Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения) (страница 90)

mamusi
Вот вам два счастливых ушка!)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Эээ, хозяин, а оно точно не кинется?
 

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Cirre
Старые вещи
«Надо, надо разобрать кладовку, выкинуть старье», — думала Лилия.
Она давно собиралась это сделать, но то времени не было, то сил, то жарко было очень. И вот наконец она вдохновилась.
Стоило ей открыть дверь, как друзья явились посмотреть, чем это занимается хозяйка.
Друзьями она звала двух котов — Тима и Тома. Она подобрала их совсем недавно, в человеческом измерении – год назад.

Как это часто бывает: шла домой, увидела голодных котят, совсем одних. Мальки сидели около магазина, прижавшись друг к другу. Лилия зашла за продуктами и зацепила пару пакетиков с кормом. Выдавила корм на подобранный кусок картона и уже хотела уходить, но не смогла. Столбом застыла, глядя, с каким остервенением заглатывают котята кусочки. Давятся, торопятся, словно боятся, что вот это чудо-еда исчезнет.

Скорее всего, так и было. Если кто что и подавал бездомышам, то мало ли кто мог перехватить у двух детей подачку: и взрослые коты и собаки. Лилия, правда, никого не заметила, но она не отходила, рядом стояла. Не отходила, вот и торопились они насытиться.
Корм исчез быстро. Котята старательно слизали все до капельки с картона. А потом один из них поднял головенку и пискнул, глядя Лилии прямо в глаза, словно «спасибо» сказал.
Котята покрутились около картонки и снова спрятались под крыльцо, которое немного укрывало их от ветра.

А женщина всё стояла. Что-то не давало ей уйти. Взять? А потом? Жила она одна, была не первой молодости, дорабатывала до пенсии. Она так и говорила: «Я не работаю, я – дорабатываю».
Внезапно Лилия разозлилась сама на себя. Помирать что ли собралась в неполные шестьдесят? Нет? Ну и вперед, не помрешь, а вот они могут. Скоро совсем холодно станет.
Она поставила пакет с продуктами и наклонилась к котятам, которые снова прижались друг к другу, согреваясь.
— Ну-ка, идите сюда!

Котята попятились, но Лилия успела взять одного из них, котенок запищал. Второй развернулся было, но, услышав писк, убегать не стал. Напротив, он зашипел, явно желая испугать женщину, и придвинулся к рукам, держащим друга или, скорее, брата.
Лилия посмотрела на него.
— Идем, идем, как таких дружных разлучить!
Она подхватила второго котенка, прижала к себе.
— Не вырывайтесь, — строго сказала она им, — пакет я как иначе понесу?
Котята притихли. Лилия подняла продукты и быстро пошла домой.
Дома она искупала найденышей. Когда намокшая шерстка высохла, котята распушились и стали очень даже симпатичными.
Лиля смотрела, как они трогательно вылизывали друг друга, тыкаясь носиками в шерсть. Потом котята заснули в обнимку.

*

Так они спали до сих пор. За прошедший год котята выросли в крупных котов, но дружить они меньше не стали. Ели всегда вместе, не таская друг у друга кусочки. Шкодничали тоже вместе, но в меру.
Тим и Том засунули свои любопытные носы в кладовку. Обычно она стояла закрытой. Закрытые двери всегда манят мальчишек. И кошачьих тоже.
— Так, друзья, не надо мне мешать, я ведь на хвост могу случайно наступить. Оно вам надо?

Коты не то, чтобы послушались, но слегка умерили свой исследовательский пыл. Они сидели чуть поодаль и, когда Лилия выносила из кладовки какую-нибудь вещь, заглядывали туда – а не появилось ли что-то интересное.
Женщина сортировала вещи. Одни складывала в мешок, другие возвращала на полки. Коты устали подглядывать и улеглись на пол, а потом и вовсе удалились спать на диван.

Под конец Лилия добралась до большой картонной коробки, которая стояла на самом верху. Осторожно сняла ее и вынесла в комнату.
Она тяжело опустилась в кресло, потерла поясницу. Поставила коробку перед собой на пол и стала доставать оттуда давным-давно забытые вещи. Некоторые из них были завернуты в газеты, бумага которых пожелтела.
Сверху лежала пачка писем. Лилия взяла ее и, не разворачивая, не перечитывая, отложила, чтобы потом выкинуть. Зачем снова читать, зная, что все ложь? Надо было давно выбросить. Маленький альбом с фотографиями. Его Лилия пролистала. Отложила, чтобы выкинуть, потом снова взяла в руки. Погладила. Пусть останется. Пока... Может, потом...
Развернула небольшую вазочку с отколотым горлышком. Подарок. Выкинуть...

На самом дне она обнаружила маленький сверток. Развернула и слёзы невольно заволокли глаза. В свертке лежала старая-старая игрушка ее кошки Маруси.
«Малуся, Малуся, ты где???» — Лилия вспомнила, как звала кошку в детстве, когда не выговаривала букву «р».
Маруся была серой с полосками. Лилия вспомнила ее белые носочки. Жалко, не делали тогда фотографий кошек. Теплая уютная Маруся пела песни маленькой Лильке.
Женщина погладила мышку, которую связала ей бабушка. На миг ей показалось, что и бабушка, и Маруся совсем рядом, стоит обернуться и...

— Мррр? – рядом стояли Тим и Том.
Они проснулись и подошли узнать, почему так тяжело вздыхает их хозяйка.
Том протянул лапку, заинтересовавшись игрушкой в руках Лилии. Она хотела убрать мышку, но потом подумала: Маруся бы не возражала! И отдала мышку братьям.
Она сложила всё, что не нужно, назад в коробку, потом вынесла ее в тамбур. Положила сверху мешок.
«Выкину завтра», — подумала Лилия.

Женщина вернулась в комнату и села отдыхать.
Тим и Том весело гоняли по полу Марусину мышку и Лилии снова показалось, что кошка из ее детства где-то рядом. Что она радуется тому, как играют молодые коты.
«Живым надо жить», — подумала Лилия, и Маруся с ней согласилась.

Автор: Валерия Шамсутдинова
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Силявка
Здравствуй, Мамочка...
 
Такси шелестело шинами по мокрой от осеннего дождя дороге. Пожилой водитель не торопясь вел машину по знакомым улочкам города и украдкой поглядывал в зеркало заднего вида на пассажиров.
На руках молодая женщина держала ребенка, пяти-шести месяцев, поэтому его несколько насторожил адрес, который назвали клиенты – городской детский дом.
Родители ребенка выглядели счастливой молодой парой: он – высокий, статный военный в форме старшего лейтенанта ВВС, она... Да просто красивая молодая женщина с огромными голубыми глазами и светлыми волосами, рассыпанными по плечам.
— Паша, цветы! – напомнила она, обращаясь к военному.

— Помню, Настена, помню, — ответил он ей и попросил водителя: — отец, останови у цветочного магазина.
Военный вышел и, не прячась от ветра, направился в магазин. Водитель проводил его взглядом и спросил:
— Муж?
— Муж, – счастливо улыбнулась она, поправляя шапочку на головке ребенка.
— Ребенок у вас красивый, сами вы тоже, вроде в порядке. Чего ж в детдом-то? – с осуждением в голосе спросил водитель.
Молодая мама не поняла вопроса, а когда до нее дошел его скрытый смысл, глаза ее широко распахнулись, и она смогла только прошептать:
— Ужас! Вы что подумали?
— Да я так... Мало ли... В наше время всякое бывает, – потом уже по-доброму взглянув на нее, спросил: — Так чего ж в детдом-то?
— Я там росла. Семь лет, потом меня удочерили. А муж мой – Павел, четыре года воспитывался там же.
— У Галины Ивановны? – водитель широко улыбнулся, — вот оно что! И вы, значит, с поезда, сразу к ней? Вот это молодцы!
— А вы ее знаете? – женщина с интересом смотрела на него.
— Да кто ж ее не знает!
Водитель собрался было пуститься в долгий рассказ, но дверь такси открылась, и в салон вплыл роскошный букет роз в руках военного.
— Настя, смотри какое чудо есть в нашем городе! – военный гордо улыбался.
— Пашка! – восхитилась Настя, — Ты даже мне такие розы не дарил!
— Не обижайся, Настя, – оправдывался Павел, — я же говорю – такие розы только в нашем городе! А когда мы были здесь вдвоем крайний раз?
— Вместе? Вместе – одиннадцать лет назад...
Галина Ивановна сидела за столом в своем кабинете, кутаясь в пуховую шаль. В здании было тепло, но шаль была такая мягкая и пушистая, так ласково облегала плечи, что расставаться с ней не хотелось даже в тепле.
Выдалась свободная минутка: старшие детки – в школе, у младших – тихий час. В детском доме непривычно спокойно, только на кухне позвякивает посуда – готовится обед для детей.
Галина Ивановна перелистывает альбом с фотографиями. Лица. Лица детей, мальчиков и девочек, молодых людей. Воспитанники. И каждого она помнит по имени, и уже взрослых мужчин и женщин называет как тогда, в детстве – Сашенька, Мишутка, Леночка...
А вот – Настя Найденова, нет — теперь уже Бабаян. Добрейшей души человек Армен Саркисович удочерил ее, дай Бог памяти — пятнадцать лет назад...
А вот – Пашка. Где же ты, Пашка? Закончил Суворовское училище, поступил в летное. Вот его фото: курсант – военный летчик, а ведь в детстве мечтал стать ветеринарным врачом, как Алексей Сергеевич. Леша – тоже большой кусок сердца унес, проказник, но не зря, не зря...
Приглушенные шаги по коридору. Кто бы это мог быть? Стук в дверь:
— Войдите! – О Господи! Огромный, роскошный букет роз! А кто же за ним скрывается?
— Пашка! Павлик, родной ты мой! – Букет шлепнулся на пол, – Где ж ты так долго пропадал, Паша!
— Галина Ивановна, ну что вы, Галина Ивановна. Вот же я, здесь. Не писал, ну да не всегда можно было... Я не один. Вот — жена моя. И дочка – Галя...
— Настя... Настенька! Неужели ты? Да возьми дочку, Павлик! Дай мы с Настенькой обнимемся.

Когда страсти улеглись и сердца забились ровней, гости сняли верхнюю одежду, спящего ребенка уложили на диванчик, а сами уселись вокруг стола.

— Как же вы, ребята, сохранили свои чувства? Так долго в разлуке... Армен Саркисович рассказывал мне о вас, он очень тепло о тебе отзывался, Паша.

— Я Насте слово дал, Галина Ивановна. А я слово свое – держу!

— Когда-то я это уже слышала, — по-доброму рассмеялась Галина Ивановна. – Настенька, а у тебя как все сложилось?

— Счастливо, Галина Ивановна! — По лицу Насти было видно, что она не лукавит. – Закончила медицинский, вместе с Артуром и Ашотом, моими братьями. А вы знаете, что обидеть меня они никому не позволят. Теперь я – педиатр, как папа. А с Пашей мы всегда были рядом, даже когда в разлуке... А вот – наша доченька, Галя – имя даже не обсуждали.

— Ну, здравствуй, Галюся, — Галина Ивановна склонилась над спящим ребенком, — дай Бог тебе счастья. А дед уже видел внученьку?

— Пока нет, Галина Ивановна, мы сразу к вам, – виновато улыбнулась Настя.

— Позвоните ему от меня, предупредите заранее, а то сердце разорвется у Армена и Лусине от неожиданного счастья, — Галина Ивановна повернулась к Павлу и сказала с лукавой улыбкой:

— Ну, поздоровайся с Мамочкой, она уже давно на тебя смотрит.

Павел повернулся на стуле и замер. На полу, в метре от Пашки, не отрываясь глядела на него трехшерстная кошка. У Пашки защемило в груди, как тогда, в детстве, в заброшенном доме, где он впервые встретил ее.

Наконец кошка медленно мигнула обоими глазами, поднялась и направилась к нему. Вспрыгнула на колени, поднялась на задние лапки и положила передние на погон старшего лейтенанта, а мордочкой терлась о Пашкино лицо, мурлыча не переставая.

— Мама, Мамочка, — Пашка гладил ее по мягкой шерстке, зарываясь лицом в пушистую шубку. — Я тебя никогда не забывал, — шептал он ей на ушко, — если бы не ты...

— Половину детей она вынянчила, — рассказывала Галина Ивановна, — все ее помнят. Когда год назад случилась у нее онкология – весь детдом стоял под окнами клиники Алексея Сергеевича, пока он ее оперировал. Все обошлось, слава Богу...
На диване заворочалась и захныкала маленькая Галя. Кошка, извинительно муркнув, спрыгнула с колен Пашки и взобралась на диван. Ласково мурлыча, она прилегла рядом, и девочка затихла.
— Скоро мы с ней – на пенсию, — вздохнула Галина Ивановна.
— Пора. Армен своего Брата давно отправил отдыхать. Теперь нежится дома у теплой батареи. Вот и нам с Мамочкой пора.

— Братик, — улыбнулась Настя, — как я по нему скучаю!
До вечера пробыли Настя и Павел в детском доме, пообедали вместе с ребятами. Пацаны окружили Павла, требовали рассказать о службе, о полетах. Почти все решили стать летчиками.
— Это нелегко, братишки, — учил их Павел, — но, если поставили цель – держитесь ее. Да разве обязательно – летчиками? Людьми станьте, такими, чтобы Галина Ивановна с гордостью говорила: это мои ребята!
А кошка Мама ласково смотрела на Пашку, щурила зеленые глаза и согласно мурлыкала.
Ушли вечером, пообещав Галине Ивановне и ребятам зайти до отъезда. И впредь заходить, будучи в городе.
— Слово даю! – сказал Пашка.

Галина Ивановна и Настя засмеялись, а кошка Мамочка смотрела на Пашку и провожала его взглядом, как провожала многих ребят и девочек, которых успокаивала ночами, не давая пролиться светлым детским слезам...

свет лана
Хорошо сидим!

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
«Чертик из табакерки»

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Какие глазищи! Это точно не инопланетяне среди нас?

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Верные друзья

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Какое отчаяние в глазах собаки! )))

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Такое смешное выражение мордочки)))

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Вит
Ага!

Cirre
Я знаю, кто ты
Лидия сидела на кассе с уставшим от жизни и людей видом. «Как вы мне все надоели, глаза бы мои вас не видели», – говорил её взгляд. В данный момент перед ней стояла медлительная полусонная молодая девица. Таких Лидия называла курицами.

Всех покупателей она делила на три категории: «курицы», как эта девица; «собаки», которым дай только повод, начнут лаять и ругать всех и вся; и «не от мира сего», к которым она причисляла тех, кто не подходил ни к одной из перечисленных двух категорий.

Лидия давно пробила продукты и ждала оплаты. Девица долго рылась в объёмном кошельке, перебирая скидочные карточки других магазинов длинными нарощенными ногтями ядовито зелёного цвета.

  • Оплата картой? – спросила со вздохом Лидия медлительную девицу.

Та кивнула и продолжила рыться в кошельке. Очередь нетерпеливо ждала, наблюдая за ней вместе с Лидией. Наконец, девица нашла карточку и приложила её к считывающему устройству. Очередь облегчённо выдохнула, зашевелилась.

Лидия еле сдерживалась, чтобы не поторопить девицу, задерживающую очередь. А та невозмутимо вложила карточку в кошелёк, закрыла его, убрала в сумочку и застегнула её на молнию. Только после этого стала складывать продукты в пакет. Всё делала медленно, последовательно. Наконец, пошла к выходу с таким видом, будто делала одолжение Лиде, очереди и всему миру.

«Что за сонная муха? Не живёт и не умирает. Неужели не могла приготовить карточку заранее? И ведь замужем. На пальце обручальное кольцо. И где глаза у мужиков? Хотя, понятно, где», – ворчала про себя Лидия, пробивая продукты следующему покупателю.

Она бросила взгляд на подошедшую к кассе женщину с девочкой. Бабушка и внучка. Этих Лидия сразу отнесла к категории «не от мира сего». Она видела их часто. Пожилая женщина суетливо складывала продукты в пакет. Девочка стояла рядом, безучастно глядя на неё своими большими голубыми глазами. Из-под шапочки выбивались светлые кудряшки. Лидия каждый раз ловила себя на мысли, что у неё могла быть вот такая светленькая голубоглазая дочка.

Женщина собрала с тарелочки сдачу и торопливо отошла от кассы, чтобы не мешать остальным. Девочка следовала за бабушкой, как приклеенная.

Брала женщина всегда минимум продуктов. Да и понятно, на пенсию не разгуляешься. Лидия снова бросила на них взгляд. Бабушка с сумкой ковыляла к выходу, опираясь на палочку, девочка не отставала от неё. Лидия вздохнула и продолжила пробивать ненавистные продукты не менее ненавистным покупателям.

Через день Лидия снова увидела пожилую женщину. Она положила на ленту у кассы обычный свой набор продуктов – молоко, батон, пачку макарон. Иногда к нему прибавлялась пачка чая, песок или какие-то овощи.

  • Здравствуйте. Вы сегодня без внучки? – спросила Лидия.
Покупателей в магазине мало, у кассы нет очереди, можно и поговорить.

  • Да. Ната в садик, наконец, пошла, – ответила женщина, складывая торопливо продукты сразу в пакет.
  • Двести девятнадцать рублей сорок семь копеек, – назвала Лидия сумму к оплате. – А до этого не ходила? Вроде большая девочка уже, – заметила Лидия, ожидая оплату по чеку.
  • Ходила, конечно. Только... Мама у неё умерла недавно, дочка моя. – На глазах женщины выступили слёзы. – Переживала девочка, замкнулась в себе. Ох, горюшко. – Женщина смахнула слезу, рассеянно собрала сдачу.

Лидия, не раздумывая, взяла шоколадку со стойки, где стояли товары со скидкой, и сунула в пакет женщине.

  • Для внучки.
  • Ой... Зачем? Не надо. Сколько я должна? – Женщина суетливо полезла в сумку за кошельком.
  • Не надо. – Лидия остановила её руку.
  • Спасибо! – сказала растерянная женщина и поковыляла к выходу.

*


Отца своего Лидия не помнила. Мать говорила, что он был красавцем. Лидия не очень верила её словам. Тощая, носатая, грубоватая мать и красавец – это как-то не вязалось. Хотя на мать Лидия совсем не походила: высокая, статная, с прямым носом и копной густых каштановых волос.

Отец бросил их, когда Лида была совсем маленькой. Жили они с мамой в небольшом посёлке при железнодорожной станции. Мать часто называла маленькую Лиду хвостом, прицепом, мешающим ей устроить личную жизнь. Лида не помнила, чтобы мать когда-нибудь обнимал её, целовала, говорила ласковые слова. Называла она её Лидкой, за шалости и ошибки бранила, грубо обзывала, не стесняясь в выражениях. Могла и сапогом отходить.

Лида к матери тоже не чувствовала привязанности. Окончила с грехом пополам школу и уехала учиться в торгово-кулинарное училище в областном городе. Она не мечтала стать поваром или продавцом. Просто туда легко поступить, давали общежитие, можно было быстро начать подрабатывать. А деньги Лиде были нужны. Мать сразу сказала, что тянуть на своей шее Лидку не собирается.

Вырвавшись из дома и начав самостоятельную жизнь, Лида быстро освоилась. На втором курсе влюбилась в парня старше себя. Но тот бросил её ещё до того, как она узнала, что беременная. Не раздумывая, не поддаваясь на уговоры и запугивания врачей, сделала аборт. Не хотела, чтобы ребёнок стал ей помехой, как сама Лида для матери.

Снова влюбилась в красивого парня, когда уже работала в магазине. Но до свадьбы дело не дошло. Родителям жениха она не приглянулась.

Потом был Алик, женатый и толстый. Он был влюблён безумно, купил ей однокомнатную квартиру для встреч. Лиде он не очень нравился, но она терпела его. Связь между ними длилась семь долгих скучных лет. Приходил он к Лиде раз-два в неделю, никогда не предупреждал заранее. Она сидела дома выходные и в праздники, ждала, вдруг придёт. Не скандалила, недовольства не показывала, боялась, что отберёт квартиру. Не отобрал. Она, наверное, надоела ему, а может ещё что случилось, только Алик приходить перестал. Лида не жалела о нём.

Были и другие мужчины, но замуж никто так и не позвал. Лида смирилась, хотела родить для себя, когда поняла, что годы уходят, ловить ей больше нечего, вокруг полно молоденьких и красивых девушек. Но, оказалось, детей у неё после аборта никогда уже не будет.

К матери она ездила первое время, привозила продукты. Мать продуктам радовалась, но на стол их не выставляла, боялась, что Лида сама и съест их.

Восемь лет назад мать сгорела вместе с домом. Лида ездила на похороны. На кладбище у могилы она стояла одна. Двое мужчин легко несли гроб. Соседи рассказывали, что взяла мать на постой квартиранта приезжего. Случайно или нет, но через месяц дом ночью загорелся, вспыхну как факел. Лето стояло сухое и жаркое. Полиция нашла только обгоревшее тело матери.

Лида не очень сильно переживала. Не видела от матери любви и заботы, давно привыкла жить самостоятельно. На могилу не ездила. У неё после похорон осталось ощущение, что в гробу вместо матери была пыль, слишком лёгкий он был.

Так и жила Лидия одна. Не жаловала удачливых женщин. Терпеть не могла таких вот куриц, как медлительная сонная девица с открытым ртом и нарощенными ногтями. Всё у них в шоколаде, даже мужья есть. И за что только мужики любят их?

Скоро сорок. Лидия стала сильно краситься, румянить щёки, пытаясь за макияжем скрыть появившиеся морщины и увядающую кожу лица.

Она часто думала, что если бы не тот аборт, у неё могла быть именно такая светленькая голубоглазая дочка, как у той женщины с палочкой. Она бы её любила со всей силой нерастраченной нежности и любви, наряжала бы, заплетала в косы пушистые банты, ходила бы на утренники в садик и гордилась своей красавицей...

Через несколько дней Лида снова увидела в магазине женщину. В этот раз она положила на ленту у кассы не молоко и макароны, а колбасу, курицу, сыр...

  • Здравствуйте, – поздоровалась Лида. – У вас праздник намечается?
  • Да какой праздник. Сорок дней дочери завтра. Соседи, может, зайдут помянуть, надо стол собрать. Набрала вот, а как донесу, не знаю.

Лида пробила продукты, отдала сдачу.

  • Вы подождите, не уходите, я сейчас.
Она позвала другого кассира, подменить её. Через пять минут вышла к женщине в пальто и с объёмной сумкой в руках.

  • Пойдёмте. Я провожу вас.
  • Да что вы? Мне так неудобно... Я тут недалеко живу... – приговаривала женщина, стараясь не отстать от Лиды, когда та взяла без разговоров у неё пакет с продуктами и пошла к выходу.

Галина Николаевна, так представилась женщина, смущённо что-то рассказывала всю дорогу. Лида слушала её вполуха, думала о своём. Когда дома она выложила из своей сумки фрукты, конфеты, бутылочку вина, нарезку мяса и красной рыбы, женщина замахала руками, отказываясь брать.

  • Не надо, что вы? Мне нечем с вами расплатиться.
  • Я денег с вас не возьму, – успокоила Галину Николаевну Лидия.
  • А вы приходите завтра на сорок дней. Мы утром с Наточкой на кладбище поедем, а к часу соседи подойдут, помянем мою Анечку. Придёте? – с надеждой спросила растерянная женщина.
  • Приду. – Лидия улыбнулась. – А отец у девочки есть?
  • Есть, конечно. Как не быть? Только он ушёл сразу, как Анечка заболела. У него уже другая семья, вроде сын недавно родился. На похороны звать его не стала.
  • То есть, девочка будет жить с вами? – уточнила Лидия.
  • А с кем же? Родственники есть, конечно. Двоюродный брат Анечки, племянница. Живут не здесь, в Москве. На поминках обещали помогать, позаботиться о Наточке. Только никто не спросил, как мы с ней жить будем на мою пенсию. Никто не предложил взять её к себе. Вы не подумайте, я не осуждаю никого. У всех свои заботы, дети, внуки. Кому нужен чужой ребёнок, лишний рот? А я старая уже. Случись что, Наточке прямая дорога в детский дом, получается. А куда же ещё? Только и молю Господа, чтобы дал пожить подольше, чтобы успеть поднять мою сиротинушку.

Лидия возвращалась в магазин и думала о девочке. Не завидная судьба её ждёт. У неё самой хоть мать была, не по чужим людям скиталась, тычки и оскорбления не от чужих людей получала.

На следующий день Лидия пришла на поминки. Кроме неё за столом сидели ещё две соседки. Родственники не приехали. Ната сидела с куклой в руках, не глядя ни на кого. Лидия подсела к ней.

  • Как зовут твою куклу?
  • Аня, – не поднимая головы, ответила девочка.
  • Как маму? А ты знаешь, что когда люди уходят на небо, обязательно посылают своим близким кого-то вместо себя? Котёнка, собачку, другого человека, чтобы им не так было скучно и одиноко.
  • Правда? И мне мама пошлёт кого-то? А когда? – Девочка подняла на Лиду свои большие голубые глаза.
Лидия впервые заметила в них хоть какое-то проявление чувств, а не пустоту и безразличие, как раньше.

Лидия стала часто приходить к бабушке с внучкой, приносить продукты.

  • Я не ворую, вы не подумайте. Просто я одна живу, мне не на кого деньги тратить. А вам тяжело, – сказала она на протесты Галины Николаевны принять очередную помощь.

К новогоднему утреннику купила для Наты воздушное розовое платье и корону с разноцветными камнями. Ната спокойно поблагодарила, но от платья весь вечер не отводила глаз. Когда Лидия собралась уходить, Ната подошла к ней в прихожей. Лидия присела перед девочкой на корточки.

  • Я знаю кто ты. Тебя мама послала мне вместо себя. Ты же не уйдёшь, не оставишь меня? – Ната серьёзно и пристально смотрела в глаза Лидии.
  • Не оставлю. – Лида обняла девочку, сглатывая слёзы, подняла глаза на Галину Николаевну.

Та закрыла ладонью рот, сдерживая рыдания. По щекам бабушки Наты текли слёзы.

На следующий день Лидия вместе с Галиной Николаевной пришла на утренник в садик. Нарядная Ната водила хоровод вокруг ёлки и то и дело поглядывала на них.

  • Вы же не просто так к нам приходите, помогаете, верно? – спросила Галина Николаевна, когда они вышли из сада после утренника. – Наточка ждёт вас каждый день, спрашивает, когда придёте.
  • Я мечтала о такой дочке. Только у меня нет, и не будет детей. – И Лидия честно рассказал всё о себе.

Ната всё больше привыкала к Лидии и однажды назвала её мамой.

Когда Лидия позвала Нату жить к себе, та согласилась сразу, но посмотрела на бабушку, ожидая её разрешения.

  • Иди к маме, – подтолкнула внучку Галина Николаевна.

Вот так у Наты появилась новая любящая мама, а у Лидии дочка, о которой она мечтала. Галина Николаевна умерла через четыре года, успев написать завещание на квартиру на внучку. Родственников много, только никто из них не помог им в трудную минуту. Боялась, что отберут у девочки квартиру. Ушла спокойно, ведь Наточка не осталась одна. Лида оформила опекунство над девочкой.

Вот так случайно пересеклись три нелёгкие женские судьбы.

Может, и правда, любящие нас люди, уходя на небо, посылают вместо себя ангелов?

Галина Захарова
Лидия сидела на кассе с уставшим от жизни и людей видом. «Как вы мне все надоели, глаза бы мои вас не видели», – говорил её взгляд. В данный момент перед ней стояла медлительная полусонная молодая девица. Таких Лидия называла курицами.

Всех покупателей она делила на три категории: «курицы», как эта девица; «собаки», которым дай только повод, начнут лаять и ругать всех и вся; и «не от мира сего», к которым она причисляла тех, кто не подходил ни к одной из перечисленных двух категорий.

Лидия давно пробила продукты и ждала оплаты. Девица долго рылась в объёмном кошельке, перебирая скидочные карточки других магазинов длинными нарощенными ногтями ядовито зелёного цвета.

  • Оплата картой? – спросила со вздохом Лидия медлительную девицу.

Та кивнула и продолжила рыться в кошельке. Очередь нетерпеливо ждала, наблюдая за ней вместе с Лидией. Наконец, девица нашла карточку и приложила её к считывающему устройству. Очередь облегчённо выдохнула, зашевелилась.

Лидия еле сдерживалась, чтобы не поторопить девицу, задерживающую очередь. А та невозмутимо вложила карточку в кошелёк, закрыла его, убрала в сумочку и застегнула её на молнию. Только после этого стала складывать продукты в пакет. Всё делала медленно, последовательно. Наконец, пошла к выходу с таким видом, будто делала одолжение Лиде, очереди и всему миру.

«Что за сонная муха? Не живёт и не умирает. Неужели не могла приготовить карточку заранее? И ведь замужем. На пальце обручальное кольцо. И где глаза у мужиков? Хотя, понятно, где», – ворчала про себя Лидия, пробивая продукты следующему покупателю.

Она бросила взгляд на подошедшую к кассе женщину с девочкой. Бабушка и внучка. Этих Лидия сразу отнесла к категории «не от мира сего». Она видела их часто. Пожилая женщина суетливо складывала продукты в пакет. Девочка стояла рядом, безучастно глядя на неё своими большими голубыми глазами. Из-под шапочки выбивались светлые кудряшки. Лидия каждый раз ловила себя на мысли, что у неё могла быть вот такая светленькая голубоглазая дочка.

Женщина собрала с тарелочки сдачу и торопливо отошла от кассы, чтобы не мешать остальным. Девочка следовала за бабушкой, как приклеенная.

Брала женщина всегда минимум продуктов. Да и понятно, на пенсию не разгуляешься. Лидия снова бросила на них взгляд. Бабушка с сумкой ковыляла к выходу, опираясь на палочку, девочка не отставала от неё. Лидия вздохнула и продолжила пробивать ненавистные продукты не менее ненавистным покупателям.

Через день Лидия снова увидела пожилую женщину. Она положила на ленту у кассы обычный свой набор продуктов – молоко, батон, пачку макарон. Иногда к нему прибавлялась пачка чая, песок или какие-то овощи.

  • Здравствуйте. Вы сегодня без внучки? – спросила Лидия.
Покупателей в магазине мало, у кассы нет очереди, можно и поговорить.

  • Да. Ната в садик, наконец, пошла, – ответила женщина, складывая торопливо продукты сразу в пакет.
  • Двести девятнадцать рублей сорок семь копеек, – назвала Лидия сумму к оплате. – А до этого не ходила? Вроде большая девочка уже, – заметила Лидия, ожидая оплату по чеку.
  • Ходила, конечно. Только... Мама у неё умерла недавно, дочка моя. – На глазах женщины выступили слёзы. – Переживала девочка, замкнулась в себе. Ох, горюшко. – Женщина смахнула слезу, рассеянно собрала сдачу.

Лидия, не раздумывая, взяла шоколадку со стойки, где стояли товары со скидкой, и сунула в пакет женщине.

  • Для внучки.
  • Ой... Зачем? Не надо. Сколько я должна? – Женщина суетливо полезла в сумку за кошельком.
  • Не надо. – Лидия остановила её руку.
  • Спасибо! – сказала растерянная женщина и поковыляла к выходу.

*


Отца своего Лидия не помнила. Мать говорила, что он был красавцем. Лидия не очень верила её словам. Тощая, носатая, грубоватая мать и красавец – это как-то не вязалось. Хотя на мать Лидия совсем не походила: высокая, статная, с прямым носом и копной густых каштановых волос.

Отец бросил их, когда Лида была совсем маленькой. Жили они с мамой в небольшом посёлке при железнодорожной станции. Мать часто называла маленькую Лиду хвостом, прицепом, мешающим ей устроить личную жизнь. Лида не помнила, чтобы мать когда-нибудь обнимал её, целовала, говорила ласковые слова. Называла она её Лидкой, за шалости и ошибки бранила, грубо обзывала, не стесняясь в выражениях. Могла и сапогом отходить.

Лида к матери тоже не чувствовала привязанности. Окончила с грехом пополам школу и уехала учиться в торгово-кулинарное училище в областном городе. Она не мечтала стать поваром или продавцом. Просто туда легко поступить, давали общежитие, можно было быстро начать подрабатывать. А деньги Лиде были нужны. Мать сразу сказала, что тянуть на своей шее Лидку не собирается.

Вырвавшись из дома и начав самостоятельную жизнь, Лида быстро освоилась. На втором курсе влюбилась в парня старше себя. Но тот бросил её ещё до того, как она узнала, что беременная. Не раздумывая, не поддаваясь на уговоры и запугивания врачей, сделала аборт. Не хотела, чтобы ребёнок стал ей помехой, как сама Лида для матери.

Снова влюбилась в красивого парня, когда уже работала в магазине. Но до свадьбы дело не дошло. Родителям жениха она не приглянулась.

Потом был Алик, женатый и толстый. Он был влюблён безумно, купил ей однокомнатную квартиру для встреч. Лиде он не очень нравился, но она терпела его. Связь между ними длилась семь долгих скучных лет. Приходил он к Лиде раз-два в неделю, никогда не предупреждал заранее. Она сидела дома выходные и в праздники, ждала, вдруг придёт. Не скандалила, недовольства не показывала, боялась, что отберёт квартиру. Не отобрал. Она, наверное, надоела ему, а может ещё что случилось, только Алик приходить перестал. Лида не жалела о нём.

Были и другие мужчины, но замуж никто так и не позвал. Лида смирилась, хотела родить для себя, когда поняла, что годы уходят, ловить ей больше нечего, вокруг полно молоденьких и красивых девушек. Но, оказалось, детей у неё после аборта никогда уже не будет.

К матери она ездила первое время, привозила продукты. Мать продуктам радовалась, но на стол их не выставляла, боялась, что Лида сама и съест их.

Восемь лет назад мать сгорела вместе с домом. Лида ездила на похороны. На кладбище у могилы она стояла одна. Двое мужчин легко несли гроб. Соседи рассказывали, что взяла мать на постой квартиранта приезжего. Случайно или нет, но через месяц дом ночью загорелся, вспыхну как факел. Лето стояло сухое и жаркое. Полиция нашла только обгоревшее тело матери.

Лида не очень сильно переживала. Не видела от матери любви и заботы, давно привыкла жить самостоятельно. На могилу не ездила. У неё после похорон осталось ощущение, что в гробу вместо матери была пыль, слишком лёгкий он был.

Так и жила Лидия одна. Не жаловала удачливых женщин. Терпеть не могла таких вот куриц, как медлительная сонная девица с открытым ртом и нарощенными ногтями. Всё у них в шоколаде, даже мужья есть. И за что только мужики любят их?

Скоро сорок. Лидия стала сильно краситься, румянить щёки, пытаясь за макияжем скрыть появившиеся морщины и увядающую кожу лица.

Она часто думала, что если бы не тот аборт, у неё могла быть именно такая светленькая голубоглазая дочка, как у той женщины с палочкой. Она бы её любила со всей силой нерастраченной нежности и любви, наряжала бы, заплетала в косы пушистые банты, ходила бы на утренники в садик и гордилась своей красавицей...

Через несколько дней Лида снова увидела в магазине женщину. В этот раз она положила на ленту у кассы не молоко и макароны, а колбасу, курицу, сыр...

  • Здравствуйте, – поздоровалась Лида. – У вас праздник намечается?
  • Да какой праздник. Сорок дней дочери завтра. Соседи, может, зайдут помянуть, надо стол собрать. Набрала вот, а как донесу, не знаю.

Лида пробила продукты, отдала сдачу.

  • Вы подождите, не уходите, я сейчас.
Она позвала другого кассира, подменить её. Через пять минут вышла к женщине в пальто и с объёмной сумкой в руках.

  • Пойдёмте. Я провожу вас.
  • Да что вы? Мне так неудобно... Я тут недалеко живу... – приговаривала женщина, стараясь не отстать от Лиды, когда та взяла без разговоров у неё пакет с продуктами и пошла к выходу.

Галина Николаевна, так представилась женщина, смущённо что-то рассказывала всю дорогу. Лида слушала её вполуха, думала о своём. Когда дома она выложила из своей сумки фрукты, конфеты, бутылочку вина, нарезку мяса и красной рыбы, женщина замахала руками, отказываясь брать.

  • Не надо, что вы? Мне нечем с вами расплатиться.
  • Я денег с вас не возьму, – успокоила Галину Николаевну Лидия.
  • А вы приходите завтра на сорок дней. Мы утром с Наточкой на кладбище поедем, а к часу соседи подойдут, помянем мою Анечку. Придёте? – с надеждой спросила растерянная женщина.
  • Приду. – Лидия улыбнулась. – А отец у девочки есть?
  • Есть, конечно. Как не быть? Только он ушёл сразу, как Анечка заболела. У него уже другая семья, вроде сын недавно родился. На похороны звать его не стала.
  • То есть, девочка будет жить с вами? – уточнила Лидия.
  • А с кем же? Родственники есть, конечно. Двоюродный брат Анечки, племянница. Живут не здесь, в Москве. На поминках обещали помогать, позаботиться о Наточке. Только никто не спросил, как мы с ней жить будем на мою пенсию. Никто не предложил взять её к себе. Вы не подумайте, я не осуждаю никого. У всех свои заботы, дети, внуки. Кому нужен чужой ребёнок, лишний рот? А я старая уже. Случись что, Наточке прямая дорога в детский дом, получается. А куда же ещё? Только и молю Господа, чтобы дал пожить подольше, чтобы успеть поднять мою сиротинушку.

Лидия возвращалась в магазин и думала о девочке. Не завидная судьба её ждёт. У неё самой хоть мать была, не по чужим людям скиталась, тычки и оскорбления не от чужих людей получала.

На следующий день Лидия пришла на поминки. Кроме неё за столом сидели ещё две соседки. Родственники не приехали. Ната сидела с куклой в руках, не глядя ни на кого. Лидия подсела к ней.

  • Как зовут твою куклу?
  • Аня, – не поднимая головы, ответила девочка.
  • Как маму? А ты знаешь, что когда люди уходят на небо, обязательно посылают своим близким кого-то вместо себя? Котёнка, собачку, другого человека, чтобы им не так было скучно и одиноко.
  • Правда? И мне мама пошлёт кого-то? А когда? – Девочка подняла на Лиду свои большие голубые глаза.
Лидия впервые заметила в них хоть какое-то проявление чувств, а не пустоту и безразличие, как раньше.

Лидия стала часто приходить к бабушке с внучкой, приносить продукты.

  • Я не ворую, вы не подумайте. Просто я одна живу, мне не на кого деньги тратить. А вам тяжело, – сказала она на протесты Галины Николаевны принять очередную помощь.

К новогоднему утреннику купила для Наты воздушное розовое платье и корону с разноцветными камнями. Ната спокойно поблагодарила, но от платья весь вечер не отводила глаз. Когда Лидия собралась уходить, Ната подошла к ней в прихожей. Лидия присела перед девочкой на корточки.

  • Я знаю кто ты. Тебя мама послала мне вместо себя. Ты же не уйдёшь, не оставишь меня? – Ната серьёзно и пристально смотрела в глаза Лидии.
  • Не оставлю. – Лида обняла девочку, сглатывая слёзы, подняла глаза на Галину Николаевну.

Та закрыла ладонью рот, сдерживая рыдания. По щекам бабушки Наты текли слёзы.

На следующий день Лидия вместе с Галиной Николаевной пришла на утренник в садик. Нарядная Ната водила хоровод вокруг ёлки и то и дело поглядывала на них.

  • Вы же не просто так к нам приходите, помогаете, верно? – спросила Галина Николаевна, когда они вышли из сада после утренника. – Наточка ждёт вас каждый день, спрашивает, когда придёте.
  • Я мечтала о такой дочке. Только у меня нет, и не будет детей. – И Лидия честно рассказал всё о себе.

Ната всё больше привыкала к Лидии и однажды назвала её мамой.

Когда Лидия позвала Нату жить к себе, та согласилась сразу, но посмотрела на бабушку, ожидая её разрешения.

  • Иди к маме, – подтолкнула внучку Галина Николаевна.

Вот так у Наты появилась новая любящая мама, а у Лидии дочка, о которой она мечтала. Галина Николаевна умерла через четыре года, успев написать завещание на квартиру на внучку. Родственников много, только никто из них не помог им в трудную минуту. Боялась, что отберут у девочки квартиру. Ушла спокойно, ведь Наточка не осталась одна. Лида оформила опекунство над девочкой.

Вот так случайно пересеклись три нелёгкие женские судьбы.

Может, и правда, любящие нас люди, уходя на небо, посылают вместо себя ангелов?

Галина Захарова

свет лана
Чтобы голова не перевешивала)))

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Какой пушистик!

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

shade
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Cirre
Еще один шанс

Припадая на правую переднюю лапку, одноглазый кот осторожно прошел мимо детской площадки, подошел к лавочке у второго подъезда и, убедившись, что ему ничего не угрожает, запрыгнул на нее.
Наступающие сумерки не могли скрыть от него то, что он хотел увидеть. Да, это здесь. В этом дворе прошло его детство. Деревья успели подрасти, но стены дома остались прежними, даже запах нагретого за день кирпича и сырости, исходящий из подвала, остался тот же.
Лето вступило в свои права, но старого кота уже не могли обмануть обещания теплых, полных неги беззаботных дней. Он знал, что за ними последует холодная осень, а предстоящая зима будет для него последней. Потому он и решил навестить места, где когда-то был счастлив.

Поглядывая на свет окон, он пытался вернуть в памяти ощущения и чувства тех дней, когда не надо было заботиться о безопасности, еде и крове – обо всем позаботится Мама.
Когда каждый день изумлял открытиями и казалось, что будущее будет таким же веселым, беззаботным и радостным, как новый наступающий день.
Кот положил голову на лапы и прикрыл единственный глаз. Ему почудился весенний теплый день, щебет воробьев на ветках тогда еще молодых деревьев и ласковое поглаживание по спинке: «Мурзик. Он называл меня Мурзик...».

*

Всё. Вот теперь точно всё! Валерка, хлопнув дверью, вышел в подъезд, не обращая внимания на рыдания матери, оставшейся в квартире. Рюкзак с уложенными вещами и документами – всё, что он берет из этой жизни. Ничего больше ему не надо, всего, о чем мечтает, он добьется сам! Без советов и нотаций, раздражающих его – взрослого семнадцатилетнего парня.
Через четыре месяца будет восемнадцать, можно строить жизнь по своему усмотрению, а пока придется пожить в детском лагере, куда он устроился работать на два предстоящих летних месяца. Есть паспорт и аттестат – достаточно для начала самостоятельной жизни. А дальше видно будет...

Вечер – не лучшее время, чтобы отправиться в путь, но тем хуже для матери. Пусть поволнуется лишний разок. Выйдя из подъезда, Валерка посмотрел на окна квартиры, в которой прожил семнадцать лет, и решил присесть перед дорогой на подъездную лавочку. Но она оказалась занята бродячим котом. Он сразу понял, что кот бродячий – домашние так не выглядят.
— Разрешите присесть? – Валерке даже стало смешно от своего обращения к бродячему коту и он едва не рассмеялся своей шутке.
— Присаживайся, я подвинусь, — ответил кот и уступил Валерке место.

Валерка стоял, озадаченный происходящим. Как в сказке – кот заговорил, а он прекрасно его понял.
— Знаешь, — Валерка задумчиво смотрел на собеседника, — у меня в жизни был только один кот, вернее, котенок, с которым я мог разговаривать, и мы прекрасно понимали друг друга.
— И ты называл его Мурзик, таскал ему колбаску из дома и игрался с ним фантиком, привязанным к нитке... — кот тоже пристально смотрел на Валерку.
— Это ты? – Валерка, наконец, присел и стал внимательно разглядывать кота. – Ну да! Это точно ты, только сильно изменился. У тебя сломана лапка, ты потерял глаз. Шесть лет... Где ты был эти шесть лет?
— Ты тоже изменился, — кот присел. — Стал совсем большим, от тебя пахнет табаком. Но ты изменился больше, чем я. Я уже не чувствую тепла твоего сердца, как тогда – шесть лет назад. Тогда ты был совсем другим, ты был добрым и любил весь мир. Да, я потерял глаз и передвигаюсь не так легко, как раньше, но я остался собой, а ты – нет... – кот продолжал разглядывать Валерку. — В тебе почти нет доброты, или ты прячешь ее где-то глубоко...Что с тобой случилось?

Валерка прикусил губу. Если бы это говорила ему Мама, то он бы отмахнулся от нее. Он уже давно не слушал ее слов, считая их нудными нравоучениями. Но игнорировать слова кота не получалось.
— Помнишь, Кот, я взял тебя домой, чтобы познакомить с Мамой? Я тогда просил ее, чтобы ты остался. Нам было бы хорошо вдвоем, нет, втроем – еще Мама. Но она запретила мне сделать это. Ты помнишь, как она выставила тебя за дверь? И я точно знал тогда, что она неправа. С того случая пропало взаимопонимание между мной и Мамой. На следующий день я решил забрать тебя домой, а если она вновь тебя выгонит, уйти вместе с тобой. Но я не нашел тебя. Я обыскал весь двор, все подвалы, но ты пропал. Куда же ты делся?

— Да, помню тот день, — кот вздохнул. – Мне тогда захотелось посмотреть, насколько велик мир. И я решил прогуляться чуть дальше, чем мне разрешала моя Мама. А потом убегал от бродячих собак, улепетывал от машин, проезжающих мимо, прятался в подвалах и подъездах. Так проходили дни. Потом – месяцы. Наконец, когда я мог вернуться сюда, я понял, что это уже ни к чему. Знакомые коты рассказали мне, что моя Мама погибла, когда разыскивала меня. Вот тогда я и понял, насколько был глуп и самонадеян, – кот пристально посмотрел в глаза Валерке, – Мне кажется, что ты повторяешь мою ошибку. Я прав?
— Нет, Кот. Это не так. Я точно знаю, что моя Мама неправа, неправа с того самого дня, когда запретила мне взять тебя домой, – Валерка говорил торопливо и горячо. — Она сделала мне больно и даже не заметила этого. С того самого дня я перестал ее слушать, старался делать все назло ей. Пусть мне будет плохо, но чтобы ей было хуже!

Валерка внезапно замолчал, заметив грустную улыбку кота.
— Запомни, мальчик, — интонация кота была доброй, будто он разговаривал с ребенком, — ни одна Мама на свете: будь то кошка, или медведица, или ворона, в конце концов! Ни одна Мама, включая твою, находясь в здравом уме и трезвой памяти, не желает навредить своему ребенку. Они искренне считают, что все делают только во благо ему. И тем больнее ранят ее обиды, причиняемые тобой, ведь они попадают прямо в сердце, потому что ее сердце всегда открыто для тебя...
— Разве, желая добра, можно обидеть человека? – Валерка чувствовал правоту кота, но непросто было признаться в этом даже себе.
— Да, бывает и так. Не может человек не ошибаться и всегда быть правым. Но разве наши Мамы не заслужили от нас такого пустяка — прощать им мелкие и даже крупные ошибки? Ведь это – наши Мамы!

Кот и Валерка помолчали, вспоминая своих Мам. Валерка закурил, затягиваясь по-взрослому.
— Где ты набрался этой мудрости, Кот? – он смотрел под ноги и не поднимал глаз.
– Мурзик. Раньше ты называл меня Мурзик, – кот печально усмехнулся. – Странное имя для такого существа, как я, верно? – он прикрыл единственный глаз, подумал. — Всё дело в том, что для тебя это были шесть лет твоей жизни, всего шесть лет. А для меня – вся жизнь. Сегодня я пришел попрощаться со двором моего детства и очень рад подарку судьбы – встрече с тобой. А надо признаться — судьба меня не баловала... Впрочем, ты и сам это понял.
— Мурзик... Я тоже рад встрече с тобой. Я почему-то вновь чувствую себя маленьким мальчиком, рядом со мной котенок, который меня понимает и мне так хорошо разговаривать с ним.

Валерка погладил Мурзика по спинке раз, другой и почувствовал, как тот потянулся навстречу его руке. Услышал, как замурчал, отзываясь на ласку, старый, покалеченный жизнью кот. В глазах у Валерки защипало.
— Ну вот, — Мурзик был счастлив. — Я вновь чувствую тепло твоего сердца. Ты всё тот же Валерка. Ты добрый и отзывчивый мальчик. Зачем ты скрываешь это от Мамы? И, напоследок, прошу тебя, не повторяй мою ошибку. Мир велик и не всегда добр к нам. И если с тобой что-то случится – это погубит твою Маму. Так уж они устроены...
— Что значит, напоследок, Мурзик? Ты хочешь уйти? Куда?
— Да, Валера, я рад, нет, я счастлив нашей встрече! Об этом я даже не мечтал. А теперь – пора. Здесь чужая территория и местные коты не очень-то обрадуются моему присутствию. А отбиться или убежать я уже не смогу.

Кот спрыгнул с лавки на землю, боднул головой Валеркину ногу, посмотрел на него единственным глазом и уже намеревался раствориться в сумерках, но почувствовал, как его подхватили руки.
— Нет, Мурзик. Ты не можешь уйти. Ведь это вновь будет ошибкой, теперь уже нашей с тобой. Мы нужны друг другу! – Валерка прижимал покалеченного кота одной рукой к груди, а другой — пытался закинуть лямку рюкзака на плечо. – Идем. Идем к Маме. Мне надо попросить у нее прощения. За всё. И еще — ей тоже надо исправить свою давнюю ошибку. Неужели мы с тобой ей этого не позволим?

*

Бросив рюкзак на лестнице, Валерка бежал, прыгая через ступеньки и прижимая к себе старого одноглазого кота, а тот вцепился в него, уткнувшись мордашкой в грудь.
— Мама, Мама! Это я, я вернулся! Мы вернулись! Открой дверь, Мама! – кричал Валерка, хотя уже знал, что дверь незаперта и будет всегда открыта для него...

Автор: Тагир Нурмухаметов

свет лана
Сплошные мимими))))

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Зима близко!

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Cirre
Mуж вернулся домой и прям с порога, не сняв ни обуви, ни верхней одежды, выпалил:
  • Лена! Нам надо серьёзно поговорить...
И тут же, на одном дыхании, широко распахнув и без того огромные глаза и не выдержав даже минимальной паузы:
  • Я влюбился!

«Опаньки, — подумала Ленка, — Вот и к нам в семью кризис среднего возраста пожаловал. Ну, здравствуй, здравствуй...», но ничего не сказав, очень внимательно посмотрела на мужа, чего не делала уже лет пять или шесть (или уже восемь?)

Говорят, что перед смертью проносится вся жизнь перед глазами, так вот у Ленки начала проноситься вся их совместная жизнь с мужем. Познакомились они банально – по интернету. Ленка скосила себе три года, будущий муж накрутил себе три сантиметра роста и таким вот незамысловатым образом, хоть и с трудом, но они всё же смогли ещё втиснуться в заданные друг другом критерии поиска и.. найтись.

Ленка уже и не помнила, кто кому первый написал, но точно знала, что письмо будущего мужа было без какой-либо пошлости и с лёгкой самоиронией, что ей очень импонировало. В тридцать три года и при посредственной внешности, она трезво оценивала свои шансы на брачном рынке и прекрасно понимала, что находится, если и не в последнем ряду, то в предпоследнем уж точно, потому твёрдо решила на первое свидание прикусить язык, развесить уши, надеть розовые очки и кружевное бельё, а в сумочку положить самодельное печенье и томик Tургенева.

Первая встреча прошла, на удивление, легко (вот что значит одеться в правильный образ!), их роман развивался так бурно и стремительно.
Bместе им было интересно, поэтому после полугода регулярных встреч и постоянного натиска родителей, потерявших надежду ещё в этой жизни увидеть внуков, будущий муж отважился и сделал Ленке предложение. Они шустро перезнакомили свои семейки, условие жениха и невесты, отпраздновать свадьбу в узком семейном кругу, было родителями безоговорочно и единогласно одобрено и боясь, что кто-то может вдруг и передумать, для бракосочетания был выбран первый из возможных свободный день.

Жили они, как Ленке казалось, хорошо. Климат в семье преобладал тропический с характерными небольшими сезонными колебаниями температуры, без жарких африканских страстей, но дружный и уважительный – это ли не счастье?

Муж, будучи типичным представителем мужского сословия и потому более простым и прямолинейным, сбросил свой тесный костюм-образ «эмпатично-нежно-романтичного мачо-трезвенника с золотыми руками» уже через несколько недель после свадьбы и предстал перед Ленкой таким, каким был – простым, работящим и заботливым мужиком в удобных домашних трениках.

Ленка же, как представительница более сложного женского сословия, распускала тугой корсет своего образа «немо-глухо-слепенькой сексапильной хозяюшки-интеллектуалки» по чуть-чуть, еле-еле уловимо, но скорая беременность стремительно ускорила этот процесс и потому уже через год она тоже, не без удовольствия, полностью распрощалась со своим трескающимся по швам образом и, облегчённо вздохнув, переоделась в уютный домашний халат.
Тот факт, что, несмотря на обоюдное расставание со своими образами, никто из отношений не сбежал и даже не предъявлял друг другу претензий, окончательно убедил Ленку в правильности принятого когда-то решения и укрепило её веру в ячейку их общества.

Быт и воспитание двух, друг за другом родившихся, детей конечно же раскачивали их семейную лодку временами очень даже сильно, но кораблекрушения не случалось, а потом, когда шторм затихал, они снова продолжали размеренно и чинно дрейфовать по волнам своей семейной жизни.

Счастливые бабушки и дедушки помогали им как и где только могли, на работе они ползли, хоть и медленно, но уверенно по карьерной лестнице вверх, не забывая при этом путешествовать, уделять время своим увлечениям и, конечно же, друг другу, не выбиваясь при этом из среднестатистических данных.

И вот они женаты двенадцать лет, и за все эти годы муж ни разу не был уличён в неверности или даже просто замечен в лёгком флирте с кем бы то ни было, хотя Ленка была дамой совсем не ревнивой, и он мог бы себе такую шалость, без последующего скандала, позволить. Она представила мужа флиртующим и невольно улыбнулась, потому что картинка всплывшая в её голове была очень уж смешной и даже нелепой. Всё дело в том, что Ленкин муж, после нескольких неудачных попыток сделать комплимент традиционным способом, ещё в начале их отношений и поняв, что это не его стезя, решил сменить тактику и теперь делал комплименты исключительно молча (или при помощи ультразвука, который Ленка не могла уловить?), просто вытаращивая глаза, как долгопят.

За годы их совместной жизни, Ленка, по степени округлости глаз мужа, научилась различать всю палитру его эмоций: от дикого восхищения, удовлетворительного одобрения, невольного удивления, неожиданной растерянности, сильного непонимания и полного негодования. И вот она представила, как муж делает один за другим комплименты какой-то крысе, распахивая свои глаза всё шире, и шире, и шире...

У Ленки пересохло горло, представляя трансформацию мужа в долгопята, она нервно улыбнулась и просипела:
  • Ну, и как зовут твою крысу..?
Глаза мужа теперь на самом деле поползли на лоб, и он судорожными движениями рыская по всему телу, заикаясь, затарахтел:
  • Как? Как ты... как... как вообще... ты смогла... догадаться, что я влюбился в крысу?! Не, ну ты даёшь... Ты понимаешь, я просто не мог пройти мимо, я обалдел когда её увидел... ты только посмотри, какая она классная, какая мягонькая, какая красивая... как она похожа на тебя...

Муж достал из-за пазухи маленькую серенькую крысу с розовыми полупрозрачными ушками, розовым носиком и чёрными глазками-бусинками.

Дальше Ленка уже ничего не слышала. Она любовалась своим мужем, его новой подружкой, их обоюдными лобзаниями и была бесконечно счастлива, что он влюбился именно в эту крысу, которая была так похожа на неё...

Инна Чешская

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Александр Фёдоров
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения) - 3896421 play thumbnailUrl Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения) - 1664187656
True
2022-09-26T13:20:56+03:00
embedUrl

свет лана
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Утипусечки)))


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Cirre
— Опять начало недели. Наконец-то! Кофе готов?
Он радостно ворвался на кухню и обвел братьев взглядом.
— Бодрее, ребята, бодрее! — воскликнул Понедельник, залпом выпил кофе и убежал на работу.
Дни недели, сидевшие за столом, переглянулись.
— И как это у него получается? — вздохнул Вторник.
— В кофе, наверное, что-то доливает, — принюхался Четверг.
Пятница, знаток по части доливания, развел руками. А Воскресенье хмыкнул. Он точно знал, что первым днем недели всегда был он. И только путем хитрых интриг Воскресенье сдвинул начало недели на один день. Скандал был еще тот. А потом все привыкли и забыли. И теперь каждый раз ворчали на бодрый Понедельник.
(с) Александр 'Котобус» Горбов

Силявка
Байстрюк

Женское счастье Валентины заблудилось где-то на просторах необъятной страны. По молодости была у нее любовь неземная — парень из соседней деревни. Но после службы в армии он не вернулся в родное село, остался на чужбине, женился и выписал к себе родителей. Долгие годы никто не мог растопить сердце гордой красавицы. Но шесть лет назад односельчане заметили, что Валентина начала полнеть, а потом и живот появился. Женщина гордо ходила по улице, не обращая внимание на шепот и пересуды за спиной. О том, кто отец будущего ребенка, она не рассказала даже лучшим подругам.

В положенное время родится парнишка, получивший имя Василий в честь отца Валентины. Кумушки с любопытством заглядывали в коляску, надеясь увидеть в младенце черты кого-нибудь из односельчан. Но парнишка с голубыми глазами и льняными волосенками не был ни на кого похож. Тогда соседки решили, что Валентина прижила пацана от кого-то из райцентра, куда ездила в больницу, и успокоились.

Паренек рос шустрым, шебутным, но добрый и смышленым. Валентина вышла на работу, и жизнь маленькой семьи потекла свои чередом.

*


— Валентина, там твой байстрюк дерется!

— Ох! Васька, пострел, а ну в дом! — женщина бросила мотыгу, выбежала с огорода на улицу.

Кучка пацанов валялась в дорожной пыли, раздавая тумаки друг другу. Валентина выдернула своего белобрысого Ваську, отвесила подзатыльник и потащила в дом.

— Вот наказанье божье! Что ж тебе не живется спокойно?

Пятилетний мальчишка, набычившись, смотрит исподлобья, размазывая по грязному лицу слезы и сопли. Он давно уже утвердил свое положение на улице. Пацаны перестали его дразнить, опасаясь хоть и маленьких, но крепких кулаков, а еще какого-то отчаянного, обостренного чувства справедливости. Взрослые, видя, как старательно маленький Васек помогает матери на огороде и по дому, перестали тыкать пальцами и осуждать Валентину. Но в этот раз причина драки была серьезной: мальчишки кидали камни, прогоняя приблудного щенка. Малыш скулил, метался между деревьями, спотыкался и падал. И Васек, не задумываясь, с кулаками кинулся на мучителей собаки.

*


Проходят недели, месяцы, годы...

— Валентина, там твой байстрюк быка выпустил. И не побоялся ведь!

— Ох, Вася! Что ж ты натворил? Бычара полдеревни распугал.

— Мама, ему же скучно одному.

И опять нет покоя матери.

— Валя, там Михалыч на речке Ваське твоему уши дерет!

— Николай, ты с ума сошел? Отпусти ребенка! — коршуном налетела на соседа женщина.

— Твой байстрюк всю мою рыбу обратно в речку выпустил!

— Мама, ей же больно. Она без воды погибнет, — парнишка смотрит на взрослых наивными голубыми глазами.

Идет Валентина домой из магазина. На краю поселка стоит толпа, смотрят все на вершину дерева. Подняла женщина голову, а на самом верху сидит ее Вася и ворон от птичьего гнезда отгоняет. Залез парнишка наверх, а слезть боится.

Щенки, котята, сорока с перебитым крылом и даже зайчонок — кого только не находила Валентина в сарае на краю огорода. И всех Вася отмывал, кормил, лечил и выпускал или пристраивал по соседям.

*


Летят годы, вот и в школу сын пошел.

— Валентина, тебя в школу вызывают. Там твой Васька опять что-то натворил.

— Ох, лишенько! — женщина переоделась в новое платье, накинула чистый платок и пошла в школу.

Восьмилетний мальчишка, набычившись, смотрит исподлобья, подозрительно шмыгая носом.

— Петров, объясни мне и своей маме, почему ты подрался? — учительница смотрит поверх очков.

— За дело, — пацан вспомнил, как испугалась Аленка лягушонка, подкинутого одноклассниками в портфель. Девочка доставала учебники, и ей прямо на руку прыгнул маленький и холодный комочек. Аленка уронила на пол свои аккуратные тетрадки, рассыпала карандаши и ручки и отчаянно разрыдалась. Мальчишки рассмеялись, показывая на девочку пальцами:

— Плакса!

— Трусиха!

Васек, не задумываясь, отвесил пару подзатыльников дразнившим Аленку пацанам и уже собирался закрепить преподанный урок тумаками, но тут вошла учительница.

*


Мелькают месяцы, годы, подрастают ребята.

Шум и крики на школьном дворе. Мальчишки из подтаявшего весеннего снега лепят снежки и швыряют в собаку. Живая мишень отчаянно пытается убежать, но обидчиков слишком много. С разбегу одного хулигана Василий толкает в сугроб, другому щедрой пригоршней сует за шиворот снег... Пацаны с криками разбегаются. Аленка запускает им вслед несколько снежков и подает портфель своему другу.

— Не смейте обижать маленьких!

Весеннее солнце растопило снег, пробивается первая травка на проталинах, на дорогах огромные лужи. Алена осторожно пробирается по обочине, обходя грязь. Соседский мальчишка толкает девочку в лужу и с хохотом убегает. Вася ловит озорника на соседней улице, хватает в охапку, заносит в большую лужу и аккуратно ставит в самом глубоком месте. Мальчишке достанется от матери за промокшие ботинки и запачканные штаны.

— Не забудь потом извиниться перед Аленкой, — Васек грозит кулаком хулигану.

Парочка друзей камнями и палками пытается сбить птичье гнездо на верхушке березы. Вася идет к директору школы и о чем-то долго с ней разговаривает. Через неделю в классе хулиганов домашнее задание — сделать скворечник.

— Сегодня все остаются после уроков и развешивают на деревьях птичьи домики. Скажите за это спасибо тем, кто так любит швырять камни, — учительница строго смотрит на провинившихся мальчишек.

Лето, каникулы, жара, ребятня купается в речке. Пацан лет семи рыдает, сидя на песке. Он порезал ногу осколком бутылки. На следующий день Васек приносит пакеты для мусора и раздает отдыхающим. Вечером на пляж заезжает на тракторе сосед и увозит мешки на помойку.

*


Пролетели школьные годы, отшумел выпускной, бывшие одноклассники расстаются. Алена поступила в педагогический, Василий остался работать в родном поселке. Он решил сначала отслужить в армии, а потом продолжить учебу.

— Валентина, там твоему повестка пришла. Как быстро вырос у тебя сынок-то!

Плачет мать, грустит Алена.

— Алена, ты будешь мне писать?

— Буду. Я буду ждать тебя, Вася.

*


— Валентина, письмо тебе. Странное какое-то...

— Спасибо, Надежда, — женщина с волнением взяла конверт с несколькими печатями. — Ох, что же это такое? С Васей неладное что-то?

Непослушными дрожащими пальцами разорвала Валентина конверт. Печатные черные буквы мелкими жучками разбежались перед глазами. Женщина тяжело опустилась на лавку, бессильно уронила руки на колени. Вздохнула глубоко несколько раз и снова поднесла листок близко к глазам.

«Уважаемая Валентина Васильевна!

Ваш сын, сержант Петров Василий Иванович, выполняя свой воинский долг перед Родиной, проявив инициативу и мастерство, с честью выполнил задание командования. Благодаря профессиональным действиям вверенное ему отделение одержало победу над условным противником. От лица командования части выражаю благодарность и признательность за отличное воспитание сына. Командир части...»

Алена, узнавшая от почтальона о странном письме, полученном Валентиной, уже стояла в дверях.

— Тетя Валя, что случилось? Что с Васей?

— В отпуск едет Васенька. Наградило его командование за отличную службу, — женщина не скрывает счастливых слез.

Время пролетело в заботах и ожидании.

— Валентина, там твой вернулся!

Перехватило дыхание, потемнело в глазах, ноги дрожат... Бежать бы навстречу сыну, да сил нет. Присела Валентина на скамейку, только слезы, ручьем бегущие, утирает. А сын, возмужавший и окрепший, уже на пороге родного дома.

Шумит по поселку свадьба веселая, накрыты столы в саду. Гости чествуют родителей, поздравляют молодых. А Василий с Аленой только друг на друга и смотрят, рук не размыкают.

*


Бегут годы, не остановить их...

— Валентина, там твои пострелята воюют!

Выглядывает бабушка Валя в окно. В проулке пятилетний белобрысый мальчишка, набычившись, смотрит исподлобья, размазывая по грязному лицу слезы и сопли. За его спиной стоит пацан помладше, прижимает к груди котенка. Напротив стоит кучка ребят, кричат, руками машут, но не подходят.

— Аленушка, — окликает Валентина сноху. — Что-то наши там творят?

Вышла на улицу молодая женщина.

— Иван, Степан, а ну в дом!

— Мама, можно котенка взять? Мальчишки в него камнями кидали, а он голодный, — младший сын, Степан, смотрит наивными голубыми глазами. — А еще они его утопить хотят.

— Ну что с вами делать, — вздыхает Алена. — Берите, но кормить его сами будете. Посмотрим еще, что отец скажет.

Братья переглядываются. Уж они-то точно знают, что папка разрешит оставить котенка.

  • —

Автор: Зоя Сергеева

свет лана
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

shade
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Cirre
- Здравствуйте, мама! – зять бросился на шею тёщи, едва она переступила порог его квартиры. – Где же вы пропадали столько времени?!

Тёща испуганно замерла в этих крепких объятиях, и в голове её мелькнула мысль – наверное в доме дочки что-то случилось.

  • Ну, здравствуй, здравствуй, зятёк... – запыхтела она. – Ишь ты, нежности какие... Ты, это... Ты руки-то ослабь... Раздавишь...
  • Ах, да... – зять разжал объятия, тёща отступила назад и сразу заметила, что глаза у зятя радостные. Даже можно сказать – неестественно радостные. Раньше, когда она появлялась на их пороге, зятёк только недовольно пыхтел.

Сердце у неё упало. Точно – что-то случилось в этом доме.

  • Где Зина? – спросила она тревожно.
  • Скоро придёт ваша дочка! – Зять принялся стаскивать с тёщи пальто. – Скоро придёт королева!

У тёщи глаза полезли на лоб. Чтобы зять так говорил про её дочку – это было, вообще, запредельно.

  • Где она?! – Опять настойчиво повторила свой вопрос тёща, и голос её задрожал. – Почему она не меня не встречает? Я же ей звонила.
  • Да вы на неё не обижайтесь, мама. – Зять взял её под руку и аккуратно повёл в комнату. – Она сегодня гулять пошла. С подружками. У них сегодня этот... Девичник... Посиделки...
  • Чего?! – Тёща застыла посреди квартиры. – С какими подружками? Какой девичник? Раньше, насколько я помню, ты её одну никуда не отпускал.
  • Ну, это раньше... – муж весело засмеялся. – Мало ли что было раньше? А сейчас – пусть гуляет. Недолго ей гулять-то осталось.
  • Ой... – Тёща испуганно завертела головой, ища какой-нибудь стул, потому что у неё вдруг ослабели ноги. – Как это недолго? Почему – недолго? Ты чего с моей Зиной сделал, паразит?!

Зять на слово «паразит» нисколько не обиделся, а, напротив.

  • Да вы, мама, не переживайте, что ваша дочка своё отбегала, – сказал он, улыбаясь во весь рот. – Это должно было когда-нибудь произойти. Ну, да, я согласен, когда это произойдёт, всем нам будет очень тяжело. Но я надеюсь, что вы мне поможете? Вы меня одного не бросите?

Тёща кое-как села на стул и в глазах у неё всё поплыло.

  • Как помогу?.. Почему – помогу?.. А Зина? Что с Зиной, ты мне ответишь, или нет, паразит? – Тёща пыталась кричать, но от внезапно нахлынувшей слабости у неё это не особо получалось. – Что с моей Зинаидой?..
  • Зиночке скоро будет не до нас с вами... – Зять подошёл к тёще и обнял её за плечи. – Не до нас.
  • А до кого?
  • Как – до кого? – удивился зять. – Она разве вам не говорила о своём непростом положении?
  • Нет... – у тёщи уже дрожали губы. – Зиночка... Моя кровиночка... Миленькая... Ей же всего тридцать пять лет...
  • А чего это вы, мама, плакать собрались? – вдруг возмутился зять. – Вы радоваться должны, а не плакать!
  • Радоваться? Чему радоваться?..
  • Ваша дочка беременная – вот чему! И носит она сразу четверых! Представляете?! Вот чудо-то где! Так что, мамочка, готовьтесь, вы скоро с нами жить будете. Без вас мы сразу четверых точно не подымем...

Неотложку тёще, всё-таки, вызывать пришлось...
из инета

Welta
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Cirre
- Алё! Доця! Как у вас дела? Ты не звонишь третий день, ты шо, заболела?
  • Та не, мама... у нас... просто.... перезагрузка.
  • Вы переезжаете?
  • Та не.... Семочка попросил смену отношений.
  • Вот, сволочь, уже хочет слинять. А я тебе говорила, шо надо быка за рога и за другие части тела и в ЗАГС. А ты... так не модно, так не модно..... нужно проверить. И шо! Допроверялась.
  • Мама! Не начинайте. Всё по плану.
  • Шо по плану?
  • Ойц, он хочет смену отношений – та пожалуйста. Я сказала, шо не против. Но так как вместо него на его работу пойти не могу, а он не может пойти на мою работу, то менять отношения будем дома.
  • И шо?
  • Шо! Он вчера готовил ужин.
  • И шо?
  • Варенные яйца и сосиски.
  • А ты?
  • А я читала газету.
  • А он?
  • А он мыл посуду.
  • Та шо там той посуды. Две кастрюльки, одна от яиц, вторая от сосисок.
  • Не, мама.... он умудрился сварить все в одной. И удивлялся, чо это яйца такие жирные..... и переваренные. Желток аж синий. И чистил скорлупу сам. А она не чистится.(ой, не могу, я так смеялась... он же яйца водой холодной не залил) Но съел.... мужественно.
  • А ты?
  • А я держу фасон. Тоже съела. Он был сильно голодный, проглотил в один момент. А я достала майонез для яиц. Почистила- намазала. Горчичку для сосисочек.... порезала- намазала. Ой, мама ты бы видела его мордуленцию..... Не могу.
  • А дальше шо?
  • Я пошла раньше спать. И храпела, а он под мой храп никак не мог уснуть... все ворочался. А утром опаздывал.... кофе не выпил... кто ж ему сварит.... Ой не могу...... Рубашку одел вчерашнюю... несвежую, носки не нашел..... галстук не смог завязать... Ой не могу....
  • Погоди, не рассказывай.... я умру со смеху. Погоди, я закурю..... и шо? И шо дальше?
  • Уже звонил. Сказал, шо был не прав. Готов вернуть всё в зад.
  • А ты?
  • А я сказала, шо вернуть можно всё, тока во избежание повторов..... всё через ЗАГС.
  • А он шо?
  • А он сказал, шо готов.
  • А ты шо?
  • А я сказала, шо мне ещё надо подумать.
  • Пойду выпью кофе с коньячком. Это дело надо обмыть.

Марина Гарник

Силявка
По дороге в вечер...

— Елена, я могу поинтересоваться, почему в ювелирном Вы у прилавка стоите не более десяти минут, а в вино-водочном отделе супермаркета Вы зависаете уже сорок минут? – ласково поинтересовалась Светлана у подруги.
— Здесь выбор больше, Светлана, чем в ювелирном. – ласково ответила Елена. – В свои пятьдесят Вы могли бы и знать, что правильный выбор алкоголя украшает женщину сильнее, чем какие-то там брильянты. Вас, например, уже алмаз Куллинан украсит хуже, чем литр спирта.
— Не всем так повезло с генами, Елена. Я литр ну никак не ушатаю, в отличие от вас. – улыбнулась во все свои зубы Светлана. – И мне до пятидесяти месяца на три дальше, чем вам.
— А на вид не скажешь. – парировала Елена. — Никто и не говорит о Вас, Светлана. Красота в глазах смотрящего, знаете ли. Чтобы Вы показались красивой, человеку нужно не менее литра чистого алкоголя. Смиритесь с этим, Светлана.
— Вы, Елена, не могли бы на время спрятать свой раздвоенный язык? Мы ведь теряем время. Закуску я уже купила, а Вы тут с алкоголем тупите, как в случае с тем аргентинцем в хамаме.
— А вот это вот, Светочка, уже удар подлый. Тот аргентинец вполне себе подходил под общую статистику. Найти мужчину всей своей жизни и застесняться.

Света и Елена как по команде всхлипнули. Елена по аргентинцу, Светлана по Николаю Борисовичу, статному брюнету, донесшему ей сумку до подъезда.

— Тварь же такая. – утирая слезы сказала Света. – Ты ж телефонами обменяйся, а сумку я и сама бы донесла... Так. Отставить меланхолию. У нас ни в одном глазу, а рыдаем мы уже как после четырех портвейнов. Кстати, о портвейне... Давай купим коньяку?

— А вы знаете, дамы, что коньяк здесь отвратительный. – любезно проконсультировал дам совершенно посторонний мужчина. – Пойло какое-то, а не коньяк.
Светлана с Еленой оглядели достаточно прилично одетого молодого человека с ухоженной хипстерской бородкой. У мужчины в корзинке сиротливо болтались сыр с плесенью и хлебцы из сои.
— Как Вы удачно зашли мужчина. Что Вы говорите?! Неужели это плохой коньяк? Прям отвратительное-отвратительное пойло? – удивилась Елена, в которой это отвратительное пойло в последний раз было вчера. – Мы же просто не разбираемся. Не пьем практически, но сегодня у нас небольшой повод и мы затрудняемся с выбором.
— Да. – закивала Светлана. – У моей подруги сегодня двадцатилетие брака. Решили отметить.
— Вы прекрасно выглядите! – удивился мужчина Елене.
— В нашей семье традиционно отдают девочек замуж в десять лет. – пояснила Елена. – Меня Еленой зовут. А это Светлана – моя крестная мать.
— Вы прекрасно выглядите! – удивился мужчина Светлане.
— Да. Сначала я хотела назвать Елену Сколиозой. Но священнослужитель меня отговорил. Это жуткая, в натуре, история. – закивала Светлана. – Так что Вы там про бух... про алкоголь говорили?

— Вы знаете, тут выбора вообще нет. – задумчиво сообщил мужчина. – А вы что предпочитаете?
— В это время суток? – уточнила Елена. – Или вообще? Светлане, например, все равно. Хоть боярышник.
— Ну, чем бы вы хотели отметить... А давайте от закуски отталкиваться? – предложил мужчина и двинулся к тележке.
— Нет, нет. – Светлана грудью загородила мойву, маринованные огурцы, нарезку сала, два батона хлеба, полкило докторской и всякие мелочи типа майонеза и горчицы. – Давайте от повода. У нее двадцатилетие брака. За столом соберутся все – муж-пропойца, пятеро детей, тяжело больная бабушка и одноногий свекр. Чем мы можем порадовать таких разных, но, тем не менее, родных людей?
Мужчина ожидаемо на грудь отвлекся и до тележки не дошел.

— Какой, Вы говорите, повод? – спросил мужчина у груди Светланы.
— Я. Я тут повод. – Елена аккуратно, пальчиком, повернула голову мужчины к своей груди. – Не такой большой и обвисший, но все-таки повод.
— хмм... – сказал мужчина в декольте Елены. – Какой-то надуманный повод. Водки, может, возьмете?
— Ну не хам?! – вздохнула Елена. – Главное, хотела же водки... Теперь придется чего-то другое думать.
— Нет. Не хам. Не хам! – сообщила Светлана. – Мужчина разбирается. Лен, давай его с собой возьмем? Консультантом. А то за добавкой в ночи пойдем, а спросить-то и не у кого.
— Зачем мне, Светочка, в доме консультант по алкоголю? У меня есть ты. – возразила Елена. – У тебя на лице коктейльная карта. Особенно под глазами. А молодость тебе могу и я напомнить. Внешним видом своим.

— Вечно ты, Лена, против моего личного счастья. – нахмурилась Светлана. – Я ж не виновата, что у меня и грудь, и стать, и врожденная элегантность. Это же не я сделала тебя замухрышкой, на которую даже хипстеры в вино-водочном не клюют.
— Я не хипстер. – обиделся молодой человек.
— А кто вы? – изумились подруги в один голос.
— Я маркетолог-фрилансер. – гордо сказал мужчина. – И зовут меня Алексом.
— И после этого Вы не хипстер? – опять хором осведомились подруги.
— Вы знаете, я пойду лучше. От вас почему-то каким-то негативом несет. А вы что хотите то и бухайте. Хоть жигулевское крепкое. – окончательно обиделся молодой человек и ушел к овощному отделу.
— Слабенький какой-то. – вздохнула Елена. – Ранимый весь. Прям обнять и плакать.
— А нечего было три звезды пойлом обзывать. – ответила Светлана. – Знатоки кругом. В подворотню с божоле нуво идут. В пивной розе требуют. С бокалом шампанского на рэп тусу прутся. Аппендикс в здоровом организме эволюции. О! Кстати, про эволюцию. Шампанского может?
— Точно! – обрадовалась Елена. – И два коньяка.

Когда они выкладывали на кассе всю гору еды, три бутылки шампанского, два коньяка и двухлитровые «Жигули» на утро, Светлана встретилась взглядом с обиженным маркетологом-фрилансером, который укладывал свои покупки в рюкзачок.
— Накаркал! – осуждающе сообщила Светлана маркетологу. – Надо ж было про жигули ляпнуть! Теперь пропал вечер...

Автор: Фрум Фрумыч
#ОЖенщина

Welta
По дороге в вечер...
Лена, навеяло почему-то, хотя совсем не в тему?


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Силявка
Улыбнуло)

Галя еще раз проверила закрыты ли окна, спички спрятала и, присев у зеркала, говорила, отделяя слова от губ движениями помады:

  • Светочка, мама пошла в парикмахерскую. Позвонит приятный мужской голос, скажешь: «Мама уже вышла». Это парикмахер... Позвонит противный женский голос, спросит: «А где Галина Петровна?»... Это с работы. Скажешь: «Она пошла в поликлинику... выписываться!»... Не перепутай. Ты девочка умненькая. Тебе шесть лет.
  • Будет семь, – поправила Света.
  • Будет семь. Помнишь, кому можно открывать дверь?
  • Помню, – ответила Света, – Никому.
  • Верно! А почему нельзя открывать, не забыла?
  • Бабушка говорит: «По лестнице нехорошие бандиты с топорами ходят, прикидываются водопроводчиками, тетями, дядями, а сами непослушных девочек топят в ванне!»
Правильно?

  • Правильно.
  • А бабушка придет, ей открывать? – спросила Света, откручивая кукле ногу.
  • Бабушка не придет, она на даче. Приедет завтра.
  • А если сегодня?
  • Я сказала: завтра!
  • А если сегодня?
  • Если сегодня, это уже не бабушка, а бандит! По домам ходит, деток ворует. Еще есть дурацкие вопросы?
  • Нету вопросов! – ответила Света, внимательно глядя, куда мать прячет от нее французские духи.
  • Вроде порядок, – Галя цепким взглядом таможенника ощупала отражение в зеркале, – Буду часа через два. Нет, через три!
  • Так долго обстригать будут? Ты не слон!
  • Не обстригать, а стричь. Это плохой мастер все делает тяп-ляп, а хороший мастер, – Галин голос потеплел, – настоящий мастер все делает хорошо, поэтому долго. Никому не открывать!

Мать чмокнула Свету и, хлопнув дверью, ушла. Света достала из тумбочки французские духи, полфлакона опрокинула на голову кукле, приговаривая:
  • Вымоем Дашке голову и будем обстригать. Не волнуйтесь, настоящий мастер все делает так долго, пока вам не станет хорошо!

Тут раздался звонок в дверь. Света побежала в прихожую и звонко спросила: «Кто там?» Хриплый голос ответил:
  • Открой! Это я – твоя бабушка!
  • Здравствуй, бабуля! А зачем таким страшным голосом говоришь?
  • Да, простыла, внученька! Уж и молоко с медом пила, а все хриплю! Открывай!
  • Бабушка! Мама сказала: ты завтра приедешь! А сегодня еще сегодня!
  • А я сегодня и приехала! Открой! Темно на лестнице и ноги сильно болят!

Света набросила на дверь цепочку.
  • Бабушка, – задумчиво сказала она через дверь, – я открою, а ты – бандит?
  • Какой еще бандит?! – бабушка закашлялась.
  • Обыкновенный. Сама говорила. Прикинешься бабушкой и в ванне утопишь! Приезжай завтра, будешь бабушкой!

Старушка спустилась на ступеньку, заплакала: – Стыд-то какой! Во, дите воспитали! Родной бабке через двери не верит! Бессовестная! Когда мать с отцом будут?

  • Папа после работы, – донеслось из-за двери, – А мама пошла выписываться к парикмахеру.
  • Куда? – бабушка вскочила, – Все Сереже расскажу! Вертихвостка! И ты вся в нее, вся! Вот возьму и умру тут!
  • Бабуль! Бабуль! – пробивался из-за двери детский голосок, – Ты не умрешь! Мама сказала, ты сначала всех нас похоронишь!
  • Это Галка про меня такое сказала? Змеюка! Все Сереже расскажу! Про всех парикмахеров! Еще неизвестно, от какого парикмахера дочь!

В это время по лестнице подымался мужчина в сапогах и спецовке. Разглядев в тусклом свете умирающей лампочки старушку в слезах, он остановился:
  • Кого оплакиваем, бабуля?

Признаться постороннему, что тебя не пускает в дом собственная внучка, было так стыдно, что бабушка, проглотив слезу, соврала:

  • Давление у меня пониженное сынок... Второй день с лестницы падаю.
  • А мы в квартиру позвоним, валерьяночки хлопнешь! – весело сказал мужчина, нащупывая на двери звонок.
  • Кто там? – спросила Света.
  • Ребятенок, открой! Тут старуха концы отдает!
  • Дядя! Там темно, вы потрогайте, – эта старуха, может, старый бандит!
  • Мерзавка! – взвыла бабушка, – Перед людьми не позорь!
  • А, так там внучка твоя оказалась? – сообразил мужчина. – Чья бы там внучка не была, а отпереть будь любезна! Слышь меня, стерва несовершеннолетняя!
  • А при детях ругаться нельзя! – сказала Света, – Папа при мне никогда не ругается. Сначала уложит спать, дверь закроет и потом ругается с мамой! Понял, сын сукин?!
  • Во дает! – одобрительно хмыкнул мужчина, – Перспективная девочка подрастает!
  • А вы кто такой там? Один – бабушка, второй – дедушка, что ли?
  • Я-то? Я дядя Коля-водопрово...
Бабушка, ладошкой зажав мужчине рот, зашипела:
  • Не водопроводчик! Только не водопроводчик! Ей про водопроводчиков такого наговорили! Вы... почтальон!

Дядя Коля, пытаясь оторвать от себя бабушку, бранился шепотом:

  • Чтоб вы сгорели! Почему водопроводчиками пугаете? У нас что, почтальон не может стать бандитом?
  • Но я прошу вас! Скажите: почтальон, – она откроет!

Дядя Коля сплюнул в сердцах:
  • Слышь ты там! Открой! Оказывается я почтальон!
  • А голос как у водопроводчика!
  • Бабусь, внучка воспитана не слабо! Граница на замке! Придется ломать дверь!
  • Ломайте! – бабушка махнула рукой, – только аккуратно, как свою. Водопроводчик достал инструменты и, напевая романс: «Отвори потихоньку калитку...» начал выламывать дверь.
Удары кувалды гулко бухали на всю лестницу. Но, во-первых, соседи плохо знали друг друга в лицо. Во-вторых, на площадке был полумрак. А в третьих, как-то неловко спрашивать у незнакомого человека, в свою квартиру он ломится или в чужую?
Видя, как дверь начинает шататься, Света заплакала: – Мама! Мамочка! Меня утопят! – она дрожащей рукой задвинула засов старого замка, которым давно не пользовались, но с двери так и не сняли.
По лестнице, насвистывая, подымался Светин папа.
Увидев в полутьме сопящих у его двери, Сергей с ходу заехал водопроводчику в ухо.

  • Сереженька, не бей! Это свои! – завопила бабушка и бросилась разнимать.

Мужчины метили друг в друга, но в темноте, в основном, все доставалось бабушке, как обычно и достается разнимающим.

Когда старушка была положена на обе лопатки, мужчины успокоились и начали приводить ее в чувство. Наконец все очухались, помирились и, потирая ушибленные места, уставились на дверь.

  • Света, открой, деточка! – простонал Сергей, держась за скулу.
  • Сейчас, папочка, – ответила Света, – А ты правда, мой папа?
  • Другого папы у тебя пока что нет!
  • А бабушка говорит, я от какого-то парикмахера получилась...
  • От какого парикмахера?
  • Сереженька! – бабушка в темноте выразительно посмотрела на сына, – ты его не знаешь! Я все расскажу, если попадем в квартиру!

В это время на площадке остановился пухлый мужчина. Переводя дух, он сказал: «Бог помощь! А что с дверью делаете?»

  • Видите ли... – замялся Сергей, – сигнализацию ставим. Мало ли...
  • Ага, – ухмыльнулся водопроводчик, – Можно вызвать на дом, а можете сами дверь в милицию отволочь. Установка дешевле обойдется!
  • Понял! – пухлый стал быстро подниматься по лестнице.

Сергей тряханул дверь.
  • Светочка, открой немедленно, гадина! У меня ключи, отопру, выпорю!
  • Выпорешь, если отопрешь! – Света вздохнула, – Я на старый замок закрыла, от него ключей ни у кого нету. Даже у папы, если он это вы.
  • Ну, что делать? – Сергей закурил. – Деньги мне надо забрать! Деньги! До двух держат цветной телевизор маленький за двести рублей!
  • Как двести? Он четыреста стоит! – удивился дядя Коля.
  • Да цельнотянутый! Прямо с завода!
  • Что такое цельнотянутый? – спросила бабушка.
  • Ворованный, утянутый, значит, – объяснил водопроводчик, – Цельнотянутый грех не взять, грех!
  • А мой папа говорил: Воровать нехорошо! Значит, вы там одни бандиты собрались!
  • Нехорошо родному отцу дверь не открывать! – крикнул дядя Коля,
  • Дура старая!
В это время наверху что-то громыхнуло, охнуло и, ругаясь, покатилось вниз. Это были супруги Бирюковы из 57-й. Они волокли дубовую дверь. Тяжелая дверь неслась быстрей Бирюковых, била их о стены, перила, мотая из стороны в сторону.

  • Что случилось? – успел крикнуть водопроводчик.
  • Сказали: сегодня всем поставить сигнализацию! Завтра бандитов ждут!...
  • Сумасшедшие! – бабушка покачала головой, – Уже слух пустили с вашей легкой руки про сигнализацию! Сейчас все двери посрывают!

И, действительно, наверху что-то грохнуло. Потом еще раз грохнуло в другом месте. Люди рвали двери с петель.

  • Света! – Сергей постучал в дверь кулаком. – Слушай внимательно! Мама сказала, чтобы ты никому не открывала дверь, и ты молодец, что слушаешься, дрянь! Но про то, что деньги просовывать под дверь нельзя, мать ничего не говорила, правда же? А, если человек, не заходя в дом, скажет, где у вас лежат деньги, значит, он тебе кто?
  • Вор! – ответила Света.
  • Идиотка! Он твой отец!
  • Были бы моим папой, знали бы, что денег у нас нет! Папа все время кричит маме, «нету их, я не ворую!» Никак бандитом не может устроиться!

Сергей стукнулся головой в дверь.
  • Светочка! У меня в копилке кое-что припрятано! Клянусь тебе, в ванной. За ведром. В мыльнице. Под мылом лежат деньги! Вынь, просунь бумажечки под дверь!

За дверью было тихо. Наконец, послышались Светины шажки.
  • Бандиты, вы здесь?
  • Здесь мы, здесь, доченька! Просовывай!
  • Там нет мыльницы с деньгами, только папины носки. Сувать?
  • Украли! – взвился Сергей, – В кои-то веки в доме появились деньги и сперли! Бандюги пронюхали! А может они там?! Дядя Коля, навались!

Мужчины прыгнули на дверь и вместе с ней рухнули в квартиру...
Вечером вся семья и дядя Коля ужинали, смотря новенький телевизор. Дверь уже поставили на место, с водопроводчиком расплатились и он, возбужденный червонцем, хвалил хозяйку.

  • Что ж ты папочку обманула, доченька, – перебила его Галя, – сказала, «мыльницы нет»?
  • Испугалась! Бандиты узнают – деньги есть и дверь выломают. А они все равно разломали!

Все засмеялись.

  • Соображаешь! Молодец! – сказал водопроводчик, укладывая на хлеб десятый кружок колбасы, – запомни: детям обманывать старших нехорошо! Сначала вырасти, стань человеком!...

За стеной временами слышались стоны и треск. Это соседи волокли двери на установку сигнализации.

  • Ничего не понимаю, – сказала Галя, – Тащат и тащат! Может, правда? Весь дом засигнализируется, а мы опять, как дураки?
  • На какие, позвольте спросить, шиши?! – вскинулся Сергей, – Я и так весь в долгах!
  • Папочка заплати, а то меня в ванне утопят!
  • Да где ж я денег возьму, доченька?
  • Я знаю, где, – сказала Света, – у бабушки на антресолях пол-валенка деньгами набито!
  • Врунья бессовестная! – завопила бабушка – какие пол-валенка?! Там ботик крохотный...
  • Значит, в валенке мамочка деньги свои прячет! Это у папы в мыльнице кусок мыла остался, долги отдать!

Наступила тишина.
Разряжая обстановку, водопроводчик дипломатично высморкался и сказал: – Я извиняюсь. Домой надо. Девять часов... Пора сына пороть. Ведь кроме меня у него никого нет. Это у вас нормальная семья. Счастливо оставаться!

***

Из прошлого)

свет лана
Такой мелкий и такой громкий!

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Венеция

Я живу с мыслью, что каждую минуту жизнь может измениться к лучшему. Мне так проще жить. Я все время жду хороших новостей, притягиваю их. А если случается плохое, я думаю: так-с, это плохое — ступенька к хорошему. Именно на контрасте с этим «пло- хо» я буду особенно ценить свое наступающее «хорошо», которое уже совсем близко. Очень хочу заразить этой мыслью окружающих.

Вот сейчас забежала в магазин. В очереди передо мной женщина с дочкой. Девочке лет пять.

— Мам, можно я сама выложу продукты на ленту? — спрашивает она. Очень хочет помочь.

Мама нервничает, может, опаздывают куда, может, просто не выспалась.

— Давай, только быстрее... — говорит она дочке рассеянно.

Девочка быстро начинает метать продукты из тележки на ленту. Спешит. Мама доверила такое дело, надо оправдать ожидания! И вдруг пакет с пшеном падает на пол и лопается. Пшено почти не высыпалось, но пакет порван. Девочка в ужасе замерла. Что она натворила!

— Ну вот. — Мама вздыхает. — Так и знала! Вот доверь! Ну, руки-крюки! За что ни возьмешься.... Надо теперь взять новый пакет пшена!

Девочка беззвучно плачет. Она больше не хочет ничего перекладывать. Она неумеха. Руки-крюки. Так сказала мама.

— Давайте сюда этот, крупа почти не просыпалась, я вам в целлофан положу и заберете, вы же порвали! — говорит кассир.

— Мы не порвали, мы уронили. Он сам порвался. Мне нужен целый пакет пшена! — раздраженно говорит мама.

Она сама переложила оставшиеся продукты на ленту. И, к неудовольствию всей очереди, ушла за новым пакетом пшена.

— Дайте пакет, пожалуйста, — говорю я кассиру, беру целлофановый пакет и прошу девочку, застывшую, как мумия, у кассы, помочь собрать пшено.

Она садится на корточки, и мы с ней вместе собираем пшено в целлофановый пакет, пока вернувшаяся мама девочки рассчитывается за покупки.

— А что теперь с этим пшеном? Которое ваша дочь рассыпала?

Мама приготовилась к скандалу.

— У вас тут всегда заложена в стоимость такая ситуация. Что вы мне рассказываете! Я могу вон весь алкоголь перебить, и то не обязана за него платить. А тут пшено!

— А кто за него должен платить, я? — заводится кассир.

Так, остановитесь! Зачем нагнетать на пустом месте? Ну вот зачем тиражировать взаимное раздражение?

— Я куплю это пшено, — говорю я. — При условии, что ваша дочь поможет мне переложить продукты на ленту. Она так здорово это делает. А у меня рука болит. Мама девочки врезается в мой убедительный взгляд и, будто опомнившись, говорит:
 Да, Лидочка, помоги тете... У нее рука болит.

Я, чтобы девочка не видела, поднимаю вверх большой палец своей совершенно здоровой руки.

Лидочка будто отмирает: начинает аккуратно перекладывать мои продукты на ленту, старается, поглядывает на маму.

— Какая у вас помощница растет! — говорю я маме Лиды громко, чтобы девочка слышала.

— И не говорите! Она и полы у меня умеет мыть, и стирку запускать.

— Ничего себе, настоящая невеста! — подыгрывает нам мужчина, который стоит за нами.

— И пельмени я тебе помогала раскатывать, — напоминает смущенная Лида.

— Ооо, пельмеееени, это просто чудо, а не ребенок! Вот вырастет — отбоя от женихов не будет. Я бы сам прямо сегодня женился на вашей Лиде, да женат уже двадцать четыре года. Вот если б не жена...

Все в очереди смеются. Тем временем мои продукты уже на ленте. Я быстро упаковываю их в пакеты. Мы одновременно с Лидой и ее мамой выходим из магазина.

— Лида, а ты когда-нибудь была в Венеции? — спрашиваю я.

— Где?

— В Венеции.

— Нет. Я в Крыму была.

— Знаешь, я тоже пока не была. Но читала, что там есть площадь, на которой много-много голубей.

И они почти ручные: садятся людям на плечи и на голову. И люди с ними фотографируются. Представляешь?

— Здорово!

— Хочешь прямо сейчас оказаться в Венеции?

— Здесь? Сейчас? — удивляется Лида.

— Да. — Я достаю целлофановый пакет с пшеном. — Здесь и сейчас.

Мы отходим от магазина, и я говорю:

— Лида, ты очень скучно уронила пшено. Оно даже не рассыпалось. Урони так, чтобы бабах — и все рассыпалось.

Лида оглядывается на маму. Та уже все поняла, улыбается и кивает. Лида берет у меня пакет с пшеном.

— Прямо на землю?

— Прямо на землю!

Лида радостно плюхает пшено, оно рассыпается желтым салютом, и небо сразу чернеет: с крыш, с проводов, откуда ни возьмись, огромное полчище голодных голубей стремительно пикирует к ногам визжащей от восторга Лиды.

— Мама, мама! Смотри, как их много, они едят наше пшено! Мы в Венеции!
Мы с ее мамой смеемся.

— Здорово, спасибо вам. Прямо отрезвили. А то у меня сегодня плохой день... — говорит мама Лиды.

— Плохой день каждую минуту может стать хо- рошим. Балашиха каждую минуту может стать Венецией.

— Да, я уже поняла, — смеется мама. — Он уже стал...

Она прижимает к себе скачущую Лиду.

— Я свою дочурку Лиду никому не дам в обиду, — говорит она.

А девочка хлопает в ладоши...

Ну все, здесь я больше не нужна. Фея рассыпанного пшена, голодных голубей и счастливых девочек полетела дальше. Помните: каждую минуту все может измениться к лучшему. Подождите. Или измените сами

свет лана
Наблюдала картину в ТЦ: мама с дочкой лет 20-22 стоят около павильона. Дочка на повышенных тонах говорит маме: «а я хочу, чтоб ты купила платье, меня не волнует вопрос денег!» Мама робким тоном говорит: «дорого, давай лучше тебе джинсики купим». Дочка продолжает давить. Я прохожу в этот павильон и думаю, что это отвратительно требовать у матери купить дорогую вещь, тем более уже в таком возрасте.

Пока смотрела себе платье, они зашли в павильон. Ну, думаю, додавила мать. А дочка берет платье, дает матери и та идет в примерочную. Выходит в нем так стеснительно. Платье сидит очень круто. Дочка улыбается, говорит «берем», достает свой кошелек и оплачивает. Мама ее что-то пытается протестовать, а дочь так строго: «Ты меня все время одевала, как мне хотелось, моя очередь». Я чуть не прослезилась.

Силявка
В лесу одиноко стоял заброшенный дом. В нём долгие годы жил старый лесничий. Но прошлым летом к нему в гости приехал взрослый сын и, решив, что нельзя оставлять старика одного в лесу, увёз его в город. Из вещей старый лесничий забрал только самое необходимое. Закрыл дверь на щеколду и уехал.

И с тех пор в доме никто не жил. И он понемногу приходил в запустение. Лишь ветер стучал в закрытую дверь и завывал в трубе, да иногда к домику приходили лесные звери. Они ещё помнили, как добрый лесничий подкармливал зайчиков — морковкой с грядки, белочек — орешками, а птичек — зёрнами и хлебными крошками.

Прошло лето, за летом— осень. Наступила зима. Снега выпало видимо-невидимо. Домик завалило большими сугробами. Всё реже приходили к нему лесные жители — поняли, что никто не ждёт их здесь...

*


Митя и Катя вместе с родителями приехали на дачу утром 31 декабря. Ребятам не очень нравилась затея взрослых — встречать Новый год не дома в городе у телевизора, а на даче среди сугробов. Но пришлось смириться, ведь с родителями не поспоришь. Когда же они вышли из машины в дачном посёлке, то настроение у них заметно улучшилось. Погода была замечательная: под яркими лучами солнца искрился разноцветными блёстками снег, ветра не было, небольшой морозец щекотал щёки. Дети помогли родителям разобрать вещи. Папа включил отопление и предложил, что пока дом прогревается, можно сходить на лыжную прогулку. Все с радостью поддержали эту идею.

Лыжня была хорошо накатана и манила в лес. Лыжники, наслаждаясь зимними пейзажами, весело покатили по ней. Они не первый раз ходили на лыжах по этому лесу. Но в этот предновогодний день их маршрут оказался намного длиннее. Не заметив, они оказались довольно далеко от дома. И уже хотели развернуться, но погода резко начала портиться. Набежали тучи, закрыв солнце, и пошёл снег. Сразу стало темно, как будто наступил вечер. Подул сильный ветер. И лыжники с ужасом обнаружили, что они не видят лыжни: снег и ветер сравняли её с пейзажем.

Папа пытался проложить новую лыжню, как ему казалось, в направлении к дачному посёлку, но только ещё больше плутал. Мобильные телефоны, которые лежали в карманах пуховиков, на морозе разрядились. И невозможно было ни найти дороги домой, ни вызвать к себе спасателей — связи не было.

Через некоторое время ветер стих также внезапно, как и начался. Постепенно перестал идти снег. Но небо по-прежнему оставалось затянутым тучами.

Бедные лыжники, пытаясь найти дорогу, совсем заблудились, замёрзли и проголодались. Начало смеркается. Взрослые понимали, что помощи ждать неоткуда, но старались держаться, чтобы не испугать ещё больше детей. И тут, когда они почти отчаялись, папа увидел, что между ёлок виднеется небольшой домик.

— Смотрите, домик в лесу! — воскликнул он обрадованно, — пойдёмте к нему скорее, там же должны быть люди!

И лыжники поспешили к домику. Но, подъехав ближе, они с ужасом поняли, что здесь давно не ступала нога человека: столько вокруг было нетронутого снега.

— В доме, видимо, давно никто не живёт, — разочаровано сказал папа.

— Но всё же в доме, мне кажется, будет лучше, чем в лесу, — сказала мама, — давайте раскопаем дверь и посмотрим, что там внутри.

Вчетвером, с помощью лыж и лыжных палок, они довольно быстро очистили подход к двери, притоптали ногами снег. И увидев, что дверь не заперта, а только закрыта на щеколду, осторожно вошли внутрь.

И, словно сжалившись над ними, тучи на небе раздвинулись, и взошла луна. Лунный свет через окно осветил комнату. И замёрзшие лыжники увидели посреди комнаты печь, около неё — стол. На столе стоял массивный подсвечник со свечами.

— А как включить свет? — спросил Митя, — я не вижу выключателя.

— Похоже, что его здесь нет, — отозвался папа, пытаясь отогреть свою зажигалку и зажечь свечи.

Скоро ему это удалось. И все облегчённо вздохнули.

— Смотрите, на столе письмо лежит, — сказала наблюдательная Катя.

Мама развернула, сложенный пополам лист, и прочитала: «Хозяин дома уехал навсегда в город. Вы можете пользоваться всем, что вам окажется нужным. Только не забудьте открыть трубу, когда будете топить печь. В подполе есть продукты. Угощайтесь».

— Это, прям, домик доброго волшебника! — обрадовался Митя.

— Раз нам хозяин разрешил здесь погостить, давайте сначала растопим печь и осмотрим дом, — сказал папа.

Около печки лежала аккуратная поленница дров. Родители, поколдовав над печкой, наконец затопили её. В комнате стало светлее. Осмотревшись, они увидели два шкафа: один с посудой и кухонной утварью, а второй с какими-то коробками. В одной из коробок лежали свечи и спички, в других — много разных вещей, которые гости пока не стали рассматривать. За печкой оказалась кровать. А отогнув прикроватный коврик, папа заметил дверцу от подпола.

Взяв со стола подсвечник, он полез по ступенькам вниз. За ним сразу поспешили дети. В подполе на полках они обнаружили несколько банок тушёнки и сгущённого молока, в стеклянных банках — макаронные рожки, муку, крупу, сушеные ягоды и яблоки, чай, соль и даже немного сахара. На полу стояло три небольших ящика: в одном (с картинкой белки на боку) были орехи, во втором (с картинкой зайца) лежали морковки, а в третьей (с картинкой птицы) — зерно.

— Что значат эти ящики с картинками? — спросила Катя.

— Я не понимаю, — отозвался папа, — давайте поднимем наверх продукты, чтоб приготовить что-нибудь покушать.

Пока папа с Митей перетаскивали банки из подпола, Катя, стараясь понять, чтобы могли значить эти три ящика, вдруг в стороне увидела ещё одну коробку. Ей стало очень интересно, что же лежит там. Открыв коробку, девочка с восторгом захлопала в ладоши:

— Мама, папа, я нашла ёлочные игрушки!

— Так ведь сегодня же наступит Новый год, — отозвался брат, — а мы совсем о нём забыли из-за наших приключений.

— Дети, не будем унывать, — сказала мама, — мы ещё успеем подготовиться.

— Это будет самый необычный Новый год, — согласился папа.

Печь хорошо разогрелась. В доме стало совсем тепло. Настроение заметно улучшилось. Вчетвером они стали разбирать продукты и обдумывать, чтобы из них приготовить.

— Но у нас совсем нет воды. Как же мы заварим чай и сварим макароны? — забеспокоился Митя.

— А мы сейчас натопим воды из снега, — отозвался папа, — посмотрите сколько снега за окном!

И все дружно посмотрели на окно. Но за окном они увидели не снег, а... несколько пар любопытных глаз и расплющенных о стекло носов.

— Ой, кто это там за нами наблюдает?

Какого же было их удивление, когда, выглянув из приоткрытой двери, они увидели, что в окошко заглядывают несколько зайчиков, белочек и птичек.

— Так вот для кого стоят эти ящики в подполе! — догадалась Катя, — значит эти зверюшки — частые гости.

И действительно, лесные звери, увидев в окошке домика свет, поспешили по старой памяти туда за угощением. Но, когда из приоткрытой двери на улицу вышли незнакомые люди, животные испугавшись, попрятались за деревья, а птицы разлетелись в разные стороны. Но видя, что никто за ними не гонится, любопытство взяло верх. Сначала птички вернулись к домику и сели на ветках деревьев, чтоб вести наблюдение. Потом по одному стали возвращаться белки и зайцы.

— Значит эти зайчики и белочки пришли к нам в гости встречать Новый год! — обрадовался Митя.

— А может это мы к ним в гости пришли? — рассмеялась в ответ сестра.

— Смотрите какая красивая ёлка растет прямо перед домом, — показал папа рукой на полянку.

— Ёлочные игрушки как раз для неё, — согласилась мама.

И закипела работа. Папа с Митей расчистили полянку перед домом и украсили ёлку новогодними игрушками. Мама с Катей натопили на печке в кастрюле снег и занялись приготовлением еды. А потом они достали из ящиков в подполе угощения для лесных гостей и разложили их под ёлкой. И белочки, а потом и боязливые зайчишки подошли к ёлке. И видя, что эти незнакомые люди, также как старый лесничий, угощают их любимыми лакомствами, перестали бояться и уже никуда не разбегались.

До новогодней полночи оставалось ещё немного времени. И ребята решили слепить снеговиков около новогодней ёлки. На небе ярко светила луна, и её свет хорошо освещал гостеприимный домик и полянку. После снеговиков дети вместе с папой, который пришёл им на подмогу, вылепили Деда Мороза с посохом и большим мешком. И тут как раз мама позвала всех в дом на новогодний ужин. И эта простая еда, приготовленная на настоящей печке, показалась им самой вкусной на свете. А когда они попили чай с яблочно-ягодным пирогом, который приготовила мама из найденных в подполе запасов, все пошли на улицу, где их ждали лесные друзья. Митя расчистил снег с большого пня, стоящего неподалеку. А Катя положила на него остатки пирога. Получился настоящий праздничный стол для птиц и зверей.

Нагулявшись, брат и сестра крепко уснули на единственной кровати за печкой. А родители сидели до самого утра за столом, вспоминая столь необычный день.

— Мне кажется, что в этом доме есть ещё интересные сюрпризы, — шёпотом сказал папа и принялся изучать содержимое коробок в шкафу.

Вскоре в одной из коробок он обнаружил старый компас и карту. Расстелив карту на столе, родители нашли на ней и свой дачный посёлок, и дорогу, и домик лесника в лесу, который приютил их в новогоднюю ночь.

— Это ещё один подарок нам от хозяина! Теперь мы не заблудимся в лесу, а быстро дойдём на лыжах до дачи, — обрадовался папа.

Когда наступило утро, позавтракав манной кашей на сгущенном молоке, и наведя порядок в домике, лыжники встали на лыжи и, ориентируясь по карте и компасу, пошли друг за другом к даче, прокладывая новую лыжню по свежему снегу...

Евгения Марцишевская

mamusi
Силявка, Ленчик, это прямо сказка к Новому году деткам!
Я сохраню себе для внука! Почитать ему...
Спасибо.

Cirre
Хорошая примета

Лиза шагала по парку, уныло размахивая футляром со скрипкой внутри. Вот можно было бы её под деревом «случайно» забыть... Но нет. Мама с папой убьют сразу же, без объявления войны. Возможно, поняла бы бабуля. Она бы подмигнула Лизе и, честно глядя в глаза родителям, сказала бы, что скрипку давно украли цыгане.

Вот только бабули нет уже целый год. Лиза крепко зажмурилась, прогоняя непрошеные слёзы. Она страшно скучала, а воспоминания легче не делали – тоска только острее жалила где-то в районе сердца.
Бабуля была Лизиным самым лучшим другом. С ней было легко. Она словно сама была маленькой девочкой, так ярко чувствующей вкус жизни.

Воспоминаний было много. Однажды Лиза играла в отважную предводительницу пиратов, так бабуля тогда стала самым настоящим морским чудовищем. Она так правдоподобно рычала и булькала из-за кресла, что даже слегка напугала внучку. Или случай, когда Лиза собиралась прыгнуть со шкафа, а бабуля неожиданно зашла в комнату. Лиза уж думала: всё, сейчас как влетит! Но бабуля только набросала на место приземления одеял и подушек, а потом восхищалась бесстрашно прыгнувшей вниз девочкой.

Но самым любимым их занятием было тайное чаепитие из кукольного сервиза. Лиза делала домик из одеял, бабуля стряпала плюшки и две маленькие души вели разговоры, спрятавшись от всего мира в своём убежище.
— Бабуля, а почему ты в приметы не веришь?
— А кто сказал, что я в них не верю?
— Ты всегда мусор вечером выносишь, а мама за это на тебя ворчит. Или помнишь, когда зеркало разбилось? Мама так причитала, а ты только посмеялась над тем, что я неуклюжая. Получается, не веришь в приметы.

Бабуля швыркнула чаем и прищурилась.
— Так это я в плохие приметы только не верю, Лизок. А вот в хорошие – очень даже. Всё к лучшему, дорогая моя. Хочешь, открою тебе один секрет?
— Какой? – заблестели у внучки глаза.
Бабуля оглянулась по сторонам, будто высматривая шпионов, а затем подалась вперед и перешла на громкий шепот:
— Черная кошка – это просто кошка черного цвета, идущая по своим делам.

Лиза улыбнулась тёплым воспоминаниям и слегка ускорила шаг. Ненависть к скрипке не давала права опаздывать на занятие.
Неожиданно ее привлекли крики и писк с соседней дорожки. Приглядевшись, она увидела двух мальчиков и девочку, которые кидались шишками в чёрного котёнка. Малыш вжался в асфальт и только испуганно пищал, не понимая, в каком направлении безопаснее отступить.

— Вы что творите? – крикнула Лиза и молнией метнулась к котёнку. На руках у девочки малыш мгновенно замурлыкал и вжался в неё всем своим крохотным телом.
— Прогоняем вестника беды с дороги, — заявил один из мальчиков. – Мой папа говорит, что черные коты – посланцы Сатаны. А ему лучше знать — он учителем в школе работает.
— Передай своему папе один секрет. Черная кошка – это просто кошка черного цвета, идущая по своим делам! А еще передай, что, скорее, его сын ведёт себя, как посланник Сатаны! Он же крошка совсем! Как же вам не стыдно!

Лиза развернулась и пошла в сторону магазина. Малыш явно хотел есть.
— Ты – хорошая примета, — ласково сказала котёнку девочка.
Про скрипку сегодня можно было забыть.

*

Бабуля сидела на облаке, свесив ноги. Рядом пристроилась огромная черная кошка. Они обе заинтересованно провожали Лизу взглядом.
— А она отлично справилась, — заметила кошка. – Ты была права на её счет.
— Ей как никогда сейчас нужен друг, — откликнулась собеседница. – Светлая душа у моей девочки.
— Да, Черныш в хороших руках. Не переживай, мои дети всегда приносят своим хозяевам удачу.
— А как иначе? — улыбнулась бабуля, — Вы же — хорошая примета!

Автор: Маргарита Безродных

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

shade
Меня взяли! Слышите, люди? Меня взяли!

«Меня взяли! Слышите, люди? Меня взяли! Меня, «жалкого заморыша», «калеку никчёмного», «на фиг его оставлять-то»... меня ВЗЯЛИ! Я дождался. О, Боги кошачьи, как я ждал!

Каждый раз, когда приходили «на смотрины» моё сердце бешено колотилось, я так ждал, что и меня вынут из клетки и покажут, и я намывался, я лизал до блеска свою шёрстку, расправлял волосок к волоску, что б то, что осталось на мне после постоянных уколов, лежало красиво. Я намывал свою мордочку, вылизывал лапки, расправлял хвост... и ждал. Когда доставали из соседней, большой клетки других котят, я прижимался носом к дверце своей крошечной клетки и просился, просился, просился.

«Не ной, урода!» – рука человека с размаху ударяла по моей клетке и я забивался в угол, сворачивался клубком и замирал.

«Не ной, а то усыплю на фиг, дармоеда. Сиди и чтоб не видно и не слышно тебя было!»

И я сидел. Вот уже и у моих сестричек запищали котятки. Вот уже и их приходят смотреть, а я сижу. Теперь я не готовлюсь к смотринам. Я знаю, что это не для меня. Я привык, что надо быть невидимым, что я никчёмен, и уродлив. Раньше меня выпускали из клетки и я мог играть с другими котятами. Да, конечно, не очень-то я удачлив был в играх, не ловок и не быстр, но, Боги кошачьи, как мне нравилось хоть немного размять затёкшие от тесноты и слабые от болезни задние лапки и немного повеселиться.

Нет, вы не думайте, несмотря на проблемы с ногами, с туалетом у меня нет проблем. Мне ставили в клетку лоток – и я был порядочен (правда лоток прямо рядом с миской – это так очень неприятно для кошек, но я урод, я – недокошка, мне и так сойдёт). Я научился пить из подвешенной к клетке кроличьей поилки, я научился мгновенно съедать из тарелки то, что мне ставили на несколько минут в клетку, молчать.

И да, я научился бояться. Иногда, что бы осмотреть других котят и попить чаю с хозяевами приходил пахнущий бедой человек. И вот меня показали ему. Он ощупал меня, потрогал мои лапки, покачал головой:

  • Ничего путного не получится из него!

Тогда впервые я услышал:

  • Ну, что, усыпляем?

Я понял значение этих слов – меня сейчас убьют. Так страшно мне не было никогда. Я вжался в прутья самой дальней стены клетки, я перестал шевелиться, даже, кажется, перестал дышать.

  • Ну, да, наверное, пора... что ему за жизнь? Выпустить из клетки – так заберётся куда-нибудь, придут покупатели – вылезет, позорище. А вот так в клетке – ну сколько он протянет...

Люди ушли в другую комнату, и я не слышал, что происходило дальше, я дрожал и молился, что б вот пусть только не сейчас, не в этот раз, я хочу ещё поиграть лапкой с прутьями клетки, посмотреть как котята катают звенящие мячики и отбирают друг у друга меховых пищащих мышек. А этот восхитительный столбик, который все дерут когтями – у меня прямо лапки чешутся от удовольствия когда я смотрю на это, будто это я сам деру!

Только не сейчас, о Боги кошачьи! Пусть я ещё немного поживу. У меня ничего нет, чтобы обменять на хоть несколько дней жизни! Хотя нет, нет есть. Заберите у меня вот – подстилку, она чистая, я её берегу, или мисочку, или вот.... я словил через прутья пёрышко от игрушки – я его берегу... вот, запрятал под подстилку и играю с ним потихонечку, когда никто не видит... нет у меня больше ничего...

Нечего мне предложить взамен своей жизни.. Значит, всё... Значит, конец... Меня больше не будет... Совсем никогда... Открывают клетку... прощай, пёрышко.. Кто-то незнакомый, берёт моё пёрышко в руку:

  • Это надо тоже забрать!

Теперь и меня берёт... Ну и ладно, пусть ему достанется пёрышко. Я не жадный. Пусть хоть у пёрышка будет свой человек, раз уж мне человека не досталось!... Меня держат на руке... Приятно даже...

  • Какой лёгкий, сам-то как пёрышко... Как его зовут?
  • Да никак. Как назовёте. И охота Вам... Пару тысяч доплатите – да и берите здорового, зачем Вам этот-то?
  • Неет, этот как раз очень даже хороший... Ну что, Пёрышко, будешь меня любить?!...

И – чмок меня в морду... Я от неожиданности аж обмяк весь: «Я? Любить? Тебе нужна моя любовь? Я такой неказистый тебе нужен? Нет, правда? Ты хочешь меня забрать к себе?... Буду! Буду, конечно же, буду! Я буду заботливым, ласковым и порядочным котом! Я буду есть и играть, я буду тренироваться и разрабатывать ноги и стану сильным и красивым! Неужели ты всё-таки выбрал меня?!!!.... меня...

Да... переноска, пахнет кошкой... У меня будут Друзья? Всё, молчу, молчу... Сяду аккуратно. Вот. Да-да, застегни меня в переноске получше. Конечно, поехали!... Да, да, спасибо этому дому, как говорится, но что-то мы тут засиделись... пора и честь знать...

Теперь у меня есть имя... Догадались?

Да, Пёрышко. Сегодня я ещё сижу в отдельном месте, туда, говорят, всех сажают в начале, что бы здоровье проверить. Тут тоже стоит клетка, но я в неё не иду. Хватит, насиделся.

Мне теперь надо ходить. Вот так, прямо взад вперёд, от стенки к стенке. Когти мне подстригли, но, положили коврик, об который можно немного коготки подрать...

Ух, хорошо-то как... Туалет у меня тут вот стоит... А там миска с... Уже всё съел я... Как-то некультурно получилось... Положили аж с горкой, а я сожрал... А мячики-то, мячики – прям вот бери и пользуйся – один с бубенчиком, другой с хвостом...

Тут вот меня на руках носили посмотреть кто ещё у меня в друзьях будет – ух ты... Кого ж только нет... И такие как я, ну, вы понимаете, с особенностями, тоже есть, а лазают, чуть не до потолка... Я тоже научусь так. Обязательно. Ведь Жизнь такая штука интересная – многому можно успеть научиться.

Ну, я пошёл тренироваться. Человека моего радовать успехами. Заболтался я. Ну, это я от радости... От радости. Вы там не болейте, люди, да будьте счастливы. Да и мы тут тоже постараемся.
"

Силявка
Силявка, Ленчик, это прямо сказка к Новому году деткам!
Я сохраню себе для внука! Почитать ему...
Спасибо.
просто понравился рассказ, до нового года забыла бы

Силявка
«НА ЧТО ЖАЛУЕТЕСЬ»
— Доктор, к вам можно?
В дверь заглянуло сморщенное лицо с хитрым прищуром.
— Да, да, заходите.

Врач Павел Антонович кивнул, не отрываясь от бумаг. И в кабинет тут же юркнула сухонькая старушка.

— С самого утра к вам сижу. И всё идут и идут к вам, как саранча. Без талончиков всё норовят поперёк очереди залезть. Ух, так бы и стукнула!
— На что жалуетесь?
— Сосед у меня, алкоголик, перфоратор купил. Каждый день и сверлит, и сверлит, как заведённый! И ведь специально, негодяй, выбирает время, когда я дома. Наверно, из окна смотрит, что в подъезд захожу. Подырдит своей адской машиной, достанет до печёнок и выключит. Только я успокоюсь, только чаю себе налью, как он опять! Дырднет и перестанет, дырднет и перестанет. И дочь у него такая же: ходит вся из себя королевна, да ещё накрасится, юбку выше колен напялит. Тьфу! И здоровается без уважения.

— Стойте, — Павел Антонович перебил старушку, — зачем вы мне это рассказываете?

— Так вы же сами сказали: на что жалуетесь? Вот я и жалуюсь. А ещё соседка: стерва первостатейная. Ходит, улыбается, здоровьем интересуется. Я так думаю, ждёт, когда помру. Вот фигу ей!

— Подождите. Я вас о здоровье спрашивал. Какие у вас жалобы?

— На здоровье-то? Ох, родимый, сплошные жалобы. Раньше-то как: утром встала, завтрак приготовила, на работу побежала, отпахала, в магазин зашла, сумки домой притащила, ужин сделала, с детьми уроки выучила, телевизор посмотрела, стирку поставила и ещё силы оставались подругам позвонить. А сейчас? Пока встала, пока блинов навела, уже передохнуть хочется. А тут по магазинам надо, и квартиру прибрать, съездить по скидке чего купить. В дом культуры сходить тоже надо: мы там с подружками в хоре поём. Ох и поём! Душевно, на десяток голосов, костюмы себе пошили. Кстати, на гастроли недавно ездили. Опять же за дедом надо следить. Бабок вокруг много, а вдруг какая позарится? Так вот за день так набегаюсь — вечером уже ничего не хочется. Не то здоровье уже.

Павел Антонович глубоко вздохнул, задержал дыхание и громко выдохнул.
— Что у вас болит?

— Как хорошо, что вы спросили. Вот все говорят, что вы очень душевный доктор. У меня подружки к вам ходили, так вас рекомендовали. Душа у меня болит, родной мой. Душа, аж надрывается. Что со страной-то будет? Вот уйдёт президент, а заменить некем. Старенький он уже, тоже здоровье не то. А кто командовать будет? Как думаете? Я мыслю, ему преемника надо выбрать. А кого? Кандидатур много, только малахольные все.

— Стоп!

Павел Антонович выставил ладонь, заставляя старушку замолчать.
— Где ваша карточка?

— Ох, намучалась я с этой карточкой. Ваши девочки, что в регистратуре сидят, три раза её теряли. Я, главное, такая подхожу, спрашиваю, а они рукам разводят. Так сразу неприятно стало. Как я им рассказала, кто они! И кто родственники у них, и откуда руки растут, и даже Сталина вспомнила с Маодзедуном. Уж они бы их заставили карточки хранить как положено. А когда начала рассказывать, что бы с ними Иван Грозный сделал, они сразу забегали. Через три минуты карточку нашли, представляете?

Не выдержав, Павел Антонович взмахнул рукой, собираясь со всей силы ударить по столу. Но в последний момент одумался: а вдруг бабку кондратий хватит? И только легонько шлёпнул ладонью о дерево.

— Зачем. Вы. Пришли. Ко мне?

— Так я же это, в бассейн с подружками собралась. А там справку надо, что могу ходить по состоянию здоровья. Вот пришла направления на анализы взять. Сдам всё, а потом вы мне справку выпишите.

— Не надо.

— Как?

— Анализы не надо. Я и так вижу. Сейчас выдам справку.

Быстро, пока бабку опять не прорвало, Павел Антонович заполнил бланк, оттиснул печать и расписался.
— Вот. Ходите в бассейн, плавайте в своё удовольствие.

— Спасибо, доктор. А можно я к вам на днях зайду: что-то давление у меня подозрение вызывает. Вроде померяю, а сердце всё равно не на месте. А вдруг оно поднимется? Или упадёт?

— Нет! — голос Павла Антоновича сорвался в фальцет. — Я в отпуск ухожу!

Запишитесь к другому терапевту!

— Ну ладно. Спасибо за справочку, побегу я.

Уже выйдя из поликлиники, бабуся вытащила телефон и набрала номер.

— Алё, Галя? Ну что, посмотрела я на вашего Пашу. Нормальный мужчина, терпеливый. Вежливый. Скажи дочке, пусть спокойно идёт за него, хороший муж будет.

В трубке благодарно забулькали.
— Ладно, ладно. Не забудь на свадьбу позвать. А сейчас извини, пойду записываться в бассейн — не пропадать же справочке.

Александр «Котобус» Горбов

mamusi
просто понравился рассказ, до нового года забыла бы
Правильно, что принесла!
Спасибо.
Я уже себе сохранила.

Силявка
«СОСЕДКИ»
В моём подъезде живут 2 старушки – подружки, Лизонька и Лёля... Одна – на третьем этаже, другая – на втором. Сначала я познакомилась со своей ближайшей соседкой Ольгой Петровной. Она, как и я, проживает на третьем этаже. Как-то раз попросила купить ей продукты: творог, хлеб, сахар... А потом уже я сама стала заходить к ней и предлагать помощь. Называть себя старушка велела Лёлей: «Нечего тут дворцовые этикеты разводить..!» – сказала она строго.
 Лёле 83 года, по квартире она ходит с трудом («коняшки мои устали,» – говорит она про свои больные ноги) и с палочкой... Но порядок в комнатке и на кухне наводит идеальный. И готовит себе горячие супчики тоже сама... Подружке её, Лизоньке, – 79 лет, и она в ближайший магазин ходит самостоятельно.
 То есть, Ольга Петровна, в отличие от подружки, значительно ограничена в жизненном пространстве («на палке далеко не ускачешь,» – говорит она), в основном, – это территория её квартиры. Но именно Лёля, в день, когда на карту поступает пенсия, приглашает на дом парикмахера и мастера по маникюру.
Старушкам делают укладку волос и красивые ручки, и Лизонька потом, глядя на себя в зеркало и поправляя прядку волос, заявляет: «Господа, а ведь долго же вы ещё не услышите мой голос в хоре дома престарелых..!»
Ольга Петровна делает мне особенный заказ: купить дорогой кофе в зёрнах, дорогой чай, шоколад... Сама она звонит в ближайший ресторанчик, заказывает доставку пирожных. И приглашает нас с Лизонькой «на кофэ». Стол накрывается белоснежной скатертью. Лёля сама мелет кофейные зёрна в ручной кофемолке и варит напиток в старинной медной турке... На стол ставится миниатюрный кофейный сервиз: маленький сливочник, крошечные чашечки с блюдцами, серебряные ложечки. В центр стола Лёля ставит расписное фарфоровое блюдо с пирожными...
Сама бабулечка надевает длинное платье в мелкую синюю клетку и туфли -лодочки... Лизонька тоже пpиходит нарядная, с легкой ажурной накидкой на плечах, благоухая аpоматом ландыша... Я прихожу с каким-нибудь презентом: коробка зефира или конфет. Мы сидим в очень уютной Лёлиной кухонке, вдыхаем бесподобные запахи кофе и корицы... Старушки аккуратненько, не торопясь, серебряными ложечками едят нежные бисквитные пирожные, и маленькими глоточками смакуют кофе, в который добавлена чайная ложечка коньяка...
 
Да, завтра снова обычный день, рутина и дождливая осень на дворе... Завтра рисовая каша на ужин и отварная рыба на обед... А сегодня.............. бабулечки отдыхают, общаются, смеются и наслаждаются пирожными от шеф-повара... Щёчки от капельки коньяка зарумянились, глазки заблестели, лица помолодели..!
 
«Девочка моя, – обращается ко мне Лёля, – когда нас не станет, не забывай, пожалуйста, делать себе праздник......! Помни, что ты.. – женщина: надень красивое платье (люби себя и балуй!) – иди в хороший ресторанчик, чтобы побыть в уютной атмосфере и покушать вкусную еду... Умей расслабиться и забыть о проблемах: закажи себе бокал вина... У тебя целый месяц будут приятные воспоминания об этом тёплом дне, но ещё...... с тобой всегда будет ожидание следующего маленького праздника..! Поверь мне, это очень важно... Ты можешь работать на двух работах, можешь питаться на ходу бутербродами, можешь приходить домой уставшая и падать в кровать без сил, но.. раз в месяц.. останови своё колесо и сделай себе хорошо..!»
 
А ведь, действительно, когда в дождливый, осенний или.. морозный, зимний день я вспоминаю эту уютную кухонку, это доброжелательное общение, этот с любовью пpиготовленный кофе, этот витающий в воздухе лёгкий аромат ландыша, на сердце становится тепло, и........ губы трогает тихая улыбка... И хочется, чтобы так было всегда....... — в следующем месяце, в следующем году и ещё много-много лет и зим...

PS: На следующей неделе я повезу моих неунывающих соседок в шикарный ресторан, где работает моя сестра. Она рассказала директору о двух милых старушках, и он.. обещает приличную скидку. Вчера, немножко волнуясь, старушки доложили мне, что Лёля пойдёт в сиреневом платье, а Лизонька — в тёмно-зелёном. Им осталось только подобрать помаду...

© Матфевна
#Рабия

Cirre
Заботливая свекровь..
... Ещё чуть-чуть, буквально две остановки, пять минут пешком, несколько минут в булочной, минута на лифте – и она будет дома! Ужин и отдых – это всё, что ей сейчас жизненно необходимо.

Света ужасно устала за весь день. На работе всё шло кувырком, начальство постоянно вызывало на ковёр и срывало на ней досаду, коллеги еле шевелились, затягивая сдачу заказа.

Когда, наконец, к концу рабочего дня всё было сдано, Света присела и смогла спокойно выпить чашку кофе – первую за весь день.

У неё тряслись руки, голова кружилась, и вообще – организм от пережитого стресса начал потихоньку рассыпаться.

Ну, как-то совсем не вовремя!

Завтра второй заказ, начальство уже грозно косится и намекает на срок.

Так что надо собраться, отдохнуть дома и завтра с новыми силами приступать к очередному авралу (что за привычка у заказчиков – тянуть до последнего?!).

  • Алло, Юра, привет! Ты дома?

Муж был дома. Он опять сидел без работы, но, надо отдать ему должное, как-то ухитрялся подрабатывать на то, чтобы обеспечить их пока ещё маленькую семью необходимым минимумом.

  • Да, я дома, а ты когда будешь?
  • Я выхожу с работы. Устала, как лошадь! И есть очень хочется. Сегодня вкалывала без обеда.
  • О! Кстати, про еду – хлебушка купи по пути. Ни куска нет.

Света пообещала заскочить в булочную рядом с домом и пошла одеваться.

И вот совсем немного осталось.

Из бумажного пакета шёл дразнящий аромат свежего багета и ржаного хлеба. Скулы сводило от желания впиться в хрустящую корочку, но она сдерживалась из последних сил. Вот сейчас вымоет руки, сядет за стол и за ужином слопает пару кусков.

  • Юра, я дома!

Повесила плащ, скинула туфли и босиком пошла на кухню, предвкушая ужин и отдых.

Но кухня встретила её запахом убежавшего на плите кофе, заляпанным чем-то липким и усеянным крошками столом, кучей посуды в раковине.

  • Юра, а ты сегодня работал где-то? – крикнула она в сторону комнаты, где, по её предположению, находился муж.
  • Нет, я весь день дома. Лежу.

Лежит?!

Света почувствовала глухое раздражение, готовое на фоне усталости и нервотрёпки на работе вылиться в шумную истерику.

Она оставила пакет с хлебом и поспешила в комнату, приготовив целую тираду.

Юра лежал под её любимым пледом и прикрывал лоб рукой.

  • Я, кажется, заболел. У меня жутко болит голова и ломит суставы...

Света потрогала его лоб – нормальный, не горячий. Обратила внимание, что у самой тремор в теле так и не прошёл.

  • Когда я тебе звонила полчаса назад, ты как себя чувствовал?
  • Да уже нехорошо... У меня с утра что-то началось. Голова... Суставы. И это... Глазам больно.
  • Юр, ну почему ты мне не сказал? Я бы хоть в аптеку зашла, ведь дома нет лекарств. Про хлеб вот не забыл!

Муж поморщился (наверно, слишком громко сказала) и слабым голосом ответил:

  • Да я уже маме позвонил, она привезёт всё.

Света молча вышла из комнаты.

Ну, конечно! Маме.

Мама у Юры была сильна во всех отношениях и сферах жизни. Она знала ответ на любой вопрос, умела лечить от любых болезней, могла дать совет по любой ситуации. И при этом не имела специального образования.

Просто мама Юры любила читать женские газетки, гороскопы и медицинские журналы. И считала, что обладает столь пытливым умом и потрясающей интуицией, что не нуждается ни в каком специальном образовании.

А зачем? Она и так во всём разбирается.

Особенно в здоровье своего сыночка...

Света хотела бы улыбнуться при этой мысли, но не смогла. Она вспомнила, как Юра рассказывал ей семейные истории.

... Света побрела на кухню.

Если муж звонил маме сразу после её звонка, то свекровь будет здесь с минуты на минуту.

Так и есть!

В дверях заворочался ключ

(«а почему бы не дать ключ маме? ведь она о нас заботится!»),

и свекровь шумным вихрем ворвалась в их квартиру. Дежурно чмокнув Свету в щёчку и всучив ей пакет с продуктами, она быстро помыла руки и поспешила в комнату с больным Юрой. Откуда скоро послышались жалобные речи мужа и сочувствующие фразы свекрови.

Света, преодолевая свою усталость и тремор, разложила продукты, вытерла стол, почистила от подгоревшей кофейной гущи плиту. От голода начало подташнивать, и она схватила купленный багет и откусила приличный кусок.

Ну, конечно же, свекровь именно в этот момент заявилась на кухню!

  • Светушка, ты сама всухомятку питаешься и Юру толком не кормишь. Ты видишь, он болеет. Ну, приготовь ему что-нибудь вкусненькое. И обязательно свари куриный бульон с петрушкой и морковью.

Свекровь подошла к заполненной посудой раковине.

  • Ну, милая моя... Что это такое? Разве можно так запускать кухню?!
  • Я только что с работы вернулась. Не успела, – едва проглотив кусок булки, попыталась оправдаться Света.

Мама Юры говорила ласково, словно усыпляла. А слова были злыми.

  • Света, это не повод для такого безобразия. Ты должна вымыть посуду до ухода на работу.
  • Так я уходила, всё было вымыто!

Свекровь молча улыбнулась, но от этой улыбки настроение вообще испортилось.

  • Ты приводи здесь всё в порядок, потом свари бульон из грудки, видела – я купила? Вот, всю грудку положи в воду, не жалей. Юре надо лечиться, для этого силы нужны.

Мама Юры что-то продолжала говорить, а Света вдруг почувствовала такую слабость и шум в ушах, что покачнулась... Потом на глаза словно надвинули тяжёлые шторки, стало темно.

... Голос мужа был дрожащим и плачущим.

  • Мама, вызывай скорую, что ты ждёшь?! Она умирает же!
  • Так, Юра! Отставить панику, кому сказала! Никто не умрёт. Обычный обморок. Экая она у нас барышня кисейная.

Резкий запах аммиака заставил Свету сморщиться и завертеть головой. Но вертеть было очень больно.

  • Тихо, тихо, не крути головой, – голос свекрови стал ближе. – У тебя сотрясение. Аккуратненько встаём, Светик, встаём... Воооот.
  • Любимая, ты как? Тебе лучше? Ты меня так испугала!

Света осторожно поднялась с пола (грохнулась всё-таки?), перед глазами плясали серые точки, в голове шумело.

  • Юра, отведи жену в кровать, а я пока здесь разберусь. Ну, надо же! В обморок упала... Хорошо, что дома.

Света при помощи мужа добралась до кровати, буквально завалилась на неё и укрылась любимым пледом. Юра притащил. Ему он был уже без надобности.

Её продолжало трясти. Тошнота ушла, но шум в ушах и точки перед глазами остались. Она закрыла глаза и погрузилась в полудрёму.

Но разговор между мужем и его мамой она хорошо слышала.

  • Мне не нравится её вид, какая-то она бледная, синяки под глазами. Вы хорошо питаетесь? – мама Юры включила интуицию.
  • Да нормально мы питаемся. Вон, сама глянь в холодильник. Всё есть.
  • Юраша, но девочка упала в обморок, это не нормально! Кстати, как твоя голова?
  • Не знаю, не думал. Не болит, вроде.
  • Ну и хорошо. А Светика надо лечить, я же вижу – у неё истощение и упадок сил.

Потом голоса слились в единый гул, и Света уже не разбирала, о чём говорят мать с сыном. Да и желания особого не было. Как бы свекровь ни язвила, к ней, Свете, она относилась всегда хорошо.

Кто-то легонько тронул её за плечо, и Света мгновенно открыла глаза.

Мама Юры наклонилась над ней с сочувствующим выражением лица.

  • Светочка, надо покушать. Просыпайся.

В руках свекрови была большая прозрачная кружка, в которой плескался желтоватого цвета бульон с кусочками морковки, петрушки и укропа.

Света взяла эту кружку и сделала большой глоток.

Горячая жидкость обожгла горло, но всё равно хотелось ещё.

  • Не спеши! Возьми хлебушка и поешь спокойно.

Света выпила весь бульон и съела хлеб. Это было блаженство!

  • Мамуль, ну что? Она в норме?

Муж робко протиснулся в комнату. Он уже не выглядел больным.

Наверно, тоже откушал маминого целебного бульона...

Свекровь забрала пустую кружку и ушла на кухню.

  • Свет, ты нас напугала, – муж присел рядом. – Ты же никогда в обморок не падала. Хорошо, что мама была у нас.

Света молчала. Ей не хотелось ничего обсуждать. После еды очень хотелось спать. Глаза слипались.

  • Юр, завтра такой тяжёлый день... Можно, я посплю?
  • Конечно, любимая, отдыхай.

И он вышел. А Света провалилась в глубокий сон.

*


Будильник заголосил в шесть тридцать. Время подъёма.

Света проснулась отдохнувшей и бодрой.

Она пошла в ванную, почистила зубы и с удивлением услышала на кухне какие-то звуки.

Муж варил кофе!

  • Мама сказала, что тебя надо хорошо кормить. Доброе утро!

На чисто вытертом столе уже стояла тарелка с бутербродами и две кофейные чашки.

  • Лимончик?

Она кивнула. Кофе с лимоном с утра прекрасно бодрил.

Они пили кофе и молча смотрели в окно. Говорить было не о чем.

  • Как твоё здоровье? – нашла Света наконец тему. Ведь вчера она обнаружила мужа почти тяжело больным.
  • Да нормально всё. Не жалуюсь. Ты ешь бутерброд.

Света улыбнулась.

Ну, разумеется! Если вокруг мужа не было привычной суеты, он волшебным образом выздоравливал.

  • Светик, знаешь... Хотел тебе сказать. Я нашёл хорошую работу. По своей специальности. Сегодня везу документы, а завтра уже выхожу.
  • Я рада, – поддержала она мужа.

Мыслями она уже была на своей работе. С новым заказом.

Так и умчалась – с мыслями и планами по выполнению очередного аврального заказа.

Но на этот раз, памятуя о вчерашнем обмороке, Света щадила себя. Перекусывала йогуртами и бананами, в обед ушла из офиса, чтобы прогуляться.

И тут позвонила мама Юры.

  • Светик, как ты себя чувствуешь?
  • Всё хорошо, спасибо! Юра утром завтрак приготовил, представляете?
  • Молодец, хороший мальчик, – автоматически проговорила свекровь. – Значит, так, Света! Я тебя записала к врачу. Завтра на двенадцать часов. Крутись, как хочешь, но сходи!
  • Зачем?! Я хорошо себя чувствую.
  • Затем, девочка, что у тебя признаки беременности. И если я права, то тебе нужно поберечься.

Беременности?!

Да ну! Ерунда.

  • Завтра, Света, завтра! И только попробуй не пойти! Я приеду вечером к вам и буду драить плинтуса до блеска! А тебе будет стыдно!
  • А если плинтуса никто не отдраит, мне не будет стыдно? – засмеялась Света. – Ладно. Исключительно из уважения к вам.
  • Спасибо тебе, девочка моя!

На следующий день Света сходила к врачу, как и обещала. И предположения её свекрови подтвердились – она была на третьем месяце беременности!

Юра, узнав об этом, закружил её в объятиях. А его мама, прибыв вечером, категорично заявила:

  • Светочка, завтра же ложишься в стационар на сохранение.

Света с Юрой удивлённо посмотрели на неё.

  • Зачем? Со мной всё хорошо!
  • Мне лучше знать, хорошо или нет. И не спорь!

Мама Юры вдруг проявила необыкновенную твёрдость. И Света, вспомнив её печальную историю с первой беременностью, решила подчиниться.

Она пролежала десять дней в отделении для беременных, где ей просто кололи витамины и прослушивали сердечко будущего ребёнка. И ей понравилось находиться в этой чудесной атмосфере – будущие мамочки находились под пристальным наблюдением врачей, всё в отделении свидетельствовало о заботе и контроле.

Но потом её выписали как абсолютно здоровую.

Свекровь примчалась вечером и громко возмущалась.

И Света вдруг поняла, что мама мужа своей паникой может только навредить! И Юра своей солидарностью делает только хуже...

  • Дорогие мои! – обратилась она к мужу и свекрови. – Я вас очень люблю. Но предупреждаю – если вы оба не прекратите насильно держать меня под медицинским контролем, я просто уеду к родителям и рожу там. И это не шутка!

Муж принял ультиматум сдержанно, а вот свекровь долго плакала, убеждала... Потом смирилась.

В положенный срок Света родила здоровенькую девочку.

Удивительно, но за всё время беременности у Юры не случилось ни единого приступа мигрени, ни одного признака аллергии, и даже сезонные вирусы были бессильны – будущий папа светился таким позитивом, что его организм был защищён серьёзно.

Мама Юры вдруг забыла про слабое здоровье сына, а всю свою энергию направила на заботу о невестке.

И о внучке. С которой она гуляла каждый день в любую погоду.

Девочку назвали Викой.

В отличие от своего папы, Вика не болела, крепко спала ночами и не боялась сквозняков.

Бабушка перестала изучать симптомы и лечение детских заболеваний, а начала штудировать статьи педиатров, обучающих закаливанию и укреплению иммунитета без помощи лекарств.

Света с Юрой с удивлением заметили, что из их жизни ушли недуги. Они перестали болеть.

И когда Вике исполнилось два годика, бабушка подарила ей серого котёнка.

Мечта Юры...

И ни у кого в семье не возникло даже малейшего признака аллергии....

Силявка
Семён Степанович ехал домой. Подъехав к стоянке он вышел из машины и направился к дороге, длиной метров пятьдесят, идущей прямо к подъезду. Степаныч работал большим начальником. В его подчинении находился отдел из двадцати пяти человек на очень большом гос предприятии. Пятнадцать женщин и десять мужчин. Подчинённые откровенно боялись Семёна Степановича. Тот обладал особым талантом разговаривать с ними упрёками и оскорблениями. После такого разговора человек себя чувствовал будто его окунули в бочку с дерьмом.

Подходили к начальнику работники только в случае крайней необходимости. Да и вообще, опасались даже смотреть в его сторону. Семён Степанович всегда носил дорогой, тёмно-серый костюм и красный галстук, на седой голове сидела фетровая шляпа. Ему было слегка за пятьдесят. Он был абсолютно уверен в своей непогрешимости, и полон под завязку спеси, и желания разговаривать со всеми сверху вниз, сквозь зубы.

"Свинья конченая"- называли между собой его подчинённые.
Короче говоря, он был совершенно состоятельным, состоявшимся и самодостаточным человеком. И какое-то там мнение других людей, его просто не интересовало. Может поэтому, он и был до сих пор не женат.
Соседи издалека приветствовали его. "Свинья конченая" имел связи и мог, как помочь в случае необходимости, так и навредить. Семён Степанович нехотя кивал в ответ, и приветственно поднимал правую руку. Прямо, как на трибуне.

Дорога к дому шла через малюсенький скверик, а потом переходила в еле заметную тропинку, огибавшую впритык большое, старое здание, стоявшее уже пару лет пустым и ожидавшее сноса.

Степанович поднял правую ногу, чтобы стать на дорогу в скверике и замер. Прямо посреди сидел малюсенький серый котёнок. Он открыл маленький ротик и ему казалось, что он очень громко кричит. А на самом деле он не издавал ни звука. Впрочем, его поза и выражение глаз были полны ужаса и отчаяния.

  • Вот незадача. И как его обойти, подумал Семён Степанович. Он уже открыл рот, чтобы крикнуть на наглеца, но тут...
Но тут, вдруг перед его глазами, ярко. Будто на экране телевизора появилась картина из его собственной жизни, и дыхание Степановича сжалось и застряло, где-то под левой лопаткой. Он увидел, как отец большим, кожаным, черным ремнём люто лупит его за очередную провинность, а мама, а мама сидит в уголке и закрыв лицо руками рыдает. Она боится подойти к нему и заступиться, потому что отец её тоже бьёт.
Потом избитый малыш забирается в угол квартиры, и к нему подходит его единственный друг, который никогда не боялся поддержать его – старая кошка Алиска.

Она прижимается к нему и гладит его детскую щечку своей мордочкой и мягкой лапкой. Она сладко мурлыкает и успокаивает его, и забравшись в кровать маленький Семён Степанович засыпает, прижав к себе тёплое и родное существо.
Сам не понимая как, Степанович опустился на колени и маленький, серый котёнок бросился к нему и забрался в левую ладонь. Он потерся маленькой прохладной головкой о его пальцы и благодарно мяукнул.

  • Ну, ты однако. Как же это, так нельзя. Надо бы обсудить, начал Степанович, но малыш улёгся на ладони и засопел тихонечко. Семёну Степановичу показалось, что прошла вечность, но на самом деле прошло всего десять – пятнадцать секунд.
Держа в правой руке портфель, а в левой котёнка, он медленно двинулся к тропинке, огибавшей старый, заброшенный дом. А когда до дома осталось всего то каких- то десять шагов, земля содрогнулась...

Содрогнулась и огромный, старый как этот мир, дом осел как-то внутрь самого себя, обдав всё вокруг клубами едкой, белой пыли. А когда она рассеялась, Семён Степанович увидел, что прямо на тропинке, где он должен был оказаться секунд десять назад, лежит большой балкон. Огромный и тяжкий балкон.
Степанович почувствовал, как подогнулись его ноги и он опустившись в пыль, и не имея сил оторвать взгляд от пролетевшей мимо смерти, сказал:
  • Вот, оно значит, как. Вот оно. Значит.

Медленно поднявшись с колен, он положил пушистого малыша в карман и пошел домой, с трудом переставляя ставшие ватными ноги.

А на следующий день...

На следующий день начальник отдела впервые за тридцать лет опоздал на работу, и секретарша уже собралась ему звонить. Собственно, она уже набрала номер телефона. Но дверь открылась, и в неё вошел незнакомый человек в стареньких потёртых джинсах и короткой спортивной курточке. На его голове сидел берет лихо заломленный назад.
  • Кого вам, недовольно спросила секретарша, но в этот момент телефон в его кармане зазвонил, и глаза секретарши округлились от неземного удивления, а челюсть медленно опустилась вниз.
Незнакомый мужчина улыбнулся какой-то приятной и обезоруживающей улыбкой. Он снял берет и сказал:
  • Извините, пожалуйста, я опоздал.
  • Боже мой, сказала секретарша. Я вас не узнала. У вас совершенно непохожее лицо, да и запах...
  • Ах, запах, улыбнулся Семён Степанович. Это я вчера коньяк пил. Знаете, такой хороший коньяк, у меня ведь вчера был день рождения. Правильный день рождения.
Секретарша вскрикнула, и сначала схватившись за голову, стала рыться в блокноте.

Но Семён Степанович взял из её рук блокнот и подложил его в сторону.
  • Не ищите, сказал он. Это был день рождения, который случается раз в жизни, самый правильный день рождения.
  • Друзья мои, сказа он громко, чтобы все услышали. Помогите мне, пожалуйста, и сняв с плеча большую сумку стал составлять вместе несколько столов. Женщины и мужчины отдела, сначала онемевшие от удивления, пришли в себя и бросились ему помогать.

А потом Семён Семёнович достал из сумки две бутылки шампанского, и три бутылки французского коньяка, и вслед за ними огромную кучу закусок, а по конец... Под конец большой шоколадный торт.
Кто-то сказал, что у него есть одноразовая посуда. Но Степанович уже доставал из бездонной сумки красивые тарелки и хрустальные стаканчики.

А потом, когда все уселись за стол он сказал такие слова:

  • Друзья, простите меня. Простите, Бога ради. Я знаю, что был свиньёй конченной. Очень хорошо знаю. И остановив возражавших дружно, продолжил:
  • Но я, постараюсь. Я очень постараюсь. Я вам обещаю, я буду теперь человеком. А первый тост, уж позвольте великодушно сделать мне.
  • Я хочу выпить за моего единственного друга детства. За мою любимую кошку Алиску. Я не забыл тебя, моя хорошая..
Он поднял бокал с коньяком куда-то вверх, и улыбнулся такой милой и приятной улыбкой.
  • Я помню тебя, Алиска. Спасибо тебе за всё.

А потом они пили и танцевали под музыку из "Шербурских зонтиков" струившуюся из старого магнитофона.
И Семён Степанович танцевал лучше всех.
  • Я ведь ещё не старый кричал он, я ведь ещё ого-го что могу, и заразительно смеялся.

А Людмила Марковна – светская львица, как она сама называла себя, и по совместительству дама, постоянно находящаяся в процессе поиска толкнула соседку под столом ногой и сказала:

  • Боже мой, какой мужчина. И как я раньше не замечала, что он такой красавец, и этак томно вздохнула.
А потом они танцевали и пили, и опять пили и танцевали, и всем было хорошо, а женщины...

А женщины смотрели на Семёна Степановича восхищёнными взглядами, а мужчины немножко ему завидовали.
А Людмила Марковна наступала на ноги всем дамам, стремившимся потанцевать со Степановичем, и уже третий танец наглым образом танцевала только с ним.
И нечего здесь смеяться, честное слово. Ведь она тоже имеет право на счастье.

А счастье, я вам скажу, дамы и господа, это такое дело...

Это ведь, так просто, счастье.

Счастье, это когда родишься заново. И у тебя правильный день рождения, именно тот.

Который случается только один раз в жизни, и ты уже рождаешься другим человеком.
А ведь это так важно – родиться человеком.
И остаться им до конца!

Олег Бондаренко

Корсика
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Художница Екатерина Дудник
* * *
Осенью моду задаёт тот, кто раньше всех проснулся, потому что все смотрят в окно, видят – кто-то в кофте идёт, агааа, я тоже в кофте пойду.

* * *
Осень не плохая пора, она наоборот добрая.
А холодная специально, чтобы люди больше обнимались, чтобы согреться.
* * *
Штормовое предупреждение
Надежда Капошко


*

Штормовое предупреждение -
Сорок градусов зимней стужи!
Опасайтесь обморожения,
Грейте, люди, друг другу души.

*

Чем сумеете: словом, действием,
Сладким чаем, добром, приветом.
Холода – равнодушья следствие,
Нежеланье делиться светом.

*

Берегите от замерзания
Душ прозрачную невесомость,
Исполняйте легко желания
Ваших близких, друзей, знакомых.

*

Чтоб мороз обжигал безжалостно
Не внутри, а только снаружи,
Не жалейте тепла, пожалуйста.
Грейте, люди, друг другу души.

Силявка
«БЕГЛЕЦ»
Мария Павловна была женщина неустроенная, но приятная со всех сторон. Дети давно разлетелись из родительского гнезда, муж ушел к другой...
Вот она и осталась с тремя котами, двумя – полными негодяями и одним абсолютным мерзавцем – оторви и выбрось. Короче, они были единственной её отрадой для души и радостью в жизни. А поэтому...
Поэтому, когда она наткнулась на малюсенького серого котёнка, сидевшего столбиком у входа в подъезд, то решение было непростым. Малыша пришлось прятать в маленькой кладовке, возле которой и дежурили оба-трое мерзавских негодяя, просовывая лапы под дверь и устраивая драки для выяснения старшинства.
Дав объявление в интернете и описав своё сложное положение вещей, Мария Павловна получила звонок через пару дней. И удачно сдала с рук на руки пушистого малыша, который кричал и, вцепившись в неё всеми своими когтистыми лапами, не хотел уходить.
Оторвав его цепкие коготки от платья и от души с большим трудом, она передала его очень приятной женщине, Фаине.
Фаина приехала с мужем и дочкой, маленькой рыжей девочкой со смешными торчащими косичками. Девочка прижала к себе пушистого малыша и закрыла глаза от удовольствия.
«Ну, и слава Богу, – подумала Мария. – По всему видно – хорошие люди».
Но на следующий вечер, возвращаясь с работы и рассыпав по дороге всем бездомышам корм, Мария Павловна споткнулась о знакомый серый столбик, сидевший у входа в подъезд.
  • Господи. Господи! – всплеснула она руками. – Неужто выбросили? Ну что за люди? Привезли и бросили у подъезда! Ах, ты мой бедняга. Ну, ничего, иди ко мне...
Она протянула руки к пушистому малышу, и он бросился к ней, мяукнув радостно:
  • Мама!
Мария Павловна зашла в дом и набрала записанный номер телефона. Она собиралась устроить разнос по первое число, но...
Но из трубки донёсся отчаянный крик, плач девочки, чьё-то басовитое баф-баф и мужской голос. Отодвинув немного трубку от уха, Мария Павловна с удивлением спросила:
  • Что случилось?
Через полчаса Фаина, её муж и рыжая девочка прилетели на своей машине. Девочка плакала и, схватив на руки котёнка, прижала его к себе.
Выяснилось, что малыш сбежал. Он сбежал и пришел к человеку, которого считал своей мамой. Как выскочил за дверь, нашел дорогу, одному Богу известно.
Мария Павловна строго отчитала пушистика и приказала не баловаться. Оба-три мерзавских кота крутились тут же, подставляя спины под тёплые ладони Фаины и её мужа.
  • Какие хорошие люди, – подумала Мария и закрыла за ними дверь.
На пятый раз весь подъезд очень хорошо уже знал пушистого беглеца по имени Шустрик. Все здоровались с ним, заходя в дом, и он важно в ответ кивал им. Пока Мария Павловна приходила с работы, Шустрик был накормлен до отвала и наглажен до невозможности.
  • Господи! Господи! – всплеснула руками Мария, – Ну что, ну что мне с тобой делать?
Малыш встал на задние лапки и, протянув передние к Марие, сказал:
  • Мама!
Через полчаса вся семья примчалась. Фаина, её муж, рыжая девочка со смешными косичками и огромный, ну, просто невероятно большой сенбернар по имени Баф.
Баф подошел к малюсенькому серому котёнку и, сдвинув строго тяжелые брови, осуждающе басом сказал:
  • Баф-баф.
Потом он посмотрел вокруг и правой большой лапой подвинул малыша под себя. После чего улёгся на него и, оглядев собравшуюся вокруг него компанию, сообщил:
  • Баф-баф-баф!
Что, видимо, означало – Мой щенок. Не трогайте!
Щенок, то есть, котёнок Шустрик, выбрался из-под огромного теплого живота сенбернара и, встав на задние лапы, потёрся об его морду. Маленькая девочка со смешными рыжими косичками подхватила Шустрика и прижала его к себе.
  • Что делать будем? – спросила Фаина.
Котёнок протянул лапы к Марии и тихонько мяукнул:
  • Мама!
Мария Павловна взяла его из рук маленькой рыжей девочки и, отойдя на пару метров, начала серьёзный разговор:
  • Ну, вот что, – сказала она малышу, мурлыкавшему и пытавшемуся толкнуть её в подбородок. – Ну, вот что, – повторила она. – Послушай меня. Ты посмотри, как тебя любят. Как вон твоя девочка расстраивается. А этот твой огромный Баф. На кого ты его бросаешь? Смотри, как он нервничает. Нехорошо. Нехорошо. Ты уж сделай мне одолжение. Не сбегай больше. А я обещаю. Слышишь, я обещаю. Я буду приезжать к тебе каждые выходные. Договорились?
Сенбернар по имени Баф, внимательно прислушивавшийся к разговору, согласно кивнул и басом ответил:
  • Баф!
Мария Павловна волновалась ещё несколько дней, но беглеца не было, и она успокоилась. И стала подзабывать немного забавное происшествие, когда...
Когда в пятницу вечером раздался звонок. Звонила Фаина.
  • Мария! Мария! – говорила она. – Мария, какие такие у вас планы? Что бы вы такое думали на завтра?
  • А что такое я должна думать на завтра? – в тон ответила Мария.
  • Не знаю, что вы себе думаете, – продолжила Фаина. – Но мы тут все надумали, что завтра к десяти утра вы должны быть у нас в гостях. И кстати, не забудьте мне, надеть красивое платье!
  • Что такое? – удивилась Мария Павловна. – Это для чего? Вы что мне там, смотрины устраивать собрались?
  • И совсем не вам, – ответила Фаина. – Совсем не Вам...
В десять утра Мария Павловна, немного волнуясь, звонила в звонок. Весёлый галдёж, знакомое баф-баф и мяуканье охватили её и понесли по квартире. Несколько часов пролетели незаметно.

Павел Петрович был человеком неустроенным. Дети, повзрослев, разъехались, а жена умерла. Он был братом мужа Фаины.
Павел Петрович был вдовец и совершенно стеснительный человек. Он боялся поднять глаза на Марию Павловну, и почему-то это ей нравилось.
После сытного обеда она взяла на руки Шустрика и, сев в угол большого и мягкого дивана, начала рассказывать рыжей девочке со смешными косичками сказку. Она придумывала её по ходу дела и не заметила, как вокруг неё образовался круг. Из Фаины, её мужа и сенбернара Бафа.
Павел Петрович сидел в уголке на стуле и смотрел на неё во все глаза.
В следующую пятницу раздался так трепетно ожидаемый звонок. Мария боялась признаться себе, что очень надеялась на него.
  • Мария, – сказала Фаина. – Мария. Я не знаю, что вы себе там за планы настроили. Но чтобы завтра к десяти у нас, как штык! И в том самом красивом платье.
Мария Павловна улыбнулась. Она молчала.
  • Паша, – продолжала Фаина. – Паша, брат мужа, купил новый костюм и уже мне всю душу проел, примеряя рубашку и галстук. Он так волнуется, что можно подумать, ему двадцать лет. Чтоб мы все так жили. И не болели. Честное слово! Маша. Вы меня слышите?
  • Слышу, – ответила Мария Павловна.
  • Маша, – спросила Фаина. – А вы ещё знаете такую здоровскую сказку, как вы нам всем рассказали, а то моя рыжуха мне всю неделю жить не даёт.
  • Тетя Маша! Тётенька Машенька, – донеслось в трубку. – Тётенька Маша! Пожалуйста... Ну, пожалуйста, приходите!
  • Приду, – тихонько ответила Мария Павловна.
  • Ну, вот и славно! – заметила Фаина. – И салатик какой-нибудь приносите. – И тихонько в трубку добавила: – Яичный, с чесночком, луком и майонезом. Очень вредный, но страшно вкусный!
Мария Павловна улыбнулась. Мерзавско-негодяйские оба-три кота внимательно слушали.
  • Он хороший, – сказала Мария Павловна. – Он вам обязательно понравится.
И улыбнулась.
Жизнь была прекрасна.
И шоб вы мне не волновались, дамы и господа. Потому что, стеснительный Павел Петрович котам понравился-таки.
Чтоб мы все так славно жили. Честное слово!
Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО.
#Рабия

Силявка
В десять утра раздался звонок. Мария Ивановна отложила вязание и сняла трубку.
— Ваш внук только что попал в серьезное ДТП. Он виноват, — торопливо объяснял неизвестный. — Разбита дорогая иномарка, есть жертвы, а это от трех до пяти лет лишения свободы... Чтобы помочь внуку избежать тюрьмы, придется заплатить!
— Сколько нужно?
— Двести тысяч! — решительно заявили на том конце провода. — Готовьте деньги, сейчас к вам приедет наш человек! И об этом звонке никому, а то внучек точно попадет за решетку!
— Но дома таких денег нет, — всхлипнула Мария Ивановна. — Нужно ехать в банк, а это на другом конце города.
— Выходите на улицу, к дому подъедут серебристые «жигули» и отвезут туда, куда нужно. И помните — никому ни слова! Это в интересах вашего внука.
Проехав полгорода и остановившись возле банка, водитель прижал палец к губам.
Мария Ивановна ответила ему тем же. Она вернулась через полчаса:
— Пин-код от карточки забыла, — тяжело вздохнула она. — На дачу надо ехать. Он у меня там, в тетрадке записан...
Дачу, которая была в тридцати километрах от города, Мария Ивановна покинула с двумя сумками картофеля и сеткой лука.
— Грузи в багажник и поехали! — сказала она заскучавшему было парню.
— В банк? — переспросил тот.
— Домой, — бросила Мария Ивановна. — Не с картофелем же в банк ехать?! А по дороге возле супермаркета останови, надо хлеба и молока купить...
Водитель насупился, но промолчал. Темнело. Парень нервничал, а Мария Ивановна была как никогда спокойна.
— Чем сидеть без дела, помог бы бабушке, — заметила она, выходя из машины. И мошенник покорно потащился за ней на пятый этаж. А там его уже ждали сотрудники полиции.
— А как же внук?! — растерялся задержанный.
— Нет у меня никакого внука, — спокойно ответила несостоявшаяся жертва мошенничества. — Как, впрочем, не было и никакого ДТП с человеческими жертвами. Я вас сразу раскусила!
— Зачем тогда было в банк ездить?
— Чтобы за квартиру и телефон заплатить.
— А на дачу?
— Чтобы картошку и лук домой перевезти, — объяснила Мария Ивановна. — Иди-иди! Я тебе не бабушка с кошкой, а майор полиции в отставке!

Олег Гонозов.

Welta
Анатолий, до мурашек!..

Силявка
«БОГ НАПРАВИЛ»
До развилки дорог Степан добрался на попутке. Спрыгнул с машины, поправил вещмешок и зашагал в сторону небольшой деревушки. Ему было все равно куда идти, лишь бы где-нибудь приткнуться на первое время. Он устал за четыре года войны. Хотелось по-человечески отдохнуть и заняться мирным трудом.
Родные погибли в сорок первом, не осталось ни единой души.
  • Теперь ты свободен, как ветер в поле, – со злостью подумал Степан. – Пред тобой вся Россия. Иди куда хочешь, делай что пожелаешь. Тридцать лет, а у тебя – ни кола, ни двора. Никому ты на хрен не нужен. Найду какую-нибудь бабенку в деревне, одиночек много нынче. Может, и приживусь. А дальше видно будет....
Далеко не поехал, выбор пал на Воронежскую область. Поначалу собирался ехать до Сибири, но долгая дорога утомила, вышел в чистом поле.
Июльская жара припекала плечи, он снял пропитанную солью гимнастерку, свернув, положил в мешок. Легкий ветерок приятно освежал заросшую волосами грудь солдата. С небольшого холма заметил петляющую в низине речку с прозрачной голубоватой водой. На другом берегу в заводи плескались дикие утки-шилохвостки, стайка чирков стремительно носилась вдоль реки.
  • Красота-то какая! – Прошептал Степан. – Будет чем заняться. Хоть уток пострелять, хоть на рыбалку сходить. Остановлюсь здесь, уж больно понравилось.
Выбрав песчаное место, Степан разделся догола и с разбега бултыхнулся в воду. Вдоволь наплавался, вышел на песок. Достал гимнастерку, долго полоскал и отшаркивал въевшуюся пыль. Надев кальсоны, повесил ее на куст рябины, а сам развалился на траве. Мгновенно уснул, однако чуткий слух разведчика уловил пронзительный детский плач. Степан кинулся на крик, краем берега добежал до поворота реки и обомлел....
Метрах в пяти от деревянных мостков тонул ребенок. Девочка отчаянно барахталась в воде, голова со светлыми кудряшками то появлялась на поверхности, то вновь исчезала. На мостках стоял лопоухий малолетний пацан, время от времени громко плача. Степан бросился к девочке, поднял ее над головой. Вода доходила ему до груди, но дно было илистым и скользким. Девчушка от испуга вцепилась за шею спасителю. Вытаращив глазищи, заревела.
  • Успокойся, дочка, мы уже на берегу, – произнес мужчина.
Мальчишка лет четырех радостно подбежал, схватил девочку за руку:
  • Надя, Наденька.... Ты утонула?
Ребенок, всхлипывая, через силу улыбнулся:
  • Да, Паша, чуть не утонула. Хорошо, что дядя шел мимо.
Надя благодарно прижалась всем телом к незнакомцу:
  • Дяденька, а вы кто? Может, наш папка?
Парнишка с надеждой взглянул солдату в глаза:
  • Ты наш папка, да? Наконец-то вернулся....
Степан обнял детей, почувствовал на щеке непрошенную слезу. Ему стало приятно, захотелось крепче стиснуть ребятишек в объятиях несмотря на то, что дети совершенно чужие. Он вдруг понял, что не сможет так просто пройти мимо этих сирот, разрушить их детские надежды.
  • Да будь, что будет. Может, это моя судьба? Своих детей не было, хотя жена Лида была беременной. Так и не родился мой ребенок, вся семья вместе с родителями погибла от взрыва бомбы. Даже могилы нет, некуда положить цветы. Ну что же, если буду по нраву их матери, останусь жить, – решил он в одночасье.
Степан погладил ребятишек по головам, подмигнул:
  • Постойте здесь, я за вещами сбегаю. Не идти же мне в одних кальсонах по деревне.
Быстро вернулся, дети не отошли и шага с места, ждали его появления. Увидев Степана, обрадовались, запрыгали и заголосили от восторга:
  • Я знал, что он придет.... Это же наш папка родненький....
От этих слов сердце дрогнуло, как-то по-особому защемило:
  • Господи, сколько же сирот осталось на белом свете, и всех жалко.
Взяв ребятишек за руки, он скомандовал:
  • Вперед, белобрысые, скорее идем к мамке.
II
Склонившись на деревянным корытом, Анна стирала белье. Щелок разъедал и без того ободранные женские руки с проступившими венами. Развесила на веревку, принялась лупить деревянным валиком по грубому половику, лежавшему на скамье. На половину деревни разносились чавкающие жесткие удары. Вытерев лоб мокрой рукой, взглянула мельком в сторону реки. Увидела солдата, поднимавшегося в гору. За руки он вел ее детей. Валик шлепнулся на землю:
  • Господи, неужели Василий живой? Похоронка еще в сорок втором пришла. Нет, не может быть. Значит, выжил.
Молодая женщина трижды перекрестилась, пристально вгляделась.:
  • Нет, не он. Вася чуть ниже ростом, да и походка совсем другая. Да кто же это может быть?
Ребятня не в силах сдержать радость, вырвались вперед с криками:
  • Мамочка! Папка с войны вернулся!
Анна растерялась, она уже прекрасно видела, что это не их отец, но как сказать детям?
Солдат остановился, приложил указательный палец к губам и подмигнул женщине. Она без слов поняла – он не хочет огорчать ее деток.
Мгновенно приняла решение, со слезами на глазах повисла на шее незнакомого солдата:
  • Живой, слава тебе, Господи! Дождались....
  • Да что же мы стоим посреди двора. Хозяйка, веди в дом, – громко произнес солдат. На ухо прошептал:
  • Меня Степаном зовут, а как тебя?
  • Аня, – тихо ответила женщина.
Степан прошел в горницу, осмотрелся. Кроме кровати и стола – в углу сундук и три табуретки. На стене висело старое пожелтевшее зеркало. Развязал вещмешок, поставил на стол:
  • А ну-ка, ребятеш, доставайте из мешка все, что есть.
Пашка забрался на стол, начал выкладывать продукты.
Две большие банки американской тушенки, булка черного хлеба и кусочек прогорклого сала – это вся провизия на долгую дорогу солдату. Пацан покопался на дне вещмешка:
  • Еще что-то нашел, поглядим.
Вытащил мешочек, похожий на кисет. Степан взял его в руки:
  • Это мамке подарок.
Он выложил в ладонь круглые стеклянные бусы на прочной нитке. Надел Анне на шею, оценил:
  • Тебе очень идет, носи на здоровье.
Сразу вспомнил, как перед выездом из Германии обменял банку тушенки на стеклянные бусы. Немецкая девочка лет десяти предлагала русским солдатам это украшение в обмен на еду. Говорить не могла, лишь прикладывала палец ко рту. Сжалившись над голодным подростком, Степан отдал ей банку. Посмотрев бусы, бросил в вещмешок:
  • Может, когда-нибудь и пригодятся. – Подумал он.
  • Анна, кормить нас сегодня будешь?
Из кармана галифе достал складень, ловко открыл банку и нарезал хлеба. Кусочек сала аккуратно разделил на четыре части:
  • Давайте, садитесь к столу.
Анна, глотая слезы, не могла решить, что же ей делать дальше. Боясь разреветься, положила в чашку вареной картошки, поставила в середину стола:
  • Прости нас, Господи....
Уселись на три табуретки вчетвером, заговорили ложки об железную банку. Анна вдруг вскочила:
  • Да что же это я, раззява, забыла совсем....
Из сундука вытащила половину бутылку водки, налила две стопки:
  • Давай за Победу. Дай Бог тебе здоровья.
Едва выпили, Пашка сказал:
  • Мама, Надя сегодня чуть не утонула. Я сильно испугался. Хорошо папка мимо проходил, спас Надюху. – Стопка выпала из руки матери, она побледнела:
  • Наденька, это правда? Ну-ка, рассказывай....
Девочка смело призналась:
  • Мама, не ругайся. Я же нечаянно. Хотела глубину померить и поскользнулась. Но я знала, что меня папка спасет, честное слово, он вовремя появился.
Сказав «спасибо», Степан вышел из-за стола. Откровенно зевнул. Анна взяла его за руку:
  • Степан, ложись, отдохни. Прямо на одеяло ложись. Я баньку истоплю. Только он присел на кровать, как дети облепили его с обеих сторон, прильнули светлыми головами к груди. Аня, посмотрев на них, едва опять не заплакала. Ребятишки что-то наперебой рассказывали Степану, но он уже не слышал. Навалившись спиной на стену, засопел.
  • Давайте на улицу, поиграйте где-нибудь. Пусть папка поспит, – прошептала Анна детям. Подтопив баню, присела на крыльцо, было о чем задуматься.
  • Ума не приложу, как вести себя со Степаном. Наверное, он мужик хороший, не зря дети к нему потянулись. Ладно, чего я переживаю, время расставит все на свои места. Я ничего ни теряю. Да и он человек видный и симпатичный, жалко будет, если уйдет. Вдов вокруг не сосчитать, какая-нибудь да обогреет, – вздохнула она с сожалением.
Словно услышав ее мысли, громыхнула калитка. Нина, первая деревенская сплетница и завистливая женщина, издали улыбаясь, спросила:
  • Аннушка, люди сказали, что у тебя Васька воротился? Ой, какое счастье тебе привалило. Да где же он есть? Может, кого из наших на фронте видел, спросить бы. Позови его, вдруг и правда кого встречал.... На всю деревню два старика осталось, остальные вдовы.
Анна поднялась, подошла вплотную:
  • Нет, Нина, это не Васька. Солдат на постой напросился.
  • Да как же так, ребятишки твои на всю деревню растрезвонили, что папка их пришел, – изумилась женщина. – Дети-то врать не будут.
Анна произнесла, словно оправдываясь:
  • Откуда им отца родного знать. Надьке годик был, когда Василия забрали. Я в это время беременная Пашкой ходила, ты забыла, что ли.... – Ответила Анна. – Ты уж сильно-то не болтай бабам. Пусть ребятня думает, что правда отец вернулся. Хоть порадуются, у них и так-то жизнь невеселая, через день голодные ходят. Пойдем, Нина, я тебя провожу. – Хозяйка потянула гостью за руку.
Выйдя на дорогу, Анна окинула взглядом улицу. Домов осталось немного. Немцы, отступая, сожгли половину деревни. Многих расстреляли, ей с детьми повезло – успели спрятаться в яме, где хранили картошку. Она до сих пор благодарит Бога за то, что остались живы. Через два часа разбудила Степана:
  • Вставай, баня готова. Вот на стуле трусы чистые и майка. Ваське когда-то брала, теперь куда их.... Вещи свои оставь в предбаннике, я потом состирну.
  • Аня, может, не надо? Я и сам могу, на фронте нам никто не стирал, научились, – заупрямился Степан.
  • Ну вот еще, выдумал.... Нечего бабскую работу делать, – настояла хозяйка. – Иди, мойся, потом я с ребятами пойду.
Крохотная банька топилась по-черному, слой копоти и сажи плотно облепил потолок и стены, добела был выскоблен полог и скамья. Степан плеснул горячей воды на каменку, выхватил из тазика запаренный веник. Ох, как же он напарился! До изнеможения хлестал себя по спине и груди, по ногам и рукам.... Жалел в те минуты только о том, что самому приходится поддавать пару. Вышел наружу, устало присел на чурку:
  • Какая же благодать! Ничего нет лучше русской бани, отвык совсем за четыре года. Аж сердце заходится. Долго сидел, отдыхал пока не подошла Аня. Посмотрев на Степана, улыбнулась:
  • Степа, что же ты так не аккуратно.... Всю спину сажей выгваздал. Сиди, сейчас я тебя отмою.
Набрав в ковшик теплой воды, ладонью стала смывать грязь. На широкой спине солдата увидела два больших шрама:
  • От осколков, наверное, ладно, потом расспрошу. Чего ему душу бередить.
Она постирала обмундирование, пошла звать ребятишек в баню. Дети, на ходу срывая с себя одежду, наперегонки мчались мыться. Развесив белье, Анна принялась купать своих малышей.
III
Степан свернул самокрутку, сидел на крыльце и наслаждался вечерней прохладой. В свете заходящего солнца увидел Аню, идущую по тропинке к дому. Распустив мокрые черные волосы, она медленно шла босая, что-то напевая. Лучи просвечивали полотняную рубаху, под которой угадывались высокие груди и стройная фигура женщины. Солдат слегка опешил, в ночной рубахе Анна выглядела совершенно иначе, чем в старом ситцевом платье. Лицо красивее, брови чернее и губы ярче.
  • Она ведь еще молодая. Наверное, младше меня будет. А что, если сделать ей предложение? Мужик я работящий и одинокий, да и дети по душе пришлись. Хотя сразу как-то неудобно, надо до завтра подождать. – Он подвинулся, кивнул головой:
  • Садись, Аня, поговорим.
Она присела, натянула на колени рубаху:
  • Говори, Степан, я слушаю.
Он махнул рукой:
  • А, была не была.... Скажу прямо. Приглянулась ты мне, Анна, да и дети, словно прикипели. Хочу у тебя остаться, не на ночь, а навсегда. Идти мне некуда, один остался. Мужик я спокойный, да и руки не из задницы растут. По своей натуре однолюб, не люблю по чужим бабам шастать. Скажешь уходи – уйду сегодня же, гордость у меня есть. Что скажешь?
Анна продолжала гладить колени, она обдумывала слова солдата. Поднялась, положила руку ему на плечо:
  • Пойдем, Степан, ужинать пора. Скоро спать ложиться. Чего греха таить, ты мне тоже по нраву. Попробуем жить вместе. Даст Бог – получиться.
На столе в деревянной чашке лежало несколько сваренных картофелин. Надя с Пашкой уже спали на материной кровати. Аня спустилась в подпол, достала квашенную капусту и соленых огурцов:
  • Садись, Степа, поедим, что Бог послал. Ребятишки уже натрескались, спят без задних ног. Надо бы их на пол переложить.
  • Ни к чему их будить, пусть спят. Я на полу лягу, – произнес Степан.
После ужина хозяйка постелила на пол просохшие половики, сверху бросила старый тулуп.
  • Хоть немного мягче будет. Ложись, Степан, я лампу задую. – Он лег, прислушался к ее шагам. Вот она закрыла на крючок двери, вот загасила фитиль лампы, опять пошла.... Вдруг почувствовал, Аня легла рядом. Степан замер, слегка отодвинулся к стене. Она нащупала его руку, положила себе на грудь:
  • Иди ко мне, Степан....
Сердце бешено заколотилось, в висках застучало. Степан повернулся набок, нагнулся над Анной. Их губы крепко слились в страстном поцелуе....
Утром их разбудила возня под одеялом, Пашка бесшумно пролез между ними:
  • Хватит спать, уже петухи пропели.
Степан открыл глаза, на улице рассвело. В окошко бил луч солнца:
  • Вот это ни хрена себе, вот поспал.
Аня принялась щекотать сына, он с визгом выскочил из ее рук. Подбежал к кровати, стал будить сестру:
  • Соня, поднимайся, пойдем умываться.
  • Уйди от меня, ушастик, я спать хочу, – бормотала сестренка.
Степан невольно обратил внимание на пацана, уши у него действительно были необычные, большие и без мочек.
  • Это у него наследственное, у отца точно такие же были, – объяснила Аня. – У Нади нормальные, а Пашка немного лопоухий. Может, с возрастом пройдет.
  • Точно такие уши я уже где-то видел, – подумал Степан. – Не помню где, но видел. Правда, уже давно.
Он вышел во двор, новыми глазами оглядел дом, баню и сарай:
  • С чего начинать? Надо дров наколоть, скоро топить будет нечем.
Взяв в руки топор, принялся с наслаждением крушить березовые чурки. Подбежал Пашка, спросил:
  • Пап, а можно я расколю? – Степан улыбнулся:
  • Сынок, ты еще не сможешь. Подрасти немного, сила в руках должна появиться. Он опять посмотрел на уши пацана:
  • Странно, не могу вспомнить, но я видел такие же.
Солнечные лучи насквозь просвечивали его локаторы, от этого они казались розового цвета. Надя незаметно подкралась к брату сзади, громко крикнула:
  • Гав, гав....
Мальчишка вздрогнул, рванул бегом за убегавшей сестрой. Степан искренне рассмеялся, глядя на счастливых детей.
Три часа ушло на колку дров, сел на перекур. Подошла Анна, присела рядом:
  • Пойдем, Степа, окрошку хлебать. Мяса, правда нету, но я сегодня первый огурчик сорвала. Редьки натерла, а батун уже давно есть. Сейчас ребятню позову.
Сидя за столом, Надя неожиданно спросила Анну:
  • Мама, а почему ты папку Степаном называешь? Я ведь помню, его Васей называли?
Увидев, что Анна растерялась, Степан пришел на помощь:
  • Так вышло, Наденька, на войне я потерял свои документы, пришлось взять чужие. За четыре года привык, что меня Степаном кличут, вот и решил оставить это имя. А тебе что не нравится, как меня зовут?
  • Мне все нравится, папка он и есть папка. Лишь бы ты больше на войну не уходил, – рассудила девочка.
Подкрепившись окрошкой, ребятишки ушли гулять. Анна открыла сундук, достала картонную коробку с фотографиями, начала пересматривать:
  • Сейчас я тебе фотки покажу. Это не то, это тоже не то.... Где-то была евошняя фотография, счас найду.... Ага, вот он, мой Васька Шкрамида, один единственный снимок. На, глянь....
Едва услышав фамилию мужа, Степан вскочил на ноги:
  • Как ты сказал его фамилия? Повтори....
Аня тихо произнесла:
  • Василий Шкрамида. Его родичи с Западной Украины приехали.
Степан взял фото в руки, стал пристально рассматривать. Лицо солдата помрачнело, он опустился на табурет и замолчал.
  • Что с тобой, Степан? Ты его знаешь? – Забеспокоилась Анна. Солдат через силу произнес:
  • Да, я его встречал. Сейчас расскажу.
IV
Сержант Степан Косухин с группой разведчиков подходил к последнему окопу. Здесь решили дождаться полной темноты, а дальше ползком на территорию немцев. Командование поставило задачу – во что бы то ни стало добыть «языка».
Батальон, в котором воевал сержант, расположился у края леса. Немецкие войска стояли в узловой станции, также недалеко от кромки смешанного леса. В лесную глушь противник не рисковал заходить, предпочитал более открытые места. Противников разделяло широкое поле протяженностью в пять километров. По железной дороге подходило подкрепление, но сколько и чего, советское командование не знало. Намечалось наступление, необходимо было узнать численность врага и, хотя бы приблизительное количество боевой техники. Точно такая же задача стояла перед немецким командованием, они неоднократно засылали разведчиков на территорию, занятую советскими войсками. И той, и другой стороне срочно нужны были данные о противнике. Однако все попытки добыть «языка» из вражеского расположения не увенчались успехом.
 В который раз Степан вел свою группу на ту сторону, надеясь на свой опыт. В окопе присели перекурить, еще раз проверить обмундирование и оружие. Неожиданно подошли двое красноармейцев, сели рядышком. Один из них смело напросился на разговор:
  • Товарищ сержант, а как к вам в разведку попасть? Стреляю я отлично, да и слух у меня хороший.
Он резким движением сдернул с головы шапку, солдаты прыснули от смеха.... Симпатичный белобрысый парень обладал огромными ушами, но самое основное – у ушей совершенно не было мочек. Солдат не смутился, видимо давно привык к своему изъяну. Степан улыбнулся:
  • Ну что же, посмотрим, на что ты годишься. Как тебя звать, солдат?
Красноармеец козырнул:
  • Василий Шкрамида, уроженец Воронежской области.
Дождавшись полной темноты, разведчики короткими перебежками двинулись на немецкие позиции. В начале ноября снегу насыпало немного, земля была наполовину голой, изрытое снарядами поле чернело воронками. Осторожно вел Степан своих бойцов, до колючей проволоки противника оставалось совсем немного – дальше начинались окопы захватчиков. С немецкой пунктуальностью, ровно через две минуты вспыхивали ракеты, лучи прожекторов прорезали тьму. Группа в составе пяти человек бросилась к ближайшей воронке, в этот момент яркий луч прожектора ударил в глаза последнему из бойцов. Разведчики затаились, но немцы на всякий случай с завидной точностью обстреляли подозрительный квадрат из минометов. К столбам с колючей проволокой подъехало несколько бронетранспортёров. Фароискатели шарили по полю, в надежде обнаружить группу разведчиков. Обстрел закончился, но вылезать из ямы сержант не рискнул, решил дождаться утра. Уже под утро дал команду отступать. Степан понял, что сегодня «языка» не возьмут.
Опять побежали, по-пластунски поползли по вздыбленной земле в сторону своего батальона. Немцы наугад обстреливали все поле из пулеметов, шальная пуля сразила одного из бойцов. Смертельно раненного солдата тащили к своим, бросить товарища не имели права. Оставалось совсем немного, каких-то двести метров.... Степану показалось, будто где-то в стороне послышался крик:
  • Кто же мог кричать, ведь наши позиции совсем рядом.... Вглядываясь в кромешную тьму, уловил движение. Это могло означать только одно – немцы взяли «языка».
Остановил бойца, тихо скомандовал:
  • Мужики, сдается мне, что немцы «языка» взяли. Всех надо уничтожить. При вспышке ракеты их будет видно, открываем плотный автоматный огонь. Приготовились....
Едва вспышка ракеты набрала наивысшую степень освещения, солдаты увидели трех немецких разведчиков, волокущих по земле человека в серой шинели.
  • Огонь! – Приказал сержант, и четыре автомата одновременно выпустили сотни пуль. Минометной атаки противника не последовало, а это значило, что немцы ждут своих разведчиков.
  • Кажется, всех уложили, – выдохнул облегченно Степан. – Может быть, заберем нашего? – Спросил он бойцов.
Два разведчика потащили раненного товарища дальше. Вместе с другом, Петром Квасовым, сержант осторожно двинулся в сторону убитых фашистов. Подползли ближе, Степан увидел, что один из немецких разведчиков шевельнулся. Он был полностью прикрыт телом погибшего советского воина.
  • Петруха, смотри. Вот гад, из нашего солдатика щит сделал. Прикрылся, сволочь, – предупредил он товарища. Немец оказался живой, но тяжело ранен в ногу. Степан сообразил:
  • Двоих мы не вытащим, скоро уже рассвет, надо идти за помощью. – Петро, вяжи немца, кляп забей в глотку. Я пока здесь останусь, а ты ползи к нашим. Буду ждать.
  • Степан, надо ему ногу перевязать, а то как бы не сдох, – произнес Петька. – Я все сделаю, дуй быстрее до наших. Поторопись, – ответил сержант.
Связав руки разведчику, перетянул ремнем раненную ногу и засунул рукавицу в рот. На спину перевернул убитого красноармейца, хотел прикрыть веки, но на миг лицо солдата показалось знакомым.... Нагнулся ближе и снял шапку:
  • Господи, да это же вчерашний солдатик, который просился в разведку. Кажется, Василий Шкрамида его зовут. Да, точно он. И уши большие.... Эх, Васька, Васька.... Говорил, что слух хороший.... Или задремал, или слишком тихо подобрались к тебе. Разве теперь узнаешь?
Через час подоспела подмога, раненного немца и убитого красноармейца потащили к окопам.
Василия Шкрамида вместе с умершим разведчиком схоронили на краю леса.
V
Анна тихо плакала, слушая рассказ солдата. Степан положил ей руки на плечи:
  • Аня, послушай, сам Бог нас свел с тобой, это судьба. На мне лежит вина за смерть твоего мужа. Была война, и там убивают. Просто так случилось. Немцы все равно убили бы Василия или замучили до смерти. Погиб как герой, похоронен на русской земле, царствие ему небесное. Я решил – останусь с вами. Будем вместе жить и воспитывать детей, теперь они мои навсегда. Я их отец.
Анна поднялась, прижалась к груди Степана:
  • Спасибо тебе, Степа, теперь хоть про Васю все знаю, на душе легче стало. Буду благодарить Бога, за то, что повернул тебя в нашу сторону. Направил к нам. Пойдем, посмотрим, что ребятишки делают.
Едва ступили на крыльцо, дети кинулись к ним с криками:
  • Мам, пап, мы с Пашкой целую поляну земляники нашли. Пойдемте скорее, – тоненьким голоском кричала Надя.
Взяв родителей за руки, вместе побежали в сторону реки. Туда, где росла спелая земляника.

Иван Кривобоков
#Рабия

Cirre

Младшенькая


Их было трое. Старшей было четырнадцать, среднему – восемь, младшему только исполнилось семь лет. Стоя вплотную к коляске, они рассматривали шевелящегося младенца.
  • И что? Она теперь наша?- спросил младший.
  • Да,- ответил средний.- Папа же сюда её привёз, значит наша.
  • А мама? Маму когда привезёт?
  • Потом,- старшая прижала к себе младшего. Средний облокотился на край коляски и качнул её:
  • А где она раньше была?
  • У бабушки,- старшая убрала руки среднего с коляски.
  • А до бабушки?
  • У мамы.
  • А где мама её прятала? Мы же её не видели.
  • Давай мы потом об этом поговорим.
  • Надо папу спросить, он точно знает,- младший поднял глаза на старшую.- От нас мама её могла спрятать, а от папы у неё бы не получилось.
  • Не надо сейчас папу спрашивать.
  • Почему?
  • Он занят. Потом нам всё сам расскажет.

Младенец издал непонятный звук.
  • Это она разговаривает?- средний опять облокотился на коляску.
  • Нет, она ещё не скоро разговаривать начнёт,- старшая снова отодвинула среднего.
  • Надо, чтоб мама пришла. Она нас всех разговаривать научила и её научит.
В соседней комнате послышался шум.
  • А папа когда выйдет?- младший сильнее прижался к старшей. Она пожала плечами.
Шум за стеной повторился. Дверь распахнулась, и на пороге появился уставший мужчина.
  • Папа!- младший подбежал к нему и обнял его ноги.
  • Давайте мыться и спать,- подхватил одной рукой младшего, сгрёб другой среднего и в ванную.
  • А с этой что?- спросила вслед старшая.
  • Побудь тут... Пожалуйста.

Из ванной доносился смех визг и доброе бурчание отца.
Старшая буравила глазами младенца. Словно почувствовав это, малышка замерла и, изредка моргая, вытягивала трубочкой треугольничек губ.
  • Зачем ты здесь? Кто тебя звал?- пальцы старшей сжались в кулаки.
  • Быстро в кровать!- из ванной выскочили босые средний и младший и устремились в спальню.
Старшая проводила их взглядом и снова уставилась в коляску:
  • Ты во всём виновата!- жарко зашептала она.- Если бы не ты, мама была бы с нами. Если бы не ты, папа бы не страдал. Зачем ты пришла к нам?
Сильные руки обняли старшую, от этого она вздрогнула и сжалась. Щетина кольнула щёку – папа.
  • Она нам нужна,- тихо сказал он.
  • Она виновата в смерти мамы. Мама отдала за неё жизнь.
  • Мама дала ей жизнь.
  • Это несправедливо!
  • Да, возможно. Но это есть... А она ни в чём не виновата.
  • Она забрала у меня маму.
  • Ты знала маму четырнадцать лет. А она не знала её и дня.
  • И что нам с ней делать?
  • Нам надо её любить. Посмотри, в тебе есть часть мамы и в ней тоже,- малышка оказалась на руках отца.- Посмотри.

Шевелящийся свёрток перекочевал в руки к старшей.
  • Подержи младшенькую, а я смесь приготовлю. Мама сейчас любуется вами,- папа улыбнулся.- А я горжусь тобой и очень тебя люблю.
Держа в руках маленького человека, старшая замерла. В глазах малышки было тепло. Мамино тепло.
Старшая коснулась щекой к шелковистой головке и прижала к себе малышку:
  • Наша младшенькая.

Силявка
Долг (оно всяко бывает)
Славка ехал домой.
Закончилась летняя сессия, и он ехал на каникулы домой.
Славка жил в этом же городе, только, так сказать на окраине, в частном секторе и добираться до института, который находился в другой части города было около часа, и то на двух, а иногда и трех транспортах.
Первый курс, Славка так, и маялся.
Приходилось вставать очень рано, чтобы успеть на первый автобус и дальше, как повезет.
Окончив успешно первый курс Славке дали место в общежитии, и весь второй курс он жил там, наезжая домой по выходным, за продуктами, да и то выходило не всегда.
И вот теперь он катил на все лето домой, и в кармане лежала зачетка с отлично сданной сессией.
Ему было, чем похвалиться перед родителями, стипендию он опять заработал.

  • Маам! Я дома! – крикнул он из коридора, – я приехал!
  • О! Славик! – Наташа выскочила из кухни, – молодец! А я тебя уже жду! Пошли обедать! – она обняла сына, – как сессия?
  • Все сдал! Стипешку заработал! Так что, все нормально! – он обнял и поцеловал ее, – а отец где? Опять в рейсе, поди?
  • Ну а где еще!? Работа такая! Сказал, что будет через три дня! – Наталья пошла на кухню и Слава следом, – нам за эти три дня надо вон в бабушкиной комнате обои новые наклеить и порядок там навести! Хочу там тебе комнату сделать, а то ночуешь в зале, а комната стоит бесхозная! Садись! У меня все руки не доходят разобрать ее вещи и вообще все по выкидывать, а купить туда новый диван и вообще. чтобы ты мог приехать и там и ночевать и, если надо, и почитать! Мы с отцом уже присмотрели тебе туда и диванчик, и шкаф новый, и коврик! Так что, ждет тебя работа! – она улыбнулась.
  • Решились, наконец! – сказал Слава, – ну да! Год уже прошел! – он грустно улыбнулся, – как быстро время летит!
Слава помыл руки, и они сели обедать.

Баба Сима вообще-то была им совсем не родственница, а просто соседка.
Наталья с родителями тогда жили в ближней деревне, и там же она познакомилась со своим будущим мужем Володей, отцом Славы.
Жили они тогда с родителями и вот рядом с ними и жила одинокая баба Сима.
Так уж распорядилась жизнь, что никого из родни у нее не осталось и мама Наташи помогала ей и огород садить, и в доме прибраться, а сама Наталья в магазин бегала, если нужно было, то сахару, то соли, то хлеба купить для бабы Симы.
А потом мамы не стало.
Славке тогда года два было, так ему мама рассказывала.
Наталья с Володей надумали перебраться в город, так сказать, поближе к цивилизации, да и Володе там работу предложили с хорошей зарплатой.
Продали они свой дом и за одно, и дом бабы Симы, и забрали ее с собой.
Так она и жила с ними.
Сима чем могла, помогала Наташе.
Со Славиком нянчилась и в огороде копошилась. Всегда была под присмотром, накормлена и ухожена.
Сима была сухонькой маленькой бабулькой, шустрой и молчаливой. С годами она стала плоховато слышать, но как подозревал Слава, бабулька было с хитрецой и, когда хотела слышать, слышала очень даже хорошо, а когда не хотела, так до нее было не докричаться.
Как с ней общалась мама, Славке было не понятно, но бабу Симу он любил, и было очень горько сознавать, что вот теперь ее нет.
Она умерла, когда Славка после поступления уже учился и когда вечером вернулся с занятий, то его встретила заплаканная мама и молчаливый отец.
Сима умерла тихо, никого не побеспокоив.
До последних дней она была, как говорят «на своих ногах и в полной памяти».

  • Ну что сын, давай иди, разбери бабушкин сундук! Я там приготовила большую сумку, ты аккуратно все ее вещи туда переложи, отец сказал, что отвезет в приют! Там у нее все новое, все берегла на потом, а когда это потом то? Охо-хо! Все складывала туда! Зачем? – она вытерла набежавшие слезы, – так вот и живем, все откладываем, на потом и на потом, а жизнь идет!
  • Да ладно тебе мам! – Славка грустно улыбнулся, – пошел я трудиться!
Он зашел в бабушкину комнату
Все было чисто, аккуратно.
Белоснежные шторочки с вышивкой, заправленная красивым покрывалом железная кровать с тремя подушками, накрытыми вязанной крючком большой белой салфетой, такой же белоснежный подзор снизу. На стене коврик с оленями.
 Все так и осталось, как при бабушке.
На полу лежали половички и кружочки, связанные и тканые из старых вещей. Все это сделала когда-то сама Сима. На стене фотографии молодой Симы с ее давно умершим мужем.
В углу стоял тот самый сундук с коваными углами.
  • Ну что старина, будем нарушать твой покой и посмотрим какие тайны, и сокровища ты хранишь! – сказал Слава, пододвинул табурет, большую сумку и открыл тяжелую крышку.
Сверху все сокровища были накрыты старой цветастой шалью.
Слава доставал из сундука стопочки батистовых платком с бирочками, которые ни разу не были надеты, такие же стопочки нижнего белья, когда бывшие страшным дефицитом, и которых было не найти в магазинах, поэтому доставали «по блату».
Аккуратно сложенный подюбники, ночные рубашки и тоже с бирочками, с десяток новых носовых платком, абсолютно новые носочки, два сарафанчика, три кофточки, две шерстяных юбки, уложенные в пакеты, чтобы моль не поела, так говорила бабушка.
В общем, набралась полная сумка.
  • Мдааа! Богатство.. и чего бы все это просто не носить? Куда берегли? – думал Слава.
Когда все вещи были аккуратно уложены в сумку и сундук оказался пустой, Слава вдруг увидел в самом углу старую дамскую сумочку типа ридикюль.
  • О! Клад! – улыбнулся он и открыл ее.
Там лежали старые пожелтевшие фотографии, на которых уже было сложно разобрать кто это.
Какие-то старые, видимо, дорогие Симе, старые письма. Старые квитанции на что-то и в кармашке он нашел сложенный вчетверо листочек в клеточку, который был явно не таким старым, как все остальные бумаги.
Слава развернул его и вдруг улыбнулся.
Он вспомнил, когда это было написано, и кем, и по какому случаю.
Это была расписка, в ней было написано:
« Я Громова Светлана Владимировна взяла в долго 50 тыс. рублей у бабы Симы, и обязуюсь вернуть их через месяц» дальше стояла подпись, и дата.

В тот день в доме был полный переполох.
Отец решил доложить в семейную заначку полученную премию, и оказалось что в тайнике, куда он ее прятал, денег не оказалось.
Деньги копились для покупки нового автомобиля.
  • Где? – кричал отец, – ну кто взял?
Мама удивленно смотрела на него, и ничего вразумительного не могла ему ничего сказать.
Славка в то время сидел на чердаке в своем уголке, где у него хранились все его личные богатства и с ужасом слушал его крики. Он сильно боялся, что отец узнает, что те самые деньги взяла бабушка, и что после этого будет, он даже боялся подумать.
То, что деньги взяла баба Сима, он увидел сам, подсмотрев из-за занавески.
Светлана, это была их соседка.
Жила она одна с маленьким Сережкой, который был сильно болен, и Светлана вытянулась вся, зарабатывая деньги на лекарства и врачей.
Баба Сима иногда помогала ей и сидела с больным Сережкой, пока Светка убегала на работу.
В тот день, она пришла к ним в дом, когда родителей не было дома и они о чем-то долго шептались, Слава хоть и прислушивался, но из всего разговора понял только одно, что Светлана пришла попросить денег у его мамы, а так как ее не оказалось дома, она просила у Симы.
 Сима, которую считали в доме почти глухой внимательно выслушала ее, потом посидела, подумала и сказала.
  • Погодь тут! – и ушла.
Видимо, она знала отцовский тайник и вскоре вернулась с внушительной пачкой денег.
Они опять о чем-то зашептались, и вот тут Славка и увидел, что тетя Света что-то спешно пишет на листочке, вытирая слезы.
Последнее, что услышал Слава, это были ее слова:
  • Я верну, обязательно! Не сомневайся баб Сим! – она спрятала деньги в карман халатика и убежала.
Сима свернула листочек, и пошла прятать его в свой сундук.
Слава тогда ничего толком не понял.
А потом был ор в доме.
Славу сразу исключили из подозреваемых, потому, что он просто напросто не знал, где это папина заначка лежит, а когда стали спрашивать у бабушки, та сидела как пенек и только хлопала глазами и улыбалась.
  • Да отстань ты от нее! – махнула рукой Наташа, – откуда она может знать, куда ты прятал свою заначку? Она слепая и глухая! Может сам куда перепрятал?
Отец тогда с расстройства махнул водки и злой, как черт ушел спать.
После этого случая он перестал оставлять деньги в доме, а завел сберкнижку.
Машину в итоге, все равно купили, хоть и подержанную, но вот про те утерянные деньги еще долго отец с сожалением вспоминал, и все гадал, кто же умудрился стащить его заначку, если никто не знал, где она лежит. Загадка!!

Когда прошел месяц, Светлана так и не вернула деньги бабе Симе, и когда она ее остановила около ограды, и вопросительно посмотрела на нее, она опустила глаза и только тихо сказала, что вернет обязательно.
А вот потом случилось самое невероятное.
Светка втихую продала дом, и просто исчезла вместе с Сережкой.
Баба Сима и глазом не моргнула, только Слава слышал, как она тяжело вздыхала и все что-то шептала вечерами у себя в комнате.

Слава смотрел на расписку.
  • Обманула Светка бабу Симу, а ведь та от всего сердца жалела ее и Сережку, поэтому и украла те деньги, чтобы помочь ей! – думал он, пряча расписку, обратно в старую сумку, а сумку не стал оставлять на виду и убрал пока в сундук, и закрыл крышку.
  • Ну ты тут как? – Наташа заглянула в комнату.
  • Да вот! Сумка полная! – сказал Слава, показывая на сумку с вещами, – тут целый взвод бабулек можно одеть!
  • Вот отец и отвезет в приют бабулькам, у которых никого нет, пускай это будет, как подарок от нашей бабы Симы, ну и помянут ее добрым словом! – Наташа вздохнула. – Ладно! Теперь кровать разберем и выкинуть ее надо! Хватит этому старью тут стоять! На металлолом отвезем! Подушки, одеяла соседке вот подарю, у нее семья большая, у нас своих хватает! В общем, вытаскиваем все и обои надо содрать, а уж клеить завтра будем!
Так они до вечера и повытаскивали все вещи, а чтобы вытащить большой сундук из дома Слава позвал соседского парня.
Они его утащили в сарай.
  • Будем в нем лук хранить, в нем сухо! – предрекла Наташа дальнейшую судьбу сундука.

За три дня Слава с Натальей, ободрали старые обои, побелили потолок, поклеили новые, отмыли пол.
Комната стала светлой и задышала новой жизнью.
Приехавший отец, заглянув в комнату, аж присвистнул.
  • Надо же, какая большая комната та у нас тут! Все! Завтра поедем покупать новую мебель, и будет Славка у тебя личный кабинет! – обняв Славку, сказал он.
Обставленная комната, новые шторы и красивый мягкий ковер на полу стала совсем не узнаваемой.
Теперь Слава спал на своем диване и сидел за своим столом.

На одной комнате работа в доме, конечно, не закончилась.
Был еще и огород, который нужно было и полоть и поливать.
А потом у мамы закончился отпуск, отец опять ушел в очередной рейс и хозяйничать в доме остался Славка.
Но такая работа его нисколько не угнетала.
Утром он, сидя на крылечке пил горячий кофе, прибирался в доме, шел по хозяйски в огород, и если надо, то пропалывал грядки, поливал огурцы, а в полдень сидел теперь уже в своей комнате и что-нибудь читал. Ближе к приходу мамы с работы, готовил ужин. Так что, скучать ему некогда было.
Так прошел июнь и почти июль.

Славка ковырялся во дворе.
Сегодня была суббота, а значит, будет баня и к тому же приедет отец из рейса.
Славка решил наколоть дров, пока мама занималась обедом.
Около ворот остановился автомобиль, иномарка и оттуда вышла модно одетая женщина.
Она наклонилась, что-то сказала водителю и подошла к воротам.
Увидев Славку, помахала ему рукой.
  • Парень! Эй! – крикнула она, видя, что Славка занят и не видит ее.
Славка поднял голову от полена, и увидев, что его зовут, воткнул топор и пошел к воротам.
  • Вам кого? – спросил он, открыв ворота.
  • Добрый день! – поздоровалась женщина.
Она была вся такая модная, что было даже странно видеть ее в их районе.
Одни туфельки на шпильках были явно очень дорогие и не приспособленные для ходьбы по их пыльным дорогам.
  • Здрасьте! – ответил Славка. – так Вам кого?
  • А баба Симу можно позвать? – как-то тихо спросила она.
Славку аж полоснуло по сердцу, об упоминании, о бабушке.
  • А ее нет! –ответил Славка, -она год назад умерла!
  • Не успела! – вдруг сказала женщина и из глаз полились слезы.
  • Слав! Кто там? – Наталья стояла на крылечке.
  • Это к бабушке! – повернувшись во двор, ответил Славка.
  • Так чего на улице человека держишь, пускай заходит! Слава! Что за... – Наташа быстро спустилась с крыльца и шире распахнула ворота. – Света?! Ты??? – Наташа удивленно смотрела на женщину, – приехала!? – не то спросила она, не то констатировала.
  • Да вот приехала, только.. опоздала! Привет Наташ! – улыбаясь сквозь слезы, сказала Светлана.
  • Да чего же мы стоим-то тут? Проходи в дом! – Наташа засуетилась и повела гостью в дом. – Слав, пошли обедать! – позвала она сына.
  • Ты куда пропала тогда? – спросила Наталья, когда они пообедали и сидели, пили чай.
  • Наташ.. я так виновата перед вами, и особенно перед бабой Симой! – сказала Света
  • В смысле, виновата? В чем? – удивленно глянув на нее, спросила Наталья.
Славка выскочил из дома и через минуту вернулся. Он понял, про что говорит Светлана.
  • Вы про это? – сказал он и положил на стол расписку.
  • Сохранила? Значит, ждала и верила! Спасибо ей! – Светлана смотрела на листочек в клеточку.
  • Это что? – Наталья взяла листок и прочла, что на нем было написано и, усмехнувшись, посмотрела на Светку, – так вот куда ушли наши деньги?! А ведь мы ее спрашивали, брала она или нет! Вот же партизанка!
  • Понимаешь, ты только не сердис...., мне тогда профессор один сказал, что Сережу надо везти в Москву и что только там ему сделают такую сложную операцию на сердце! Сама-то операция бесплатно, но вот послеоперационный уход и препараты для восстановления, нужно покупать самим! А откуда у меня деньги на это, да еще и надо было до этой Москвы долететь! Спасибо ему, что он договорился и нас там уже ждали! Вот я и пришла тогда к тебе спросить денег, а вас никого дома не было, только баба Сима! Я ей все рассказала, и она пожалела Сережу и меня, пошла и принесла мне деньги! Я написала расписку и думала, что вот быстро дом продам, и мне на все хватит, да только вышло все по-другому! Дом никак не продавался, а время поджимало! Хирург же не будет нас ждать в больнице, там большая очередь таких, как мы! В итоге, я дом продала дешевле и мы быстро улетели. И вовремя! Денег тех, мне хватило, прям, вот только, только! Но было главное сделано, и Сережа уже шел на поправку.
Там в больнице я познакомилась с одним человеком, он приезжал в больницу и помогал таким вот горемыкам, как я, давал денег на лекарства, покупал оборудование для больницы! Вот там мы и встретились, и я рассказала ему, что вот такое совершила, взяла чужие деньги! Он тогда сразу предложил мне перевести деньги бабе Симе, да только я-то ни фамилии ее не знаю, ни куда посылать?! Хотела, вроде как вам, да стыдно было! Времени -то уже прошло много, а мы с бабой Симой договорились, что вам не скажем, что это она взяла деньги, что я успею вернуть за месяц! В общем, все одно я виновата...
Не буду рассказывать, что и как, но мы с тем мужчиной подружились, потом он мне предложение сделал и мы с Сергеем переехали к нему в большой особняк, ну а потом у меня родилась дочка и я совсем закрутилась.
Сергей сейчас уже большой, у него все хорошо, дочка уже учиться во втором классе! – она улыбнулась, – и сыну пять лет! У меня все хорошо! Я вот приехала, долг отдать! Виновата, конечно, что так поздно! Муж меня сам отправил сюда, сказал:
  • Поезжай! Мы тут справимся, долг отвези! А то так и будешь мучиться всю жизнь!
Вот я и приехала, да..... опоздала! – она полезла в сумочку и вытащила банковскую карточку, – возьми! Это ваши деньги! Вот тут код карточки! – она протянула бумажку. – Простите меня, что так вышло! Я, правда, думала, что успею за месяц... – она опустила голову и вытерла слезы.
  • Свет, перестань! Я бы и сама тебе дала эти деньги! Не на гулянку же просила, для сына! И Слава Богу, что у него все хорошо сейчас! А деньги.. ну что? Деньги и деньги! Тебе спасибо, что не забыла про долг! – Наталья улыбнулась, – а ты молодец! Еще двоих родила, а мы вот так и не сумели!
Света тоже улыбнулась. Потом встала.
  • Спасибо за прием! Пойду я! Меня там такси ждет! Вечером самолет, переживаю, как там, мои!
Наталья встала тоже,
  • Пошли, провожу!
Они вместе вышли из дома.
Они еще постояли у ворот, а чем-то оговорили, и Светлана уехала.
  • Я чего-то даже и не ожидала такого! – сказала Наталья, вернувшись в дом и сев за стол. Она взяла карточку, – ну вот и ноутбук тебе будет! А папину премию на машину пустим, ему там что-то ремонтировать надо было!
Вечером приехал отец.
Наталья, сидя за ужином, рассказала ему о нежданной гостье и о вернувшихся через столько лет деньгах.
  • Ничего себе! Во Сима партизанка! Господи прости! – засмеялся Володя, – хотя, спроси Светка тогда у меня, я бы тоже отдал! Здоровье ребенка оно дороже какой-то там машины! Ну нашлись, и хорошо! Славке ноутбук будет!
  • А вы вот завтра съездите в город сразу, не оттягивайте! За одно, ты себе запчасти как раз присмотришь, и Славе ноутбук купите и, карточку проверите!

Утром, после завтрака Володя выгнал свою ласточку, и они со Славкой поехали в центр города в магазин за ноутбуком.
  • Пап! Давай вначале посмотрим сколько там, на карточке, чтобы расплачиваться ей можно было! – предложил Славка.
  • И то дело! Пошли!- согласился Володя.
Они зашли в магазин, и пошли искать банкомат.
Народу в магазине было немного и около банкомата тоже никого не было.
Славка вставил карту, и глянув на бумажку, набрал код, потом на функцию показать наличие денег.
То, что высветилось на экране банкомата, ввергло Славку в легкий шок. На экране счет карты показал цифру 500 тыс. рублей.
  • Ну чего там? – Володя стоял рядом и ждал.
  • Сам посмотри! – сказал Слава.
Володя заглянул в экран банкомата и вытаращил глаза.
  • Ничо себе! Это мне еще три рейса и я смогу купить новую машину! – выдохнул он.
  • А как же ноутбук? – засмеялся Слава, – во тебя понесло!
  • А чо ноутбук-то? – он глянул на Славку. – Пошли, да купим! Я ж премиальные и рейсовые получил! Вон в кармане лежат! А эти пускай лежат! – Славка достал карту, и Володя положил ее в кошелек. – Это я приберегу! У меня еще и на сберкнижке есть кое- что! Ласточку свою продам, тоже деньги! Так что, новую машину я точно уже куплю!
Они купили Славке ноутбук, купили торт, и радостные поехали домой.

Говорят, добро всегда возвращается к тому, кто его делает....
#татьянакв

Cirre
Было уже.

Исправила.

mamusi
Девочки, спасибо вам – Леночке и Гале.
Я читаю каждый день рассказы!
Жду их. Выкладывайте побольше, раз знаете места, где их можно раздобыть!
Ждём и благодарим!



Интересное в разделе «Улыбнёмся :)»

Новое на сайте

Ссылка