Дело о наследстве

Забвение прошлого – наша беда. Забвение героического – очень большая беда, так как она приводит к психологии «Ивана родства, не помнящего». Почему мы не гордимся делами предков? Да и знаем ли мы – потомки – о делах наших прадедов? Знаем, но мало и плохо.

14 сентября на Кубани не простой день – это день «Гречишкинские поминовения»

Посвящен он подвигу полусотни казаков под командованием сотника Андрея Леонтьевича Гречишкина не дрогнувшей перед тысячей горцев князя Джембулата, об их героической гибели у Волчьих ворот в районе двух известных кубанских станиц: Тбилисской (Тифлисской) и Казанской.

Получив приказ, Гречишкин 14 сентября 1829 года во главе 20 казаков при двух урядниках убыл в станицу Казанскую, где пополнил свою сотню 42 казаками и одним урядником. Все казаки были вооружены холодным и огнестрельным оружием. Таким образом, сотня Гречишкина, вместе с командиром насчитывала 65 казаков. Покинув Казанскую 15 сентября утром после переправы в брод через Кубань, повёл сотню на юг.

Расстояние в 12-15 км до Волчьих ворот было пройдено к середине дня. И здесь сотня встретила неприятеля – толпу горцев, во много раз превосходящую численностью не полную сотню Гречишкина, горцы шли в набег на Тифлисскую. В Казанскую за подмогой немедленно был послан казак Иван Кустов, владелец лучшего в сотне коня. Горцы не стали его преследовать.

Гречишкин понял, что в конном строю от горцев не уйти. Сотня спешилась и в пешем строю стала отходить к Кубани. Горцы, окружив казаков, открыли прицельный огонь. Сотник, видя, что отряду грозит гибель, призвал казаков биться до последнего и сложить головы достойно.

По команде сотника казаки, работая плетьми, быстро поставили лошадей в круг, а затем в треугольник, и опять же по команде, плача в душах своих, закололи их кинжалами. Сложив во внутрь треугольника убитых и раненых, они залегли за кровавым бруствером и приняли свой последний бой.

Горцы дважды предлагали им сдаться, казаки отказались. Тогда они атаковали казаков в конном, а затем в пешем строю. Бой длился несколько часов, и масса горцев буквально задавила горсть казаков.
Так у Волчьих ворот полегла сотня Гречишкина, на помощь к ним никто не пришел. В Казанской резерва просто не оказалось, его в это время задействовали в другом месте. Начальник станицы послал гонца в другую станицу.

Есаул Бирюков с отрядом казаков и двумя пушками поспешил на выручку, но было поздно.

Сотня Гречишкина погибла. Хотя Бирюков и торопился, но, сдерживаемый пушками, смог прибыть к месту боя лишь к утру 16 сентября, когда над погибшими казаками уже начали кружить хищные птицы.

С ужасом смотрели казаки Бирюкова на своих товарищей, лежащих в лужах крови, распростертых и изрубленных. В лошадином «редуте» лежало целое кладбище. В Казанскую повезли казаки есаула Бирюкова погибших на своих лошадях, ведя их в поводу.
Недобрую весть привез есаул Петр Павлович Бирюков (родной брат моего пра-пра-пра-прадеда) своей жене Ирине Леонтьевне – весть о гибели ее брата Андрея...



Изучая различные публикации о Гречишкине, я обратила внимание на то, что совершенно ничего не известно о его семье (сведения есть только о его отце).
Я не буду пересказывать подробно историю образования Кавказского полка, приведу лишь известные факты. Даже в сети интернет, на многих сайтах можно найти такую информацию: «В 1802 году при образовании Слободско-Украинской губернии, повелено было екатеринославских казаков перечислить в податное сословие, но из них 3300 душ обоего пола изъявили желание переселиться на Кавказ и остаться в казацкой службе. Просьбу их уважили, и они в том же году с семействами перешли на Кубань и поселились при редутах в станицах Темижбекской, Казанской, Тифлисской, Ладожской. Казаки, назначенные для поселения у Тифлисского редута, прибыли к нему 8 октября 1802 года. Возглавлял переселенцев 53-летний донской казак Леонтий Иванович Гречишкин».

Вот так выглядел Екатеринославский казак



И вот опять: «Документы не содержат сведений о родственниках Леонтия Ивановича, кроме его сына – Андрея, сотника, начальника станицы, подвигом своим в 1829г. вошедшего в историю Кавказской войны, как пример мужества и верности долгу».

«Среди первых переселенцев были семьи казаков Гречишкиных, Белевцевых, Карягиных, Саморядовых, Поповых и многих других доныне существующих фамилий. Первым станичным атаманом стал есаул Леонтий Иванович Гречишкин, вместе с Суворовым бравший Измаил».

Прошел год, и 14 октября 1803 года инспектор кавказской кавалерии генерал-лейтенант Шепелев доложил правительству, что новый Кавказский линейный казачий полк «сего месяца 14 числа принял свое существование» под командой есаула Л. И. Гречишкина со штаб-квартирой в станице Тифлисской.
В начале 1804 года Военная коллегия, утверждая штат Кавказского линейного полка, посчитала невозможным оставлять неграмотного есаула Гречишкина в должности, поэтому командиром полка был утвержден войсковой старшина Волгского полка Яков Яковлевич Усков, а Гречишкин, как человек весьма уважаемый среди казаков, остался его заместителем.
В 1778 году с Хопра на Кавказ, на так называемую Старую Линию, был переведен Хоперский казачий полк. В 1790-ых годах из Астраханского казачьего полка, в состав Хоперского полка были переведены сыновья моего пра-пра-пра-пра-прадеда Павла Ефремовича Бирюкова Алексей, Прокопий, Андрей, Николай и Петр.
Хорунжий Петр Павлович Бирюков, 1782 года рождения, как я уже писала, вследствие недостатка офицеров, был переведен на службу и жительство во вновь поселенный Кавказский полк, в станицу Ладожскую в 1802 году.
Дослужился до звания есаула.
Обосновавшись в Ладожской, Петр Павлович женился на одной из Ирин, на одной из дочерей Леонтия Ивановича Гречишкина. Да, именно на одной из Ирин. Уж не знаю, по каким таким причинам, но обе дочери носили одно имя. В 1808 году у них родился первенец – сын Василий. Были еще Марфа (1812г. р.) и Ефим (1814г. р.).
Василий Петрович в службу вступил казаком в 1828 году. Звание хорунжего получил в 1838, сотника – в 1842, есаула – в 1848. В 1849 году назначен начальником станицы Ладожской. В 1853 – ассесор в военно-судной комиссии при 1-й бригаде. С 1856 – Войсковой старшина, с 1867 года в отставке.
Женат был на Анфисе, дочери есаула Александра Яковлевича Ускова.

В государственном архиве Краснодарского края хранится дело «О движимом и недвижимом имуществе умершей вдовы сотника Ирине Комаревцевой». Казалось бы, дело о наследстве. Опись столов, стульев, стогов сена... Но как о многом оно может рассказать!







Как следует из рапорта Ладовского станичного правления, в апреле 1852 года «в ночь с 15 на 16 вдова сотница Ирина Комаревцева Волею Божию умерла не оставив никакого законного распоряжения». Рапорт подписал начальник станицы есаул Василий Петрович Бирюков.
Детей у Комаревцевой не было, поэтому стали искать других наследников. Правлением была составлена опись имущества, предполагаемые наследники стали заявлять о своих правах, доказывая свое родство с умершей. Именно эти документы позволили раскрыть загадку рода Гречишкиных.
Василий Бирюков выступил в роли доверителя своей матери – вдовы есаула Ирины Леонтьевны Бирюковой, урожденной Гречишкиной, родной сестры умершей. Он объявлял наследниками свою мать вместе с тремя малолетними детьми умершего брата матери хорунжего Алексея Леонтьевича Гречишкина: сыном Иваном – 7 лет, дочерьми Ириной – 9 лет и Пелагеей – 5 лет.



Ирина Леонтьевна Бирюкова в своем письме «Любезному сыну» Василию Петровичу сообщает о том, что ее сестра была в замужестве за Комаревцевым Василием Минаевичем более 45 лет.

У Алексея Леонтьевича Гричишкина бала еще одна дочь от первого брака Татьяна. Ее права защищал ее муж есаул конно-артиллерийской № 13 бригады Асеев Ефим Трифонович. Из ее переписки следует, что отец относился «к поморской безпоповской секте» и малолетние дети его от второго брака являются незаконнорожденными, а, следовательно, лишь она является наследницей.
Решено было собрать свидетельства о рождении.






20 октября 1852 года в своем рапорте Василий Бирюков сообщает, что его мать «метрического свидетельства о рождении и своем крещении не имеет и заиметь такового не может, потому что она и предки ее Старообрядческой секты, но что она есть действительно родная сестра покойной сотницы Ирины Леонтьевны, рожденная от одного отца и матери, то об этом могут свидетельствовать люди честного и незазорного поведения Тифлисской станицы».

Для составления родословной, наряду с другими документами, огромную роль играют метрические книги, церковные исповедальные росписи, по записям в которых можно узнать обо всех членах семьи того или иного рода. Но, если учесть, что Гречишкины были староверами, то таких записей просто быть не может. Не это ли причина того, что наши историки не могли найти данных о семье Андрея Леонтьевича?
А вот в деле «Деле о наследстве» мне посчастливилось найти копию грамоты о получении Гречишкиными дворянства




Немного о быте

Опись столов, стульев, стогов сена... Оказывается, «дело о наследстве» может рассказать не только о составе семьи, но и о быте казачьего офицера.
Читая опись движимого и недвижимого имущества умершей вдовы сотника Ирины Комаревцевой, я не могла не обратить внимание на то, что в ее четырехкомнатном деревянном доме было одиннадцать (11!) «картин в рамах и под стеклом». Был также фарфоровый сервиз, 12 пар вилок с ножами серебренных, салфетки столовые полотняные – 12 штук. И это 1852 год, станица Ладожская.






Понятно, почему французский путешественник О-де-Гель, посетивший в то время дом казачьего офицера Кирсанова К. П., проживавшего в городе Таганроге, писал: «Мебель, люстры, картины, зеркала, плафоны – все показывает понимание искусства и роскоши хорошего тона, право удивительно их видеть у казака».
Некоторые спросят, для чего нужно такое пристальное внимание к давнему прошлому, к давно уже исчезнувшему укладу казачьей жизни. Знание того, что было до нас не только желательно, но и необходимо.
Культура, народный быт обладают глубокой преемственностью. Шагнуть вперед можно только тогда, когда нога отталкивается от чего-то, движение от ничего или из ничего невозможно. В прошлом мы черпаем свои духовные силы, чтобы совершенствовать будущее.
Хочу еще рассказать о том, чем же закончилось «дело о наследстве»: наследниками признали Ирину Леонтьевну Бирюкову и малолетних детей ее брата Алексея. Дети были сиротами, и воспитывала их мать Василия Петровича Бирюкова. Да и наследство сестры она хотела получить только ради детей, которых никак не хотела признавать их старшая сестра...