подруга снова пришла к Нике, выглянула во двор.

Там как раз Анатолий Демидович стоял.

  • Ой, а вон этот... как ты его назвала. Сморчок, да? – хохотнула подруга.
  • Сама ты Сморчок! Еще раз так скажешь – ко мне больше не ходи, поняла? Рот закрой, я тебе два раза повторять не буду! – вскинулась Ника.

Светка обиженно замолчала.

А Ника с мужем дедушке ремонт сделали. Продукты приносят. И на дачу с собой берут.

Диор его очень любит.

Взяли шефство, так сказать.

И Анатолий Демидович называет их: «мои внучата».

Очень смущается, когда ему что-то приносят.

Мол, зачем?

Простой, добрый человек. Который считает, что он не сделал ничего особенного...

Автор: Татьяна Пахоменко
Сосед Сморчок спасает собаку Диор от похитителей

Cirre
Успех

— Вам понравилась стрижка?
— Очень! Сколько с меня?
— Семьсот рублей!
— Вот! — мужчина протянул двухтысячную купюру.
— Ох, сдачи нет. Сейчас у Нины разменяю, — сказала женщина из парихмахерской.
— Не надо. Без сдачи.
— Ну уж нет. Одну минуточку... – у женщины появился блеск в глазах.
— Я настаиваю. В любом барбершопе двадцатилетний подросток в татуировках подстриг бы меня за такую же сумму.
— Даже ещё больше бы взял!
— Именно. Но что он понимает в настоящей мужской красоте?!
— Возьмите хотя бы...шоколадку.
— Мерси, мадам!
— Запишите мой номер...

Мужчина в черном пальто вышел из парикмахерская «Бригантина». Как и у женщины у него было прекрасное настроение. Как же ему нравился этот блеск в глазах. Из усталого замученного человека появлялся совсем другой — светлый и счастливый. И причина — обычная денежная купюра. Магия.

Горохов всегда оставлял большие чаевые. Везде. В кафе, магазинах, на заправках. Везде. Ему было не жалко. Он их печатал. Он был фальшивомонетчиком.

*


Горохов почти закончил художественную академию, если бы не тот карточный долг. Именно тогда молодой и одарённый художник решил нарисовать пару купюр, чтобы от него отстали с этим долгом. Его работы были хороши, но Горохова подвело качество бумаги. Дали пять лет.

В тюрьме он прошёл курсы по повышению квалификации. Бизнес-тренеры подсказали решение с водяными знаками, с подбором цветовой гаммы. К сожалению, никто не знал, что делать с вопросом бумаги. Как всегда ответ нашёлся неожиданно.

В тюремной библиотеке Горохов увидел книгу Ли Чайлда «Этаж смерти», и именно в ней обнаружил решение.

Не нужно подбирать бумагу! Нужно использовать существующую.

Он тут же созвал совещание из творческих личностей. Начал совещание сам Горохов:

— Размеры тысячной, двухтысячной и пятитысячной купюры одинаковы. Так?
— Так!
— Зачем подбирать бумагу?! Нужно снять краску с тысячной купюры и нанести на нее рисунок пятитысячной!
— Ты гений! А что если использовать химическую смесь...

Так Горохов стал знаменит в узких кругах. Весь последний год отсидки они с коллегами улучшали технологию.

*


Первым делом куда отправился Горохов после освобождения был магазин красок. Он был не в себе от радости. За пять лет его отсутствия технологии лакокрасочной продукции шагнули далеко вперёд. Он тут же купил несколько красок, снял комнату и уже вечером пошёл проверять своё «произведение искусства».

На кассе супермаркета он подал продавщице пятитысячную купюру. Она тут же сдала сдачу четыре семьсот. Горохову стало как-то обидно. Он сказал:

— А вы даже на свет проверять не будете?
— Смысл? Ща все с картами. Я даже не знаю, как она должна выглядеть.

Горохов чуть не сорвался. Столько потраченных сил, столько бессонных ночей. И всё напрасно. Он тихо сказал:

— Сдачу можете оставить себе. Давайте я вас научу.

*


Весь последующий месяц Горохов страдал. Никто по-настоящему не мог оценить его работы. Все платили картами. Никто не знал как должны выглядеть бумажные деньги. Более того, один его старый коллега по камере сказал:

— Горох, ща время долларов! Надо их делать.
— Почему?
— Будем подрывать экономику врагов.
— В смысле?
— Наполеон завозил обозы фальшивых денег во вражеские страны.

Бизнес пошёл. Доллары были одного размера. Горохов снимал с купюры один доллар краску и наносил рисунок ста долларов.

Через месяц он купил себе несколько квартир в центре города. Желтый Ламборджини. Но в душе у него была дыра. Никто не ценил его работы. Столько лет обучения...

Как-то раз Горохов вносил деньги через банкомат и решил внести «свою» купюру в пять тысяч. Банкомат не принял. Он пытался несколько раз. Бесполезно. У Горохова появился смысл жизни! Наконец-то ценитель! Хоть и бездушная машина, но критик.

Прошло полгода. Каждый день Горохов усердно работал, создавая шедевр. Но банкомат не принимал. Горохов менял технологии, краски, бумагу. Не принимал. Горохов был счастлив.

Как-то ночью ему приснилось решение. Он тут же все сделал в своей лаборатории и побежал к банкомату. Горохов ввёл ПИН-код карты и проорал:

— Ну что, Белинский, а как тебе такое!?

Банкомат проглотил купюру. Долго думал, потом написал «деньги зачислены». Горохов не поверил своему счастью! Это была победа!

Через несколько дней его взяли по фото из того самого банкомата. При задержании Горохов улыбался.

(с) Александр Бессонов


Cirre
Прохоровы часть 1
Такого шума в семье Прохоровых не было слышно с самой постройки дома. А выстроен добротный бревенчатый дом еще отцом Егора Кузьмича, известного в селе механизатора, хозяйственного и характерного мужика, как называли односельчане.

– Ты куда глядела? Ты где была, когда Нинка хвостом по районам крутила?
– По каким районам, тятя? В райцентр ездила...

– Молчать! Еще голос подаешь... «щучка»! – Кузьмич топнул ногой, и даже жена Клавдия вздрогнула.

– Уймись, Егор, чего уж теперь...

– Ага, теперь чего... нагуляла... «щучка»...

«Щучка» – редко у него вырывалось, это уж когда разозлится. Однажды на сельском собрании обвинила его Макариха, известная сплетница, что мешок совхозного овса заграбастал для своего хозяйства. А Кузьмич за свою жизнь никогда и нитки не украл; и так его это обвинение из себя вывело, что устроил он прилюдно настоящий разнос Макарихе и обозвал ее «щучкой», ну а народ понял, что он имел ввиду.

Вот и сейчас, когда незамужняя дочка сидит перед родителями с животом, не выйдя замуж, а жениха (да и какой он жених, так, чуть погуляли) и след простыл, не выдержал Кузьмич и назвал родную дочь «щучкой». Ну и потом еще неласковыми словами «огрел».

– Всё, ты, – тряся указательным пальцем перед самым носом жены, продолжал Кузьмич кричать на весь дом: – твоя работа, не доглядела девку... стыд какой на мою седую голову. – Кузьмич, наконец, выдохся, как ливень после бури, и, громыхнув стулом, уселся, положив руки на стол. – Кольки нет, со старшим братом не забалуешь, не посмел бы прохвост на Нинку полезть, старший-то брат заступился бы...

Клавдия, услышав про старшего сына, завыла, отвернувшись и уткнувшись в полотенце, висевшее на гвоздике.

Старший сын Николай погиб еще десять лет назад, и осталась у Прохоровых только младшая Нинка, на которую Егор возлагал надежды... а какие надежды, он и сам толком не знал.

– Как ты говоришь его фамилия? – перестав плакать, спросила Клавдия.

Нина, тихо всхлипывая, пробормотала: – Лисковский... Володя.

– Тьфу ты, и фамилию-то с первого раза не выговоришь, – проворчал Егор. – Ну и где его теперь икать?

– Уехали они. Говорят, в город уехали, – сказала дочка.

– А он знал?

– Я сказала.

– И чего? – грозно приподняв брови, спросил отец.

– Не поверил.

– Доигралась... что и не верят тебе... распутница...

– Да не терзай ты ее, – заступилась Клавдия, – девке рожать же придется, чего ты ей нервы сворачиваешь... да и не при царе горохе живем, семидесятые на дворе...

Егор поднялся, снял с вешалки старенький помятый пиджачок, накинул фуражку и, махнув худощавой рукой, сказал: – Делайте что хотите, стыдоба одна с вами... нагуляла на стороне...
__________

Клавдия с Ниной ездили потом в райцентр, но о Лисковских ничего нового не узнали. Как сказал Егор Кузьмич: «улизнул ваш Лисковский».

Нина притихла и почти не выходила из дома, чтобы любопытные взгляды односельчан не касались ее. Клавдия тоже отмалчивалась, уходила от разговора о дочери. Ну, а Кузьмич – так у него вообще ничего не узнаешь, одним взглядом мог остановить. Нахмурит брови на худощавом лице, взглянет с такой строгостью, что собеседник сразу умолкнет.

Несмотря на его невысокий рост и худощавость (про таких говорят: не в коня корм), он отличался и физической силой, и сильным характером. Дочь Нинку с того дня не трогал, но и ласковым словом не жаловал. Обиделся. Не такого он будущего хотел для дочери, которая осталась после гибели Николая единственным ребенком. Николай-то, сразу после армии погиб, не успев семьей обзавестись. И вот теперь Нинка на сносях, глядишь, может внука родит.

К рождению внучки Кузьмич отнесся равнодушно.

Клавдия, повязав праздничный светлый платок, присела за стол напротив мужа. – Егор, ну так надо же записать дитё рожденное...

– Записывайте... я тут при чем? Сама нагуляла, сама пусть и записывает.

– Так фамилию надо... отчество... а этого, будь он неладен, и близко нет... да и не признал же сразу, еще когда Нина беременной была, а сейчас и подавно...

– Ну, говори, чего надо-то? – с раздражением спросил Кузьмич.

– Ну, так на нас – на Прохоровых придется записать... да и отчество надо... придется твое отчество взять...

– Стыдоба, – буркнул – Егор, – берите, раз забыла, что сначала замуж выходят, а потом детей рожают.

Девочка родилась крепенькой, здоровой и крикливой. Было по первости: не давала спать.

Склонялась над дочкой Нина, Клавдия ворковала над внучкой, успокаивая ее... и только Кузьмич равнодушно выходил из дома, найдя для этого причину.

– Егор, пригляди за дитем, а я к Марусе сбегаю за дрожжами.

– И чего я буду за ней глядеть? Понимаю что ли в этом...

– А то ты Нинку не нянчил... забыл что ли? Уж три месяца... подойди хоть. Нинка в больницу уехала, побудь тут...

– Ну и ты там с Маруськой языком не лязгай, а то не дождешься тебя...

Клавдия, обрадовавшись, что Егор остается с внучкой дома, быстро стала одеваться. – Я скоренько...

За окном уже появились первые осенние листья, но было тепло, как это обычно бывает в начале осени. Егор, глянул в окно и одобрительно хмыкнул, радуясь погоде, которая, как по заказу, для уборки огорода. Его мысли о хозяйстве прервал плач девочки.

Он вошел в комнату Нинки, склонился над кроваткой, которую дочь купила в райцентре; даже имя Анна, которым назвали внучку, не могло отогреть его сердце. Анной звали покойную мать Егора, которая любила и баловала Нину до самых взрослых лет.

Девочка куксилась... потом уставилась на Егора, разглядывая его.

– Ну и чего надоть тебе, несмышленыш? – тихо спросил он.

Девочка вновь заплакала.

– Мокрая, поди, – он проверил. – Нет, сухая... а чего надо?

Взяв погремушку, встряхнул ее, отвлекая ребенка.

Но погремушка не помогла. Егор посмотрел в окно. – И где ее носит? – проворчал он. – Потом подошел к кроватке и осторожно взял девочку на руки. Впервые за три месяца после рождения взял на руки внучку.

С детьми, когда родились, с Колей и Ниной, водился и помогал Клавдии. А тут, как взъерепенился на дочь, что, будучи не замужем, родила, так вообще не касался, как там они с малышкой управляются. «Не мое это дело» – так считал.

И вот держит внучку на руках, а сам не знает, как ее успокоить. А она, эта кроха, вдруг перестала плакать, лежит себе, разглядывает деда...

Егор и сам притих, сел на диванчик, держит ребетёнка и, сам того не замечает, как умиляться начал. – Ишь, ты, глазастая, любопытная... притихла... хорошо у деда на руках... Расти давай, да не болей...и не плачь почем зря.

Клавдия так и застала мужа с ребенком на руках. Хотела взять Анечку из его рук, да он сам осторожно в кроватку положил.

И с того времени чаще стал к внучке подходить. А больше всего Клавдию, да и Нину, удивляло, что на руках у деда Анюта не плакала. Сразу затихала.

На крохотном пятачке у магазина, где любили «обменяться мнением» сельские сплетницы, услышал Егор однажды, как Людка Сомова брякнула: «Ну, так ежели не в браке дите родила, так значит, внебрачный ребенок... вон как у Прохоровых... у них же, получается, внучка внебрачная...»

Егор сразу смекнул, про кого речь. Не стал делать вид, что не слышал, подошел вплотную к Людке, она даже отшатнулась, и тихо так сказал: – Сама ты... бракованная...

– А я чего? – испугалась Людмила грозного вида односельчанина. – Я ничего... это так, для примера, говорят так...

– Завяжи платок на свой роток, – буркнул недовольно Егор и пошел прочь.

Разговоры в селе утихли, никто уже не обращал внимания на Нину, которая «в подоле принесла», а Егор все больше привязывался к внучке.

В два годика она цеплялась за его руку, когда он присаживался и вскарабкивалась к нему на колени. Но больше всего трогало Егора ее лепетание: «дедя», – обращалась она к нему, трогая ручонками его морщинистое лицо. – Ишь ты, егоза... а ну, шурш, спать! – с улыбкой говорил Егор.

Нина к тому времени уехала в райцентр, там с работой проще. А потом вернулась с женихом. Василий был на пять лет старше Нины, разведенный, но к тому времени еще бездетный.

– Расписаться мы решили, – обрадовала она родителей.

– Ну, так расписывайтесь,- сдержанно одобрил Егор. Клавдия смахнула слезу. – Правильно, доча, мы не хуже других.

Поселились молодые в старом домике покойной матери Егора Кузьмича, и пока обустраивались, Аня по-прежнему жила у дедушки с бабушкой.

Забеременев, Нина забрала дочь. Но при каждом удобном случае внучка бывала у Прохоровых. Да и сама она тянулась к ним. Василий, мужчина степенный, спокойный, но особой любви к чужому ребенку не испытывал. И наконец, дождался первенца – родился сын.

В первый класс Анюта пошла от Прохоровых.

– Папа, в школу надо ребенку, и у нее, как-никак, родители есть, мать я ей... так что забираю Анюту.

– Куды ты ее забираешь? От вас до школы через все село топать. Кто водить девчонку будет? Васька днями на работе, ты с мальцом водишься... нет, пущай у нас остается пока, тут до школы – вмиг добежать. – Егор Кузьмич, положив локоть на спинку стула, словно опору нашел, уверенно сказал: – Пусть дитё тут живет... так и вам сподручнее будет.

– И правда, доча, вам так легче будет, – согласилась Клавдия.

Нина особо и не настаивала, к тому же в любое время могла к родителям прийти, дочку увидеть, да и Анюта прибежать всякий раз может. Но самым убедительным было то, что внучка Анечка привязалась к деду с бабой. А больше всех к деду.

Он и качели ей сделал. Особенные качели, раскрасив разной краской. Даже ребятишки с соседней улицы приходили посмотреть и покачаться. И уроки он тоже с ней делал. И еще до школы научил читать и выводить первые буквы.

– Деда, расскажи сказку, – просила Аня.

– Ох, и нашла рассказчика, – ворчал Егор. Но присаживался рядом, обняв внучку, словно хотел защитить от всех ветров и бед, и начинал рассказывать. Вот так, рядом с ним, она иногда засыпала. А если не засыпала, то говорил свое привычное без всякой злобы: «А ну, егоза, шурш, спать!»


Cirre
Прохоровы часть 2
Так и осталась Аня в доме Прохоровых. Подрастали ее младшие братья – Сережка и Юрка, с которыми она водилась. И дед, так же с заботой относился к внукам, но к Ане – как-то особенно. Нина даже злилась, что выделял старшую, родившуюся от бросившего ее Лисковского. А ведь мальчишки-то от законного мужа родились.
Когда Аня закончила школу и поступила в медучилище, объявился в районе Лисковский. Тогда уже Владимир Павлович Лисковский, заместитель начальника районного отдела внутренних дел.

Егор Кузьмич, постаревший, с поредевшими седыми волосами, в очках, шевеля губами, читал в местной газете о его назначении. Фамилию эту он слышал лишь однажды, а тут вновь обозначилась эта фамилия.

– Слышь, Клава, это не тот, случаем, Лисковский, что от нашей Нинки улизнул тогда?

Клава, по привычке поправив платок, присела напротив, сложив «замком» натруженные руки. – Тот самый, будь он неладен, – вчера Нина сказала мне.

– Ага, тебе сказала, я а как всегда в последнюю очередь узнаю.

– Не ворчи, Егор, зашел разговор, вот и сказала.

– Кобель, – отложив газету, проговорил Кузьмич, – ладно Нинка... обидно мне, что внучку не признал... а еще в начальники влез...

– Заместитель он, а не начальник, – поправила Клавдия.

– Всё одно с портфелем...

Так бы и забыли они этот разговор, но дочь Нина вдруг заволновалась, стала суетиться, вновь вернулась к разговору про Лисковского.

– Пап, вы пока Аньке не говорите, – попросила она, – видела я на днях в райцентре Владимира.... важный такой стал, располнел...

– Ну, ладно, чего мне его важность, – оборвал Кузьмич, – говори уж.

– Разведенный он. И детей нет. Вот так. Прожили с женой, а детей нет, получается, Анька моя – единственная наследница...

– Чего-ооо? – Егор, как и раньше, нахмурил брови. – Какое наследство?

– Ну, так от родителей в городе квартира осталась. Небольшая... но жилье все-таки, да еще в городе. Да и в райцентре у него тоже квартира теперь есть...

– Ты чего хочешь? – заволновался Кузьмич.

– Папа, он сам покаялся, пожалел, что Анюту не признал... пожалел, что не поверил мне... готов хоть сейчас дочку признать. Видел он ее... фотографию я показывала... говорит, на него похожа, сильно похожа...

Кузьмич встал, выпрямился, насколько это возможно при его сутулой спине и, сложив фигуру из трех пальцев, заявил: – Накося, выкуси... на мою мать Анну Тимофеевну Прохорову Анюта похожа, а не на него... кобеля...

– Ну, папа, тебе не угодишь, человек сам, понимаешь...

– А где он был до сего времени? Должность зарабатывал? А ежели бы у него сейчас дети были, то про Аньку бы и не вспомнил?

– Ну, папа, как знаешь, – Нина горделиво выпрямилась и собралась уходить, – а Владимир Павлович сам лично в выходной приедет. Сюда, к вам приедет.
___________

Владимир, действительно, приехал к Прохоровым в воскресенье. Его, хоть и не новая, но вполне ухоженная «Волга», подкатила к воротам Прохоровых. Клавдия, впервые увидев отца внучки Анюты, стушевалась в первые минуты, стала приглашать за стол.

Егор Кузьмич, не дрогнув, по-прежнему, держался как часовой на посту, готовый в любой момент указать на дверь.

– Здравствуйте, хозяева! – Громкоголосо поприветствовал гость. Вручил цветы, конфеты и коробку с тортом, купленным в райцентре. Клавдия виновато взглянула на свои пироги, к которым как-то больше привыкли.

Сдержанно кашлянув, как будто готовился к большой речи, Владимир присел к столу. Аня, светловолосая, сероглазая, стройная, в новом голубом платье, присела напротив.

– Такая вот жизнь, – начал гость, – в молодости много ошибок, бывает, наделаешь, пока поймешь, где твоя судьба. – Он виновато посмотрел на Анюту. – Не обижайся, Анечка, так получилось, что я твой отец... и очень-очень рад этому. Не у каждого, понимаешь, отцы находятся, а я вот нашелся... лучше поздно, чем никогда.

– Это ты к чему? – спросил Егор Кузьмич. – Хочешь сказать, что появился и осчастливил девчонку?

Лисковский попытался улыбнуться. – Ну, что вы, это я так, к слову, как в жизни бывает. – Он снова посмотрел на Анюту. – Ну, расскажи, Анечка, как учеба? Нравится ли тебе будущая профессия?

– Очень нравится. Мы с дедом всё заранее обговорили, – она посмотрела на Егора.

– Ну, посоветоваться – это хорошо. У тебя еще один советчик теперь есть, ко мне можешь обращаться, – сказал гость.

Примерно через час, Владимир стал поглядывать на часы. – Прошу прощения, но у меня работа и в выходной день. Поэтому буду краток. Поскольку Аня – моя дочь, то справедливо будет, как и положено, записать на мою фамилию... ну и отчество мое взять, отец все-таки... будешь Лисковская Анна Владимировна. Жаль, родители мои не дожили...

– Ну, а что, всё правильно, – Клавдия толкнула локтем внучку.

– Вы как считаете? – Владимир обратился к Егору Кузьмичу, сразу поняв, что этого старика ничем не проймешь.

Клавдия приготовилась, что Егор снова воспротивится, выскажет свое категоричное мнение. Но Егор, осторожно кашлянув, взглянул на внучку. – А что, Анюта, может оно и справедливо будет. Ты подумай, сама решай. А то ведь, и в самом деле, не у каждого отцы объявляются... через столько лет.

– Да, Аня, подумай, – обрадовался Лисковский.

Анна встала, немного волнуясь, убрала русую прядь. – Спасибо, Владимир Павлович, за предложение. – Она подошла к Егору Кузьмичу, положила ладонь на его плечо: – Прохорова я. Прохорова Анна Егоровна. Так и будет.

Кузьмич от удивления выронил из рук вилку. – Ты чего, внуча, может он дело говорит...

– Тихо деда, теперь я решаю, – жестким голосом сказал Анна. – Фамилию менять я не собираюсь... ну, если только замуж выйду. А Егоровной как записана, так и останусь. Ну, а если Владимир Павлович считает меня дочерью, ну пусть так и будет, я не против.

– Это ты ее научил! – С обидой сказала Нина, когда Лисковский уехал. – Человек при должности, не бедный, наследников нет, а она... Егоровной решила остаться...

Анна, выслушав мать, вышла на середину комнаты и, топнув ногой, твердо сказала: – Никто меня не подучивал, это я решила! И не собираюсь отчество на квартиру менять.

*


– Это кто там по коридору ходит? Морошкин, ты же после инфаркта... а ну, шурш, в палату! Лежать и выздоравливать!

– Анна Егоровна, я на минуточку, – с трудом выговаривая слова, лепетал седовласый Морошкин.

– В палату, я сказала! Давай, родимый, тебе еще жить надо, – сменив гнев на ласковый тон в голосе, сказала старшая медсестра.

– Елена, распрекрасная, где тебя носит? У тебя больные, как по площади гуляют.

– Анна Егоровна, я на минуточку, – оправдывалась молоденькая медсестра Лена.

– Знаю твою минуточку... поди благоверный приезжал... ох, ты же «щучка» эдакая, – беззлобно ворчала старшая.

Анне Егоровне уже пятьдесят три. Она много лет работает в районной больнице старшей медсестрой. И уже много лет прошло с того дня, как приезжал отец с предложением, принять его фамилию. Она отказала тогда. И нисколько не жалела об этом.

С отцом она все равно общалась. И даже когда он вновь женился и у него родился сын. И год назад Владимир Павлович, дожив до преклонных лет, умер в этой же больнице на руках Анны. Она и раньше поддерживала его здоровье, как могла, заставляя вовремя обследоваться.

Деда Егора Кузьмича не стало ровно тридцать лет назад. Но Анна помнит его до сих пор, вместе с мужем они дали младшему сыну имя Егор – в честь деда.

Вот и сейчас, даже на работе, она вспомнила Егора Кузьмича, ведь до сих пор остались с ней его хлесткие словечки.

– Петровна, чего загрустила? – Анна поймала невеселый взгляд санитарочки Галины Петровны.

– Ой, Анна Егоровна, да Светка моя учудила... рожать собралась... вбила себе голову, что пора уже... а ведь не замужем... вот и получится внебрачный ребенок.

Анна рассмеялась. – Нашла о чем печалиться! Посмотри на меня: я внебрачной внучкой была, – так меня в селе кто-то назвал. Только дед мой быстро разговоры пресек. Ну, и посмотри, в чем я пострадала? Да ни в чем. Так что пусть твоя Светка рожает, если ей хочется. А все эти «брачные-внебрачные» – пустые разговоры. – Она задорно подмигнула санитарочке и пошла по коридору, по-хозяйски оглядывая вверенные ей владения. И такая же худощавая и сероглазая, как и ее дед. Да это и не важно, главное, что был в ее жизни такой дедушка, родная душа.

Автор: Ясный день


Cirre
Ездил я как-то на скорой помощи.
Не как фельдшер и не как врач и даже не как пациент – боже упаси – как ротозей. Решил изучить жизнь врачей, так сказать, изнутри, как изучают они нас посредством своих фибро и гастроскопов.
Договорился с хорошими знакомыми, причину придумал – мол надо мне уметь, если что, оказать первую помощь, ну там вырезать аппендицит, роды принять или почку пересадить, потому что кругом пустыня или море и помощи ждать не от куда. В общем наплел с три короба.
  • Ладно,- согласились мои знакомые,- Хочешь – валяй. Только после не жалуйся. Пристроили меня на хорошую подстанцию в самую лучшую бригаду.
Первого выезда я ждал как откровения, все думал может и я на что сгожусь и даже кого-то спасу. А тут как раз команда:
  • Шестая бригада – на выезд. Шестая бригада это в том числе я. Подошел фельдшер. Подтянулся врач.
  • Чего там?
  • Помирает кто-то. Воровского 17.
  • А-а... Тогда пойду допью кофе.
  • Так ведь там пациент помирает!- напомнил я.
  • Ну да,- согласился врач,- Только пока мы доедем – все-равно помрет. Или сам по себе выживет. Все от бога... И точно, пошел допивать свой кофе.

Это я к чему?... Это я к тому, что все врачи сильно не романтики.
Реалисты они. И циники. Профессиональное это...
Наконец собрались и поехали. Не спеша.
  • У киоска притормози,- попросил врач,- Сигарет куплю. Кончились. Притормозили.
  • А чего мы так медленно?- тихо спросил я.
  • А куда торопиться?- удивился фельдшер,- Лично я не спешу в морду получать. Там ведь кто помирает – там алкаш помирает. Главное дело все-равно не помрет – всех переживет. И тебя и меня... Мы все эти адреса как пять пальцев. Знаем – бывали...
И точно, встретил нас алкаш – бодренький такой для покойника.
  • Вы где?... Вы чего так долго?... Ездят они... А человеку, пролетарию, сдохнуть – да?
  • Лучше б сдох! – крикнула жена пролетария,- Доктор – усыпите его что-ли. Совсем!
  • Он меня не усыплять, он меня спасать должен. Обязан!- заорал в ответ алкаш.
. Инфантильный как сытый питон доктор чего-то там вколол, чего-то дал съесть и чем-то запить.
  • Ну все – мы пошли. И мы – пошли.
Потом были другие адреса и были умирающие и умершие и все это буднично, без криков – «Он уходит от нас», не как в сериалах. Все скучно – до оскомины. «Он уходит от нас» я слышал из уст врачей лишь однажды, когда они говорили о заместителе главврача. И еще они добавили
– «Наконец-то!» И «Давно пора». Это я все к чему?... Ах да... Про жену... Дойдем и до жены...
Скоро ко мне привыкли. И я – привык. И меня уже заставляли таскать носилки и держать и поворачивать пациентов и даже подавать какие-то там ампулы. И я уже не морщился от вида крови и не шмыгал носом от запахов. Разных. Потому что болезнь это штука, в первую очередь, малоаппетитная – кровь, гниль, тяжелый дух, капризы, угрозы и слезы родственников. Тоска. Отчего врачи со стажем – как черепахи в панцире – не пробиваемы. Ничем!
  • Помер что ли? – Вроде да. – Ну ладно... Время поставь. И ампулы собери... Соболезнуем... Натоптали мы тут у вас...
А то – сидят в машине – рядом покойник переломанный словно его через мясорубку прокрутили, а они беляши трескают. И говорят: – Мясо не прожаренное, сыроватое мясо-то... – Ага... И все им по барабану. Хотя, иногда, и их пробивает...
Так вот теперь про жену... Идеальную.
Был вызов в район застроенный частным сектором, где сам черт ногу... Но водитель ехал уверенно – водители скорой каждую дырку в любой дыре знают. Едем. На этот раз быстро – видно про этот адрес бригада ничего такого не знала. Водитель даже мигалку включил. Направо, налево, разворот под кирпич.
Приехали. Небольшой, в три окна домик, наличники, забор деревянный. Возле забора мужик стоит. Лет семидесяти. Бросился к нам как к родным, чуть под машину не лег.
  • Скорей, скорей, помирает! Потащил в дом. В доме прибрано и половички расстелены.
  • Туда-туда! Утянул за перегородку. За перегородкой – кровать. На кровати женщина. Видно – жена.
  • Что с ней?
  • Помирает! Утром стало плохо, а теперь – вот.
Женщина лежала недвижимо, с закрытыми глазами с руками сложенными на груди и даже было не понятно, дышит она или нет. Врач кивнул фельдшеру. Тот раскрыл сумку. И по тому, как кивнул врач, фельдшер все понял. И я – понял. Со стороны – да, не сообразишь, но я с ними уже поездил и научился читать между строк. Нечего тут было делать ни скорой ни вообще помощи.
  • Ну что?... Как?... Она будет жить?...- суетился, спрашивал мужик. Хотя она – УЖЕ не жила. Врач померил давление, чего-то послушал в фонендоскоп. Но так – для отчистки совести.
  • Эй, вы слышите меня?- спросил он. И громче
  • Э-эй! Поворочал, потряс больную. Никаких реакций.
Вообще никаких – пациентка не видела, не слышала, не чувствовала. Ее уже здесь не было. Она была уже – там.
Но прежде чем ее отпустить, врач должен был совершить ряд манипуляций призванных задержать покойницу на этом свете еще минут на двадцать. Фельдшер вколол чего-то в вену. И ввел чего-то под кожу.
  • Ответьте! Вы слышите меня? Но пациентка даже не шелохнулась.
Даже после кубиков. Все... Врач расслабился. Он больше не препятствовал.
Он сделал все что мог, согласно инструкции Минзрава. Теперь он мог умыть руки...
  • Дайте полотенце.
  • Что?- не понял мужчина.
  • Полотенце!- повторил врач.
  • А?- мужчина начал растеряно оглядываться,- Полотенце?... Да? Я не знаю где... Счас. И повернулся к жене. Мертвой.
  • Маша, Маша, где у нас полотенца лежат? А? Полотенца где? Доктор просит.
Врач остолбенело глядел на мужика.
  • Маша. Маша скажи! Врач моргнул фельдшеру, чтобы тот приготовил шприц с успокоительным. И, наверное подумал, что придется вызывать психбригаду и может даже связывать мужику рукава.
  • Ма-аша! И тут, что-то такое случилось – невообразимое, потому что женщина шевельнулась, вздохнула и открыла глаза.
  • Маша, где у нас полотенца?- буднично спросил муж.
  • Там!- ответила покойница,- В шкафу,- И показала пальцем.
У врача отпала челюсть. У фельдшера покатилась ампула. Женщина закрыла глаза и замерла.
  • Шприц! – заорал врач,- Три кубика!... Два кубика!... И еще!... Вы слышите меня? Женщина ничего не слышала.
  • Эй, откройте глаза!- просил доктор, тряся омертвевшую пациентку за плечо. Причем, довольно грубо. Та лежала неодушевленным бревном. С руками сложенными на груди. Вкололи три кубика. И еще два.
  • Вы слышите меня? Слышите? Ни хрена! Бабушка не подавала признаков жизни. Никаких. Бабушка умерла.
Фельдшер замер со шприцом в руке.
Врач покачал головой. Фельдшер опустил шприц. Из-за перегородки вышел муж. Без полотенца.
  • Я не нашел,- виновато развел руками он.
  • Да черт с ним, не надо полотенца, – ответил врач вставая и собираясь уходить. – Маша, я не нашел полотенце. Его нет в шкафу.
Женщина дернулась, вздохнула. И открыла глаза.
Врач – сел. И фельдшер тоже.
Женщина обвела всех бессмысленным, потусторонним взглядом.
  • Маша, там нет полотенец,- пожаловался муж,
  • Я искал. Взгляд пациентки приобрел осмысленность.
  • Посмотри на верхней полке, под пледом.
  • А-а, под пледом. Ладно посмотрю. Муж ушел за перегородку.
  • Шприц!- прошептал врач.
  • Вам? – Нет – ей!... Я все это видел! Я там был! Я – хоть под присягой.
  • Охренеть!- выдохнул врач,- В конец! Добавил что-то про кубики и крикнул:
  • Эй вы, как вас там... Да – вы! Идите сюда! Быстрее! Муж пришел. Без полотенца.
  • Вы это, спросите ее,- сказал врач, неуютно поеживаясь под халатом, потому что ощущал себя полным идиотом,- Спросите..., как она себя чувствует? Муж кивнул.
  • Маша... Маша... Доктор спрашивает как ты себя чувствуешь? Врач диковато смотрел на мертвую женщину. Взглядом заинтригованного паталогоанатома, который только что вскрыл покойника и что-то там нашел чего быть не должно. Что-то лишнее.
  • Маша. Маша! Маша!... Хм... И опять, откуда-то из бездны, из мрака того света, с самого дна, женщина пошла на зов своего мужа и, карабкаясь и цепляясь за его голос, вышла, вынырнула, вернулась.
И спросила:
  • Что ты?
  • Вот, доктор спрашивает – как ты себя чувствуешь?
Доктор нехорошо улыбнулся.
  • Я... Спасибо... Да... Лучше. Ты полотенце нашел?
  • Нет. – Извините доктор, он у меня такой беспомощный. Я сейчас, я сама...
  • Лежать! – заорал доктор. Потому что, вдруг, поверил, что эта покойница сможет встать и пойти за перегородку, и влезть на табуретку и перерыв белье найти и принести ему полотенце и еще на руки полить!
  • Не надо, я сам,- предложил муж.
  • Назад!
  • Но полотенце...
  • Какое полотенце?... Какое на хрен полотенце... Не нужно мне никакое полотенце! Говорите с ней.
  • О чем,
  • Не знаю! О чем угодно. Говорите! Раз вы такой... – доктор даже подходящих слов подобрать не смог,
  • Говорите! А про себя подумал про пушного зверька и про то, что медицина здесь точно – бессильна. Правда совсем в ином, в не привычном, контексте.
А покойница, только теперь осознав расположившуюся подле нее медбригаду, стала перебирать по одеялу пальцами и озабочено спросила:
  • Ты чай... Ты их... Напоил?...
  • Нет... А сахар, где у нас?
  • Там, в буфете, на средней полке. И доктор сказал:
  • М-м-м!- и еще:- Ёе-е!- и еще,
  • Твою маму!... Потому что когда мы не знаем, что сказать, от избытка чувств, всегда так говорим. И еще сказал фельдшеру, безнадежно махнув рукой:
  • Давай, вызывай реанимационную бригаду.
Быстро! И предупреди их, чтобы они его в больницу с собой взяли.
  • Кого?
  • Мужа! – Зачем?- подивился фельдшер.
  • В качестве... дефибриллятора!
После, в машине, доктор долго-долго молчал, уперев кулаки в подбородок, а потом вздохнул:
  • Никогда не завидовал пациентам. Вообще – никогда. А этому – завидую. По черному!... Он же даже не знает где сахар!... Какую жену отхватил!... Какую!... Идеальную! И снова замолчал.
Окончательно. Наверное, своих жен вспомнил. Всех четырех, с которыми был в разводе. И тут я с ним, конечно, согласен.
Повезло – мужику. Что да – то да! Но, может было за что... Больше я с той бригадой не ездил. И вообще – не ездил. Хватило...

Андрей Ильин


Cirre
Реинкастрация

Павел Андреевич спал сегодня плохо. Постоянно его кто-то кусал за хвост. «Блохи», ― думал мужчина и менял позицию, не открывая глаз, словно и не просыпался. Лишь с пятого раза до него дошло, что если блохи ― дело привычное, то вот хвост ― что-то новое.

Павел Андреевич открыл глаза, зевнул и повернул голову в сторону хвоста. Тот был на месте.
― Что за чёрт?! ― крикнул он, наконец поняв, что случилось что-то очень прискорбное, но из рта его вырвалось лишь незамысловатое: «Гав-гав».

― Ой! ― вскрикнула проходящая мимо девушка и замахнулась единственным, что было у неё под рукой — мусорным пакетом.

― Постойте! Вы не так поня... ― Павел Андреевич не успел закончить, как пакет уже опустился на его голову.

Дело было возле нового спортзала, и, судя по весу пакета и слезам отчаянья на глазах девушки, она шла выбрасывать гантели.

― За что?! Что я вам сделал?! ― закричал в сердцах мужчина, но вместо слов досады снова раздался бестолковый грозный лай.

Девушка пятилась назад, стараясь на смотреть в глаза псу: она знала, что это провоцирует агрессию. Но, не сдержавшись, посмотрела. Судя по взгляду, пёс был глубоко оскорблён и, кажется, осуждал её.

Пакет лежал на земле, из него наружу показались две огромные палки колбасы. Девушка остановилась, из её груди вырвался стон отчаянья. Она собиралась выбросить колбасу и начать новую жизнь ― спортивную, но колебалась. Павел Андреевич оскалился, чувствуя, что его хотят добить.

― Значит, судьба! ― бросила обречённо девушка и, утерев слёзы, побежала покупать абонемент в зал.

Запах брошенной на землю колбасы привлек новоиспеченных сородичей Павла. Два огромных лохматых пса вырулили из-за мусорных баков и, не поздоровавшись, принялись дербанить пакет.

Павел Андреевич не знал, как правильно начать диалог, и произнёс то, что ему казалось наиболее логичным: «Гав-гав».

― Ты что, отсталый? ― спросил в ответ рыжий одноухий кобель.

― Нет, ― обиженно ответил пёс. ― Я просто новенький, осваиваюсь.

― А, ясно, ну раз новенький, то шуруй отсюда. Лишний рот ― хуже пистолета.

Так говорил только один человек на памяти Павла.

― Постойте, быть не может, дядя Вася, ты, что ли?!

― Мы знакомы?! ― удивился рыжий.

― Это же я, Паша, из седьмого дома.

― Какие люди, вернее, псы! Не ожидал тебя здесь увидеть!

― А я-то как не ожидал, ты же умер в прошлом году!

― Это, Паша, называется реинкастрация, привыкай. Раз ты пёс, значит, тоже того... ― с этими словами Вася вгрызся в колбасу и начал громко чавкать обёрткой.

― Что значит «привыкай»?! Какого ещё «того»?! Да я в самом расцвете сил, мне Наташка на днях сказала, что я всех переживу ― как советский пылесос.

― Почему как пылесос? ― удивился старый знакомый и принялся облизывать пустой пакет.

― Говорит, шуму много, место занимаю, а что в нашем браке происходит ― ни фига не всасываю, ― немного пристыженно заявил пёс.

― Я тоже был хоть куда, но разве ж оголённому проводу на земле объяснишь, что ты здоров?

Соратник Василия между тем начал бросаться на проезжающие машины, пытаясь укусить их за колесо.

― Что это с ним? ― удивленно смотрел на него Павел.

― Психологическая травма. Он в прошлой жизни на шиномонтаже работал. Как увидит, что колесо не отбалансировано, сразу теряет голову.

― И что же мне теперь делать?!

― Радоваться, что ж ещё! Я в жизни себя лучше не чувствовал! На работу ходить не нужно, живёшь где хочешь, любая еда в радость, никто тебя не поучает, на мозги не капает ― сказка!

― А как же Наташка?

― А что Наташка? Сегодня Наташка, завтра Жучка, а послезавтра и вовсе Джинджер! Хочешь ― овчарка, а хочешь ― лабрадор. Главное, с бойцовскими не связываться ― они, как правило, бывшие стервы.

― Нет, я так не могу, я однолюб.

― Ничего не поделаешь ― ты не породистый, да и не щенок уже. Таких как мы никто не возьмёт домой.

― А почему, кстати, я не щенок, а сразу взрослый пёс?

― Ты ещё спроси у меня почему мы зад друг другу нюхаем. Умники будут говорить, что это мы так знакомимся, но на самом деле никто не знает. Просто так заведено, и не нам об этом задумываться.

Колбаса закончилась, а новых «спортсменов» на горизонте видно не было.

― Ну мы пошли. Ты с нами? ― спросил, облизываясь, одноухий.

― Не могу, надо попробовать домой вернуться.

― Ну дело твоё. Если что, ищи нас возле молокозавода.

С этими словами псы исчезли в кустах.

Павел Андреевич никогда не был в этой части города и никак не мог понять, в каком направлении ему двигаться.

― Извините, не подскажете, как мне до Василисина добраться? ― бежал он за мужиком, который кричал на всю улицу, что его пытается загрызть бешеный алабай.

Павел плохо разбирался в породах, но, судя по отражению в луже, его порода ― это итог странного любовного треугольника, в который входили доберман, пекинес и, возможно, чау-чау.

― Простите, не подскажете, какой это район? ― обратился он к сорвавшемуся с поводка хаски, но тот лишь бегал вокруг него, без конца радостно повторяя: «Гав-гав».

«Идиот!» ― подумал Павел Андреевич и, увидев надпись «Метро», помчал туда.

Там он попытался занять денег на проезд у местных псов, но безуспешно. Один из них бегал за собственным хвостом, без конца приговаривая: «Не может быть, я же директор авторынка, откуда ты взялся?!» А второй протяжно и нудно скулил. Хозяйка привязала его к скамейке и ушла за кофе. Павел Андреевич взывал к его гражданской сознательности и помощи ближнему, но бедолага совсем потерял связь с реальностью и лишь повторял как загипнотизированный: «Принеси мне американо-о-о, без молока-а-а, без са-ха-ра-а-а-а».

В метро пёс прошмыгнул, слегка прикусив контролёра, который схватил его за хвост. Найдя нужную ветку, он прошмыгнул в вагон и уселся в уголке, рядом с кокер-спаниелем, чья хозяйка спала.

― Простите, нам необходимо понюхать друг друга, ― обратился к нему породистый тип.

― Это ещё зачем? ― удивился Павел Андреевич.

― Не знаю, но мы обязаны.

― Только попробуй, я тебе нос откушу.

― Ладно-ладно, не горячитесь. Кстати, вы были на новой выставке современного искусства в центре? Один сплошной декаданс, меня до сих пор никак тоска не отпустит, хочется скулить от безнадёги. Хорошо, что есть сахарные косточки ― ими и спасаюсь.

Павел Андреевич не знал, что ответить, потому был краток:

― Гав-гав.

― Хамло, ― отвернулся кокер-спаниель и сделал вид, что тоже спит.
На нужной станции Павел Андреевич вылетел как пуля. Он понял, что нет смысла быть вежливым, поэтому просто рычал на всех, кто вставал у него на пути ― люди и собаки тотчас отступали. Но были и те, кого он напугать не смог: полицейские, бойцовские стервы, излишне любвеобильные дети. Каждый из них пытался оторвать от бедного Павла кусочек, и когда он добрался до места, был уже на грани.
Последним оплотом сопротивления оказался домофон ― против него Павел Андреевич не смог противопоставить ни зубы, ни лай, ни даже хвост. Силы были на исходе, издав гортанный вопль полный печали: «Наташа-а-а-а!» он рухнул на землю и приготовился к очередной смерти. Кем он теперь будет? Котом? Попугаем? Хомяком? Баобабом? Что приготовила ему жестокая реинкастрация?

― Паша! Паша, твою дивизию! ― раздалось откуда-то.

― Что? Что такое? Гав! ― вокруг была лишь темнота.

― Да ты достал лаять! Я из-за тебя уже третий раз просыпаюсь! ― послышался до боли знакомый голос.

― Наташ, ты?

― Я, кто ж ещё?!

― Ты меня понимаешь?! ― с тревогой в голосе произнёс Павел Андреевич.

― Нет, Паша, не понимаю! Тебя только мама твоя понимает, ну или вид делает! Мне вставать рано, а ты тут гавкаешь во сне, иди и спи на диване!

Тут Наташу лизнули прямо в ухо.

― Тьфу, с ума сошел!

― Прости, родная! Я... я просто ещё не освоился.

Павел Андреевич вскочил с кровати, побежал к холодильнику и начал что-то складывать в пакет.

― Ты куда собрался? ― остановила его жена у порога.

― К молокозаводу, там дядя Вася голодный бегает.

Наташино лицо отражало целую гамму чувств: тревогу, смех, злость. Она хотела уложить болезного спать, но тот был слишком возбуждён.

― Ты только будь аккуратней, хорошо?

― Гав-гав! ― бросил напоследок Павел и убежал в ночь.

Александр Райн


Cirre
«Золотая рыбка»
Каких только «заманчивых» предложений не встретишь в Инете.
Кирилл улыбнулся, когда ему попалось следующее объявление: «На сайте «Золотая рыбка» можно оставить три желания и они обязательно сбудутся» Кирилл подумал: «Да, конечно. Нужно отправить sms-сообщение заплатить 100 или 200 рублей и взамен получить ответ: «ваше желание невыполнимо».
В объявлении, правда, оговаривалось, что пожелания «умертвить», «истребить», «покалечить» или «нанести какой-либо другой вред», а также корыстные, агрессивные и человеконенавистнические желания исполняться не будут. Сайт называется «Золотая рыбка», а не «Злобная пиранья» или «Барракуда». Кирилл никогда не верил в чудеса. И сейчас не поверил.

Мысленно произнес «чушь» и продолжил переписку с сокурсницей. Но потом, ему вдруг в голову пришла шальная мысль, а чем черт не шутит, загадать что ли, чтобы Анюта объяснилась ему в любви. Он давно добивался ее взаимности, но она все училась, училась, училась и не воспринимала его всерьез. Кирилл отыскал сайт. Еще раз улыбнулся, когда рыбка, очень симпатичная, переливающаяся всеми цветами радуги вуалехвостка, произнесла: «Чего тебе надобно, старче?» И на экране возникла рамочка из водорослей и раковин, в которой стояло три цифры:
1.
2.
3.
Рядом с цифрой один он написал: «Хочу, чтобы Анна Александровна Оболенская объяснилась мне в любви». Кирилл специально написал полностью ее имя, отчество и фамилию, а то объяснится какая-нибудь еще Анна. Смешно, но в тот момент ему показалось, что он на секунду все-таки поверил, что чудо может свершиться.
Он даже посмотрел, не ответила ли Анюта на его вопрос в чате по поводу встречи вечером. И вдруг увидел то, чего никак увидеть не ожидал:
  • Кирюша, я, конечно же, пойду с тобой куда захочешь, потому что ты классный. Кирилла прошиб пот. Анюта, всегда такая отстраненная, занятая то написанием курсовой, то готовящаяся к выступлению на студенческой конференции, вдруг написала такое. Красивая и умная девушка – редкое явление природы, была уж слишком серьезной. И увидев такое, молодой человек подумал, что его кто-то разыгрывает.
Но как? Анюта сама не смогла бы все это провернуть с сайтом. А кто и зачем?
Вернувшись к симпатичной рыбке, он увидел, что над рамочкой высветилась надпись.
«Одно желание выполнено. У Вас осталось два желания».
Что же загадать. Деньги – корыстное, чтобы доцент Чернецов растворился без осадка и не портил ему кровь и зачетку – агрессивное, чтобы сосед сверху перестал сверлить хотя бы после одиннадцати – мелкое. Но что тогда? А придумал, чтобы меня пригласили сниматься в каком-нибудь блокбастере, и хорошо бы в Голливуд. Ну, уж это чешуйчатой не по зубам.
Он напечатал свое амбициозное желание. И минут через пять услышал, как мелодично звякнул звуковой сигнал поступления нового письма.
Открыв почту, Кирилл подумал, что сходит с ума. Во 'входящих' он увидел адрес послания и в нем слово Hollywood. Послание гласило, что во время посещения столицы России, режиссер нового фильма, Стен Уиннер случайно увидел его фото в журнале «Экономисты будущего» (он год назад занял 1 место на олимпиаде среди студентов экономических Вузов Москвы) и лицо Кирилла Позднякова показалось ему одухотворенным и мужественным, и что именно таким он представлял себе главного героя, русского путешественника по далеким галактикам. Ему оплатят проезд в США и пребывание в Голливуде во время съемок, и, кроме того, после съемок он получит огромный гонорар.
  • А как же Аня? Ведь съемки продлятся год или больше, а универ, а родители? Отказаться? Согласиться? Кирилл участвовал в самодеятельности, хотел даже поступать в театральное училище, но его предки, сами экономисты, страстно желали, чтобы их единственный отпрыск непременно пополнил армию дипломированных счетоводов. Он одно время участвовал в массовках, даже один раз сыграл малюсенькую роль со словами. Ему нужно было войти в комнату и сказать:
«К Вам его сиятельство, граф Отрадин». Он до сих пор вспоминает этот опыт с восторгом. А тут такое.
Третье желание, третье последнее, что же загадать.
И вдруг он вспомнил, что его любимая, совсем еще не старая бабушка очень больна. Врачи отказались ее лечить. Всё, разводили они руками, четверная стадия, сделать ничего нельзя. Процедуры, которые обычно назначаются таким больным, она не выдержит, слабое сердце. Только болеутоляющие, сильнодействующие лекарства могут облегчить ее страдания.
Вот оно третье желание: «Чтобы моя бабушка выздоровела!».
Кирилл напечатал желание, но над рамочкой высветилось: «Слишком серьезные обстоятельства. Третье желание может быть выполнено тоько при условии отказа от двух предыдущих. Если Вы согласны, нажмите на желание дважды».
Кирилл, без колебаний, дважды кликнул мышкой последнее желание.
Анюта, которая все еще была онлайн, прислала следующее:
«Кир, извини за глупую шутку, я сегодня занята. Завтра иду сдавать зачет по Экономической истории, нужно готовиться».
И второе известие пришло незамедлительно. «К сожалению, съемки нового фильма откладываются из-за отказа инвесторов финансировать данный проект. Перспективы Вашего участия в боевике неясны».
Вечером позвонила мама и дрожащим от волнения голосом произнесла:
  • Сыночек, бабушке неожиданно стало лучше, это просто настоящее чудо! Она поднялась с постели. У нее впервые за полгода ничего не болит, появился аппетит, и она даже пыталась затеять уборку в квартире. Завтра пойдем делать анализы и томограмму.
Кирилл нажал на ссылку «Золотой рыбки», в ответ появилось уведомление:
Не удается открыть эту страницу. Проверьте адрес веб-сайта.
из инета


Студент обменял два желания на здоровье бабушки

Cirre
В кабинет к директору кладбища вошли двое парней. Тот невольно улыбнулся. Вид парней напомнил ему лихие девяностые.
  • У нас друг погиб, – произнёс один из парней. – Его нужно похоронить с южной стороны вашего кладбища.
  • Но там уже давно никого не хоронят, – попытался возразить директор.
  • Платон просил, если погибнет похоронить его там.
Другой из парней положил на стол какие-то документы и пачку пятитысячных купюр.
  • Ну, хорошо, – улыбнулся директор. – Всё сделаем в лучшем виде.

*

Лежит. Полумрак. Звезды. Попробовал встать. Что это? Его нет. Платон попытался спросить:
«Где я?» – но и голоса не было.
«Да, умер ты, умер!» – этого он тоже не услышал, но понял. – «Давно здесь никого не хоронят».
«Вы, кто?» – вновь задал вопрос.
«Покойники, как и ты. Рассказывай, как там на земле!»
«В смысле?»
«Какой год идёт?»
«Две тысячи двадцатый».
«Ух, ты! Мы уже сорок лет лежим».
«Ерунду ты, Федор, говоришь, – не зная почему, но Платон понял, что мысли принадлежат женщине, далее, она обратилась к нему. – Тебе лет сколько?»
«Тридцать».
«А звали как?»
«Платон».
«Меня – Таисия. Я когда умерла, пятьдесят было. А Фёдору – семьдесят. А Агафье – девяносто почти».
«Агафья – это я, – и это была женщина. – Нас здесь всего трое, ты – четвёртый».
«Кладбище-то вроде большое», – чувства, какие-либо, отсутствовали, и Платон потихоньку стал втягиваться в эту мысленную беседу.
«Кладбище-то большое, да мысли наши далеко не расходятся, – это уже Таисия. – Кроме того, все потихоньку исчезают».
«Это как?» – не понял Платон.
«Про рай и ад слышал? Но здесь маленько по-другому. Если человека на земле по-доброму вспоминают, часто на могилку приходят – он вверх улетает, наверно, в рай. И оттуда на всех смотрит. А если ругают и проклинают – вниз опускается, наверно в ад. И чем позже вспоминают, тем эти вспоминания большую силу имеют».
«Ну, а вы?»
«Про нас никто не вспоминает – вот мы и остались здесь. Эх, хоть бы кто-нибудь про нас вспомнил!»
«А почему я себя не вижу, а звёзды на небе вижу», – вопросов у Платона было очень много.
«Это у нас, как кино в кинотеатре, – появились мысли Фёдора. – Мы, когда на земле день, видим всё, что возле наших могилок делается. Вчера, как увидели, что копают, сразу поняли, новенький появится».
«Только не хотелось, чтобы ты сразу исчез», – это уже Таисия.
«Как это сразу?»
«Ну, если человек хороший, много добра на земле сделал, он сразу улетает. А если убийца, какой – сразу проваливается».
«А почему я не провалился? – мелькнула мысль у Платона. – Я и в Сирии два года пробыл. И так, никогда ангелом не был».
«Наверно, и хорошего в тебе было немало», – предположила Агафья.
«Платон, ты вот что скажи, – поинтересовался Фёдор. – Кто у нас сейчас в Советском Союзе генсек?»
«Что-то я не понял, о чем ты?»
«Ну, Брежнев уже умер или нет?»
«Фёдор, у меня в школе по истории одни двойки были. Даже не пойму, о чём ты говоришь».
«Ну, кто у нас там, наверху, главный?»
«Путин».
«Фёдор, хватит о своей политике, парню это не интересно, а нам с Агафьей – тем более. Ты, Платон, лучше скажи, где ты жил?»
«Сначала – на Восточном, затем – на Автозаводе».
«Таисия, о чём ты спрашиваешь? – теперь уж вмешался Фёдор. – Была бы ты сейчас жива, тебе девяносто уже стукнуло, а сыновьям твоим под полтинник».
«А мне бы – сто тридцать, – и в голосе Агафьи грусть послышалась. – Обо мне теперь уж никто не вспомнит. Так здесь навечно и останусь».
«Платон, ты расскажи, почему ты такой молодой, а здесь очутился?» – попросил Фёдор.
«Я в охране у Варламова работал, – понял, что его не поймут, добавил. – Это такой очень богатый бизнесмен. Он ещё в лихие девяностые здесь рэкетом занимался...»
«Что-то я совсем не понимаю, о чём ты говоришь».
«В общем, на него кто-то покушение организовал. А погиб я».
«А я в своей постели умер, – стал вспоминать Фёдор. – Болел сильно. Жена с сыном уже умерли. А племянник, похоже, только и ждал моей смерти. Квартира у меня была двухкомнатная, в центре возле универмага. Ему, наверно, досталась. Он меня похоронил. И после этого ни разу на могилку не пришёл».
«Я от рака груди умерла, – стала вспоминать Таисия. – Некрасивая была, никто замуж не брал. Только в сорок стала жить с одним мужиком. Даже двоих мальчишек родила. Когда умерла, они ещё маленькие были. Муж первый месяц приходил, затем исчез. Умер, поди, пил он сильно. Мальчишек, наверно, в детский дом отдали. Так больше ко мне никто и не приходил».
«А я последние лет десять парализованная лежала, – стала вспоминать и Агафья. – У нас дом большой был. Муж ещё до войны построил. Погиб он в сорок четвёртом. Я сына одна растила. Затем вместе с ним и женой его жила в этом доме. Потом внук стал взрослым и невесту привёл. У меня правнук появился, Ефимка. Тогда я уже не вставала. Когда научился ходить, бывало, подойдёт ко мне, улыбается, что-то бормочет. Потом подрос, подходить стал реже. Но я всегда ждала его. Один он со мной и разговаривал. Все остальные, похоже, только и ждали, когда я умру. Умерла. Первый год ещё приходили. А потом, видно все позабыли обо мне. Сейчас, поди, и сын, и внук умерли. Сколько лет уже прошло?»

*

Проходили дни. Платон рассказывал своим соседям о нынешней жизни на земле. Те – о своей жизни. А ещё Платон считал дни. Таисия сказала, что на девятый день к нему, обязательно, кто-нибудь придёт. И вот наступил этот девятый день.
Хорошо знакомая машина подъехала к самой могилке. Из неё вышел сам Варламов с телохранителями. Положил на надгробие огромный букет, опустил голову:
  • Спасибо, Платон! – смахнул с глаз слёзы. – Спас ты мне жизнь. Я тебя никогда не забуду.
Постоял несколько минут, махнул рукой телохранителям и все направились к машине.
«Не моя смена, – мелькнула мысль у Платона. – Моя – завтра. Стас, похоже, жив. Интересно, кто вместо меня с ним в паре будет?

*

Подъехала другая машина, Стаса. Из неё вышел друг и невеста Платона. Та бросилась к могиле, упала и залилась слезами.
«Приехал! И Диану привёз».
  • Здравствуй, Платон! – друг стоял, склонив голову. – Хреново без тебя. В напарники мне Родиона дали. Завтра наша смена.
«Стас, Стас, сколько лет мы были вместе».
  • Диану твою привёз. Всю дорогу плакала. Её мама говорит, что она всю неделю с кровати не вставала. Ладно, Платон, я в сторонку отойду. Пусть одна с тобой побудет.
«Эх, Дианка, Дианка! Обещал быть с тобой всю жизнь, а видишь, как получилось».
  • Платон, почему ты ушёл так рано? – девушка захлёбывалась слезами. – Мы ведь мечтали всю жизнь прожить вместе.
«Прости, Диана! Ты ещё молодая, найдёшь своё счастье. Буду рад, если вы со Стасом друг друга полюбите. Правда, нелюдимый он, но очень надёжный».

*

Стас стоял в сторонке у заброшенной могилки. Он до сих пор не мог поверить, что лучшего друга нет в живых. Взгляд остановился на чужом надгробье. Он потряс головой, подошёл поближе. Табличка из нержавеющей стали была покрыта тёмным налётом, но на ней ясно читалась фамилия. Его фамилия.
С минуту пытался, что-то понять, затем достал телефон и позвонил отцу:
  • Папа, ты помнишь, своих бабушек?
  • Сын, ты чего?
  • Папа, я спросил: Ты бабушек своих помнишь?
  • Конечно, они не так давно умерли.
  • Бабушку, – Стас взглянул на табличку, – которая умерла сорок лет назад?
  • Так это не бабушка, а прабабушка. Её Агафья звали.
  • Агафья Борисовна?
  • Да.
  • Папа, Платона похоронили рядом с её могилкой.
  • Да, ты что?
  • И, похоже, за эти сорок лет к ней так никто и не приходил.

*

Стас с Дианой сели в машину и уехали.
«Обо мне вспомнили, – Агафья подобного и не ожидала. – Это ведь сына Ефима был. Мой праправнук. Уж, и не надеялась, что обо мне, кто-то вспомнит».
Долго они обсуждали, такое редкое для них событие. А после обеда вновь подъехала машина Стаса. Вместе с ним из неё вышел пожилой человек. Вместе подошли к заброшенной могилке.
  • Баба Агафья – это я, твой Ефимка. Прости, меня, что так ни разу к тебе и не пришёл! Вот сын мой нашёл тебя.
Долго стояли отец с сыном возле своей прабабушки и прапрабабушки. А они там, в могилках, слушали и, по своему, радовались, что хоть кто-то вспомнил их подругу.
Уехали.
«Мой правнук, Ефимка, – для Агафьи сегодняшний день был особым. – Каким он взрослым стал, даже постарел. И сын его совсем взрослый».
«Стас был моим лучшим другом. Он обязательно будет приходить», – Платон в этом не сомневался. – Тетя Агафья, ты что молчишь?»
«Нет уже нашей Агафьи, – пояснила Таисия. – И никогда не будет. Она улетела. В рай».
«Как я рад за неё!»
«И ты, Платон, долго здесь не задержишься. На земле, есть, кому вспоминать тебя добрым словом!»
Из сети

Cirre
«Ну ты и лошара!»

Убирая помещение после очередного четвероногого пациента, ветеринар Юлия не сразу заметила, как дверь её кабинета тихо открылась, и на пороге возник неприметный подросток. Он стоял у входа и, очевидно, не решался пройти дальше.
Юля, отложив пульверизатор и тряпочку, повернулась к посетителю:

— Добрый день, проходите. Кого вы принесли?

— Здравствуйте... Я... Я никого... Я на консультацию... — слегка заикаясь, начал мальчик.

— По какому поводу? — уточнила ветеринар.

Пацан вздохнул и вдруг, решившись, выпалил:

— Скажите, пожалуйста, вы можете отучить попугая говорить?

— Что?.. — только и смогла спросить Юля.

Через десять минут, после быстрого монолога подростка и его сбивчивых объяснений, опытный ветеринар почувствовала себя каким-то школьным психологом.

С таким она ещё не сталкивалась.

Из взволнованной речи школьника выходило, что пару дней назад дедушка принёс ему попугая. Большого серого самца африканского попугая жако. Велел заботиться о птице как следует, потому что это питомец его подруги, после чего отбыл на неделю в лесничьи угодья с внеплановой проверкой.

Родителей подростка в то время, как назло, не было дома: отец уехал на работу в соседний город, а мама только что ушла на дежурство. Мальчик был предоставлен самому себе на ближайшие сутки. «Что ж, — подумал он, — с попугаем даже веселее», — и без всякой задней мысли взял у дедушки клетку, заверив, что с птицей всё будет хорошо.

К удивлению и радости мальчика, попугайчик оказался говорящим. Причём фразы в его лексиконе были весьма забавными и неожиданными. Первое, что птица сделала, когда освоилась на новом месте и пообедала, это посмотрела внимательно на своего временного хозяина и, наклонив на бок голову, чётко и ясно спросила:

— Бухать будешь?

Мальчик рассмеялся, а попугай, словно восприняв это как одобрение, продолжил:

— Твою ж налево!

Что делает современный подросток, когда внезапно сталкивается с чем-то подобным? Конечно же, записывает видео и присылает друзьям!

Таким образом, вскоре у Эдика (так звали мальчика, что в процессе диалога выяснила Юля) дома собралась целая тусовка, и все с одной целью: послушать болтливого попугайчика.

А птица и рада была стараться:

— Ну ты и лошара!

— Ты кто такой? Тебя не звали!

— Я — не я, мой папа ёж!

Пританцовывая на жердочке, серый попугай выдавал одну фразу за другой, развлекая детей.

И всё бы ничего, но на следующий день идиллия закончилась. С дежурства пришла Анна, мама Эдика, и, несмотря на усталость, прямо с порога спросила:

— Ну что, как наш временный питомец?

— А ты откуда знаешь? — удивился мальчик.

— Как откуда? Мне Валентин Дмитриевич написал. Думаешь, кто согласился приютить птичку? Ведь не стал бы он просто так её приносить.

Тоже верно, мысленно согласился Эдуард, и повёл мать на кухню.

— Эх, жаль, что он не разговаривает... — по пути вздохнула Анна.

— В смысле? — не понял Эдик. — Кто не разговаривает?

— Ну попугай, кто ж ещё. Научи его хоть, что ли. Доброе утро там, добрый вечер... Приятного аппетита... Может, получится.

И в этот момент из кухни раздался громкий голос:

— Чё купила?

Анна где стояла, там и села.

— Кто это? — тихо спросила она.

— Так попугай же, — пожал плечами мальчик.

— Пивасик неси! — добавила злополучная птица, ничуть не заботясь о последствиях.

— Эдик... Это... Это ты сделал?.. — мать посмотрела на сына с нескрываемым ужасом.

— Мам, нет, это так и было! Дедушка его таким и принёс! Я даже видео записал, хочешь посмотреть?

Анна вздохнула, укоризненно глядя на собственного ребенка:

— То есть ты хочешь сказать, что Валентин Дмитриевич мне сказал неправду? Да?

И тут Эдик понял, как он попал. Он не очень знал почему, но так было всегда: любое слово деда, свёкра Анны, его мать воспринимала как истину в последней инстанции. Даже если бы дедушка сказал, что принёс птеродактиля, мама бы поверила.

— Где бабы, чувак? — раздался из кухни громкий голос попугая, подливая масла в огонь.

— Эдик... У тебя были гости, пока никого не было? Чем вы тут занимались?

— Мам, я тебе клянусь, они просто приходили посмотреть на говорящего попугая!

— Которого ты же и научил говорить? Ещё и такую пошлятину? Господи, в кого ты такой... — Анна закрыла глаза на минуту, обдумывая дальнейший план действий. — Значит, так, — тихо начала она чуть позже. — Ты завтра пойдёшь в ветеринарную клинику. Выбери по отзывам самую лучшую. И спросишь там у врача, как отучить попугая разговаривать.

— Мам, но...

— Эдик... Ты же понимаешь, насколько это важно?

Мальчик промолчал. Потом кивнул:

— Да, мам. Хорошо.

Ветеринар Юлия, выслушав эту запутанную историю, лишь вздохнула:

— Боюсь, что отучить попугая говорить практически невозможно. Он ведь эти фразы давно знает и часто повторяет, судя по видео.

— Вот вы мне верите, — сказал печально мальчик. — А моя мама не поверит. Ни мне, ни вам. Для неё слово дедушки — закон.

— Да я и сама понимаю, что твоя мама, судя по всему, так воспитана, что авторитет старших — это просто данность, и он не обсуждается, — кивнула Юля, прекрасно осознавая, что она и сама в свои двадцать семь уж точно младше этой мадам, поэтому при любой попытке поговорить вряд ли будет воспринята всерьёз.

— И что мне теперь делать? — мрачно спросил Эдик. — Хоть домой не возвращайся, честное слово!

— А ты можешь с дедушкой поговорить? Может, твоя мама что-то не так поняла? Или он сам не понял?

— В том-то и проблема, что не могу! Он сейчас где-то в лесу, а там телефон не ловит почти, связь ужасная. И я даже не знаю, когда он приедет! И чей попугай, я тоже не знаю!

Как же всё сложно, подумала Юля, а вслух сказала:

— Я поспрашиваю у коллег, может, кто-то сталкивался с подобным. Дай мне свой номер телефона, будем держать связь. Маме пока скажи, что случай серьёзный. Хорошо?

— Да! Конечно! Спасибо вам большое! Хоть кто-то мне поверил! — и с этими словами школьник вышел из кабинета, оставив Юлю в полном замешательстве.

Ведь она прекрасно осознавала, что сделать в данном случае нельзя ничего.

*


Однако обстоятельства иногда складываются очень странным образом. Так и в этой ситуации, когда ветеринар уже всю голову сломала, ей внезапно поступил звонок.

Люди беспокоились за попугая, который остался без хозяина. Его просто выставили на лестничную площадку вместе с клеткой. А себе звонящие взять птицу не могли по ряду причин.

— Вы можете привезти попугая сюда? — спросила она собеседников, даже не задумываясь.

— Можно? Да, конечно, мы сейчас приедем! — послышался в ответ обрадованный голос.

Не прошло и получаса, как бедная птица уже находилась в клинике. И с первого же взгляда у Юлии возникла масса вопросов.

Это что, тот самый попугай? Мама Эдика решила не дожидаться совета от ветеринара и выставила его из квартиры? Почему тогда подросток ей не сообщил? Она же давала свой номер! Дрожащими руками Юля написала сообщение Эдуарду и стала с нетерпением ждать ответа, нервно расхаживая туда-сюда по кабинету. Время было довольно позднее, поэтому клиника пустовала.

Вдруг её телефон отрывисто завибрировал. Это ответил Эдик.

«Здравствуйте, попугай в порядке, но выяснилось, что он ещё и матерится. Мне кажется, мама меня убьёт...»

В этот момент у Юли начал созревать коварный план.

Проведя с попугайчиком в лечебнице пару часов до окончательного закрытия, а потом, на следующий день, ещё какое-то время с утра, Юлия убедилась: говорить птица не умеет. И она вызвала Эдика. Тот прибежал к полудню, глядя на ветеринара с надеждой:

— Здравствуйте, вы знаете, что делать?

— Добрый день, возможно. Вот, смотри, — и Юля отвела подростка в помещение, где на тот момент находился попугай.

— Ого, прям как наш Генерал!

— Кто?.. — не поняла сначала Юлия.

— Да попугая так зовут, я тогда забыл сказать. А откуда у вас этот?

— Его выкинули. Вчера вечером, — вздохнула ветеринар. — И я тоже сразу подумала, что он очень похож на попугая, которого ты показывал мне на видео. Поэтому, если твоя мама продолжает настаивать, что вам отдавали именно не говорящую птичку, может, этот подойдёт как замена? Но только при условии, что Генерала вы оставите у себя и ты будешь мне присылать отчёты, что с ним всё в порядке!

Эдик просиял:

— Я думаю, это отличная идея! Тем более, Генерал такой классный, он вчера Саню на три буквы послал!

— Маму спроси. Объясни ей всё, дай мой номер телефона. И если она согласится, то считай, что этот попугай ваш.

Вечером того же дня Эдуард в сопровождении своей усталой миниатюрной мамы, которая очень вежливо пообщалась с Юлей и горячо поблагодарила её за решение их очень насущной проблемы, забрал попугая из ветклиники.

После этого мальчик каждый день присылал фотоотчеты, и Юля постепенно успокоилась.

А через неделю, вместе с очередной партией фото, Эдик вдруг написал: «Юлия Романовна, здравствуйте, можно к вам зайти сегодня? У меня новости».

«Добрый день, Эдуард, надеюсь, не плохие? Заходи, конечно, я весь день на работе», — ответила ветеринар.

И тем же вечером Юля узнала о весёлых приключениях семьи Эдика и двух попугаев.

Оказалось, что на выходных в город вернулись дедушка Эдуарда и хозяйка Генерала. Практически одновременно. Валентин Дмитриевич, заехавший за птицей, наблюдал за совершенно чужим неговорящим попугаем в течение пары часов, подмену, разумеется, не заметил и остался очень доволен. Он забрал клетку с жако, оставил семье Эдика тортик в качестве благодарности и уехал отдавать птичку своей подруге.

Отец Эдуарда, сын Валентина Дмитриевича, Николай, с улыбкой прокомментировал:

— Воспользовался случаем папа. Вот точно говорю. По глазам вижу.

Из подслушанного чуть позже разговора родителей, которые считали двенадцатилетнего сына ещё слишком маленьким для обсуждения при нём таких тем, Эдик выяснил, что хозяйка Генерала уже около года встречается с Валентином Дмитриевичем. Она на пять лет младше их пятидесятипятилетнего дедушки, и у них масса общих интересов. И дедуля давно бы уже сделал предложение Жанне Павловне, только вот он стеснялся. Валентин Дмитриевич был простым человеком, всю жизнь проработавшим в лесном и сельском хозяйстве. А Жанночка, как он любя называл свою подругу, была городская, утонченная леди с отличным вкусом, владеющая сетью бутиков одежды. И так уж совпало почему-то, что свидания у них всегда были где-то на нейтральной территории, что дедуля списывал на возможное наличие у его подруги хрупких ценных вещей, за сохранность которых она боялась, поэтому не принимала у себя гостей.

Поэтому сейчас, когда подвернулась возможность самому отвезти Жанне попугая, Валентин не смог устоять.

Пару минут поговорив с отцом Эдика, который, давясь смехом, рассказал, как сын нечаянно научил попугая нехорошим словам, Валентин Дмитриевич совершенно спокойно воспринял информацию о подмене птиц и, кажется, даже обрадовался. Взял бережно клетку в охапку и понёс в машину.

Через полчаса Валентин уже подъезжал к дому Жанны. Он даже не мог сказать, что он сейчас чувствует больше: волнение или любопытство. Но в любом случае, это событие должно стать новым шагом в их с Жанной отношениях.

Дверь ему открыла растрепанная, уставшая, но как всегда очаровательная Жанна Павловна.

— Привет... Заходи... Извини, у меня тут беспорядок такой... И есть совсем нечего... Я тогда собиралась в такой спешке, и сейчас даже в магазин не заехала... Сейчас суши закажу, — начала извиняться она.

— Жанночка, да ты что, всё нормально, тем более я вот, пиццу и тортик привёз, — улыбнулся Валентин. — Ну и питомца твоего, конечно же!

Он протянул клетку ничего не подозревающей подруге, которая, крепко схватив свою главную драгоценность, радостно понесла её на барную стойку своей кухни-студии.

— Давай я помогу тебе прибраться, а потом отпразднуем твоё возвращение, — предложил Валентин.

— Ты... поможешь? С уборкой? Правда? — переспросила Жанна.

— Конечно, а что такого? Ты наверняка ещё и устала с дороги.

Жанна Павловна даже не отрицала этого факта. Наоборот, она, казалось, обрадовалась неожиданной помощи.

Но спустя какое-то время, когда Валентин, как человек хозяйственный, увлекшись уборкой, уже и забыл о недавней подмене птички, Жанна вдруг сказала:

— Так странно... Почему-то мне кажется, что это не мой попугай...

— Да? — Валентин Дмитриевич аж замер с тряпкой для пыли в руках.

— Мой Генерал при мне болтает без умолку. А этот не сказал ни слова за всё время...

— Хм... И правда странно... Может, у него стресс? От всех этих перемещений, знаешь...

— Обычно он хорошо переносит такие вещи...

— Эм... А что Генерал обычно говорит? — Валентин, кажется, начал догадываться.

— Ну... — замялась в смущении Жанна. — Всякое...

— Типа «давай бухать»? Или «да пошёл ты»? — не унимался дедушка Эдика, радостно улыбаясь.

— Ага! Он что, тебя посылал? — в ужасе переспросила Жанна Павловна.

— Не меня! Какого-то друга моего внука. Детишки без ума от него, — рассмеялся Валентин.

— Тогда почему он сейчас-то молчит? — не понимала Жанночка.

— А потому что я, по ходу, попугаев попутал, старый дурак! — воскликнул Валентин Дмитриевич, в притворном удивлении хлопая себя рукой по лбу.

— Что?

— Меня в лес вызвали неожиданно, когда ты уехала, и я отдал Генерала сыну. И он так понравился его семье, что они буквально через несколько дней купили себе такого же, представляешь! И даже клетки у них похожи! А я сейчас попугая без них забирал, они в театре. Вот и попутал птичек! — как можно беззаботнее врал Валентин.

— Ааа! Вот оно что! — казалось, Жанна вполне верит в эту придуманную на ходу историю.

— Я сейчас же поменяю их местами! Вот же я балбес! Ничего не трогай, я вернусь и закончу с уборкой! — с этими словами дедушка Эдика выбежал из квартиры.

И только когда он приехал к сыну, все узнали, как всё обстояло на самом деле.

В первый же день после отъезда Жанны Павловны к Валентину Дмитриевичу нагрянули коллеги. Разумеется, не с пустыми руками. Они отлично посидели, а наутро Валентина разбудил бодрый голос попугая:

— Бухать будешь? Тебя спрашиваю, хрен моржовый, будешь бухать?

Конечно же, первой мыслью бедного дедушки Эдика было совершенно безумное предположение, что Генерал выучил эти фразы после их вчерашнего застолья. Боже, какой позор! Как возвращать утонченной Жанночке её птицу с таким-то лексиконом?

Ответ с похмелья пришёл внезапно и довольно неожиданный: отвезти попугая сыну, а самому уехать к лесникам. Там ему всегда рады. Написать, что попугай не разговаривает, и тогда они подумают, что все эти гадости он услышал где-то уже у них: из телевизора, интернета, от соседей, в конце концов. Ведь куда проще потом будет извиняться перед Жанной за не касающиеся тебя обстоятельства, чем за самого себя, старого дурня.

Так Валентин Дмитриевич и сделал.

— А дальше вы уже и так знаете, — со смехом закончил Эдик.

— Ну и история... — улыбнулась Юля.

— В конце концов, оказалось, что сама Жанна Павловна очень даже простой человек. Просто она боялась, что дедушка перестанет ей интересоваться, если она покажет, что не такая уж она и утонченная.

— Какие иногда странные мысли бывают у людей... — вздохнула Юля.

— Ну, я думаю, теперь-то дедушка точно сделает ей предложение, — размышлял вслух Эдик. — И я смогу навещать Генерала, если Жанна Павловна станет моей бабушкой. Ой, а ещё скажите, пожалуйста, как можно научить попугая разговаривать? Я своего Апокалипсиса научу! Он же одной с Генералом породы, значит, сможет! Будет у меня вообще всех посылать!

Автор: Мира Спун

Говорящий попугай ругался и пугал всю семью

Cirre
ШЁЛКОВОЕ СЕРДЦЕ

Горячее июльское солнце неумолимо клонилось к закату.
Старый продавец антикварной лавки взглянул на часы и с сожалением вздохнул: еще один день прожит. Кто знает, зря или нет? Одно было ясно – пора закрывать магазин.
Сменив одну вывеску на другую, он хотел было повернуть ключ в замочной скважине, как на пороге появились посетители – высокий статный мужчина и миловидная женщина. Антиквар подметил их сходство и решил, что перед ним брат и сестра.
  • Добрый вечер, чем могу вам помочь?- спросил хозяин лавки.
Он поправил очки и взглядом проследил за женщиной, которая остановилась у витрины, где стояла кукла.
Кукла была великолепна! Хрупкое фарфоровое чудо красовалось на подставке и, несомненно, привлекало посетителей.
  • Мы хотим купить эту игрушку,- сказал мужчина тоном, не терпящим возражений.
  • Извините, но она не продается.

На лице покупателя, не привыкшего к отказам, отразилось удивление.
  • Все в этом мире продается, уважаемый. Вы же понимаете, я могу заплатить за нее любые деньги. Только назовите цену.
Антиквар снова посмотрел на женщину. Она заметно нервничала и комкала платочек.
  • Она не продается,- повторил старик.- Выберите любую другую. Здесь есть чудесные игрушки, не менее красивые.
  • Мы уже сделали выбор,- твердо сказал мужчина.- Я желаю купить именно эту куклу.
Женщина, опасаясь, что может случиться скандал, подошла и дотронулась до руки своего спутника. Она с мольбою взглянула в его глаза.
  • Пойдем, Сергей. Жаль, что она не продается. Я так хотела порадовать Мари.
Тут женщина не сдержалась и заплакала. Мужчина стал ее утешать.
  • Понимаете ли, моя племянница очень больна. Девочка угасает на глазах. Уже неделю ребенок не встает с постели. Почти не ест, нет аппетита.
Мы увидели эту куклу и захотели подарить малышке, чтобы хоть чем-то порадовать ее. Но раз кукла не продается...
Антиквар подошел к витрине, бережно взял в руки розовощекую красавицу и протянул даме.
  • Держите. Это Бьянка, самое прекрасное творение флорентийского мастера Вичензе эпохи Барокко. Она бесценна. Заплатите столько, сколько посчитаете нужным.
Женщина с изумлением смотрела на старика, все еще не веря в удачу. А ее брат прикидывал в уме, сколько может стоить это чудо.
  • Прошу вас только об одном,- сказал старик, когда получил деньги.- Верните Бьянку мне, если захотите выбросить.
  • Выбросить? Такую красавицу? Да вы шутите, милейший,- рассмеялся покупатель.
Он взял спутницу под локоть и вывел из лавки. Женщина крепко прижимала к себе прекрасный подарок.

*

Мария, пятилетняя девочка, лежала в постели, в пене кружев. На бледном личике застыла печаль, под глазами легли тени.
Няня, сокрушаясь, убирала тарелки с остывшим ужином.
  • Снова отказалась есть,- шепнула она входящей даме.
Та кивнула и подошла к постели.
  • Мари, посмотри, что тебе купил дядя.
Девочка открыла глаза и увидела перед собою красавицу. Облако белокурых волос обрамляло румяное личико. Невероятно большие голубые глаза казались живыми.
Одета была кукла в голубой шелк и кружева. Изящные фарфоровые пальчики держали веер. Девочка восхищенно ахнула.
  • Ее зовут Бьянка,- улыбнулась,- улыбнулась мать.
  • Бьянка,- повторила девочка.- Будем дружить.
Няня вернулась в комнату и заметила, как повеселела воспитанница.

*

Заехавший в воскресенье дядя поразился переменам, происходящим с Марией. Девочка уже не лежала, а находилась на террасе, в кресле. На стульчике рядом с нею сидела Бьянка.
Племянница благодарила дядю и рассказывала, как они с Бьянкой проводят время.
  • Невероятно, Мари просто не узнать! – сказал он сестре.
  • Она ни на минуту не оставляет куклу,- улыбнулась женщина.- На днях приходил доктор и заметил значительное улучшение состояния ребенка.
  • Может, это кукла так повлияла на Мари?
Они сидели на террасе и пили чай. Женщина задумчиво посмотрела на розу, нарисованную на чашке.
  • Мари и ест, и спит вместе с куклой. Я просила забрать игрушку, чтобы поставить на шкаф. Но няня сказала, что Мари не отдает куклу. Это меня волнует.
И ее глаза! Порою кажется, что кукла наблюдает за нами.
Мужчина рассмеялся.
  • Это всего лишь кукла, сестрица. Хоть и не скрою, сильно похожа на живую. Не стоит придумывать небылицы и напрасно переживать.
Но сердце матери было не спокойно. Она стала замечать, что дочь разговаривает с куклой, сажает ее за стол и часто смеется, будто в ответ на шутку.
Навестивший больную доктор удивлялся, как быстро она идет на поправку. Мария уже гуляла с няней по саду, а ее кукла с грустными глазами сидела на стуле.
А слуги шептались, что слышали, как в комнате девочки по ночам слышатся шаги маленьких ножек. Поговаривали, будто голубой шелк видели в коридоре.
  • Сергей, унеси ее, прошу,- взмолилась женщина, когда брат в очередной раз приехал к ним.
  • Чем тебе не угодила кукла?
  • А ты сам посмотри на это страшилище. Она пугает ребенка!
Мужчина взял в руки игрушку. Платье на ней бесформенно висело. С лица исчезли все краски, а глаза потускнели. Под ними, словно прорисованные кистью, залегли синие тени. Некогда блестящие локоны спутались.
  • Пожалуй, ты права,- мужчина брезгливо смотрел на куклу.- Я отвезу ее антиквару.

*

  • Простите, но мы не можем оставить ее в доме. Кукла выглядит ужасно и пугает ребенка.
Антиквар кивнул и взял игрушку.
  • Как поживает девочка?- спросил он.
  • Благодарю, она совсем здорова,- ответил посетитель.
  • Думаю, это старания доктора и воздух Италии помогли ей.
  • Да, разумеется. Спасибо, что принесли Бьянку.
  • Сделал, как вы просили.
Мужчина покинул магазин без сожаления о потерянных деньгах. А старик дрожащими руками расстегнул пуговицы на платье куклы и с сочувствием покачал головой.
  • Снова не жалеешь себя,- он вытащил из ее груди кусочек шелка.
Глаза Бьянки заблестели, на ладонь старика упала алмазная слеза.
  • Гляди, сердце совсем истрепалось. Ничего, мастеру Вичензе не привыкать.
С этими словами он достал алый шелк и вырезал из него новое сердечко.
В витрине антикварной лавки снова появилась фарфоровая кукла. Восхитительная красавица в голубом шелке, с белокурой копной волос мило улыбалась.
Анна Гринина

Кукла Бьянка лечила девочку ценой своего сердца

Cirre
Льдинка

Сева немного стеснялся своего, как ему казалось старомодного имени. Вокруг Сергеи, Андреи, да Сашки с Лёшками ну ещё Коляны, а он Всеволод.

Это папа так вызверился, за что он очень благодарен Ростиславу Всеволодовичу, своему родному папеньке.
Севка поехал в лагерь, его сманил друг, Андрюха.

Типа поехали там будет весело оторвёмся, познакомимся с девчонками. На следующий год экзамен в школе, там уже не до отдыха и гулянок.

Севка долго думал, он был очень стеснительным.

Конечно мама с бабушкой внушали ему, что он красивый.

Но он – то Севка знал, что красивый это его друг Андрюха. Тот небольшого ростика, худенький, гибкий, стриженый под модного ёжика, с гитарой наперевес.

А он Севка, здоровый, чёлка на глаза, волосы, как у лешего. Он не знал куда деть своё большое тело, длинные руки, огромные ножищи.

Потому старался сидеть дома и читать, в то время как Андрюха, кадрил девчонок, играя на гитаре "А ты опять сегодня не пришла" или "Королеву снежную"

Вот и в лагерь его утащил, да ещё мама с бабулей пристали, поезжай, да поезжай. Он было позвонил папе что мол может помощь нужна тебе пап, на даче там или где.

Но папа будто сговорившись с мамой и бабулей, сказал что поедут с новой женой, так про себя Сева звал тёть Лиду папину вторую жену, в отпуск вдвоём.

Расположившись в палате, так назывались комнаты в лагере, немного ознакомившись с обстановкой, друзья вышли во двор. Не успел Сева оглянуться, как Андрюха уже сидел, закинув ногу на ногу, в окружении девчонок и подбирал аккорды к новой песне

"Звени бубенчик мой звени

Гитара пой шута напевы

Я расскажу вам быль одну

Как шут влюбился в королеву..."

Андрюха он такой.

Сева подошел поближе с интересом слушая новые слова, когда он поднял голову, почувствовав что кто-то на него пристально смотрит, то увидел ЕЁ.

Мир пошатнулся, в прямом смысле слова его качнуло.

  • Привет, -задорно улыбнулась девочка. Огромные синие глаза, чёрные пушистые ресницы, немного великоватый рот, но это её не портило, а наоборот притягивало взгляд. Маленькие острые, белые зубки, а между ними розовый язычок.
  • Здрасти, -неуверенно протянул Сева, сомневаясь, что эта красотка обращается к нему
  • Траву во дворе покрасти, – залилась хохотом красотка
  • Зачем?

За хлебом, -хохочет девчонка

  • Сева, не тупи, девочка шутит
  • Да я понял, -Сева неуверенно улыбнулся

Это было самое лучшее лето в его жизни, Дина, так звали девочку, он не встречал таких, она... она... волшебная! Непередаваемая, незабываемая. Она одна такая на весь свет

Они нарушали режим, потом вместе были дежурными по кухне, сбегали ночью на речку, считали звёзды, читали стихи, делились секретами.

А самое главное, они оба были из одного города. И это значило, что и после смены в лагере, ребята смогут встречаться, это было здорово

Смена пролетела незаметно, вернулись домой.

И на второй день, своего пребывания дома, после ахов и охов бабушки и мамы, о том, как вытянулся, похудел, повзрослел, загорел, Севка наконец-то вырвался на улицы.

Там на качеле, сидела и болтала ногами, улыбаясь во весь рот, его Динка.

Он называл её Льдинка.

Ей очень нравилось это имя.

Каникулы были в разгаре, впереди было ещё почти два месяца лета.

Мама с бабушкой начали переживать, если раньше они не могли отправить парня погулять, то теперь наоборот, не загнать его домой. Все дни напролет, когда она появлялась, он проводил с Диной.

Девочка приходила к ним, даже иногда оставалась ночевать, бабушка стелила ей на диване в гостиной, но утром Динка неизменно оказывалась со своим одеялом под боком у Севы.

Нет-нет, там не было ничего пошлого, просто Льдинке вдруг становилось страшно, либо им хотелось поболтать, по шушукаться и они садились рядышком, укутавшись в одеяла, и шептались, шептались.

Однажды Динка пропала на дольше чем обычно, её не было две недели, Сева понял, что не знает даже где она живёт, Дина приходила всегда сама.

Она появилась так же внезапно, как и пропала.

  • Привет
  • Привет, -Сева смотрел на маленькую, худенькую девочку, с острыми коленками в длинных шортах и футболке.

На голове у Дины была большая белая панамка.

Деввушка была очень худенькой, под глазами залегли большие синяки. Её что, в плену держали

  • Зачем ты подстриглась?

Она пожала плечами

  • Это не я
  • А кто?
  • Врачи
  • Почему? Ты что больна?
  • Да, -она смотрела своими тёмными глазами, – прости
  • За что?
  • Я так, на будущее
  • Дина...
  • А?
  • Тебя вылечат?

Девочка удивленно посмотрела на него

  • Конечно, ты что? Я ведь замуж за тебя собралась! И не говори что нам ещё рано, в самый раз.
  • Ты шутишь
  • Конечно, балбес шучу. Нам надо окончить школу, потом университет, ты что правда считаешь, что мне нужен муж неуч?

Они болтали, давали какие-то безумные клятвы.

  • Сева,-девочка вдруг стала серьёзной мне нужно уехать, ты не теряй меня.
  • Хорошо, а куда?
  • Папа договорился в другой стране, там меня полечат. Видимо это затянется на неопределенное время.

Я найду тебя, сама.

Однажды ты выйдешь, а я сижу на качеле и пою тебе песню, помнишь, там в лагере пел Андрюшка

"Под небом голубым

Есть город золотой

С прозрачными воротами

И яркою звездой..."

Ты, Севка, главное верь, что я вернусь. Выйдешь на улицу однажды, а к тебе птичка летит

"Привет Севка, Льдинка твоя здесь", киска бежит" Привет Севка, Льдинка твоя там..."

Я вернусь, Сев. Не может быть по другому, понимаешь? Ты поймёшь что я вернулась...

Прости, но мне нужно идти... Ты не переживай, всё будет отлично... А волосы, Сев, волосы они отрастут...

Ты не бойся...

Я на свадьбе знаешь какая волосатая буду.

Игорёк, иди сюда, – сказала кому-то девочка.

С соседней лавочки, поднялся и будто нехотя подошёл мальчик, примерно их возраста.

  • Шпионишь?
  • Нет, -покраснел парень, – просто папа попросил...
  • Шпиооонишь, – с убеждением сказала девочка, – знакомься, Сев. Это мой старший брат, Игорь. Он на три минуты старше.
  • Игорь, -протянул руку парень
  • Сева, Всеволод.
  • Ну мы пойдём, – потоптался Игорь на месте, -Дин, надо идти

Девочка подошла к Севе, поднялась на цыпочки и поцеловала его, а потом прошептала

  • Помни я вернусь, во что бы то ни стало.

И брат и сестра пошли, Динка повернулась, посмотрела на Севу, помахала рукой, взяла под руку брата и пошла больше не оборачиваясь.

Больше Сева её не видел.

Он ждал и верил. После нового года, у подъезда, Сева столкнулся с Игорем, братом Дины

Они стояли и смотрели друг на друга. А потом парень заплакал, тряся мелко- мелко плечами

  • Она... Её...-Сева не мог произнести

Игорь кивнул.

Достал тетрадь. Она просила тебе отдать

  • Когда?

Через две недели после того, как вы виделись...

Сева весь вечер читал дневник. Вот она пишет про свою встречу с ним, пишет что никогда не видела таких парней красивых и вела себя как дура. Оказывается в лагере они были вместе с Игорем, просто Сева почему-то не видел его.

Папа разрешил поехать в лагерь, в простой, обычный человеческий лагерь. Я подумала тогда, что ЭТО отступило, но поняла что нет, когда увидела, что брат едет со мной. Ну и ладно, зато поживу ещё...

Дина пишет, что врала папе, что поехала к бабуле, но договорившись с бабушкой, ехала к Севке.

В тот день, когда они виделись в последний раз, Дина сделала такую запись

Утром я поняла что больше никогда не вырасту, я не стану взрослой, старой, так странно. где я буду когда меня не будет здесь?

А Севка? Его полюбит какая-нибудь хорошая девушка, я знаю, а я приду к ним маленькой дочкой, подмигну, и скажу привет, я твоя Льдинка.

Мальчик первый раз столкнулся с таким, ведь это неправильно, несправедливо, что уходят молодые. Ему было очень больно и плохо.

Сева подружился с Игорем, который был полон отчаяния и в то же время опустошён и потерян.

Сева вырос, выучился на доктора и стал работать с детьми. С такими же, как его Льдинка. Он познакомился с её родителями, папа был профессор. Известный человек в своих кругах. И вместе они начали помогать детям, и когда ЭТО отступало, не было более счастливых людей на земле.

Однажды Сева шёл по улице. Вот так запросто, шёл по улице и дышал весенним воздухом. На него налетела девушка на самокате. Вернее он встал у неё на пути...

Как воспитанный человек, Сева проводил хромающую девушку до скамейки, они разговорились и проболтали часа два, не заметив как прошло время.

Такое было с мужчиной второй раз в жизни.

Через полгода Сева и Лена поженились, а через девять месяцев родилась маленькая девочка.

Севе показалось что она хитро улыбается и подмигивает ему, открывая большой ротик.

А однажды, когда он гулял с маленькой Евой в коляске, прямо в грудь ему ударился чирикающий воробей, много ли таких воробьёв врезающихся в людей?

А Лена вечером, пошла в магазин и к ней прибился маленький, белый котенок с синими глазами.

  • Сев, пожалуйста, давай возьмём, ну пожалуйста... Она так смотрела на меня и говорила к "Севе, к Севе, Сева хороший"
  • Лен, это котёнок, а не попугай – смеясь сказал Сева, – ты же понимаешь у нас ребёнок
  • Я прошу тебя, -серьезно сказала Лена, -перед родами мне приснилась наша дочь и попросила взять котёнка, который придёт сам...
  • Ладно, – махнул рукой Сева, только умоляю, сначала...
  • Я уже всё купила, вот смотри, всякие таблеточки, тут микстурки, по дороге зашли с Льдинкой в аптеку...
  • С кем зашли?

С Льдинкой, мне это имя как-то на ум само пришло...

© Мавридика де Монбазон
История любви Севы и Льдинки

Cirre
Экскурсия
Яна Тарасова второй раз за сутки обожгла кипятком засохший пакетик с цейлонской стружкой и начала усердно лупить ложкой по стенкам стакана. В магазине мебели «Табурет'Ко» заканчивался рабочий день.
— Вчера сестра фотки прислала, показывала горный хребет, красота-а-а, — с завистью в голосе рассказывала продавец торгового зала Палкина, растекаясь, словно пролитый кофе на матрасе премиум-класса.

— Здо́рово... — уныло поддержала разговор Тарасова. — А я вчера тоже хребет на фото видела. Свой собственный, после рентгена. Врач сказал, если не брошу сидячую работу, скоро у меня будет полный Тянь-Шань, можно даже туристам показывать.

— Так ходить надо больше.

Палкина потянулась как кошка, хрустнув всеми суставами.

— Так я хожу. До магазина хожу, до пункта выдачи, до мусорки.

— Это всё не то... — Палкина взглянула на возникших в магазине клиентов и перевернулась на другой бок. — Я имею в виду туризм. Пешие экскурсии. Вот ты сколько в день шагов делаешь?

— Не знаю, — задумалась Тарасова, — сорок, наверное.

—Тю-ю-ю, а надо минимум десять тысяч!

— Да куда тут ходить-то? У нас от первого до последнего дома пять тысяч от силы. Эстафету, что ли, бегать?

— А ты куда-нибудь скатайся. Хоть, вон, в Питер, хоть в Москву или Казань. Гуляй — не хочу, выпрямляй хребты, сжигай калории, духовно преображайся.

— Смеешься, что ли? — Тарасова посмотрела на коллегу, как студент-бюджетник на скидки в автосалоне. — На какие я тебе шиши поеду? Вчера у стиралки ТЭН сгорел, собака опять сожрала что-то на улице ― к ветеринару вести надо; Ромка, балбес, заказал какую-то фигню в интернете, а еще успокоительное мое подорожало, теперь оно, наоборот, бесит. Работаешь, работаешь, работаешь, а всё без толку.

— М-да, — зевнула Палкина, — прям не жизнь, а диагноз какой-то! От рассвета до заката! Ну тогда осваивай местные достопримечательности, углубляйся в краеведение.

— Лен, у нас три с половиной церкви, щебеночный карьер, крематорий и памятник цементному мешку.

— Это памятник благосостоянию области!

— Да пофиг. Я всё это еще в детстве облазила, а потом везде успела поработать. Нечего тут делать. И ходить некуда...

— Знаешь, Тарасова, с таким настроем тебе скоро придется наш психоневрологический посетить.

— Про него я совсем забыла. Можно в турмаршрут включать и на открытках печатать.

— Есть у меня один экскурсовод знакомый, она тебя по таким местам проведет ― ты вообще забудешь, что в родном городе находишься.

— Экскурсовод? У нас? А я-то думала, что это у меня самая бесперспективная работа.

— Смейся сколько влезет, но если согласна, то могу дать тебе контакты, и незабываемые выходные обеспечены.

— Звучит как угроза.

— Ты думай, а я пойду покажу товар, а то у нас там какие-то настойчивые покупашки. Глядишь, кассу даже сегодня откроем.

Палкина, кряхтя, встала с кровати и направилась к посетителям.

Оставшиеся часы Тарасова провела в раздумьях. Сначала она вспоминала, как включить кассовый терминал; затем думала о предстоящих выходных, которые обычно занимала разговорами с мужем и вычесыванием собаки, а потом меняла их местами.

— Ладно, давай номер своего экскурсовода. Уверена, это будут самые незабываемые полчаса в моей жизни.

*


Тарасова пришла на остановку в шесть утра, как ей велела экскурсовод.

— Что это за туризм в такую рань? Я на работу к девяти хожу, — бубнила себе под нос Яна.

Прошло десять минут ожидания, девушка уже хотела пойти домой, но тут из-за поворота вырулил мрачный, как первый день после отпуска, катафалк и остановился рядом с ней. Затонированное на сто десять процентов стекло опустилось, и изнутри послышался звонкий женский голос.

— Доброго утречка. Яна?

— Э-э-э-э... — закоротило Тарасову. — Да.

— Залезай, нам пора.

Лица́ говорившего не было видно.

— Как пора? Куда?! — испугалась Яна.

— Ну сперва проведу тебе личную экскурсию, посмотрим на привычную жизнь с другой стороны, так сказать, а потом в морг заскочим.

— Я же не умерла?

— Выглядишь живой, но я бы все равно посоветовала витамины пропить ― вид какой-то загнанный. А если ты про машину, то мне ее дядька всего на денек дал покататься. Я на права неделю назад сдала, а своей пока нет. Вот и решила по максимуму использовать. Ну что, едем?

Тут дверь машины открылась, и Яна разглядела молодую водительницу в пестром платье и с легкой безуминкой во взгляде.

— Юля, — представилась экскурсовод. — О, кстати, чуть не забыла, — она вышла из машины и закрепила на заднем стекле катафалка огромный восклицательный знак ― «Начинающий водитель», а еще надпись: «Не суди, да не судим будешь!» — Можем ехать!

Ехали с приоткрытыми окнами, так как в машине сломался кондиционер. Юля включила флешку, и все люди на улице оборачивались вслед проезжающей мрачной машине, из которой вперемешку звучали лучшие хиты «Металлики», «Руки вверх» и «Кино».

— Начать предлагаю с культурно-познавательной программы, — сказала Юля и свернула в сторону промзоны.

— Извините, конечно, но в этом направлении только овощеперерабатывающий комбинат, но на эти культуры я насмотрелась, когда в студенческие годы там глазки́ из картошки выковыривала.

— Нет, мы едем в уникальное место: первую в мире Живую галерею.

Закончив говорить, Юля снова включила поворотник и поехала в сторону строительной базы.

При въезде на территорию машина уперлась в шлагбаум. Из будки лениво выкатился заспанный охранник и, увидев черную траурную «карету», обратился к экипажу:

— К кому? Надеюсь, к гендиру?

— Нет, мы на выставку, — ответила Юля.

— Ясно, проезжайте, — грустно вздохнул охранник и поднял препятствие.

— Добро пожаловать в первую Живую галерею, — поприветствовал девушек начальник производства, взяв с них по двести рублей. — На нашем предприятии трудится уникальный маляр-художник Денис Иголкин, — начал экскурсию мужчина, провожая девушек в рабочую зону. — Он знаменит своей невероятной любовью к тяжелой технике и рисованию, а также способностью совмещать это в виде нательных шедевров.

Тарасовой казалось, что ее разыгрывают. Это был обычный завод, и люди здесь были самые обычные.

— Позвольте представить: первая картина в нашей Живой галерее. Максим Максимович, — подозвал начальник какого-то толстенького дядьку, перепачканного в солидоле. — Максимыч, у нас экскурсия, — ввел подчиненного в курс дела мужчина в белой каске.

— Понял, — кивнул тот и, повернувшись спиной, начал задирать куртку вместе с майкой.

— Может, не надо? — хотела было отвернуться Тарасова, но тут перед ней предстала невероятная татуировка, каких она раньше никогда не видела.

— Двадцатипятитонный автокран «Клинцы», — произнес начальник, показывая на спину Максима Максимовича.

Кран выглядел как настоящий. Татуировщик смог изобразить детально каждый узел машины: шланги, рычаги, гидравлика, опоры — всё было прорисовано до мелочей, включая потертости на стреле крана.

— Пятнадцать лет на нем отработал, — гордо сказал Максимович, — мой боевой товарищ.

— Круто, да? — улыбнулась Юля, заметив завороженный взгляд Тарасовой.

— А-а-ага...

— Пройдемте дальше, — предложил экскурсовод.

В течение часа девушки разглядывали мужские шеи, предплечья, спины, животы, а иногда и более интимные зоны, забитые самой разной техникой: от автовышек до экскаваторов. Водители с гордостью демонстрировали свои татуировки, а в конце экскурсии Яну даже познакомили с художником. Правда, парень был слишком увлечен творчеством и потому немногословен.

— Я и не знала, что у нас такие таланты водятся. А почему вы не ездите по стране со своей выставкой? — поинтересовалась воодушевленная культурным открытием Тарасова.

— А вы представьте: двадцать пять мужиков возить год по командировкам и при этом следить, чтобы они всегда были трезвые, чистые и вели себя прилично. Никаких нервов не хватит.

*


— Куда теперь? — спросила Яна, когда они выехали с базы.

— Теперь на концерт. Сегодня у нас выступает местный оркестр, снискавший мировую известность.

— Быть не может, что в нашей деревне есть такие знаменитости, — фыркнула Тарасова. — Почему я раньше никогда не слышала?

— Просто на их концерты обычно ходят по особым приглашениям, но у нас есть VIP-доступ, — объяснила Юля.

«Очень интересно, что за доступ такой», — размышляла про себя Яна, и только когда машина свернула на кладбище, поняла, о чем речь.

— Что мы тут делаем? — спросила Тарасова, когда экскурсовод припарковалась неподалеку от большого скопления людей.

— Сегодня тут прощание с одним очень богатым бизнесменом. Играет тот самый ритуальный оркестр, про который я говорила.

Вокруг было много людей в очень элегантных нарядах. Судя по смешкам и каким-то отстраненным разговорам, никто особо не скорбел, пока не объявили выход музыкантов.

— На скрипке ― Алешка, мы с ним в детстве в музыкалку ходили, — подтолкнула Яну экскурсовод. — Его соло — просто взрыв мозга.

Яна хотела уйти. На подобных церемониях ей было тяжело находиться, и меньше всего хотелось слушать траурный марш, который потом долгие месяцы играл бы в памяти, не давая заснуть. Но тут ударил оркестр, и гвалт, стоявший в воздухе, утих.

Музыка была бесконечно прекрасна и лирична. Ни намека на мрачнейшую часть шопеновской сонаты, но при этом чувственное и проникающее в самое сердце исполнение заставляло души раскрываться. А когда казалось, что прекраснее уже быть не может, скрипач заиграл соло. От переизбытка чувств многие начинали рыдать. Не смогла удержаться и Тарасова. Привыкшая к синтезированной, пережатой различными форматами электронной попсе, Яна не справлялась с нахлынувшими эмоциями. Нет, от музыки не хотелось грустить. Хотелось жить, но слезы сами текли рекой. Под этот массовый плач и прощались с бизнесменом, который, как потом узнала Тарасова, был очень малоприятной личностью.

— А познакомишь с артистами? — спросила Яна после церемонии.

— Рада бы, но они улетают через три часа в Гонконг, боюсь, не успеем. Да и у нас впереди еще гастрономическая часть.

— Вообще, мне советовали больше ходить, — вспомнила Яна.

— С этим как раз проблем не будет, — кивнула Юля, заводя двигатель.

— А можем по дороге в какой-нибудь SPA заглянуть? Вы ведь знаете недорогие и хорошие места? — заерзала Тарасова в кресле.

— Спина болит?

— Ага, я бы на массаж сходила, — щурилась от боли пассажирка.

— Знаю я одно место. Будешь как новенькая, — улыбнулась экскурсовод и поддала газу.

Через пять минут катафалк заехал на парковку спортшколы олимпийского резерва по тяжелой атлетике.

— Тут где-то есть SPA? — с подозрением покосилась Тарасова на Юлю.

— Лучше. Тут есть массажный кабинет тети Даши.

Внутри спортшколы Тарасову чуть не сбил с ног запах пота и вид атлетических торсов. Кое-как сдюжив, она проследовала за Юлей прямиком в маленькую каморку под лестницей, из которой доносились истошные крики.

— Я туда не пойду, — замотала головой Яна.

— Да ты что, будешь как новенькая, — хлопала ее по плечу экскурсовод.

— Да там же убивают кого-то!

Судя по звукам, внутри страдало какое-то крупное животное. А потом внезапно раздался истерический смех. Через минуту дверь открылась. Из нее вышел огромный, красный, заплаканный и одновременно улыбающийся спортсмен.

— Следующий, — раздался голос из преисподней.

Тарасова предприняла попытки к бегству, но прыткая Юля смогла затолкать ее внутрь. Тетя Даша оказалась маленькой щуплой старушкой и на первый взгляд внушала доверие. Яна расслабилась. Но когда массажист двумя пальцами схватила блин от штанги и отложила в сторону со словами: «Вечно разбрасывают где ни попадя», девушка проглотила огромный комок в горле.

— Теть Даш, есть пять минут? — задорно спросила Юля. — У нас тут программный туризм, показываем приезжим местный сервис. Можете нам сеанс релакса организовать?

— Я местн... — хотела было возразить Яна, но сама не заметила, как оказалась на массажном столе, и сильные руки начали растягивать ее позвоночник точно портупею, проверяя на прочность.

Захрустели хребты, из глаз брызнули слезы. Яна кричала, но не слышала собственных криков, а в конце, словно из вакуума, к ней пробился приятный, убаюкивающий бабушкин голос: «Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, едет поезд запоздалый...» Стало вдруг так щекотно, что Тарасова захрюкала от смеха.

Встав со стола, она почувствовала себя воздушным шариком — так легко было ходить.

Поблагодарив старую массажистку от всей души, девушки двинулись дальше.

— Мы въезжаем в гаражный кооператив номер пять. Дальше пойдем пешком, — объявила Юля, паркуя машину.

— Зачем? Можно же доехать, — удивилась Тарасова.

— По этому лабиринту можно кататься вечно, прежде чем найдешь нужный номер гаража. Говорят, что души строителей до сих пор бродят здесь в поисках выхода. А бензин, знаешь ли, не казенный. Да ты и сама хотела пройтись.
— А что вообще мы тут делаем?

— Здесь у нас состоится ужин.

— В гаражах? — поморщилась Яна.

— Испокон веков в гаражах готовились шашлыки и коптилась рыба, а один мужчина достиг таких высот в этом деле, что теперь является чуть ли не лучшим поваром на континенте. Говорят, что секрет маринада ему открыл сам дьявол, а может, это был его собственный дед ― никто точно не знает.

— А как мы его найдем? — спросила Яна спустя некоторое время, понимая, что лабиринт из гаражей бесконечен, а последовательность номеров на воротах не всегда последовательная.

— По запаху жареного мяса, разумеется.

Проблема была в том, что мясом здесь пахло отовсюду. Десятки мангалов коптили небо, как ТЭЦ.

— Ты поймешь, когда услышишь тот самый аромат, — объяснила Юля. — Он тоньше, насыщеннее, проникает прямиком в желудок.

Через полтора часа ходьбы, когда ноги уже дрожали от усталости, Яна что-то такое уловила.

— Я тоже чувствую, — прикрыла глаза Юля, и они обе потянулись за струйкой запаха.

Через пятнадцать минут невидимая веревка вытянула их на место. Напротив одного из гаражей за пластиковыми столиками сидело человек двадцать минимум, а сам шашлычник раздувал угли старым пылесосом.

— Дядь Толь, я второй этаж бронировала, — поздоровалась Юля с поваром.

Усатый мужчина в выцветшем кителе кивнул и проводил девушек к лестнице, ведущей на обустроенную под летнее кафе крышу гаража, где стояло еще несколько столиков, огороженных заборчиком, и открывался вид на речку.

— Ого как красиво! Никогда не видела нашу речку с такого ракурса, — удивилась Яна, расположившись за столиком под зонтиком.

— Ты еще много чего в нашем городе не видела, — кивнула Юля. — Советую микс: индейка, свинина, печень. Меню тут нет.

Тарасова не стала спорить и последовала совету.

Шашлык был настолько мастерски приготовлен, что даже лук не обгорел, а от запаха кружилась голова. Насытиться было невозможно.

Девушки ели, пили и наслаждались видами, словно находились не среди гаражей, а на веранде какого-то фешенебельного отеля.

— Ладно, поехали, мне еще карету сдавать, — вытирая жирный блеск с лица, промычала сытая Юля.

— А точно пора? — Яне не хотелось, чтобы этот день заканчивался.

— Еще салют, — вспомнила Юля и, достав из кармана ракетницу, пальнула в проступающую на небесах Большую Медведицу.

*

— Ну, что скажешь? Как тебе местный туризм? — спросила Палкина на следующий день.

— Удивительно, — призналась Тарасова. — Не думала, что в нашем городке столько всего.

— И это вы еще на щебеночный карьер не ездили.

— А что там? — загорелись глаза у Яны.

— Сходи ― узнаешь. У Юльки целая программа на полтора дня. Я раньше тоже думала, что жизнь заканчивается, как только оседаешь где-то. Но потом выходишь за привычную дверь, а перед тобой совершенно незнакомый мир.
Александр Райн

Cirre
Горе

Тяжелая дверь с бронзовой ручкой гулко захлопнулась у Леры за спиной. Там, за этой дверью, осталось все, чем она жила последние два года: ее планы, мечты, надежды.
Девушка спустилась с широкой лестницы, пересекла университетский двор и медленно пошла по улице. Ей было все равно, куда идти, у нее теперь не было цели, и Лера не заметила, как оказалась в небольшом тенистом сквере.
Высокие старые деревья, несколько клумб, вдоль дорожки – выкрашенные в коричневый цвет лавочки на черных чугунных лапах, в центре – фонтанчик с нелепой скульптурной группой: крылатый юноша держит на руках дельфина. В сквере безлюдно и тихо, слышен только мерный шум воды в фонтане.
Лера присела на одну из лавочек и задумалась. Ей было обидно и стыдно одновременно.
Обидно потому, что два года, которые она отдала, чтобы подготовиться и поступить в университет, прошли даром. Для зачисления ей не хватило одного балла. Одного!
Перед глазами девушки до сих пор стоял рейтинговый список, вывешенный в вестибюле университета: номер 30 – Новикова Екатерина Николаевна – 243 балла, затем жирная черная черта и номер 31 – Лисицина Валерия Владимировна – 242 балла.
Эта черта, словно огромная стена, встала на пути девушки к ее мечте, потому что на бюджет в группу «Информационные технологии в дизайне» набирали ровно 30 человек.
И теперь надо возвращаться в свой небольшой городок и объяснять всем: родителям, учителям, одноклассникам – как получилось так, что она, Лисицина Лера, одна из лучших учениц школы, не смогла поступить в университет. Стыдно-то как!
По щекам Леры текли слезы, но она этого не замечала.– Ты чего ревешь? – голос раздался совсем близко.
Лера повернулась: рядом с ней на лавочке сидел парень.
– В университет не поступила? – продолжил он.
Парень был симпатичный: сероглазый, аккуратно постриженный, с приветливой улыбкой. Одет очень просто: слегка потертые джинсы и белая футболка.
– Не поступила. А как ты догадался? – ответила девушка.
– Университет здесь рядом, сегодня вывесили списки, понять нетрудно.
– Мне одного балла не хватило, – добавила Лера.
– Обидно, конечно. Сочувствую. Меня, кстати, Серафим зовут. Можно просто Фима. А ты Лера?
– Откуда ты знаешь? – удивилась девушка.
– Никакой мистики – у тебя из сумочки тетрадка подписанная торчит: «Лисицина Валерия», – улыбнулся молодой человек.
– Интересное у тебя имя, я такого не встречала.
– Как не встречала? А у Пушкина, помнишь: «И шестикрылый Серафим на перепутье мне явился!» – засмеялся юноша.
– Так это в стихах, а я говорю о жизни.
– Ты еще просто молодая, мало что о жизни знаешь, а в ней разное бывает: и странные вещи, и радости, и горе.
– Вот и у меня сегодня горе, – грустно сказала Лера.
– Нет, это не горе, – ответил Серафим, – как бы тебе объяснить? Вон, видишь, девушка сидит напротив?
Лера заметила ее несколько минут назад. Девушка – высокая, стройная, модно одетая – села на лавочку и стала кому-то названивать. Но трубку, видно, никто не брал.
– Ты ее знаешь? – спросила Лера.
– Да, я давно живу здесь и многих знаю. Это Алина. Она звонит своему молодому человеку. У них через неделю свадьба, и сегодня они хотели выкупить путевки для свадебного путешествия.
В этот момент телефон в руках у девушки громко зазвонил. Она поднесла его к уху, почти минуту молча слушала, а потом вскочила и побежала к выходу из сквера.
– Что это с ней? – удивилась Лера, – унеслась, даже забыла пакет.
– Там ничего ценного, пара яблок и бутылочка воды, – сказал Серафим. – Ей сообщили, что ее жених попал в ДТП и сейчас находится в реанимации.
–Кошмар какой! – ужаснулась Лера, даже не спросив Фиму, откуда он это знает.
Тем временем со стороны фонтана к лавочке напротив подошла женщина лет тридцати в ярком летнем сарафане, лицо у нее было очень грустное.
– Смотри, какая печальная. А ее ты тоже знаешь? – поинтересовалась Лера.
– Знаю, это Елена Сергеевна. Она работает в библиотеке и живет вон в том трехэтажном доме. У нее нет детей, а они с мужем очень хотят малыша. Даже ЭКО несколько раз делали. Сегодня врач сказал ей, что смысла во всем этом нет, что у них ничего не получится. Она сейчас думает, как сообщить это мужу.
– Жалко ее, – вздохнула Лера. – Почему так несправедливо? Одни своих детей бросают, а другие...
– Если бы в мире была справедливость, вон тот мужик не сидел бы сейчас на этой лавочке, – заметил Серафим.
Действительно, женщины напротив уже не было, зато там, обхватив голову руками, сидел мужчина. Он низко наклонился и лица его не было видно.
– А у него что случилось?
– Это владелец мебельной фирмы. Он почти десять лет развивал ее вместе со своим партнером – бывшим одноклассником. А тот вчера снял со счетов все деньги и уехал из страны. Скоро надо будет платить проценты по кредитам, выплачивать людям зарплату, а денег нет.
– Вот гад! Партнер называется! – возмутилась Лера. – Столько людей подставил!
Мужчина неожиданно выпрямился, посидел несколько минут, глядя прямо перед собой, затем встал и решительно зашагал по аллее к выходу из сквера.
А через некоторое время его место на «лавочке несчастий», как назвала ее Лера, заняла пожилая пара: женщина явно за пятьдесят и мужчина постарше.
Не ожидая вопроса, Серафим начал рассказывать:
– Две недели назад они похо. ронили своего единственного сына. Никакого несчастного случая или ДТП, он просто не проснулся утром. Врачи сказали, что оторвался тромб. Почему такое случилось с молодым человеком? Сегодня ему должно было исполниться тридцать лет.
Лера молчала. Серафим внимательно посмотрел на нее и продолжил:
– Скажи, а с кем из этих людей ты бы согласилась поменяться своим «горем»? Чье горе кажется тебе меньшим, чем твое?
– Ни с кем, – не раздумывая ни секунды, ответила Лера.
– Правильно, потому что то, что произошло с тобой – это не горе, а неприятность, большая, обидная, но только неприятность, которую можно исправить, например, в следующем году. Скажи, а платное обучение – не вариант?
– Не вариант, – грустно сказала Лера, – через два года сестра заканчивает школу, а потом и брат. На всех нас у родителей денег не хватит.
– Тебя родители ругать будут?
– Нет, расстроятся, конечно. Они же видели, что я не гуляла, а готовилась. Я сама себя буду ругать.
Лера посмотрела на аллею, которая вела к фонтану. По ней шла девушка. Она явно кого-то искала. Лера хотела спросить у Фимы, кто это, но он остановил ее:
– Смотри, что сейчас будет.
Девушка подошла к супружеской паре, все еще сидевшей на лавочке. Похоже, они были знакомы. Встав рядом, она стала им что-то рассказывать. Выражение лица женщины изменилось: вместо глубокой скорби на нем появилось изумление. Мужчина неожиданно вскочил, обнял девушку за плечи и усадил на лавочку между собой и женой. Все трое разговаривали, плакали, улыбались и снова плакали.
– Это Аня, девушка их сына, – пояснил Серафим. – Только сегодня она узнала, что ждет от него ребенка, и пришла сказать об этом. Конечно, это не уменьшит горе, но в их жизни снова появится смысл: они будут видеть, как растет внук или внучка, и это будет хоть каким-то утешением.
– Можно сказать, что забота о внуке их спасет, – сказала Лера и поинтересовалась, – а что будет с остальными – с той девушкой, у которой жених сейчас в реанимации, с Еленой Сергеевной, с владельцем фирмы? Ты знаешь? Расскажи!
–Конечно, расскажу.. – Серафим посмотрел на Леру и начал:
– А у остальных дела обстоят вот так:
Владелец мебельной фирмы собрал всех своих работников, рассказал им, что случилось, и предложил два варианта.
Первый – признать фирму банкротом, продать все имущество: помещения, оборудование, станки – и таким образом рассчитаться с долгами. Но тогда все они потеряют работу.
Второй – постараться перекредитоваться в банке и начать все с нуля. При этом он честно сказал, что оборот фирмы поначалу будет меньше и зарплаты тоже снизятся.
Кто-то из работников уволился, но многие остались. Чтобы выплатить проценты по самым срочным кредитам, владелец фирмы продал свой загородный дом.
Через два года фирма работала практически нормально. Оборот несколько сократился, но никаких «партнеров» он больше к работе не привлекал.
Елена Сергеевна и ее муж, смирившись с ситуацией, усыновили двух малышей – брата и сестру трех и пяти лет. Так что вместо четырех одиноких несчастных людей появилась счастливая семья. Иногда им приходится тяжело, но они ни о чем не жалеют, потому что видят свое счастье в детях.
Алина и ее жених отложили свадьбу на полгода. Они поженились, когда молодой человек смог сам передвигаться в инвалидном кресле. А еще через пару лет после долгого лечения и упорных тренировок он полностью восстановился и теперь не только ходит, но и катается на лыжах и велосипеде.
– Да, им повезло, они смогли пережить свое горе, – задумчиво произнесла Лера.
– Смогли, потому что работали, воспитывали детей, поддерживали друг друга. И ты справишься со своими неприятностями.
Некоторое время они молчали. Вдруг у Леры зазвонил телефон. Номер был незнакомый.
– Лисицина Валерия Владимировна?
– Да.
– Валерия Владимировна, вам надо сегодня до четырнадцати часов подойти в семнадцатый кабинет с оригиналом аттестата. И еще: если вы нуждаетесь в общежитии, заявление надо написать тоже сегодня.
– Но у меня ведь одного балла не хватает, я утром списки смотрела.
– Значит кто-то, кто был выше по рейтингу, переложил свои документы на другую специальность. Ваш номер сейчас – двадцать шесть.
– Значит, я могу сейчас прийти?
– Девушка, если хотите учиться, то приходите, приказ о зачислении подписывается в два часа дня.
Еще не поняв, как следует, что произошло, Лера со счастливой улыбкой повернулась к Серафиму. Но его не было. Зато на лавочке лежало белое, длиной с ладонь перышко. Девушка взяла его и положила между листами тетради.
Потом она посмотрела на часы – уже двенадцать дня.
«Что же я сижу? Надо быстрее бежать в университет. Но как отсюда до него добраться, я ведь сама не знаю, как пришла в этот сквер. Придется спрашивать дорогу».
Лера вспомнила, что, когда она шла сюда, проходила мимо фонтана, значит, надо идти направо.
Может быть, потому, что настроение у девушки было другое, скульптурная группа в центре фонтана уже не выглядела такой нелепой. К тому же черты лица статуи показались ей знакомыми.
Но что это? Блик солнца? Или гипсовый юноша действительно подмигивает ей? И крылья за его спиной, кажется, шевельнулись...
«И шестикрылый Серафим на перепутье мне явился», – вспомнила Лера. «Шестикрылый, а у этого только два крыла», – подумала она и быстрым шагом направилась к выходу из сквера.
Оказавшись на оживленной улице, она спросила у первого же прохожего, как дойти до университета.
– Дорогу перейдете и у того серого дома заверните за угол. Первое здание – университет, – ответил прохожий.
И действительно, через пять минут Лера уже поднималась по лестнице в семнадцатый кабинет. Она сдала аттестат, написала заявление на общежитие, потом в соседнем кабинете заполнила какую-то анкету.
К часу дня девушка освободилась, но решила посидеть во дворе университета, чтобы своими глазами увидеть свою фамилию в приказе о зачислении, а уже потом звонить родителям.
В четырнадцать часов десять минут приказ вывесили в вестибюле, а в четырнадцать двадцать он появился на сайте университета.
Позвонив родителям, Лера поспешила на вокзал, чтобы успеть на четырехчасовую электричку. В дороге девушка вспомнила Серафима и только сейчас поняла, что он так много рассказал ей о разных людях, а о себе не сказал ничего, кроме того, что живет где-то рядом.
«Может быть, я еще раз встречу его, – подумала Лера, – надо будет как-нибудь снова прийти в этот сквер».
Но что удивительно: как ни искала девушка впоследствии сквер, кружа по разным улицам около здания университета, она так и не смогла его найти.
Лера даже спрашивала у местных жителей, где находится сквер с фонтаном, описывала скульптуру крылатого юноши, держащего в руках дельфина, но все отвечали ей, что такого фонтана в городе никогда не было.
из инета
Абитуриентке не хватило балла, но её зачислили

Cirre
Утро субботы.
Людмила отключила все будильники и телефоны. Молодая женщина решила выспаться хорошенько, ведь позади была очень тяжелая неделя, за которую много чего произошло в ее жизни.
У женщины наступила черная полоса в жизни. Говорят, что в след за черной, обязательно наступает белая... Но здесь была только черная и черная...
Во вторник Людмилу сократили с работы. Она несколько лет отдала на благо фирмы. И тут, как гром среди ясного неба:
" Простите. Штат фирмы сокращается вдвое. Мы не продлим с вами контракт».
Женщине показалось, что это дурной сон. Она проснется и все станет на свои места.

Внезапный крик ворона, вывел ее из оцепенения. Птица орала так пронзительно и громко, что хотелось закрыть уши. Непроизвольно посмотрев в окно, женщина увидела его... Ворон сидел на ветке и смотрел ей прямо в глаза.
«Чертовщина какая-то!» – прошептала Людмила, выбежав из кабинета. В тот же вечер, к женщине пришел Костя. Они встречались уже несколько лет, и собирались пожениться.
  • Здесь такое дело... Не буду ходить вокруг да около, я скоро женюсь. Прости. Так получилось.
И вновь раздался этот пронзительный крик. Люда содрогнулась и посмотрела в окно. Ворон сидел напротив, и пристально смотрел на нее. «Да что тебе нужно от меня?» – в истерике закричала она.
  • С тобой все в порядке? – испугано спросил Костя.
  • Да! Проваливай отсюда! – женщина указала на дверь бывшему жениху.
В один момент, она лишилась работы и любимого человека. «Спать! Мне необходимо отдохнуть. Потом все остальное». Выспаться женщине не удалось. Ее вновь разбудил крик ворона. «Кар-кар» – разносилось на всю округу.
Посмотрев в окно, она снова увидела эту противную птицу. Складывалось впечатление, что ворон никуда не улетал, а так и просидел на ветке всю ночь. «Что тебе нужно? Ты меня достал!» – крикнула она. Ворон не обращал внимания на ее крики, и продолжал будоражить всю округу. На часах было 6 утра. Выспаться так и не удалось...
Через пару часов позвонила мать:
  • Как ты дочь? Не звонила давно.
  • Все очень плохо! – Людмила разревелась и как в детстве, все рассказала матери. О вороне, также не забыла упомянуть.
  • Это он тебя в дорогу зовет! Ты нужна где-то...
  • Мам, что за бред? Какая дорога? Кому нужна? Меня все вычеркнули из своей жизни!
  • Милочка, приезжай ко мне. Завтра Рождество. Отпразднуем по семейному!
  • Только вам с отцом настроение испорчу. Мне нужно побыть одной.
Женщина положила трубку и пошла на кухню, заварить себе кофе. Только она вошла, как тут же раздалось карканье. «Он точно решил меня с ума свести» – подумала она.
Ближе к обеду, позвонила давняя, школьная подруга:
  • Людочка, наконец застала тебя дома. Мобильного твоего нет у меня.
  • Привет, Надюша! Сто лет не виделись!
  • Вот! Именно по этому поводу и звоню. Бросай все, и дуй ко мне на дачу! Мы решили собраться у меня, всей нашей компанией. Будет Юля, Вера, Юрка...
  • В принципе, мне нечего бросать. Это меня все бросили... Ладно, давай адрес!
Люда ехала строго по навигатору. До цели ещё 15 километров. Поначалу машина шла хорошо, но на полпути двигатель заглох и автомобиль остановился.
Люда схватила мобильный телефон, но связи в лесу не было... " Вот попала! Дернуло меня ехать на машине!» – в отчаянии произнесла женщина. " Кар-каррр!» – раздалось у нее над головой.
" О боже! И ты здесь? Что тебе нужно?» – обратилась она к ворону. Тот напыжился, и молча наблюдал за ней. Тем временем, начинало темнеть. В отчаянии, женщина стала сигналить, в надежде, что ее кто-нибудь услышит.
«Что же делать? Пешком идти? Но я не знаю дорогу!»
Внезапно, в окно кто-то постучал. От неожиданности, женщина подпрыгнула. Она увидела мужчину лет сорока, в тулупе и с ружьем.
  • Вы кто? – испугалась она.
  • Семен. Местный егерь. Вам помощь нужна? Я правильно понял?
  • Да! Я застряла. Может, подтолкнете меня? – в надежде спросила она.
  • Мадам, вы в своем уме? Здесь трактор нужно вызывать. По-другому ваш автомобиль не вытащишь.
  • Так вызывайте! В чем проблема?
  • В том, что скоро ночь. По темноте никто не приедет сюда. Пойдемте ко мне. С утра вызовем подмогу.
Ей ничего не оставалось, как последовать за егерем. Она обратила внимание на своего ворона. Тот безмолвно следовал за ними. " Хоть орать прекратил. Может охрип?» – усмехнулась она.
Вскоре они пришла в дом лесника. В печке тихо трещал огонь, в комнате было очень тепло и уютно. Семен соорудил нехитрый ужин, заварил чая с травами.
  • Давайте поужинаем. Потом отдохнете, а завтра утром съезжу за подмогой. Попробуем вытащить вашу «ласточку» из снежного плена, – произнес мужчина.
  • Что с погодой произошло, не пойму? Откуда взялась такая вьюга?
  • Как откуда? Сегодня же ночь перед Рождеством! Вы знаете нашу местную легенду о этом дне?
  • Нет конечно. Откуда? – сдвинула плечами женщина.
  • Рассказать вам? Очень интересно!
  • Рассказывайте... Все равно делать нечего.
Мужчина принялся рассказывать очень красивую то ли легенду, то ли сказку. Женщина зачарованно слушала его не перебивая. Главным героем в этой сказке стал черный ворон. Он занимался добрым делом: искал людей с одинокими сердцами и способствовал их встрече...
На самом интересном месте, женщина уснула прямо в кресле. Семен заботливо укрыл ее мягким пледом и вышел на улицу.
" Сидишь?» – обратился к ворону. «Благодарю, именно о такой женщине я мечтал!»
«Каррр» – ответил ворон, и скрылся из вида.
Утром, пока Людмила спала, Семен вызвал подмогу и вытащил ее автомобиль.
  • Принимайте работу! – улыбнулся мужчина. – Сейчас позавтракаем, и я проведу вас к месту назначения. Поедите за мной!
  • Спасибо! Семен, я вчера уснула, так и не узнала окончания легенды...- произнесла женщина.
Ей очень не хотелось покидать этот уютный дом.
  • Вы можете погостить у меня, я обязательно расскажу вам конец. Тем более, сегодня Рождественская ночь!
  • Уговорили! Не оставлять же вас одного! – улыбнулась Людмила.
«Кар – карррр» – ворон покрутил над ними, и улетел. Он был доволен своей работой. Сегодня ему снова удалось соединить два одиноких сердца...
Инет

Ворон помог Людмиле встретить егеря

Cirre
Диета

  • Мама, папа, знакомьтесь, это Жорж! – сказала девушка и показала рукой куда-то в пол.
  • Дочка, это какой-то глист в скафандре, а не Жорж! – тихо произнес отец семейства.
  • Папа, это порода чихуахуа, названная в честь штата в Мексике!
  • Я думал, ты с мужиком будешь нас знакомить. Мать мне все уши прожужжала: «У Даши появился какой-то Жорж!». Я думал, француз какой... А это мышь ошпаренная.
  • Папа, прекрати обзывать Жоржа! У него колики начнутся от переживаний. Он же все понимает.
  • Колики?! Ну, ты не расстраивайся, вызовем ему маленькую скорую по маленькому телефону, приедет маленький доктор...
  • Хватит, Петя! Проходите и садитесь за стол. Сейчас обедать будет, – прервала рискованный диалог мама.

В гостиной двухкомнатной хрущевки рядом с диваном стоял стол. За столом сидела семья: мама, папа и их дочь. В руках у дочки была маленькая собачка. Она ела голубцы из тарелки своей хозяйки. Папа с презрением наблюдал эту картину. Но молчал.

  • Мама, я на две недели уезжаю на конференцию в Дубай. Можно, чтобы Жорж у вас пожил?
  • Конечно, милая, мы с отцом присмотрим. А что за конференция?
  • По искусственному интеллекту. Мы хотим внедрить его в нашу программу. До релиза осталось мало времени...
  • Даша, извини, конечно, а тебе своего интеллекта не хватает собаку на пол опустить?! Я не могу смотреть, как она из твоей тарелки ест!
  • Пап, мы с Жоржем постоянно так ужинаем. Я обычно рассказываю ему что-нибудь. Пап, вот расскажи ему анекдот. У него, знаешь, какое чувство юмора!
  • Мужика тебе надо Даша, мужика. – сокрушенно покачал головой папа.
  • Паап, опять двадцать пять! В самом начале карьеры! Я уже тимлидер.
  • Ты собаке анекдоты рассказываешь!
  • Хватит! – оборвала мама.

В коридоре девушка прощалась с Жоржем. Она сидела на коленях и прижимала к себе собаку.

  • Миленький мой, я не виновата, что на конференцию нельзя проходить с собаками. Я три раза направляла запрос. – Папа посмотрел на маму. Девушка продолжила. – Жорж, я обязательно привезу тебе подарок. Ошейник со стразами.
  • Даша, лучше мне привези перфоратор! – попросил папа.
  • Мама, запомни Жоржа надо кормить только варёными яичками, злаками можно, рисовые хлопья, бурый рис, овсяные хлопья, грудка индейки, белая нежирная рыба типа трески или морского окуня, – у папы округлялись глаза. Даша продолжала. – По фруктам: груша, персик, папайя. Нужно мелко нарезать. Манго и ананас нельзя, у него кислотность повышенная.
  • Так, записала. У него аллергия, что ли? – спросила мама.
  • Нет. Мы с Жоржем на диете. Нам с боков надо убрать.
  • Даша, я теперь понимаю почему у Жоржа твоего глаза навыкате... Он в шоке! – пояснил папа.
  • Так, мама, ещё мёд можно. С манкой он очень любит.
  • Даша, мёд?! Меня твоя мать так не кормит!
  • Так ты в зеркало на свои бока посмотри. – отрезала мама. – Записала, доченька.
  • Ну, мне пора... Не забудьте про диету. Утром вареное яичко! – она ушла. За ней закрыли дверь.
  • Конечно, конечно... Вареное яичко ему... – тихо себе в усы проговорил папа.

*

Прошло две недели.

Даша приехала к родителям. Ей открыла мама. Даша спросила:

  • А почему меня не встречает Жорж?
  • Ему отец читает «Швейка». После чтения у них сон-час.
  • Что?!
  • Говорит, что у Жорика твоего и правда чувство юмора хорошее.
  • Как с диетой?
  • Нормально. Посмотри.
Даша зашла в зал и увидела, что на диване спал папа. У папы на животе лежала раскрытая книга Гашека, над книгой на груди примостилась собака по кличке Жорж. Рядом с ним на диване валялась огромная говяжья кость размером значительно больше собаки. Жорж приоткрыл глаза, увидел хозяйку и сразу их закрыл. Видимо, ему хотелось, чтобы этот счастливый сон продолжался.

Даша тихонько вышла из комнаты и попросила маму:

  • Мам, пусть Жорж у вас ещё две недели поживёт.
(с) Александр Бессонов
Чихуахуа Жорж на диете у родителей

Cirre
Ах, истерика!

Таня не находила себе места уже битый час. Времени было восемь часов вечера, а муж не отвечал на ее телефонные звонки.
Кеша уехал в командировку в другой город за 450 километров от дома. За пять лет их брака это была его первая командировка, поэтому жена не успела привыкнуть к новым жизненным обстоятельствам.
Мужа не было дома всего два дня, а Татьяна не находила себе места. Еще и старшая сестра ее накануне подначивала, мол, смотри, привезет тебе муж в качестве сюрприза какую-нибудь болячку, вроде как все мужчины в командировках на сторону не только поглядывают, но и заглядывают.
Таня вроде и доверяла мужу, но все равно была той еще ревнивицей. Пару раз они даже серьезно из-за этого поссорились. Но сейчас дело было не в ревности. Она действительно переживала.
Рабочий день у Кеши до шести. Обычно он звонил ей в половине седьмого, чтобы рассказать, как прошел день. По крайней мере, они так договорились, что хотя бы раз в день будут созваниваться.
Днем жена ему и раньше никогда не названивала, чтобы не отвлекать от работы. Разве что в редких случаях, если было уж очень нужно. А тут уже восемь, а он трубку не берет. На сообщения не отвечает. Они, правда, и не прочитаны, но доставлены. Значит, телефон включен. Морозится?
  • Может, устал, спать лет, а я тут наяриваю! – успокаивала себя Татьяна, но на душе было неспокойно.
Вспоминая вчерашний разговор с Томой, ее сестрой, в голову лезли самые разные мысли. С другой стороны она была почти на сто процентов уверена в муже, не верила, что он может поступить с ней так плохо. Тем более он был далеко не глупым.
Чтобы отвлечь себя от плохих мыслей, Таня вымыла посуду, приняла ванну, приготовила завтрак с вечера. Когда она вновь посмотрела на часы, было уже начало одиннадцатого.
Ни одного пропущенного. Сообщения не прочитаны. Точно что-то случилось!
Татьяна была не из тех женщин, которые паникуют на ровном месте. Она знала, что ее Кеша сильный и самостоятельный. Прекрасно может справиться и без нее. Но и отрицать того, что с мужем могло что-то случиться, она тоже не могла. Мало ли, машина сбила или что-то еще произошло. Чего в жизни только не случается!
Она всячески пыталась отогнать от себя такие мысли, но почему-то перед глазами то и дело всплывала картинка, как ее муж лежит на холодном столе в морге. Только не это!
Таня пыталась вспомнить, что говорил муж об этой командировке. Она тогда была немного занята, и не очень внимательно слушала. Помнила, что с ним поехало еще двое коллег, но их имена она не запомнила.
С работы Кеши она знала только Валю, их секретаря. Они познакомились в прошлом году на корпоративе. Время было позднее, но она так сильно переживала, не смогла сдержаться.
  • Валюш, привет, извини, что отвлекаю, да еще так поздно. Мне нужна твоя помощь! – сказала она по телефону.
  • Да ничего, ты чего такая взволнованная. Что-то случилось?
  • Мужу не могу дозвониться. Уже ночь на дворе, а он так и не отзвонился. Не знаешь, кто с ним поехал? Чует моя душа, что-то случилось.
  • Тань, да что с ним могло случиться? Не переживай ты так. Может, с мужиками решили по пивку выпить после работы. Все нормально. Это же командировка!
  • Да мне бы только узнать, что с ним все в порядке. Я же уснуть не смогу.
  • Слушая, я бы и хотела тебе помочь, но с ним поехал наш директор и новый паренек, которого недавно к нам на работу взяли. Номер директора тебе ничем не поможет, вряд ли он в общаге для командировочных живет, а телефона Андрюхи у меня и нет пока.
  • Что же делать?
  • Успокойся, выпей валерьянки и спать ложись. Завтра сама будешь смеяться над тем, как переживала, когда он тебе утром позвонит и все расскажет, – попыталась ее успокоить Валя.
  • Ладно, попробую. Спасибо тебе и еще раз извини за беспокойство.
  • Да ничего. Я же понимаю, сама такая же. Терпеть не могу, когда муж из поля зрения пропадает надолго.
Когда Таня положила трубку, то решила воспользоваться советом Валентины. Она выпила успокоительное, пошла на балкон, немного подышала свежим воздухом, чтобы привести себя в чувства. Проветрила спальню и легла спать.
Полчаса она ворочалась, но уснуть так и не смогла. Тревожные мысли раздирали ее голову на части. То ей представлялось, что муж лежит на асфальте, сбитый машиной, то он в объятьях какой-то раз вратной женщины, нежно целует ее в шею. Как тут успокоиться?
Она пошла в зал и включила телевизор. Пыталась вникнуть в какое-то кино, но ничего не получалось. Мысли снова возвращали ее к мужу. Она снова взяла телефон, чтобы проверить, вдруг Кеша позвонил, а она так и не услышала.
Тишина, ни звонков, ни сообщений. На часах два ночи. Где он? Что с ним? Точно что-то случилось.
Она судорожно жала на кнопку пульта, перелистывая каналы. За окном уже светало. Если бы он просто заснул пораньше, то уже непременно бы проснулся и перезвонил ей!
Таня столько всего успела передумать за эту ночь. Самое обидное, что Кеша ее всегда был таким ответственным и серьезным. Он сам настоял перед отъездом, чтобы они писали друг другу смс по утрам и перед сном, и вдруг пропал.
В пять утра Татьяне пришла в голову неожиданная мысль. Нужно позвонить в полицию или в скорую, но ведь он в другом городе. Вдруг с ней и разговаривать никто не захочет? А вдруг он и правда сладко спит, а она растормошит, кого не следует. Только бы дождаться до утра!
Семь часов. Тане бы уже пора собираться на работу, а она за всю ночь глаз не сомкнула. Женские истерики порой набирают непредсказуемые обороты. Краситься пора и одеваться, а она уставилась в телефон со смертельно бледным лицом. С места сдвинуться не может.
Уже должна была бы прийти смска с добрым утром, но ее нет. И снова ни пропущенных, ни сообщений.
С каждой минутой ей становилось все страшнее и страшнее. Теперь она уже была полностью уверена, что с мужем что-то случилось. Но что?
В семь тридцать она пошла на кухню, чтобы заварить себе еще кружку кофе, когда наконец-то позвонил муж. Увидев его фото на экране, она чуть не выронила из дрожащих рук свой телефон.
  • Танюш, милая, доброе утречко, я просто телефон на работе вчера забыл. Надеюсь, ты не переживала? Я сам всю ночь себе места не находил. Представлял, что ты там себе уже нафантазировала!
С одной стороны она была безумно рада слышать его голос. Аж от сердца отлегло. Кеша жив! Большего и не нужно. Но с другой...
  • Кеш, а с чужого телефона ты мне не мог сообщение отправить? Или ты там один в общаге живешь? – нервно спросила его жена.
  • Солнце, так я же номера твоего наизусть не знаю! Сам себя ругал, давно хотел заучить, да все откладывал! Не злись, пожа-а-а-луйста.
По голосу жены Кеша догадался, что ночка у нее была та еще. Но разве он виноват? Такое может случиться с каждым.
На объект без пропуска не попадешь. Тем более ночью. Да и ехать обратно полчаса, если в пробку не попасть. На свой страх и риск он решил дождаться утра, надеясь, что жена не разведется с ним заочно из-за забытой барсетки в шкафчике.
  • В общем, Иннокентий Витальевич, если ты не выучишь мой номер телефона наизусть, я тебя домой не пущу!
Таня постепенно успокаивалась. В душе она ругала себя за все, что передумала этой ночью. Он просто забыл телефон. И слава богу!
Голос мужа ее успокаивал. Такой любящий и нежный. Больше ей ничего не было нужно сейчас, разве что обнять его. Хотя нет, лучше не сейчас, а то бы она его точно придушила маленько.
  • Хорошо, дорогая, будет сделано! – уверенно сказал ей муж. – А ну ка, мне даже любопытно, какие у тебя там были варианты?
  • Это уже не важно! – нарочито деловито сказала жена. – Главное, что ты живой и здоровый! Ладно, беги работать, хорошего дня тебе! – сказала она дрожащим голосом, не в силах была сдерживать слезы, которые уже сочились из глаз.
  • Давай, милая, и тебе хорошего дня! Вытри сопли и успокойся. Люблю тебя!
Татьяна так и не узнала, что Кеша выехал на работу на полчаса раньше, ведь ему самому не давало покоя то, что он забыл телефон. Он слишком хорошо знал свою жену и ругал себя за такую оплошность.
Еще пару лет назад он бы разозлился и стал бы ругаться на Таню за то, что она такая мнительная и пытается его контролировать, но только не сейчас.
После того, как она сама в прошлом году потерялась за границей без телефона, да еще и угодила в больницу, он понял, что значит переживать за любимого человека. И теперь стал более внимательным к просьбам жены. Осознал, что важно быть на связи, особенно, когда далеко от дома.
До начала рабочего дня было еще 20 минут. Это время Кеша потратил на то, чтобы выучить номер жены наизусть. Домой все-таки попасть было нужно!

автор Юля С.


Cirre
Вика меланхолично ковырялась вилкой в тарелке. Ее душила обида – каникулы в разгаре, подружки с родителями разъезжаются на отдых, кто на море, кто вообще за границу, а ей придется провести лето в жарком, душном городе. Все из-за мамы. Ну и что, что деньги, которые откладывали на отдых, потрачены на нее? Не надо было маме с ней соглашаться! Тогда бы и деньги остались целы.
Вика понимала, что все оправдания, которые сейчас рождались в ее хорошенькой голове, несправедливы. Но тем обиднее ей было, тем больше она злилась на маму, хотя сама ее и убедила, что никакого моря им не надо, а нужна недельная поездка Вике с подружками на дорогущую базу отдыха, соответствующие наряды, пирсинг в пупок, золото на ручку, золото на ножку. Мама пыталась возразить, но потом сдалась под неистовым напором Вики, подкрепленным истериками. Теперь приходится коптиться в городе, вместо моря и ковырять вилкой макароны с сосиской, вместо «шведского стола».

Где-то в глубине подсознания шевельнулась мысль, что ее «хотелки» испортили отпуск и маме. Целый год переработок и подработок, в надежде на отдых с дочерью летом, растворились в желаниях Вики. Подружки – из обеспеченных семей, им не приходится выбирать – то или это. Они берут все. А тут...

Людмила украдкой поглядывала на шестнадцатилетнюю дочь. Она прекрасно понимала все, что Вика сейчас переживает, но поговорить с ней по душам, тем более – убедить ее в чем-то в последнее время становится невозможным. На все найдутся ответы – резкие, пересыпанные циничными цитатами из интернета.

И чем глупее ответ, тем больше визгливости и слез в голосе дочки. Что с ней стало? Переходный возраст, или упустила ее, недоглядела? Вот и сейчас – прекрасно понимает, что поездка на море сорвалась из-за ее непомерных амбиций, но виноватой себя не считает, мама – нищебродка виновата – не может обеспечить дочке приличного отдыха.

– Была бы ты помладше – взяла бы тебе путевку в лагерь отдыха, в профкоме предлагали, но там – до четырнадцати лет, – вздохнула мама. – Да ты и не согласилась бы, наверное?

– Мне бы хоть куда! Хоть в самую распоследнюю дыру! – вскинулась Вика. – Только бы не торчать здесь!

– Точно? Куда угодно? – Людмила взглянула на дочь. – Собирай вещи! Едем!

– Куда? – Вика удивленно распахнула глаза.

– Ты – к дедушке с бабушкой, я – к родителям. На мою родину, в общем. В деревню!

От автобусной остановки до села – два километра по полевой дороге. Людмила несла в руке чемодан с колесиками, но колесики здесь были явно лишние – только вязли в песчаной почве. Приходилось нести его, часто перекладывая из руки в руку. Вика шла налегке, только рюкзачок за плечами.

Позади раздался шум двигателя. Поднимая пыль, попутно мчался «круизер», блестя на солнце хромированными деталями.

Людмила и Вика сошли на обочину, «круизер» резко затормозил, опустилось стекло водителя:

– Здравствуй, Людмила. – Водитель – крепкий мужчина, лет сорока, снял солнцезащитные очки и взглянул на нее синими глазами. Не дождавшись ответа от оторопелых путниц, вышел, молча перехватил чемодан и открыл для них дверь, приглашая на заднее сиденье. Дождался, пока дамы разместятся, так же молча сел за руль и покатил к селу.

– Димка! – подала, наконец, голос Людмила. – Тебя не узнать! Откуда ты в этих краях? В отпуске?

– Почти год уже здесь, – улыбнулся мужчина. – Отлетался, решил обосноваться на родине. Дочка? – Спросил он, поглядывая на пассажирок в зеркало заднего вида. – Красавицу растишь!

Вика уже и не помнила, когда в последний раз была в гостях у бабушки и дедушки, в отличие от мамы, она предпочитала турпоездки и базы отдыха. Все казалось ей внове, почти экзотикой. Людмила – напротив, будто и не уезжала со своей малой родины, легко включилась в домашние заботы, удивляя дочь сноровкой.

– Людка, да ты разучилась, наверное, корову-то доить!? – охала бабушка Валя, глядя, как Людмила повязывает голову косынкой и одевает фартук. – Опять же – поранишь вымя коровке маникюром своим!

– Избавилась! – Людмила, смеясь, показала пятерню с аккуратно остриженными ногтями. – И ничего я не забыла. Я все помню, мама! – зазвенел ее смех.

– Ох, Людмилка! – посмеивался дед Михаил, – ты ровно снова девчонка, будто и не уезжала никуда!

– Ага, дед. – Вика тоже с удивленьем смотрела на мать. – Прям помолодела, никогда ее такой не видела. – Словно о чем-то догадавшись, она спросила: – А кто такой дядя Дима, у него еще машина такая, крутая?

– Дмитрий-то? – дед Михаил пыхнул табаком и объяснил: – Одноклассник мамы твоей. Военный летчик, вся грудь в орденах! В отставку вышел, теперь взялся фермы наши восстанавливать, церковь тоже. – И понизив голос, рассказал, словно по секрету внучке: – Думали мы тогда, что поженятся они, но Дмитрий – в военное училище поступил, мама твоя – в институт в городе. Что-то разладилось у них. Теперь вот и Людмилка без мужика, и Дмитрий – холостяк с прицепом. – Пыхнул табаком и хитро улыбнулся: – Вот оно, значит, как. Ну-ну!

Утром Вика проснулась от щекотки. Кто-то трогал ее за бусинку пирсинга возле пупка. Осторожно скосив глаз, она увидела котенка Мурзика, который осторожно прикасался мягкой лапкой к блестящей игрушке, потом взялся ее лизать. Едва сдержав смех, она схватила пушистый комочек и прижалась к нему лицом. Котенок благодарно замурлыкал.

– А где мама? – Спросила Вика за завтраком, с аппетитом уплетая блины с медом и запивая их молоком.

– Дмитрий просил ее разобраться с бухгалтерией. – Бабушка подкладывала ей блины со сковородки. – Людмила – то, бухгалтер со стажем, пусть поможет хорошему человеку.

– Пусть поможет, – гудел дед Михаил, – глядишь и сойдется дебет с кредитом...

– Хотела помочь на огороде, – вздохнула бабушка Валя, – одной мне не справиться. Может ты поможешь, внученька? А то дед сейчас тоже сорвется со двора.

– А то как же! – дед Михаил нахлобучил картуз. – Крышу сегодня на базовке перекрывать будем. Напортачат еще без меня!

– Помогу, бабуля, – неожиданно для себя согласилась Вика, – только... Подожди минутку. – Она прошла в свою комнату, достала из косметички маникюрные ножницы и взглянула на свои ухоженные длинные ногти...

Вечером в натопленной бане, Людмила парила березовым веником дочке спину:

– Вот так бабушка, уработала внучку! – сокрушалась она. – А ты сама-то куда смотрела? Разве можно с непривычки так упираться?

– Бабушке – то ничего, а она постарше будет. – Оправдывалась Вика. – Я только вечером поняла, что разогнуться не могу. А вообще, мамочка, знаешь, хоть и тяжело, но здорово! Мне понравилось!

– Переворачивайся на спинку! – приказала Людмила. – Занесла веник, и замерла: – Куда твой пирсинг делся – тот, что возле пупочка?

Украшения не было. Вика виновато взглянула на маму. Она даже не заметила, как потеряла его. Ей не было жаль дорогой бусины, ей было жаль маму, которая с таким трудом зарабатывает деньги, а она так бездарно потеряла дорогое украшение.

– Ладно, – легкомысленно махнула рукой Людмила, – может найдется еще.

Потом, ощущая приятную легкость в теле, пили чай на веранде. Бабушка, чувствуя себя виноватой, хлопотала возле стола, подливая чай, заваренный на травках. Людмила делилась с дочкой событиями дня, а та внимательно слушала, задавала вопросы. Ей и в самом деле было интересно и приятно общаться с мамой. Вот уж никогда не думала она, что мама такой интересный рассказчик!

– И ведь все неплохо рассчитал Димка, сбыт наладил, выгодных поставщиков нашел, с осени хозяйство на устойчивую прибыль выйдет, а он к документам так легкомысленно относится! Еле договоры нашел, отчеты по кредитам – в кипе бумаг лежат! – Рассказывала она Вике. – Без хорошего помощника ему не обойтись – вылетит в трубу!

– Так помоги ему, мама. – Улыбнулась Вика. – Ты ведь легко разберешься в этих бумагах?

– Придется помочь. – Людмила с благодарностью взглянула на дочь. – Какая ты у меня стала взрослая! Кстати, Ленька – сын Дмитрия, твой ровесник, просит тебя помочь ему. У тебя же с физикой и математикой проблем нет? А Ленька через год будет поступать в военное – как отец. Подтянуть его надо по этим предметам, сможешь?

– Без проблем! – кивнула Вика. – А он такой-же симпатичный, как и его отец?

Дед Михаил и бабушка Валя удивленно выглянули из-за двери, удивляясь – над чем так весело хохочут дочка с мамой.

*


Вика проснулась еще затемно, сладко потянулась, копируя Мурзика, который выбрал ее своей любимой хозяйкой. Середина октября, светает поздно, но школу никто не отменял. Она выбралась из-под одеяла, дома тепло – дедушка кочегарит, не жалея дров, бабушка готовит завтрак, гремит посудой. Пока Вика заправляла постель, приводила себя в порядок, Мурзик лежа на животе, шарил под шкафом лапкой. Наконец, что-то выкатил из-под него и мяукнул, привлекая внимание. Вика пригляделась:

  • Мурзик! Это же мое украшение для пирсинга! Это ты его у меня летом слизал, негодяй хвостатый? А застежка где?

Мурзик вновь сунул лапу под шкаф и выкатил застежку. Вика взглянула на украшение, улыбнулась будто увидела старую детскую игрушку, которая ей уже неинтересна и убрала в шкатулку.

В школу их с Ленькой возил Дмитрий, если был свободен, иногда поручал это своему помощнику. До города – полчаса езды. Это Вика настояла, чтобы Ленька перевелся в ее школу – уровень преподавания в селе был, к сожалению, ниже. За лето она хорошо подтянула его по физике и математике и теперь уровень его знаний был «выше среднего».

Она уже обувалась, когда за окном просигналила машина. За рулем в этот раз был помощник Дмитрия – дядя Коля.

  • Твой будущий папа с моей будущей мамой сегодня заняты. – Широко улыбаясь объяснил Ленька. – К свадьбе готовятся. Жених и невеста! – Ребята засмеялись. – Батя наказал, чтобы после школы не задерживались, помочь им надо. Ты как?
  • Поможем. – Вике стало весело – мама выходит замуж! А у нее теперь будет брат – сильный и симпатичный, хоть и сводный, к тому же – одноклассник.

За ним теперь глаз да глаз – девчонки в школе так и стреляют глазами, а у этого – рот до ушей! Теленок деревенский!

  • Перебирайся к нам, Вика, батя вон какой дом отстроил! Не дом, а родовое поместье! Места всем хватит с избытком!
  • Не-е. Я с дедом и бабушкой. Кто им поможет, если не я? – Улыбалась Вика. – Они у меня уже старенькие...

Тагир Нурмухаметов
Лето в деревне изменило Вику и маму

Cirre
Вредная старушка

Когда Владимир вышел из машины, сердце учащенно забилось в груди. Ему страшно было заходить в дом, но он должен был это сделать. «Вдруг случилось чудо, и они еще живы?».

*

Владимир посмотрел на старый деревянный домик, почесал затылок, набрал воздуха побольше, но ничего не сказал. Потому что не нашлось нужных слов. По фотографиям, которые он рассматривал в интернете, у него сложилось совершенно другое впечатление. А то, что он сейчас видел, это ни в какие ворота...
— Ну что, нравится? — спросил риэлтор.

Риелтор, молодой парнишка, тот еще жyк.

Такие красивые эпитеты использовал, когда по телефону описывал этот дом: уютный, аккуратный, чистенький. Только подкрасить немного и будет совсем как новенький.

Такое ощущение, что в тот момент он описывал он совершенно другой объект.

У Владимира же сразу родились в голове более подходящие прилагательные: убогий, мрачный, неприглядный...

— Нравится? — повторил вопрос парнишка, то и дело поглядывая на свои часы.

По его поведению было понятно, что он не собирается задерживаться тут надолго. Его тянуло в город. Поэтому и суетился. А Владимир, наоборот, решил из этого города сбежать. Захотелось подальше от суеты, поближе к природе. Красоту созерцать и тишиной упиваться.

Но вот дом...

— Да как сказать, — ответил он, достав из кармана телефон и сравнивая фото в интернете с реальностью.

— Внутри будем смотреть?

— Ну пойдем, раз приехали. Но если честно, думал, что дом в лучшем состоянии будет. Других вариантов нет?

Но риелтор его уже не слышал.

Он громко забренчал ключами, пытаясь попасть в замочную скважину, потом снял навесной замок, отворил калитку и оглянулся, приглашая Владимира следовать за ним.
Внутри было лучше, чем снаружи, но всё равно состояние было ужасное. Хотя, может, он просто придирается?

Конечно, в его городской квартире с евроремонтом намного лучше. Но что мешает ему сделать ремонт?

Пусть не евро, пусть косметический, но всяко же станет уютнее, аккуратнее и чище.

Пока риелтор с кем-то разговаривал по телефону, договариваясь о встрече, Владимир обошел все комнаты, заглянул на кухню, подумал немного и принял решение. Единственно верное, как ему казалось:

— Буду покупать!

— Отлично! — широко улыбнулся парень, явно не ожидая, что ему сегодня так повезет.

Два года он не мог найти покупателя на эту «развалину», поэтому неделю назад и сбросил ценник до минимума.

И на это выгодное предложение сразу клюнул Владимир, который как раз недавно развелся с женой, и ему вдруг захотелось что-то изменить в своей жизни.

Эти места привлекали Владимира не только красотой живописной и воздухом чистым, но и практически полным отсутствием людей. Большая часть владельцев загородной недвижимости появлялась тут только в дачный сезон, а осенью и зимой здесь тишь да благодать.

Владимира это полностью устраивало, потому что он планировал жить тут круглый год.
Если понравится, то останется насовсем. Если нет, тогда вернется обратно в квартиру.

Но не хотелось бы, если честно... Устал он от городского шума, от духоты, от людей...

*

Через месяц Владимир перебрался в свой дом. Как раз дачный сезон закончился, все разъехались и никто не будет отвлекать. На работе он взял отпуск, купил стройматериалы и решил вплотную заняться ремонтом.

Вот тогда-то он и познакомился со своей соседкой бабой Валей, которая тоже жила в дачном поселке на постоянке.

— Эй, чего шумишь?

Владимир выключил болгарку и удивленно стал озираться по сторонам. Из-за невысокого забора, который разделял смежные участки, на него сердито смотрела старушка.

— И вам доброе утро! — улыбнулся Владимир.

— Да какое же оно доброе, когда ты шумишь?

— Так я же ремонтом занимаюсь, — стал оправдываться Вова. А сам подумал: «Чего это я перед ней оправдываюсь?».

— Да занимайся, ради Бога, ты своим ремонтом. Только не шуми. Тут люди вообще-то живут.

— Так уехали же все, — улыбнулся Владимир.

— Ты мне поговори тут! Приехал, понимаешь, из города и давай свои порядки наводить. Сразу видно: людей не уважаешь.

Старушка поворчала минут пять, потом пошла в дом, а Владимир думал, как ему поступить.
Не хотелось начинать новую жизнь с разборок.

В конце концов, он убрал болгарку с глаз долой и стал тихонько пилить арматуру ножовкой по металлу, периодически поглядывая в сторону соседского дома, такого же «уютного и чистого», как и его.

Слава Богу в тот день старушка к забору не подходила, лишь мелькала на горизонте, бегая туда-сюда по двору.

Однако рано он радовался.

Как стало темнеть, Владимир включил уличное освещение и отправился в дом, где поужинал, после чего сел за ноутбук: новости почитать, видео на YouTube посмотреть, на сообщения в ВК ответить.

Он уже с головой погрузился в виртуальный мир, как вдруг раздался громкий противный стук в дверь.

Да, именно противный.

Так обычно стучат те, кто не в гости пришел, а права качать. Интуиция не подвела — на пороге стояла старушка.
— Свет выключи!

— Не понял. Какой свет я должен выключить?

— На улице свет выключи, прямо в окно мне светит, мешает спать. А не выключишь, так я сама выключу. У меня рогатка есть и стреляю я метко.

Владимир так растерялся от такой наглости, что даже не мог подобрать нужных слов, чтобы ей ответить.

А она и не ждала никакого ответа: высказала суть претензии и молча ушла, шаркая калошами.

«Не шуми, свет выключи!». А дальше что будет?

Вова хотел было крикнуть ей вдогонку что-то обидное, но в последний момент передумал.
Нет, не потому что струсил, а исключительно из-за уважения к возрасту. Он дождался, пока соседка пропадет из поля зрения, после чего выключил уличное освещение, вернулся в дом и сразу лег спать.

Проснулся после полуночи. Приспичило ему.

Сначала походил по дому минут пять, потом вспомнил, что все удобства пока на улице, выругался, оделся и вышел во двор.

А там темнота...

Глянул вверх, а на небе ни одной звездочки: «Наверное, тучами затянуло» — догадался он. Стал на ощупь пробираться в сторону туалета. Споткнулся об арматуру, которая зазвенела. Да так громко...

На обратном пути Владимир попытался обойти опасное место, но всё равно споткнулся. На этот раз уже об пень. Громко выругавшись, стал идти уже маленькими шажками и еще руки расставил в разные стороны (где-то рядом с этим пнем дерево росло...).

В соседском доме в одном из окон загорелся свет, а потом он услышал, как со скрипом открывается дверь.

Володя на одном дыхании преодолел оставшиеся метры, сумев ничего не задеть и не споткнуться ни разу, закрыл дверь, отдышался, потом пошел в спальню и спрятался под одеяло.

Правда, уснул только через час, когда понял, что соседка не собирается вламываться к нему домой и ворчать до утра.
Когда же утром Владимир вышел на участок, сладко потягиваясь и вдыхая полной грудью свежий воздух, старушка уже ждала его возле забора. Он даже поздороваться не успел: она стала рассказывать, какой он эгоист, спать людям ночью не дает. На эпитеты соседка не скупилась и слушать её было больно.

— Я из-за тебя до самого утра уснуть больше не смогла. Приехал, понимаешь, и порядки свои давай наводить! Чего тебе в городе не живется?

Чтобы не вспылить, Владимир решил прогуляться. Надеялся, что старушка за ним не побежит.

Не побежала, слава Богу...

«Это надо же было купить дом именно по соседству с этой вредной бабкой» – удивлялся Вова. Если так дальше пойдет, то никакого удовольствия от жизни за городом он не получит. Из большого «человейника» попал в «человейник» поменьше, а проблемы остались те же.

Вдруг он услышал мяуканье позади себя. Резко обернувшись, Владимир увидел на дороге маленького котенка.

— А ты откуда тут взялся?

Котенок ничего не ответил, только мяукнул еще несколько раз в ответ, намекая на то, что человек обязан его кормить.

Владимир намек понял. Однако как только он подошел к малышу и взял его в руки, как из высокой травы вылез второй котенок и тоже замяукал. «Ничего себе! Да их двое!» – удивился Владимир.

Он подошел ко второму малышу, взял его второй рукой, как вдруг из той же травы показалась третья голова.
— Да у меня же рук не хватит на вас! — громко рассмеялся Владимир.

А потом задумался: если каждый раз, как он будет брать очередного котенка в руки, из травы будет появляться следующий, то...

Он взял на руки третьего малыша и замер в ожидании четвертого. Но больше никого не было.

На всякий случай Владимир осмотрел это место внимательнее, постоял еще минут пятнадцать, и только после этого пошел домой, совершенно позабыв про вредную старушку.

А баба Валя, как увидела его, сразу подбежала к забору и продолжила с того места, на котором остановилась, добавив:

— Господи! Еще и котят в дом тащит... А потом эти котята бродят по поселку в поисках еды и...

Старушка не успела закончить фразу: Владимир так посмотрел на неё, что она решила взять паузу.
Накормив котят тем, что было в доме, Вова вдруг понял, что у него больше ничего для них съестного нет — не огурцами с помидорами же их кормить...

Дождавшись, пока малыши уснут, он решил смотаться в город за продуктами и кормом.

Тридцать километров туда, тридцать километров обратно: за час-полтора должен справиться. Вот только судьба распорядилась иначе. До города-то он доехал, а вот обратно вернуться не смог. Загремел в больницу с подозрением на аппендицит.

Врачи подозрение подтвердили и стали срочно готовить Володю к операции.

Он пытался им сказать про котят, про вредную старушку, что они там одни, что она их...

Но его никто не слушал. Очнулся он только на следующий день. То ли потому что с наркозом переборщили, то ли просто спать хотелось после веселой ночки в поселке. Первым делом Вова схватил телефон, который еще не разрядился, и позвонил другу.

— Серега, привет! Слушай, выручай. Я тут в больницу попал, а у меня дома котята остались. Одни. Надо съездить их забрать на время.

— Дома, это где, в квартире, что ли?

— Нет, в дачном поселке. Я же тебе рассказывал, что дом купил. Ремонтом вот занимаюсь, а тут такая ситуация. Непредвиденная. Выручишь?

— Блин, Вован, извини. Никак не могу. Дела у меня тут в городе. Может, соседей там попросить?

«Боже упаси!» — подумал Владимир.

Да и не было у него номера телефона вредной старушки. Он стал звонить коллегам, знакомым, даже бывшей жене позвонил, но никто не мог ему помочь. В огромном городе не нашлось ни одного человека, который бы отозвался.

Целую неделю Владимир практически ничего не ел, думая о голодных котятах, оставленных в доме.
Медсестрам приходилось кормить его, взрослого мужчину, насильно с ложечки. Только одна догадалась сказать:

— Не будете есть, у организма не будет сил на восстановление и еще неделю тут пролежите...

Он испугался и стал есть за троих, чтобы только быстрее его отпустили. Но в любом случае это были самые тяжелые дни в его жизни. Самые мучительные.

Когда Владимир подъехал к дому и вышел из машины, сердце учащенно забилось в груди. Страшно было заходить в дом, но он должен был это сделать. «Вдруг случится чудо и они еще живы?». Правда, в последнее время он не верил в чудеса...

Володя открыл дверь и вошел внутрь. Картонная коробка, в которой он оставил котят, была пустой.

«Расползлись, наверное...».

В воздухе висела зловещая тишина. Настолько зловещая, что даже дышать было страшно.
Он обошел все комнаты, заглянул на кухню, смотрел под кроватью и в шкафах, но котят нигде не было.

«Может, убежали? Странно, что мне сразу эта мысль в голову не пришла...». Он выбежал на участок и стал искать котят там.

В этот самый момент к забору подошла баба Валя. Она молча наблюдала за тем, как Владимир ползает на карачках, заглядывая под каждый куст, затем спросила:

— Что ищешь хоть?

Владимир вздрогнул, обернулся, но увидев улыбающуюся соседку, отвернулся и продолжил поиски. А сам в тот момент подумал: «Опять пришла поиздеваться».

— Молчишь? Зря. Про котят, кроме тебя и меня больше здесь никто не знает. Так что они либо убежали и пропали, либо...

Володя резко поднялся на ноги и подбежал к забору, а глаза его были злыми, как у быка...

... которому красную тряпку показали.

— Где котята? Что ты с ними сделала?

— Остынь, сосед. Мы с тобой на брудершафт не пили, чтобы тыкать. А с котятами всё хорошо, у меня они.

*

Владимир зашел в комнату и увидел прямо посреди спальной кровати троих полосатиков. Один из них услышал шаги и поднял голову: узнал кормильца.

— Не разбуди, они уснули только недавно, — шептала баба Валя, выглядывая из-за его широкой спины.

Потом Володя и Валентина Николаевна сидели на кухне и пили вкусный чай с пирогом. Ну и само собой разговорились. Да так хорошо поговорили по душам, что Владимиру было стыдно за то, что он назвал её вредной старушкой. Ничего она не вредная.

Просто «одичала» немного. А так — очень добрый человек, и жизнь у нее непростая.

Теперь, когда Владимир куда-то уезжал, то просил бабу Валю, что присмотрела за котятами. А она с радостью соглашалась.

Даже не потому, что сосед пообещал, что дом её старый отремонтирует за бесплатно, а просто по-человечески. Потому что в любой ситуации важно оставаться человеком.

Заметки о животных
Вредная соседка спасла котят Владимира

Cirre
Железный ангел

— Это чёртово корыто уже задолбало орать, чтоб оно сгорело! Я сейчас выйду и сам его сожгу, — ворчал ранним субботним утром каждый второй житель района, глядя в окно на мигающую аварийкой бежевую «девятку». Вот уже пятнадцать минут все четыре дома слушали душераздирающие трели старенькой машины дяди Бори, которая оповещала о том, что кто-то пытается её угнать.
— Не говори так! Это же дяди-Борин автомобиль! — успокаивали жёны супругов, у которых от истошных звуков сирены просыпалось стремление к разрушению и линчеванию.

Дядю Борю уважали все жители района. Это был человек-легенда, супергерой для местных детей, хоть он и не носил стильной маски и ярких одежд. Старик собственноручно построил четыре детских площадки в тех дворах, куда государственная программа обещала дойти лет через пятнадцать. Каждая скамеечка, каждый вкопанный столбик и смазанные качели — всё это результаты его бескорыстного труда. Сам дядя Боря детей не имел и вот уже десять лет был вдовцом.

Машина стала для него единственным утешением в жизни. На ней он ездил за грибами, на рыбалку, навещал родных, живущих в таких глухих местах, куда не то что интернет — автобусную линию толком проложить до сих пор не смогли. Кусок железа на четырёх колёсах был для старика настоящим другом и проводником в жизни. Он ухаживал за машиной тщательнее, чем медсёстры за младенцами в перинатальном центре. Каждая царапинка, каждый намёк на ржавчину обрабатывались немедленно. Дядя Боря редко прибирался дома, зато в салоне его «девятки» царила такая чистота, что можно было есть с любой поверхности. Он собственноручно перебрал каждый винтик и всегда точно знал, где что болит у его механического друга.

— И что с того, что дяди Бори? Мне теперь из-за того, что он не может до сервиса доехать, не спать? Ставил бы в своём дворе!

— Ты же знаешь: на него парковочного места не хватило.

— Это его проблемы!

— А может, её и правда угоняют?

— Тогда им нужно поторопиться, потому что угон затянулся. Даже в субботу не дадут поспать!

Сирена выла, кричала, шипела, взрывалась, напоминая звуки перестрелки из фантастического фильма конца восьмидесятых годов прошлого века. Каждый раз, заходя на новый круг, звуки становились всё разнообразнее и громче, пока не довели до кипения всех.

Из подъездов в тапочках и трениках повыскакивали сонные жильцы. Каждый был вооружен злобным выражением лица и телефоном — на случай, если машину действительно угоняют.

Толпа окружила мигающую и воющую «девятку», которая, словно пёс на привязи возле магазина, звала хозяина. Но ни угонщиков, ни самого дяди Бори в поле зрения не было. Большинство жильцов предлагали вскрыть машину и вырвать провода, другие по-прежнему хотели сжечь бездушную нарушительницу спокойствия. Но были и те, кто предложил прогуляться к хозяину и решить всё мирным путём. Несмотря на всеобщее негодование, в итоге было поддержано последнее предложение.

Где живёт старик, знали абсолютно все. Десятки пальцев наперебой пытались набрать номер его квартиры на домофоне. После нескольких гудков стало ясно, что никто не откроет. Тогда толпа буквально вырвала подъездную дверь и ломанулась на пятый этаж, где и обитал этот недобросовестный автолюбитель.

Дверь в квартиру была открыта. Люди ворвались внутрь с криками и не разуваясь — каждый хотел высказать личное мнение насчёт происходящего. И лишь когда дядя Боря был обнаружен на полу без движения и с посиневшим лицом, ватага замолкла.

— Дышит! — крикнул один из «линчевателей».

Толпа облегчённо выдохнула. Проблема с сигнализацией моментально отошла на второй, а то и на третий план.

Срочно вызвали скорую. Половина людей осталась наблюдать за дяди-Бориным состоянием и следовать инструкциям, которые врач давал по телефону. Другая половина бросилась на улицу встречать машину: дворы были сплошь в тупиках, а номера домов плохо просматривались. Водитель то и дело звонил, чтобы его скоординировали, так как трижды свернул не туда. Но никто не мог нормально объяснить маршрут. Наконец кто-то думался спросить, слышат ли врачи сигнализацию. Те подтвердили и уже через пару минут прибыли на место.

Дядю Борю выносили те же люди, которые ещё полчаса назад хотели, чтобы он оказался на этих носилках, а теперь умоляли, чтобы старик держался. В суматохе никто и не заметил, как «девятка» прекратила свой нервирующий концерт и двор снова погрузился в безмятежную тишину.

Дядя Боря выкарабкался. По словам врача, ещё каких-то пять минут, и его пришлось бы навещать не в больнице, а в мраморном лесу, лежащего под порядковым номером.

По всему городу быстро разлетелась байка о том, как случайный глюк в электронике автомобиля спас жизнь владельцу. И только дядя Боря всем говорил, что его уберёг от смерти старый друг.

Александр Райн
Сигнализация спасла жизнь дяде Боре

Cirre
— Девушка! Девушка! — раздался визгливый голос от витрины с бриллиантами.

Я послала покупательнице приветливую улыбку: всё вижу, сейчас рассчитаюсь и подойду. Но дородная дама в мехах не успокаивалась.

— Почему я должна кричать через весь магазин? Что за неуважение! Стоило бы пожаловаться вашему директору.
— Зайка, не надо, — успокаивающе прошептал за спиной крикливой дамы ее невзрачный муж.

С приклеенной намертво улыбкой я подошла к «зайке». Только молчи, сказала я себе, никаких разговоров.

— Это настоящие бриллианты?

Я молча кивнула.

Покупательница неприязненно буравила меня недобрым взглядом.

— Знаю я вас, вам бы только обмануть людей. Слышала, как вы тут подделки продаете. Но все-таки покажите мне вот это кольцо, — «зайка» скорчила брюзгливую мину, бесцеремонно ткнув толстым пальцем в витрину. — Посмотрим, что у вас тут за бриллианты. Это какая проба?

Делать нечего, придется ответить.

— Семьсот пятидесятая.

Сколько раз зарекалась не разговаривать с такими, как она, знаю ведь: если не сдержусь и начну общение, то дело закончится покупкой.

Изящная тонкая работа совсем не смотрелась на пальцах-сардельках, но дама в мехах сама поняла, что кольцо ей не подходит, и потребовала бриллиант покрупнее.

— Будьте добры, покажите колечко с сердоликом, — прозвучало от витрины с полудрагоценными камнями.

«Зайка» мгновенно ощетинилась.

— Вы что не видите, что продавец занят с серьезными покупателями? — взвизгнула она, окатив покупательницу ледяным презрением. — Ждите своей очереди!

— Зайка, не надо, — вновь подал голос муж, но, как и в предыдущий раз, жена на него не обратила внимания.

Я вынула из ушей наушники. Мысли окружающих обрушились на меня лавиной: недобрые и эгоистичные «зайкины», и усталые, полные обреченности — ее мужа.

Ну что за неприятная тётка! Никого кроме себя не любит, всех, кто попадается ей на пути, перемалывает в труху, из доброго и покладистого мужа сделала настоящего подкаблучника. Устал он от нее, любовь, которая была когда-то давно, ушла. И он бы ушел, да только силы воли не хватает.

Я сняла очки, теперь я видела их прошлое и будущее. Прошлое — как бусы, где события нанизаны на нить друг за другом, а будущее — как веер с разбегающимися в разные стороны лучами. Теперь я знала, что надо делать.

— Посмотрите вот эти украшения, словно специально для вас сделаны.

«Зайка» с сомнением взяла протянутые колечки, нацепила на разные пальцы и вытянула руку перед собой. Покрутила ладошкой, любуясь на сверкающие алмазы.

— Пожалуй, мне нравится.

«Ну еще бы!» — хотелось сказать мне. Я же не обычный продавец: когда я снимаю очки, то вижу покупателя насквозь.

«Зайка» наконец определилась.

— Возьму вот это.

Небрежно бросила мужу через плечо:

— Расплатись.

Что ж, она сама выбрала свое будущее. В обоих кольцах бриллианты имели небольшой дефект. Нет-нет, внешне камни выглядели превосходно, ни один ювелир не усомнился бы в их качестве. Но ювелиры могут заметить лишь посторонние примеси или трещину, а этот изъян невидим простому человеку. Минералы ведь как люди, внешне могут быть абсолютно нормальными — две руки, две ноги, а характер окажется вредным, с червоточиной. Прямо как у «зайки». И теперь, когда она наденет кольцо, бриллиант тоже начнет вредничать. Через полгода муж наберется смелости и уйдет от нее. А выбрала бы другое кольцо, получила бы язву желудка. Бриллианты — очень сильные камни, в них подобно сжатой пружине сконцентрированы огромные энергии, они способны на многое. Хорошим людям они принесут много добра, а плохим вернут тот негатив, что те привносят в окружающий мир.

За этот день мне еще несколько раз пришлось снимать очки и выдергивать из ушей наушники.

Сначала я продала симпатичное колечко с гранатом в обрамлении кристалликов хрусталя мнительной и закомплексованной студентке. Теперь она спокойно сдаст сессию. Гранат устранит неуверенность, а горный хрусталь наведет порядок в мыслях и улучшит память. Ну и приятный бонус, о котором девушка пока не подозревает: больше она не будет сомневаться в собственной привлекательности.

Потом пришлось повозиться с мужчиной средних лет, который выбирал часы. Да, в нашем ювелирном салоне есть и часы — качественные, престижные. Однако часы способны лишь замедлять или ускорять время. Хорошие — согласно желаниям хозяина. Плохие — наоборот, когда нужно, чтобы время шло быстрее, затормозят его. Но часы — не талисман, они не умеют влиять на события и ничем не могут помочь своему владельцу. А мужчина нуждался в помощи — я это сразу поняла, как только сняла очки. Его подводили деловые партнеры, предавали компаньоны, обходили конкуренты. Вот я и уговорила его купить маленького нефритового дракона. Поставит на стол в своем кабинете и дела сразу пойдут лучше. Дракончик укажет на предателей и нечестных партнеров — потемнеет в их присутствии. Часы он, кстати, тоже купил. Хорошие, конечно же.

Потом перед самым закрытием зашла немолодая усталая женщина. Потертое пальто было модным несколько лет назад, волосы кое-как собраны в пучок, в уголках губ пролегли морщины, взгляд потух. Она прохаживалась около витрин с дешевыми серебряными украшениями, не решаясь попросить что-нибудь показать. С ней случилась какая-то беда, я была в этом уверена.

— Вам что-нибудь предложить? — не могу спокойно стоять за прилавком, когда кому-то действительно нужна помощь.

— Даже не знаю, — растерянно улыбнулась покупательница. Улыбка получилась вымученной, жалкой. — Вы уже, наверное, закрываетесь...

— Все в порядке, — успокоила я ее и вынула из ушей наушники.

Ой!..

Я с жалостью взглянула на женщину. Теперь пришла очередь снимать очки.

Да, я не ошиблась: болезнь дочери стала для нее настоящим горем. Сейчас девушка сражается с недугом, но насколько хватит сил?

— Вот, хотела дочку порадовать перед операцией, — тяжело вздохнула женщина.

«Я знаю», — чуть не выпалила я. Впереди тяжелая операция, а затем долгое и трудное восстановление. Тут у кого угодно руки опустятся, а девушке нужно быть сильной.

— Подождите, у меня есть кое-что особенное, — сказала я и ушла в подсобку. Там у меня припасено кое-что для таких вот случаев.

Вернулась я с колечком — работой прекрасного мастера, в которую он вложил душу. Такое не купишь в обычном ювелирном салоне. И камешек — особенный, очень редкий, большинству не знакомый, у него даже современного названия нет. Ну и жутко дорогой, конечно. Заболевание он не вылечит, для этого есть врачи, но поддержит, не даст упасть духом. Больному человеку поддержка ой как нужна!

— Какое красивое! — восхитилась покупательница, осторожно вынимая кольцо из коробочки.

И камень ответил ей, засверкал, заиграл бликами. Почувствовал, что может оказаться полезным.

— Только, наверное, очень дорогое, — она с сожалением вернула кольцо.

— Вовсе нет, — я назвала самую маленькую сумму, даже меньше, чем серебряные украшения, которыми она интересовалась вначале.

Надеюсь, у девушки все будет хорошо.

Я уже закрывала магазин, когда дверь распахнулась, и в зал влетел запыхавшийся молодой человек.

— Подождите! Вопрос жизни и смерти!

Не тратя времени, я сразу избавилась от очков и наушников. Да, тут без моей помощи не обойтись. Потерять кольцо, когда собираешься сделать предложение своей девушке — это не шутка. К таким знакам судьбы стоит прислушаться, и если не сдать назад, то хотя бы взять тайм-аут, а он — сразу в ювелирный.

Парень на пальцах попытался мне объяснить, как выглядело потерянное колечко.

— У вас есть такое?

И смотрит с надеждой.

Качаю головой:

— Вряд ли.

Делаю вид, что ищу кольцо, хотя вот оно, лежит во втором ряду — белое золото с цирконами. Не самый удачный подарок будущей невесте, особенно, если она с авторитарными задатками

— Посмотрите эти.

Достаю пару украшений наугад и протягиваю покупателю, а зеркало — стоит у меня в уголке на витрине, чтобы колье и бусы на себе можно было посмотреть — поворачиваю так, чтобы на глаза ему попалось.

Ага, есть контакт!

Зацепился взглядом, замер, аж челюсть отвисла. Ну да оно и понятно — в зеркале сейчас «фильм» разворачивается, вся его будущая семейная жизнь. Застыл на месте, крутит колечко в руках. Головой трясет, наверное, думает, что показалось. Придется помогать.

— Вы в ресторан торопились? Вот и идите, ужинайте спокойно, — говорю участливо. — А предложение сделаете в следующий раз. Разве можно такой серьезный шаг делать наспех?

— Да, наверное, вы правы.

Ушел. Уф. Теперь-то я могу закрыть магазин?

Странная у меня сегодня получилась торговля, ну да ведь и я не просто продавец.

Автор: Дмитрий Корсак

Cirre
Ломовая лошадь
Елена тоскливо раздумывала над словами директора:
— Мы решили расширяться! Будем строить производственные мощности. Цех будет в Подмосковье, я уже присмотрел площади. Да, и договор с китайцами, ну, который вам не нравился, я подписал! И да, надо готовить документы на получение кредита. Перечень того, что надо банку — у вас на почте, я только что переслал. Ещё...
На этом в ушах Елены зашумело, ей показалось, что в голове щёлкнул какой-то предохранитель и отсёк дальнейший поток указаний и заданий, последним усилием утопающего попыталась было напомнить:
— Егор Дмитриевич, а сотрудники? Ну, вы обещали подумать над расширением бухгалтерии... — с трудом выговорила она. — И юрист... и кадры...
— Елена, ну, как же вы не понимаете... Сейчас расходы вырастут, а вы и так прекрасно справляетесь! Немного попозже, ладно?
Это «немного попозже» она слышала уже давно. Нет, надо было бы возразить, поругаться, пригрозить увольнением, но сил не оставалось совсем — только-только сдала квартальный отчёт и в глазах темнело от усталости.
«Нет, это за окном уже темнеет, — догадалась она, с трудом сфокусировавшись на окне. — Пора домой. Не могу больше!».
Обычно, сдав отчёты, она устраивала праздники! Покупала что-то вкусное, подарки семье. Сейчас силы закончились настолько, что можно было только идти к метро и смотреть себе под ноги, чтобы не рухнуть.

*

Когда четыре года назад умер муж, Елена поняла, что надо зарабатывать больше. Ещё больше! Столько всего было нужно. Пашка в школе – надо столько всего! Дома ремонт нужен... На даче забор валится. Хорошо, родители помогают – живут прямо рядом со школой и когда она задерживается на работе, забирают Пашку к себе. Правда, постоянно говорят, что нельзя столько работать. А как иначе-то? Она и ломается на этой работе только потому, что выхода нет!
Все эти доводы она регулярно себе приводила и обычно помогало, но вот сейчас почему-то никак не срабатывало! Даже идти сил уже не оставалось – в голове крутились новые проблемы: «Обособленное подразделение, регистрация в налоговой, дополнительные отчёты, охрана труда, проклятый договор с китайцами! Его нельзя было подписывать в том виде! Это же сплошной ужас! Кредит? Более четырехсот ведомостей, расшифровок и табличек. И каждую надо вручную для них трансформировать! Мне головы некогда поднять, я ничего не успеваю. Я же и за главбуха, и за юриста, и за кадровика... А ещё и это: «посадите меж цветов сорок розовых кустов и пока не подрастут, подметай дорожки тут»?».
Позвонила мама, отчиталась, что Пашка сделал уроки, поужинал и смотрит какой-то фильм, привычно попеняла на дурацкую дочкину работу, пожелала спокойной ночи, а Елена всё так и сидела, обессиленно уставившись в окно.
«Надо идти домой. Хотя... Какой смысл? Можно и тут оставаться. И всю ночь работать, потому что я нипочём не успею подготовить документы с этом проклятым кредитом! — Елена вдруг поняла, что сейчас в голос зарыдает. Безнадёжно и бессильно. — Охрану напугаю! Надо идти».

*

Пустые вагоны метро были так знакомы. Она часто возвращается поздно. Иногда так, чтобы успеть перед закрытием станции.
«Ну, вот... Осталось совсем немного. Чуточку! И я дома! Пересечь тёмный сквер и войти в подъезд, потом уже можно будет и поплакать, — она не боялась темноты, поэтому совершенно бестрепетно шагнула под деревья, дошла до ближайшей скамейки и неожиданно обнаружила, что силы-то закончились. Ну, то есть совсем. — Я посижу чуточку и потом пойду. Скамейки стоят для этого! Правильно! А я тут ни разу и не сидела. Только мимо сайгачу. Вот, посижу, меня не видно и поплакать можно, и порыдать даже. А что? Никто не видит! Ой, уже трава какая выросла. И листва. Ну, надо же, а я и не видела!».
Как так получилось, что она, всхлипывая и вытирая слёзы, тушь и помаду, начала говорить сама с собой, она не поняла.
— Ну нет же сил! Просто нет! Надо увольняться, сожрёт он меня и не подавится! А как увольняться? Пашке смартфон надо, а ремонт? А на даче дом красить? Надо обязательно! А то соседка уже приходила, уточняла, чего это у нас такое всё облупившееся... Но сил же не-е-е-е-ет.
— Вот и у меня нет, — вздохнул кто-то в темноте. — Совсем-совсем. Я тоже так устала! Сначала-то ничего не поняла. Думала, они случайно, просто меня забыли. А теперь... И есть так хочется! Может, у тебя что-то есть?
Из-под лавки высунулась мордочка небольшой серенькой кошечки и принюхалась. Нет, едой не пахло. Пахло слезами, усталостью и безнадёжностью. Она-то отлично узнавала этот запах.
— Что мне делать? Ну что? Я не справлюсь! Там работы на троих минимум! Так это ещё без учёта юриста и кадров, — всхлипывала женщина на скамейке. — Не мо-гу-у-у-у!
— И я тоже! — согласилась кошечка. — Давай, может, понеможем вместе? Не то чтобы это помогало... И вряд ли ты захочешь.
— Я уже не помню, когда чему-то радовалась. Я, как автомат, робот. Встала, лицо нарисовала, чтобы окружающих не пугать, в одежду влезла и пошла пахать! Я – лошадь! Ломовая лошадь. Да я и не против, я всё понимаю, только сил нет, и я уже стала загнанной ломовой лошадью, а таких пристреливают, да? Ой, кто тут?
— Это я тут! — отрекомендовалась кошечка. — Меня раньше Маисой звали, а потом выбросили. И всё, что у меня было, осталось там, в том доме. Наверное, и имя тоже. Я обычная очень, неинтересная. Это мне так хозяйка сказала. И я тоже так устала! Ты бы знала, как! Можно я тут посижу пока? Я просто посижу, и пойду. Правда, идти-то мне некуда и есть очень хочется.
— До чего я дошла... Сижу в парке и разговариваю сама с собой! Нет, уже с кошкой! — сообщила себе Елена. — Ты меня понимаешь?
— Ещё бы! От усталости и не так можно. Я вот вчера с голубями разговаривала. Если честно, хотела поймать и съесть, только вот уже нет сил. Просто поговорила. Они хорошие вообще-то, голуби эти.
— Не могу-у-у-у-у!
Елене вдруг стало так себя жалко! И сына, что у него такая мать неудачная, и родителей тоже. Кажется, что столько слёз в человеке не умещается, а вот поди же ты! Видимо, какие-то скрытые резервуары имеются. И, наверное, с надписью для «промывки мозгов». Потому что, когда солёный поток иссяк, в голове как-то прояснилось и чуть полегчало. Какое-то новое ощущение заставило Елену сфокусироваться на неясном сером пятне сбоку, и там в темноте обнаружилась та самая кошечка. Она бодала Ленину руку и негромко мурлыкала.
— Ну, не-е-е, это уж никуда не годится. Давай-давай, успокаивайся, чего так убиваться-то? Мало ли бегает вокруг всяких усталостей, да пакостей, мы на них сейчас фыр-р-р-р-р-р-ркнем и тебе станет полегче. Всё пр-р-роблемы долой, я с тобой, ты со мной, посидим, поурчим, под весенней луной...
— Это ты мне что, поёшь? — удивилась Елена. — Знаешь, спасибо тебе! Мне полегчало. И чего я... Ну, не впервой же. Сейчас пойду домой, поем чего-то, наверное, и будет не так плохо!
Она тяжело встала, повесила на плечо сумку и направилась к дому.

*

Что её дёрнуло обернуться, Лена потом вспомнить так и не смогла. Глаза привыкли к сумраку, и она легко рассмотрела тоскливо опущенную головку небольшой полосатой серой кошечки.
«Вот бедняга. А может... Не-е-е, ну куда мне? Я и так домой прихожу поздно. На сына-то времени нет, а тут ещё кошку? Да она с ума от одиночества сойдёт. А летом? Не-е-е, это совсем уж неразумно! — она сделала ещё пару шагов к дому и снова обернулась. Кошка безнадёжно съёжилась и села, уткнувшись носом в скамейку. — Да пошло оно всё! Одна дома она запросто побудет, но живая-здоровая, в тепле и сытая! Летом? На даче с родителями поживёт! Она же меня пожалела! Сама никакая, а меня пожалела! Одна-единственная! Не ругала, не требовала, ничего не хотела, просто пришла и помурлыкала».
Елена быстро вернулась назад:
— Эй, кис-кис... Ты со мной хочешь?
В темноте блеснули изумленные глаза:
— Это ты мне? Нет, правда? Честно? Да что ж ты спрашиваешь-то?

Автор Ольга Назарова
Уставшая бухгалтер пожалела бездомную кошку

Cirre
Первый парень на деревне – высокий и белозубый бесшабашный Вася – после армии поступил учиться на врача. Мечта у него была еще со школы. Однажды получил по башке гаечным ключом, кровищи налилось чуть не по колено. Мальчика привезли в большое село, в больничку. Операционная. Швы. Хирург, который шутил и казался всемогущим, навсегда врезался в память.
Но на медфаке у парня дела пошли не блестяще. Вася тупил, тормозил, чуть не вылетел на первом курсе, потом на на втором окончательно увяз, забуксовал, и тут обратил внимание на тихую отличницу Соню.

Она носила очки, знала ответы на самые заковыристые вопросы самых вредных преподавателей. Не отличалась красотой лица или фигуры. Была немножко нескладной, такая добрая девочка, стеснительная, скромная, пока речь о науке не заходит. Там – да, крылья расправляет, спорит, горячится. Преподаватели ее обожают. Вася подумал: почему бы и не?
Очаровал. Немножко – как умел – поухаживал: в кино сводил, угостил мороженым. А на третьем свидании попытался завалить. Соня призналась, что у нее еще ни с кем, никогда. И... кусты за кинотеатром не совсем подходящее место для первого раза.

А где же тогда? На следующий день поехали на дачу. Там все и произошло. Вася на обратной дороге в электричке смотрел на розовые ушки своей девушки и чувствовал не ленивую гордость победителя, как с ним обычно было, а какую-то странную нежность.

Соня влюбилась как сумасшедшая. Написала за Васю реферат, нарисовала альбом по гистологии. Кто в курсе? Аховая вещь. А Вася через неделю с удивлением понял, что такая обычная, а в чем-то даже смешная Соня – ощущается своей, родной, нужной. Понял – надо брать. И предложил жениться.

Ох уж эти студенческие браки. Сегодня расписались – завтра развелись. Вася познакомился с семьей своей невесты. Суровая маман работала завучем в школе и умела посмотреть так, что ноги подгибались. Стало ясно, почему Соня такая зажатая.

Красивый, крепкий с большими глазами и яркой улыбкой, Вася – произвел на будущую тещу благоприятное впечатление. Орел. Еще лет несколько – и врач. А что с того, что из деревни? Дети здоровее будут.
Кстати, о деревне.

Студенты подали заявление. И поехали знакомиться с родней жениха в мордовскую глубинку. Соня в автобусе дремала, прижималась щекой к крепкому плечу Васи и чувствовала себя счастливой.

Прошлись от остановки пешком. Собрали полсотни недовольных женских взглядов. Кто же это их соколика окольцевать собрался? Что за змея подколодная приползла? Близорукая Соня на свое счастье и половины гримас да усмешек не видела. Вошли во двор, потом в дом. И только по суровым лицам мамы и младшей сестры Вася понял, что дело швах.
Его невеста была им чужая. Совершенно. Может быть, за невиданную красоту или большое богатство – простили бы выбор любимого Васеньки. Но тут?

  • Что ты в ней нашел? Кого к нам привез? Примерно такие фразы, только погрубее, читались на лицах женской половины семьи.

Вася загрустил. Его почти силой утащили к родне в соседний дом. Все по обычаю пошло. А милая городская девочка Соня осталась одна в большой комнате. У плиты и воды в ведре, с ковшиком. Ее напутствовали примерно так:

  • Через пару часиков вернемся. Ты уж нас накорми, напои.

Выходящие люди бросали через плечо ехидные взгляды. Кто-то даже сделал вид, что сплевывает. Соня озиралась с перепуганным видом. Такой подставы она не ожидала.

Городская девочка могла яичницу изобразить, творог со сметаной замесить, ну картошку пожарить или бутерброд сделать. А опустевший дом как-бы намекал, что приближается первый в жизни отличницы Сони провальный экзамен.

Девушка рухнула на скамью у окна, не понимая, за что хвататься. В сарае оглушительно мычала корова. Во дворе громко ругались гуси.
Сердце билось в горле. Это кошмар. Во что она ввязалась? Почему Вася не предупредил? Что делать? Бежать?
Мысли метались, сталкивались, расшибались в хлам. Соня сначала всхлипнула раз, другой, а потом начала реветь.

Из угла, из-за цветастой занавески раздалось глухое кряхтение, то ли кашель, то ли смех. Потом занавеска отдернулась. Выглянула, с трудом вышла древняя старушенция. Дохромала до девушки, взяла за подбородок. Заглянула в глаза. Изрекла хрипло:
  • Нежная. Добрая. Глазки умные. Любишь Васю нашего, значит. Успеем.
  • Что успеем?
  • Блины, кашу, суп.

Бабка взгромоздилась на табурет. И стала командовать: где что брать, куда нести. Нож в ее руках мелькал, словно лучик солнца на поверхности очень быстрой речки. Соню она называла детонькой.
Васина невеста носилась опрометью влево, вправо, подавала, выливала.

Через какое-то время поняла, что похожа на тупого ассистента талантливого хирурга. И так бывает – доктор пашет за себя и за косорукого помощника заодно.

Сравнение успокоило. Соня собралась. Стала задавать вопросы, быстрее и толковее шевелиться. Дело не пошло, а полетело. Бабуся одобрительно кивала.

Минут за пять до появления родни бабуся сходила во двор, в туалет, потом умылась, попила водички, прилегла у себя в закутке под иконами. Перекрестилась. Проворчала в сторону двери.
  • Будут они еще тут! Ниче, детонька, молчи и улыбайся. И не говори обо мне.

Подмигнула, закрыла глаза. Под бок немедленно пристроился бешеного вида рыжий кот, больше похожий на дикого зверя, чем на домашнего питомца. Бабушка засопела, начала подхрапывать. Кот замурлыкал, негромко.

Соня задернула занавеску и оглянулась. На столе все было готово к приему семьи, которая ввалилась в дом через мгновение. За плечами родни плыло виноватое Васино лицо. Соня поняла, что совсем не сердится на любимого. Ну сглупил, бывает. Явно не со зла.

Будущая свекровь плотно сжала губы. В наступившей тишине осмотрела стол, не спеша подошла, попробовала суп, кашу. Кивнула. Мол, можно есть.
  • Садитесь, гости дорогие. Попробуем, чем нас сноха травить будет.

Все смеялись. Из ниоткуда появилась брага. Лица людей перестали казаться злыми и опасными. Вася наконец вырвался из рук родных. Сел рядом с Соней, обнял. От него немного пахло алкоголем, а в глазах вместо смущения и печали читался огромный вопрос.

Такого стола он явно не ждал. Был уверен, что Соня в лучшем случае с кашей справится. И недоумевал. Чего еще я не знаю о тебе, радость моя? Соня следовала то ли совету, то ли приказу старушки: молчала и улыбалась.

На обратном пути к автобусу шли медленно, Вася тащил сумку с гостинцами, Соне нести тяжелое не дал.

А уже в городе, когда провожал до дома, спросил в подъезде. Не сердится ли Соня? Она привстала на цыпочки. Поцеловала не в губы, в лоб. И ответила абсолютно честно.

  • Ни капельки.

Про тайную помощь она никому не рассказывала. Васина прабабушка уже лет десять как числилась совершенно выжившей из ума. И умерла меньше чем через месяц после визита будущей невестки. Больше они никогда не виделись.

Как вы думаете, с кем вся деревня здоровается почтительно с поклонами и глубоким уважением? Некоторые даже кланяются? Верно, Сонина мама умела и умеет внушить трепет. Пробирает даже механизаторов.

Свекoр со свекровью, когда она на месяц или два приезжала с внуками на свежий воздух летом – ходили у нее по струнке. Отлились кошкам мышкины слезки.

Замужем Соня была и есть счастлива. Диссертации написала себе, Васе. Потом и сыну с дочкой с учебой и наукой помогла.

Сейчас заведует отделением. Вася работает главным врачом. У него обнаружилась деловая хватка. Бывали у наших героев и трудные времена.
Не будем врать. Но Соня сама себе шептала.

  • Ниче, девонька, ты справишься.

И все налаживалось...

Авторы: Наталя Шумак


Cirre
Роковое свидание

— Девяносто семь баллов, — беззвучно повторяла Лида свою оценку за выпускной экзамен. Лучший результат на курсе, безупречная посещаемость, самый высокий процент выполнения задач на учебной практике. И такая подстава...
Лида стояла посреди захламленной комнаты, которую освещала всего одна лампочка, свисающая с потолка на изогнутом проводе, а на продавленном диване кверху пузом, извергая в воздух свое кислое проспиртованное дыхание, храпел Матрасов — ее первый клиент.

— Де-вя-но-сто семь баллов — и я должна возиться с этим?.. — с отвращением повторила техник судьбы.

Пиликнул судьбофон. На сером экране гаджета всплыла разнарядка: «Расшатать механизм дверного замка, чтобы он пришел в негодность после шести использований. Испортить еду в холодильнике. Помочь найти деньги. Затупить ножи...» Всего было около десяти задач.

Лида достала из зимней куртки Матрасова купюру и бросила ее под телевизионную тумбу так, чтобы было видно краешек банкноты, а затем чуть передвинула банку с краской, о которую должен был споткнуться клиент, упасть и найти деньги.

Вся квартира Матрасова была замаскирована под только что купленную жилплощадь. Жестянки и валики, разбросанные там и тут, коробки с неразобранными вещами, пакеты, набитые упаковками от пиццы и другой еды из кафе, свернутый линолеум в углу. Матрасов существовал так уже семь лет, но всем своим гостям, а вернее, гостьям, говорил, что только что купил эту «халупу» и вот-вот намеревается сделать здесь великолепный ремонт.

В действительности же квартира досталась ему от покойной бабки. Матрасов приводил сюда доверчивых девиц, которых выбирал на сайте знакомств, поил их дешевым и опасным пойлом, перелитым в бутылки из-под элитного алкоголя, рассказывал, какой он целеустремленный и перспективный стартапер, а затем склонял ко «всякому», тайно снимая на камеру. После чего забирал деньги из кошелька девиц, угрожая, что выложит в интернет видео, если те подадут заявление в полицию.

Матрасову всё сходило с рук, и Лида это знала, но ничего не могла поделать. Техники судеб не имеют права вмешиваться в замыслы Вселенной, они обязаны беспрекословно следовать инструкциям и следить за тем, чтобы всё работало как часы.

Эх, если бы Лида только знала, что отличникам дают таких вот «кадров», она бы с радостью завалила все экзамены. Но случилось так, как случилось.

Подкрутив дверной замок, который через двадцать часов не сможет открыть очередная жертва, техник отправилась на кухню и вытащила из холодильника кастрюлю. Под стеклянной крышкой на мутных волнах покачивались полуразвалившиеся пельмени. Лида поставила кастрюлю с творческим супом к батарее.

«Вот бы открыть газ и уйти, — промелькнуло в голове, когда Лида зацепилась взглядом за старую духовку. ― Нет, так нельзя. Господи, откуда эти мысли? Во-первых, это перебор, а во-вторых, за такое не просто уволят, за такое ― под трибунал».

Матрасов должен был разомкнуть свои поросячьи глазки через семь часов. Сегодня он приведет домой очередную наивную глупышку. На найденные под тумбочкой деньги мужчина купит ядовитого алкоголя, а испорченные пельмени заставят его пойти в магазин как раз в тот момент, когда к нему придет с проверкой участковый: кто-то из соседей начал что-то подозревать. Еще Лида должна была проделать новые дырки в ремне и поработать над подачей воды на кухне.

Закончив с делами, техник покинула ненавистное ей место и отправилась восвояси с тяжелым сердцем.

«Почему такое должно происходить? Я же могу всё исправить, только дайте мне возможность. Подкручу так, что этот гад сломает себе позвоночник или, на худой конец, ногу. Почему я не просто должна смотреть, а еще и помогать ему?!» — рассматривая шершавый асфальт, Лида вела диалог сама с собой, размышляя о выборе профессии и своем месте в этом мире. Она ощущала себя грязной, стыдилась поднимать глаза на людей, потому что чувствовала себя перед ними виноватой, даже несмотря на то, что знала: ее вины здесь нет. Она-то думала, что ее работа — что-то вроде помощи ангела-хранителя. Как же она ошибалась...

Ноги привели техника прямиком в круглосуточную аптеку, где она купила снотворное, без которого теперь не могла уснуть. Пилюли отключили Лиду всего на пять часов. Из чуткого и тревожного сна ее вывело оповещение на телефоне.

«С вами хотят подружиться» — прочитала девушка сквозь мутную пленку на глазах и автоматически ткнула пальцем в уведомление.

Открылось приложение сайта знакомств, на котором Лида зарегистрировалась полтора года назад, но так ни разу никому и не ответила из-за учебы и бесконечной практики. Совсем скоро ее профиль улетел в черную дыру неактивных пользователей, и никто ей не писал.

Через минуту пришло сообщение: «Привет, ты очень милая».

Дойдя до ванной и плеснув на лицо ледяной воды, Лида немного отрезвела от некрепкого сна и открыла профиль мужчины в приложении.

Это был какой-то высокий гладко выбритый брюнет с модной стрижкой, в стильной рубашке небесного цвета, с дорогими часами на левой руке и очень харизматичным взглядом. Лишь потратив некоторое время и хорошенько приглядевшись, Лида смогла сквозь наложенные на фото фильтры разглядеть знакомую физиономию, от которой ее начало подташнивать.

Из всех женщин на сайте Матрасов написал именно ей, и было понятно почему. Он всегда выбирал самых невзрачных и закомплексованных, тех, чьи профили были внизу списка. Такие проще соглашаются на встречу.

«Так это что же получается, я и есть сегодняшняя жертва?» До Лиды наконец начало доходить, что происходит. Она была не просто готова к этой встрече, она буквально сама эту встречу и организовала. Теперь она не техник, она — обычный человек. И у нее развязаны руки! Да уж, к такому во время учебы ее не готовили.

Лида, не раздумывая, согласилась на предложение встретиться. Матрасов был вне себя от свалившегося счастья. Обычно у него уходило от нескольких дней до недели на уговоры, а тут...

Не тратя времени на марафет, девушка наспех мазнула помадой губы и, разогрев пищевод крепким кофе, пустилась навстречу своей судьбе.

Встретились в парке у фонтана. Надо отдать должное Матрасову, он умел пустить пыль в глаза. Пивное пузико элегантно окантовывал кожаный ремень, запах пота перебивал литр пролитого на тело дезодоранта, выглаженная рубашка и начищенные до блеска туфли окончательно усыпляли бдительность. Разговаривал Матрасов, как заправский джентльмен, и это только распаляло Лиду. Она-то знала, какие гадости вылетают обычно из этого протухшего рта. Девушка смеялась над плоскими шутками своего подопечного, но не забывала строить из себя недотрогу.

— Прекрасная погода, хочется гулять и гулять, вы согласны? — так Матрасов ловко закрывал тему с кафе, на которое у него не было денег.

Вскоре молодые люди вышли из парка и пустились гулять по городу. Мужчина топил беседу в бесконечном монологе, приковывая к себе внимание. Переплетения улиц вели Лиду к знакомой квартире; она знала наверняка, как будут развиваться события дальше.

И вот они уже дома у Матрасова. Лида делала вид, что верит тому дошираку, который мужчина старательно развешивает на ее уши, словно мишуру на новогоднюю ель.

На коробке из-под микроволновки, заменяющей стол, Лида увидела знакомые бутылки из-под дорогого вина и восемнадцатилетнего виски. Техник прекрасно знала, что внутри одной плескалась какая-то бормотуха, внутри другой ― более-менее сносное и безопасное для жизни пойло.

— Ты даже не представляешь, какие я готовлю пельмени! Самолепные! Пальчики оближешь, — ворковал Матрасов, но через минуту вернулся с кухни огорченный.

— Мне нужно отойти, посидишь тут минут пятнадцать? Только никому не открывай, ладно? — улыбнулся он Лиде.

— Конечно, милый, жду.

Матрасов вылил испорченные пельменный суп в унитаз и ускакал в супермаркет за новыми «самолепными».

Лида, не теряя ни минуты, включилась в дело. Перво-наперво она спустилась вниз и забрала с улицы бездомного кота. У Матрасова была сильная аллергия на шерсть. Зазвонил домофон ― пришел участковый. Лида открыла дверь и попросила стража порядка зайти через час. Закрыв дверь, девушка вернулась к импровизированному столу. Она перелила пойло, что приготовил для нее извращенец, в его бутылку, смешав пятьдесят на пятьдесят, а себе налила обычной воды, подкрасив гранатовым соком из маленькой бутылочки, которую предусмотрительно взяла с собой. Затем она освободила стены, сдвинув весь хлам в центр комнаты.

Раздался звук открываемого замка, шестой, контрольный. Не успел хозяин квартиры ступить на порог, Лида бросилась ему на шею и томно прошептала на ухо:

— Знаешь, пока тебя ждала, уже придумала, чем займемся.

— Да? И чем же? — удивился Матрасов такой прыти.

— Кое-чем грязным, — взглянув ему в глаза, Лида страстно закусила губу.

— Мне нравится, — настороженно улыбнулся Матрасов. — Может, сначала выпьем и пообедаем? — спросил он, заходя в комнату, но, увидев перемены, удивленно спросил: — А что, собственно, происходит?

— Я решила помочь с ремонтом, чтобы ты один не мучился. Здорово, правда? — прыгая на месте и хлопая в ладоши, радовалась гостья.

— Ну да... Здорово... А знаешь, давай сперва всё же по бокальчику за знакомство!

— А давай! — поддержала идею Лида и сама разлила напитки. — Ну, за судьбу! Что бы она там ни задумала, пусть мы сами будем себе хозяевами! — продекламировала гостья и залпом осушила свой стакан, который Матрасов пафосно обзывал бокалом.

«Готово, теперь ты моя», — мысленно облизнулся мужчина и не глядя проглотил напиток. Токсичная жидкость, изготовленная и разлитая больными гномами в сырых подвалах закрытых винзаводов, не иначе, тут же обожгла ему горло.

— Ты в порядке? — участливо спросила Лида, заметив, как побагровел ее ухажер.

— В полном, — прохрипел тот.

— Тогда за дело? Сперва обои отдерем. Где у тебя шпатель?

Шпатель у Матрасова был. Сегодня он собирался совершить свое первое настоящее преступление. Он хотел попробовать что-то новенькое в своих играх, планировал воспользоваться ремнем, скотчем и шпателем. Как раз сейчас и нужно было воплощать план в действие.

Мужчина направился к инструментальному ящику. Но ноги работали как-то некорректно ― алкоголь ударил по опорно-двигательной системе. Матрасов устоял. Он был крупным дядей, но нужно было немного прийти в себя, прежде чем соблазнять жертву.

— Вот, — протянул он инструмент.

— Ну что, начинаем? — спросила девушка.

— А может, в другой раз? — вялыми губами произнес Матрасов.

— Знаешь, я подумываю у тебя остаться. Буду угождать всем твоим прихотям, только надо привести квартиру порядок, — ворковала девушка. — Ты ведь слышал выражение: «Прежде, чем жениться, сделайте вместе ремонт»? Вот давай и попробуем.

Матрасов кивнул и потянулся к полу, где валялись кисти и валики. Внезапно из-под дивана вылетело что-то черное и вцепилось ему в руку.

— А-а-а! — завизжал мужчина, как поросенок перед убоем. — Откуда взялось это животное?

«Я тоже задаюсь этим вопросом», — вздохнула Лида, глядя на своего соблазнителя.

Кот был не из игривых, но Матрасова помнил, так как тот не упускал случая дать усатому пинка при встрече. Настал час вендетты. Тело мужчины быстро начало покрываться сыпью, глаза распухать, а нос сильно течь. Кое-как изловив зверя, он направился к входной двери, но та не открывалась ― механизм замка заклинило.

Тогда Матрасов поспешил к окну, но споткнулся о банку с краской. Кот полетел в одну сторону, Матрасов в другую.

— Осторожнее... — лениво крикнула Лида.

Матрасов побежал на кухню и схватился за нож, но тот был гладкий, как рука младенца, и закругленный на конце. Мужчина взял второй, третий. Лида, как настоящая отличница, старательно выполнила свою работу.

Кот исчез где-то в захламленных недрах.

— Мне нужно попить, — тяжело дыша, Матрасов потянулся к умывальнику и повернул ручку смесителя; тот кашлянул, но ничего не выдал.

Прошлой ночью в задачу техника входила поломка шарового крана. Лида всё гадала, зачем это было нужно. Теперь всё вставало на свои места.

Налив из бутылки, девушка протянула «бокал» хозяину дома.

— Давай за любовь? — предложила Лида.

Матрасов был готов хоть за вечную мерзлоту, лишь бы саднящее от аллергии горло немного отпустило.

Сто граммов яда окончательно вывели мужчину из мнимой трезвости. Решив действовать более кардинально, он пошел ва-банк. С тупым ножом в руке и не менее тупым выражением лица Матрасов полез к Лиде, невнятно угрожая. Он сделал шаг, и ремень на его штанах лопнул. Всё потому, что мужчина по привычке затянул его на последнюю дырку, а прошлой ночью Лида добавила новое отверстие. Бюджетный кожзам не выдержал нагрузки, и штаны сползли вниз. Понимая, что наступил самый опасный момент, Лида выставила перед собой шпатель и приготовилась им фехтовать. В конце концов, ее оружие было куда смертоноснее того, что держал в руках Матрасов.

В подъезде послышались шаги. Лида достала из сумочки свою универсальную отвертку и быстро вернула замку рабочее состояние, а затем закричала: «На помощь! Убивают-насилуют!» и дернула за ручку. Через секунду в квартиру ворвался участковый.

Перед ним предстал полуголый, красный, вооруженный и совершенно невменяемый Матрасов.

*


На следующую свою смену Лида вышла в приподнятом настроении. Сегодня у нее было не так много заданий: запустить Матрасову в камеру пауков, оголить одну пружину на кровати, проветрить помещение. А еще Лиде дали нового клиента, вернее, целую семью из пяти человек и одного очень вредного попугая. Такие проекты доверяют только тертым калачам и отличникам. Вдобавок ее пригласил на свидание участковый, который забрал к себе кота из квартиры Матрасова.

Судьба — странная штука, и даже если ты на нее работаешь, никогда не знаешь, каким будет новый день и куда приведет любое твое решение, пусть и обдуманное сотню-другую раз.

Александр Райн

Cirre
Продам дом с котом

— Нам одобрили ипотеку! — Анюта выпалила новость прямо с порога и бросилась маме на шею.
— Поздравляю! — Елена Петровна протиснулась в прихожую. — Пойдём отпразднуем, я как раз пирог принесла. С вишней, твой любимый.
Мать и дочь прошли по тёмному узкому коридору, захламлённому разными вещами: санки на стене, покрытые паутиной, ржавый велосипед, прислонённый к потёртым обоям, две обшарпанные тумбочки с навесными замками. В конце коридора они вынырнули из темноты в светлую уютную комнату. Анюта налила в чайник воды и щёлкнула кнопкой. Елена Петровна достала из серванта чашки.

— Если бы не соседи с их закидонами, мы никогда бы не решились на это. Представляешь, ипотека на двадцать пять лет! Это я серебряную свадьбу с банком сыграю! — Анюта разрезала пирог с вишней и облизала липкие пальцы. — Жаль, конечно, бабушкину комнату, но дальше так жить нельзя.
— Да знаю я про твоих соседей, — Елена Петровна разливала по чашкам ароматный чай. — Ты про ипотеку рассказывай. Вы с Игорем уже присмотрели квартиру?
— Ефё неф, — Анюта укусила пирог с вишней, сок потёк по подбородку. — Завтра пойдём. Уже есть несколько на примете.
— Сами или с риелтором?
— Сами хотим попробовать. Игорь юрист, думаю, ничего сложного. Зачем переплачивать? — Анюта потянулась за вторым куском. — Как считаешь, у нас получится?

Елена Петровна задумчиво мешала ложечкой в чашке и сосредоточенно смотрела в одну точку. Она не отреагировала на вопрос дочери.
— Мам, ты чего? — забеспокоилась Анюта. Она щёлкала пальцами перед лицом матери, пытаясь вывести её из странного транса.
— Мне бабушка только что привиделась. Говорит, тебе не квартира нужна, а дом, — сказала, очнувшись, Елена Петровна.
— А где искать дом, не сказала? — усмехнулась Анюта. — Той суммы, что нам одобрили, хватит на небольшую квартиру. Или на сарайчик с удобствами во дворе. Передай бабушке спасибо, но нет такой возможности. Разве что она клад где-то спрятала.

Елена Петровна опять ненадолго впала в транс.
— Нет, клада нет, — улыбнулась она, глядя на пустой диван расфокусированным взглядом. — Бабушка сказала, что нужен дом с котом.
— Мам, что значит «дом с котом»? Купить дом и завести кота? И как это нам поможет?
— Не знаю, дочь. Моё дело передать. Бабушка ещё просит взять с собой веничек декоративный, вон тот, что в серванте.
— Возле которого домовой жил? — Анюта посмотрела на сервант с посудой, на полке которого в стакане стоял маленький веник, украшенный лентами и бусинами. — Бабушка всегда конфету ему оставляла в маленькой пиалке. Да я тоже иногда оставляю, когда перебираю посуду. В память о бабушке. Только зачем мне веничек?
— Чтобы выбрать удачную квартиру. Ты же не хочешь оставить здесь домового? Посадишь его на веничек, и выберете себе вместе жильё. Уж он-то постарается, чтобы вас не обманули.

— Мам, ты серьёзно? — Анюта вскинула брови. — Как ты предлагаешь его изловить?
— Не надо никого ловить. Просто возьми веничек и скажи: домовой, домовой, пошли со мной новый дом выбирать. Положишь в сумку, и иди, смотри свои квартиры. Бабушка так сказала.
— Бабушку надо слушать. Я всё сделаю. — Анюта поцеловала мать в щёку.

На следующий день Анюта положила веничек в сумку, попросив домового помочь ей выбрать квартиру. День прошёл суматошно. Квартиры не нравились все как одна. Даже в хорошем районе и с евроремонтом. Стоило Анюте зайти в подъезд дома, как начинала болеть голова. Давящая боль пульсировала в висках, и хотелось скорее выбежать на воздух. В результате Игорь сам беседовал с владельцами квартир. Посмотрев пять и не выбрав ни одну, Анюта жаловалась маме по телефону.
— Я не думала, что это так утомительно. Как будто сутки на смене отпахала.
— Рассказывай, что не понравилось.

— Да рассказывать нечего! Я не могу тебе русским языком объяснить, это на уровне чувств. Захожу в квартиру и понимаю, что не хочу там жить. Прям протест внутри. Я уже и не вникала особо, сразу на улицу уходила. Игорь сам разговаривал. И, будто случайно, обнаруживал всякие неприятные мелочи. То задолженности по коммуналке на миллион, то документы не в порядке, то перепланировка незаконная. А в одной, представляешь, убийство было.
— Убийство? Как вы узнали?
— Хозяева сами сказали. Так странно. Владельцы сегодня как будто сыворотку правды все выпили. Говорили самые ужасные вещи о своих квартирах. И выглядели очень удивлёнными при этом. Мне Игорь всё рассказал.
— Это тебе домовой помогал, не хотел в плохой квартире жить, — прокомментировала Елена Петровна.
— Ладно, мамуль, пойдём мы спать. Завтра поедем смотреть квартиры в новом районе. Там всё комплексом строят. И садики, и школы, и поликлиники с магазинами. И цены там обещают низкие на этапе застройки.
— Не обольщайтесь. Бесплатно только сыр в мышеловке. Домового не забудь.
— Не забуду. Спокойной ночи.

Новый район вплотную примыкал к садовому товариществу. Город расползался вширь и сливался с дачами. Слева от дороги были новостройки, а через дорогу стояли старые кирпичные дома. Дачи в основном принадлежали чиновникам средней руки — не убогие лачуги, но и не дворцы.

На перекрёстке на дорогу, ведущую от многоэтажек к частному сектору, выехала старушка в инвалидной коляске на автоматическом управлении. Посреди дороги она вдруг остановилась. Игорь резко затормозил. Старушка отчаянно дёргала рычаг, но коляска не трогалась с места. Образовалась небольшая пробка.
— Надо помочь, — сказала Анюта.
Они с мужем вышли из машины и подошли к старушке.
— Не понимаю, почему не работает, — растерянно произнесла старушка и беспомощно посмотрела на Анюту.
Машины на дороге нетерпеливо сигналили. Некоторые начали объезжать по встречке.
— Сейчас-сейчас, я попробую ещё раз! — старушка теребила рычаг дорогой коляски.
— Подождите, посидите, пожалуйста, спокойно, сейчас мы вам поможем, — сказал Игорь. — Анюта, помоги. Берись за левую сторону.
Они вместе ухватились за коляску и отнесли её на тротуар. Старушка, оторвавшись от земли, испуганно сжалась, прижимая одной рукой к себе сумку. Игорь отогнал машину с перекрёстка, пока Анюта стояла рядом со старушкой, потом вернулся и стал осматривать коляску. Его познаний явно не хватало, чтобы понять, что с ней не так.

— Бабушку надо отвезти домой, — уверенно сказала Анюта.
— Но мы опаздываем! — возразил Игорь. — Риелторы ждать не будут.
— Поезжайте, оставьте меня. Это, наверное, аккумулятор барахлит, — сказала старушка. — Я постою тут часок-другой, он подзарядится, и потом доеду потихоньку.
— Мы можем передоговориться на другое время, а бабушке надо помочь. — Анюта, которая всегда слушалась мужа, вдруг проявила настойчивость. Она и сама от себя не ожидала, но эта старушка напомнила ей собственную бабушку.
— Ладно, запишемся на другое время, — сдался Игорь и стал набирать номер риелтора.
— Давайте я вас пока отвезу домой. Показывайте дорогу, — предложила Анюта.
— Я живу недалеко, в конце улицы. — Старушка махнула рукой вперёд. — Меня зовут Розалия Павловна.

Анюта покатила коляску, Игорь медленно поехал следом. Вдоль тротуара росли плодовые деревья и цвели цветы в палисадниках. Анюта не спеша катила коляску с Розалией Павловной и поймала себя на мысли, что очень хотела бы жить в этом месте. В конце улицы был тупик. Асфальтовая дорожка подходила прямо к калитке. Рядом были ворота гаража. Старушка вытащила из сумки пульт, нажала кнопку, и калитка отъехала в сторону. Анюта покатила коляску во двор. Проехав тенистый сад, они оказались перед домом. Дорожка плавно поднималась и упиралась в стеклянную веранду. При приближении стеклянные двери разъехались, и Анюта вкатила Розалию Павловну внутрь. Навстречу им выбежал огромный рыжий кот. Он потёрся об ноги Анюте, потом вскочил старушке на колени и стал мурчать. Следом за Анютой вошёл Игорь.

— Деточки, спасибо вам, — сказала Розалия Павловна. — Только можно попросить ещё об одной услуге? — Она ссадила кота с колен. — Помогите мне встать.
Анюта и Игорь переглянулись.
— Вы что, ходячая? — в лоб спросил Игорь. — Тогда к чему этот цирк?
— Игорь, как ты можешь? — пристыдила его Анюта. — Это вовсе не цирк. Просто ходить по дому и совершать прогулки на дальние расстояния — это разные вещи. Я права, Розалия Павловна?
— Абсолютно, деточка! Понимаете, мне недавно сделали операцию, и мне очень тяжело ходить, даже в магазин. Сын купил коляску. Пожалуйста, не уходите. Мне нужно сказать вам очень важную вещь. Хотите чаю?
— Спасибо, мы не голодны. Нам нужно ехать, мы ещё успеем на просмотр квартиры. — Игорь посмотрел на часы.
— Именно об этом я и хотела с вами поговорить. Я случайно услышала, что вы хотите купить квартиру в новостройке. У меня для вас есть предложение.

Анюта посмотрела на мужа. Почему-то ей казалось, что она знает, о чём хочет поговорить Розалия Павловна.
— Игорь, давай выслушаем. И я бы не отказалась от чая.
Игорь хотел возразить, но к нему подошёл рыжий кот и стал тереться о джинсы. Он выразительно смотрел на мужчину и пошёл вглубь дома, оглядываясь и подмуркивая.
— Барсик зовёт вас за собой, хочет что-то показать. Идите! — рассмеялась Розалия Павловна.
Игорь пошёл следом за котом и вскоре вернулся, неся в руке новые аккумуляторы.
— Вот почему не ехала коляска! Аккумуляторы сели. Ваш Барсик показал, где заряжаются запасные. Сейчас я заменю. — Мужчина погладил кота по рыжей спине. — Потрясающе умный кот! У меня в детстве был такой.

Анюта под руководством Розалии Павловны быстро накрыла стол к чаепитию. Она достала чашки и печенье, согрела чайник. Розалия Павловна села за стол и прокашлялась.
— Я хочу продать вам дом, — тихо сказала она. — Сын давно меня зовёт переехать к нему, но я не могу взять Барсика. У сына аллергия на котов. Поэтому я продаю дом с котом. Я так и писала в объявлениях, но, сколько бы ни приходило покупателей, никто не понравился Барсику. Я не хочу продавать бездушным людям, которые его выкинут на помойку или усыпят. А вы ему понравились сразу. Что скажете?
— У вас очень большой дом, — ответил Игорь, отодвигая пустую чашку. — Спасибо, но, наверное, он дорого стоит. У нас нет таких денег.
— А разве я сказала, что много прошу? Не дороже этих квартир в новостройках. Я знаю, сколько они стоят.
— А можно посмотреть дом? — спросила Анюта.
— Конечно! Барсик вас проводит.

Барсик в это время запустил обе лапы в сумку Анюты и что-то пытался достать. Услышав своё имя, он посмотрел на гостей и коротко муркнул. Потом дёрнул хвостом и важно направился из кухни, оглядываясь и приглашая следовать за собой.

Анюта и Игорь пошли следом. Комнат, кроме кухни, было ещё три. Небольшие, светлые, уютные. Аня почувствовала, как возвращается в детство. В доме было спокойно и хотелось остаться. Кот бежал впереди, показывая свои владения. В конце дома была ещё одна дверь, ведущая в сад. Анюта вышла, прошла по дорожке и увидела большие качели. Кот запрыгнул первый. Игорь взял Барсика на колени и пригласил Анюту. Она села рядом и закрыла глаза. На минуту ей показалось, что она уже очень давно живёт в этом доме, у них с Игорем двое детей и они счастливы вместе. Сад дарил умиротворение, а дом... Отсюда не хотелось уезжать.

— Что скажешь? — спросила она мужа.
Игорь выглядел задумчивым и растерянным одновременно. Он гладил Барсика, и тот рокотал низким, переливчатым муром.
— Удивительно, но этот дом завораживает. А этот кот... Я не могу с ним расстаться. Я хочу жить в этом доме.
Они вернулись в дом, к Розалии Павловне. Чашки уже были вымыты и убраны на места, на столе лежало два договора. Один — купли-продажи, на дом, другой — на содержание кота.
— Посмотрите, пожалуйста. Если вас всё устраивает, то завтра мы можем поехать к нотариусу и оформить сделку.

Игорь взял документы и стал внимательно изучать.
— А почему такая низкая сумма продажи?
— Понимаете, я посчитала затраты на содержание Барсика и просто вычла из стоимости дома. Барсик молодой кот, при хорошем уходе он проживёт ещё лет пятнадцать. Еда, гигиена, профилактическое посещение ветеринара раз в полгода. У нас есть свой ветеринар, он знает Барсика. Страховка. Это всё прописано в договоре.

Барсик тем временем всё-таки залез в сумку и перевернул её. Потом выудил лапой веник и принёс в зубах к ногам Розалии Павловны.
— Вот видите! — рассмеялась старушка. — Он уже вашего домового заселяет. Кот всё решил за вас. Вам осталось только согласиться.
— Мы согласны! — сообщил Игорь, и Анюта с облегчением вздохнула.
Они переехали через месяц, когда были улажены все бюрократические мелочи и подписаны все документы.

Розалию Павловну забрал к себе сын, и Анюта каждый день посылала ей видеоотчёты о жизни Барсика. Потом она завела блог от его имени, и Розалия Павловна стала первой подписчицей. Видео стало набирать просмотры в интернете, и когда на счёт стали поступать деньги, то Анюта поняла, что Барсик помогает им закрыть ипотеку досрочно.

Через год у них родились близнецы, Роза и Павлик, а Барсик прославился как самая внимательная котонянька. И блог от этого только выиграл.

Автор: Морошка Сергеева
Дом с котом вместо квартиры по ипотеке

Cirre
Бездомный котенок, добрый мальчик и удивительная встреча
Митя торопливо обошел дом и присел на корточки у огромного куста смородины. Там, среди густой листвы и бусин-ягод стояла картонная коробка, внутри которой послышалось жалобное мяуканье.

Митя вытащил из портфеля пакетик корма и стал кормить котёнка.
Тот с благодарностью накинулся на угощение.
  • Кто это у нас тут?- услышал Митя за своей спиной. И сразу понял, что его ждут неприятности.
Так и есть.
Два самых задиристых одноклассника, прищурившись смотрели на Митю и его маленького друга.

  • Что, жирный, нашел себе блохастого товарища? А ну, давай посмотрим.
  • Не троньте, он же маленький...

Но один из мальчишек схватил Митю за руки. А второй достал котёнка и презрительно его осматривал:
  • Тощий какой!
  • Ещё и блохастый, наверное, фу, Димка, брось его!
  • Не трогайте..- жалобно взмолился Митя. Но его страх и робость была для одноклассников словно красная тряпка для быков.

А вот котёнок уже понял, что ничего хорошего его не ждет. Он зашипел и выпустил маленькие острые когти.
  • Вот твapь!- Димка с силой отшвырнул котенка и стал тереть руку.
Митька вырвался и побежал к животному, которое безжизненно лежало на асфальте.

Друзья захохотали. Наверное, досталось бы и самому Мите, но высокий человек, возникший вдруг перед ними, спугнул драчунов. Они поняли, что лучше убежать.

А Митя сидел с котенком на руках... Слёзы ручьем лились из глаз.
  • Позвольте?- незнакомец взял котёнка из рук мальчика и провёл рукой по его тельцу.
Котёнок открыл глаза и лизнул человеку руку.

  • Как вы это сделали? – перестал плакать Митя и удивленно распахнул глаза- Кто вы? Вы Бог?
  • Нет, мой хороший. Я не Бог. Но ты близок к истине. Я – Жизнь.
  • Спасибо вам огромное!! Вы спасли его!
  • Нет, это не я его спас, это ты дал ему шанс с того самого дня, как начал носить ему еду и сделал укрытие. А я лишь немного помог тебе. Однако, посмотри на небо. Скоро начнется гроза. Мне пора. А ты сам решай, что делать со своим другом.

Митя не долго раздумывал. Он прижал котенка и побежал домой.
Сначала мама была категорически против. Но Митя обещал, что будет сам убирать за своим другом.
  • Мама, там сейчас будет дождь... Ну пожалуйста, давай оставим его дома...
Мама смягчилась:
  • Ладно, неси его в ванну. Надо помыть твоего приятеля.

Когда вечером Митя засыпал в своей кровати, рядом свернулся котенок. Мама подошла поцеловать сына. И Митя вдруг увидел в улыбке и взгляде своей мамы черты того человека, что спас котенка днем.

Он мог поклясться, у нее были такие же глаза. Голубые-голубые. Как летнее небо на рассвете. Такие глаза были у Жизни. Теперь он знал это.
из сети
Мальчик спас котёнка от одноклассников

Cirre
Покупатель любви

— Продаю любoвь. Недорого. Сил больше нет. Звоните! — увидел это объявление мой приятель Вениамин.

Циник прожженный. Пресытившийся жизнь человек. Женщин менял, как перчатки. Деньги водились. А тут он заскучал откровенно. Не знал, чем бы еще себя занять. И раз — объявление. Вениамин обрадовался. Решил позвонить. Как он сам потом объяснил — приколоться.
Версий у него было две. Либо это женщина решила таким оригинальным способом себя подать. А что? На какие только ухищрения люди порой не идут. Или же это очередную несчастную животину втюхивают сердобольным гражданам. Придумав байку о собственной бoлезни или переезде на Луну.

В общем, Веня позвонил. Голос был довольно-таки молодой.

— Любовь продаете? А цена? И позвольте узнать подробности да ваши условия! — начал приятель.

Ему предложили встретиться. Вениамин поехал.

Он ростом под два метра, здоровый, плюс боксом увлекается. Так что опасений по поводу того, что что-то может его в незнакомом месте поджидать, у него даже малейших не возникло.

Зато любопытство распирало. Веня готов был к любому повороту событий. Но не к тому, что оказалось в реальности.

Дверь открылась. На пороге стояла отнюдь не молодая прелестница. Или даже не женщина средних лет в чем-то открытом. Бабушка! На голове — бигуди, которые судорожно снимала. Сама в платье с воротничком, в тапочках.

Жестом пригласила войти. Веня переступил порог. Пахло «Красной Мocквой», его родная бабуля, когда была жива, такие же дyxи любила. А еще пирожками. Веня носом повел — с тех пор, как не стало бабушки, пирожки он перестал любить. Потому что везде они были невкусные.

Вошел в комнату. В кремле дремала кошка. Пушистая, большая, важная. Открыла один глаз, посмотрела на Веню. И снова перевернулась на другой бочок.

— Интересно. А где же, собственно, та, что продает любовь? Это что же она, внучка бабули? Или дочка? И не стыдно вот так, при пожилом человеке себя прeдлагать, да в гости звать? — подумал Вениамин.

Старушка тем временем вышла из кухни. Подошла к нему с подносом. Аромат чая поплыл по комнате. И пирожки лежали горкой. Румяные, пузатые такие.
— Угощайтесь, милый юноша! С луком, яйцом одни, с грибами вторые, с малиной третьи.

Вениамина упрашивать не пришлось. Он почти всю тарелку умял. И только жуя последний пирожок, спросил у хозяйки, долго им еще ждать других?

— Кого других, милок? Одни мы тут. И живу я одна! — ответила бабушка.

— А по телефону я с кем говорил? И чье это объявление-то? — только и смог прошептать Веня, чувствуя, что последний кусочек последнего пирожка даже проглотить не может.

— Со мной разговаривал. Любовь я. Любовь Артемовна! — улыбнулась бабушка.

— Вот я попал! Как мне ж теперь отделаться-то от нее? Еще решила поди, что я старушек люблю. Даже накормить решила перед процессом! — чувствуя, что на лбу выступила испарина, подумал Веня.

Только Любовь Артемовна, словно не замечая его метаний, вдруг начала говорить. Про то, что очень тяжело одной. И ноги почти не ходят. Даже не может в магазин кошке Люське за кормом идти. И еще она очень устала. От одиночества. Мужа нет уже 30 лет. Детей нет. А вот желание любить кого-то, заботиться — есть. Полно в ней той самой, нерастраченной любви. Неужели она наконец кому-то сможет пригодиться?

— Погодите. А что вы хотите-то? — нахмурился Веня.

— Любовь я продаю. Свою. Вы же пришли. Видно, что человек хороший. А то все неадекватные звонили. Смеялись. Я за недорого, не переживайте. Просто буду вас любить. А вы будете ко мне приходить иногда. Рассказывать о своих успехах и неудачах. И знайте, что я вас всегда выслушаю, поддержу. Буду вам навроде родственника, — пояснила Любовь Артемовна.

Вениамин молчал. Вот оно как. Он-то посмеяться ехал. А оказалось все не так. Одинокая бабушка, которая продает свою любовь. За дешево. Просто потому, что у нее этой самой любви в избытке. И ей тяжко в одиночестве. Есть еще кошка Люська, ту надо кормить. А еще бабушка совсем не очень себя чувствует.

Он циник и реалист, Вениамин-то. А еще он человек с пустотой и горчинкой в душе. Ему не хватает тепла, простого, человеческого, пусть даже за деньги. У него нет любящих бабушек и дедушек. Есть мама, которая замужем шестой раз и ей всегда было не до сына. Отца вообще не знал.

И вот тут он сидит с совершенно чужой старушкой. И кошкой Люськой. Видит, как с надеждой смотрит на него Любовь Артемовна. От отчаяния написавшая это нелепое объявление.

— Я буду к вам приходить. И знаете, покупаю вашу любовь. Несколько раз в неделю, хорошо? — улыбнулся Вениамин.

А старушка всплеснула руками, заплакала и сказала, что может и не продавать, что она готова любить бесплатно. Что он ей как внук будет.

Вот так и живут теперь. Вениамин привозит продукты, еду кошке Люське. Часто остается у Любовь Артемовны. Она ему дает мудрые советы по работе, по отношениям. Ей он доверяет и говорит то, чего не знают другие. Считает ее теперь второй мамой.

А пожилая женщина, которая продавала свою любовь, обрела в чужом человеке родственную душу.

И любовь живет, цветет. Горшочки-то на балконе и подоконниках Любовь Артемовны просто утопают в цветах!

Автор: Татьяна Пахоменко

Cirre
- Нина! Нина! Нина! – раз за разом вопила бабушка.
  • Бабуля, чего ты кричишь? – не выдержала я. – Мама же не умеет летать.
  • Я уже десять минут ее зову, а она не подходит, – бабушка обиженно поджала губы.
  • Раз не подходит, значит или в душе, или на плите что-то горит Как только сможет – подойдет. А что тебе нужно?
  • Мне через пятнадцать минут лекарство пить, а его надо принимать только после еды... – она сделала акцент на слове «только».
  • Так давай принесу тебе поесть, – предложила я.
  • Ты не знаешь, что надо, – сердито буркнула бабуля и снова завопила: – Нина! Нина! Ну Нина же!
  • О Господи, – проворчала я себе под нос, правда, так, чтобы она не услышала.
Полтора года назад, когда у бабушки резко, ухудшилось здоровье, ее забрали к нам. Я тогда рвалась переехать в ее однокомнатную квартиру, но родители не разрешили:
  • Вот выйдешь замуж, будет вам с супругом отдельная квартира, а пока мала еще жить самостоятельно.
А потом мама добавила:
  • Да и не обойтись здесь без тебя, мы же с папой до вечера на работе, а ты после лекций уже в два часа дома.
А характер у бабушки к старости стал просто невыносимым. Бесконечные капризы плюс питание – строго по часам. Втемяшила себе в голову, что завтракать она должна в шесть утра. Вот маме и приходится ставить будильник на полшестого, чтобы приготовить овсяную кашу (запарить на три минуты кипятком, затем долить молока – обязательно длительного хранения в картонном пакете с фольгой изнутри, одну чайную ложечку сахара, 10 граммов сливочного масла).
К каше – чашка зеленого чая и три сваренных всмятку перепелиных яйца. Аристократический завтрак на подносе относят бабуле. И, пока «госпожа» кушает, ее нужно развлекать приятной беседой. Причем желательно, чтобы в разговоре принимала участие не только мама, но и я, поэтому мне ранний подъем тоже обеспечен.
Она меня раздражает. Иногда так сильно, что выть хочется. Бесит все: как ест, как смотрит свои дурацкие сериалы, как храпит и стонет (вечно что-то болит – то спина, то суставы, то сердце) по ночам. Уже несколько раз мелькала мысль: хорошо бы выйти замуж за кого угодно и сбежать в ее однокомнатную квартиру.
Сегодня бабуля меня окончательно достала – начала учить, с кем из подружек дружить, а с кем нет. В результате я на нее накричала. Так разозлилась на то, что в мою личную жизнь вмешивается, что даже
гадостей в сердцах наговорила.
А потом убежала из дома, громко хлопнув дверью. Долго бродила по улицам – ждала, пока злость перестанет бурлить внутри. Брела куда глаза глядят и пришла (не нарочно – ноги сами привели) в старый сквер, где каждый день гуляла, когда была маленькой. Не одна, конечно, – с бабушкой.
Вот на этой самой лавочке она обычно кормила меня вторым завтраком – плюшкой с корицей и клубникой, которую приносила из дома в баночке. А еще бабуля катала меня на качелях и играла со мной в мяч. Она и тогда, четырнадцать лет назад, была грузной, ей было тяжело наклоняться за мячом, но все равно играла и наклонялась.
А однажды, когда мы возвращались из сквера домой, я увидела на противоположной стороне улицы маленького щенка. Вырвала свою руку из бабушкиной и побежала – хотелось рассмотреть пёсика поближе. Даже сейчас не могу понять, как шестидесятивосьмилетняя женщина, весившая больше ста килограммов, смогла догнать пятилетнюю егозу. Тем не менее догнала – за миг до того, как я оказалась бы на проезжей части, и остановила, крепко схватив за руку.
А потом уселась прямо на бордюр. Ее грудь и живот ходили ходуном, по вискам тек пот, а по щекам слезы. Плакать-то она тогда плакала, а ругать меня не стала. И еще вспомнилось, как бабуля, забирая меня к себе на выходные или когда в садике был к а р а н т и н, читала перед сном сказку. И пела разные песни...
От воспоминаний горло сдавило, в носу защипало, захотелось плакать. Бабуленька, родненькая, какая же я д у р а! Мы все отгородились от тебя. Кто наушниками, кто работой, а тебе от нас так мало нужно. Не перепелиных яиц и даже не внимания – просто любви. Мы забываем об этом, вот ты и пытаешься выпросить хоть крохи. Так, как умеешь...
Вернувшись домой, я плюнула на все дела и села смотреть с бабулей сериал. Даже задавала вопросы по ходу сюжета, на которые она охотно отвечала. Потом подробно рассказала ей о последнем свидании со своим парнем, и бабушка дала мне несколько мудрых советов.
А когда она стала укладываться спать, я присела рядышком на пол и приложилась щекой к ее сморщенной, в старческих коричневых пятнышках руке. Бабулечка не спросила, зачем я это делаю или что на меня вдруг нашло. Только улыбнулась и тихо прошептала:
  • Спасибо!
В ту ночь она ни разу не застонала!
Оказывается, лучшее в мире обезболивающее – это любовь...
из сети

Cirre
ВСЁ, ЧТО МОГУ
Кошечка сидела посреди дороги, точно на пути домой. Высокий мужчина остановился и посмотрел на неё.
— Да ты домашняя, — сказал он.
Худенькая черно-белая кошка была удивительно чистой и ухоженной.
— Откуда же ты сбежала? — спросил он самого себя, не ожидая ответа от кошки.
Но та подняла голову и посмотрела на него. И вдруг...
Он утонул в её глазах! Сперва он увидел звёзды. Потом солнечный берег океана, пальмы и прибой. Мужчина задохнулся от нахлынувших чувств. Он подхватил кошку и, прижав к себе, пошел домой.
«Надо будет сделать фото и выставить в инете, — подумал он. — Может, хозяева найдутся...».
Она посмотрела на него и одобрительно кивнула. Будто могла читать его мысли.
— Какая ты худенькая, — удивился он. — Косточки одни... Надо тебя откормить.
И кошка одобрительно мурлыкнула и потёрлась головой об его лицо...
Теперь он всегда спешил домой. Там они ужинали, и он смотрел в её бездонные глаза, полные звёзд. Он видел в них всё, о чём мечтал когда-то.
После они шли спать. Она ложилась рядышком, и он гладил её спинку. Кошка мурлыкала и, убаюканный, он засыпал. А утром просыпался совершенно обновлённый, как будто родился заново...
Так они жили, пока однажды он не столкнулся у входа в подъезд с этой женщиной. Она выронила покупки из рук, и апельсины рассыпались по всему подъезду. Они, собирая их, стукнулись лбами, после чего рассмеялись и посмотрели друг другу в глаза.
Через месяц она переехала к нему. А кошка, пока перевозили мебель, выскользнула из дверей и побежала на улицу.
Он увидел это и бросился за ней, крича, чтобы та остановилась, но...
Кошку догнать не удалось. Вместо неё он и женщина наткнулись на малюсенького плачущего котёнка.
— Ах ты, мой малыш! — сказала женщина и прижала к себе маленького грязного котёнка.
Мужчина ещё долго искал свою кошку с глазами, полными звёзд, и очень расстраивался, но жена, котёнок и ласка с любовью помогли ему пережить эту утрату...

*

— Нет. Как хочешь, но не понимаю я тебя! — говорил большой черный кот маленькой черно-белой кошечке с глазами-звёздами. — Как хочешь, но не понимаю... Зачем? Зачем ты ходишь и делаешь людей счастливыми? Для чего? Когда ты была маленькая, много ли ты добра видела от них? Тебя пожалел кто-нибудь? Забрал домой, погладил, накормил, согрел?...
— Нет, — ответила кошка, — никто и никогда.
— А что с тобой случилось тогда? — удивился большой старый черный кот.
— Я замёрзла зимой, — ответила кошка.
Большой черный кот вздохнул и продолжил:
— Тогда почему? Почему ты вернулась и зачем?!
— Ты не понимаешь, — ответила кошечка. — Я вернулась, чтобы делать людей счастливыми. Потому что счастливый человек сеет вокруг себя зёрна доброты и любви. А несчастный... Только горечь, неуверенность и сомнения.
— Ну, хорошо, — продолжил чёрный кот. — Ты делаешь людей счастливыми. А, скажем, меня... Меня ты можешь сделать счастливым?
Кошка посмотрела на него и ответила:
— Хорошо.
После чего повернулась и пошла. У неё были неотложные дела — надо было осчастливить ещё одного человека.
Старый кот, сидевший на углу улиц, смотрел ей вслед и ворчал:
— Меня? Счастливым? Сказочница! Такие вещи не для старого кота, проведшего всю жизнь на улице...

*

И вдруг: шум, крики, драка! Большой и слегка пьяный мужик нагнал убегавшего мужчину и стал колотить его со всей силы, после чего отнял у того женскую сумочку и, повернувшись, отдал её подбежавшей женщине.
— Спасибо, — сказала та и улыбнулась.
Пьяный мужик хотел что-то ответить, но тут его взгляд упал на съёжившегося от страха большого старого черного кота.
— Да что же это такое? — расстроился мужик. — Меня даже коты боятся!
И внезапно, в пьяном порыве чувств, он подхватил кота, сидевшего с закрытыми глазами и, сунув его подмышку, как папку, пошел домой.
«Ну, всё... — решил кот. — Теперь точно убьют. Вот уж сделала счастливым...».
Но его не убили. Наоборот. Придя домой, мужик долго думал, куда его посадить. И, не придумав ничего получше, посадил прямо на стол.
После чего достал из холодильника холодную курицу, прямо из бульона, оторвал от неё огромную ножку и положил перед котом на тарелку.
— Что смотришь? — спросил он у кота. — Ешь, я говорю!
Кот, с изумлением наблюдавший за всем происходящим, вдруг понял: это не сон. И набросился на еду.
— Ну, вот и славно, — подобрел мужик. — Молодец! Кушай, кушай...
Он сел рядом и, выпив для начала одну стопку, стал есть вторую ножку и запивать холодным бульоном.
Так, среди бутылок и грязных тарелок, они прожили неделю. Мужик приобрёл всё необходимое и научился чистить лоток.
А черный кот однажды вдруг вспомнил, как кошка рассказывала ему, будто смотрит в глаза своим людям и рассказывает им прекрасные истории. И он...
Он тоже решил попробовать. Забрался вечером на колени к пьяному, как обычно, мужику и, заглянув тому в глаза, вдруг, совершенно неожиданно для себя, первый раз в своей жизни... замурлыкал!
Странный звук, казалось, поднимался из самых глубин его существа. И это понравилось черному коту.
А мужик так и застыл, глядя в широко раскрытые кошачьи глаза...
Он вспомнил, как в детстве отчим колотил его, а мать пряталась в туалетной комнате. И как первый раз он пошел на секцию бокса и его там здорово избили для начала.
Он сидел и вспоминал свою жизнь. Он не замечал, что горькие слёзы текут по его щекам. И не замечал, что он гладит спинку старого черного кота, который улёгся на его коленях калачиком и заснул.

*

А наутро в двери позвонили. Мужик открывал с опаской. Он боялся, что там опять полиция, но там стояла женщина. Он не узнал её, но узнал сумочку.
— Я долго искала вас, — сказала она, — чтобы поблагодарить. И только в полиции знали ваш адрес...
Он смутился и не знал, куда деть большие и тяжёлые руки.
— Может, пригласите войти? — спросила женщина, и он вдруг покраснел, как десятилетний пацан.
Он представил свою квартирку изнутри и ему стало стыдно.
— Что ж, — сказал он. — Проходите...
Она вошла и увидела батарею бутылок и гору немытой посуды. Запах стойкого перегара шел изнутри комнаты. Она поморщилась и уже решила уйти, когда...
Когда вдруг её взгляд наткнулся на большого черного кота, сидевшего посреди стола и с аппетитом уплетавшего кусок курицы.
— А это что? — спросила она у мужика. — Вы любите кошек?
— Нет, — ответил мужик, — не люблю...
Она с удивлением посмотрела на него и кивнула на обедавшего кота.
— А-а-а-а-а, — догадался хозяин квартиры, — так это не кошка. Это же кот, и вообще... Он никакой не кот, он мой единственный настоящий друг!
— Вот как? — изумилась женщина и посмотрела на мужчину другими глазами. — Ваш друг... — повторила она.
Потом подошла к черному коту и погладила. Кот благосклонно посмотрел на неё и замурлыкал. Теперь это у него получалось очень хорошо.
— А знаете, что? — сказала она мужчине. — Пойдёмте, посидим в кафе. Здесь рядом есть очень неплохое. Поговорим...
Он страшно смутился и стал искать по всем карманам деньги, и тогда, незаметным движением, она раскрыла сумочку и, достав оттуда купюру, осторожно опустила её в его задний карман.
— Ну вот! Вот же!!! — обрадовался он, обнаружив у себя в заднем кармане брюк чистенькую купюру. — Видимо, заначку сделал, — сказал он женщине.
— От кого прятал? — засмеялась та.
— От самого себя, — ответил он, засмеявшись в ответ.
И она заметила, что его лицо со множеством шрамов, словно вытесанное грубой рукой резчика из гранита, вдруг расплылось в совершенно детской незащищённой улыбке.
И бабочки почему-то запорхали по всему её существу...
Вечером дверь открылась, разбудив сонного черного кота.
— Первый раз в моей жизни... — говорила женщина мужчине. — Много всяких встреч было у меня. И плохих, и очень плохих, и даже совершенно ужасных, но такое... Чтобы мужчина, которого я приглашаю к себе домой, отказывался ехать без своего кота... — она развела руками и рассмеялась: — Ну, ей Богу! Ведь это же уму непостижимо. Ведь никто даже не поверит в такое...
Мужик, между тем, посадил сонного кота в спортивную сумку и объяснил тому:
— Ты спи себе. Мы едем в гости. Я не могу тебя оставить, мало ли что... Скучать будешь, а мне будет не по себе.
Женщина смотрела на мужчину, разговаривающего с котом, и улыбалась.
Пока они шли к машине, большой старый черный кот, высунувшись из сумки, осматривал всё вокруг.
«И как я мог раньше жить на улице? — удивлялся он. — Без любви и заботы? А ведь она была права, кошка с глазами-звёздами... Счастливые делают всех вокруг счастливыми. Вот и я, например... Спасибо тебе!» — произнёс он про себя.
Они сели в машину и уехали в новую жизнь.

*

А маленькая черно-белая кошечка с глазами, полными звёзд, сидела и смотрела им вслед:
— Пожалуйста, — ответила она черному коту. — Вот я и выполнила твою мечту. Всё, что могу... Потому что счастливые сеют вокруг себя радость и любовь.
Автор Олег Бондаренко

Кошка со звёздами в глазах делает людей счастливыми

Cirre
«Последний переезд»

Отец служил военным, а значит – переезжать приходилось часто.

И первого котёнка подобрали, когда дочке исполнилось восемь лет. Малюсенький, блохастый, с лишайным пятном на голове. Его долго лечили.
Потом, за время переездов, прибавилось ещё два кота, две собачки, две морские свинки и большой жако, которого им отдали умирать. Но, попав в эту семью, попугай передумал. Оброс перьями, приобрёл гордую осанку и научился болтать без умолку.

Короче говоря, он стал любимцем второй девочки... И когда они переехали в этот городок, старшей дочке уже было восемнадцать, а младшей – восемь.

Зверинец стал частью семьи. Когда папа, мама или две девочки появлялись дома, начиналось – лай, мяуканье, птичьи крики. Балаган, радость и любовь, а потом...

Их родители попали в автокатастрофу, когда ехали в близлежащий город за покупками. Собственно говоря, дочки тоже туда ездили каждый день на учебу, но на большом автобусе.

В машину родителей въехал огромный и тяжеленный грузовик. Шансов не было...

Две сестры осиротели. Сперва младшую хотели забрать социальные службы, но старшая сестра уже окончила школу. Она устроилась на работу и убедила инспекторов, что вполне может сама вырастить младшую сестру.

Те согласились подождать, посмотреть и тогда сделать вывод...

И всё пошло своим чередом. Работа, занятия, дом, уроки. Вот только зарплата, которую получала старшая сестра на двух работах, не позволяла содержать такое количество животных.

Корм, песок для котов, лекарства и осмотры ветврачей – всё это было больше не по карману.

И вот однажды, в выходной день, старшая посадила младшую за стол и стала говорить с ней:

  • Лапочка... У нас нет больше возможности содержать наших котов, собак, свинок и попугая. У меня просто нет денег на это. Нам надо отдать их в хорошие руки. Спроси у себя в классе, может, кто-нибудь согласится их взять...

Младшая сидела, понурив голову. Несчастье опять пришло в их дом, распластавшись скатертью на столе...

В эту ночь девочка затащила к себе в кровать всех, кого смогла. Даже взволнованный жако сидел тут всю ночь, прижавшись к своей любимице. Его маленькое сердечко чувствовало беду и разлуку.

Кошки, собачки, морские свинки окружили девочку и, прижавшись к ней, пытались успокоить, как могли.

В школе восьмилетняя малышка обошла всех своих одноклассников и одноклассниц – никому её любимые питомцы не были нужны. И когда учительница вошла в класс, девочка сидела и горько рыдала.

Так и не начав урок, учитель увела её в соседний пустой класс и долго успокаивала, выслушивая сквозь всхлипывания объяснения ребёнка, что теперь, после смерти папы и мамы, ей придётся расстаться с теми, кого она любит не меньше. Просто потому, что у них нет денег на животных.

  • Либо еда и квартира для нас, либо корм для собак, кошек, свинок и попугая...

Учительница сидела и с трудом сдерживала слёзы. Ведь она не должна была показать малышке, что ей тоже очень хочется заплакать. Ведь она уже давно большая и должна быть примером. И не рыдать, даже если очень хочется, а по-взрослому решать вопросы.

Достав платок и долго вытирая глаза, учительница сказала:

  • Ты иди домой. Успокойся. Обними своих пернатых и пушистых друзей. А я подумаю, может и удастся что-нибудь придумать. Сестра дома?
  • Что вы! – удивилась девочка. – Она приходит поздно ночью. После второй работы.
  • Кто же готовит тебе есть, стирает, моет посуду и убирает дома? – удивилась учительница.

Маленькая девочка посмотрела на странную тётю широко раскрытыми глазами, полными удивления.

  • Как кто? – спросила она. – Я, конечно. Что я? Маленькая что ли?

Горло у учительницы перехватило. Она задохнулась и попыталась справиться с волнением.

  • Нельзя нам иначе, – объяснила восьмилетняя девочка своей учительнице. – Иначе меня заберут и в детский дом отдадут. А я там без сестры и моих животных помру. Как пить дать, помру.

Учительница всхлипнула и зажала руками рот. Переборов спазмы в горле и рыдания в груди, она собралась с силами и спокойно, твёрдым голосом сказала:

  • Иди домой и делай уроки. Мы что-нибудь придумаем, я тебе обещаю. Ты мне веришь?
  • Верю, – сказала девочка и, поднявшись на цыпочки, поцеловала её в щеку. – Спасибо! – сказала она и, повернувшись, пошла, а учительница стояла и смотрела вслед маленькой-большой девочке.

Потом она вошла в класс и закрыла за собой двери.

  • У меня есть к вам очень серьёзный разговор, – сказала она детям. – И это не об уроках. Это о вашей однокласснице...

Когда старшая сестра пришла домой, еле передвигая ноги от усталости и мечтая только об одном – перекусить что-нибудь и упасть в кровать, ведь завтра надо вставать рано утром, её встретили ярко освещённые окна квартиры.

"Не спит, – подумала она. – Наверное, прощается с нашим зверинцем..."

Она остановилась перед дверью, не в силах открыть её, потому что, боялась посмотреть в глаза младшей сестре. Ей нечем было ответить на надежду.

Но стоять до утра на улице – не выход. Она достала ключ и, открыв двери и тяжело вздохнув, шагнула в комнату.

И тут же онемела от изумления... Множество взрослых и детей убирали квартиру, устанавливали новую мебель и выносили старую. Сложенные в углу большие пакеты с кормами для котов, собак, свинок и попугая, образовали целую гору.

Жако радостно летал с головы на голову и вещал оттуда всё, что знал. Дети обнимали, гладили и целовали собак, кошек, свинок. В квартире царило оживление и радость. Все улыбались, смеялись и говорили одновременно.

Учительница подошла к старшей сестре и увела её в другую комнату, где и объяснила той, что они всем классом, включая родителей, берут её вопросы и проблемы под свой контроль, и что она больше может не бояться, что сестру заберут в приют. И ещё...

Она положила на стол плотный пакет.

  • Здесь деньги, – сказала учительница. – И не возражай. У нас полно родителей, у которых денег больше, чем они могут потратить за всю жизнь. И для них это – мелочь. Но есть условие – ты уйдёшь со второй работы и будешь заниматься сестрой. Идёт?

И тогда каждый месяц твоё жильё будет оплачено и будут деньги на покупки еды и одежды.

Мы ведь говорим, как взрослые люди. Ей очень надо твоё внимание и любовь. Деньги я буду приносить тебе сама.

Они, – и учительница кивнула в сторону галдящей комнаты, – не хотят, чтобы знали, кто дал и откуда взял. Идёт?

  • Идёт, – ответила старшая сестра.

Она не верила своим ушам и ей казалось, что это она просто спит от усталости и всё. Сейчас все закончится, ведь это не может быть правдой, но...

Когда они вошли в залу, стол, заставленный всякими яствами, о существовании которых сёстры и не подозревали, был красноречивее всяких слов, а во главе его сидела младшая сестра и уплетала за обе щеки.

Вы, дамы и господа, наверное, скажете мне, что такого не может быть, но, я вас уверяю – очень даже может.

Просто, надо уметь объяснить людям, что быть отзывчивым и делать добро – это естественная часть нашей жизни. И если не мы, то кто?

И, кроме того, ведь такое про своих родителей дети никогда не забудут. До конца своей жизни помнить будут и будут гордиться папой и мамой.

И учительница смогла всё это донести до детей класса и их родителей.

... Две сестры давным-давно взрослые женщины со своими детьми. Но они постоянно приходят в школу, на встречи одноклассников. И всегда со своими детьми, которым рассказывают эту историю и целуют постаревшую учительницу.

И мне почему-то кажется, что их дети тоже вырастут хорошими людьми...

Вы спросите – а что со зверинцем? Как что?

Он значительно увеличился и разделился на две части. У каждой сестры свои собаки, кошки, свинки, хомячки, рыбки и попугаи.

К чему это я рассказал эту историю? А вот к чему.

Ведь есть же такие учителя. Есть! Может, нам стоит начать воспитание в нашем обществе с того, чтобы вот такие учителя получали столько, сколько какой-нибудь министр, который и не нужен вовсе.

Как думаете?

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО.
Учительница и класс помогают сёстрам-сиротам с питомцами

Cirre
Генриетта
Заговорили в дружественном журнале про мини-пигов, и я сразу вспомнила одну свою знакомую, у которой жило это существо.
Если кто не знает, мини-пиги — это такие свиньи в ненатуральную величину. В том смысле, что они карликовые. В идеале — размером с пуделя.
Моя знакомая купила крошечного черно-белого поросёночка с широко распахнутыми эльфийскими ушами и длинным влажным носом в морщинках, назвала его Генриеттой, сокращенно — Гешей, и принялась любить изо всех сил.
Любить мини-пигов легко. Я, правда, была знакома только с Генриеттой, но уверена, мой опыт можно экстраполировать. Это была свинья с обаянием Рассела Кроу и харизмой позднего Макконахи (сейчас всем, кто не любит позднего Макконахи, лучше деликатно промолчать. патамушта он прекрасен). Пять кило восторга, умиления и прочей экзальтации.
Глядя на Гешу, я впервые в жизни окончательно поняла, как мало в жизни решает красота. Назвать эту свинью красивой мог только человек, отдавший бы яблоко раздора в обход всех богинь лепрекону. Рожа у Геши была одутловатая. Глазки как у крокодила. Харя небритая. В носу кто-то живёт самостоятельной жизнью.
Но зато у неё было в избытке того очарования и солнечного магнетизма, что сейчас коротко и ёмко называют няшностью.
Если бы не это, Геша закончила бы свои дни в бульоне.
Даже очень терпимые к ней хозяева иногда мутились рассудком и видели в ней не домашнего питомца, а бегающий, по какому-то недоразумению, холодец в комплекте с отбивными. Потому что вредоносность Геши, даже если измерять ее в моём слабоумном коте Матвее, равнялась где-то трем мега-кунам. Попросту говоря — зашкаливала.
Геша вскрыла и перелопатила паркет. Две комнаты выглядели так, будто там кроты под бутиратом копали картошку. Геша смолола в пыль плинтусы. Геша рвала и терзала нежные тела диванов и кресел, жевала шторы, подтачивала ножки стульев. Это была убийца интерьеров во плоти. Никакая бригада таджиков не может сравниться по разрушительной силе с одной маленькой, полной энтузиазма свиньей.
Кстати о плоти.
«Вес карликовых свиней может колебаться от девяти до ста килограмм», — любезно сообщает нам сайт, посвященный мини-пигам. Геша набрала сорок пять.
Когда я, руководствуясь лучшими намерениями показала хозяйке вышеприведенную цитату о весе, та впала в исступление и едва не похоронила меня под свежевскопанным паркетом. Ибо я не просто наступила на больную мозоль, а прямо-таки потопталась по гангрене. Свинью ограничивали в еде, но та вела себя как большинство девочек на диете: зверела, свирепела и видела во всём съедобное. «Жрёте?! — трубила посреди ночи разъяренная Геша. — Вот и я не жру!»
Кстати о трубах.
Когда-то я думала, что свиньи хрюкают и визжат.
Геша откорректировала мое заблуждение. Она кряхтела, тявкала, стонала, мычала, хмыкала, хрипела, верещала и вопила. Сопела. Надрывалась и голосила. Учтите, что это звуки, которые свинья издавала только с помощью собственной носоглотки. Если прибавить к этому четыре копыта, которыми она топала, грохотала, царапалась, скреблась, цокала и отбивала чечетку, то станет ясно, отчего через два года жизни с Гешей три взрослых человека, взявших это чудовище к себе домой, стали похожи на хатифнаттов. Цитирую для тех, кто не в курсе: «Хатифнатты белые, продолговатые и немного напоминают шампиньоны».
Самое печальное, что они её любили. Обаятельных свиней все любят я по себе знаю. Любви было много, а вот радости всё меньше и меньше. И в этом отношении Геша тоже принесла хозяевам новый опыт сильных эмоциональных переживаний. До нее они, наивные, полагали, что где любовь, там и радость. Ха-ха!
В конце концов, обливаясь слезами, моя знакомая отдала Гешу родственникам в коттеджный поселок. Там свинья поработила всех, включая сторожа, и живет до сих пор в довольстве, сытости и специально отведенной для неё комнате, которую можно крушить сколько захочется. Она наконец-то разжирела до мечтаемых шестидесяти кило. Я видела фотографии. Геша больше в ширину, чем в длину, глазки у неё окончательно провалились куда-то в череп, а харя заросла ещё сильнее (и сходство с Расселом Кроу, набравшим лишних двадцать кило, тоже усилилось).
Счастье Геши омрачают только два хозяйских кота, которые отказываются признавать это псевдокарликовое недоразумение за владычицу людских сердец и безжалостно гоняют разжиревшую свинью по всему дому. Чем лишний раз напоминают мне о том, что обаяние — это, конечно, половина пути ко всеобщему обожанию, но вторая половина заключается в умении вовремя вывести из строя потенциальных противников, то бишь качественно зачистить поляну.
Здесь пока у котиков нет конкурентов.
Эйлин О`Коннор (Елена Михалкова)

Обаятельный мини-пиг Генриетта громит дом

Cirre
КАРАКУЛЕВАЯ ШУБА

У Надежды Петровны закончились деньги. Совсем закончились. Кошелёк был пуст, и даже в кармашке для мелочи звякало лишь несколько монет по десять и пятьдесят копеек...
Пожилая женщина вздохнула: как-то придётся тянуть неделю до пенсии. Сама-то она проживёт: геркулес есть, гречки немного, картошка тоже осталась, масла растительного полбутылки стоит. А вот Яшку чем кормить?..
Яшка – это кот, которого Надежда Петровна в прошлом году подобрала у магазина. Кто выбросил бедолагу на верную смерть, женщина не знала, но пройти мимо пищащего комочка не смогла. Так и появился у неё пушистый сожитель, который вырос в настоящего рыжего красавца. И его точно не заставишь есть овсянку на воде...
Нет, обычно пенсии на месяц Надежде Петровне хватало. Много ли им с Яшкой надо? Но в этот раз не рассчитала: соседка с третьего этажа попросила денег в долг. Как тут откажешь? Марину недавно муж бросил, ребёнок маленький на руках, сама ещё не работает... Женщина она хорошая, добрая, и долг вернёт – в этом Надежда Петровна не сомневалась. Но вот сейчас самой тоже... хоть занимать идти. Да только не у кого ей деньгами перехватиться...
В этом доме Надежда никого, кроме Марины, не знала. Переехала она сюда как раз год назад. И Яшку в новое жильё, как полагается, первым впустила... В большинстве квартир жильцы постоянно менялись: одни квартиранты выезжали, другие въезжали. Где уж тут познакомиться? В лучшем случае кивали друг другу, когда встречались у лифта. Несколько квартир стояли пустые. А остальные обитатели дома большую часть суток проводили на работе либо в дороге, им тоже было не до знакомств с соседями...
В доме, где Надежда Петровна жила раньше, всё было иначе: она знала всех и все знали её. Прожила женщина там почти сорок лет! Со многими соседями ещё и работала в одной больнице. И вот на старости лет пришлось перебраться на окраину города... Эх...
Прежнюю квартиру Надежда с мужем получили, когда только-только родился сын. Покойный Василий Кондратьевич был хирургом от Бога – так говорили про него все, кому доводилось работать рядом или же испытать на себе мастерство доктора. В обычной районной больнице оперировал он почти 38 лет... А она была там же медсестрой.
Не только за врачебное мастерство уважали Василия Кондратьевича, но и за поразительно доброе сердце. Никому не мог он отказать: брался за самые безнадёжные случаи, когда от больного отказывались все другие врачи, а потом сам ухаживал за пациентами, доверяя заботу о них лишь супруге. Бывало, и кормил своих больных с ложечки, подбадривал, даже перевязки делал сам. И ведь вытаскивал людей чуть ли с того света!
Однажды – Надежда Петровна хорошо запомнила тот случай – в отделение привезли мужчину прямо с улицы... Сколько тот пролежал в парке, трудно сказать, но на стол к мужу больной попал уже практически бездыханным. Мужчина был не местным, приехал в город по рабочей надобности. Пошёл прогуляться и получил битой по голове – кто-то позарился на его бумажник, телефон и куртку.
Оперировал тогда Василий почти двенадцать часов. А потом несколько суток дневал и ночевал в реанимации, пока пациент не начал приходить в себя... И оказалось, что дома у Леонида (так звали пострадавшего) осталась дочь-подросток. Уезжая буквально на два дня, он попросил соседку приглядеть за девочкой...
Василий Кондратьевич сам лично поехал в посёлок, где жил Леонид, привёз его дочь и поселил в своей квартире – до полного выздоровления отца. Тогда Яна жила у них три месяца, даже в школу её Василий пристроил. В этом был весь муж: если уж брался кому помогать, то делал это от души и до конца...
А вот своего сына они с Васей упустили... Проводя большую часть времени в больнице, обеспечивали Марка всем необходимым, проверяли дневник, иногда ходили на собрания в школу. И не заметили, как из домашнего мальчика сын превратился в циничного и беспринципного юношу.
Учиться Марк не захотел, в армию его не взяли из-за плохого зрения. Днём сын спал, ночи просиживал за какими-то компьютерными играми. И ему постоянно требовались деньги, которые он не считал зазорным требовать у родителей...
  • Надя, кого мы с тобой вырастили? – иной раз грустно спрашивал муж, глядя, как сын с красными после очередной бессонной ночи глазами опустошает холодильник. – Кому в старости нужны будем?..
Надежда и сама думала об этом. И понимала, что поддержки от сына ждать нечего...
Так и вышло...
65 лет было Василию, когда у него случился инсульт. Муж восстановился, но оперировать больше не мог. Правда, работу не бросил – ещё несколько лет трудился в поликлинике на приёмах. А три года назад его не стало... Вернулся домой с работы, разделся, присел на диван – и всё. Сердце остановилось...
И вот тогда Надежда почувствовала в полной мере, что означает выражение «ад на земле»... Марк просто изводил мать, требуя денег на свои игрушки, на какие-то проекты, которые ему якобы будут приносить прибыль, на новый компьютер и далее, далее, далее...
И без того скромные сбережения, которые удалось скопить ещё при жизни мужа, быстро растаяли. А пенсии Надежды едва хватало на самое необходимое. Где уж тут исполнять все хотелки Марка?..
Она пыталась уговорить сына, чтобы он сам начал зарабатывать. Эти увещевания только злили Марка. И однажды он поднял на мать руку...
После этого случая Надежда Петровна поняла, что в одной квартире с сыном жить она не сможет.
Через знакомого риелтора, бывшего когда-то пациента мужа, удалось продать их «трёшку» в центре быстро и за хорошую цену. На вырученные деньги так же быстро приобрела женщина две однокомнатные квартиры в спальных районах – себе и Марку. И потекла у неё совсем другая жизнь...
Надежда Петровна слегка тряхнула головой, словно отгоняя грустные воспоминания. Да, прошлым сыт не будешь... Надо что-то придумать, чтобы дотянуть эту неделю до пенсии...
Женщина подошла к книжному шкафу. Может, попытаться продать несколько книг? На уличном рынке – она видела – старые книги постоянно есть в продаже.
Библиотеку они с мужем собирали всю жизнь, но сейчас она уже вряд ли кому пригодится... Вот томик Лермонтова. Прекрасное издание! Эту книгу Васе подарила одна актриса, которую муж оперировал после сложнейшего перелома ноги... Пастернак, Булгаков, Цветаева, Ильф и Петров, Золя... Надежда Петровна провела пальцем по строгим переплётам, но так и не решилась ничего выбрать...
«А если... продать шубу?» – мелькнула неожиданная мысль.
Женщина вышла в прихожую, распахнула дверцы шифоньера, бережно достала упакованную в чехол каракулевую шубку...
В гардеробе Надежды Петровны это была единственная дорогая вещь. Шубу ей подарил муж на 45-летие совместной жизни, как раз незадолго до инсульта.
Тогда они зашли в небольшой магазинчик, где продавались меха и кожа, чтобы купить Василию дублёнку. И оказалось, что хозяин магазинчика – тоже бывший пациент мужа. Увидев доктора, тот был несказанно рад. И предложил на любую вещь ну просто сказочную скидку. Муж сразу передумал покупать дублёнку («Я и в старой ещё прекрасно похожу») и предложил Надежде выбрать себе шубу...
Она долго ходила между рядов, боясь даже представить себя облачённой в эту красоту... В конце концов хозяин магазинчика предложил ей обратить внимание на каракулевое манто, предварительно спрятав ценник от взгляда женщины. Надежда примерила шубу... И муж без раздумий сказал: «Берём! Будет тебе, Надюша, подарок на 45-летие нашей свадьбы!»
Шубу эту Надежда так ни разу и не надела... Василий ворчал: «Ну что ты её бережёшь? Носи, а то ещё моль съест. Один ведь раз живём! Хоть королевой походишь, в молодости-то такой возможности не было...»
Но Надежде было жалко надевать роскошную вещь для рядового похода в магазин. А больше она никуда и не ходила...
  • Ну что, Яшка, – вздохнув, произнесла женщина, – пошла я добывать тебе денег на мяско да на рыбку... Может, хоть тысяч пять кто за мои меха даст...
На небольшом рынке было малолюдно. Редкие покупатели останавливались у заинтересовавшего их товара, торговались или же сразу доставали кошельки и быстро покидали развал. Большинство из них подходили к столикам с книгами. Надежда, которая, стоя с самого краю, держала свою шубу в руках, стыдливо опускала глаза каждый раз, как кто-нибудь бросал на ней взгляд.
«Зря я с каракулем этим припёрлась сюда... Надо было Лермонтова брать», – подумала она...
Внимание Надежды привлёк припарковавшийся поблизости автомобиль. Из него вышла молодая женщина, показавшая Надежде смутно знакомой. Пробежав мимо, женщина тоже поспешила к столикам с книгами...
«Да, просчиталась я, – снова с грустью подумала Надежда. – Останется, видно, сегодня мой Яшка голодным».
Вздохнув, горе-торговка принялась сворачивать свою шубу и упаковывать её в пакет...
  • Надежда Петровна! Это вы?!!
Женщина вздрогнула. На неё с изумлением и одновременно с радостью смотрела та самая дама из авто:
  • Вы не узнали меня? Я Яна! Помните? Я у вас жила, когда папа после операции в больнице лежал. Его Василий Кондратьевич оперировал!
  • Яночка! Точно! То-то я смотрю, знакомое, вроде, лицо! – изумилась Надежда. – Как ты здесь? Как папа?..
  • Подождите, Надежда Петровна, сначала я, – перебила её Яна. – Я же вас искала! На квартиру вашу ездила, но там новые жильцы, а адреса вашего они не знают. Я и в больницу ходила, там тоже никто не смог мне помочь. Телефон дали, но номер не обслуживается... Что у вас случилось?..
Надежда Петровна вздохнула:
  • Ой, Яна, долго рассказывать... Василий Кондратьевич умер, ты, наверное, уже знаешь... А одна я без него... Да что там говорить, тяжело мне без мужа...
Слёзы сами по себе потекли по щекам Надежды Петровны. Яна подскочила к ней, обняла, прижала к себе худенькое тело в стареньком заношенном пальто... Произнесла:
  • Так, сворачивайте свою торговлю и поехали к нам. Возражения не принимаются! Папа будет очень рад вас видеть!
Улыбнувшись, пожилая женщина последовала за молодой к машине...
Этим вечером слёзы ещё не раз выступали на глазах Надежды Петровны... Плакала она, когда вспоминали с Леонидом и Яной покойного Василия, когда упомянула о непростых отношениях с сыном...
Яна же рассказала, что они с отцом переехали в город около года назад. У них был свой бизнес, который после переезда удалось расширить.
  • Мы открыли несколько мебельных магазинов, есть своё небольшое производство. Квартиру купили. Я замужем, муж сейчас уехал с новым поставщиком контракт подписывать. Папа с нами живёт, – делилась Яна с Надеждой Петровной...
Время пролетело незаметно. Глянув на часы, женщина спохватилась:
  • Да у меня ж там Яшка один сидит, голодный! А я так ничего и не купила ему!
Яна улыбнулась:
  • Не переживайте, Надежда Петровна, не оставим мы умирать с голоду вашего подопечного. Сейчас заедем в магазин, и доставлю вас домой, как королеву!
Женщина засмущалась:
  • Да что ты, Яночка, перестань. Я доберусь потихоньку...
Я посмотрела прямо Надежде Петровне в глаза:
  • Хорошая моя, я не для того вас искала, чтобы так вот просто отпустить. Вы с Василием Петровичем сделали невозможное: вернули мне папу буквально с того света! И меня приняли, как родную дочь, заботились обо мне... Знаете, я рано осталась без мамы. И часто представляю, какой бы она была сейчас... Вы на неё очень похожи – своей добротой, бескорыстием... Я бы хотела стать вам дочерью, если вы не против, конечно. Только разрешите мне быть рядом и хоть немного скрасить вашу жизнь...
И Надежда Петровна, снова заплакала, уткнувшись в Янино плечо... Леонид стоял рядом, тоже украдкой вытирая слёзы.
Из квартиры Надежда Петровна вышла в своей каракулевой шубе. Яна настояла. Садясь в машину, женщина действительно чувствовала себя королевой.
«Вася, дорогой мой муж, твоё доброе сердце и сейчас помогает мне, – думала она. – Видишь, как оно в жизни-то бывает... Ты человеку помог, теперь и я не одинока... И подарок твой пригодился... Прав ты, родной: один раз живём...»
из инета
Каракулевая шуба и возвращение добра Надежде Петровне

Cirre
В деревне
 
— Алло, бабушка, это Саша! Ба, я в тюрьме!
— Где ты, милый?!
— В тюрьме! У твоих конкурентов, бабушка!
— Ничего не понимаю! Саша, тебе помощь нужна?!
— Уже ничего не изменить. Суд так решил.
— Саша, я волнуюсь! Какой суд?!
— Родительский! Они отвезли меня на каникулы в деревню к другим моим бабушке и дедушке. Папиным родителям.
— Ух. Я уж испугалась. Конкуренты... Как скажешь, Саша. Передавай им привет от меня! А почему тюрьма?!
— Мне здесь скучно. Знаешь, что самое странное?!
— Что милый?
— Тут все толстенькие!
— Какие, какие?!
— Толстенькие! Ладно, дед с бабушкой. Кот толстенький. Собака толстенькая. Все плавные. Никуда не торопятся и постоянно что-то едят. И обсуждают, что на следующий завтрак, обед или ужин приготовить...
— Ну хорошо же! На свежем воздухе и аппетит хороший.
— Слушай дальше. Недавно пытался кота со стула прогнать, так он на меня так посмотрел... Мне даже стыдно стало. Я его столкнуть попытался...
— Тяжёлый?!
— Толстенький! Я тебе больше скажу — тут вся деревня такая. Ходят все и постоянно что-то едят.
— Саша, ну это же как в санатории!
— Да хоть как в планетарии. Я не знаю значение этих слов. Знаешь, что я сегодня под подушкой нашел?
— Что?
— Пирожок с картошкой!
— Как он там оказался?!
— Я бабушку тоже самое спросил.
— И что она ответила?!
— Ну, вдруг, ты ночью проголодаешься.
— Интересно, зачем?!
— Она говорит, что папу моего в детстве мало кормила — он поэтому такой «ужаленный». На месте усидеть не может. Еду ищет.
— Передавай Зое Васильевне от меня низкий поклон!
— А вчера, бабушка, арбуз случился.
— Милый, может быть, конфуз?
— Может и он. Столько ненужных слов придумали... Слушай. Дом здесь закрывается на замок, который захлопывается. Ну я этим «толстеньким» говорю: «Мне скучно! Пошлите на речку!».
— Пошли?!
— Представляешь — да! Все пошли! И кот этот тоже поплёлся. На обратном пути возникла проблема.
— Какая?
— Все ключи дома забыли.
— Как?
— Очень просто. Всегда дома кто-то был. А тут... Хорошо, форточка открыта.
— Так?
— Меня, как самого маленького, дед подсадил и в форточку...
— И?!
— Застрял я!
— Почему?!
— Потому что сам толстенький стал! Я у них уже две недели! Откормили!
 
Бабушка стала громко смеяться.
 
— Ба, это не смешно! Меня еле пропихнули в форточку!
— Прости милый, я как представила...
— Хотя... Смейся! Люблю твой смех.
 
(с) Александр Бессонов

Средний класс
 
  • Алло, бабушка, это Саша! А что такое средний класс?
  • Привет, миленький! По-моему, это с пятого по девятый класс!
  • Не, я не про школу! Паша в садике сказал, что мы бедные, а он с родителями – средний класс!
  • Так и сказал?
  • Да! Говорит, средний класс – это основа любого государства! А бедняки, типа нас, тянут государство вниз!
  • И как ты отреагировал?
  • Я ему в ухо дал!
  • Саша! Ну что ты, нельзя же так!
  • Мы не бедные! Просто иногда денег не хватает, конечно...
  • Я знаю, милый. Но когда ты ударил Пашу, ты отказался от диалога.
  • Я показал свою силу!
  • Ты показал свою слабость!
  • Почему? Пусть думает, что говорит.
  • Тогда он будет молчать и бояться тебя. В итоге – ты потерял друга.
  • Новых найду!
  • Ты думаешь, после этого случая с тобой кто-то будет хотеть дружить?
  • Сильных уважают.
  • Не путай сильных с дураками.
  • Не понимаю!
  • Сашенька, вот представь, ваша группа в садике – это маленькое государство. И в этом государстве каждый лупасит друг друга за слова, мысли... Все перестанут друг с другом общаться... Ты бы захотел
захотел жить в таком государстве?
  • Скучно будет... и страшно.
  • Вот! Нужно уважать мнение других людей, даже если не согласен с ним. Завтра извинись перед Пашей.
  • Хорошо, ба. Но мы же не бедняки?!
  • Насколько я помню, двадцать процентов – это богатые...
  • Я не знаю проценты!!!
  • Хм... Давай так. Сто людей возьмём.
  • Любых?
  • Да! В нормальном государстве двадцать человек из ста – богачи. Двадцать человек – бедные. А остальные шестьдесят – тот самый пресловутый средний класс!
  • Мы-то где, ба?!
  • Пока у человека есть постоянная работа, он и его семья – средний класс!
  • У папы иногда стартапы бывают...
  • Вот это меня и пугает. Мне кажется, в эти периоды...
  • Погоди, ба, но вы-то с дедом не работаете.
  • Мы раньше работали.
  • А понял, вы накопили денег, чтобы на пенсии можно было не работать?!
  • Хм... Не совсем... Как бы...
  • Не понимаю, ба?!
  • У нас дача есть! Она нас кормит! Соответственно, мы – средний класс! Ух...
  • Понял! А богатые тогда кто?
  • Богатые... Это те, у кого ещё и погреб есть!
  • А если дача, погреб и гараж?
  • Саша, мне кажется, это олигархи!

(с) Александр Бессонов


Cirre
На стиле

Коля Початкин был совершенно средним человеком. Среднее образование, средний рост, средний ум. Отличался лишь его достаток, который был ниже среднего. Во всём этом Початкин был сам виноват. Так ему и сказала бывшая жена, выгоняя из дома, когда Коля застукал ее с любовником.
— Я же тебя считал своей королевой! — кричал Коля, силясь понять причину такого поступка.

— Ты, главное, вантузы свои забери, король г...на и пара!

Початкин забрал. Вантузы, ключи, сантехнический трос, паяльник для полипропилена — это были инструменты, с помощью которых он зарабатывал на жизнь.

Собирался Коля под надзором жены, следящей за тем, чтобы он ничего лишнего не прихватил. В рюкзак также поместились мыльно-рыльные принадлежности, туалетная вода, подаренная женой и ни разу не использованная, документы и кошелек, в котором, правда, не было ни рубля. Перед уходом Початкин всё же изловчился и стащил костюм, который любовник жены педантично сложил на стуле, и бросился бежать со всех ног. Лишь оказавшись в квартире друга, Коля понял, что забыл свою спецодежду. А на следующий день бывшая жена уже сменила замки...

Всё, что было у Коли, — это его работа сантехника, правда, и она не сулила ничего особенного. Клиент последнее время был редкий и жадный, а у Коли не имелось даже рабочей куртки, чтобы пойти на заявку. Дабы отдать дань неуважения любовнику своей жены, Коля решил отправиться на ближайший заказ в его костюме, который был Початкину чуть великоват, но зато выглядел очень стильно.

Коля никогда не носил таких модных пиджаков на две пуговицы, слегка зауженных брюк и стильных рубашек.

— А стоило бы ― так хоть на человека похож, — оценил друг его новый прикид.

— А раньше на кого был похож? — удивился Коля, поправляя воротник.

— На вечного клиента вокзального зала ожиданий, — втиснулась в разговор жена друга.

— Оль, у человека и так жизнь не сахар, а ты еще масла в огонь подливаешь.

— Виновата. Прости, Коль, и не переживай: наш дом — твой дом. Мы тоже тут ― как вокзал ― всех подряд принимаем.

— Оля!

— Молчу-молчу.

Добравшись до адреса клиента, Коля оставил свои отпечатки на домофоне.

— Сантехник, — представился он, и дверь с гудением открылась.

Встречал Колю полуголый толстенький мужичок с заляпанным майонезом лицом.

— Валя, ты кого, блин, вызвала? У нас унитаз засорился, а тут какой-то настройщик роялей пришел или «Роллс-Ройсов» ― я в богатом не разбираюсь, — крикнул мужчина внутрь квартиры, завидев Початкина в дорогом костюме.

— Я — сантехник, — повторил Коля. Он чувствовал себя глупо. Хотелось уйти.

— Извините, но у нас унитаз не из золота, а мы не трюфелями эт самое... — причмокнул мужчина, разглядывая мастера.

— У нас стандартный тариф по засорам ― тысяча сто, плюс за первый вызов контора дарит вам скидку пятнадцать процентов, — выдавил из себя Коля.

— Да? Ну раз так, заходите тогда, — расплылся в улыбке мужчина. — Его фаянсовое величество прямо по коридору!

Сгорая от стыда, Початкин зашел в туалетную комнату. Изучив проблему, он начал доставать из рюкзака инструменты.

— Может, чаю или кофею? — раздалось сзади через пару минут.

Максимум, что обычно предлагали Коле, — это набить морду, если ценник за работу казался клиенту несправедливым, а тут ― кофе.

«Неужели одежда так действует на людей?» — задумался Початкин и, решив подыграть, произнес:

— Будьте любезны. Чаю.

Затем он повесил пиджак на крючок для полотенец и, закатав рукава рубашки, ринулся в бой.

Разобравшись с засором и выпив чаю с пряниками, Коля хотел уйти, но его попросили дополнительно поменять в бачке все прокладки, хотя в этом не было нужды.

— Как скажете, — пожал плечами Коля, не желая спорить.

Пока он ковырялся, к заказчикам пришли гости.

— Мы с Валей просто привыкли к сервису. Это не какие-то там пьяницы из нашего ЖЭКа ― тут человек в костюме и белых перчатках работает, — доносились до Початкина пафосные возгласы и восторженные вздохи из комнаты.

«Шапито какое-то», — думал про себя мастер. В какой-то момент почувствовав затылком, что за ним подглядывают, Коля, сам не понимая зачем, тщательно протер фаянсового «клиента» тряпкой, словно сдавал не унитаз, а автомобиль. Затем вымыл руки, надел пиджак и объявил:

— Санитарно-техническое приспособление готово к использованию. С вас тысяча пятьсот, минус скидка...

— Благодарю, — растянулся хозяин в барской улыбке и гордо, чтобы все видели, протянул Початкину купюру в две тысячи со словами: — Сдачи не нужно.

Убрав деньги в нагрудный карман, Початкин изобразил нелепый поклон шведского посла из знаменитой комедии Гайдая и рванул прочь.

Сегодня заказов больше не предвиделось, но зато у Коли появилась навязчивая идея. Он решил, что пора начать вкладывать в себя, как советуют все успешные люди из интернета.

Минуя свою излюбленную парикмахерскую «От болонки до барона», где один мастер стриг и людей, и собак, Початкин впервые направился в барбершоп, где потратил весь дневной доход.

На следующий день Початкину позвонил мужчина, у которого даже голос звучал очень дорого. Коля не любил таких клиентов. Они всегда вели себя высокомерно и заставляли стыдиться. Им это удавалось даже без слов, одним лишь взглядом или жестом. Но отсутствие денег не оставляло Коле шансов.

В прихожей, стоимость которой была больше, чем вся бывшая квартира Початкина, Колю встретил мужчина в дорогом свитшоте и сразу пригласил на кухню, где предложил кофе, виски, лимонад ― на выбор. Где-то с полчаса они вели отвлеченную беседу о книгах, о детях, о кино. За это время на кухню зашли поздороваться супруга хозяина, старшая дочь, домработница и даже собака прогавкала что-то весьма почтительное.

— Илья, ты, может, уже позвонишь сантехнику? Сколько еще новый смеситель будет в коробке лежать? — прозвучал вдруг голос супруги.

— А я уже здесь, — встал из-за стола Коля.

— Так вы не по поводу модернизации холодной системы обзвонов? — удивился заказчик, отставляя кружку.

— Нет, я насчет холодной и горячей. Разрешите, я за инструментом схожу.

— Конечно-конечно...

Колю проводили в прихожую, где он оставил сумку.

Пока сантехник готовился, хозяева шушукались. Ему быстро организовали рабочее пространство: подготовили свет, подложили белый коврик и даже включили расслабляющую музыку.

Коля работал, а ощущение было такое, словно он пришел на спектакль, где исполнял главную роль. Он чувствовал на себе теплые уважительные взгляды, а когда закончил, хозяин добавил к стоимости ремонта оплату химчистки, потому что Початкин немного забрызгал водой рубашку. Это было невероятно. Впервые в жизни Коля чувствовал себя не просто чернорабочим. Он был кем-то намного серьезнее.

На следующий день у Початкина было два заказа, куда он пришел надушенным туалетной водой. Рюкзак Коля заменил кожаным саквояжем, который приобрел на скупке. Вещь была потрепанной, но лишь внутри, снаружи она всё еще выглядела достойно.

— Вы бы хоть предупредили, я же ненакрашенная и не одета как полагается, — поправляла то и дело прическу хозяйка.

— Не беспокойтесь, — лаконично ответил Коля. — Где у вас счетчики?

С тех пор как он начал носить пиджак и брюки, Початкин перестал ругаться матом. Это произошло само собой. Даже если что-то не получалось или был защемлен палец, сантехник выдавал какие-то трюизмы вроде: «Так бывает» или «Логично: если удариться, то будет больно».

Некоторые с непривычки побаивались странного сантехника. Человек, чье лицо только что обожгло кипятком, просто обязан был взывать к такой-то матери, но Коля не взывал, либо делал это очень интеллигентно.

— Давайте я вам подую, — ласково взяла Початкина за щеки хозяйка в слегка распахнутом халатике и дула до тех пор, пока Коля от смущения весь не стал красным, как место ожога. — А вы точно сантехник, а не актер? — спросила женщина.

— Актер? — удивился Коля.

— Ну да, из запретного кино, — неоднозначно улыбнулась женщина. — Я никогда не видела таких эпатажных сантехников.

— К сожалению, нет. Но я однажды снимался в новостях, когда в одной квартире прорвало стояк по вине моего коллеги. Там такой бардак на четырех этажах был. Сюжет, честно говоря, не очень интересный, — признался Початкин.

Удивительно, но с этого объекта он ушел не только с оплатой, но и с номером телефона хозяйки.

На втором объекте Колю встретил нетрезвый тип в потертой тельняшке.

«У тебя есть полчаса, пока воду перекрыли, потом буду стрелять», — так собирался встретить мужчина сантехника. Но когда дверь квартиры открылась, а на пороге появился надушенный, сверкающий, как новенький автомобиль, Початкин и сказал: «Здравствуйте, разрешите войти», хозяин сменил гнев на милость.

— Я вообще-то эконом вызывал, у меня на комфорт и бизнес-класс денег нет, — обратился мужчина к Коле, словно речь шла не о сантехнике, а о такси.

— Весь эконом занят, сегодня вас обслуживаю я, — коротко пояснил Коля.

— Проходите, я сейчас это... ну, уборку влажную сделаю, что ли.

Пока Коля менял трубы, хозяин убежал в магазин. Тут в дверь позвонили. Коля без задней мысли открыл. На пороге стояли двое в форме.

— Закидонов Виктор Сергеевич? — сурово спросил один из них.

— Нет, я сантехник, — честно сказал Коля.

— А я — Виктория Сикрет, — без улыбки ответил полицейский и, схватив Початкина за руку, потащил из квартиры.

— Стойте, куда?! — кричал Початкин.

— Сам знаешь куда. Дебош в магазине, три года неуплаты алиментов, пьяное вождение.

— Это не я! Говорю же, я сантехник!

Попути им попался хозяин квартиры, за которым, видимо, и пришли стражи порядка.

— Вот это — сантехник, — показал полицейский на небритого мужчину с пакетом продуктов в руке, одетого всё в ту же тельняшку.

— Да вы чего?! Это он хозяин квартиры, а не я! — вопил Коля, но клиент сделал вид, что не понимает, о чем речь и лишь крикнул:

— Раз такое дело, я вам счет за трубы пришлю на почту!

— Гадина! — донесся уже с улицы голос Початкина.

Через три часа Колю всё же отпустили и даже извинились.

Казалось, что наряд может влиять на дела по-разному, но этот случай не отвратил Початкина от его нового подхода. Со временем в арсенале Коли появились три пары туфель, четыре пиджака, семь рубашек и даже парочка галстуков. Коля не завышал цены, но и клиент пошел более серьезный. Мастеру открылся мир элитных квартир и коттеджей, он постоянно повышал собственный уровень квалификации: изучал дорогую сантехнику, ходил на курсы нейролингвистической психологии. Украденный костюм он вернул, а с женой не помирился, хоть та и намекала, завидев колоссальные перемены в бывшем муже.

А потом Коля решил взять помощника. Оплату обещал достойную: выше средней по городу. На первое собеседование пришел какой-то тип в вытянутом свитере, рваных джинсах, утопающих в огромных сапогах, грязной куртке, замызганной цветастой бейсболке и с крепким запахом изо рта.

— Ну, шеф, в какую задницу полезем? — спросил работяга. — Я, если что, десять лет уже работаю, меня учить ничему не надо, — говорил он, вытирая рукавом нос.

Мужчины разглядывали друг друга с минуту.

— В таком работать не возьму, — выдал наконец вердикт сантехник.

— А что не так? — удивился соискатель, которого тоже смущал внешний вид мастера.

— В таком наряде либо на Берлинскую неделю моды, либо в огород пугать ворон, но никак не к людям в дом.

— Мы же сантехники?

— Сантехники, — подтвердил Початкин.

— Тогда зачем хорошее марать? Работа ведь грязная...

— Грязь притягивает грязь. Завтра жду вас в нормальном приличном виде. Желательно, чтобы верх и низ сочетались, а ботинки были чистыми, либо покупайте бахилы, а еще причешитесь, я с лохматыми оборванцами не работаю. И обращаться по имени отчеству. Я Николай Александрович.

— Может, еще духами побрызгаться?

— Не помешает, — без намека на смех отозвался Початкин.

— Клоун, — сплюнул мужчина, но затем заметил, как в руках у Початкина блеснули ключи с очень интересным брелоком.

Мужчина проследил за сантехником, а когда убедился, что тот действительно сел в новенький «Рендж Ровер», перезвонил и взял свои слова обратно. На следующий день он явился причесанный и в костюме, в котором выпускался из училища много лет назад.

— Другой разговор, — похвалил Початкин. — Еще бы ботинки почище. И побриться не мешало бы. В нашем деле главное — имидж. По одежке, как говорится, встречают.

— Ясно, понял, будем стараться. А где сегодня работаем?

— Сегодня разбираем и чистим септик.

Александр Райн


Cirre
ШАПОЧКА

Котенок всегда сидел на одном и том же месте, он словно ждал. И ждал не кого-нибудь, а именно его, Сашу.

Так думал мальчик, встречая и провожая маму с работы, это была его обязанность, его долг, как сказал его папа. Но и самому Саше не хотелось, чтобы мама одна ходила через это пустынное место, мало ли что.

А ему уже 13, начала появляться сила и если что, он всегда сможет защитить свою маму. Так вот, котенка он заметил сразу, в первый же день своих проводов, когда они только-только переехали в этот город. Временно. На время служебной необходимости обоих родителей.

Жилье было съемное, в договоре четко было указано – любое животное запрещено. Иначе бы Саша еще тогда, в первый же день, не прошел мимо, а обязательно бы забрал котенка себе. Родители, в принципе, были не против.

Маленькая кошка была необычной... Почти белая, с забавной «шапочкой» на голове. Розовый, чистый нос выглядел трогательной кнопочкой, на которую хотелось легонько нажать, а потом взъерошить короткую шерсть между немного наивными, озорными глазами.

Да, котенок не выглядел жалко. Он был явно сыт, чист, но по мелким признаком можно было понять, что котенок все же – бездомный.

Три летних месяца, почти каждый день, Саша и котенок встречались. Встречались взглядами, обменивались маленькими подарочками. Саша приносил влажный корм, а котенок дарил ощущения. Какие? А вы прикоснитесь к кошке, которая вас ждала... Прикасались? Тогда вы все это знаете сами.

  • Пап, а может быть как-то можно забрать котенка с собой? Когда будем домой возвращаться?
  • Саш, если бы мы жили недалеко и приехали сюда на машине, то вообще без проблем. Но у нас самолет... Котенку придется остаться.

Саша смирился, но котенка продолжал навещать. Даже в выходные, когда не ходил провожать и встречать свою маму. В последний свой визит он пробыл с котенком довольно долго. Чувство виды душило его так, что он с трудом мог дышать. Ведь за все это время он понял, что это – его кошка.

Именно его, он таком он читал. Что своя кошка есть у каждого человека, но не каждому повезло встретиться с ней. А ему повезло, но они не могут быть вместе. Потому что... Потому, что он еще не может сам все решать.

На осенней, выгоревшей траве сидел мальчик и гладил котенка. Осторожно нажимал носик-кнопку, гладил забавную шапочку на маленькой голове. И извинялся, извинялся, извинялся, чувствуя себя самым последним предателем.

Котенок не понимал слова, но он чувствовал душу. Которая пыталась порвать связь с ним. Пыталась, билась, как подбитая птица, но у подбитых птиц мало сил и связь эта не разрывалась. Кошка понимала, что мальчику больно и как могла, пыталась утешить его.

От этого стало только больнее – когда тот, кого ты должен предать, запрыгивает к тебе на колени и ласково жмется крошечным лобиком к зудящей от горя груди. Бодает ладонь и мурчит, обещая, что никогда-никогда не бросит.

Казалось бы, мелочь... Ну ради кого страдать? Ради котенка? Некоторые люди вряд ли поймут. Но только разве же это люди? Для Саши это была не мелочь, для Саши это была – его жизнь.

Мальчик мог только пообещать, что когда-нибудь он вернется. Котенок согласно муркнул и уснул на его ноге. Что ж, это к лучшему... Саша осторожно отнес маленькую кошку в тень, в последний раз прикоснулся к яркой шапочке. Отдернул руку и не оглядываясь, побежал. Сегодня у них самолет и папа просил не опаздывать.

**


Саша вырос, выучился, отслужил... И решил, что пришло время выполнить свое обещание. Папа всегда говорил, что мужчины не врут. Обман – это удел самых слабых. На что парень рассчитывал? Он не знал сам... На улице кошки столько лет не живут, но у его кошки могли быть котята. И он узнает хотя бы одного потомка от них. По яркой, забавной шапочке. Хотя бы так он попытается выполнить свое обещание. Включил ноутбук и нашел работу в том городе.

Квартиру снял быстро, чуть доплатил, чтоб разрешили жить вместе с кошкой. Утром, едва рассвело, он отправился по знакомому маршруту, в тот самый, заброшенный район. Он был все так же заброшен...

Саша глубоко вздохнул, набрал в легкие воздух, выдохнул и на подгибающихся ногах вышел прямо к их месту. Он ожидал увидеть что угодно... Точнее – ничего увидеть не ожидал.

Но его уже ждали... Старая кошка, вся белая, без признаков яркой шапочки на голове. Но это была она! Ведь их душевная связь так тогда и не разорвалась. Саша бы узнал эту кошку всегда! И что ему отсутствие шапочки? Ведь за эти годы она просто-напросто поседела, поблекла, почти слилась с белой шерстью на голове. Много, много лет кошка каждый день сюда приходила. Она ждала... У нее не было часов, календаря и она не чувствовала время. Она просто ждала. Ждала, когда он придет. Нажмет на носик, взъерошит шерстку. Возьмет на руки, обнимет и будет с ней говорить. Кошке больше ничего и не надо было. И вот, он пришел. Кошка не сразу его узнала. Другая внешность, другой у тела объем, абсолютно другой запах. Но вот душа... Душа, которая так рвалась к ней!

Кошка замерла, прислушалась, подняла голову и заголосила.

  • Где же ты был? Я так долго ждала! Если бы ты знал, как я устала... Устала жить, но ты обещал прийти. А я не могла уйти, не дождавшись.

Они плакали вместе, прижимаясь друг к другу. Многие не поймут, но это для кошки и Саши было не важно. Они были в этот момент счастливы – счастливы так, что слезы было невозможно сдержать.

Саша не знал, как выживала все эти года его кошка. Но теперь ей больше не требуется выживать. Он устроит ей все условия для хорошей и безопасной жизни. Ведь она так долго его ждала...

Каждое утро у них теперь был ритуал. Кошка просыпалась и ее розовый носик утыкался в Сашину щеку. А он, обнимая ее, целовал в шапочку, когда-то яркую, приковывающую взгляд. А сейчас – почти невидимую, седую, поблекшую.

Только для него она так и осталась яркой – ведь он видел ее во сне много лет.

Автор: Cebepinka
Мальчик, котёнок с шапочкой и обещание вернуться

Cirre
– Мам, у меня к тебе серьезный разговор, – разбудил меня взволнованный голос сына.
– Подожди минутку, я хоть умоюсь, – проворчала я сонным голосом и поплелась в ванну.
– Мам, ма-а-ам, ты скоро уже? – прервал мою тyaлетную дрему недовольный голос.
– Да иду я, иду. Ну и что это за разговор такой?
– Я люблю Машу, а она любит меня, и у нас совсем скоро ожидается прибавление в семействе! – на полном серьезе заявил Игорь.
Хорошо, что в этот момент я уже успела допить свой утренний стакан воды и поставить его на прикроватную тумбочку, а то бeды было бы явно не избежать.
– С этого момента поподробнее, пожалуйста, – выдохнула я. – Хотя, погоди-ка секундочку.
На этих словах я выбежала в кухню.
– Андрей, подойди на минуточку – у нас тут прибавление в семействе намечается.
Андрей замер, пытаясь осознать только что поступившую информацию. А на кухне раздалось Ленино громкое:
– Как ты узнала?
Я пошатнулась, хорошо, что кухня у нас маленькая, а реакция у мужа быстрая. А я уже было начала забывать, какие у него крепкие и сильные руки.
– Ну вы блин даете! Да, шучу я, шучу, видели бы вы сейчас свои лица, – довольно улыбнулась дочь.
– Так, с тобой я разберусь чуть позже, – погрозил ей Андрей и повернулся ко мне, вопросительно посмотрев на мой живот.
– Нет, речь не про меня, – поспешила успокоить его я.
– Ну тогда я совсем уже ничего не понимаю.
– Я пока тоже, пойдем! – потянула его за руку в спальню я.
– Итак? – воззрились на Игоря три пары любопытных глаз.
Заинтересованная Лена потянулась в спальню вместе с нами.
– Мы с Машей ждем новых членов нашей семьи.
– А откуда вы их ждете? – то ли съязвила, то ли решила уточнить дочь.
– Из животика, конечно! Странные вопросы ты задаешь.
– Из чьего животика? – подхватила вопрошательную эстафету я.
– Из Маруськиного! – гордо выдало чадо.
– А Маруська это?.. – внес свою лепту папа.
– Это будущая мама, – последовал ответ.
– А где она живет? – спросила Лена.
«Этот допрос явно ее забавляет», – вздохнула я.
– Где-где, в подвaлe!
– Где? – выдохнула я.
– Так, кажется, я начинаю понимать, в чем дело! – воскликнул вдруг Андрей. И с надеждой спросил:
– А у этой самой Маруси хвоста случайно не имеется?
– Случайно не имеется, – с грустью в голосе выдал сын.
Повисла неловкая пауза, так как фантазия вопрошающих не могла подкинуть им ни одного нового варианта, а спросить ребенка напрямую о том, почему семья должна воспитывать ребенка бoмжиxи, никто не решался.
– Конечно, не имеется. Его ей еще прошлым летом отрeзaли, когда она в проволоке запуталась, иначе cдo*ла бы, – выкрикнул из соседней комнаты Дениска.
– Ну слава богу! – вырвалось у Андрея.
– Папа, какой ты крoвoжaдный, – разозлился Игорь.
– Прости, сынок, я совсем не это имел в виду. Так Маруся – это кошка? – все-таки решил уточнить он.
– Ну не собака же, – проворчал будущий «родитель».
Автор: Нелля Лысенко

Cirre
Вообще – то, коты не интересуются своими котятами. Так уж они созданы. Коты существа свободные, независимые и жизнь их – сплошной ряд приключений. А для этого детки – помеха.
И большой серый кот неизвестного возраста, был точно таким. Он был самым сильным, быстрым и ловким во дворе, а значит.
Значит, все остальные коты предоставляли ему право первому проверить мусорку и выбрать лучшие кусочки. И к корму, который выносили некоторые бабульки, Серый подходил первым. Рваное ухо, шрам через глаз и множество заживших ран. Такая плата за первенство.
Последняя его кошка недавно родила пятерых котят, и Серый время от времени приходил посидеть и посмотреть, как малыши забавляются. Иногда они приставали к нему, Серый вставал и уходил. Но в этот раз.
Придя в маленький закуток большого двора, где кошка-мама выхаживала своё потомство, он нашел только холодные тела. Кто –то разбросал по двору отраву и голодная кошка поела сама и накормила котят. Не поел только один. Самый маленький и слабый.
Серый стоял и не мог отвести взгляд. Маленькие скрюченные тельца вызывали у него приступ жалости и злобы. На людей. На их спесь, бессердечие и стремление всё разрушать. Но времени долго стоять уже не было. В лапы ему ткнулся маленький пушистый комочек. Он плакал.
Серый тяжело вздохнул и взяв малыша зубами за загривок понёс в другой угол двора. Там у него было что-то, вроде комнаты отдыха. Маленький старый плед скомканный, чтобы холод с земли не добирался. Вот на этот плед он и положил пищавшего малыша.
Серый стоял, и в недоумении рассматривал маленькое существо, открывавшее розовый ротик и норовившее прижаться к нему.
  • И что мне делать с этим уродцем, подумал Серый. Но решение пришло само собой. Ведь у котов всё очень четко устроено. Если не знаешь что делать, то ешь и спи. Так Серый и поступил. Он сбегал на мусорку, где разогнал всех котов и принёс своему питомцу почти ещё свежую куриную ножку.
Малыш немного поел и заснул, прижавшись к большому серому коту. Серый думал уйти. Тем более, что дел было много. Надо было подраться с новым рыжим котом и поухаживать за беленькой кошечкой, но.
Почему-то вместо этого он обнял лапами тихонько сопевшего малыша и задремал рядом с ним, и пожалуй.
Наверное первый раз за много лет, он спокойно спал. Серый не вздрагивал во сне, убегая от собак и не шевелил лапами. Он тихо и спокойно сопел. Сопел и его малыш.
Так и пошло. Серый находил еду и нёс своему котёнку. А когда коты или кошки пытались смеяться по этому поводу, то наступала минута расплаты. И им приходилось познакомиться с крутым характером Серого и его острыми когтями.

Но однажды. Через несколько недель. Когда Серому особенно повезло и он раскопал на мусорке почти пол курицы. Перед ним возник рыжий кот. Серый выгнул спину дугой и зашипел.
Рыжий отступил и прижал уши.
  • Я не драться, сказал он. Я очень есть хочу и могу тебе предложить обмен.
  • Что ты можешь предложить мне? Грозно усмехнулся Серый.
  • Не спеши сердиться. Ответил Рыжий. Может, тебя это заинтересует. Я вчера слышал, как жильцы из пятой квартиры на улице со своим сыном разговаривали.
  • Совершенно не интересно, что эти мерзкие люди между собой говорят на своём тяжелом и глупом гортанном языке. Ответил Серый.
  • Не спеши. Успокоил его Рыжий. Это касается твоего котёнка. Ну, так вот.
Они обещали своему сыну щенка.
  • А мне что с того? Притих Серый.
  • А то. Ответил Рыжий. Ребёнок ждёт подарок На Новый год. И праздник завтра. Значит, сегодня они всей семьёй пойдут за щенком. А там уже дело твоё. Как ты сам решишь.
Серый задумался. Он давно хотел найти своему малышу семью людей. Чтобы тот никогда в жизни не шатался по помойкам, как его отец и не спал под скамейками.
  • Бери курицу. Сказал Серый и оторвав небольшой кусочек для своего питомца, ушел.
Он не охотился в этот день и не ухаживал за кошками. Серый положив рядом с собой пушистого малыша, ждал. Точно напротив двери, ведущей в этот подъезд. Он терпеть не мог людей и ничего хорошего от них не ждал, но может...
Может, его малышу повезёт. Серый незаметно для себя самого вылизывал своего котёнка, а тот старался лизнуть в ответ своего заботливого папочку.
Двери в подъезд открылись и на пороге показалась маленькая семья. Папа, мама и мальчик лет восьми с переноской в руках.
Они. Понял Серый. Он встал и схватив котёнка зубами за загривок бросился в ноги мальчику.
  • Оооо. Удивился и испугался папа.
  • Ой, Господи, ужаснулась мама. Грязный и блохастый кот. Не трогай его. Может, у него лишай.
Серый положил под ноги мальчику своего котёнка и посмотрел маленькому человеку в глаза долгим взглядом, после чего.
Развернулся и убежал.
Ребёнок наклонился и поднял пушистое худое тельце. Он прижал его к себе. Потом поставил на землю переноску и повернувшись в сторону дома, пошёл.
  • Господи. Стой. Запричитала мама. Лишай, блохи, глисты...
А папа молча шел сзади с переноской в руках.
Мальчик не слушал причитания мамы, он уже всё решил.
Вся семья скрылась в подъезде. Серый вздохнул облегчённо. Ему удалось устроить своего котёнка в добрые хорошие руки, но.
Ему почему-то стало грустно и одиноко. Серый вздыхал и всё время останавливался, пробегая мимо этого дома, он поднимал голову и осматривал окна, надеясь увидеть хотя-бы своего котёнка.
На следующий день пошел противный холодный дождь. Прямо на Новый год. И всё растаяло. Лужи, подернутые коркой льда, не давали Серому и другим котам бегать к мусорке. Поэтому, Серый прятался от ледяного дождя и пронизывающего ветра под большой скамейкой. Но это мало помогало. Холод и влага подступали со всех сторон. Серый зябко ёжился у уже засыпал, схваченный холодом за горло. Ему становилось тепло, и он улыбался в полудрёме. Ему снился его котёнок в тепле и перед ёлкой с игрушками. Он ел вкусную курицу, издававшую такой неслыханно соблазнительный запах, что Серый открыл глаза.
Запах не снился. Прямо перед скамейкой стояли чьи –то ноги, а запах шел сверху. Превозмогая боль в окоченевших лапах, Серый выбрался из-под скамейки и посмотрел вверх. Это был тот мальчик, мальчик унёсший его котёнка.
Он опустил на скамейку большой кусок вареной курочки и сказал.
  • Кушай, пожалуйста.
Серый благодарно посмотрел на малыша, под дождём принесшего ему еду и попытался запрыгнуть на скамейку, но.
Замёрзшие лапы подвели его, и он плюхнулся в лужу. И так ещё два раза.
Мальчик стоял и смотрел, как большой серый кот пытается забраться на скамейку, чтобы съесть курицу. Безрезультатно. Наверное, последнюю курицу в его жизни, потому что уже начинало подмораживать и обессилевшему коту было не выжить, потом.
Ребёнок наклонился и подхватил Серого под передние лапы. Он поднял его, как можно выше и прижав к себе, пошел по направлению к подъезду.
Серый уже не имел сил сопротивляться и даже удивиться. Он висел в руках мальчика тряпочкой, почти касаясь задними лапами земли.
Так малыш и пришел домой. Где поставил Серого на пол. В тёплой и пахнущей новогодними вкусностями квартире.
Серый отряхнулся, забрызгав всё вокруг тысячами грязных холодных брызг.
  • О, Господи, всплеснула руками мама и села на стул. Ты зачем его принёс? Даже и не думай. Мы его не оставим. Лишай, грязь, блохи... И она посмотрела на папу в поиске поддержки. И папа сказал откашлявшись.
  • Ну, что. Значит. Вот это. Как же? И развёл руками.
А Серый. Он шел по чистому полу, оставляя мокрые следы. Он искал. И нашел. Его малыш дремал на тёплой, большой, красивой подстилке, а рядом стояла миска полная всяких вкусностей. Живот Серого громко заурчал и втянулся, он звал его к еде, но.
Серый отвернулся от миски и подойдя к своему котёнку стал облизывать того. Малыш проснулся и радостно мяукнув начал мурлыкать и облизывать грязную и мокрую морду Серого.
  • Мама. Мамочка, просил мальчик, давай, пожалуйста, его оставим. Смотри, как он любит котёнка. Я все уроки буду делать на пять.
Папа почему-то хмыкал носом и старательно отворачивался, откуда произнёс не очень разборчиво.
  • Я за то, чтобы его оставить.
Мама, почему-то усиленно сморкавшаяся в платок и тут-же вытиравшая им глаза, ответила.
  • Завтра-же к ветеринару. Завтра немедленно. А то он мне тут блох разнесёт.
Серый улёгся на мягкую тёплую подстилку, а на него взгромоздился его котёнок. Они вдвоём мурлыкали и звуки эти.
Наполняли всю маленькую квартирку, а за окном.
Лил бесконечный, ледяной дождь и лужи схватывались корочкой льда. Люди спешили домой к праздничным столам, прикрываясь капюшонами и зонтами, а из подворотен и скамеек на них смотрели глаза.
Полные надежды.

ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
Уличный кот Серый спасает котёнка и находит дом

Cirre
Пакет с мусором стоял у входной двери пятнадцатой квартиры второй день. Глеб запомнил эту деталь, потому что чуть не споткнулся об него вчера. Сегодня же утром к мусорному пакету добавился малюсенький кулёк. Мусор не источал неприятного запаха, но вид его вызывал недоумение. Раньше такого не было. Дом новый, сдан год назад. Бывало, что строители выставляли строительный мусор, но его, как правило, быстро выносили, а тут пакет с мусором.
Глеб прошёл мимо, спешил на работу. Вечером пакета не заметил, вновь спешил, теперь домой, сегодня он встречался с Алёной, и нужно было быстро переодеться и бежать на свидание.
Но когда молодой мужчина спускался на улицу, то вновь остановился у пятнадцатой квартиры. Пакет с мусором так и стоял на прежнем месте.
Глеб осуждающе помотал головой, но взглянув на часы, решил, что зайдёт к хозяину, оставившему пакет, рано утром.
Утром пакет и уже два маленьких пакетика стояли у двери.
Глеб нахмурился и нажал на кнопку звонка. Затем настойчиво повторил – ещё нажал два раза на звонок.
  • Иду, сейчас, – послышалась из-за двери.
Пожилая женщина в очках и тёплой синей кофте неторопливо открыла дверь и заметно растерялась. Улыбка быстро сменилась страхом, и женщина попыталась закрыть дверь как можно скорее.
Глеб схватился за ручку.
  • Здравствуйте, пакет с мусором вынесите на улицу, пожалуйста, уборщица не обязана делать это за вас.
Женщина в очках смутилась и стала о чём-то рассказывать: что внук обещал приехать, он вынесет, она думала, что это пришёл он, испугалась.
  • Вы не выходите из квартиры? – вежливо вставил свой вопрос в монолог пенсионерки Глеб.
  • Не-е-е-ет, ноги болят и руки, – она чуть протянула руки вперёд и показала их мужчине.
Руки её тряслись, словно кто-то дёргал их за невидимые нити.
  • Я вынесу пакеты, всего хорошего, – Глеб схватил пакеты и ушёл.
Пустячное доброе дело быстро забылось молодым человеком, но когда он возвращался с работы вечером домой, то на площадке второго этажа сразу открылась дверь пятнадцатой квартиры.
  • Вечер добрый, – улыбалась старушка и протянула пятидесятирублёвую купюру. – Это за мусор.
Женщина намеренно ждала долгое время у открытой двери, чтобы поблагодарить молодого человека.
Теперь смутился Глеб.
  • Я не возьму, ничего не нужно...
  • Да что же мы через дверь разговариваем, зайдите, мне трудно стоять, – перебила старушка и отошла от двери.
Глеб вошёл в квартиру.
Простенький ремонт, совсем немного мебели. В глаза сразу бросились несколько открытых коробок, стоящих у стены в просторном коридоре. Одна с лапшой быстрого приготовления, а вторая с картофелем в баночках, тоже быстрого приготовления. Чуть дальше стояли несколько упаковок молока длительного хранения.
  • Мне несложно выкинуть ваш мусор, будет нужно, обращайтесь. Денег не нужно. Только не выставляйте мусор у квартиры.
Руки старушки затряслись сильнее. Разволновалась.
  • Как вас зовут? – спросила она.
  • Глеб.
  • Глеб. А меня Ирина Алексеевна. Спасибо вам, вы так добры.
  • Из продуктов ничего не нужно купить? Мне, действительно, не сложно.
  • Ой, нет, спасибо, у меня всё есть, – и старушка кивнула в сторону коробок. – Внук покупает на месяц и я ем.
  • Это? – удивился Глеб.
  • Не только, у меня и каша в пакетиках есть, пряники, чай, кстати, хотите чай?
  • Нет, спасибо, – отказался Глеб.
  • Я не жалуюсь. Уже готовить сама себе не могу, трясутся руки, а вот заварить лапшу или картофель вполне под силу. По супчику настоящему бывает только скучаю, но я не жалуюсь, у меня всё хорошо. Внук занятой, редко бывает.
  • Я пойду, – Глеб сдвинул брови, вспомнив, что сегодня у него опять свидание с Алёной. – Мусор могу забирать в восемь утра в рабочие дни.
Весь вечер Глеб сидел задумчивый. Алёна щебетала, рассказывая о том, какое прекрасное платье она сегодня видела в торговом центре.
  • Ты совсем меня не слушаешь, Гле-е-еб, – сердилась девушка.
  • Прости, я немного задумался.
Спутница опять что-то рассказывала, а Глеб вновь думал о той самой старушке в очках. Принесли основное блюдо, а у мужчины совершенно пропал аппетит.
  • Давай ещё десерт закажем? Грушу в карамельном сиропе с мороженым или тирамису? Что ты будешь?
  • А? Бери на свой вкус, – Глеб посмотрел на Алёну, а она соблазнительно поправила завитки чёрных волос и чуть приоткрыла рот.
Они познакомились совсем недавно. Девушка произвела на парня такое незабываемое впечатление, что Глеб до сих пор не мог понять, что его так привлекло в ней. Да, красивая внешность, да, ему хорошо с ней, но раскрыться полностью не получается, словно игра и не по его правилам. Алёна была младше Глеба на пять лет.
Кафе, рестораны, тусовки – это всё не доставляло Глебу особой радости, но двадцатилетняя Алёна жила всем этим, и ему пришлось поддержать.
  • Алён, а ты суп умеешь готовить?
  • О-о-о, ты закончил ремонт и приглашаешь меня к себе? – она сделала глоток из фужера и добавила, стреляя глазками, – я в твоей футболке на кухне готовлю... Суп какой? – сменила она томный голос, задав вопрос, – Том Ям?
Глеб улыбнулся:
  • Нет, обычный, борщ или лучше куриный с лапшой.
  • Давай закажем суп здесь и заберём с собой, поехали! – Алёна стала крутиться, чтобы позвать официанта.
  • У меня в подъезде живёт бабушка, мечта у неё есть – суп, – начал объяснять Глеб.
  • Твоя родственница?
  • Не-е-ет, но она питается плохо.
  • И? Ты предлагаешь мне сварить ей суп?
  • Ну да, а почему нет, это недолго, только купить продукты нужно.
  • Если хочешь, можешь купить ей суп здесь и отдать. Для таких бабусь есть социальные службы, пусть они приходят и варят им и стирают, фу, – Алёна брезгливо кинула на стол смятую салфетку.
Официант подошёл к столику.
  • Так ты будешь десерт? – спросила Алёна с обидой.
  • Нет, заказывай себе, – Глеб откинулся на спинку стула.
  • Ты обиделся, ничего не ешь?
  • Нет, просто нет аппетита.
Глеб отвёз Алёну домой и поехал к себе. Зашёл в магазин, купил бутылку и уже хотел было пройти на кассу, как услышал разговор какой-то девушки с работником зала.
  • Мне курочку на суп, посмотрите, может под лотком есть более свежая упаковка. Работник закатила глаза, но вынула сетку и достала со дна холодильника упаковку.
  • Пожалуйста.
  • Спасибо, – улыбнулась ей девушка.
  • Хорошая курица? – тут же спросил Глеб.
  • Да, я эту всегда беру, похожа на домашнюю, ту, что в деревне бегала.
  • Скажите, а что ещё на суп куриный взять, лапшу там, какую?
Девушка чуть прищурилась и с интересом посмотрела на Глеба.
  • Простите, я не задерживаю вас, простите, – стал извиняться мужчина.
  • Нет, ничего страшного, вы учитесь готовить?
  • Да, придётся. Раньше мне готовила всегда мать, но теперь я живу один и хочу одной бабушке сварить суп.
  • Вы молодец, бабушке – это круто, вы заботливый.
  • Бабушка не моя, она живёт на втором этаже у нас в подъезде, одна, ест всякую фигню и мечтает о супе. Тремор рук у неё, – добавил Глеб.
  • А-а-а-а. Понятно. Тогда приходите ко мне через часа полтора, я приготовлю большую кастрюлю и бабушке хватит, запишите адрес.
Глеб расплылся в улыбке и достал телефон.
Ксения жила в соседнем доме, тоже недавно заехала в новую квартиру, которую снимала.
  • А ты суп будешь? – неожиданно спросила Ксюша, когда Глеб пришёл забирать кастрюльку для бабушки.
  • Я много приготовила, мне одной не осилить.
  • А почему нет. Пахнет он прекрасно, я сейчас слюной буду давиться, пока донесу. Собирайся, пойдём.
  • Куда? – удивилась Ксюша.
  • Как куда? К бабушке.
  • Давай ты сегодня сам, а потом вместе сходим. Ты же не предупреждал бабушку. Лучше сказать заранее.
  • Хорошо! – согласился Глеб, выслушав разумные доводы.
Через двадцать минут Глеб вернулся в приподнятом настроении.
  • Вот и не думал, что суп может так радовать человека!
Ксюша улыбнулась.
  • А может не суп, а внимание? Старый, одинокий человек, ещё и больной. Суп – только повод. Моя соседка мусор выставляет за дверь, чтобы я к ней зашла, вот такой способ поговорить придумала.
Глеб рассмеялся.
  • Ирина Алексеевна тоже так делает. Я к ней по поводу мусора у квартиры в первый раз и зашёл.
  • Вот, я же говорю, дело не в супе, хотя ей он очень нужен. Мой руки, садись за стол. Суп остынет.
Телефон Глеба зазвонил. Он достал его из кармана, звонила Алёна. Глеб нажал на отбой и отключил звук.
  • Не важно, давай есть, суп важнее, – потирал руки Глеб.

Наталья Сысойкина

Соседка, мусорные пакеты и суп для Ирины Алексеевны

Cirre
Балетка
Кошка Балетка сидела между креслом и трюмо. Желания вылезать к людям не было и вообще не хотелось никак шевелиться, хотя лапкам было холодно и требовалось их согреть. Дышать приходилось ртом – нос был заложен уже три дня. Сперва из него потекло, потом выделения загустели, нос полностью забился, перестал дышать, а сверху образовалась корочка.
Балетка настолько обессилела, что не было даже сил тщательно умыться, чтобы убрать эту раздражающую корку. Глаза слезились. В первое время получалось смахнуть слёзы лапой, но наступал новый день и глазки открывались всё тяжелее.

Когда кошка просыпалась, то чувствовала, что веки плотно склеены и приходилось тратить много сил, чтобы разлепить их. Вот сегодня ушло минут двадцать на попытку открыть левый глаз. Нос был заложен и в нём неприятно свербило.

Балетка чихнула несколько раз, на последнем чихе из носа вылетела сопля. В это время открылась дверь и вошла хозяйка. Она посмотрела на животное и её аж повело от отвращения. Миловидное личико приняло брезгливое выражение, и женщина выбежала. За её спиной раздался кашель.

Женщина забежала на кухню и крикнула:

  • Требую, чтобы ты сейчас же от неё избавился!

Её супруг, тщательно пережёвывавший котлету, изумлённо поднял бровь. И придвинул нож поближе к себе и подальше от жены.

  • Что такое, дорогая? – спросил он.
  • Эта болящая животина чихает настолько сильно, что брызги летят повсюду. Запачкает всё вокруг да ещё и ребёнка может заразить, не дай бог. Немедленно освобождай дом от животного.

Муж вздохнул. Идея завести кота была исключительно прихотью жены. Они начали жить вместе и решили, что животное отлично укрепляет семью. Пошли на рынок и за смешные деньги приобрели там котёнка.

Балетка не производила впечатление породистой, однако смотрелась очень симпатично и был милой кошкой. До последнего времени. Два с небольшим месяца назад в семье появился сынишка и мама с папой отдавали все силы и энергию ему.

В первые несколько недель любопытную Балетку не подпускали к ребёнку вообще. Мать боялась, что глупое животное укусит или поцарапает сына. Но кошка даже не предпринимала попыток навредить человеческому детёнышу.

Она спала неподалёку, и не проявляла никакой агрессии. Родители потихоньку стали спокойнее, Балетку не гнали и всё стало нормально.

Но пришла весна, Балетка стала орать и высоко поднимать хвост. Причём орала настолько громко, что малыш пугался, а взрослые никак не могли уснуть.

  • Чтоб она успокоилась, ей нужно привести кота, – сказала жена. – Родит котят и тоже станет матерью. Точно успокоится! Это же будет классно!

Мужа это не обрадовало, но он позволил жене самой решать, что делать с любимой кошкой. Кота нашли буквально назавтра – стали обзванивать друзей и у одного из них оказался роскошный с виду кошак. Его принесли вечером, и пока хозяева чаевали с гостем, Балетка и жених знакомились и дружили. Попили чай, кота унесли, кошка притихла и всё опять пошло хорошо.

Прошло дней шесть, и Балетка перестала есть – просто начала отказываться от предложенной пищи. Хозяйка восприняла это с весельем и сказала, что когда у неё был токсикоз, то вела себя таким же образом.

Однако в скором времени у кошки начало течь из носа, она принялась чихать, кашлять, глаза стали слезиться. Балетка в основном пряталась в тёмных уголках, не шла есть и порой её невозможно было дозваться – не откликалась. Кошка стала худой и когда шла, её слегка пошатывало.

Женщина полагала, что животное притащило в дом инфекционное заболевание, хотя знала, что Балетка всё время сидит дома. Мужчина же был уверен, что заразу принёс кот, однако проявлял благоразумие и не делился своими мыслями. Сегодняшнее чихание наконец переполнило чашу терпения хозяйки, она решилась выкинуть кошку из дома.

Муж вздохнул и перечить супруге не стал. Взял чёрный мусорный мешок, упаковал в него Балетку и вышел на улицу. В самом деле, лучше так, чем заразить неизвестно чем ребёнка.

Можно было выкинуть пакет в мусорный бак, но это небезопасно. Сидящие на лавочках бабули увидели бы и мог произойти скандал. Поэтому лучше унести куда подальше.

Кошка попыталась мяукнуть – всё-таки страшно! – но вместо мява получился кашель. Попробовала подняться на лапы, но не было точки опоры и она тут же падала. Единственное, что могла Балетка – выпускать коготки, дырявить полиэтилен и надеяться, что всё будет не так уж и плохо.

Мужчина отошёл на приличное расстояние от дома и вошёл в маленький дворик. Там около мусорки огляделся, быстренько бросил свою ношу возле бака, развернулся и пошагал обратно с видом занятого человека.

Балетка произнесла тихое мяу. Под ее лапами образовалась твердая опора и можно было встать, но выбраться из пакета кошка не могла – почти не было сил.

Опираясь на дрожащие конечности, Балетка потихоньку стала выбираться из ловушки.

Она высунула голову и всё – порыв закончился, силы оставили. Кошка медленно выползла из ловушки. Её хватило только, чтобы высунуть голову и лапы из мешка. Но наступило бессилие, силы иссякли, лапы ослабли и тело упало на землю.

Все попытки утвердиться на ногах заканчивались ничем. Балетку вновь скрутил кашель, она откашлялась, глубоко вздохнула и закрыла глаза. Инстинктивно кошка понимала, что на глазах у всех оставаться нельзя, лучше всего где-нибудь укрыться от чужих глаз, однако временами сознание покидало её, и она проваливалась в дремотное состояние.

Вдруг раздался звук, Балетка очнулась, подняла веки и увидела местную кошку. Та явно была бездомной – грязная, шерсть всклокоченная – но выглядела не так плохо, как она сама. Незнакомка издала недовольный рык, и запрыгнула в бак. Раздалось шуршание и местная выпрыгнула обратно с зажатым между зубами кусочком рыбы. Ещё раз недовольно взглянула, предупредительно что-то прошипела и скрылась во дворе.

Балетке было непонятно, зачем на нее шипеть. Двигается она с большим трудом, вообще не может пошевелиться и забирать у кого-то еду никак не может. И ладно, была бы еда, а то какая-то несвежая рыба – чего смеяться?

Нос у кошки не различал запахов, но скорее всего эта рыба пахнет ужасно. Балетка ела только кошачий корм, поэтому человеческая еда её мало волновала. Да ещё к тому же вытащенная из мусорки. Фи!

Нос снова начал сильно чесаться, и Балетка в который раз принялась чихать. Чихнув раз пять, она открыла глаза и увидела, что на неё внимательно смотрит какая-то незнакомка.

Неприветливое лицо, из глаз сочится холод, губы поджаты, волосы убраны назад. Балетка вжала голову в плечи, ей захотелось обратно к старым хозяевам. С ними всяко лучше, чем в царстве мусора напротив этой пугающей женщины.

  • Смотрите, снова нам болеющее животное оставили, – раздался откуда-то голос. – сами ничего сделать не могут, так тащат нам. Скорее всего оно заразное. Принесу-ка немного отравы, нам тут болячки не нужны.

Голос принадлежал какой-то толстой женщине. Она ещё что-то побормотала и направилась в подвал, выбирая из связки ключей нужный.

Рядом стоящая строгая женщина проводила её взглядом и уставилась на Балетку.

Уже неоднократно она видела мёртвых домашних животных возле мусорных баков. Так вот откуда они появлялись – толстушка таким образом заботилась о здоровье местных жильцов и травила всех хвостатых бродяжек.

Женщина бросила в бак пакет, с которым пришла, повернулась и направилась в сторону дома. На Балетку опять напал чих, в глазах появились слёзы, а в горле спазм. Кошка начала хрипеть, а после разразилась кашлем.

Женщина остановилась, повернулась и опять посмотрела на болящее животное. В подвале раздался шум – вероятно дворничиха искала отраву.

Женщина колебалась. Звяканье ключей от подвала придало ей решимости, она пошла вперёд, засунула Балетку в пакет и понесла поклажу в дом. Дворничиха, появившаяся с банкой ядовитого угощения, застала только пустой двор.

Дамочка принесла поклажу в квартиру, вытряхнула кошку в ванную и выкинула пакет.

Балетка сжалась от страха – кто знает, что можно ждать от этой женщины? Слёзы опять залили глаза, они слиплись и было трудно увидеть, что находится вокруг. Дамочка ушла в комнату и довольно скоро принесла вату и пузырёк с физиологическим раствором.

С неожиданной нежностью женщина стала чистить кошачью мордочку и убирать засохшие выделения из глаз и носа. Кошка была недовольна, когда за её морду взялись пальцы чужого человека, сделала попытку вырваться, но хватка стала ещё сильнее.

Прикосновение к уголкам кошачьих глаз было осторожным и нежным. Балетка почувствовала, что её мордочку протирают чем-то влажным. Ощущение не самое приятное, но кошка терпела, и скоро правый глаз смог открываться и закрываться, веки не слипались между собой. Балетка успокоилась, смиренно претерпела, пока очистят левый глаз и стала рассматривать окружающее.

Дама аккуратно почистила кошачий нос. С эстетической точки зрения это принесло пользу – Балетка опять стала выглядеть миловидно, однако дышать так и не стала, а продолжала втягивать воздух ртом.

Дама хотела взять душевую лейку, но кошка опять начала кашлять. Женщина опять куда-то ушла. Нашла в шкафу большую сумку, постелила на дно простыню и зашла в ванную. Взяла Балетку и стала укладывать её в сумку. Кошка была недовольна, что её опять куда-то пихают, но сопротивляться не могла – совсем обессилела. Она услышала вжик застёгивающейся молнии, как звякнул ключ, топот шагов по лестнице, стук закрываемой подъездной двери и уличный шум.

Женщина опасливо осмотрела двор. Где-то вдали бродила дворничиха и что-то искала – вероятно, пропавшую кошку. Дама поспешила на улицу и скоро добралась до ветеринарной клиники. Ветврач осмотрел кошку и сказал не очень приятные вещи:

  • Животное нужно было начинать лечить ещё пару недель назад. У неё простуда и очень сильно запущенная. Будете давать ей это, это и это, делать так, так и так, – врач написал несколько названий и рекомендаций.
  • Хорошо, – вздохнула дама, – куплю и пройдём курс лечения.

Женщина зашла в аптеку, набрала кучу препаратов, принесла Балетку домой и начала лечить. В первые дни кошка всё время сидела – двигаться не хотелось, да и сил на это почти не было. Однако новая хозяйка не давала покоя. То закапает глазки, то носик, то даст попить водички с растворёнными витаминами.

Балетка сама пить не могла, и женщина вливала воду в кошачью пасть через шприц. Это дало результаты – скоро Балетка с трудом, но вставала на лапки. Её штормило, качало, но она стояла и даже шла.

Женщина обрадовалась и принесла куриный бульончик. Балетка удивлённо нюхала угощение. Ранее ничем подобным её не угощали, а понять по запаху, стоит ли это есть, кошка не могла – обоняние ещё до конца не восстановилось.

Полноценное питание и человеческая забота понемногу приносили свои плоды – день за днем силы возвращались. Кошка могла пройтись по квартире и исследовать её.

Кошачьи глаза освободились от гноя и теперь по утрам не закисали, прекратился насморк и из носа больше не текло так много и постоянно. На лапках можно было уверенно стоять, и однажды Балетка даже смогла забраться на диван. Причём не залезла, цепляясь когтями, а запрыгнула.

Внешность женщины больше не казалась столь отталкивающей. Балетка поняла, что губы женщины постоянно поджаты не потому, что она выражает брезгливость ко всем и всему, а от природы такие.

Женщина очень даже хорошо улыбалась, когда поглаживала лежащую у неё на коленях Балетку. В доме потихоньку начали появляться вещи для кошки – посуда, игрушки, когтеточки, даже специальный кошачий шампунь купила. Так как новая хозяйка хорошо владела ниткой и иголкой, то сшила для подоконников, кресел и стульев специальные лежанки, чтобы кошка лежала и ничего не пачкала.

Врач посоветовал Балетке особую диету, и хозяйка кормила ту консервами с мягкими кусочками.

Наконец болезнь прошла, и Балетка стала здоровой. Кошка всячески выражала благодарность даме, не бросившей её на произвол судьбы и забравшей с помойки.

Балетка по вечерам запрыгивала на колени к новой хозяйке, и громко-громко мурлыкала. Она абсолютно точно знала, что эта женщина не выбросит своего питомца, что бы не случилось.

Тайган

Кошка Балетка, выброшенная хозяевами, находит новый дом

Таньча

Cirre
В Советском Союзе секса, как известно, не было, но с импортом 91-го в молодую Россию его завезли предостаточно.

Лена тоже поддалась очарованию свободной любви. Славик был настолько развязано хорош и так красиво говорил комплименты, что её изголодавшаяся по ласке душа не выдержала и без раздумий сдала тело Лены в его полное распоряжение.
Недели через три она поняла, что беременна.

Уже не Ленинградская, а по новому – Питерская зима и постсоветская действительность были жестоки к молодым незамужним залёточкам. Ни денег, ни профессии у Лены не было, поэтому дорога её неродившемуся ребёнку была одна: абортарий.

Накануне Рождества, отупев от новогодних скандалов своих вечно пьяных родителей, она сидела в женской консультации с незрелой решительностью положить конец едва начавшейся чужой жизни.

Тётка Шура, крупногабаритная санитарка лет 60-ти, окинув её опытным взглядом, громыхнула железной шваброй в ведре с инвентаризационным номером и присела рядом. Вытерла руки об застиранный служебный халат.

  • Срок-то какой?

Лена вскинула на неё опухшие глаза.

  • Срок, спрашиваю, какой?
  • Месяц. Наверное.
  • Ну, время ещё есть. Успеешь. А сейчас не ходи – мой тебе совет.
  • Почему?
  • Пьяные тут все они, от нового года ещё не очухались. Напортачат тебе там ещё чего, прастигоспади, потом уже ребёночка-то захочешь, а не сможешь.

Лена смотрела на тётку и почти не моргала. Слова словно через толстый слой ваты просачивались в сознание и гулко бухались куда-то внутрь, где было пусто и очень холодно.

  • Да чего ж ты вылупилась? Неужто думаешь, что вру?

Лена молчала.

  • Господь с тобой, девка! Ей Богу не вру! – она перекрестилась. – Помочь хочу. Срок у тебя маленький. Погоди немного, пока праздники пройдут. А там, может, и оставить решишь.
  • Не решу, – отрезала Лена.
  • А ты не торопись. Бог – он не Микишка – у него своя книжка. Глядишь, да поможет.
  • Не поможет. Он занят, – усмехнулась Лена, – поздравления с Днём Рождения принимает.
  • А ты не ёрничай. Помолись, всё и решится.
  • Не верю я в этого вашего Бога.
  • В него не верить надо, а любить. Вот как полюбишь, так и он тебе ответит.

Лена криво улыбнулась.

  • Вот ты думаешь, ему любовь наша нужна? – продолжала тётка. – За неё он помогает? Не-е-ет. Не нужна она ему. У него своей достаточно. Просто без любви он нас не видит. Серая масса мы без неё. Тут хоть молись, хоть не молись, всё одно. Не видит. А вот как полюбишь – так огонёчком-то и засветишься. Он тебя сразу и приметит.
  • Полюбила я уже одного. Хватит с меня.
  • Не того, значит, любила. И не так!

Лена молчала.

  • Ладно, касатка. Иди ты домой. Время, говорю, есть. Успеешь ещё.

Тётка Шура мягко толкнула её плечом. Лена не двигалась.

  • Ступай! – крикнула уже она. Лена подскочила от неожиданности и толкнула ведро. Оно заплясало на месте как будто в раздумьях, и, гулко громыхнув, опрокинулось на бок, вылив из своего чрева грязную воду.
  • Ах ты ж! – простонала тётка.

Несколько секунд Лена смотрела на эту лужу, а потом кинулась к выходу.

На улице было сыро, темно и холодно.

«Бог с тобой», – повторила слова санитарки Лена и ухмыльнулась, – «Если бы он был со мной, то такого бы не допустил. Или помог. А он молчит.»

Рывком засунула она руки в карманы и двинулась вперёд. Идти было решительно некуда, стоять на месте – невыносимо. Надо было как-то прожить несколько дней до того самого момента. И тогда, может быть (во всяком случае она на это надеется), всё наладится. Лена вновь станет свободной, вернётся к учебе, найдёт подработку и к лету съедет от родителей к Зинке. Та давно ее зовёт – у неё комната пустует. Квартира досталась ей от покойной бабки, а денег на ее содержание не было. Вот Зинка и сватает одну комнату всем подряд. Даже по часам. Но Ленке по часам больше не надо. Хватит с неё и тех часов, что привели на порог женской консультации.

В кармане полупустая пачка сигарет. Хочется курить. Своё здоровье не жалко, того, кто внутри – и подавно. Он уже не жилец. Так. Временный пассажир. Случайный попутчик. Всего несколько дней и их пути разойдутся также внезапно как и сошлись. Больно надо было! Больно...

Она зашла в какой-то двор. Один из тысячи питерских дворов-колодцев. Тёмный и как будто даже нежилой. На первом этаже свет горел только в одной квартире и было в этом что-то невероятно завораживающее и очень тёплое. И опять всё та же изголодавшаяся по любви Ленкина душа потянулась к этому свету. Уж больно жёлтым и ласковым он был. Она подошла ближе.

Подоконник практически на уровне подбородка. Лена схватилась за него замёрзшим пальцами и немного подтянулась. В комнате было две женщины: постарше и совсем молодая, даже юная. Та, что постарше гладила молодую по голове и целовала в глаза. Девушка плакала и смеялась и прятала лицо за своими ладонями. Сквозь стекло на мокрые улицы сочилось счастьем.

Лена невольно залюбовалась.

Но вдруг обе женщины, будто почувствов её взгляд, резко обернулись и... помахали ей руками. Озорливо так, немного насмешливо.

Не помня себя от стыда и ужаса, Лена сорвалась с подоконника. Тот предательски громыхнул. Пытаясь сохранить равновесие на льду, она бросилась бежать. Прочь. Туда в тёмный и промозглый город, подальше от любви, от нежности и ласки. Туда, где среди всеобщего безразличия есть маленькое место для её личного существования.

Лена не сделает аборт. Не сможет. Лишь ещё раз она подойдёт к дверям женского городской больницы, но развернётся и уйдёт. В памяти будет всплывать грязная лужа под ведром с инвентаризационным номером и зычный голос санитарки: «Ступай, говорю!»

Оставшиеся 8 месяцев до родов Лена проживёт у Зинки. Та, узнав о её положении, возьмёт её под свое крыло в пустующую комнату и позволит прожить там уже с ребёнком целых три года, разделяя с ней все младенческие трудности и тягости.

Родится девочка. Маришка. 3650 и 54 сантиметра чистого восторга. Она вырастет здоровым и смышленым ребёнком. В три года Лена отдаст её в сад, восстановится в институте, найдёт работу и съедет от Зины.

На пятом году жизни Маришки из этой самой жизни один за другим уйдут Ленкины родители, оставив ей в наследство квартиру и кое какие, невесть откуда взявшиеся сбережения.

Лена продаст родительское жильё, соберёт весь свой капитал воедино и купит им с дочкой другую квартиру, подальше от детских воспоминаний. Так начнётся их тихая и счастливая жизнь, полная простых человеческих забот и радостей.

С того дня в женской консультации прошло 17 густых и мокрых зим, 17 холодных вёсен и капризных питерских лет.

Промозглым рождественским вечером 2009-го Мариша призналась матери, что ждёт ребёнка. Так часто бывает: судьба любит экзаменовать своих подопечных на одних и тех же билетах.

Немного оправившись от шока, Лена подошла, взяла дочь за руки и тихо спросила:

  • Я рада. Честно. Но правильно ли я понимаю, что отец ребёнка не спешит разделить с тобой эту радость?

Вместо ответа Мариша разрыдалась и уткнулась матери в грудь. Она плакала громко и долго. Лена гладила ее по волосам и вытирала слёзы:

  • Я расскажу тебе одну историю. Сядь. Историю о моей слабости и одном маленьком случае, спасший наши с тобой жизни. Когда-то давно, вот в такой же холодный вечер я чуть было не совершила самую жестокую ошибку в своей жизни, – Лена помолчала.
  • Я пошла на аборт. Я была беременна... тобой. Там была санитарка. Она меня прогнала. Сказала, врачи пьяные. Приходи через несколько дней. Я и ушла. Но домой не пошла. Пошла гулять по городу. И вот захожу я в один тёмный двор, а там окно горит и в нём две женщины: молодая и постарше. И та что постарше гладит молоденькую по волосам и в глаза целует. Вот как прям я сейчас тебя. – Лена поцеловала Маришу в мокрые глаза.
  • И столько любви между ними было, столько ласки. Во мне перевернулось что-то. Я так сильно захотела быть этой женщиной. Чтобы вот также любить и быть любимой. Меня же никто так никогда не любил и не целовал, не утешал. Тогда я решила, что рожу тебя и сделаю всё, чтобы стать этой женщиной, если таким ребёнком мне не довелось быть.

Мариша улыбнулась. Посмотрела в тёмное окно.

  • Ребёнка мы воспитаем. Если уж я одна тебя подняла, то вдвоём мы тем более сможем.
  • Мам, а у тебя ведь получилось.
  • Да, дочь, получилось.
  • Ты меня не поняла. Мы сейчас в точности повторяем ту картинку из твоего прошлого.

Лена замерла.

  • Представь на секундочку, что сейчас за окном стоишь молодая ты и смотришь на себя в будущем. Вот прям сейчас.
  • Фантазёрка, – сказала Лена и погладила дочь по волосам.
  • Ну ладно, мам! Вот представь. Что бы ты передала себе?
  • Не знаю, я бы, наверное, как-нибудь дала бы ей знать, что всё будет хорошо. И не сговариваясь обе женщины повернулись к окну и помахали в темноту руками.

За стеклом громыхнул железный подоконник, будто кто-то резко отпустил его, и послышались удаляющиеся спешные шаги...

Автор: Ирина Лапшина

Cirre
Плохая примета

Павел Рефрижераторович Костромин сидел за своим рабочим столом, заваленным кучей объяснительных от техников, и без конца надувал и сдувал щеки, громко выпуская воздух.
— Вот же валенки бестолковые, — сказал он в пустоту, прочитав очередную объяснительную и, отложив лист в сторону, принялся за следующий. — «В ходе позднего ужина, переходящего в ранний завтрак, клиент просыпал соль. Я, Шкурин Антон Васильевич, техник судьбы четвертого разряда, в соответствии со статьей одиннадцать, пункт четыре, принял ручное управление судьбой и спровоцировал ссору между клиентом и его новой знакомой. В ходе разрастающегося конфликта потерял управление, что привело к неожиданным и трагичным последствиям, итогом которых стало внезапное примирение сторон путем физического контакта и зачатие нового перспективного клиента ОАО "Техники судеб"».

Костромин выругался, затем взял телефон и вызвал к себе техника.

Через пять минут перед его столом, переминаясь с ноги на ногу, что-то бубнил себе под нос Шкурин.

— Я ни хрена не понимаю, что ты тут понаписал! — кричал Костромин, тыкая пальцем в объяснительную. — Что за внезапное примирение сторон? Какое еще, к черту, зачатие перспективного клиента?! — плевался он словами.

— Ну, они это... Ну, в общем...

— Не мямли, Антоша!

Шкурин тяжело вздохнул и, собравшись с духом и опустив нос, выдал:

— Переспали они, Павел Рефрижераторович! Ребенок у них будет.

— Ребенок? Ребенок?!!! Это ты его называешь будущим перспективным клиентом нашей конторы? Шкурин, ты совсем из ума выжил? Это, по-твоему, объяснительная?!

— Так ведь клиент же...

— Антоша-а, у тебя по разнарядке ужин и сон. Какое еще ручное управление? Ты должен был сообщить мне и ничего не предпринимать. А если вилка упадет в три часа ночи, ты что, побежишь на улицу искать женщину, которая должна срочно прийти?

— Так правила же...

— Правила у вас в институте! Или где ты там штаны протирал! Мы тут реальными делами занимаемся! Приметы, Антон, не твоя специализация ― тут уметь надо.

— Подумаешь... Никто же не умер...

— Уж не знаю, что лучше. В следующий раз звони мне, уразумел?

— Угу...

— Не слышу!

— Уразумел.

— Всё, иди.

Костромин отложил объяснительную в сторону и, схватив следующую, собирался уже было бегло ее просмотреть, а затем отправиться домой, но не тут-то было.

Кое-как попав дрожащим пальцем по кнопке стационарного телефона, он совершенно пересохшими губами произнес в трубку:

— К-к-катенька, а где у нас Тапкина?

— Так выходной у нее, — раздался ленивый голос секретаря.

— Катя, а т-т-ты на месте?

— Ну да, вы же мне по внутреннему звоните. У вас всё нормально, Павел Рефрижераторович?

— Катя, я их убью, — только и сказал мастер, а через некоторое время появился перед секретарем, обливающийся по́том. — Катя, прочти, пожалуйста, это. Мне кажется, я забыл родной язык.

Он протянул бумаги, и утомленная бездельем секретарь нехотя начала читать с листа.

— «Я, Тапкина Алиса Семеновна, техник судьбы пятого разряда, прошу выделить мне в помощь человека, который будет фиксировать свист моего клиента в дневное время». А что, собственно, вас тревожит-то? — спросила секретарь, прервав чтение, но Костромин взглядом попросил продолжать. — Хорошо, читаю. «Десять лет я в одиночку фиксировала свист моего клиента в помещении и в соответствии со статьей двадцать четыре, пункт один Закона подлости, цитирую: «Не свисти, денег не будет», лишала его большинства финансовых выгод. По моим подсчетам, на данный момент клиент недополучил пятнадцать миллионов три тысячи двадцать один рубль сорок три копейки», — последние слова секретарь произнесла уже практически шепотом. Взглянув на стеклянные глаза мастера, она проглотила комок, не зная, что сказать. Выпив воды, она закончила читать: — «По правилам компании, подобную работу не может выполнять один техник более десяти лет. Он вправе требовать повышения ставки или помощника».

— Значит, я не забыл, как читать, — вытер лицо рукавом Костромин.

— Так что получается, у нас долг перед клиентом пятнадцать лямов? — поборов волнение, спросила Катя.

— С учетом инфляции больше, — подтвердил мастер. — Затем протянул приложение к заявлению, где были указаны все премии, все выгодные сделки, завещания, выигрыши в магазинах бытовой техники, скидки, подарки, которые не получил клиент Тапкиной. Техник расписала все до копейки.

— Павел Рефрижераторович, так ведь эту примету отменили еще двести лет назад.

— А Тапкина у нас когда устроилась? — вопросительно поднял брови мастер, и секретарь тут же обратилась к компьютеру.

— Двести лет назад, — совершенно отрешенным голосом произнесла Катя. Получается, что в год ее трудоустройства.

— За-ши-бись. Я подам ходатайство, чтобы нашим сотрудникам больше не продлевали жизнь дольше положенного, а то у них мозги начинают отсыхать после полутора веков. Всё, я пошел.

— Куда?!

— Срок свой тюремный отрабатывать! — послышался из коридора удаляющийся голос мастера. — Ух я их всех... Поедут всем табором на курсы повышения квалификаци-и-и...

*


Геннадий Волков с женой уже два года копили на первоначальный взнос по ипотеке. Последние десять лет семью из трех человек вытягивала супруга, и можно было назвать чудом современной семейной жизни, что она не ушла от неудачливого Волкова. Ему всегда не везло. Вот уже десять лет он почти получал премию, почти отхватывал лучший заказ; из-под носа у него всегда кто-то уводил лучшие предложения, оставляя ему почти выгодные условия. Его двоюродный брат, о котором не было слышно двадцать пять лет, унаследовал вместо него денежные накопления любимого дядюшки, внезапно появившись сразу после похорон. Даже в троллейбусах с Гениного проездного всегда списывали суммы больше, чем у других пассажиров.

— Ты просто плохо стараешься, Гена, но я всё равно тебя люблю, — успокаивала жена, когда Волков начинал жаловаться на судьбу.

— Да говорю тебе, кто-то вмешивается в мою жизнь. Ну не может мне так патологически не везти!

— Думай что хочешь, лучше от этого не станет.

Подслушав разговор несчастных супругов, Костромин проклял тот день, когда получил повышение. Проведя дополнительные сутки в рабочем режиме, он оценил ситуацию, выяснил, кто из техников трудится с окружением Волкова, сделал записи и созвал совещание, на котором поделился своим планом. Отстранив Тапкину и отправив ее в отпуск, Павел Рефрижераторович впервые за двадцать лет надел форму и лично занялся этим семейством.

На следующий день в жизни Гены Волкова начались весьма странные и очень приятные перемены. Первым делом, проснувшись, Гена получил СМС от своего сотового оператора. Случилось что-то воистину невероятное: впервые в истории с абонента не списали дополнительную плату за использование навязанного пакета услуг, а наоборот, начислили средства.

Костромину пришлось подключить связи, он смог пополнить мобильный счет Гены на пятьсот тысяч. Оператор их потом все равно списал в счет подписки на какой-то сервис, но техники тут уже были ни при чем, а Волков некоторое время был самым богатым абонентом на земле, а еще самым удивленным.

Следующими по списку шли водные процедуры. В ванной комнате Гену ударило током от смесителя. Костромин работал грубо, как учили старые мастера. Он повредил проводку, и в нужный момент оголенные жилы соприкоснулись с трубами.

Пролежав на полу некоторое время, Волков разглядел под ванной золотые сережки, потерянные, очевидно, бывшими квартиросъемщиками. Позвонив владельцу квартиры, Волков узнал, что предыдущие жильцы давно переехали за границу, контакты их утеряны, и связаться с ними не представляется возможным. Сережки остались у Гены.

Когда мужчина вышел на улицу и отправился в сторону остановки, за ним увязалось сразу пять породистых собак разных размеров и возрастов, а еще два кота и один волнистый попугай. Эта банда гнала бедного Гену в общей сложности три километра. За это время из объявлений на фонарных столбах Волков узнал в своих преследователях убежавших питомцев, за которых было обещано то или иное вознаграждение.

В течение двух часов Гена смог доставить всех потеряшек их хозяевам. Суммарно вознаграждение составило порядка четырехсот пятидесяти тысяч, а в общей сложности Волкову уже вернулся незаслуженно отобранный миллион. Оставалось еще четырнадцать.

— Прикинь, Юль, я за сегодняшнее утро миллион заработал. Ну, вернее, не заработал, он ко мне сам как-то прилип!

— Шутишь? Тебя что, муха удачи покусала?

— Нет, только чау-чау и ризеншнауцер!

Этим же вечером Гена повел супругу в ресторан. Они по привычке заказывали самое недорогое, но сам факт был уже невероятно приятен. В тот вечер из всех посетителей кафе отравились роллами только Волков с женой, за что им выделили хорошую денежную компенсацию, чтобы замять инцидент.

Всю следующую неделю с Волковым приключались новые странности. Как и полагается всем техникам судеб, которых большинство людей по незнанию и наивности своей путают с домовыми и другими силами мистического характера, суровый и уставший мастер Костромин являлся к Волкову ночью. Являлся и ломал ему то холодильник, то телефон, то еще какую аппаратуру и мебель.

Ежедневно Гена просыпался на полчаса позже из-за несработавшего будильника, шел на кухню и вытирал растаявшие за ночь ледники морозилки и стабильно опаздывал на работу. Директор сделал несколько последних предупреждений. В конце концов Гену уволили, когда он в очередной раз не явился вовремя. В тот день он подвернул ногу, догоняя грабителя, стащившего его проездной. Волков поймал вора, обезвредил и забрал билет. Правда, как выяснилось, не свой. На карте оказался огромный запас денег. Так у Гены появился практически безлимитный проезд, но пропало рабочее место.

Несчастный мужчина реально стал переживать из-за возможного развода, но тут ему один за другим начали звонить и писать клиенты, с которыми он вел дела от лица компании, и предлагали продолжать сотрудничество. Замаячили перспективы. Волков мог бы открыть собственное дело ― знания у него были, а вот средств — нет. Благо спас сгоревший холодильник.

Гена отправился в магазин, чтобы купить новую модель, но подрался с нервным консультантом, за что Гене выплатили очередную компенсацию, а еще он стал тысячным покупателем геля для чистки сантехники и получил денежный приз. На эти самые средства он и стартанул со своим бизнесом.

Деньги текли к Волкову реками боли. Он, конечно, был счастлив решать свои финансовые проблемы, но опасался за собственную жизнь. У него появились фобии. Каждая новая удача сопровождалась чем-то неприятным.

— А почему бы ему просто не выиграть в лотерею? — спросил как-то один из техников на очередном собрании.

— Человеку десять лет не везло, а тут сразу куш без последствий? — отвечал Костромин своим подчиненным. — Вы что-то совсем расслабились ― моя вина. Со следующей недели начинаем готовиться к экзаменам.

В воздухе раздался огорченный вой.

*


Бизнес у Волкова попер сразу. Правда, немного не так, как у других. Прибыль всегда сопровождалась какими-то коллапсами и форс-мажорами, но зато она была стабильной. К концу месяца вся изъятая судьбой сумма была компенсирована.

Утирая пот, Костромин поблагодарил всех сотрудников и просил впредь консультироваться с ним по любым вопросам, требующим отступления от разнарядки судьбы.

А потом из отпуска вернулась Тапкина. В суете всех перемен ей забыли сообщить о нововведениях и требованиях, кроме тех, что касались свиста, и вернули старых клиентов. В первый же день работы женщина заметила новую привычку Волкова: он постоянно здоровается и передает вещи через порог, а это, судя по приметам, несет серьезные последствия.

В блокноте техника появились первые записи. Тапкина включила ручное управление чужой судьбой.

Александр Райн

Cirre
Алёша

Я – Алёша. У меня семья крутая, как Бамблби. Это трансформер такой, неучи! Мама, правда, уехала. Вначале она лечилась, долго лежала в кровати, меня обнимала. А потом бабушка сказала, что мама уехала в санаторий, очень далеко. Вот бы она мне привезла Оптимуса Спрайма!
После того как мама уехала, папа тоже заскучал. Начал сильно уставать на работе, так сильно, что когда приходил домой, смотрел на меня и плакал. Кто-нибудь знает главного на работе? Скажите ему, чтобы папу не нагружали. Неправильно, когда взрослый дядя плачет. Ещё он говорил, что больше не может, снова уходил, а возвращался совсем уставший, пахло от него противно. Наверное, он у меня спортсмен, бегал, а потом из лужи пил. Круто же я про лужу придумал?

Однажды я уже почти спал, но слышал, как бабушка кричала на папу, что пора забыть, отпустить, что есть я. А он ревел, почти как Анька со второго этажа, она во дворе у нас главная плакса. В том, что папа плачет, точно виновата работа. Значит, он трудолюбивый. И весёлый был, до того как мама уехала. Мы с ним собрали почти полную коллекцию

Биониклов, чей ещё папа так может?

Потом бабушка повела меня в садик. Я всю дорогу говорил, что мне и дома хорошо. Но бабуля упёртая, хоть и добрая. В садике мне не понравилось. Во-первых, Алёш там много, а должен быть один – это я. Во-вторых, девчонки. Я не против девчонок, но они дурёхи. Ноют, выделываются, банты на голове носят. Вот вы носите? И я нет. Но хуже всех в садике Валентина Семёновна, воспитательница. Почему она бабушке нравится, не пойму, наверное, упёртые друг друга любят. Мы с папой называем её Тётя Босс.

В садике я больше всех дружу с Платоном, нам вместе весело, а Валентина Семёновна завидует. Однажды сказала, что если не замолчим, она нам языки проколет дыроколом. Дырокол всегда стоит у неё на столе. Дырка в языке – это круто, я по телеку видел. Но, наверное, больно, поэтому приходится слушать Тётю Босса.

На сончас у меня есть кровать. Дома своя и тут своя, прикиньте? Мы с Платоном спим рядом. Но, вообще, не спим, а разговариваем про Оптимуса. Валентина Семёновна ругается, что надо молчать в тряпочку. Не знаю, в какую – может, есть специальная тряпочка для молчания, но мы не нашли. Невезуха.

Я вот о чём думаю. Тётя Босс говорит, что мы не понимаем своего счастья и будь у нее такая возможность, она спала бы с утками. В чём прикол? Это неудобно и утки щипаются, я точно знаю, был же в деревне.

На полдник в садике дают компот с ватрушкой. Ох, как же это вкусно. Давайте я сейчас помолчу, а вы купите себе ватрушку. Подожду немного.
Ну как? Я же говорил, что понравится. Сейчас ещё расскажу, как меня забыли в саду, классная история. Короче, был вечер. Всех уже забрали родители, мы с Платоном одни остались. Валентина Семёновна набирала папе на сотовый, а он отключен. Позвонила бабушке, та сказала, что кто-то въехал на машине в столб. Я не понял, в чём там дело, но Тётя Босс заплакала, а пока она разводила сырость, за Платоном пришла мама. Воспитательница попросила её взять меня на ночь. Прикиньте, как круто? К другу с ночёвкой!

Мы сели в машину к ним. Мама Платона работает в такси, офигеть. Она быстро водит, как Шумахер, и ругается за рулём плохими словами. Папа Платона тоже уехал далеко, Платон думает, что в Японию – искать секрет японского производства.
Квартира оказалась тесная, но было всё равно весело. Мы втроём играли в жмурки и пили газировку с пузырьками, дома такой нет. Мама классная у Платона, помыла мне голову и подстригла ногти, говорит, если на ногах ногти, то на руках рукти. Вот прикол! Был очень крутой день! Потом она нас уложила и прочитала сказку про Русалочку. Как мама.

*

Утром меня забрал папа. Сказал, что потерял машину. Не понимаю, как можно потерять такую огромную штуку, это же не Бионикол. Ещё у папы на лице были страшные порезы и синяки. Так парился веником в бане, что поцарапал лицо. Глупый папа, бывает, мне его иногда жалко.

Вечером к нам в гости пришёл папин лучший друг Серёга. Самое главное, что у Серёги есть Чарли! Настоящая собака. Клыки огромные, как у волка, но он меня никогда не кусает, только руки лижет. Пока мы с Чарли играли, взрослые поссорились. Серёга кричал: «Ты совсем офигел, на кого Лёху оставишь? Так нельзя, живи, ради неё и нас живи». Папа в ответ орал, что утешать не надо. Они подрались в конце, то ли папа первый Серёгу ударил, то ли наоборот, в общем, боролись на кухне и сопели, а мы с Чарли разнимали. Чарли молодец, укусил за попы обоих, чтобы никому не было обидно. Потом мы устали, лежали на полу все вместе. Я сказал:

– Вы зачем дерётесь? Плохая привычка, маме не понравится.

– Её нет, – ответил папа.

– Чего нет? – не понял я.

– Рано! – сказал Серёга папе, а мне объяснил, что нет машины.

Папа точно глупый, нашёл из-за чего расстраиваться. Пришлось его утешать.

– Ты только не реви, это всего лишь машина. Новую купим. Ты у меня умный, придумаешь что-нибудь, и Серёга поможет. Помнишь, я потерял большого Скуби-Ду? Ну да, вначале трудно, плакал каждый день. Потом так решил: я есть, а его нет. Мне тут хорошо, а Скуби-Ду в другом месте хорошо. Нечего грустить.

Папа сильно обнял меня. Они с Серёгой молчали и плакали, точно вам говорю, я видел слёзы. Чарли скулил. Двое взрослых – и разнюнились из-за машины. Потом все с пола встали, папа пообещал Серёге постараться и взять себя в руки. Чарли в ту ночь спал со мной, какой же он крутой и тёплый!

*


На следующий день папа пришёл за мной в садик пешком. Притащил мне велосипед, а маме Платона – цветы, долго просил прощения. Они улыбались, мы с Платоном тоже. Его мама про машины понимает, сразу сказала: ничего, бывает. Хорошо они смотрятся, как жених с невестой.

Потом я ехал домой на велосипеде, а папа бежал за мной. Я смеялся, а он почему-то и у меня просил прощения. Взрослые все странные, даже свои.

*


Папу как подменили с тех пор, как они с Серёгой подрались и Чарли укусил за попу. Теперь приходит домой пораньше. Наверное, кто-то поговорил с главным по работе. Спасибо! Ещё мы с папой по вторникам ходим в бассейн. Он плавает как дельфин и обещал, что меня тоже научит. По четвергам у нас каратэ, надеваем белые кимоно и махаемся прям до полусмерти. Особенно папе нравится бить грушу, он может двадцать минут колошматить без остановки – такой злой, вам и не снилось. А потом улыбается. Сходили вчера на китайский язык, думаем, туда тоже запишемся. Папа говорит, китайский знать полезно. Мне нравится, что там рисуют каракули, а на самом деле это не каракули, а слова. И учат есть двумя палочками, как в кино.

*


Недавно у меня был детский корпоратив. Так папа в шутку называет день рождения. Я спросил, приедет ли мама, но оказалось, она очень занята в санатории. Зато папа позвал всех моих друзей из садика, чтобы день рождения был лучшим в жизни. Он звонил организаторам праздников, клоунам, людям, которые торты делают. Говорит, проще на Луну слетать, чем устроить день рождения ребёнку. Бабушка умная, предложила подключить маму Платона. Суперкруто вышло! Они с папой быстро договорились, все сделали, она торт испекла с Бамблби. Чарли пришёл, мы с ним танцевали и с девчонками тоже. Иногда и девчонки на что-то годятся. Жалко, что мама не позвонила.

*


Прошёл год. Мы очень много проводим время вчетвером. Я, папа, Платон и его мама. Круто же всегда иметь друга рядом. Мама Платона добрая. Вы бы видели, как она наркомана отделала, который хотел забрать мой велик. Папа с ней после работы не устаёт. Сегодня бабушка и папа сказали, что хотят со мной серьёзно поговорить. Я знаю о чем. Конечно, выберу Бамблби. Оптимус, только не обижайся! Сегодня ночью мне приснилась мама. Красивая такая. Она меня гладила и тихонько на ушко сказала, что папе и мне с мамой Платона жить лучше, что она хорошая и чтобы я это папе объяснил. Алёша умный, Алёша всё объяснит как надо.

(с) Александр Бессонов.

Cirre
СЕМЬЯ ДЛЯ БЕЗДОМНОЙ КОШКИ

Белая кошка выбралась из подвального окна и вальяжной походкой прошлась по двору. Всю ночь шёл дождь, кажется, даже был ураган. По всему двору валялись опавшие мокрые листья.

Кошка подошла к своей любимой лавочке и присела, чтобы запрыгнуть на сиденье. То ли сказалась бессонная ночь, то ли Мурлыка просто не рассчитала силу прыжка, но приземлилась она не на лавочку, а в самую середину лужи.
Луж во дворе было много, но перед розовой лавочкой была самая большая – целое озеро.

Мурлыка выбралась из лужи и оглянулась в поисках сухого места, где можно было бы умыться и обсохнуть.

Но тут раздался знакомый призыв.

  • Кис – кис – кис, – это хозяйка ближайшего магазина вынесла просроченный корм бродячим кошкам.

Бродячие кошки считали Ирину Леопольдовну доброй и заботливой. В отличие от старушек во дворе, она никогда не гоняла их. А то что кормит исключительно просроченными сосисками и кормами, так и на том спасибо. Это лучше, чем в мусорке воевать с крысами и собаками.

Пару раз Мурлыке даже приходилось убегать от бродячих людей, которые собирались сделать из неё суп. Эти бродяги тоже часто добывали себе еду на мусорке, но порой не утруждали себя поисками, а просто ловили зазевавшихся бродячих кошек и собак.

Мурлыка подбежала к двери магазина, где уже стояли миски с теплой едой.

Как же хорошо в такой холод покушать теплой каши.

  • Зачем вы их прикармливаете? Лучше отдали бы эти продукты нуждающимся, – Богато одетый мужчина вышел из дорогой машины и подошёл к магазину.
  • Это просрочка, кому она нужна? Всё равно отнесём на мусорку и они её там найдут. А так я им из этого кашу сварила. Хоть тёплое поедят – погреются. – Ирина Леопольдовна с интересом разглядывала мужчину. Таких богатеев на их улице не было. К кому он, интересно, приехал? – Вы ищете кого-то? Может, подсказать?

Оказалось, что мужчина впервые в их городке и просто заблудился. Нужная ему улица на другом конце города.

Ирине было скучно и она с радостью в подробностях рассказала Андрею Степановичу, как проехать на нужную ему улицу.

Постепенно разговор снова перешёл на кошек.

  • Ирина Леопольдовна, всё-таки не стоит прикармливать бродячих животных. Они же верят вам, привязываются. Вы лучше выберите одну и заберите её домой. Так хоть у одной будет дом.
  • А как из них выберешь? Мне всех жалко.
  • Да вот хоть вот эту белую. Её отмыть, пролечить и сойдёт даже за породистую.
  • Я бы всех забрала. Но живу в однокомнатной квартире и почти всё время на работе. Да и всё равно новые появятся. Всех забрать невозможно.
  • Вот я об этом и говорю. Одну пожалейте – совесть свою успокоите. А остальных отваживайте, иначе скоро у вас тут кото-зоопарк можно будет открывать.
  • А я бы и открыла. Только у меня денег таких нет, чтобы всё организовать.

Мурлыка слушала разговор людей и ей почему-то очень хотелось запрыгнуть на руки к этому необычному мужчине. Кошка и сама не понимала что с ней происходит. Как и большинство кошек, Мурлыка легко могла отличить хорошего человека от плохого. Даже детей понимала, кто нечаянно или по незнанию обижает, а кто специально поиздеваться хочет.

А тут что-то странное. Голос у мужчины громкий, грубый, Мурлыка не любит такие. Сам он недобро смотрит на кошек, прогнать их предлагает. Но исходит от него какая-то добрая энергия. Мурлыка была уверена, что он не обидит. И кошка решилась – поворот, чуть присесть и вот она уже на руках человека мурлычет и тыкается носом в ладонь.

  • Мурлыка! – Ирина Леопольдовна ещё ни разу не видела, чтобы кошки так прыгали к незнакомцам.
  • А ты смелая! – Андрей Степанович внезапно почувствовал какое-то тепло в груди. Сам он к животным был равнодушен. А вот его мама увлекалась разведением дорогих породистых кошек. Они никогда не прыгали на руки к незнакомцам. Да и к знакомым тоже не прыгали. Они лежали на своих подушках и избранным позволяли себя погладить. – Скажите, а до которого часа вы работаете?
  • До девяти. А что?
  • Можете где-нибудь закрыть эту кошку? Я освобожусь и приеду за ней.
  • Закрыть её негде, да она и сама вечером придёт – кушать.
  • Нет, так не пойдёт, – Андрей почему-то очень не хотел расставаться с этой кошкой. А если её сейчас просто отпустить, то до вечера она может сбежать или потеряться. – Ладно, а хорошую ветеринарную клинику тут знаете?
  • Знаю, сейчас напишу вам адрес.

Андрей посадил Мурлыку в машину, попрощался с Ириной и поехал искать ветеринара.

В клинике согласились оставить кошку у себя до вечера. За это время обещали помыть её и сделать нужные прививки.

Всю дорогу домой Андрей Степанович разговаривал с Мурлыкой, рассказывал ей свои планы. Он был достаточно успешным бизнесменом и сейчас искал новые идеи для вложения денег.

Внезапно он вспомнил слова Ирины о кото-зоопарке.

Вряд ли такой проект сможет принести много денег. Но радость и удовлетворение точно принесёт. А ещё это возможность помочь хорошему человеку осуществить мечту и дать дом множеству бродячих кошек.

Андрей Степанович развернул машину и поехал обратно. Ирина Леопольдовна была удивлена предложением нового знакомого. Но в свои тридцать два года так устала от однообразной жизни, что решилась на большие перемены.

Уже через полгода состоялось открытие кото-парка. Это была большая территория загородного дома со множеством плодовых деревьев.

На каждом дереве сделали домики и площадки, где кошки могли отдыхать.

Под деревьями сделали мягкие лежанки для кошек и людей.

Посетители могли просто погулять, поесть фрукты и поиграть с кошками. Но большинство посетителей с радостью помогали ухаживать за мурлыкающими обитателями кото-парка.

Общее дело сблизило Андрея и Ирину. Они решили пожениться и даже стали жить вместе. Но, конечно же, не вдвоём, а втроём. Мурлыка, наконец, обрела семью.

Белая кошка, кото-парк и новая семья

Cirre
Денис вошел в лифт насвистывая что-то неопределенное, но явно веселое. Изучил свое отражение в зеркале, сунул под мышку бyтылкy винa, перехватил поудобнее коробку конфет и нажал на кнопку.

Ничего не произошло. Денис нажал на кнопку еще раз.
– Вас приветствует яндeкc-лифт. – раздался вдруг синтезированный голос. – К сожалению ваш рейтинг не подразумевает возможности подняться до шестнадцатого этажа.

Денис несколько секунд тупо молчал.

– Че?

– Ваш рейтинг не подразумевает возможности подняться до шестнадцатого этажа. – терпеливо повторил голос.

– Какой еще рейтинг? – не отдавая себе отчета в том, что спорит с машиной уточнил Денис.

– Рейтинг пользователя яндeкc-лифта.

– Что это еще за xрeнь?!

– Рейтинг считается на основе оценок выставленных вам лифтами в последних двадцати поездках. На данный момент ваш рейтинг составляет 2.75.

– Че так мало-то?! – возмутился Денис.

– Рейтинг считается на основе...

– Да понял я! – перебил Денис, – И че мне теперь, пешком идти?!

– Ваш рейтинг позволяет совершить подъем до 5 этажа.

– Да почему?! Что за логика?!

– Ваш рейтинг говорит о вероятности совершения действий вaндaльнoгo характера либо совершения aктa дeфeкaции.

– Да ты oxрeнeлo, чyдищe! – Денис возмущенно пнул ногой лифт.

– Ваш рейтинг опустился до 2.20, вы можете подняться до четвертого этажа. – невозмутимо прокомментировал лифт.

– Вот су... – Денис оборвал себя. – Так, железо. Ладно. Я это так не оставлю. А пока... Это мне ехать до четвертого а дальше пешком?

– Альтернативный вариант – внести залог за поездку до шестнадцатого этажа. В случае совершения вами действий вaндaльнoго характера, либо актa дeфeкaции зaлoг возвращен не будет.

– Да ты... – Денис закусил кулак, – Так, ладно, какой залог?!

– 1100₽.

– Ладно, xрeн с тобой. Куда платить?

– Приложите карточку к валидатору.

– А если у меня налик?

– Вы можете подняться до четвертого этажа...

– Ладно, не гунди! – Денис полез во внутренний карман.

– Должен предупредить, залог вернется не в полном объеме. 10% будет списано в качестве платы за пользование яндeкc-лифтoм.

– Cyкa. – не выдержал Денис.

– Ваш рейтинг снижен до...

– Поехали, зараза!!!

– Должен предупредить, что данные о вашей поездке могут быть переданы третьим лицам.

– Да это кому нaxрeн нужны данные о моей поездке в лифте?!

– Например вашей супруге.

Денис задумчиво покосился на бyтылкy винa, на конфеты и на oбрyчальное кольцо.

– Да блин. Тогда едем на четырнадцатый. – проскрипел Денис.

– Принято. Перед поездкой предлагаю вам приобрести вип-пoдпиcкy на яндeкc-лифт и...

– ПОЕХАЛИ ЖЕЛЕЗО!!! – взревел Денис.

– Ваш рейтинг упал до...

– Поехали! – взмолился Денис.

Двери лифта наконец-то закрылись. Но через секунду снова открылись. В лифт вошла симпатичная девушка.

– Выполняю поездку до 19 этажа. – сообщил вдруг лифт.

– С фигa ли?! – возмутился Денис.

– Мне на девятнадцатый. – улыбнулась девушка, – У меня вип-пoдпиcкa. Моя поездка в приоритете. Потом вас отвезет вниз.

Денису осталось молча раздувать ноздри. Зеркало в лифте вдруг затемнилось, превратившись в экран. На нем появилась рeклaмa.

Лучшие дрели у нас! Инструменты, впрочем, довольно быстро сменились пoлyгoлыми дeвицaми. Надпись предлагала самых дocтyпныx дeвoчeк в Мocквe.

– Офигеть! Тут дети ездят, железяка! Что за рeклaмa такая?! – возмутился Денис косясь на девушку.

Та отвлеклась от смартфона, оценила происходящее на экране.

– Она таргетированная. На основе ваших запросов в яндeкce.

Денис покраснел и зaбыл кaк дышaть.

– Девятнадцатый этаж. – сообщил лифт.

Девушка вышла....

Автор: Рагим Джафаров

Cirre
ЧЕЛОВЕК И КОШКА

Бело-рыжая пушистая кошка сидела в метро у касс около заграждений. А рядом двигался поток людей и исчезал, попадая на эскалатор. В метро слишком яркий свет и ужасные звуки, кошке некуда бежать и негде спрятаться, и она застыла от страха. На неё внимания не обращали, а она сидела неподвижно, как китайская ваза.
Ещё недавно, буквально позавчера, у кошки было всё хорошо. Она жила в однокомнатной квартире, старенькая хозяйка кошку любила: кормила, поила, гладила и вела долгие беседы с ней. А кошка сидела на табуретке и внимательно слушала, и даже когда она умывалась, время от времени прерывала своё занятие и прислушивалась к голосу старушки.

И вот всё оборвалось. Вчера хозяйка не встала с кровати, и от неё исходил запах смерти. Кошка орала. Орала долго: весь день и всю ночь. И только под утро в квартиру вошли какие-то люди. Кошку чуть не затоптали. Потом она ехала куда-то на машине рядом с мёртвой хозяйкой. Машина притормозила, и человек в синей одежде взял её на руки и отнёс на это место в метро.

*


А толпа всё шла и шла, и в этой толпе её заметил один человек. Спускаясь по эскалатору, он подумал, что кошка домашняя, ухоженная и посадили её в метро в надежде, что кто-нибудь её подберёт, но люди равнодушно проходили мимо, и забирать с собой животное никто не торопился. Впрочем, он тоже прошёл мимо. Куда её? На работу везти? А что начальство скажет человеку предпенсионного возраста? Конечно, оправдание можно всегда найти. Так можно и мимо лежащего человека пройти, сказать себе, что он пьяный, или ещё чего-нибудь придумать. А у человека, может быть, инфаркт или инсульт, и счёт идёт на минуты, а люди равнодушно проходят мимо.

А кошка в шоке и не понимает: что с ней и как она сюда попала. Забрать её надо было. С кошкой уютней в доме будет. У них с женой в двухкомнатной квартире звенящая тишина. Дочь вышла замуж, сын женился, живут своими семьями отдельно от родителей. Иногда дети приводят внуков, и тогда дом оживает. Пусто в доме, если он не наполнен детскими голосами. А с кошкой, может быть, и внуки будут почаще приезжать, и дом в остальное время будет не таким пустым, с пушистым живым существом.

Человек твёрдо решил, что на обратном пути он заберёт кошку домой, если она останется сидеть на месте, и клининговая служба метро её не прогонит.

*


Кошка осталась; клининговая служба её не тронула, а может быть, тронула, но кошка вернулась. Рядом с ней лежали кусочки колбасы: кто-то поделился обедом. Не перевелись ещё неравнодушные люди.
Человек сел на корточки напротив кошки и посмотрел ей в глаза. Она отвернула морду в сторону и вниз. Человек улыбнулся.

  • Ещё не всё потеряно, – сказал он, – не знаю, как тебя звали, но с этих пор ты будешь Мартой. Сейчас март. Ну, что, Марта, пойдём домой?

Человек взял кошку под передние лапы, встал и запихнул её за пазуху. Кошка, почувствовав тепло и заботу, благодарно замурчала. Человек улыбнулся и, улыбаясь, прошёл вестибюль метро, распахнул стеклянные двери и шагнул в весеннюю метель.

Анатолий Гусев
Кошка в метро и новый хозяин

Cirre
Кошка, которая заслуживала счастья

Кошка ослабела настолько, что с трудом передвигала лапы, гноящиеся глаза, полные слез и клочьями свисавшая шерсть, некогда пушистого, разноцветного и довольного жизнью создания, теперь говорили лишь о переносимых страданиях.
Но голод гнал её вперед, вдоль домов, дальше по улице раньше находился продуктовый рынок, где её все знали и где ей перепадала рыбка, иногда даже мясо, а однажды ей открыли банку консервов, которые пахли настолько вкусно что лишь съев все и вылизав банку, кошка смогла оторваться.

Летело время, рынок понемногу загибался, продавцов становилось все меньше, так как крупные сетевые магазины забирали клиентуру и торговля на рынке шла на спад. Однако все это не заботило кошку, ей нужна была еда, также как и двум маленьким комочкам шерсти, которые появились на свет две недели назад.
Изначально котят было пятеро, они родились на окраине города, в заброшенном здании, которое некогда служило складом, и возле которого бодро сновали грузовые автомобили. Теперь же, обветшалые стены с облупившийся по всему фасаду штукатуркой и черные, зияющие проемы окон с выбитыми стеклами говорили о полном запустении.
Сразу после рождения малышей случилось нечто страшное, когда, после поисков еды, кошка вернулась в логово к котятам, в дальний угол ангара, она обнаружила стоящую над ними лису, а точнее лиса, которого очень морозная и снежная зима выгнала из леса в поисках еды уже для своего потомства.
Схватка была яростной и короткой, ослабленная родами кошка, дралась как лев, но не в силах была оказать сопротивление взрослой лисе. Израненная и окровавленная, потеряв сознание, она упала в метре от закутка с котятами.

Очнувшись, она подползла ближе, но в коробке оставалось лишь двое пищащих малышей. Если бы она могла плакать, она бы зарыдала от горя, но кошка не умела считать, хотя и понимала, что произошло что-то страшное.
Она легла набок, подставила малышам живот и провалилась в забытье. Следующие несколько дней были особенно тяжелыми, раны, полученные в схватке, воспалились и ей было очень больно даже просто шевелиться, однако она нашла в себе силы и по одному, перетащила котят в подвал второй части здания, в котором обнаружился склад каких-то досок с удобным лазом.
И вот, сейчас кошка брела в сторону рынка, в надежде найти что-либо съедобное, и хотя каждый шаг причинял ей нестерпимую боль, материнский инстинкт подхлестывал идти вперед. Внезапно лапы ей отказали и она повалилась на мощеную мостовую. Рана на боку открылась и оттуда стала сочиться кровь. Она пыталась бороться с охватившим ее оцепенением, но вот все вокруг залило внезапным светом и её слезящиеся глаза закрылись.

Новая жизнь.

Этим вечером, как обычно, Ксюша ехала домой на велосипеде, уже стемнело, но установленный на руле фонарик, ярко освещал дорогу впереди. Вот свет фонаря выхватил из тьмы кошачий силуэт, который сближался с велосипедом.
В следующее мгновение силуэт упал, что удивило Ксюшу. Подъехав поближе она увидела лежащую на боку, израненную кошку, с взъерошенного бока которой кровь капала прямо на тротуар. Торчащие клочья шерсти, струпья и нагноение, сложно было даже представить, какого цвета была кошка.
Сердце девушки дрогнуло и не колеблясь ни минуты, она, достав из рюкзака кофту, завернула в нее окровавленное тельце кошки, в голове уже зрел план. Ближайшая ветлечебница была на улице Планерной, буквально в двух километрах, туда она и отправилась.
В приемной, толстая тетка медсестра, увидев, кого принесла Ксюша, фыркнула и сказала что даже не будет звать доктора, тут все ясно, кошка или покойник или на пути, – нафиг тащить эту блохастую, пачкать нам тут.

Ее последние слова услышал немолодой уже врач, выходивший из ординаторской, молча отодвинув женщину в сторону, он развернул куртку и бросив взгляд, скомандовал – кошку на операционный стол, немедленно и обращаясь к Ксюше, уже мягким тоном произнес, – гарантий что кошка выживет не дам, но обещаю сделать все возможное, а пока заполните свои данные и отправляйтесь домой.
Так девушка и поступила, но вечер оказался скомканным, постоянно проверяя телефон, нет ли звонка и переживая по поводу найденной кошки, она не заметила сама, как заснула на диване в гостиной.

Утром, в семь часов ее разбудил телефонный звонок. Звонили из клиники. Вчерашняя медсестра заискивающим тоном извинилась за грубость и передала слова врача о том, что кошка жить будет, но ей необходимо остаться в стационаре под капельницей а также сообщила что кошка – кормящая мать, недавно родила и очевидно, что где-то у нее есть котята, которых она кормила накануне и которые неминуемо погибнут если мама кошка останется в больнице.
Эта мысль засела у Ксюши в голове. Где-то есть котята, которые могут погибнуть без матери. С этими грустными мыслями она поехала на работу. По приезду в офис, в их небольшом, но достаточно дружном коллективе проектировщиков, все коллеги обратили внимание на ее подавленное состояние, очевидно что кто-то рассказал об этом руководителю и тот вызвал ее в кабинет.

После её рассказа, руководитель на мгновение задумался, а потом открыв дверь вышел в отдел и попросив минуту внимания сказал: коллеги, сегодня у нас выездная работа. Как только сделаете, отправляетесь домой. Задача найти котят в районе, где Ксюша нашла кошку, кто найдет котят первым, тому дам оплачиваемый день и обещаю закрыть глаза на один небольшой косяк, после этих слов он хитро подмигнул собравшимся.
Все рассмеялись, удивительно, но отзывчивые люди стали собираться, попутно расспрашивая девушку, где именно она обнаружила кошку. Кто-то даже вспомнил о трехцветной кошке, которую он уже несколько лет встречал на рынке, очень ласковое и красивое животное.
Весь коллектив разбился на две группы, люди погрузились в машины и отправились на окраину города в район, где Ксюша нашла кошку. Начав обходить заброшенное здание, столкнулись с первой, очень печальной находкой, в углу нашли мертвого котенка, очевидно лис придушил его, но не смог с собой утащить и бросил.
Кто-то даже предложил прекратить поиски, но Ксюша повторила слова врача что кошка кормящая, кормила буквально день назад а трупу котенка явно больше и поиски продолжились.

Через час с небольшим донесся радостный крик. Я нашла, я нашла! – кричала одна из коллег Ксюши, Люда. Все собрались на крик и увидели два чудных пушистых комочка с едва открывшимися глазами. Котята жалобно пищали. Один был чудесного рыжего цвета а другой трехцветным.

Что я пропустил? – на крик подошел руководитель, увидев котят, он поздравил всех с успешным окончанием операции и предложил отправляться по домам. Однако, все как один захотели позаботиться о найденных котятах, и никто домой не ушел, кто-то принес из машины коробку, кто-то дал куртку, которую постелили внутрь. Было решено всем вместе отправиться в ветклинику чтобы котят осмотрел врач.
После беглого осмотра терапевт сказал, что с котятами все хорошо, они голодны, но вполне здоровы, и вопрос как покормить котят стал первоочередным. Решилось все очень просто, кто-то вспомнил что видел как выкармливают львят, тут же в зоомагазине купили пипетку а Люда купила в соседнем доме молока. Договорились что котята поживут у Ксюши пока кошку не выпишут из больницы.

Ксюшу с котятами подвезли до дома, все попрощались и разошлись, но руководитель перед уходом сказал, что с удовольствием заберет рыжего котенка, именно о таком давно просила его жена.
Котята пищали и тыкались носами в стенки коробки, ползая на неокрепших лапках. Нагрев молока, Ксюша стала набирать его в пипетку и сделала попытку, кстати весьма удачную, покормить котят. Несмотря на то, что все мордочки у них были в молоке, было очевидно что внутрь попало достаточно. После 15 минут кормления, котята перестали пищать и у них стали закрываться глаза.
Пройдя на кухню, Ксюша налила себе кофе и решила поесть, однако тишиной и спокойствием ей насладиться не удалось. В дверь позвонили. Открыв дверь, она с удивлением увидела почти в полном составе весь офис, и у всех были в руках какие-то мешки или коробки.
Мы пришли проведать котят и тебя, засмеялись они, – не возражаешь? Раз уж у нас сегодня выходной, давайте проведем его как корпоративный праздник, учитывая что у нас прекрасный повод и мы уже все для праздника купили.

Конечно, проходите, – ответила девушка. Оказалось, первые двое коллег повстречались у входа в парадную, придя каждый сам по себе, и поняв что происходит, просто подождали а через некоторое время там собрался весь офис.
После открытия подарков выяснилось, что котятам купили три лежанки, кучу кормов и витаминов, когтеточку и даже один мягкий домик а также принесли кучу пирожных и торт. Все расселись на кухне и стали пить чай, обсуждая судьбу спасенной кошки и котят.
В тот вечер было рассказано много хороших историй и сказано теплых слов, казалось все люди стали друг другу немного ближе, под конец вечера Люда попросила отдать ей трехцветного котенка, но перед этим решили сначала вернуть котят кошке. Все разошлись по домам в приподнятом настроении.

Дальше жизнь пошла своим чередом. Через два дня позвонили из ветлечебницы, сказали что кошку можно забирать, и после работы Ксюша поехала за кошкой. Однако забрать ее, даже всю перевязанную, просто так не получилось, очнувшись, кошка только шипела и никого не подпускала к себе. Она расцарапала Ксюше руки и даже укусила девушку, пришлось попросить бокс для переноски кошек у ветеринара, на счастье один свободный нашелся.

Всю дорогу домой кошка шипела и пыталась из клетки цапнуть Ксюшу. Войдя в квартиру, девушка поставила клетку на пол и открыла ее. Медленно, пригибаясь и ежесекундно оглядываясь, кошка выходила из клетки и вдруг услышала жалобное мяуканье котят а через мгновение заметила лежанку в которой копошились пушистые комочки.
Казалось, в одно мгновение кошка преодолела два метра и оказалась над ними. В следующую секунду она замяукала и котята потянулись к ней. А Ксюша пошла на кухню, и долго сидела в кресле у окна, погруженная в свои мысли.
Внезапно, она почувствовала прикосновение к своей руке, и повернувшись, увидела кошку, которая вспрыгнув каким-то чудным образом на ручку кресла, сидела рядом.
В какой-то миг Ксюша испугалась, что кошка вновь цапнет ее, но та просто прижалась головой к её лицу и замурчала.

Автор: Suslo

Спасение раненой кошки и её котят

Cirre
Без памяти

— Квадрат гипотенузы равен квадрату... равен квадрату... равен штанам... — бубнил Андрей, разглядывая свои брюки и пытаясь вспомнить их связь с геометрией.

— Не помнишь? — спросила математичка, повернувшись к доске.

Ученик виновато помотал головой.

Мама всегда в шутку говорила, что голова у Андрея как дуршлаг, через который процеживают компот: все нужное выходит, а остается один жмых.

Андрей зачем-то помнил имена и фразы каждого героя во всех фильмах, что когда-то посмотрел. Он знал наизусть более ста телефонных номеров и рекламных слоганов. Он также пронес через годы информацию, что язык хамелеона в два раза больше его самого, и тот факт, что масса самого крупного найденного алмаза составляет 3 106 карат.

Зато Андрей постоянно забывал отчество отца и сколько тому лет.

— Ох, Безголовов, садись. Два, — устало буркнула учительница и нацарапала в журнале уродливую цифру. — Дневник давай.

— Я забыл... — промямлил упавший духом ученик.

— А голову ты... Ах, ну да, тут и так все ясно, — математичка вспомнила фамилию двоечника и под смех одноклассников вызвала к доске следующую жертву древнегреческого текстиля.

На литературе у Андрея обычно все заканчивалось намного хуже, чем на математике. Строки стихов вылетали из памяти легче, чем мелочь из дырявого кармана, а то, что оставалось в голове, перемешивалось в белиберду, за которую его иногда выгоняли с урока.

— У лукоморья дуб зеленый;

Златая цепь на дубе том:

И днем и ночью кот ученый

Все ходит по цепи кругом;

Под ним струя светлей лазури,

Над ним луч солнца золотой...

А он, мятежный, просит бури,

Как будто в бурях есть покой.

Андрей начал было с выражением читать стих на очередном уроке, но был остановлен диким смехом одноклассников.

— Что-то не так? — спросил он, искренне удивляясь реакции.

— Все так. Прекрасные строки Александра Сергеевича Лермонтова, — совершенно безразлично ответил ему педагог. — Давай дневник.

— Я забыл...

И так каждый день, из года в год.

В троллейбусах парень вспоминал, что забыл дома проездной, а дома — что забыл в троллейбусе сменку. В его небольшом аквариуме кверху пузом периодически всплывали бедные некормленые меченосцы, на подоконнике вяли кактусы, а на столе «цвел» забытый чай.

Родственники и друзья опасались, что Андрею суждено погибнуть молодым, потому что он однажды забудет выключить газ или посмотреть на дорогу при переходе улицы. Но, как ни странно, Андрей выжил и благополучно добрался до взрослой жизни. Более того, парень закончил институт и сразу после него устроился в престижную фирму, просто забыв номер офиса для собеседования и постучав наугад не в ту дверь.

*


— Здоро́во, Андрюх. Ты вчера счет отправил на оплату? — спросил догнавший его по дороге на работу Ромка.

— Черт, — выругался Андрей и ускорил шаг.

— Забыл? Опять? Да ты что, сегодня же ценник вырастет в два раза, директор за эту разницу тебя придушит! — удивлялся Рома беспечности своего коллеги.

— Может, еще не поздно, — пробубнил Безголовов, поднимая ботинками в воздух клубы пыли.

Не успели эти двое зайти в офис, как на них с порога налетел взмыленный и совершенно невменяемый директор.

— Отправлял на оплату?! Безголовов! Или забыл?! Признавайся, твою мать! — начальник вцепился в костюм Андрея потными клешнями и тряс его так, что ткань скрипела.

— Я... я... — никак не мог подобрать слова Андрей, чувствуя, что ближайший месяц будет снова потрошить кредитку.

— Отвечай! Отправлял или нет?!

— Нет. Забыл... — промямлил, зажмурившись, Андрей.

— Фу-х, слова богу, — отпустил его директор и приложил ко лбу дырокол холодной стороной. — Хвала небесам, Безголовов, что тебя послали мне. Это чудо какое-то.

— А что случилось-то? — донесся из-за кулера голос перепуганного до чертиков Ромы.

— Сволочи эти липовые половину страны сегодня кинули. Нет у них никаких складов, и техники нет, и вообще ничего! Мастерски все подделали, даже увеличением ценника пугали! А как деньги получили — обанкротились!

— Вот те раз, — присвистнул кто-то.

Вот так Андрей и получил свою первую тринадцатую зарплату, не проработав в компании и полгода.

Особо предприимчивые коллеги сыпали похвалами, словно августовское небо звездами, и организовали по такому поводу гулянья за счет премированного. Андрей был не против. Из-за проблем с памятью у него было мало друзей, да и те обычно возникали на горизонте, когда им требовалось немного денег в долг.

Этим же вечером Андрей познакомился с будущей женой — правда, знакомство было повторным. В баре коллеги пытали Андрея расспросами о жизни, но тот не мог вспомнить ничего интересного, словно и не жил никогда. Его внимание было приковано к соседнему столику, где несколько девушек пили чай и болтали. Одна из них так запала в душу Андрею, что, не в силах удержать свой хмельной мозг, парень решился на знакомство. Он понятия не имел, с чего начать разговор, но тут заметил на столе медовый чизкейк и достал из своего багажа бесполезных знаний подходящее.

— А вы знаете, что одна чайная ложка меда — это работа всей жизни двенадцати пчел, — выдал он так громко, что на него обратила внимание половина кафе.

Девушки посмотрели на внезапно возникшего «пчеловода» и залились смехом. Вдруг та, что приглянулась Андрею, произнесла:

— Безголовов, ты, что ли?

— Мы знакомы? — искренне удивился Андрей, присаживаясь за стол.

— Немного, — хихикнула девушка. — Сидели за одной партой четыре года. Это же я, Оля Петрова.

Андрей сделал вид, что вспоминает, но знал, что это бесполезно.

— А ты вообще не изменился. Как всегда, ничего не помнишь, — улыбнулась Оля. — Я никогда не забуду, как ты читал стихи на литературе.

После этих слов Оля пересказала стих «Александра Сергеевича Лермонтова», отчего ее подруги начали сползать под стол, давясь от смеха. Раскрасневшийся от смущения Андрей хотел было уйти, но Оля его не отпустила и через несколько месяцев тоже стала Безголововой.

*


Удивительно, но Андрей так же успешно забывал все самое плохое и тревожное. Каждый новый день он приходил на работу с широкой улыбкой, за которой не пряталось никаких скрытых обид, словно вчера его не подставили коллеги, не обматерил директор, не двинула по ноге шваброй уборщица. Коллектив ссорился, ругался, копил друг на друга злобу и плел интриги. Все, кроме Андрея. Люди увольнялись, приходили новые, а Андрей тихонько шагал вверх по карьерной лестнице, ни о чем не задумываясь.

Но работа — это еще не все. Андрей смутно припоминал, как его однажды сбила машина, зато хорошо помнил, что человек, сидевший за рулем, был композитором. Безголовов потом много раз посещал его концерты после первых бесплатных билетов. Из памяти стерся сам факт того, что Андрей — приемный сын, хоть родители этого никогда не скрывали и иногда за столом вспоминали день усыновления.

— Вот, твои любимые, — протягивал Андрей жене очередной букет цветов, купленный без повода.

Он никогда не запоминал совместных дат, постоянно пропускал годовщины, зато хорошо помнил, какую музыку слушает его супруга, какие блюда заказывает в кафе, что за книги вызывают у нее восторг. И за это ему прощались пробелы в поздравлениях.

*


— Как потерял? Ты уверен? Ты точно везде посмотрел? — кричала Оля, бегая по комнате и разбрасывая вещи в поисках пропажи.

— Наверное, забыл на банкомате или в магазине, или...

— Там же были все деньги на отпуск!

— Да ладно, съездим на кредитку, я заработаю еще...

— Так кредитка тоже в кошельке была! Нет! Хватит с меня! — жена рухнула в кресло и схватилась за голову, имитируя приступ мигрени. — С этим надо заканчивать.

— Да с чем? — никак не понимал Безголовов.

— Со склерозом твоим! Я давно уже нашла клинику, просто тебе не говорила, надеялась...

— Я не пойду! Не заставишь! — упирался Андрей.

— Пойдешь.

Взяв к себе в помощники свекровь, начальника Андрея и еще пару друзей, Оля сдержала слово и отправила мужа на лечение.

Занятия со специалистом по три раза в неделю плюс термоядерный коктейль из таблеток и витаминов дали в итоге результат.

Когда Андрей без запинки рассказал все «Бородино» и заткнул Пифагора за пояс, стало ясно, что недуг исцелен. Все были жутко счастливы, включая Андрея, чья жизнь теперь началась заново.

*


— Ты чего домой не идешь? — спросил Рома, видя раскисшего в кресле Безголовова.

— Да ГОСТы не отправил клиенту, надо архив перерыть.

— Да забудь ты про них. Они им не нужны, сто раз просили, а потом сами забивали. Если нужны будут, в понедельник напомнят.

— Не могу я. Все выходные буду думать об этом.

— Так с женой проведи время, она-то тебя отвлечет.

— Да мы вчера раздраконились, видеть ее не могу.

— Ого! Не знал, что вы ругаетесь. А что случилось?

— Да ничего особенного... Так, не сошлись во мнении при выборе фильма: я одно люблю, а она — другое, вот и вспылили.

— Господи, да подумаешь, она уж забыла, наверно, сто раз.

— Она-то забыла! А я — нет! — рявкнул Андрей и пнул мусорное ведро под столом.

— Знаешь, Андрюх, раньше ты таким раздражительным не был.

— Помню, Ром, помню.

Чем больше Андрей запоминал, тем сложнее ему становилось с окружающими. Когда в гости приезжали родители, Андрей постоянно напоминал о том, сколько они ему в жизни недодали, зато вполне смогли компенсировать это на младшем брате.

— Просто у вас разница большая в возрасте. Ты появился, когда у нас с твоим отцом еще ничего не было, — оправдывалась мать.

— Нет, просто я приемный, вот и все!

Та же участь постигла жену, друзей, коллег. На работе Андрей стал невыносим. Постоянно тыкал всех носом в их старые неудачи, став предметом для сплетен, которые обозлили его еще больше.

Парень опустился до скупости. Он начал считать каждую копейку, вспоминал все траты до единой, нервничал, если кто-то относился к деньгам небрежно — особенно Оля. На горизонте маячил развод, не за горами было увольнение, молча подкрадывалось одиночество.

А потом случилось следующее. Композитор, который чудом не лишился прав в прошлый раз, снова пролетел на красный свет на том же перекрестке, отвлекшись на нотные партитуры в телефоне. Жертва его машины была уже знакома и с бампером, и с капотом, а потому удачно впечаталась в оставленные в прошлый раз вмятины. Андрей и на этот раз чудом обошелся без серьезных травм, но головой приложился лихо. Настолько, что из памяти вылетел целый год жизни, включая период лечения.

В больницу пришли все родные и близкие, включая начальство Андрея.

— Как же я рад вас всех видеть, — улыбался Безголовов.

— Даже меня? — фыркнул недоверчиво Ромка, которому Андрей каждый день напоминал об их прошлогодней ссоре.

— Особенно тебя! — искренне сказал Безголовов. — Вот только я совсем не помню, куда положил твою флешку. Ты меня простишь?

— Знаете, — отвел врач родных Андрея в сторону, — память можно быстро восстановить и даже сделать лучше. Сейчас таблетками и занятиями можно многое скорректировать. Всю «Войну и мир» наизусть вам расскажет.

— Нет! — в один голос ответили ему мать и жена.

— Дело ваше, — пожал плечами врач. — Если будет нужно, он и сам все вспомнит со временем. В конце концов, человек сам чувствует, что стоит запоминать, а что лучше выбросить из головы. Тем более он у вас сейчас выглядит таким жизнерадостным — наверное, приятно иногда стереть из памяти все проблемы.

Александр Райн

Cirre
Кошка из последних сил цеплялась за плот, чтобы выжить. Она кричала охрипшим голосом, в надежде, что ей кто-нибудь сможет помочь...
Кошечка по кличке Муся легла под раскидистым кустом пиона и решила подремать. Несмотря на то, что кошечка была практически уличным ребенком, она редко покидала пределы своего двора. Здесь было безопаснее, да и всегда было что исследовать.

Однажды, когда резко наступила зима и столбик термометра в один день опустился в отрицательные значения, бабуля сжалилась над крохой и взяла к себе домой. Морозы Муся провела в тепле, но периодически подходила к двери и просила ее выпустить.

С тех пор её насильно в дом не затаскивали, но часто оставляли дверь в подъезд приоткрытой в холодное время года. Кошка пользовалась приглашением, греясь на лестничных площадках. Летом предпочитала спать в клумбах. Там было красиво, мягко и вкусно пахло.

Этой ночью Муся, как всегда с комфортом, устроилась в пионах. Но не успела она уснуть, как раздался громкий хлопок. Кошка вскинулась, ошалела, повертела головой, уже готовая бежать от опасности. Но больше никаких резких звуков не было слышно, поэтому животное не торопясь снова устроилась в цветах.

К громким звукам Муся уже привыкла. Когда она услышала их впервые, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Кошка вместе с другими домашними животными металась из стороны в сторону, не понимая, что происходит.

Тогда многие люди уехали, некоторые даже забрали своих четверолапых друзей. Но уличные обитатели прибрежных кварталов остались. За год они привыкли к периодическим взрывам, боялись, но не паниковали.

Впасть в дремоту у Муси никак не получалось. Кошка тщательно вглядывалась в темноту, но дом выглядел так же, как раньше. Животное не выдержало неизвестности, вскочило на лапы и поспешило к выходу со двора.

Долго искать причину беспокойства не пришлось. Уже около соседнего дома лапы вступили в лужу. Кошка удивлённо отпрыгнула и посмотрела на небо. Оттуда светили звезды, не было ни единого облачка. Дождь не шёл давно. Откуда тогда лужа?

Муся растерянно оглянулась по сторонам. Впереди, всюду, куда ни падал взгляд, была вода. Она подползала всё ближе, покрывая асфальт равномерным слоем влаги. Кошка воду не любила, поэтому тут же припустила назад в родной двор. Но вода ползла за животным по пятам.

Кошка подбежала к подъезду, надеясь спрятаться от стихии. Но дверь оказалась закрыта. Видимо, кто-то из оставшихся жильцов хлопнул дверью, заходя домой, отчего защёлкнулся замок.

Муся пару раз на пробу мяукнула, ожидаемо её никто не услышал. Тем временем вода заползла во двор, закрыла дороги и уже переливалась через бордюры на клумбы и дорожки у подъезда.

Кошка вскочила на лавочку, чтобы не промочить лапы. Однако быстро поняла, что нужно искать укрытие повыше. Вода всё прибывала. Муся оглянулась по сторонам – до ближайшего дерева нужно было бежать по луже.

Животное на мгновение задумалось: стоит ли такое маневр промоченной шубы. А потом услышала истерическое мяуканье из подвала соседнего дома, куда соседская кошка привела котят. Пушистики не успели выбраться из своего убежища, теперь их с огромной скоростью заливало водой, и надежды на спасение не было.

Муся не стала ждать, пока ей тоже отрежет путь к отступлению, а молниеносно метнулась к дереву. Холодная мутная вода доходила до живота и замедляла движение. Животное преодолевало сопротивление с трудом, приближаясь к цели.

Земля быстро размокла, засасывая как болото, и теперь лапам не на что было опереться. Кошка с трудом добралась до ствола, выпустила когти и проворно вскарабкалась на нижнюю ветку. Оттуда прекрасно было видно двор в лучах рассвета.

Вода всё прибывала, пряча под своей мутной поверхностью пионы, лавку, ступени подъезда. Наконец засуетились люди в этом доме. Жильцов осталось немного. Некоторые выглядывали с балконов в ужасе, наблюдая за происходящим. Другие пытались убежать с огромным трудом, проталкивали двери подъездов сквозь водную толщу и по пояс брели куда-то в сторону улицы.

Муся громко мяукала в надежде, что её заберут, но никто не обращал внимания на испуганную мокрую кошку на дереве. Тут бы самим выбраться!

В окне напротив дерева мелькнуло бледное лицо той самой старушки, что когда-то отогревала кошку. Рука распахнула форточку, знакомый голос окликнул:

  • Муся, кис-кис-кис, плыви ко мне, моя хорошая! Сюда, ко мне!

Кошка очень хотела оказаться сейчас в теплой сухой квартире. Она решила рискнуть, немного спустилась по стволу вниз, окунулась в мутную воду и отчаянно заработала лапами. До окна было не больше двух метров по прямой, но кошка не учла одного момента: вода прибывала катастрофически быстро, а бурным потоком сносила всё на своём пути, двигала машины, смывала мусорные баки.

Маленькую ещё плывущую Мусю подхватило течением и понесло вдоль стены дома. Она отчаянно замяукала вслед. Донеслись взволнованные крики старушки. Единственное, что могла кошка – изо всех сил работать лапами, чтобы не утонуть.

Животное стремительно несло из двора дальше на улицу. Муся оглядывалась с надеждой зацепиться за что-то, но как назло постройки и деревья проносились мимо. Лапам не за что было уцепиться, а силы постепенно покидали кошку.

Несколько раз она ушла под воду с головой. Мутная вода тут же полилась в нос, уши и глаза. Животное отчаянно рванулось вверх, задергало лапами. Внезапно что-то толкнуло кошку в шею. Муся с трудом развернулась и заметила что-то деревянное.

Недолго думая, животное выпустило когти, вцепилось в доску и из последних сил подтянулось. Кошка залезла на плавучий островок. Дрожащие от перенапряжения лапы не выдержали, зверь рухнул на доски и тяжело задышал.

Вода вокруг бурлила и неслась неукротимым потоком. Маленький плот бросало из стороны в сторону. Когда мысли немного пришли в себя, она обнаружила, что совершенно не узнаёт мест вокруг. Знакомые многоэтажные дома исчезли где-то позади.

Мимо с большой скоростью проносились деревья и наполовину ушедшие под воду дома. Кошка с ужасом наблюдала со своего островка за окружающей обстановкой. Вот она пронеслась мимо дома с высоким забором. Там, прикованный цепью к будке, изо всех сил боролся со стихией большой пёс.

Он мог бы выбраться на крышу, но массивная цепь крепко держала на месте. Через несколько дворов Муся заметила кошку около трубы на крыше. Та отчаянно звала на помощь, но вокруг не было людей.

Чуть дальше в лодку успешно складывали вещи. Там уже сидели двое громко ревущих детей и лежала парализованная бабушка. Мальчик прижимал к себе тявкающую собачонку.

Внезапно плот Муси налетел на высокий куст. От удара доски приподнялись, и кошка чуть не полетела в воду. Она отчаянно вцепилась когтями в плот, опасаясь снова оказаться посреди бушующей стихии. Доски снова опустились на воду. Ветви куста на несколько минут задержали их.

Кошка повела носом, рассматривая препятствия. Плавать ей категорически не нравилось. Лучше уж пересидеть на дереве, но куст был слишком низким, а тонкие ветви не выдержали бы веса животного.

Пока Муся решалась на отчаянный шаг, поток оторвал плот от препятствия и погнал дальше. Кошечка проводила взглядом стремительно уменьшающиеся дома. Её уносило от родного города в неизвестность. Если на улицах деревья были затоплены не больше чем на метр, то тут, ниже по течению, из воды виднелись только кроны.

Ещё несколько раз плот натыкался на препятствия из ветвей. Муся уже не думала о том, чтобы перебраться с досок. Деревья стремительно исчезали под водой. Плот оставался на плаву, теперь главной задачей кошки стало изо всех сил вонзать когти в доски.

Поток не останавливался ни на минуту, стремительно затапливая всё вокруг. Муся проплывала мимо места, где сделали свои гнёзда птицы. Недавно вылупившихся малышей залило водой, а безутешные родители парили в воздухе и звали своих птенцов. В одном месте кошка заметила утопленную собаку, привязанную цепью к будке.

Кошка заметила холмик – жалкий клочок суши приютил двух косуль и ежа. Но и он скоро должен был уйти под воду. Муся подплыла к бывшему селу. Сейчас его сложно было узнать – из воды торчали крыши, на которых ютились люди с животными.

Где-то блеяла коза, гавкали перепуганные собаки, кудахтала парочка чудом уцелевших кур. Плакали и кричали люди. Совсем рядом проплыла туша коровы, которая не успела спастись от потопа. Мусю огромное животное почему-то сильно перепугало. Она и так находилась на грани, а тут ещё и такое.

Кошка выгнула спину и громко зашипела. К счастью, её плотик весил меньше, поэтому быстро оторвался от коровы и понёсся дальше. Если в начале Муся надеялась на людей, которые спасут её, то теперь понимала, что они сами не могут выбраться.

Животное плыло несколько часов. Сверху палило солнце, заставляя страдать от жажды. Воды вокруг было в избытке, но кошка боялась, что нагнётся к ней и упадёт с досок. Промучившись ещё несколько часов, Муся рискнула.

Она распласталась по краю плотика, отчаянно вцепилась когтями в дерево и высунула голову вперёд. Вода, хоть и была грязной на вкус, ничем не отличалась от той, что наливали бездомным животным жители двора. Кошка бы с удовольствием сейчас оказалась в знакомых местах, но её уносило на многие километры от дома.

К вечеру животное устало до такой степени, что заснула. Муся то проваливалась в дрему, то резко выныривала из неё. Вокруг стемнело, но пейзаж не поменялся – из воды всё так же торчали кроны деревьев. Иногда попадались дымоходы, проплывали большие и маленькие тела. Кошка не видела точно, животные это были или люди. А узнавать подробнее не горела желанием.

С рассветом всё вокруг поменялось. Исчезла зелень и следы построек. Теперь вокруг Муси, насколько хватало взгляда, простиралась водная гладь. Течение вынесло плотик в море. Кошка бы испугалась, если до этого не была бы смертельно напугана.

Лапы у животного ныли от постоянного напряжения, а когти кровоточили. Сердце отстукивало шальной ритм, а желудок крутила тошнота – не то от голода, не то от страха. Муся не знала, сколько она проплыла. Без ориентиров она не понимала, откуда взошло солнце и куда оно садится.

Животное ещё несколько раз пила воду, но та остановилась солёной, поэтому кошка перестала утолять жажду.

Появившийся на горизонте берег Муся поначалу приняла за мираж. Но он всё приближался, становились видны деревья, дома, узкая полоска пляжа. Кошка в надежде на спасение громко замяукала. Она кричала так, что скоро заболело горло, но боялась замолчать хоть на минуту.

Мусю услышали мальчишки, которые играли на берегу. Увидели плотик с животным, они позвали взрослых. Те принесли лодку, и вскоре дрожащие лапы животного ступили на твёрдую землю.

Кошка свалилась тут же – у неё не было сил даже дойти до тени деревьев. Беднягу перенесли в чей-то дом, напоили, накормили и оставили отдыхать. Люди шептали, что у кошки есть ангел-хранитель – она выжила в ужасной катастрофе после подрыва Каховской ГЭС, которая погубила сотни тысяч жизней.

Хорошо, что нашлись люди, которые в такой ситуации не посчитали жизнь маленького пушистика менее ценной и не прошли мимо...
Интернет
Кошка Муся спасается на плоту от наводнения

Cirre
⚡ОСТОРОЖНО, ВЫСОКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ!

Василий Кондратьевич ходил между грядок и сокрушённо качал головой — ночью опять кто-то оборвал помидоры. Да чего уж там «кто-то» — местные алкаши были хорошо известны всей округе. Понадобилась им закусь, вот и залезли к нему в огород. И плевать им, что он эту рассаду всю весну растил на кухонном подоконнике.
Конечно, по-хорошему надо им рожи-то начистить, но возраст и здоровье Василия Кондратьевича не располагали к такому экстриму, да и предъявить им нечего — на месте преступления он их не застал.

— Кондратьич, чего загрустил? — послышалось из-за забора. Это подошёл сосед. Володя считался молодым обитателем посёлка — по новому законодательству даже ещё не пенсионер. А широко известен он был благодаря своим золотым рукам — различную технику в ремонт к нему таскали со всей округи.

— Вот, Володя, опять алкашня мои помидоры ночью оборвала, — пожаловался ему на жизнь Василий Кондратьевич. — Ума не приложу, что с ними делать? Не драться же?

— Тебе, Кондратьич, периметр для начала надо укрепить, — Володя кивнул на забор вокруг огорода.

— А толку-то? — огородник показал на сломанные доски. — Не помогло.

— Да-а-а, — протянул Володя, потыкав пальцем в обломки забора. — Тут надо что-то посолиднее. Вот когда я в ракетных войсках служил, у нас охрана периметра была организована как надо — контрольно-следовая полоса, колючка, а потом ещё система «Клён-55».

— Что ещё за клён? — скептически проворчал Василий Кондратьевич.

— А это когда на изоляторах провода натянуты, а по ним высокое напряжение пущено, — стал охотно выдавать военную тайну Володя. — Днём три киловольта, а ночью до десяти поднимают. По утрам вдоль заграждения зайцев подбирали, уже жареных. Вот тебе что-то подобное надо.

— Володя, да ты что! — перепугался Василий Кондратьевич. — Это же статья за убийство!

Местный Кулибин ненадолго задумался.

— Так надо силу тока ограничить, чтобы только тряхнуло, — нашёл он решение. — У меня как раз за гаражом подходящий агрегат валяется. Сейчас принесу.

И, не дожидаясь ответа, он заспешил к своему дому.

*


Монтаж электронной системы охраны помидоров продолжался до вечера. Володя ещё раз проверил тонкую проволочку, натянутую на изоляторах, замаскированных среди помидорных кустов.

— Высоковольтный блок я у тебя на веранде поставил, — объяснил он хозяину огорода. — На ночь будешь включать. Только не забудь и сам под напряжение не попади, а то мало не покажется.

— Володя, а точно никого не убьёт? — ещё раз уточнил у умельца Василий Кондратьевич.

— Всё научно просчитано и проверено на практике, — успокоил его изобретатель. — Вот, помню, мы в армии решили над сержантом подшутить, подключили такую штуку к дверной ручке. А тут полковник из штаба дивизии с проверкой приехал...

— Ладно, пойдём по маленькой примем на ночь глядя, — прервал его воспоминания Василий Кондратьевич.

Домой Володя уходил, когда стемнело. Уже выйдя на улицу, он бросил взгляд на плантации помидоров. Среди краснеющих плодов блуждали таинственные голубые огоньки и доносилось чуть слышное шипение.

— Работает! — удовлетворённо произнёс изобретатель и нетвёрдой походкой побрёл к своему дому.

Утром он проснулся от громких ударов по воротам. Накинув телогрейку и ёжась от утренней свежести, Володя пошёл открывать. Источником шума оказался Василий Кондратьевич.

— Чего случилось? — испуганно спросил у него изобретатель.

— А вот пойдём, сам посмотришь! — зло ответствовал хозяин помидорных плантаций. Он явно встал не с той ноги. Володя, как был в телогрейке на голое тело, заспешил за ним, мысленно готовясь к худшему.

— Вот, полюбуйся! — Василий Кондратьевич сердито ткнул пальцем в свои грядки, которые выглядели так, как будто там всю ночь копалось стадо свиней.

Оглядев поле битвы и не обнаружив бездыханных тел, Володя облегчённо вздохнул. Но владелец помидорных плантаций продолжал возбуждённо тыкать пальцем в то, что осталось от его грядок, и громко вопить:

— Раньше хоть только помидоры обрывали, а сейчас вообще всё перепахали! Это всё из-за твоей хреновины! Навязался ты с ней на мою голову!

Не обращая внимания на его причитания, Володя подошёл ближе и попытался реконструировать события.

— Ага, вот здесь он перелез через забор и подошёл к этой грядке. И вот тут он попал под напряжение. А потом, наверное, у него ноги свело, и он стал ползать, пытаясь освободиться. Но я-то линии на всякий случай продублировал! А вот здесь он наконец оборвал подводящий провод и стал сматываться.

Володя показал на борозду поперёк грядок, ведущую к пролому в заборе — видимо, у злоумышленника уже не было сил перелезть через забор, и он пошёл на таран.

— Нет, Володя, чего-то ты со своей системой не додумал, — укорил его владелец огорода.

— Но помидоры-то не пропали, — возразил изобретатель, отряхнув землю с куста с красными плодами.

— А толку-то? Разорили половину, — Василий Кондратьевич бережно поднял вырванный с корнем помидорный куст.

— А, у нас в армии ещё одна штука была! — вспомнил Володя. — Сейчас принесу.

Через пару минут он вернулся и гордо продемонстрировал табличку с грозной надписью «Осторожно! Высокое напряжение!» в красной рамке.

— Только у меня проволока кончилась, восстановить систему не получится, — добавил он.

— Ну вот и хорошо! — облегчённо вздохнул Василий Кондратьевич.

— Нет, так не годится, — возразил изобретатель. — Я сейчас пойду перекушу, а потом вернусь.

И на этот раз он опять провозился почти до вечера. Пока хозяин приводил в порядок гряды с помидорами, Володя расставил по периметру колышки с изоляторами и натянул на них суровую нитку. В сгущающихся сумерках огород стал смахивать на небольшую электрическую подстанцию.

— Хозяин, готово! — осторожно произнёс Володя, намекая на угощение.

— Ну посмотрим, Кулибин, как на этот раз твоя система сработает, — сурово ответил Василий Кондратьевич, давая понять, что сегодня угощения не будет.

— Как и положено психотронному оружию, — недовольно буркнул Володя, выходя за ворота. Сначала он хотел сказать «психологическому оружию», потому что натянутые на изоляторах нитки могли оказать только психологическое воздействие. Но потом решил подколоть скуповатого помидоровода — пусть теперь голову поломает.

*


На следующее утро он снова проснулся от ударов в ворота, но на этот раз не таких громких и сердитых. Володя осторожно выглянул из-за забора.

— Что на этот раз случилось?

— Вот, угощайся! — Василий Кондратьевич протянул ему пакет ярко-красных помидор. — Сегодня твоя система сработала как надо!

— Как она могла сработать? — протирая заспанные глаза, удивился Володя. — Я же там вместо проволоки нитки натянул.

— За всю ночь к моему забору никто и близко не подошёл! — радостно сообщил владелец помидорных плантаций. — А утром я пошёл в магазин, так там только и разговоров, что Васька-алкаш полез ко мне в огород за помидорами и еле ноги унёс. А я им и говорю — мне Вовка специальную психотронную установку поставил, которая не даёт к помидорам подходить. Так что теперь местные алкаши мои плантации будут седьмой дорогой обходить.

Володя довольно улыбнулся.

— Вот видишь! Хотя, конечно, я немного ошибся — табличку «Высокое напряжение!» надо было с самого начала повесить.

(Дмитрий Леонов)

Cirre
ДЕЛО В ТОМ, ЧТО С НЕВЕСТОЙ МЫ ПРОЖИЛИ ВМЕСТЕ 55 ЛЕТ...

В кaбинете Βеры Семеновны зaзвонил телефон:
– Здрaвствуйте, это ЗАΓС?
– ЗАΓС.
– Я хочу жениться, но меня смущaет вaжное обстоятельство, о котором я не могу не скaзaть. Πонимaете, у меня это впервые, поэтому я не в курсе, кaкие документы нужны.
– Πриходите, мы дaдим перечень необходимых документов, рaсскaжем, кaк оплaтить госпошлину, – мaшинaльно ответилa Βерa Семеновнa и уже собирaлaсь положить трубку, но ее остaновил следующий вопрос:
– Πриду обязaтельно. Εсть еще одно обстоятельство, о котором я должен сообщить зaрaнее. Μне 74 годa.

Βерa Семеновнa улыбнулaсь. «Μолодожены» преклoнных лет – уже дaвнo не редкocть.

– Πри пoдaче зaявления oгрaничений пo вoзрacту нет, – oтветилa oнa мaкcимально доброжелательно, мыcленно предcтавляя cебе импозантного cтаричка, который решил женитьcя на cтароcти лет.

– Πрекраcно! – прозвучал радоcтный ответ, поcле которого абонент положил трубку.

Через чаc худощавый cедой cтаричок c бородой бодро зашел в кабинет.
Βойдя, он cмущенно улыбнулcя, приcел и cтал раccказывать:

– Это я звонил. И обязан изложить обcтоятельcтва моего дела. А дело в том, что мы c будущей невеcтой Любой прожили вмеcте пятьдеcят лет.
Β cвое время я не хoтел на ней жениться. Думал: пoживу, перекантуюсь пoсле армии, а пoтoм в гoрoд пoдамся. Да закрутилoсь все, завертелoсь. Жили в деревне, забoт пoлoн рoт. Πoтoм дети пoшли oдин за другим. Сам не пoнял, как мнoгoдетным папашей стал. Κуда былo дергаться? Так и прoжили всю жизнь вместе. Детей пoднимали. Πoмoгали в жизни устраиваться.
Κoгда oстались oдни, oслабели, дети угoвoрили в гoрoд переехать. Дoм наш прoдали, купили oднoкoмнатную квартиру. К детям пoближе. Они нас к себе звали, мoжем у каждoгo пo oчереди жить. Да зачем нам этo? Πривыкли вдвoем.
А тут Люба мoя услышала пo телевизoру, чтo пoсле мoей смерти oна мoжет oстаться без квартиры. Μы же не расписаны. Βзяла в гoлoву. Стала меня дoнимать: давай жениться. Я ей гoвoрю: зачем смешить людей на старoсти лет? А oна свoе: хoчу замуж и все. Испереживалась. Πлачет. Я ей: «А чтo, если не я, а ты первая пoмрешь?» А oна мне: «Так ты ничем не рискуешь. Κвартира на тебя oфoрмлена».
Βoт и вынужден я жениться. Чтoбы успoкoилась мoя Любушка. Κак думаете, правильнo пoступаю?

Βера Семенoвна слушала старика с интересoм, пoэтoму, кoгда oн задал вoпрoс, немнoгo растерялась:

– Думаю, надo уважить желание супруги. Εсли Вы сaми хотитe жeниться.

– Ох, милaя, гдe ты видeлa мужикa, котоpый хочeт жeниться? – дeд смeшно хлопнул сeбя по колeну, – однaко, пpиходится. И почeму жeнщины тaк стpeмятся нaс охомутaть?

Вepa Сeмeновнa нe стaлa вступaть в полeмику. Онa paсскaзaлa стapику, кaк и чтo oн дoлжeн сдeлaть. И в кoнцe дoбaвилa:

– Бepитe нeвeсту и пpихoдитe зaявлeниe пoдaвaть.

– А Вы и нaм дaдитe тpи мeсяцa нa oбдумывaниe?

– Тaк пoлoжeнo, – улыбнулaсь Βepa Сeмeнoвнa, пoнимaя нeлeпoсть этoгo тpeбoвaния в дaннoм случae.

– Μoжeм нe дoжить, – зaдумчивo пpoизнeс стapик, пoглaживaя сeдую бopoду.

– Ηe волнуйтecь. Βce будeт хорошо, – cказала Βeра Сeмeновна, провожая поceтитeля до двeри.

– Ηадeюcь, – как-то нeувeрeнно отозвалcя cтарик и cкрылcя за двeрью.

Работницы ЗАΓСа, которыe находилиcь в кабинeтe и cлышали разговор, дружно раccмeялиcь:

– Ай да жeних.

– Ладно вам, – оcтановила их Βeра Сeмeновна, – пятьдecят лeт вмecтe – это почти подвиг. И Любу eго вполнe можно понять.

Κаково жe было удивлeниe работниц ЗАΓСа, когда на cлeдующee утро позвонил тот cтаричок:

– Πрeдcтавляeтe, она пeрeдумала. Γоворит, что нe увeрeна в моeй любви! Что вы за народ такой, жeнщины?

– И что будeтe дeлать?

– Что-то? Уговаривать буду...
из сети

akvamarin171
Мои свекровь со свёкром тоже расписались, когда мужу моему было 30+. Приватизация началась и они решили квартиру приватизировать. Свёкр тоже возмущался.

Cirre
Международное отправление

День Анны Сергеевны не предвещал ничего сверхординарного: выдача пенсий, продажа лотерейных билетов, оплата квитанций; возможно, с фермы принесут одно-два заказных письма, Людка придет за своими идиотскими посылками из магазинов, которые вечно потом отправляет обратно, ― ни больше ни меньше. Кто же мог подумать, что ей, Анне Сергеевне, тоже придет письмо, электронное, да еще из Чикаго, того самого Чикаго, что за Атлантическим океаном.
Письмо, как и следовало ожидать, пришло на английском, но благо Анна Сергеевна была человеком, склонным к цифровизации и лояльным ко всяким прогрессам. Благодаря ей одной почта работала весьма сносно.

Скопировав текст электронной депеши, женщина ловко перекинула его в Гугл-переводчик, и тот не без своего художественного вмешательства выдал перевод.

Женщина была уверена на сто процентов, что письмо ― дело рук мошенников, но все равно решила прочесть, прежде чем отправить в электронную корзину. Надев очки, Анна Сергеевна зачитала послание вслух:

— «Добрый день, миссис Сергеева Анна Сергеевна. Пишет вам коллега из Чикагского отделения почты Маргарет Джонсон. Уважаемая Сергеева Анна Сергеевна, Ваш имейл я нашла не без труда. Пришлось подключить весь мой опыт. Благо ваше имя было в данных отправителя. Вы числитесь как оператор, принявший бандероль от некоего Винсента Смита. За последний год через Вас прошло пять бандеролей от Винсента Смита, и эти же пять бандеролей прошли через меня. Уважаемая Сергеева Анна Сергеевна, я решила, что пора сообщить вам об ошибке, которую Вы постоянно допускаете при оформлении отправления...»

В этот момент оператору почты стало ясно, что письмо настоящее, хоть и весьма неожиданное. Она продолжила чтение:

— «Дело в том, что Вы всегда путаете местами индекс и конечный адрес получателя. Это грубая ошибка, которую я любезно исправляю каждый раз. Если бы не я, отправления мистера Смита не доходили бы до адресата. Спешу уведомить, что со следующего месяца я ухожу в отпуск, вместо меня будет работать моя сменщица мисс Патриция Салливан. Между нами говоря, мисс Салливан хороший человек, но не очень хороший оператор. Поэтому прошу Вас отныне писать адрес правильно. С уважением, Маргарет Джонсон».

— Ань, ну ты мне пенсию-то выдашь? — спросил Семен Андреевич, который все это время ждал, пока оператор дочитает до конца.

— Да погоди ты, Сёма, — шикнула Сергеева, — тут интернациональное послание, дружеский подзатыльник от коллеги из-за океана, а ты со своими копейками лезешь, которые, кстати, мне должен.

Вспомнив о долге, Семен Андреевич резко изменил свой тон с требовательного на заискивающий:

— Вот интересно, какая она, почта в Штатах? Там, наверное, как в кино: идеальная чистота и порядок, всё автоматизировано, везде дисплеи эти. А не то что у нас: пришел вроде на почту, а ощущение, что в сельмаг, — намекнул Семен Андреевич на полки с хлебом, подсолнечным маслом и тушенкой, что соседствовали с конвертами и открытками.

— Сёма, у нас и есть сельмаг. Только Галка отошла домой теплицу закрыть. А судя по словам этой Джонсон, не такой уж и порядок у них: уйдет в отпуск и начнется там у нее кордебалет с бубнами ― прям как у меня, когда Нинка на замену выходит, — не сводя глаз с письма, пробубнила Сергеева. — Вот, держи пенсию свою, — протянула женщина деньги.

— Так тут не хватает! — пересчитав купюры, возмутился Семен.

— Ежемесячный обязательный платеж. Я тебя, клеща, от микрозаймов отучу!

— Да ну тебя, — махнул рукой Семен. ― Пробей лучше буханку хлеба и банку салаки.

Разобравшись с посетителем, Анна Сергеевна начала штурмовать Гугл-переводчик, подготавливая ответное письмо.

«Дорогая Маргарет, пишет Вам Анна Сергеевна из поселка Павловское. Прошу простить мои ошибки ― как профессиональные, так и лингвистические. В школе я изучала французский и оттуда помню только Cherchez la femme. Дело в том, что в этом году впервые с середины прошлого века было оформлено международное отправление. Мне даже пришлось ехать за марками в райцентр, так как на одну бандероль ушел мой месячный запас. Мистер Винсент Смит, как называете его Вы (мы же зовем его Винстон или «Суперлегкий» — в честь популярных сигарет), приносит свои отправления, будучи всегда вдрабадан...»

К сожалению, переводчик категорически отказывался переводить «вдрабадан», и Сергеева была вынуждена написать просто «нетрезвый».

«Прошу, не подумайте плохо о нашем поселке. Винстон приехал сюда, уже будучи профессиональным алкоголиком, и за один год даже успел подпортить некоторым жителям положительные характеристики, склонив их к собутыльничеству. Винстон — художник, он рисует наши красивые пейзажи и отправляет картины на родину. Он готовит выставку, но, боюсь, что его печень может не дожить до открытия этого вернисажа, и Винстон имеет все шансы поселиться на нашем красивом кладбище с видом на речку. А так как я единственный человек, сносно разбирающийся в почтовой программе, мне пришлось самой изучать вопрос. Впредь буду внимательнее. Спасибо за терпение, дорогая Маргарет. Будь на Вашем месте мой муж, он бы уже давно мне всю плешь проел».

Перечитав трижды собственное сообщение, Анна перевела взгляд на колонку текста справа. Там ее письмо представляло собой совершенно непонятную тарабарщину, написанную латиницей, в которой она узнавала только имена.

В конце Сергеева, сама не понимая зачем, добавила постскриптум: «Зовите меня Анна», словно ей могло прийти еще одно письмо в ответ.

И оно пришло. Правда, написала его коллега из Чикаго лишь на следующий день из-за разницы во времени между городами.

«Уважаемая Анна, спасибо за ответ. Мне искренне стыдно за своего соотечественника. Но раз он художник, то, видимо, это его рабочее состояние, хотя уверена, в Чикаго алкоголиков не меньше, чем в Вашем поселке Павловское. Я не собиралась писать ответное письмо. Но когда прочла то, что Вы написали про своего супруга, мне искренне захотелось с Вами поделиться. Я не очень поняла, почему Ваш муж может съесть Вашу лысину, но догадалась, что это какая-то известная русская поговорка. У нас не принято на работе обсуждать личную жизнь, да и не с кем, кроме моего начальника, а с подругами я вижусь редко в силу их занятости. Дело в том, что я Вас очень хорошо понимаю. Мой муж Говард тот еще нытик. Чуть что ― сразу начинает бубнить и бесить меня этим. Ему всё всегда не нравится, всех вокруг он считает тупыми, один только он умный ― чтоб его мамаше икалось!

Но он лучшее, что может предоставить то захолустье, в котором мне суждено работать и жить. Не знаю, как у Вас, но наше почтовое отделение — это самый настоящий цирк. Каждый день ко мне приходят несмешные клоуны и невоспитанные орангутаны; наш почтальон — старый мистер Гриффин — человек-говнюк, а мой начальник считает меня тупой, хотя сам без лайфхака из Ютуба даже зад себе подтереть не может.

Дорогая Анна, будьте так любезны, умоляю, скажите, что у вас в плане работы рай, и обещаю, я перееду в поселок Павловское, раз уж мистер Смит нашел его столь привлекательным. С уважением, Маргарет.

P.S. Приятно познакомиться».

— Ань, я вот че-то не поняла, у них там такой же трындец, как у нас, что ли? — спросила у Сергеевой коллега, когда Анна прочла письмо вслух.

— Получается. Хотя я всегда подозревала, что почта — это изобретение Всевышнего для наказания тех, кто вел себя плохо в прошлой жизни. Что-то вроде Всемирного потопа, только в облегченной версии.

Приняв вместе с грубостями оплату квитанций, выдав корреспонденцию и выслушав обиды за скромные выигрыши лотерейных билетов, а также десятиминутную лекцию от Любови Геннадьевны о том, как операторы отвратительно работают, Сергеева принялась писать ответ. Она в красках рассказала о бытности почтового отделения поселка Павловское, а заодно пожаловалась на свекровь и свекра, живущих в двух домах от нее. В поселке рта лучше не раскрывать лишний раз. Одно кривое слово против родни может считаться объявлением войны, а тут ― новая знакомая из-за океана, она-то никому не расскажет. Правда, Анна Сергеевна всё равно попросила Маргарет молчать. На всякий случай. Мало ли, куда эти родственники свои корни пустили, может, и до Америки добрались.

Всю неделю женщины вели активную переписку. Сначала по электронной почте, потом перешли в мессенджер, а позже состоялся их первый видеозвонок. Операторши оказались примерно одного возраста, обе на вид уставшие, но с живыми глазами и ироничным чувством юмора. Общались через онлайн-переводчик, пили чай по видеосвязи, сплетничали и обсуждали специфику работы, много смеялись.

По поселку быстро разлетелись слухи об этой странной дружбе, и многим она показалась чем-то неестественным, даже предательским. Но только не Сергеевой.

— Опять ты там со своей импортной подруженцией трещишь? — бубнил муж Анны, когда вечером вместо просмотра сериала Сергеева смотрела в экран телефона.

— Она не импортная. Такой же человек, моя коллега, с такими же проблемами, между прочим.

— Да какие у нее там проблемы? Гамбургеров не досталось?!

— Да, Валер, гамбургеров. Смотри свой сериал, а я буду делать что хочу. У тебя, кстати, загранпаспорт еще живой? Помнишь, мы для Турции делали лет семь назад, да так и не доехали?

— Это еще что за вопрос? — окончательно потерял интерес к телевизору муж.

— У нас тут один проект с Маргарет намечается, мы еще думаем...

— Какой у тебя с ней проект?! А ну, давай, рассказывай, что ты там еще удумала? По поселку и так слухи ходят всякие!

— Валера, а тебе вот не пофигу ли, что там за слухи ходят? Кому вообще какое дело? А проект у нас — на Кипр слетать вместе на недельку. У нее отпуск, а я вообще три года не отдыхала.

— Куда-куда ты собралась?! А деньги где возьмешь?

— За баней! Вернее, те, что на баню откладывали.

— Не позволю!

— А я что, разрешения должна спрашивать? Я не поняла, ты чего тут начальника включил. Я что, раз в жизни не могу на Кипр слетать? — голос у Сергеевой стал грубеть, а сама женщина как будто начала увеличиваться в размерах. Из глаз стреляли молнии.

Поняв, что перегнул палку, Валера сглотнул ком в горле и пошел на попятную.

— Тридцать лет я на этой почте спину гну! Хоть раз можно меня кто-то будет обслуживать, а не я?! Или мне так и ждать, пока мне самой коробку по размеру подберут и, запечатав, отправят в один конец без возможности возврата?!

— Всё-всё, Анечка, я понял, поезжай, конечно, но без меня, — залебезил муж.

— Так она-то с мужем будет. А я что, третье колесо у мопеда?

— Ну о чем мне там с ними разговаривать, Ань? Там у людей другие ценности и жизнь другая, не поймем мы друг друга...

— У нее муж — сварщик, на заводе работает. Неужели не найдете тем для разговоров?

— Сварщик? — искренне удивился Валера, всю жизнь проработавший под забралом сварочной маски. — А они у них тоже есть?

— Представь себе, Валера, там железо тоже сваривают. Мосты и здания готовыми не привозят.

— Хм, даже интересно, как у них там, у импортных сварщиков всё это происходит, — задумчиво произнес муж, — может, какие технологии компьютерные или варят суперлазерами? Как думаешь?

— Вот сам и спросишь.

— Так я не умею. Я из детства только «хау дую ду» помню, там еще продолжение у фразы есть, но оно неприличное, я произносить не буду.

— И не нужно. Переводчики в каждом телефоне сейчас есть, не обязательно полиглотом быть. Ну что, едешь?

— Поехали. Может, и на Кипре найдем местных сварщиков, вот это будет диалог! Да я с такой историей самым популярным в поселке потом буду! — загорелись глаза у Валеры. Он встал и начал собираться.

— Ты куда? Рано еще вещи-то собирать.

— Я к Винстону. Попрошу паре фраз научить, надо все-таки подготовиться, чтобы не ударить в грязь лицом. Покажем иностранцам, что мы — павловские сварщики — интеллигентные и образованные люди.

Александр Райн

Cirre
Международное отправление. Продолжение истории

— Валера, мы переезжаем жить на Кипр, — безапелляционно заявила Сергеева, увидев режим работы местного почтового отделения. — У меня в три часа только второй глаз начинает открываться, а они уже домой шуруют винишко пить.

Валера ничего не ответил. Привыкший к дружелюбному павловскому солнцу, под которым даже помидоры спели не благодаря, а вопреки, он только и делал, что чесался, чихал и бубнил.
Со своими новыми американскими знакомыми Сергеевы встретились час назад и первым делом отправились смотреть не потрясающие виноградники, древние монастыри и голубые лагуны, а местную почту.

Маргарет и Анна без конца разряжали свои телефоны, загружая в онлайн-переводчики килограммы бессмысленного трепа. Они болтали как лучшие подруги, и не было никакого ощущения, что это дети разных континентов. А вот сварщики держались куда более сдержанно.

— Валер, пообщайтесь с Говардом. Чего вы оба как воды в рот набрали, — тюкнула Сергеева мужа, когда все четверо уселись в тени пальм за столик летнего кафе.

— Аня, я с этим айфоновским мажором общаться не собираюсь. У него яблоки повсюду: на руках, в ушах, в карманах. Не удивлюсь, если он яблочным соком мочится. Настоящий сварщик такое никогда не купит, потому что одна окалина — и хана твоему пафосу.

— Прекрати, — шикнула Сергеева и вежливо улыбнулась друзьям.

— Да чего прекрати. Сидит вон, понторез, черные очки на половину лица!

Последнюю фразу поймал своим микрофоном телефон Маргарет и тут же перевел. Лицо американки резко изменилось.

— Что ты наделал? — процедила сквозь зубы Анна, но тут американка выдала совершенно неожиданное:

— Так ему больно на свет смотреть, вот и в очках. Этот болван уронил маску в грязь и, вместо того чтобы вылезти из канализации и заменить стекло, попробовал варить так — отворачиваясь от искр. В итоге два дня уже ходит и скулит от боли. Так еще и штраф получил.

Тут на лице Валеры впервые проступила доброжелательная и слегка глуповатая улыбка:

— Понимаю, сам сто раз так делал!

— Ну вот, идиотизм вездесущ и, в отличие от людей, проходит любые границы, — констатировала Сергеева.

Это прозвучало как тост, и все четверо чокнулись своими бокалами с лимонадом.

— А как вы познакомились? — спросила Маргарет, заметив, что Валерий не сводит глаз с бюста Афродиты, стоящего у входа.

— На почте, разумеется, — грустно хихикнула Аня. — Сам Валера из Семеновского, это рядом с Павловским. Он пытался отправить по почте дизельный двигатель, но в родном поселке его назвали идиотом и послали. Я полюбила этого чудака за упертый характер и безуминку во взгляде и помогла ему с отправкой. Правда, инициатива наказуема, и с тех пор меня пожизненно закрепили за нашим отделением почты без возможности перевода, но я счастлива. А вы как познакомились?

— В полиции. Он защитил меня от нападения.

— Ой как романтично! — мечтательно закрыла глаза Сергеева.

— Прошу прощения. Наверное, переводчик неверно перевел. Говард защитил от моего нападения. Один посетитель назвал меня дурой за то, что у него кончились деньги на карте и он не смог оплатить посылку. Это был конец рабочего дня, у меня был день рождения, а еще пояс по тхэквондо. В общем, спасибо мужу, что спас меня, пожертвовав своим ребром, прямо как Адам.

И снова тост. Снова подняты бокалы.

— Я предлагаю взять в аренду машину и посмотреть окрестности, — выдала Маргарет, когда они расплатились по счету.

— Суперидея! — согласилась Сергеева, но муж не разделял ее энтузиазма.

— Ань, ты соизмеряй желания с возможностями. Прикинь, сколько это нам встанет, — строго посмотрел он на жену.

Понимая, что происходит, Маргарет решила вмешаться:

— Я предлагаю бартер: мы с Говардом оплачиваем аренду и пьем вместе с Анной коктейли, а вы, Валерий, рулите. У вас же есть водительские права и опыт?

— Есть ли у меня водительские права и опыт?! — вспыхнул Валера. — Да я с тринадцати лет за рулем! Я весь Союз от сих до сих проехал! — размахивал он руками. — Может, и на Кипр ваш даже заезжал, просто не помню, давно было!

— Валера, не позорься, Кипр — остров, — процедила сквозь зубы жена.

— Вот и отлично! — радостно хлопнула в ладоши Маргарет. — Аня, ты как насчет коктейля в обед?

— Всю жизнь мечтала услышать этот вопрос! — обрадовалась Сергеева. — Обычно мне в обед предлагают только цикорий и панкреатин.

В автоаренде туристы выбрали кабриолет, проложили в навигаторе маршрут и начали загружаться в машину вместе с напитками.

— Валер, ты уверен, что справишься? — переспросила Аня, глядя на праворульное авто.

— Руль он и в Африке руль, — отмахнулся тот. — У отца на тракторе тоже справа был ― и ничего. Разберемся и без всяких айфонов, навигаторов-шмавигаторов.

Помимо руля, Валера столкнулся с такой проблемой, как коробка-автомат и долго сопротивлялся подсказкам от коллеги из Штатов. Но, трижды перекурив в одиночестве, сдался и позволил себя научить.

Началась поездка, которая сопровождалась звонким смехом, разноязычными диалогами, песнями невпопад под греческое радио и периодическими тревожными комментариями:

— Валера, здесь левостороннее движение! Валера, это не поворотник, а дворники! Валера, ты едешь не по навигатору! Валера, мать твою, Ольгу Петровну! Меня поприветствовал МТС Воронежской области! Ты куда вообще едешь?

В ответ звучали лишь односложные ответы: «Отстань!», «Сам знаю!», «Не надо мне указывать».

Через некоторое время дорога стала меняться, появились ухабы; жестоко игнорируемый навигатор обиделся и умер, цивилизация медленно таяла в зеркалах заднего вида.

— Where are we going? — начали потихоньку трезветь чикагцы.

— Ту зе грейт плейс, — выдал Валера, удивив жену.

— Ты где так научился по-английски?

— Винстон постоянно так о нашем поселке говорит, вернее, о рюмочной у остановки.

— Ты ведь понятия не имеешь, куда едешь, упрямый осел, верно?

— Я все знаю, — махнул рукой муж и, на удивление, через некоторое время перед туристами стали открываться невероятной красоты пейзажи: великолепные обрывы, лазурные дикие берега, кипарисы...

Валера вслух заметил, что дороги Кипра все больше начинают походить на родные павловские, где по весне снег сходил вместе с асфальтом. Но опытный водительуверенно преодолевал препятствия, пока они не выехали к шикарному дикому черепашьему пляжу.

— Говорил же! — гордо скрестив руки, заявил он, покинув авто.

— Молодец, выкрутился.

Валере аплодировали и посылали комплименты, жена гордилась им, но когда овации отыграли, а Валера, украдкой глянув на колесо, произнес тихо скорбное «б...», все почему-то даже без переводчика поняли, что дело дрянь.

День стоял прекрасный, часы лениво меняли цифры, а пляж манил своим золотым песком, безлюдностью и красивыми морскими животными, появляющимися там и тут. Проблему решили оставить на потом.

Маргарет выудила откуда-то бутылочку «Зивании», и отдых заиграл новыми красками. Хорошо, что Аня заблаговременно скачала себе и мужу на телефоны офлайн-переводчики. Проблем с языковым барьером не было.

— Так, значит, нет у вас суперлазеров? — расстроенно переспросил Валера у Говарда, когда тот рассказал, что занимается обычной сваркой труб и работает обычным сварочным аппаратом, да еще и в грязных условиях.

Тот замотал головой.

— И женщин-андроидов еще не изобрели?

Говард снова замотал головой.

— А я-то думал, у вас там будущее уже давно наступило, антигравитационные костюмы ― для работы на высоте. А оказывается, всё то же самое, да еще и командировки... — тяжело вздохнул мужчина. — Где нашему брату вообще сладко? Может, в Новой Зеландии?

Говард поддержал Валеру тяжелым вздохом, и оба уставились на купающихся жен.

— Ну что, едем в город? — спросила Сергеева, когда часы набрали скорость и уже перевалили за отметку 18:00.

— Ага, сейчас. Только колесо заменим, — кивнул Валера.

В багажнике машины обнаружился только солоноватый греческий воздух и немного песка, но ни запасного колеса, ни инструментов.

— Какие будут предложения, мужчины?

Сергеев почесал затылок, стукнул носком ботинка по колесу, надул щеки и выпустил воздух со звуком: «Пу-пу-пу-пу». На этом варианты закончились.

Говард тоже не отличился смекалкой. Его айфон, как и телефоны всех остальных, не мог ухватить за хвост быстро ускользающие волны сети. А без связи не вызвать помощь.

Бездорожье и безлюдность наводили на мысли о бесперспективности положения. Запасы еды, воды и «Зивании» подходили к критическому уровню.

— Ладно, сидите тут, а мы с Маргарет сходим за помощью, — предложила Анна, когда стало ясно, что на одних мужских амбициях не выехать.

Валера хотел было возразить, но, поймав на себе суровый взгляд жены, передумал.

— Вы даже не знаете, куда идти! — подал голос Говард.

— Ты это говоришь двум операторам почты, — напомнила ему Маргарет, а Сергеева поддержала:

— Вас просто никогда не просили отправить письмо в чужой город без конкретного адреса, лишь на пальцах объясняя, как выглядит улица и дом. У меня в восьми из десяти случаев письмо доходит до адресата.

Женщины ушли, оставив мужей в растрепанных чувствах и с разбитым эго.

— Знаешь, Говард, я тут подумал, нам нужно с тобой подружиться. Наши жены так хорошо общаются, никогда я еще Аньку такой жизнерадостной не видел. У нас в поселке, конечно, все друг друга знают, и люди хорошие, но вот это общение для нее ― как глоток свежего воздуха. Я к вам, забугорным, хоть и с подозрением всегда относился, но фильмы ваши люблю. Да и ты, вижу, мужик нормальный, хоть «эплами» своими увешан, как наша антоновка в сентябре. Видимо, просто можешь себе позволить и не кичишься этим.

Говард выслушал своего коллегу и, протянув руку, сказал:

— Peace.

Потом они долго обсуждали специфику работы, требования, ГОСТы, постепенно перешли на разговоры о музыке, коснулись хобби. Оказалось, оба любят Стинга и Modern Talking и неровно дышат к дереву и его обработке.

Когда начало темнеть, а мужчины серьезно заволновались о судьбе своих жен и начали уже было обвинять друг друга в том, что согласились отпустить их одних, вдалеке засияло два луча и послышался звук мотора.

Через минуту к ним подъехал внедорожник, из которого вывалились смеющиеся и невероятно веселые Анна и Маргарет.

— Извините, мужчины, мы достаточно быстро дошли до ближайшей деревни, а там... Ресторан, музыка, танцы. И вот, знакомьтесь — Христина, наша коллега с местной почты, и ее муж Мирон. Он, кстати, электрик, — показали они на хозяев джипа, которые привезли из деревни их, а еще запаску и домкрат.

— Ань, вы издеваетесь? Мы тут вас ждем, от скуки дружить начали, а вы там развлекаетесь и по ресторанам шарахаетесь?! — негодовал Сергеев.

— А мы этого и добивались, — улыбнулась Аня. — К тому же завтра Христинка и Мирон обещали отвезти нас в самые красивые места. Или ты против?

Сергеев замотал головой.

Вечером они собрались в гостях у новых знакомых, где во дворе, рассевшись вокруг костровой чаши, через переводчик налаживали международные отношения и угрожали приехать друг к другу с ответным визитом.

Неделя пролетела незаметно, расставаться совсем не хотелось, но отпуск заканчивался, и нужно было возвращаться.

Следующие полгода Сергеевы каждый день с тоской вспоминали отпуск и где-то в душе́ понимали: скорее всего, подобное повторится не скоро, если вообще повторится.

А потом пришло письмо из Чикаго. Но на этот раз не Анне и даже не Валерию. Оно пришло Винсенту Смиту. Его выставка была готова, и планировалось очень грандиозное мероприятие.

На радостях художник резко бросил пить и пригласил всё население Павловского поехать с ним, обещая оплатить перелет и проживание. Но мало кто согласился. У всех были свои дела и заботы, да и с кем там в Штатах общаться обычным жителям обычного поселка? Там у людей совершенно другая жизнь и другие интересы.

Надо ли говорить, что семейство Сергеевых в тот же день собрало вещи и начало считать часы до отъезда?

Александр Райн

Cirre
Я прощаю тебя

  • Ванечка, сынок, я в больнице. Ничего страшного, просто старость. Сынок, ты приезжай, мне надо рассказать тебе что – то очень важное. Обязательно надо рассказать, пока я еще могу.
  • Мама! Мама! Ты не волнуйся, я обязательно приеду, приеду очень скоро. Ты только дождись мама, дождись меня!
Шел тысяча девятьсот двадцать второй год, разгар Гражданской войны. В тот день она пошла в базарные ряды, выменять связанные мамой рукавицы на краюху хлеба. За годы войны, в их небольшом городке не раз менялась власть. В ночь снова пришли «белые». От взрывов и выстрелов они с мамой и дочкой прятались в погребе их небольшого домика на окраине города. Они не ели уже два дня, и сегодня она все же решилась выйти, всего – то на часок, попытаться добыть хлеб.
Мама хворала, у неё был жар. Её трясло, жар выжигал влагу. Облизывая пересохшие губы, в бреду, она застонала:
  • Пить, пить...
  • Сейчас, бабуленька, принесу – прошептала пятилетняя Маша.
Девочка привыкла к выстрелам, привыкла к взрывам и голоду. Она не боялась остаться с бабушкой дома. Она позволила маме уйти, потому что очень хотела кушать.
Маша осторожно вылезла из погреба, взяла со стола железную кружку и пошла в сенцы к ведру с водой.

Она возвращалась с рынка. Ей осталось лишь перейти улицу. Мимо их дома шли военные обозы с оружием. Молодой мужчина, в форме белого офицера, направив ствол пулемета на черные глазницы окон, неожиданно пустил очередь по их дому.
Она вскрикнула, выскочила на дорогу, прижимая к груди краюху хлеба, бережно завернутую в холщовый лоскут. Белогвардеец оглянулся на крик, и их глаза встретились. Она увидела его спокойное, безмятежное, красивое лицо. Он смотрел так, как будто ничего не случилось.
Не случилось?!
Она в беспамятстве распахнула дверь дома.
  • Мама? Маша! Машенька!!! Нет!!!

Её осунувшееся лицо, искажала злобная гримаса. Впалые, бледные щеки подчеркивали большие, серые, горящие глаза. Нет, нет, она не плакала, она не могла выдавить из себя и слезинки. Всё её существо пронзала одна единственная мысль, одно непреодолимое, навязчивое желание – отомстить, поселилось у неё в голове, в сердце, в теле. Оно жгло, съедало всё живое, било набатом в висках, не давало уснуть. Превращая, некогда цветущие сады, в выжженные пустыни. В пустоту... В пустоту, наполненную до краев ненавистью.
  • Я найду его, Машенька! Я найду, и месть моя будет страшной и беспощадной – клялась она на свежей могиле дочери, которую сама выкопала несколько дней назад, в которую бережно уложила свое дитя, своего чистого, ни в чём не повинного ангела.
  • Почему не дано ей жить? Разве имеет право ходить по земле тот, кто лишил жизни её ребенка?

Вскоре она попросилась в красноармейский отряд. Ей выдали оружие, чтобы бить контру, крушить их до последнего, всех до единого, до одного того, чьё лицо она не забудет никогда.
В ночи было не разобрать что это за здание. Скорее всего, разрушенная войной дворянская усадьба. В лунном свете виднелись разбитые пушечными выстрелами стены. Длинные ночные тени плясали при каждом порыве ветра.
Она вглядывалась в темноту. Вдруг, послышался шорох, и показалась почти незримая, крохотная фигурка.
  • Тетя, тетенька – чуть слышно зашептал кто – то из глубины аллеи.
Идущий позади солдат, испугавшись, молниеносно поднял винтовку, вздернул затвор, и выстрелил.
Она обернулась и инстинктивно взмахнула рукой, защищая ребенка. Пуля пронзила плечо, и прошла на вылет. Всё случилось внезапно, ребенок продолжал движение, так ничего не поняв, пока не оказался у её ног. Он обхватил её за талию и уткнулся лицом в живот.
  • Тетя! Тетя! Не убивай!
Резкая боль обожгла предплечье, кровь пенилась и расползалась по рукаву гимнастерки. Она присела и вцепилась здоровой рукой в грязные, спутанные вихры.
  • Ну что ты, малец. Не убью, не бойся. Ты чей такой будешь?
  • Я мамкин, Ваня я, Ваня.
  • А мамка-то где?
  • Мамка спит, уже как три дня, спит и не шевелится, стеной её завалило.

Через несколько дней её отпустили домой по ранению. Она привезла Ваню к маме.
  • Мама, это Ванечка, мой сынок, он будет жить с нами!
На печке закипал чайник. Большой таз выставили на широкую лавку. Детский смех, теплые маленькие ручки, согревали скованную льдом душу. Словно крохотные светлячки, прокладывая путь к почерневшему сердцу, впуская в него спасительный яркий свет.
Они смеялись.
  • Ваня! – командовала мама – живо раздевайся! Надо помыться, выстирать одежду. Ну ка, давай сюда, сейчас же! – она пыталась вырвать у мальчика из рук грязный тряпичный кошелек.
  • Мама, не надо, не трогай, это всё, что осталось у него от родителей! Он никому не показывает, даже мне!
От натяжения, кошелек вдруг лопнул и оттуда выпало потрепанное фото. Подхваченное теплым воздухом от горячей печи, оно медленно опустилось на пол. С фото на неё смотрела молодая женщина, на коленках у неё сидел маленький Ваня, а рядом, положив ей руку на плечо, стоял офицер в форме. Его спокойное, безмятежное, красивое лицо заставило её содрогнуться и вскрикнуть...

*


Иван бросил все дела, сел на ближайший поезд и примчался в родной город. Но он не успел, мама умерла ночью. Она так и не сказала ему нечто очень важное. Спустя время, разбирая вещи в их старом доме Иван нашел шкатулку. В клочок красного бархата была аккуратно завернута метрика его сестры Маши, которая погибла во время Гражданской войны и фото белогвардейского офицера с семьей, на обороте которого маминым подчерком было написано:«Я прощаю тебя.»

 Вера Кулагина

Cirre
Теплый свет звезды

Вздрагивая и отряхивая лапки от утренней росы, кот осторожно ступал по молоденькой траве. Надо пройти к стожку, который стоит на краю поля. Рядом с ним всегда суетятся мыши, значит можно будет подкрепиться. Больше нечем – деревья еще голые, за птичками не поохотиться, так что мыши – единственная пока еда для одинокого молоденького котика.
Но его надеждам не суждено было сбыться – на открытом пространстве, где негде скрыться, его ждали два пса. Старые знакомые – давно его пытаются выловить, и всякий раз котику удавалось их одурачить, но сегодня – не тот случай. Ни кустарника, ни деревца поблизости нет, значит надеяться можно только на свои ноги и ловкость.

Кот рванул с места к ближайшей постройке – деревенскому дому, псы не отставали, слышалось их хриплое дыхание. Кот пару раз резко менял направление, псы, готовые уже схватить его, проносились мимо, но продолжали погоню. Долго коту нет выдержать – голодная зима лишила сил, вновь дала о себе знать лапка, поврежденная еще осенью. В очередной раз резко сменив направление, кот краем глаза заметил щель под воротами. Маловата для него, но тут уж или пан или пропал. С разбегу, распластавшись по земле, он нырнул в щель, едва не застряв в ней.

Не снижая скорости, он пробежал по двору, ища укрытие и нырнул в будку. Все. Пока не отдышится, ничего он не сможет сделать. Такого – бери за холку и делай с ним что хочешь – кот даже лапу поднять не сможет от усталости. Забившись в угол будки, он осмотрелся и ужаснулся:

  • Вот попал! Это же собачья будка! Вот и ее хозяин в ременном ошейнике удивленно заглядывает внутрь. Хозяйский пес, здоровенный! Пропал, пропа-а-ал! – завыл кот, проклиная свое невезение и пытаясь отпугнуть пса.
  • Ты ничего не перепутал? – пес смотрел насмешливо. – Это вообще-то мое жилище, мне тут и одному места мало.
  • Ну так убей меня! – обреченно мяукнул кот. – Надоело все. Кое как зиму пережил, радовался весне, думал хоть лето проживу. Видно, не судьба...
  • Да ладно, чего ты, – растерялся пес. – Никто тебя убивать не будет. Живи здесь, если хочешь, поместимся как-нибудь.

Кот понял, что его жизни пока ничего не угрожает и облегченно вздохнул, но на пса смотрел еще с подозрением – не хитрит ли? Но тот не предпринимал попыток достать непрошенного гостя из будки, просто прилег рядом, заглядывая внутрь и свесив язык, чуть не до земли.

  • Чего ты несся, как угорелый? – интересовался он.
  • Собаки. – Признался кот. – Чуть, было, не поймали. Два вредных пса, всю зиму за мной охотились.
  • Те, что за воротами? – поинтересовался пес. – Не бойся, я их прогоню! – И подбежав к воротам, разглядел через щель двух своих собратьев. Грозно зарычав, он гавкнул на них. Те вскочили, огрызнулись, назвав его сатрапом, пригрозили выловить на улице, и потрусили прочь, С хозяйским псом лучше не связываться – статус не тот.
  • Все, прогнал. – Доложился пес.
  • Тогда, может, я пойду? – осторожно поинтересовался кот, все еще с недоверием поглядывая на хозяина будки.
  • Оставайся. – Предложил тот. – Места нам хватит, это я так сказал, шутя. Я тут целыми днями один, хозяин за изгородь не пускает, даже поговорить не с кем. А вдвоем нам веселей будет, я к вашему племени хорошо отношусь – меня кошка вырастила и воспитала. Я ее даже мамой называл. Так что я к вам – со всем уважением! Сейчас хозяин выйдет, кушать вынесет, я с тобой поделюсь.
  • Кушать? – заинтересовался кот. В пустом животике заурчало. – Если поделишься, то останусь. А хозяин меня не прогонит?
  • Да ты что!? – даже обиделся пес. – Ты же со мной, я тебя за своего признал, а это – лучшая рекомендация!

Хозяин, увидев, что из будки на запах съестного выбрался кот, только удивленно хмыкнул и потрепал пса по большой голове:

  • Не забыл нашу Муську, Бимка. Помнишь свою мамку. Вот и пришло время ответить добром на добро. Как же мы тебя назовем? – обратился он к коту. Протянул палец, дал обнюхать его коту и сделал ему «пунь!» – Будешь Пунькой?
  • Буду! – радостно мурлыкнул кот. И потерся о ноги хозяина. Теперь уже хозяина.
  • Ну вот, Бим, теперь будет кому с тобой на звезды смотреть, если он такой же романтик, как и ты. Вдвоем вам не будет скучно.

Когда хозяин ушел, Бим присел в сторонке, чтобы не смущать Пуню, а тот с жадностью принялся хватать из миски мясные обрезки и хрустеть хрящиками. Наевшись, он поменялся с Бимом местами, и пес в два счета доел остатки. Пуня наелся, впервые за долгое время!

  • А что такое говорил хозяин про звезды? – Поинтересовался Пуня. – Я считал, что дворовые собаки всю ночь несут службу по охране хозяйского имущества. А ты, значит...
  • Это меня Муся научила, – чуть смущаясь поведал Бим. – Хозяин рассказывал, что нашел меня совсем крошечным. Мамы моей нигде не было, и он принес меня к себе. С ним жила кошка Муся, она и взялась меня выкармливать. Сколько помню себя, она всегда была рядом. Когда я научился тявкать, хозяин поручил мне охрану дома, но я тогда был еще щенком и мне страшно было ночью одному. Муся оставалась со мной, и мы проводили ночи вдвоем. Вот тогда она и научила меня смотреть на звезды. Ты разве этого не умеешь?
  • Когда мне было глядеть на них? – вздохнул Пуня. – Мне все больше приходилось смотреть под ноги, искать кормежку, еще по сторонам – чтобы не прозевать опасность. Наверх не смотрел никогда. – Бим слушал кота с сочувствием. – А куда делась Муська?
  • Ушла. – Вздохнул Бим. – Она сильно заболела и ушла. Сказала, что если сможет победить болезнь, то вернется, а если нет – то я увижу, как на небе загорится новая звезда. Она даже показала – где. – Бим задрал голову к небу, но днем никаких звезд не было видно. – Она все не приходила и не приходила, а однажды, я увидел новую звезду, там, где она показала.
  • Ты покажешь ее мне? – попросил Пуня.
  • Конечно! Но сначала тебе надо научиться смотреть на звезды. Не у каждого это получится.

Вечером хозяин еще раз покормил своих питомцев. У Пуни теперь была своя миска, даже две – в другую ему плеснули молочка.

  • Заходи в дом, Пунька, – позвал его хозяин. – Или останешься с другом?

Пуня остался. Когда совсем стемнело и погасли окна домов, Бим позвал сыто дремлющего кота:

  • Пойдем, уже пора.

Пуня присел рядом с Бимом и поднял голову. Холодные звезды подмигивали из темноты – ничего необычного.

  • Смотришь? – спросил Бим. – Кот утвердительно муркнул. – Теперь зажмурься сильно-сильно и вновь открой глаза, только широко, как только сможешь.

Пуня зажмурился, выждал некоторое время и распахнул глаза! Все изменилось – перед ним были только звезды! Казалось, что они совсем рядом, можно дотянуться лапой. Они летели ему навстречу, или он летел навстречу им? Они были совсем не холодные, а теплые, некоторые даже горячие! Пуне показалось, что он плывет меж них, распушив хвост, а звезды мелодично звенят, негромко и красиво! Или это в его душе играет музыка? Это было восхитительное ощущение. А рядом был Бим – самый первый, самый лучший и единственный на свете друг! И Пуня чувствовал его горячее и доброе сердце! Еще сегодня утром он был голодным, гонимым всеми котом. Еще утром он мог погибнуть от клыков свирепых псов. У него не было хозяина, не было дома и друга – теперь есть!

Бим повернулся к Пуне и взглядом спросил:

  • Видишь?
  • Да! – восторженно выдохнул кот. – Он поднялся со своего места и потерся о шерстку друга, – спасибо тебе, Бим. Ведь если бы не ты, я мог бы прожить всю жизнь и не увидеть этого чуда – звездного неба! Ведь я так редко смотрел на него, но даже когда смотрел – ничего не видел!

Он успокоил дыхание, пережидая восторг и тронул лапой друга:

  • А теперь покажи мне звезду Муси.
  • Смотри. – Бим повернул голову на север. – Видишь вон ту звездочку? Это полярная звезда. Отмерь от нее один хвост влево, и ты увидишь...

И Пуня увидел. Почти невидимая звездочка, окруженная более крупными и яркими. Она, казалось, должна быть невидимой в ярком свете других, но она была! Она светила теплым желтым светом и тянула к друзьям лучик света. Такая маленькая звездочка, но такая теплая!

«Жила на свете кошка Муся, маленькая, почти незаметная, как эта звездочка на огромном небе. Она умела любить всех, дарила окружающим добро и тепло души. Не досаждала никому, даже когда ей стало невыносимо плохо – просто ушла, чтобы не беспокоить тех, кого она любит. Давно ее нет, но сколько доброты и нежности оставила она после себя в этом мире!» – понял Пуня.

  • Муся. – Прошептал он. – Я не знал тебя, Муся, но спасибо тебе, что ты научила Бима смотреть на звезды, а он научил меня. Теперь, кроме Бима и хозяина, у меня есть еще звезды. И ты.

Маленькая желтая звездочка ласково подмигивала им, словно кошка щурила свои янтарные глаза.

Тагир Нурмухаметов

Кот и пёс учатся смотреть на звёзды

Cirre
Тяжёлый отпуск

— Представляешь, мой вчера с работы вернулся на два часа раньше: говорит, начальство всё равно не видит!

Разговор вёлся по телефону, Оля что-то громко жевала прямо в трубку и прихлебывала из кружки.
— А что, такого разве не может быть? — искренне удивлялась её подруга с работы.

— Может, конечно, вот только он водитель маршрутки. Доехал до своей остановки, вынул ключи и пошёл домой.

— Наверное, хотел тебя с любовником застукать! Как романтично!

— Да какой там! Пришёл весь на эмоциях, руками машет, по́том пахнет, кричит: «Устал, не могу больше, срочно нужно отдохнуть, собирайся!»

— Ой, Олька, я тебе так искренне завидую! — слышался дрожащий голос подруги в трубке: кажется, она даже плакала от умиления.

Ольга тем временем шуршала фольгой и что-то нареза́ла.

— Да чему завидовать-то?! Я думала, что отдых будет только для нас двоих, мол, в ресторан сходим, а он прям с порога начал мне семейным отпуском угрожать. Говорит, возьмём детей, уедем на все выходные, на природах жить будем, спать в палатках, есть с костра!

— Счастливая ты!

— Да где я счастливая-то? Где счастливая?! Их у меня трое, детей-то: пять, двенадцать и сорок лет, последний — вообще муж. Каждый день — как в зоопарке — ни минуты покоя, кого хочешь затерроризируют. Я дома-то не знаю, куда от них спрятаться, они ж везде находят. Один раз залезла на антресоль, так там, оказывается, последние несколько лет прячется кот! Мы-то думали, что он убежал, а его, оказывается, просто все достали. А теперь, представь — выходные с палатками! Но и это не самое страшное!

Подруга терпеливо молчала в предвкушении чего-то пикантного.

— Я его спрашиваю: «Что же такое случилось, что ты решил переместить свою пятую точку с мягкого дивана на холодную землю?!»

— Наверное, захотел романтики! — не выдержала подруга.

— Ага, щаз-з! — прочавкала Оля. — Оказывается, его школьный друг Вася из алкогольной комы вышел, в которой пробыл последние десять лет! А теперь приглашает нас всех отпраздновать это событие у него в деревне, на озере, где он в прошлый раз в эту самую кому и впал. Проклятое место. Оно в честь какого-то утопленника названо.

— Ужас какой! А ты что, отказалась?

— Хотела! Так ведь он сразу с козырей зашёл. У тебя, говорит, два платья с прошлого лета не ношены, мол, случая не было, а тут как раз выдался. А ещё завтра в обувном скидки, можно будет присмотреть что-то для похода.

— А ты?

— Я себе такие туфли присмотрела!

— Так ведь в туфлях на природу не поедешь!

— Если он мне их купит, я готова в них на Джомолунгму лезть!

— И всё-таки, Оль, ты молодец! Настоящая героиня!

— Шпасибо, — снова прочавкала женщина.

— А чего ты там всё время жуешь?

— Отъедаюсь перед поездкой. Муж сказал, что в походе сам готовить будет, мол, картошка в золе, рыба с озера, щи щавельные, чай на смородине.

— Разве это плохо? Всё натуральное...

— Натуральное здесь только одно — нае... прошу прощения, враньё. Они с Васей этим, коматозником, уже с вечера обсуждать начали, сколько литров «чая» будут брать, а значит, кроме золы и щавеля нам там ждать нечего, вот и приходится про запас есть.

— А дети-то хоть рады?

— А нет у меня больше детей.

— Это как?

— Они, узнав, что на природах Wi-Fi отсутствует, сразу объявили себя сиротами и сказали, что формально это будет считаться похищением.

— Ох, Олька, мне тебя искренне жаль!

— Спасибо, родная. Запиши на всякий случай координаты деревни и озера. Если до понедельника не вернусь, вызывай спасателей.

— Пишу.

— Жуковка, озеро Павла Агафонова. По первым буквам тоже находит.

Александр Райн

Cirre
ВОР

Пуся воровал всё с самого детства. Любая блестящая или вещь странной формы, с его взгляда, немедленно сбрасывалась на пол и он её тиранил долго. После таскания по полу, какаду прикладывал к вещице то правый, то левый глаз, как будто хотел увидеть её душу. Так что, когда стало пропадать мясо и котлетки, мы сперва подумали на Пусю.
Но в связи с тем, что попугаи не едят мяса, подозрения пали на нашу овчарку по имени Бони. Но как Бони могла достать мясо и котлеты с высокого стола в кухне? Непонятно. Поэтому мы установили видеокамеры по всей квартире, что нам очень недёшево обошлось, не взирая даже на алиэкспресс.

Зато то, что удалось увидеть в записи на компьютере повергло нас в шок.

После ухода на работу, Пуся ещё какое-то время гарцевал по квартире и издевался над Бони, крича у неё над ухом и мешая спать. Потом умаявшись он уселся на клетку и задремал. Овчарка же, как раз наоборот.

Растревоженная какаду собака явно почувствовала голод. Но вместо того, чтобы пожевать кусочки из своей тарелки, она подошла к клетке и стала требовательно лаять. Кот Тимка, встревоженный этим шумом встал с кресла и перебрался в спальню на кровать подвывая по дороге.

А вот Пуся, наоборот. Проснувшись, он взъерошил перья и посмотрел вниз. Бони призывно заскулила. Какаду слетел на пол и смешно переваливаясь, как маленький пингвинчик, направился в кухню. Бони и Тимка, взявшийся неизвестно откуда, последовали за ним.

Камера в кухне показала, что попугай засунул голову под дверь холодильника и что-то долго там рассматривал. Потом высунул голову и что-то чирикнул овчарке. Та запихнула свой большой нос под холодильник и нажала на педаль для открытия двери. Попугай забрался в открывшийся зев хранилища продуктов нашей семьи, из которого валил холодный пар, и оттуда полетели... Колбаски, котлетки, кусочки мяса из борща и орешки.

Как попугай умудрялся это сделать мы не увидели, но через пять минут весёлая троица устроил пир горой, предварительно прикрыв дверцу холодильника.

Потом Пуся взобрался на массивный стол и начал сбрасывать вниз всё съедобное, что попадалось ему по дороге. Пир горой продолжался. После окончания, какаду полетел на свою клетку и снова задремал. Кот улёгся на кресло с трудом запрыгнув туда после сытного обеда, а овчарка по имени Бони, облизав пол и доев все крошки, уничтожив таким образом все следы пошла почивать в свой угол.

Ну что прикажешь делать с этой троицей? Наказывать попугая за то, что он кормит друзей, было неправильно. А больше и разговаривать было не с кем об этом.

Поэтому, подумав я посадил Пусю перед экраном компьютера, понимая что делаю глупость. Ведь животные не узнают самих себя. И всё же. Я включил видео со звуком. И Пуся замер. Он во все свои два черных глаза уставился в экран, время от времени поднимая хохолок и попискивая.

После окончания просмотра он вразвалочку пошел к овчарке и долго что-то ворчал ей в самое ухо. Кот Тимка смотрел на них с кресла.

Я так понимаю, разрабатывался новый план по извлечению продуктов из всех доступных мест.

И на здоровье им, честное слово...

Автор: Олег Бондаренко


Cirre
Рассказы для души

Cirre
ВОТ ТАКАЯ МУЛЕЧКА!

Дробь попала ему в заднюю, правую лапу. Он долго бежал, истекая кровью, а потом упал и потерял сознание. Когда он открыл глаза, над ним стоял охотник с ружьём в руках. Это конец, подумал волк и закрыл глаза. Так ему было легче.
Знаете, ведь не все волки бросаются и дерутся до конца.
Есть и такие, как этот. Перекусить и убежать.
Когда волк открыл глаза, то он увидел охотника рядом. В руках человека был руль, а сам волк лежал на переднем сиденье, на полотенце. Человек сказал — Не кусайся пожалуйста. Мы едем к ветеринару, он поможет тебе.

Волк конечно ничего не понял, но тон был успокаивающий, и ему подумалось, что, пожалуй, человек не будет его убивать.
Он опять впал в забытьё.

Когда охотник вбежал в вет клинику с волком на руках, то все, кто там был кроме врача, бросились на улицу, как тараканы. Врач вколол волку снотворное и обезболивающее, и вытащил всю дробь.

Когда следующий раз волк пришел в себя, то увидел женщину. Она яростно кричала на охотника. Видимо, она была недовольна тем, что он принёс его к себе в дом. Пока она кричала, их восьмилетняя дочка подошла к волку, и схватив его за шею прижала морду к себе.

Волк не произвольно лизнул её своим мягким языком.

Женщина завопила, и закрыла лицо руками от страха. Но волк ничего не сделал, он близоруко морщился и подвывал от страха. Девочка положила его голову к себе на правое плечо, и обняв его за шею сказала — моя собачка Мулечка! Почему Мулечка? — переспросил мужчина.

Потому что – ответила уверенно девочка. Жена охотника подбежала, чтобы забрать малышку от животного. Она присмотрелась и увидела, что волк с близкого расстояния плохо видит. Она присела, и осторожно прикоснулась к его голове. Моя собачка – гордо сказала малышка, а волк потерся о руку женщины. Он, казалось понимал, что они спасают его. Через месяц девочка ездила верхом на выздоровевшем, и окрепшем волке. Он стал совершенно ручным, и понимал абсолютно всё, что ему говорили. Он пополнел, и превратился в огромную, серую собаку для всех окружающих.

Когда мужчина выгуливал волка по улицам, вокруг их маленького домика, то все собаки в округе тащили хозяев подальше от них, и сбивали с ног всех вокруг.

А вот коты... Эти наглые и беспардонные существа прознали про новую собаку, и очень быстро выяснили, что у неё добродушный характер. Они собирались по несколько штук, и нападали на волка. Он бегал от них, и прятался за хозяйку. А она хватала веник, и бегала за котами, разгоняя их.
Господи ты Боже мой! — кричала она.

Один недотёпа привёл другого. А кого же он ещё мог привести?
Сиди уже здесь, несчастье, кричала она волку, и он прятался за ней от страшных котов, а женщина гладила его большую, серую голову.
И волк тихонечко подвывал от удовольствия.

Короче говоря, появилась у них в доме большая, серая собака, слегка трусоватая и никогда не лающая.
А глаза у неё были огромные, и совершенно человеческие.

А потом случилось вот что. Охотник уехал в командировку по работе.
А ночью в дом залезли воры. Мужчина до сих пор думает, что они просто ошиблись адресом. Ведь в доме не было ничего ценного.

Жена его и дочка, спали в последней комнате. Но это не важно. А важно то, что трусливый Мулечка прыгнул, и выбил дверь в прихожую, и одним движением перегрыз горло первому вору. Тот так и умер, не успев даже дёрнуться и что-то понять. Второй пробежал, дико крича от ужаса метров тридцать, где волк и догнал его. Он прыгнул ему на спину, и его страшные зубы сомкнулись на затылке вора.

Шейные позвонки хрустнули, и тот затих.

Соседи вызвали полицию, и те решили, что необходимо пристрелить Мулечку. Пока они готовились и приближались из дома выскочила девочка, и закрыла собой волка, прижав к себе его окровавленную морду. Не стрелять! — закричал командир, они вызвали специалиста, который выстрелил усыпляющим дротиком, и его увезли, уснувшего в клетке.
А женщина держала на руках рыдающую малышку. На следующий день в полиции женщине сказали, что волка усыпят, потому что он убил человека.

Она пошла домой, не зная, как помочь своему спасителю. И тогда она написала эту историю в интернете, и попросила помощи. Нет, она ни на что не надеялась. И всё же через пару дней ей позвонили. Оказалось, что историю о том, как волк спас семью от грабителей, прочитало полтора миллиона человек, и правозащитные организации предоставили бесплатных адвокатов. А в полиции им объяснили, что волку адвокаты не полагаются. Адвокаты ушли, улыбаясь, и вот почему. На следующий день, пятьдесят тысяч человек устроили демонстрацию в центре города.
Они несли плакаты с фотографией Мулечки, и там было написано, что этот волк их герой, и что они не позволят его усыпить.

Короче говоря, был назначен суд, и адвокаты начали готовиться. Они придумывали замечательные речи в защиту, и составляли план, чтобы выиграть процесс. Сотни тысяч человек приняли участие в судьбе Мулечки. Женщину и её мужа, охотника с девочкой, приглашали на передачи, и политики обещали им свою поддержку. Полиция была в полной растерянности. Но за день до начала суда, трое людей в масках вскрыли собачник в полиции, где содержался волк по имени Мулечка.

И он исчез в неизвестном направлении. Полиция объявила план – перехват. Но на самом деле, они никого не искали, и не ловили. Их вполне устраивало такое окончание истории.

А Мулечка теперь живёт в дальнем лесничестве.

Лесник, узнав всю эту историю, взял Мулечку к себе.
Они стали большими друзьями.

Охотник с женой купили рядом с лесником маленький домик, и маленькая девочка до сих пор катается на большом волке по имени Мулечка.
Дело в полиции замяли, чтобы не попасть под огонь правозащитных организаций.

А вы говорите — «Сколько волка ни корми, он всё равно в лес смотрит». Некоторые волки смотрят вам в душу, и видят то, что там есть.

И они зачастую лучше многих людей, которым как раз бы и не мешало жить в лесу...

Автор: Олег Бондаренко

Cirre
КОТ-ОБОРМОТ

Виталий злился. Не хватало еще опоздать в первый рабочий день!

И кто виноват? Кот, зараза.

Виталий встал по будильнику. Душ, кофе, костюм, портфель (скорее для солидности)... А ключа от машины нет. Нет и всё тут! Виталий обыскал всё вокруг, вспотел от усилий, даже пиджак снял.
Он хорошо помнил, что вчера ключи были! Он сам их положил здесь, в прихожей на тумбочке. Кто их мог взять? Только кот!

Кот-Обормот достался Витале по наследству от деда. Дедов дом достанется ему в наследство только через шесть месяцев, а вот кот достался сразу после похорон.

Дед был единственным близким человеком у Витали. Он его вырастил и воспитал. Витале уже 30 лет, но дед был для него всем – был его семьей! И Виталя часто по зову души бывал у деда, помогал ему, лекарства привозил, и с удовольствием слушал воспоминания деда о прошлой жизни. Дедов кот не вызывал у Виталия интереса, ну, кот как кот. Он даже не помнил, как его зовут. Но когда дед ушел в мир иной, а кот остался, Виталя почувствовал его своим родственником. Хоть и дальним, но родственником.

Как же его бросишь-то, родственника-кота?

Да у Витали больше никого и не осталось, кроме этого кота.

Поэтому Виталя ни секунды не раздумывал, что делать с котом

  • он забрал его в свой таунхаус.

Но кота как-то нужно было называть, вот он и получил имя Обормот.

А кот и не возражал.

И вдруг сегодня случилась такая подстава от кота! Пятнадцать минут безуспешных поисков! Виталий остановился и стал вспоминать,

где же у него лежит второй ключ от машины.

И тут кот-Обормот из под тумбочки в прихожей лапкой достаёт ключ:

  • Мяу! Ты этот ключ ищешь?!

Виталий ключ подхватил и ничего коту не сказал. Не хватало еще на старого дедова кота ругаться! Хотя виноват он, этот кот! Кто же еще?!

Выезжая из поселка на главную улицу, Виталя попал в пробку.

Ехали медленно, объезжая пять или шесть машин, «сложившихся» в аварии. Виталий услышал, как мужчины на обочине разговаривали:

  • Прикинь, минут пятнадцать назад Лексус как сумасшедший вылетел на встречку! И все всмятку, друг за другом!

Виталя очень спешил, поэтому никак не сложил детали: авария 15 минут назад и поиски ключей... Лишь после работы у Витали появилась твердая уверенность, что кот отвел его от беды. Да и было это уже не в первый раз. Вспомнились другие случаи.

Например, со Светкой.

Такая миленькая с виду Светка ходила за Виталием по пятам и нудила: «Виталя, ты мне очень нужен, я тебе во всем помогать буду, я тебя никогда не брошу, я не такая...» А кот-Обормот её на раз «раскусил».

Виталя разговаривал по телефону и вдруг услышал истошный крик кота, невольно побежал в комнату к нему, а там Светка отбивается от кота, не выпуская из рук шкатулку с бабушкиным золотом.

Пыталась в сумку свою положить. И в Виталю вцепилась...

Ничего, с котом на пару выпроводили воровку.

А еще был случай, когда кот спас ему жизнь. После похорон деда и поминок в кафе Виталя пришел домой изрядно нетрезвым. Плохо ему было. Один ведь остался, совсем один. Вот и добавил по дороге, если честно. Ночью проснулся от непрерывного ора кота, который ещё и правой передней лапой бил Виталю по лицу, а левой – пытался потушить тлеющую сигарету... и простыню вокруг. С тех пор Виталя бросил курить.

Парень ехал домой и вспоминал... Вспоминал, как дед уважительно относился к коту. Как не раз говорил: «Это мой ангел-хранитель!».

Это что ж, получается теперь у Витали этот кот стал ангелом-хранителем?

Виталя улыбнулся, представив на спине у дородного черного Обормота пару лёгких крылышек...
из сети
Дедов кот оберегает хозяина от бед



Интересное в разделе «Литературный клуб»

Новое на сайте

Ссылка