Кстати, о валюте … ДВОРянские дети. Свалка

«Когда все ещё были живы...»

Однажды мы нашли мешок. Зелёный такой. Он просто валялся среди обломков какого-то реквизита, слегка припорошенный чем-то вроде извёстки.
Для справки: Мы-то тогда в таких делах не разбирались, а мешок то был конкретно – инкассаторский.
Открыли. Пришлось еще разбираться с хитрой застежкой. Содержимое нас не просто поразило, а повергло в шок! Там лежали деньги. Нет. Не так. ДЕНЬГИ!!! Банковские упаковки, в основном крупных купюр.
Т. е. упаковки по двадцать пять, пятьдесят и сто рублей. Вы вздрогнули? Мы да. Одна такая бумажка не всякому из нас до этого в руки попадала, а тут.... Мы сначала вроде бы даже пытались заорать и в пляс пуститься, но тут же одумались. По такому вопросу шуметь было нельзя. В спешке, рассовав пачки, кто за пазуху, кто по карманам, мы вскочили на велики и резко дали «газу». Уже отъехав на приличное расстояние, была устроена ревизия. Самое смешное, один из нас с нами не остановился, а оглядываясь через плечо, умчался. Он потом неделю нам на глаза не показывался. Это был, пожалуй, первый урок алчности и предательства дружбы ради денег. И безмерно жаль, что не последний.
Но вернёмся к деньгам. Мы высыпали пачки в одну кучу. Это было немыслимое богатство. Серёга К. ткнул пальцем в пачку сотенных:

• Вы знаете сколько здесь?...

Вопрос повис в воздухе.
– Здесь десять тыщ... «Волга». двадцатьчетвёрка... и ещё почти тыща останется...
Серёга хорошо умел считать, и все цены знал. Мы ему поверили, и каждый представил себя за рулём новенькой «Волжанки». А пачек там было..., ну много, в общем, таких пачек там было.

• Да нет, пацаны, всё равно отдать придётся. Не скроешь. Батя ни за что не согласиться взять себе, сдать придётся – это сказал Сашка. Его отец был лётчиком. Военным. И вообще все мы были из одного дома и все были детьми военных. Так что родителей мы своих знали и мечты с надеждами и видениями тут же растаяли.
• Может, хоть по велику себе купим. На Кастанаевской «Спорт-шоссе» стоят. Сто двадцать всего стоит. Тут и незаметно будет....

Ох, как же нам захотелось тут же рвануть в спортивный на Кастанаевскую и... вернуться в родной двор на чудо велосипедах, которыми мы грезили наяву. Мы аж привстали.

• Ага, и как мы объясним...? Нет, пацаны, придётся всё отдать, пусть родители решают.

Казалось, солнечный свет померк. Огромное богатство лежало перед нами, а мы не могли даже мороженого себе купить.

• Так. Нафик. Одну пачку поделим. Если не проболтаемся, то никто и не узнает.

Серёга решительно взял верхнюю пачку и разорвал упаковку. На душе у всех стало сразу намного легче. Раз Серега решил... вообще, всегда становится легче, когда кто-то решает важный вопрос за тебя. Берёт на себя всю полноту ответственности.
Итак, Серёга разорвал упаковку и «взлохматил» купюры.
Ох, как мы ржали, мы тыкали друг в друга пальцами и задыхались от хохота. Мы просто рыдали пополам со смехом.

• «Волга»... новенькая и тыща останется... – и снова падали от смеха....
• По велику, на Кастанаевской... – и рыдания возобновлялись.
• А этот... удрал..., он одни сотенные хватал... – и мы снова ложились на траву и дергались, практически в конвульсиях....

Нет, не подумайте чего. Никаких кукол. Всё по-честному. В пачках было чётко по сто купюр. И купюры были, в основном, крупного достоинства. НО!!! На обратной стороне каждой купюры жирным красным шрифтом, во всю купюру, по диагонали было напечатано «РЕКВИЗИТ».
Нет, нельзя сказать, что нам совсем было фиолетово. Понимая, что никаких материальных благ не обломится, каждый из нас (мы потом все друг другу признались) представлял себе заголовок в «Пионерской Правде»..., ну что-то типа «Честный поступок» с нашими фотографиями там и прочее.
Хотя мы, конечно, извлекли массу полезного и весёлого их этой находки. Самой безобидной шуткой было свернуть купюру внутрь надписью и уронить возле кассы в магазине, а потом наблюдать за тем, кто её поднимет. Кто-то, подняв, громко обращался к народу – кто мол, деньги, обронил. Кто-то тишком пихал реквизит в карман и бегом направлялся к выходу. Иногда вслед ему раздавалось:

• Дяденька (или тетенька) вон тот дядя ваши деньги поднял, вон он к выходу идёт.

И наблюдали за уходящим, который вжимал голову в плечи. Кто-то обречённо останавливался, а кто-то припускал. Ох, и ржали мы, веселились от души.
А в школе. Прикиньте. На требование учителя: «Дай дневник!», он, дневник безропотно передавался требующему. Учитель садился за свой стол, раскрывал его, а там... закладка из сотенной купюры. Представляете себе реакцию?!
Ну или там – крупная денежка, валяющаяся в проходе между парт или в коридоре.
Мы приклеивали их на кафель в туалете. Технология была такая. Кто-то из нас просился выйти в начале урока, и приклеивал купюру. До перемены она успевала присохнуть. Однажды один попавшийся на удочку однокашник, простоял до конца большой перемены, прижавшись спиной к стене. И после звонка остался в туалете. Мы даже на урок не пошли, чтобы видеть лицо товарища, выходящего из туалета через пятнадцать минут. Он попытался отодрать бумажку, но силикатный клей был хорошего качества и быстро сох. Так он её отмачивал..., болезный.
Я уж не говорю о свёрнутых в трубочку купюрах, которые вставлялись в замочные скважины в торцы брусьев в спортзале. У нас были одни с трубами. Мы смазали, опять же клеем и вставили, чтобы чуть-чуть торчало. Сделано было с умыслом. Наш физрук всегда лично проверял все снаряды. Крепления, растяжки.... Надо было видеть его лицо, когда он даже после пятой попытки не понял, что.... Он был очень вредный и здорово нам портил жизнь. Поэтому из учителей он был первый и единственный, над кем мы, так сказать, пошутили персонально.
Но в школе скоро уже стало шутить неинтересно. Слухи распространяются быстро, и стало всё меньше попадающихся.
Самое смешное, если это можно так определить, время наступило, когда пришли морозы. Выбиралась неровность на асфальте, около неё образовывалась небольшая толкучка, чтобы прикрыть от прохожих, готовящуюся, так сказать, «пустышку». В эту впуклость клалась купюра и заливалась слоем чистой воды. Потом мы некоторое время толклись, давая время воде замёрзнуть. А потом отходили. Для привлечения внимания рядом клалось что яркое, привлекающее к себе внимание, как правило, или фантик импортный или пачка сигаретная, опять же иностранная. Картина была очень весёлая. Кто-то грел ладошкой лёд, кто-то пытался отбить каблуком, кто-то ковырял ключами.
Скажете, издевались над людьми? В какой-то степени, конечно. Но было нам, простите лет по двенадцать и такое чувство, как гуманизм, было нам малознакомо.

... и про актёров
 
Вообще говоря, легенды ходили разные. На свалке, я имею в виду.
Самой расхожей была такая.

• Неуловимых смотрел?
• А то!
• Знаешь, как Данька в кино попал?
• Как?
• Выбросили вместе с мусором, случайно, кинокамеру. А Данька нашёл.
• Ну и чё?
• Он её оттаранил на «Мосфильм».
• И чё?
• А камера пропала у оператора, который Неуловимых снимал. Ну, он его и взял на главную роль....

Ролан Быков, например, забыл в буфете сценарий «Внимание черепаха!», его уборщица выбросила. А один пацан, нашёл его и Быкову отнёс. Тот его за это...

• А у нас один пацан, я его знаю, в соседнем дворе живёт, нашёл форму Штирлица...
• А....

И вариаций, и вариантов была тьма тьмущая. Практически все юные актёры были свои пацаны, постоянно посещающие свалку. И откуда девчонок в кино набирали? Непонятно.
Однажды мы нашли ящик. В нем лежали муляжи гранат, лимонок и противотанковых. Ну, как настоящие. И ещё там был муляж нагана. Тоже от настоящего не отличишь. На каждом из этих предметов был какой-нибудь небольшой изъян, но совсем почти незаметный. Это была Находка!!!
С этой находкой была связана отдельная история... про дядю Федю. Участкового нашего, милиционера.

©ИВАН ИВАНЫЧ