Двойка по пению (из жизни ДВОРянских детей)

У меня в школьном аттестате, не смейтесь, впрочем, как и у всех, окончивших школы в те годы есть строчка, про то, что «Кроме того, успешно выполнил... программы по...», в общем там и про пение есть. А могло бы, наверное, и не быть. Про «по пению». Вот это «наличие присутствия», можно сказать, выплакала мама.
А дело было так.

Не помню, в каком классе заканчивается пение – в четвёртом или пятом? Но то, что учителя звали Михаил Иванович и то, что на кончике носа у него была бородавка – помню хорошо.
В связи с наличием старших брата и сестры в музыке я был в те годы продвинутым. Но однажды... однажды, я услышал эту запись. Хриплый голос и гитара. Это был Владимир Семёнович. Конечно, тогда прозвучало просто – Высоцкий. Как-то так случилось, что я сразу "... доподлинно узнал...©", что этот человек актёр, молодой и живёт в Москве. Не сидел, не воевал....
Наверное, потому что мой папа пересекался с его отцом по службе. Наверное, ещё и поэтому в доме появились несколько бобин с довольно приличного качества записями песен В. С.
Но! Первая песня, которую я услышал и которая сразу же врезалась мне в память... «Песня про конькобежца» и вторая – «Антисказка».
На следующей день, в школе, я, конечно, поделился с пацанами. Конечно, это был шок. Особенно «Антисказка». Там слова то, какие были – «...все, о чём писал поэт — это бред... и русалка как моглаааа родила... тридцать три же мужика...» тем более, что с учётом, встававшего в этом возрасте интереса к противоположному полу и к прочим таинствам бытия..., в общем, актуальные были песни.
И вот гордясь свой информированностью и, не побоюсь этого слова, эрудированностью даже, высокой, между прочим, задал я Михал Ванычу вопрос на уроке:

• А как вы относитесь к Высоцкому...?

Ведь ничего странного в вопросе не было, правда? Можно сказать, даже была попытка завязать разговор двух интеллигентных людей об искусстве.
Ответ меня не просто огорошил, а практически убил.
— Это вообще не поэт, не певец. Хрипатый уголовник, которому надо вырвать язык и отправить его туда, откуда он появился. В тюрьму. Потому что его песни – идеологическая диверсия и безобразное проявление этой самой уголовной разнузданности и...- всё такое минут примерно на десять возмущённым, сопровождаемых брызганием слюной, тоном.
Ну, мне бы промолчать. Но я ведь всё знал от отца, а папа был для меня непререкаемым авторитетом. Поэтому я и рассказал, что знал. Что никакой он не уголовник, что он актёр. Что живёт... и всё остальное. Наверное, ничего бы не случилось, не добавь я в конце, как мне кажется сейчас, слегка презрительно:

• А ещё культурный человек....

Конечно, я был вышиблен за дверь. Конечно, папу вызвали. Подробностей этого разговора папа мне не передавал, но оргвыводов дома не последовало, даже разговора не состоялось.
И стал я грубо манкировать уроками пения. Поэтому Михал Ваныч и закатал мне пару за год. А оценка влияла, я так думаю, на ту самую запись в аттестат. Спасибо маме. А то бы....
И еще... я надеюсь, что термин «ДВОРянские дети»? все поняли правильно?

О, да! Урок пения был, прям, самым главным предметом. У меня оказалась четверка по пению в аттестате, о которой я ни слухом, ни духом и которая испортила мне проходной бал.

Дворянские дети, собаки дворянской породы... Прекрасно понимаем значение этих терминов.

О, да! Урок пения был, прям, самым главным предметом....

Вопрос был в личности учителя. Наш МИ считал, что пение – ЭТО!!! С ним никто не хотел спорить, на самом деле. Кровь то он портил нам, ученикам.
Такой же был физрук потом. У нас с ним чуть до драки не доходило. Тоже всё стремился доказать, что физра ниглавнейшее и ниважнейшее...

У меня в средней школе в 4-5-6 классе был прекрасный учитель пения Ефим Ильич. Он играл на аккордеоне, а мы всем классом упражнялись в громком хоровом пении. Очень всем это нравилось и мне тоже, хотя у меня нет слуха, да и голос так себе. Но в громком хоровом пении самое главное – воодушевление, а не эти самые слух и голос.
Пели мы народные, революционные и военные песни. До сих пор я с удовольствием вспоминаю эти уроки пения.