Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения) (страница 94)

shade
ЖИЗНЬ УДАЛАСЬ

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Силявка
Стеша с Васею.

Мавридика Де Монбазон

  • Стешка, чё дрыхнешь? Вставай негодная, ужо утро на дворе, а она всё спит коровяка.

Стеша едва разлепила глаза, всё тело болело, вчера она с братцем Васею в лес ходила, валежник собирали и на санках домой везли.

Матушка сказала, что незачем лошадку -то мучить, Стешка вон здорова как кобыла, а дрова лишними не будут, после бури-то, вон наломало скока.
Не может Стеша глаза открыть, всё тело знобит и ломит, матушка пимом в неё запустила, а всё равно не может встать, силы нету, вся горит.

  • Мамка, чё орёте, спать не даёте, – зевая сказала Мария, сестрица Стешина.
  • Да Стешка, холера дрыхнет, надо вставать печь топить, поросям кашу варить, корову доить, а она дрыхнет проклятущая.
  • Вставай корова, – кричит Мария, – да не может Стеша пошевелить ни рукой, ни ногой. Лежит стонет.

Метнулась Мария молнией на лавку, где лежит Стеша, стукнуть хотела, да замерла босыми ногами стоит перебирает.

  • Мамка, никак Стешка заболела, вся жаром пышет.
  • Фу ты, язви её, отойди от неё, Маха, а то ишшо ты заболеешь, чего доброго.

Долго ли Стеша провалялась в жару и беспамятстве она не помнит, помнит отрывками только что вроде водой тёплой, да мутной её поют, а ей холодной, ключевой хочется.

Матушка покойница видится, да тятька.

Ушли, оставили её сиротинушку.

  • Мамушка, – шепчет Стеша, – забери меня, тятенька, зачем одну бросил...
  • Мамка, – слышит Стеша знакомый голос, – никак Стешка с ума сбрендила, али помирать собралась.
  • Кого мелешь, чумичка.
  • Так, а чё? Она со своими родителями говорит, говорю же, помирать собралась.
  • Тьфу ты, нелёгкая. Ох, Васятка, беги за фершалом Авдеевым, а то точно она нам гадости натворит.

А потом Стеша пошла на поправку, до самой весны болела, весной как солнышко светить ярче стало, так и начала тихонечко Стеша вставать, да на улицу выходить. Бледная была, что трава после того, как камень поднимешь с земли, а она там лежит скрючившись, все ростки блёклые, от, так и Стеша.

  • Ну ты девка и задолжала нам, он скока провалялась, он скока на тебя рекальства потратили, да и силы, ухаживали опеть жа за тобою, словно за родной.
  • Разве я специально, матушка? – шепчет Стеша.
  • Не нарошно, – соглашается мачеха, но всё же давай, выздоравливай скорее, да за дело принимайся.

Скоро уже пахать надо, зерно сеять, а потом глядишь и покосы пойдут, дрова опять же.

Вот так и жила Стеша. Мамка родная её от болезни ушла, Стеше ещё и восьми годков не было, тятька один мучился, мучился с девчонкой и привёз из соседнего села Авдотью, бабу с двумя ребятишками.

Говорят, не очень хорошая она была, та Авдотья, да никто больше не схотел горе мыкать с Емельяном, своего хоть отбавляй, а тут и девчончишку ещё нянькать надо, хотя уже и не махонькая, всё по двору делает, но всё же...

А если правду сказать, хозяйство у Емельяна большое, хорошее хозяйство, справное, вот и не хотели бабы идти за него.

У каждой же своё дитя есть, а то и несколько, а что идти в услужницы? Случись чего с Емельяном, всё добро девчонке его достанется, а бабочка с выводком под зад мешалкой.

Так и получилось...

Да только Авдотья пронырливая баба была, всем пыль в глаза пускала, что де Стеша, на коленях её молила, чтобы не уезжала никуда мамушка, мол век жить с ней собиралась.

Родных никого у Емельяна не было, были они пришлые откуда-то, появился с женой беременной, хату у старика Васютина выкупил, хозяйством быстро обзавёлся.

Жили тихо- мирно, больше детей у них не случилось, Стешу свою любил, да баловал, жену тоже. Запряжёт, бывало, в бричку двух коней, и в воскресенье в церковь везёт свою Варю, словно барыню.

А та и правда, уж слишком хлипкая была, вся какая-то тоненькая, словно тростинка, бледная, на бабу -то не похожа, так, девчончишка словно не рожавшая.

Она и Стешка такая же, вся в мать, руки и ноги словно палки, грудь впалая, коса только толстая, богатая коса. У той же Махи жиденькие волосы, а сама она справная Маха, словно парнишка, может и в глаз засветить, мало не покажется.

В общем осталась Авдотья с детьми в доме Емельяновом хозяйничать, старший -то Вася, уже на девок стал поглядывать, губа уже почернела под носом-то, щетиной волосы растут.

  • Скоро надо будет отделять сына-то, Авдотье, – шепчутся бабы, -неужто Стешкино приданное будет дербанить?
  • А то бабоньки говорят, будто Емельян всё на Авдотью переписал, а она будто из милости держит девчонку -то, сиротка мол, куда её...
  • Да иди ты...

— Вот те крест, сама лично Авдотья по секрету шептала, мол, позаботился Емелюшка, мол, любовь про меж их была страшная, даже ребятёночка родить хотели, не успели, мол скинула и подкопала к Емельяну, о как...

  • Ково скинула, – не поняла глухая бабка Глафира.
  • Ково, ково, да ребятёнка, – кричат ей в ухо бабы
  • Ааа, жаребёнка, ну-ну, у Прошки у мене в прошлом годе от такого жеребёнка, уже большенького кобыла скинула, я ему чёрту лысому говорила, не гоняй, не гоняй, как оглашенный... Нет жа, кто будет бабку слушать, разляжется в санях и ну понужать, тьфу ты язви их...

— Это что же, – продолжают бабоньки не обращая внимания на Глафиру, – осиротела девчонка, так ещё и отец родной обобрал? Ой не похоже что-то на Емельяна, ой не похоже. Уж как он Варю любил, пылинки с неё сдувал, как Стешу баловал, нееет, что-то тут не чисто...

А Авдотья в то время распоряжалась как хотела всем что от отца и матери Стеше досталось.

  • Васятка, ты губу-то подбери, по девкам не бегай, не шкодничай. Подрастёт Стешка, оженим вас, – подучивает Авдотья сына.
  • Чего? Ты что мамка, с ума сбрендила, на что мне эта тощая, я те, что, собака кости грызть? Я кот, я сливочки люблю, да мяяяско.
  • Тьфу ты, негодный. Сказала, знать слушай.
  • Да не буду я, мамка, на Стешке женится, совсем что ли, она мне сестра как -никак, да и не хочу я...
  • А на улице с голым задом остаться хочешь? Сестру пожалей хоть Маху.

— Вот пушай Маха на Стешке и женится, -заржал Васятка.

  • Цыть, цыть ирод, сказала как, так и сделаешь...
  • А люди интересно что скажут?
  • А ничего не скажут, то ещё не скоро будет год али два. А за то время ты Стешку приучишь до себя чтобы она сама под венец пошла, понял?
  • Да понял, понял.

Пошёл Васятка, задумался, крепко задумался. Не хотел он на Стешке жениться, она и взаправду ему словно сестра, у него со Стешкой лучше отношения чем с Махой.

Васятка завсегда со Стешей всё вдвоём делали, и в лес по дрова, и на покосе, и за скотиной ходили и читать – писать, пока мать не видит учились, бегали к Прохору Солдатову, он грамотный был, а они под видом того, что мол, Прошке помогают, учились сами у него.

Мамка ругалась, чего мол, своей работы мало, а ребята всё равно бежали.
Маха -то тупая да ленивая была, всё следила за Васяткой и Стешею.

Ничего, думает парень, я что- нибудь придумаю, а ежели будет мать настаивать сбегу, в город. А Стеша как же? А с собой возьму, она в горничные устроится, а я ямщиком, так и заживём. Кто там знает, скажем кровные брат и сестра, повеселел Васятка.

Точно, так и сделаем.

Живут, Стеша растёт, в красивую девушку превращается, близких у неё нет, кроме Васятки.

Васятка копит, копеечку, где урвать придётся, всё в кисет кладёт да под кедрой что в огороде растёт зарывает, им со Стешей пригодится.

Не оставляет мысли в город убежать, со Стешею.

А недавно Васятка открылся Стеше, ох и испужалась девчонка.

  • Не бойся Стеша, ты мне как есть за сестру завсегда, никому тебя в обиду не дам.

Устроимся в городе, ты при барышне будешь служить, вся в платьицах красивых, да в лентах ходить будешь. Я тоже пристроюсь, потом девку найду хорошую, обженюсь, тебя за хорошего парня замуж выдам.

Не бойся, Стеша, заживём.

  • А матушка как же? Они же нас не отпустят.
  • Не боись, Стеша, сбежим.

Вот- вот уже план должен был исполниться, мать словно с цепи сорвалась, заставляет Васятку за Стешей приударить, вот – вот убегут ребята, со дня на день, а Прохор Солдатов им помочь взялся, а как же, без помощи никак посторонней. Он и письмо им написал, к знакомому своему, что при дворе барском служит.

В тот вечер и должно было всё случится.

Днём подкатила повозка, ко двору Авдотьиному, вышел оттуда человек, одет будто знатный какой, навроде приказчика, али облакат, больше Авдотья знатных и не видела..

А следом старый, но крепкий мужчина, тот вообще видимо барин.

  • Кто же это? – заметалась Авдотья – неужто судейские ах ты же... прознали про дела её, делишки, ох, ох... Стешка, Стешка, язви тя, выйди, скажи, мол, никого дома взрослых нету.

Вышла Стеша. подошла к калитке, а мужчина, который старый то, увидел её и заплакал.

  • Варя, Варюшка, доченька.
  • Я не Варя, я Стеша... Дочка Варвары Савватеевны.
  • Ах ты ж божечки, кровиночка, кровиночка моя. я дедушка твой, прости, прости ты меня грешного... Игнат, Игнат, дочка... дочка... доченька
  • Вижу, – говорит мужчина и плачет, – вижу.

Оказалось, что была матушка Варвара Савватеевна дочкой единственной, у купца Малыгина, свет в оконце.

Полюбила она не знамо кого, приказчика Игнашку, без двора, без кола, парень он хороший был, умный, да бедный.

Поехал значит богатство добывать, с прииска как раз мужики вернулись, ну Игнашка с ними и увязался да там и запропал, а Варя...

Варя то оказалась в положении.

Отец чуть концы не отдал.

Хотел Варю за купца Безбородого отдать, тот хоть и стар уже, но согласился взять порченую девку, да грех прикрыть, за своего ребёнка выдать, да пока Варя артачилась, того удар накрыл.

Рассердился отец тогда и сказал, что отдаст за первого встречного- поперечного.

А у него Емельян как раз подрядился на дегтярне работать.

Отец со злости и ткнул в него пальцем вот мол, муж тебе.

А Варя возьми, да согласись.

Тоже с характером.

Взяла деньгами приданное, да и поехали с Емельяном счастье искать.

Отец, когда одумался, уже поздно было.

Туда, сюда разослал гонцов, нет нигде Вари с Емельяном, словно сквозь землю провалились.

А они вон куда забрались, в медвежий угол.

И то бы не нашёл, да через десять лет вернулся Игнат Прокопьевич, крепко головой ударился, когда жилу нашёл в тайге, али товарищи ударили.

Выходила его шаманка одна, жил при ней, работу исполнял, не помнил ничего, не знал какого он роду племени.

А как-то в один миг вспомнил.

Покивала шаманка, в дорогу снарядила, золото, что при нём было тогда, десять лет назад, отдала, да ещё за работу, велела идти, родную душу спасать, в беде мол.

Вот и приехал к дедушке Стешиному, тот и рассказал всё как есть, вместе искать начали, через пять лет только обнаружили следы, и то ехали в сомнении...

Слушала Авдотья, раскрыв рот, слушали все, кто прибежал, да долго потом рассказывал эку диковинку по соседям, да передавали из уст в уста.

  • Собирайся, детка, мы за тобой.

Стеша стоит, ни жива ни мертва. Это что же тятька вовсе и не тятька, а этот красивый мужчина её папа. А ещё и дедушка.

Стоит Вася голову повесил, одно радует, сестрица Стеша спасена.

  • Дедушка, тятенька, а я без Васи никуда не поеду, – говорит Стеша.
  • А кто же Вася? Суженый твой? – осторожно отец спрашивает.
  • Нет, он мой братец.

Так и уехали, Авдотье всё оставили а Васятку с собой забрали на приказчика выучили, на девушке хорошей обженили.

И у Стеши всё сложилось хорошо.

Замуж не вышла, посвятила себя служению детям, выучилась на учительницу, отец школу с дедом открыли, для бедных детей.

Всю жизнь там проучила.

Племянников, да внуков полно было, от Васи-то.

Они в старости Стешу и досматривали.

Потомки Авдотьины, от дочки Махи праправнуки, решили старую кедру выкорчевать, засохла что-то, хоть и жаль было.

Нашли ящичек, навроде как медный, а там кисет истлевший, денежки и записка, что сей клад принадлежит Василию и Стеше, на лучшую жизнь собирается.

Cirre
Марина любила своих мужа и пацанов. А все трое были рослыми, крепкими, и совсем не дураками пожрать. Супруг работал в охране. Старший сын занимался борьбой. Младший с первого класса таскался на хоккей. Три богатыря и Марина. Вполне себе сказочное семейство.
Так что, деваться некуда. Наша героиня умела быстро и вкусно готовить. Чего только не освоит настоящая женщина, ради счастья в личной жизни.

История началась самым обычным осенним утром.

Привычно проснувшись в пять утра, а дело было в пятницу Марина вышла на кухню и взялась за дело. Яйца, вода, молоко и мука. Взбила тесто. Расставила четыре сковородки. Добавила в готовую жидкую основу мытый изюм, сыпанула немного корицы, чуть-чуть коричневого сахара. И капельку соды.

Горячие сковородки дождались. Зашипели на чугуне первые будущие блинчики. Только успевай переворачивать. А в редких промежутках – себе кофе налить, зубы почистить.

Марина жарила, думала о своем. Разумеется, на кухне стало жарко – хоть и форточка нараспашку. Ее сыновья и муж еще спали. Тут сверху и донесся капризный громкий голос мальчика. Новые соседи приехали пару месяцев назад. Но ни с кем не общались. Не здоровались. И Марина их не знала, хотя и видела сколько-то раз.

  • Папа, закрой окно! Я щас слюнями захлебнусь. Ну, пожалуйста.

Марина прислушалась. Мальчик повторил свою просьбу громче. Бабахнула форточка. Настала тишина.

Но Марине наоборот стало громко на душе. Внутренний голос завел песнь о том, что блинов на столе много. А соседского мальчика, хоть она и не знакома, вполне можно угостить. Что там ест этот ребенок, живущий – если Марине не изменила наблюдательность, с очень старой бабушкой и отцом? А?

Она решительно наложила десяток блинов на яркую тарелку, завернулась в длинный махровый халат, опоясала обширную талию, влезла в короткие теплые чуни, как раз, чтобы за почтой в подъезд выйти их и держала в прихожей. И потопала наверх. Позвонила в дверь.

Взъерошенный высокий узкоплечий сосед покраснел. Стал извиняться и отказываться. Но тут под рукой у него стремительным маленьким хорьком прошмыгнул бледный мальчик – сын. Схватил угощение, пробурчал что-то издалека уже с набитым ртом. Жевать начал еще по дороге на кухню.

Марина пожелала доброго утра и ушла. Сосед переминался с ноги на ногу на пороге и бубнил, что ему неловко... И как же можно... И он не должен... Но...

— Никаких но! – отрезала Марина. И ушла к себе.

Вечером сосед пришел вместе с сыном, принес плохо отмытую скользкую от масла тарелку. Поблагодарил. Марина не поняла как, но за их семейным поздним ужином оказались и отец, и пацан.

Стали заходить пару раз в неделю. Носатый тощий Игорь – так звали папу, приносил с собой разные бананы, апельсины. Ел мало, было видно, что стеснялся. Норовил оставить сына поужинать одного. А потом возвращался за ним. Вскоре Марина выяснила, что Игорь вдовец. Готовить не умеет. И старая бабушка его покойной жены, и ее сын от первого брака перебиваются самой простой едой. Творог, яйца вареные, каша из пакетиков.

Марина вдумалась в ситуацию не сразу. Бабушка покойной жены, и ее сын от первого брака. А где родной батя? Где другие родственники. Исчезли с горизонта, как только Галя слегла. Она болела около трех лет. Им всем тогда пришлось несладко.

Игорь не был размазней. Хотя и не призвал на выручку никого ни со своей стороны, ни с Галиной. Не вышло. Но не смог бросить старушку и пацана, который уже давно звал его отцом. В этой ситуации Игорь жил с напряжением, общей усталостью и подступающей готовностью слететь с катушек. Красные от недосыпа глаза как бы намекали, что ему несладко. Да и голос срывался в разговорах...

Бабушка много плакала. Пацан дерзил и плохо учился. Скверно жилось всей этой странной компании. Три человека под одной крышей. Три разных фамилии.

Марина решила помочь просто от щедрости натуры. Предложила готовить на обе семьи. Игоря и его подопечных она сразу и громко стала называть семьей. Ваша семья. Наша семья.

Итак, Марина постановила считать деньги за продукты и питаться сообща. Треть суммы вносит Игорь, две трети вкладывает в кормовой бюджет семья Марины. И всем в этой ситуации норм. Ей разницы почти нет. А старушка, у которой все из рук валится, и пацан хоть есть будут нормально. Поначалу Игорь пыхтел и сопротивлялся, ворчал, пытался доплачивать за труд, был филигранно послан, угомонился. При этом дружить с мужем Марины он не умел. Мужчины друг друга не очень воспринимали. Но хоть не ссорились. Уже хлеб.

Да, нагрузка на Марину увеличилась. Но не в два раза. Хорошие хозяйки поймут. Зато старушку и пацана через месяц было не узнать. Оба с румянцем на щеках. Подобревшие. Повеселевшие. Бабушка стала меньше пыхтеть. Муж Марины отремонтировал ей радио. Нашел какую-то подходящую волну. Бабушка взялась слушать музыку и анекдоты. Читать она не могла, глаза видели очень плохо. Но градус ворчания сильно притушила.

Потом Марина научила Васю мыть посуду, полы, протирать плиту. Он пытался фыркать, что мол не девчонка. Но Марина это пресекла. Куда деваться, если папе некогда, а бабуся старая? Не развалишься. И вообще, лучшие повара в мире – мужчины. Вася не поверил. Марина сказала, что это факт. Легко проверяемый. И вообще.

Вася поискал в школьной библиотеке. Интернета и компьютера у них дома не было. Чуть позже появились. Вася сомлел. То ли его картинки изысканных блюд в кулинарных книгах вдохновили. То ли он уже и сам втянулся. Но Марина скоро получила поваренка.

Не просто помощника, а шустрого, деятельного, толкового. С хорошей памятью и умными руками.

Игорь в первый раз не поверил, что ест борщ, приготовленный сыном. Коряво похвалил. Поцеловал в макушку. Сказал, мол, спасибо, сынок.

Васю прорвало. Он громко, даже очень громко заревел.

Сыновья Марины утекли из-за стола. Муж ушел курить на балкон. Вася давился слезами. Игорь пытался понять, что случилось. Разобрались. Мальчик сказал, что Игорь его сыном не называл ни разу. А он... он ждал. И уже отчаялся.

Игорь развел руками. Мол, ну... так вышло. Что же теперь. Прости. Вася кивал. Марина сунула ребенку платок. Постучала кулаком по лбу Игорю. Не больно, не обидно, но вдохновляюще и отрезвляюще. Отправила мальчика умываться.

Чуть позже все пили чай. Ели блины с вареньем. Их тоже Вася напек. Игорь неумело хвалил ребенка. И активно жевал. Блины и правда получились вкусные.

Семья Марины за представлением наблюдала с полным восторгом. Мальчики и муж даже съели меньше обычного.

У младшего сына глаза горели. Марина еще подумала, надо же, сколько любопытства с интересом. Будто журналист какой — добычу почуял. И вот-вот вопросы задавать начнет. Погрозила ему. Медвежонок – семейное прозвище Мишки — покивал. Маму послушал. Согласился не отсвечивать.

У Игоря, Васи и бабушки, на самом деле, конечно, прабабушки, но кому какое дело до таких точностей? — с того вечера все окончательно стало налаживаться. Не сказать, что пацан вышел в отличники. Но вызывать в школу Игоря перестали. Бумаги он через некоторое время переоформил с опеки на полноценное усыновление. Количество фамилий в семье сократилось с трех – до двух.

Сияющий Вася сгоряча пообещал папе пятерки. Никто не поверил. Ну и ничего страшного.

Бабушка жила еще довольно долго. Но до последнего двигалась. Не слегла. Машинку для белья Игорь прикупил. Так что стирка тоже перестала быть проблемой.

Несколько разведенных подруг Марины на Игоря поглядывали. Но не складывалось. Он в итоге женился на медсестре из поликлиники. Которая к ним забегала делать старушке уколы.

Только тогда совместное питание семей и прекратилось. Но меньше общаться не стали.

ЗЫ: Младший сын Марины и Вася дружат до сих пор. Один почти вышел в шеф-повара. Вот-вот. Еще шаг и все сложится. Второй тренер в спортшколе.

Игорь со своей медсестрой родили еще пару девчонок. На одной из них Мишка скоро женится.

Традиционные пятничные блины на две семьи пекут по очереди: то Вася, то Марина...

© Наталя Шумак и Татьяна Чернецкая

shade

Flёur - Тёплые коты

Flёur - Тёплые коты play thumbnailUrl Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)
Зима так холодна, Так бесприютна и бела, Скоро будет неизбежный Дефицит тепла, Начнём спасаться мы От этой теплонищеты, Значит, снова будут в моде Тёплые коты. Будем гладить всех мурчащих, Тёплых, сонных, настоящих, Запуская руки в…Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения) - 3913765
PT4M
True
2022-11-05T11:18:29+03:00
embedUrl

Cirre
Хлеб, каким мы его помним.

Мы, дети шестидесятых -семидесятых, очень любили хлеб. Не в том смысле, что мы любили его есть, потому что жили плохо, голодно, и хлеб спасал наши юные организмы от недостатка калорий. Мы его любили вообще. Как идею, как символ, как что-то очень важное, незыблемое и прекрасное.
Мы ведь росли на фильмах про войну, на рассказах деда о том, как мамка пекла ему и еще семи его братьям лепешки из лебеды, на бабушкином укоризненном взгляде, когда недоеденная корочка отправлялась в мусор. А ещё бабушка всегда сгребала хлебные крошки со стола в горсть и одним скупым движением отправляла их в рот.

Мы уважали хлеб. Бравировали, конечно, кидаясь горбушками в школьной столовой. Но это был как раз именно элемент богоборчества. Страшное преступление, за которое, заметь нас кто из взрослых, последовала бы немедленная расплата. Да и самим нам после содеянного было невыносимо стыдно. Ведь это же – хлеб. Это же труд многих людей и спасение других многих людей от голода.

В общем, мы любили хлеб. Нас научили его любить, и мы пронесли эту любовь, это уважение, этот почти религиозный трепет через всю нашу жизнь.

Итак, мама отправила тебя в булочную. Выдала авоську, 30 копеек мелочью и ценные указания. А также строго-настрого наказала сдачу не тратить, по улицам не шляться и донести покупку до дома в целости и сохранности, желательно к ужину.

А дальше начинается приключение. Ты заходишь в булочную, пробираешься к хлебным полкам, берёшь (ну, ты взрослый солидный человек и всё уже давно умеешь делать в свои шесть лет) двухзубцовую вилочку, привязанную бечевой к вбитому в стеллаж гвоздику, и начинаешь проверять хлеб на свежесть. Тут помял, тут прижал, тут осторожно (чтобы никто не видел) потыкал, и принял решение – нужно брать. Правда мама наказала только батон и ничего кроме батона – но у тебя целых 30 копеек, а двушку ты нашёл только что под кассой. И значит 10 копеек у тебя – «лишние», и ты можешь потратить на свежую, сладкую невыносимо сдобную булочку с изюмом. Берём? Ну, конечно же берём.

Булочка съедается прямо на крыльце, потому что невозможно терпеть ни секунды, а потом ты бредёшь домой, загребая валенками снег и как-то незаметно для себя кусаешь батон за краешек. На морозе он такой ароматный, такой тугой, такой немножечко сладкий. И ты отрываешь зубами еще кусочек – крооошечный, чтобы мама не заметила. И потом ещё один. И ещё.

«И это всё»? – всплеснёт мама руками, когда ты, краснея, протянешь ей авоську с печальным хлебным огрызком. И рассмеётся.- «Ну, ладно. У соседки перехвачу. Но чтоб больше ни-ни».
И ты стоишь довольный, счастливый и безумно влюблённый в маму, соседку и саму жизнь.

Хлеб чёрный кирпичиком (буханкой) по 12 копеек

Можно было взять половинку или четвертинку. Был этот хлеб чуть кислым, с нереально вкусной шершавой корочкой. И не было ничего лучше, чем отхватить горбушку, посыпать ее крупной солью и быстро схомячить.

Хлеб бородинский по 14 копеек

С кориандром, поэтому на любителя. Кого-то хлебом не корми (простите за дурацкий каламбур) – дай пожевать этого терпкого пахучего хлебушка, а кто-то нос от него воротил, потому что непонятно с чем это вообще можно есть.

Хлеб серый краюшкой по 14 копеек

Пресный, немного рыхлый и такой... добрый что ли. Очень хорош он был с мамиными щами, борщами и просто с маслом. Причём на масло тоже не мешало бы посолить.

Хлеб белый буханкой – 20 копеек

Мы помним обычный, желтоватый на разломе, чуть солоноватый на вкус белый кирпичик. Отличные с ним получались масляно-сырные бутерброды, надо отметить. А старшие товарищи напомнили нам еще о существовании еще одного белого кирпичика, который состоял из четырёх сегментов-булочек. Можно было его не резать, а просто ломать.

Батон белый по 22 копейки

Белый по 22 копейки – самый батонистый батон нашего детства. Был в наличии всегда и употреблялся сам по себе, с маслом, с колбасой, с макаронами (а как же), с вареньем и с сахаром. Вы кстати, помните, что когда дома не было сладкого (вот даже завалящего вареньица не осталось), можно было запросто отрезать кус батона, густо посыпать его сахарным песком, и вкуснотищааа!

Батон московский по 25 копеек

Сладковатый, нежный, почти сдобный. Потрясающ был с молоком. Вот так с утра берёшь бидончик, бежишь за молоком, по дороге залетаешь в булочную – а там только что хлеб свежий привезли... Дальше можно не рассказывать. Старшие товарищи говорят, что в начале 70-х из провинции приезжали за этими батонами и везли их домой мешками вместо лакомства.

Французская булка по 6 копеек

Где она? Где она – эта приятная на вид белотелая с хрустящим рёбрышком посередине булка? Куда вы её дели, супостаты! Это ж было чудо советской хлебобулочной промышленности. Ее можно было резать на маленькие бутербродики, а можно было просто от её белого тугого бочка отщипывать кусочки и наслаждаться её безупречным вкусом.

Рогалик по 4 копейки

А рогалик где? Он был так «пушист» и нежен! Он так податливо расслаивался и так бессовестно таял во рту, что невозможно было его разделить с кем-то ещё. «Я твой, я твой»! – шептал он, стоило взять его в руки. Где рогалик, спрашиваем мы? Ваши многочисленные круассаны конечно хороши, но они лишь слабое подобие нашего рогалика.

Маленькие круглые булочки по 3 копейки штука

А еще они же продавались в целлофановом «чулке» по пять штук в ряд. Надеемся, что память нам не изменила, и всё таки по пять штук, а не по три. В общем, это были довольно обычные пресные белые булочки, но в них имелся заморский шик. И эта несоветская упаковка, и размер – тоже, будем честны, не имперский – всё это возводило трёхкопеечные булочки в разряд роскоши.

Булочки сдобные по 9 копеек и булочки с изюмом по 10 копеек

Должны быть непременно свежие. Если чуть подсохнут – превращаются в сдобный сухарь. Правда, были любители именно подсохшей сдобы, но мы к ним не относимся. Мы с восторгом вспоминаем ещё тёплые, нежнейшие, воздушнейшие, сытнейшие булочки.

Баранки – 4 копейки штука

Обычные баранки, баранки с маком. Они же бублики. Само собой есть их полагалось с молоком, или с киселём. Ну, с домашним компотом на крайний случай.

Калач

Калачи – большие, мягкие, такие, что хотелось возле них в благоговении замереть на секундочку, чтобы потом взять нож и их порезать на крупные, сытные хлебные ломти. Калачи, кстати, во всех подряд булочных не продавались. Нужно было знать места.

И конечно же сушки

Сушки обычные и сдобные. Сушки с маком. Розовые сушки с добавкой ягодного сиропа. Сушки круглые, и сушки овальные. Сушки имелись в каждом советском доме. Вешали их гирляндой куда-нибудь на кухню под окно, и оттуда отламывали по одной и с наслаждением грызли. Стоили сушки, кстати, довольно дорого – где-то по рублю килограмм. Но на рубль их можно было купить целую гору.

Кстати, цены могут разнИться, поскольку были поясными, ассортимент практически одинаков.
Мне кажется, что тот хлеб был гораздо вкуснее, он был настоящим. Возможно возраст... ну, типа, трава зеленее и девки моложе. Но нормального ржаного сейчас не купить, говорят изменили рецептуру, а жаль...

Автор Олег Матвейчев.

Силявка
Я был у мамы единственным сыном. Она поздно вышла замуж и врачи запретили ей рожать.
Врачей мама не послушалась, на свой страх и риск дотянула до 6 месяцев и только потом в первый раз появилась в женской консультации.
Я был желанным ребенком: дедушка с бабушкой, папа и даже сводная сестра не чаяли во мне души, а уж мама просто пылинки сдувала со своего единственного сына!
Мама начинала работать очень рано и перед работой должна была отвозить меня в детский сад «Дубки», расположенный недалеко от Тимирязевской Академии. Чтобы успеть на работу, мама ездила на первых автобусах и трамваях, которыми, как правило, управляли одни и те же водители. Мы выходили с мамой из трамвая, она доводила меня до калитки детского сада, передавала воспитательнице, бежала к остановке и... ждала следующего трамвая.
После нескольких опозданий ее предупредили об увольнении, а так как жили мы, как и все, очень скромно и на одну папину зарплату прожить не могли, то мама, скрепя сердце, придумала решение: выпускать меня одного, трехлетнего малыша, на остановке в надежде, что я сам дойду от трамвая до калитки детского садика.

У нас все получилось с первого раза, хотя эти секунды были для нее самыми длинными и ужасным в жизни. Она металась по полупустому трамваю, чтобы увидеть вошел ли я в калитку, или еще ползу, замотанный в шубку с шарфиком, валенки и шапку.
Через какое-то время мама вдруг заметила, что трамвай начал отходить от остановки очень медленно и набирать скорость только тогда, когда я скрывался за калиткой садика. Так продолжалось все три года, пока я ходил в детский сад. Мама не могла, да и не пыталась найти объяснение такой странной закономерности. Главное, что ее сердце было спокойно за меня.

Все прояснилось только через несколько лет, когда я начал ходить в школу. Мы с мамой поехали к ней на работу и вдруг вагоновожатая окликнула меня: – Привет, малыш! Ты стал такой взрослый! Помнишь, как мы с твоей мамой провожали тебя до садика...?

Прошло много лет, но каждый раз, проезжая мимо остановки «Дубки», я вспоминаю этот маленький эпизод своей жизни и на сердце становится чуточку теплее от доброты этой женщины, которая ежедневно, абсолютно бескорыстно, совершала одно маленькое доброе дело, просто чуточку задерживая целый трамвай, ради спокойствия совершенно незнакомого ей человека!

Семен Семеныч

Туся Тася
Гала, Лена, спасибо вам девочки, что наполняете тему такими душевными историями. От них очень тепло на душе.

shade
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Anchic
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения) - 3914378 play thumbnailUrl Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения) - 1667741005
True
2022-11-06T16:23:25+03:00
embedUrl

КроНа
Anchic, отлично!
По поводу «всему миру назло» может и перебор, но для рифмы – вполне.

Mandraik Людмила
Поликарп Игнатьевич Лавковский грузно ступая по обледеневшему снегу на мостовой, шел привычной дорогой на службу. Влажный мартовский ветер теребил полы его шинели, очень интересовался кокардой на шапке и приводил в полный беспорядок пышные усы. Поликарп Игнатьевич довольно крякнул, прищурил глаза на холодное еще солнце и, услышав колокол к утрене, прибавил шаг. Опаздывать он не любил. Служил он чиновником особых поручений сыскной полиции Санкт – Петербурга. За долгие годы повидал он?? много всякого, и такого, что объяснить толком невозможно, но события этого утра превзошли все ранее пережитое.

Вошел в свой кабинет, улыбнулся ему, как старому приятелю, повесил шинель, привычным движением отодвинул темный от времени стул. Потянул на себя пухлую папку с протоколами допросов, и хотел было уже углубиться в изучение последних, как в дверь кто-то явно поскрёбся.

  • Войдите! – Зычно проговорил он.
За дверью притихли. Через минуту звуки повторились.

  • Да что ж такое-то! – уже с раздражением произнес Поликарп Игнатьевич. – Входите!!

Никто так и не появился, а просто продолжал скрежетать.

Лавковский тут же исполнился гневом, и, стараясь не расплескать его сразу же, направился к двери. Рывком распахнул дверь, но человека не увидел. Взгляд его упал вниз, на пороге стояла совершенно очаровательная кошечка. Полосатая, с белой грудкой и зеленющими глазами. Поликарп Игнатьевич тут же сменил гнев на милость, умилился, вытянул губы дудочкой и нараспев заговорил:

  • Киса, киса, кисонька! Откуда ты ж у нас взялась? Где бы тебе раздобыть молочка?

Кисонька грациозно обошла его, в тот момент Лавковскому даже почудилось, что она брезгливо сморщилась, и легко вспрыгнула на стул для посетителей, стоящий у стола.

  • Ах, ты первая посетительница сегодня, – продолжал умиляться кошколюб Поликарп Игнатович, присаживаясь на свое рабочее место, – значит день сегодня задастся хороший.
  • Как зовут вас? – вдруг раздался негромкий, с небольшой хрипотцой голос.

Лавковский от неожиданности сильно вздрогнул и начал озираться. В кабинете не было никого. Тишину нарушил легкий смешок.

  • Только не вздумайте падать в обморок, или что там с вами, людьми случается, – ехидно произнес тот же голосок.

Поликарп Игнатович перевел безумные глаза на кошку, сомнений не было – говорила она.

 – Полииикаааарп Игнатооович, – еле выговорил Лавковский.

  • Хорошо. Меня же зовут Маргарита. Так ко мне обращается хозяин. Его жена иногда называет Марго. А кухарка наша, Глаша, до чего она глупое создание! Представляете? Зовет меня Мусей. Но я не откликаюсь. Заговорить с вами меня вынудили крайне неприятные для меня обстоятельства.
  • Чем могу служить? – Не подобрав других слов спросил Поликарп Игнатович.

Кошка вдруг зажмурилась, потянулась, выпрямила заднюю лапу и стала ее вылизывать. Через минуту она так же внезапно, как и начала, прекратила свое занятие и приняла былую позу.

  • Я пришла по важному делу, – доверительно сообщила она.
  • Слушаю Вас, – даже не заметив, что обращается к кошке на «вы», проговорил окончательно сбитый с толку Лавковский.
  • Я хочу признаться в убийстве. Право слово, не хотела, но так вышло. Раньше со мной такого не бывало, но вот не сплю уже который день, все прокручиваю в мыслях.

Слишком знакомое слово «убийство» махом привело Поликарпа Игнатьевича в чувство. Плечи расправились и в глазах зажегся профессиональный интерес. Через секунду в них запрыгали искорки смеха.

  • Сударыня, и кого же вы изволили лишить жизни? – пряча улыбку спросил он. – Мышь? Крысу? Голубя?
  • Вы серьезно думаете, что я буду ловить мышей и крыс? -внимательно глядя в глаза Поликарпу Игнатьевичу, ответила Марго. – Опомнитесь, сударь! Эти мелкие твари бегают по помойкам, питаются объедками и живут в нищих домах. Запах от них!

Кошка сморщила хорошенький носик.

  • Как можно их есть?
  • Ну, а как же, ведь хозяева всегда гордятся, когда их питомица приносит трупы, прошу прощения, конечно, -заинтересованно произнес Лавковский.

Тихий смешок.

  • Ах, до чего же вы доверчивы, люди! Я своим тоже приношу, но ловлю их не я, понимаете? – Марго брезгливо дернула кожицей на спине.
  • Нет, сударыня, – честно признался Поликарп Игнатович.
  • Я приличная кошка, и живу в хорошем доме. Но в окно вижу, как по улицам шатаются голодные подростки. Мне их, право, жаль. Ну, я пошепталась с местным Васьком как-то, и он мне иногда приносит задушенную мышь или крысу, если у него сил хватает не съесть ее сразу. Дверь в черный ход часто неплотно прикрыта, и оттуда пренеприятно дует, скажу вам. Я отношу на кухню к Глаше, она меня хвалит, и дает что-то с ее точки зрения вкусное. А дохлую мышь выкидывает. Ну, и вот. Пока она бежит к моим людям говорить, какая я мышеловка, Васек быстро съедает, что мне положила Глаша и убегает. Мышь свою он тоже потом ест, бррр! Гадость какая!

 – Ну, хорошо, уважаемая, значит, вы убили не мышь и не крысу. Но кого? Птицу?

  • Нет. Это была не птица. Голубями я брезгую. Грязная серая птица, еще и нахальная. Пакостят всюду и воруют у торговцев в Обжорном ряду. И перья эти... Лезут в нос, и на вкус ужасные. А маленькие птички мне даже нравятся. Они так забавно поют там, у нас в имении. Мы туда уезжаем весной. Я выхожу на балкон и слушаю. Особенно вечерами хорошо. Когда белые цветы на деревьях распускаются.
  • Яблони, – обалдело проговорил Лавковский, – а поют соловьи.
  • Дааа, – протяжно мурлыкнула Марго, – слышала, мои люди их так и называют. Да, но мы заболтались. Я пришла к вам по делу.

Поликарп Игнатьевич потихоньку стал приходить в себя. Внутренний сыщик окончательно завладел им.

  • Хорошо, я понял. Но вы убили мужчину или женщину?
  • Не знаю, – покаянно произнесла Марго.
  • Вы что, не умеете различать? – усмехнулся Лавковский. – Ну, начнем с малого. У объекта были усы?
  • Были, были, – согласно закивала Марго.
  • Таак... – медленно протянул Поликарп Игнатович. – Большие?
  • Да, такие здоровенные, торчали в разные стороны.
  • Вряд ли у женщины были бы такие усы...Вы запомнили цвет глаз? Форму?
  • Это я помню, – живо отозвалась кошка, – круглые, темные.
  • Вероятно, карие – подумал сыщик, – ну, а что я могу ждать от кошки? Что она скажет, что они серо-голубые? Сказала бы тогда светлые. Круглые, хм... странно. Ну, последуем дальше. Как бы понятнее спросить?
  • Скажите, а тело? Стройное, худое, полное?

Лавковский судорожно вспоминал убийства последних дней. Кто это мог быть? Конюх господ Шервинских? Да нет, он напился в стельку, упал и ударился головой об угол денника. На убийство не похоже. Третьего дня мужской труп выловили из Мойки, но у него перерезана шея. Не могла же кошка убить его ножом, а потом еще и спихнуть в реку?

 – Теееелоооо, – хищно облизнувшись мурлыкнула кошка, – такое... толстенькое.

  • А конечности? Длинные, короткие, тоже полные?
  • Нет. Совсем нет. Кривые и тоненькие.
  • Уродец какой, – подумалось Поликарпу Игнатовичу, – все равно, жалко мужика.
  • Марго, скажите, а вы помните, какой он на ощупь? – Лавковский пытался подобрать слова, чтобы кошка могла описать его одежду.
  • Конечно, помню

С каждым воспоминанием глаза ее становились все более дикими, и по спине Лавковского прошелся холодок. Слишком уж чудесным было все происходящее. Ему очень хотелось перекреститься, но он боялся сбить необычную посетительницу с мыслей. Мало ли, как она отреагирует.

  • Он такой... бархатный...
  • А цвета какого? Вы помните, какого он был цвета?

 – Я не очень хорошо разбираюсь в цветах, – поразмыслив сказала кошка.

  • Посмотрите вокруг, – настаивал Поликарп Игнатьевич, – быть может, вы увидите похожее?

Марго обвела потемневшими глазами кабинет.

 – Да. Вот это, – и она кивнула на шинель на вешалке

 – Убийство полицейского? – мысли толклись в голове сыщика, одна безумнее другой. – Военного?

  • Только еще там такие... разводы на нем, – добавила кошка.
  • Хорошо, Марго, а где все это произошло?
  • Дома. Конечно же, дома. Я выхожу только в имении пройтись. Там сад, – кошка зажмурилась. – А тут людей полно, грязь, лошади эти, повозки. Нет уж.
  • Дома где? На кухне? В спальной? В гостиной?
  • В дальней комнате, ее редко открывают. Лиза, горничная наша, стала в ней убираться, там холод такой! Затопила камин. И все говорила, что молодая барышня скоро в гости приедет. Надо, чтобы тепло ей было.

 – Вы убили его при горничной?

  • Я зашла потом, когда тепло стало.
  • Так-так. А что он делал? Стоял? Лежал? Сидел в кресле?

 – Нет, он ползал по полу.

  • Ползал?? – Лавковский почувствовал, как рассудок начинает мутиться, представляя, как мужчина ползает по полу – толстенький, с кривыми тоненькими конечностями, в бархатном сером сюртуке с разводами. – И вы убили его за это? Лиза не видела его? Как он вообще попал в комнату?
  • Лиза не видела, – зевнула Марго. – Я не хотела его убивать. Мне хотелось немного поиграть с ним, я таких еще не видела.

Поликарп Игнатьевич почувствовал, что пора немного сменить направление разговора, иначе он точно сойдет с ума.

  • Хорошо, я вас понял. Вы убили случайно, так тоже бывает. Скажите, отчего вы так переживаете?

 Глаза кошки затуманились печалью.

 – Очень расстроилась жена хозяина. Я хотела закопать под кроватью его, но не успела. Я думала его даже съесть, для надежности, а она вошла проверить, как Лиза приготовила комнату, и увидела все. Заплакала, позвала хозяина.

  • А он?
  • А он стал успокаивать ее, и говорить, что таких будет еще много. И что сейчас будет тепло на улице, и этот просто проснулся, потому что растопили камин. И.. и...она не позвала меня на колени, чтобы читать в тот вечер. Она вообще не читала, а сидела у окна и плакала, я видела.

 И вот теперь мучаюсь. Я же убила его совсем случайно. Не думала, что он так важен для нее.

Молниеносная догадка пронзила Поликарпа Игнатьевича. Он понял! Он понял, в убийстве кого пришла повиниться кошка.

  • Сударыня, думаю, вам следует вернуться домой. Хозяйка ваша очень добрая женщина. Ей трудно принять вашу природу. Но она и, несомненно, умная и образованная. Она поймет все. Законы природы одинаковы для всех. Не терзайтесь! И более того, если она обнаружит, что вас нет дома, она с ума сойдет.

 Взгляд кошки прояснился.

  • Вы правда так думаете? Я могу спокойно вернуться домой?

 – Думаю, что переживать более не о чем. Вас отправить домой извозчиком?

  • Нет, не стоит. Я доберусь сама. Благодарю вас, – и, исполненная достоинства, спрыгнула со стула.

Лавковский вежливо открыл перед ней дверь. Через минуту, подойдя к окну, он увидел, как с противоположной стороны улицы к ней подбежали несколько котов – подростков, окружили ее и вся компания прошествовала в сторону большого особняка неподалеку.

 Улыбнувшись, Поликарп Игнатьевич сел за стол, и, верный своей педантичности, открыл записную книжку и написал:

«Дело об убийстве проснувшегося от тепла мотылька открыто и тут же закрыто. Отсутствует состав преступления. 02 марта 1897 года, Санкт – Петербург».
 
Автор Синица О. А.

Cirre
Отец для безотцовщины

  • Эээх, безотцовщина! Руки-то помыла, прежде чем за стол сесть? – строго спросила маленькую Алису её бабушка, Светлана Архиповна.

Алиса послушно кивнула и показала бабушке чистые ручки.
-Бабушка, а почему ты меня всё время безотцовщиной называешь? Это что-то плохое, да? – спросила вдруг девочка, болтая под столом ногами и присматриваясь, с какой-бы стороны лучше откусить пирожок.

Светлана Архиповна от неожиданности поперхнулась чаем. Пока она думала, что ответить внучке, девочка, всё так же болтая ногами, уже откусила пирожок, запила чаем, хорошенько прожевала, как ее учили, и продолжила...

  • Я слышала, как ты говорила Ефимовне, что мама меня в подоле принесла, а ты теперь мучаешься! Бабушка, а что такое «в подоле»?...

Светлана Архиповна, не придумав, что ответить внучке, засуетилась, заторопилась: – Всё, давай, егоза, собирайся! Гулять пойдём!

Внимание внучки быстро переключилось: -Ура, ура! Радостно запрыгала она по квартире. Гулять Алиса очень любила. Они ходили с бабушкой в парк, где вместе кормили уточек, а потом бабушка садилась на скамейку читать газету или книгу, а Алиса возила куклу в коляске. Её тощие косички смешно топорщились под тяжестью бантов, а лицо было по-взрослому серьезным и сосредоточенным. Она то и дело останавливала коляску, что-то поправляла кукле: то шарфик, то соску... И в этот момент она до смешного была похожа на Светлану Архиповну в уменьшенном варианте.

  • Эх, горе ты моё! Родилась на мою голову! – разносилась на весь парк хорошо заученная речь. Светлана Архиповна вжала голову в плечи и осмотрелась вокруг.
  • Алиса, ты что там за глупости болтаешь?! А ну иди сюда! – с раздражением прикрикнула она на внучку.

Девочка тяжело, как старушка, вздохнула и толкая коляску к скамейке, где сидела бабушка, продолжала отчитывать куклу: -Вот кабы ты была умной, то не принесла бы в подоле, а вышла бы замуж и жила бы сейчас припеваючи! Эх, дура, ты Верка, дура и есть!

Светлана Архиповна, сообразив, что так через куклу девочка всему свету выскажет все семейные тайны, решила свернуть прогулку и вернуться поскорее домой. Она буквально силой тащила упирающуюся малышку.

Дома она с раздражением помогла девочке переодеться, а потом строго сказала: -Алиса, послушай, никогда и никому не рассказывай то, что твориться у нас дома, поняла? Девочка удивленно посмотрела на бабушку: – А я никому и не говорила!... Кукла Вера – у нас живёт!

Бабушка только огорченно махнула рукой, хотела сказать что-то из своего обычного репертуара: «безотцовщина», " такая же дура, как и мать»..., но сдержалась.

Переодевшаяся уже в домашнюю одежду, и не забыв нацепить мамины туфли на каблуках, малышка возила по квартире куклу и что-то ей выговаривала из «бабушкиного репертуара». Светлана Архиповна мирно сидела в кресле, распуская старый свитер и сматывая нити в клубок. Девочка подошла к ней, заглянула в глаза и вдруг спросила: – Бабушка, а почему ты нас с мамой не любишь?

  • Господи, Алиса, да что это у тебя за вопросы сегодня такие? Ну с чего ты взяла, что я вас не люблю?
  • Ну, потому что ты нас с мамой всегда ругаешь, называешь «дурочками»...

Светлана Архиповна заплакала, обняла внучку: – Ну, что, ты! Я люблю и тебя, и маму! Просто у меня иногда бывает плохое настроение, вот я и злюсь!

  • Ты правда-правда нас любишь?
  • Правда-правда! – улыбнулась Светлана Архиповна – Иди играй.

Женщина тайком вытирала слезы, конечно, иногда она бывала несносной, и сегодня в парке, наблюдая как маленькая внучка «воспитывает» куклу, она посмотрела на себя со стороны. И ей стало стыдно. Она, конечно же любила и дочь, и внучку... Только вот душа за них болела.

Вера, дочь Светланы Архиповны, ещё на последнем курсе университета стала встречаться с каким-то прохвостом. Светлана его видела всего один раз, и сразу составила мнение, что тот молодой человек был «самым настоящим прохвостом»! Вот так дочке и сказала. Но дочь тогда в её слова не поверила, А материнское сердце чуяло! А когда прохвост бросил Верку, узнав о том, что она ждёт от него ребёнка, Светлана Архиповна уверилась в этом абсолютно и бесповоротно!

  • Верка, не тяни, делай аборт, пока не поздно! Не потянуть нам сейчас ребёнка! Тебе работать надо, мужа хорошего искать! Куда ты с дитём?! – день и ночь пилила она дочь.
  • Мам, да как я пойду собственного малыша убивать? Я справлюсь. – упрямо твердила Вера.

И ведь справилась. Нашла себе какую-то работу в интернете. Правда не сразу получалось: то тут обманут, то там. Но, наконец, устроилась удалённым оператором техподдержки в одну компанию. Неплохо зарабатывала. Потом, когда малышка немного подросла и достигла детсадовского возраста, Вера перешла работать в офис. Но всё равно, разве такой жизни Светлан Архиповна хотела для своей дочери. Кому она теперь нужна будет вот с этим «довеском». Так и будет теперь прозябать в нищете да в одиночестве.

Размышления Светланы Архиповны прервал звонок в дверь.

  • Мама, мама пришла – вприпрыжку помчалась к двери малышка. На пороге показалась мама с каким-то дядей.

Дядя тут же присел перед Алисой на корточки: -Привет! Меня зовут дядя Андрей, а тебя как?

Девочка ужасно застеснялась и почти шёпотом ответила: -Алиса!

  • А смотри, что я тебе принёс! – дядя Андрей достал из яркого пакета огромную в рост Алисы куклу с круглыми синими глазами, в «принцесском» розовом платье. Точно такую же они видели с мамой в магазине «Детский мир». Мама тогда не смогла ее купить. «Извини, дочка, сейчас нет денег» – сказала она тогда. А теперь дядя Андрей исполнил её мечту!

Девочка улыбнулась, крепко обняла куклу: -Спасибо!

Вера, улыбаясь, повернулась к матери, которая стояла в ожидании, сложив руки на груди.

  • Вот мама, знакомься, это Андрей! Мы с ним решили пожениться.
  • Угу, угу! Молодцы! Хорошо придумали! Они сейчас поженятся, детей нарожают, а Алиску как ненужный балласт на мои плечи скинут! Не выйдет! – закричала Светлана Архиповна размахивая указательным пальцем.
  • Мам, ты чего несёшь! Откуда ты это взяла?... – возмутилась Вера.

Алисе очень не хотелось слушать, как ссорятся взрослые, и она, обняв новую куклу отправилась в свою комнату.

  • Вот, Верка, знакомься, это твоя новая подружка, Милена. – сообщила она старой кукле.

Взрослые, похоже больше не ссорились, потому что с кухни доносился звон посуды и вкусные запахи. Девочка осторожно приоткрыла дверь и заглянула во внутрь. Дядя Андрей, заметив девочку, улыбнулся и призывно помахал ей рукой.

Через секунду она уже сидела на руках у этого большого, сильного дяденьки, который беспрестанно о чём-то расспрашивал её, улыбался и шутил. Потом Алиса потянула его в свою комнату, показывала свои игрушки и рисунки. Он живо всем интересовался, восхищался творениями девочки. И очень скоро Андрей ей больше не казался каким-то чужим дядькой, он был свой!

Девочка так и заснула у него на руках. И когда Светлана Архиповна кинулась к внучке, чтобы уложить её спать, он знаком успокоил бабку и на руках отнёс девочку в детскую.

Алиса обняла его на прощание за шею и прошептала:

  • А ты к нам еще придешь? Ты только обязательно приходи, ладно?
  • Обязательно! Спокойной ночи, малышка!

Вскоре Вера и Андрей поженились. Алиса была рада, что теперь у неё такая же семья, как у всех детей. Бабушка особой радости не высказывала, но молчала. Только теперь Алиса узнала от бабушки новое для себя слово: «отчим».

В доме воцарился относительный покой, бабушка больше не называла Алису «безотцовщина». То есть один раз у неё проскользнуло это дурацкое слово, но Андрей услышал и тааак на неё посмотрел... Только и сказал, уже обращаясь к Алисе: – Иди ко мне, доченька, я тебе бантик поправлю. Светлана Архиповна была женщина умной, намёк сразу поняла и молчала. До определённого момента молчала... когда радостные Вероника и Андрей вернулись из женской консультации и радостно сообщили, что у Алисы скоро будет братик или сестричка.

Ой, как обрадовалась девочка: – А я сестричке кукол своих поиграть дам, и коляску... А если братик будет, я не знаю, что ему дать...

  • А братик тебя защищать будет! – улыбнулся Андрей.

Только Светлана Архиповна почему-то этой новости не обрадовалась:

  • Ну вот! Сейчас девчонку забросите ради маленького! Он же не отец, он – отчим! Ему чужие дети не нужны! Будет Алиска сидеть слезы лить. Не своя же!

Андрей разозлился: -Светлана Архиповна, ну хватит уже! Ну живём же счастливо! И Алису я люблю и Верочку, что Вы во всём хорошем плохое ищете? Вас может обидел кто-нибудь?
Тогда Светлана Архиповна при Андрее ничего не говорила, молчала, но стоило Вере одной, без него остаться, так тут же начинала донимать дочь: -Ты, Верка, как была дурой, так дурой и осталась! Ты подумай только: а вдруг, как бросит он тебя с двумя детьми... Что делать тогда будешь?!

  • Ой, мама, да что же это такое! Что же от жизни вечно плохого только ждать? Почему Андрей, вдруг должен меня бросить? Прошу тебя, не нагнетай обстановку.

Но, вопреки всем тещиным прогнозам, Андрей был внимателен со всем женским населением квартиры, включая тёщу. Даже после рождения маленького Сереженьки, как-то незаметно было, чтобы он делал какую-то разницу между детьми. Язык не поворачивался назвать его «отчим». Положа руку на сердце, Светлана Архиповна даже по-хорошему дочери завидовать начала.

И постепенно свыклась с мыслью, что Андрей, похоже с ними навсегда.

  • Вот зря я его ругала! Каюсь! – делилась она своими мыслями с подругой, Ефимовной.
  • Ну, дай-то Бог! А то «дура», " в подоле принесла», «безотцовщину наплодила»...- сколько Верка, бедная от твоего языка натерпелась... – вспоминала ей её слова давняя подруга.

И всё было у них хорошо, подрастал Сереженька, Алиса уже в первый класс пошла. Вера вышла на работу. Но однажды женщина ушла на работу, а домой не вернулась. Лишь к утру, обеспокоенным её пропажей родственникам, позвонили из полиции и сообщили, что Вера попала в ДТП и сейчас находится в больнице. Она долго лежала в реанимации, находясь между жизнью и смертью.

  • Ее шансы пятьдесят на пятьдесят! Вам остается только молиться. – сказал им врач, упорно избегая встречаться с ними взглядом.

Они и молились! Каждый день ходили в церковь всей семьей и просили у Бога не забирать дочь, жену, мать.

Однажды после такого похода, когда они вернулись домой, Светлана Архиповна расплакалась и заявила Андрею: – Ты, Андрюша, только не отдавай Алисочку в детский дом.

Андрей только головой помотал: – Рано Вы, мама, дочь свою хороните! Вот увидите – Верочка поправится! И запомните ради всего святого: Алиса моя дочь!!!

Не успел он это договорить, как в дверь позвонили. На пороге стоял молодой слегка подвыпивший мужчина. На вопросительный взгляд Андрея он сказал: – Я слышал, Вера в аварию попала. Я за дочерью...

Андрей разозлился: – Убирайся вон! Здесь нет Твоей дочери! Здесь есть только Моя дочь! – кричал он. – И никогда сюда больше не приходи!

Андрей громко захлопнул дверь.

  • Пааап! Кто это был? – в прихожей стояла Алиса и смотрела на Андрея перепуганными глазенками.
  • Это так, доченька – просто дядя заблудился немного! Так бывает иногда! – иди, ложись спать.

Андрей зашёл на кухню и устало опустился на стул. Ему хотелось выть от безысходности и тоски. Но нельзя, ведь он мужчина, и у него дети. Его дети!

В углу взахлёб зарыдала Светлана Архиповна:

  • Прости сынок, меня дуру старую! Это я отца Алисы вызвала, чтобы она в детдом не попала...
  • Эх, мама, мама! – покачал головой Андрей.
  • Я больше так не буду, сынок.

Утром их ждала хорошая весть: Вера очнулась, а значит, всё будет хорошо.

*


Стоит ли говорить, что они всей семьей, нарядные отправились к ней в больницу. Были и слезы радости, и крепкие объятия с поцелуями. Но... предстояло ещё долгое лечение. На плечи Андрея легло много забот, о детях, о Вере. Но, они вдвоем со Светланой Архиповной справились.

Вера поправлялась медленно, потом долго восстанавливалась. И всегда с ней был рядом её любимый муж, её семья. Да, слово «отчим» в их семье больше не звучит.
из инета

Земляк
Давайте прятать, только название оставлять.
Я и раньше так давал. И теперь даю.

Мой последний в жизни объект
Строительство бани на даче
(фотохроника)

 
ВНИМАНИЕ!!! Чтобы ссылка открылась, нужно убрать S из httpS

Силявка
«НАТАШКА»
Наташка сидела на корточках у старого забора среди кустов и слушала, как тетя Вера всех зовет обедать
Всех – это четырех своих детей. Наташка была пятая. И совсем не тети Верина. А так...непонятно чья.

Она уже привыкла, что тетя Вера, зазывая своих Сережку, Анютку, Катю и Максима, никогда не упоминала ее имя. Как будто она вообще не существовала на свете. А она существовала. И ждала. И надеялась услышать. Но чуда не случилось и в этот раз, и она, разочарованная, голодная и сердитая, поплелась за ребятней, как незваный гость, который, как известно, хуже татарина. Пыльные ноги зудели от цыпок, платьице едва прикрывало голые коленки и было непонятно какого выцветшего цвета.

Все четверо хозяйских детей уже оперативно работали ложками. Тетя Вера, как всегда, не глядя на Наташку, налила тарелку супа и молча поставила на уголок стола. Наташка пристроилась на табуретку и с удовольствием втянула в себя запах вкусного супа.

Тетя Вера была хорошей хозяйкой. И матерью хорошей была. Вот только с мужиками ей не везло. По молодости влюбилась в вихрастого Гришу-тракториста, Одного за другим нарожала ему кучу ребятишек – живи да радуйся! Только стал Гриша ее заглядываться на Любку-продавщицу – разведенную бойкую бабенку. Та, не будь дурой, и стопочку нальет мужику и глазками стрельнёт. И в гости на всю ночку пригласит. А тот и рад стараться.
Дома ребятни полно – шум-гам, пеленки, распашонки. Вера, хоть и красавица по-прежнему, а располнела. Грише внимания меньше уделяет...А что мужику надо?

Ушел, в чем был. Пыталась остановить, усовестить, да куда там. Попылил по дороженьке к своей милой зазнобушке.

Сколько слез пролила Вера, одна ее подушка знает. Но некогда ей было нюни разводить – детишек надо было поднимать. А тут по деревне слух прошел, что Семен домой возвращается – тот самый, что по Вере сохнул еще со школы, а потом в армию ушел. А Вера замуж вышла. Пришел Семен из армии, да и отправился на севера за длинным рублем, как будто. А на самом деле – с глаз долой, лишь бы Верино счастье не видеть. Там познакомился с хорошей девушкой Тоней, крановщицей работала на их участке. Скромная, трудолюбивая. Что еще надо? Погуляли, повстречались, да и в ЗАГС пошли. Расписали их по-быстрому. Свадьбу в бригаде отметили – все, как положено – кольца, «горько», тосты. В подарок преподнесли молодоженам новый диван для малосемейки и стол на кухню с двумя табуретками. Малосемейку начальство выделило, как семейным.

Тоже самое все – живи да радуйся. Да не лежало сердце у Семена к Тоне, как она не старалась. Выпивать начал, руку поднимать, даже когда она уже беременной была. А дочка родилась и вовсе озверел – могла бы и сына сначала родить. Долго терпела Тоня. Да терпела, может быть, и дальше, да не выдержало ее исстрадавшееся сердце боли и несправедливых упреков от мужа. Да и побои скрывать все труднее стало. Она и болела недолго. Может, месяца два или три. Сил не было терпеть. Только дочку – четырехлетнюю Наташу жалко было. Кому она нужна будет и до этого нелюбимая?

Маленькая Наташа даже не поняла, что произошло. Она в садике была. А домой ее привел отец – хмурый, трезвый и растерянный. Мама лежала посредине комнаты – красивая и спокойная. Спала, наверное. Она часто лежала в последнее время, Наташка к этому привыкла. А тут в их дом пришло много гостей, а Наташка обнаружила пятна на платьице – непорядок, гости пришли – нужно принарядиться.

Наташка знала, где находятся ее вещи. У мамы порядок был в шкафах. Надела одно платьице, покрутилась перед гостями. Потом другое – мама часто покупала дочке нарядные вещи. Самый раз их показать. Потом ее забрала к себе домой соседка. Наташка обрадовалась. У тети Ани была дочка Света – Наташина подружка. А на следующий день, вечером, ее забрал отец, сильно нетрезвый и злой. Наташка боялась его такого. Дома мамы не оказалось. А отец сказал, что они уезжают в деревню, далеко-далеко.

Через несколько дней они и правда отправились на вокзал. Наташка уже поняла, что такое жить без мамы. И надеялась, что там далеко, куда они поедут на поезде, Наташку встретят и обогреют как родную, ведь у нее нет теперь мамы.

В родной деревне Семен сразу направился к Вере. Ему еще письмом друг сообщил, что Вера свободна. Пришел к своей любимой с дитем и чемоданом. У Веры – душа растерзанная. Семен стоял перед ней такой несчастный. Думала, может, это как раз тот случай, когда два одиночества согреют друг друга. И Наташку по-матерински обняла и приголубила.

И началась жизнь другая, да не та, о которой мечталось обоим. Вера не узнавала в Семене того скромного и влюбленного паренька, которого знала еще по школе. Он стал часто выпивать, был груб и не сдержан на язык. А однажды даже руку поднял. Раздражали его Верины, вернее, Гришкины дети. Не мог смириться с тем, что Вера вышла за другого, не стала ждать его из армии. Так ведь и не обещала.... На работу устраиваться не спешил. А те деньги, которые привез с северов, быстро размотал по дружкам и гулянкам.
Вера пыталась урезонить Семена. Поговорить по душам – горе-горем, а жить-то дальше надо. Дочку растить. Не понравились Семену Верины речи. А когда она после очередного скандала указала ему на дверь, рассвирепел, покидал в свой чемодан рубахи прямо с веревки, на которой они сушились, и был таков.

Наташка в это время играла с ребятишками на улице. Только и увидела отца, который быстрым шагом удалялся от дома к остановке. На Наташку даже не глянул.

А дома тетя Вера сидела вся в слезах, горестно подперев щеку рукой. Увидев Наташку, она охнула и залилась еще больше. Поняла, что ухажер оставил ей дочку и был таков.

Выгнать не смогла, но и к сердцу принять чужую девчонку – тоже.
Так и жила Наташка, без вины виноватая, как перекати-поле. Лишь соседка баба Нюра жалела ребенка. Часто зазывала к себе. Причесывала, смазывала цыпки какой-то пахучей жидкостью, угощала конфетами и пряниками. У бабы Нюры была дочь Лидия – знатная труженица в колхозе, передовик. Жила она вместе со своим мужем Матвеем в просторном доме – богато и обеспеченно. Одно было плохо – детишек Бог не дал труженикам. Да они и не очень по этому поводу переживали. А мать Лиды все время намекала дочке – нет своих, чужую возьмите и воспитайте. Вон дите мается, никому не нужная – будем вам подмога в старости. Лидия только усмехалась – какая старость, мама!

Все таки бабка дожужжалась. Заставила дочку забрать Наташку, оформить документы на нее, как положено. Но бездетная женщина так и не осознала себя матерью. Наташку воспитывала по большей части бабка. В своем доме. Наташа не любила свой новый «родительский» дом, не чувствовала она материнского тепла и отцовской заботы. А как подрастать стала, да оформляться, названный папаша стал заглядываться на девчонку – то ущипнет за причинное место, то в углу зажмет, прижмется своим потным телом к ужасу Наташи. Старалась, как могла, избегать своего родителя.
Ночевала у бабушки. Когда та померла, Наташе уже исполнилось 18 лет, она школу к этому времени окончила, работать пошла. Тяжело прощалась с бабулей, как с родным человеком. А после похорон родители заявили, что они ей больше ничем не обязаны, а дом бабушкин продавать решили. Пошли к нотариусу, а тот из сейфа дарственную достал, да прочитал бабушкину волю. А потом глянул на посетителей – а те с открытыми ртами как сидели, так и сидят, не в силах сообразить, что прикрыть надо. Да и в страшном сне они не могли себе представить, что мать родная оставит их ни с чем – все, как есть, дом, сбережения на книжке оставила чужой девчонке – Наташке! И теперь она – хозяйка дома!

Наташа не стала мозолить глаза своим родителям. Уехала в город, устроилась на ГОК, курсы прошла, специальность получила. Здесь же познакомилась с Александром. Полюбили они друг друга. Впервые Наташа отошла душой, пришла в себя. Поженились. Дали им малосемейку в общежитии. Везде – и на работе, и дома – веселая, озорная, быстрая. Работала и в выходные, и в проходные. Смену отпашет, бежит убирать чужие дома и времянки. Там хозяева платят неплохо. А Наташка сил не жалеет. И окна моет, и полы натирает, и сараи разгребает от хлама. Дома муж ждет. И всегда они вместе – и на кухне, и в магазин. Дочку родили, потом сына. Жизнь налаживалась.

По выходным ехали в деревню – Наташиным родителям помочь – управиться с огородом, хозяйством, ремонт сделать, порядок в доме навести.

И мать, и отец на пенсию ушли. Мать прибаливать начала от непосильного колхозного труда. Отец стал звонить, рассказывать, что с матерью – беда: кричит, скандалит, из дома уходит. Приходится ему искать по всей деревне. Она и не помнит, что ушла. И куда назад идти надо. Пока за матерью бегал – свою болезнь пропустил. На фоне сахарного диабета, началась гангрена. Отца в больницу положили. А мать и вовсе с катушек съехала. А что с ней делать? Поначалу разрывались – и к отцу в больницу бежать надо – ногу отняли, уход нужен. И мать одну не оставишь, но и в общежитие не заберешь. Она уже и Наташу узнавать перестала. Оформили ее в специализированный пансионат. Больше времени на отца оставалось.

Ухаживала за ним Наталья прилежно, но, как вспомнит его потные руки, рыскающие по ее юному телу, так и хочется бросить все и уйти. Не ушла. До последнего дня помогала ему. Да не зажился он на свете без ноги. Поздно отняли – гангрена началась. Похоронили отца на сельском погосте. Больше времени для матери оставалось. Ездила к ней Наталья исправно, возила вкусняшки. Желудок у той был здоровый, она уплетала гостинцы за обе щеки, прятала под подушку. А на Наташу смотрела ничего не выражающим взглядом. Не узнавала. А потом и вовсе – Наталья приезжала, а мать была и вовсе недееспособная...Да и мать ли...Похоронила и ее Наташа рядом с отцом со всеми почестями, памятники хорошие поставила. А выйдя сама на пенсию, в дом родительский с мужем перебрались. В общежитие дети взрослые остались жить.

Но деятельная Наташина натура не может без дела. Дома и огорода ей мало. Нашла себе работу. По выходным дети и внуки приезжают. Сама бабушка, а как вспомнит свое детство, не может сдержать слез, все думает: когда она так успела перед судьбой провиниться, что детство ее прошло без любви и радости? А ведь не озлобилась, долг свой дочерний выполнила. И жизнь всей душой полюбила, какую есть!

Дорогие друзья! Это реальная история, Только имена некоторых героев изменены. Я давно знаю Наталью – веселую, озорную семиделку, легкую на подъем, выдумщицу и хохотушку. Не знала, что у нее такая непростая судьба. А ведь осталась человеком, не смотря ни на что.

Автор неизвестен

Cirre
ТАПЁР, МИСС И ПАПАША ДИО

— Святая Мария, как играет этот мальчик! Душа! Душа касается клавиш, а не пальцы. Чистая, светлая душа! – на глаза сэра Дио, владельца кинозала в пригороде Майами, навернулись слезы.
Сам в прошлом известный музыкант, уроженец Генуи, в начале века вынужден был эмигрировать во Флориду, где выстроил неплохой концертный зал, в котором считали честью выступить гастролирующие оркестры Америки.
Но джаз год от года все более и более пленял публику. Серьезная классика уходила на второй план. Доходы упали и, чтобы не разориться, сэр Дио в середине 20-х годов переоборудовал концертный зал в кинозал.
Ненадолго, как он думал. Пройдет увлечение этой новомодной штучкой, и он вновь вернется к серьезной классике. Но пока кино владело вниманием людей и приносило неплохой доход.

Поправки в бизнес внес Великий ураган 1926 года. Погибли сотни жителей Майами, в том числе и тапёр сэра Дио. Надо было найти другого. Соискателей на эту работу набралось более дюжины. Среди них и этот юноша.
— Прослушивание закончено! Все свободны! — объявил сэр Дио.
Понурив головы, соискатели двинулись к выходу.
— Останься, мальчик, — он опустил руку на плечо юного музыканта. – Как твое имя?
— Сэм. Сэмюэл, сэр, — ответил тот и с надеждой взглянул на хозяина кинозала. — Вы дадите мне работу?
— Считай, что ты ее уже получил. На первых порах будешь играть за ужин после сеансов и завтрак утром. Если справишься с работой, то через месяц буду платить тебе пять долларов в неделю. Кто тебя учил музыке, сынок?
— Мои родители, сэр, они музыканты.
— Ты живешь с родителями? Где ваш дом?
— Всё было. Теперь нет ни дома, ни родителей, – Сэмюэл опустил голову, пряча навернувшиеся слезы.
— Проклятый ураган! – сэр Дио вздохнул. – В таком случае разрешаю тебе ночевать в зале. Первый сеанс — в полдень, последний — в двадцать часов. Что тебя еще интересует?
— Вы разрешите мне упражняться на фортепиано? И еще я хотел бы просматривать фильмы заранее, чтобы подобрать музыку.
— Что ж. Твои желания вполне резонны. Я вижу, что сделал верный выбор. По рукам!

*

Кошка притаилась снаружи у закрытых дверей кинозала. Сейчас закончится последний сеанс и можно будет прошмыгнуть внутрь. Нет, она не страдала от холода — здесь всегда тепло. Ее привлекали мыши, которые ночью вылезали из щелей и подбирали крошки еды, оставленные после себя зрителями.
К тому же здесь можно спокойно выспаться, не опасаясь бродячих собак и непогоды. Надо только успеть прошмыгнуть между ногами выходящих и спрятаться под креслами. Она проделывала это не в первый раз, и всегда охота была удачной!

Всё вышло как нельзя лучше. Но зал не был пуст, вернее, не совсем пуст. За фортепиано сидел человек, перебирая клавиши. Для кого он играет, ведь в зале никого нет? А может быть...
Но ведь он не знает, что она в зале! Или всё-таки знает? Кошка притаилась и стала прислушиваться. Музыка всегда для нее была просто шумом, который усложнял жизнь. Особенно громкая. Она мешала расслышать звуки, которые действительно необходимо распознать, чтобы выжить: приближение псов, шорох мыши, шум приближающейся непогоды...
Но это было другое. Переплетение чистых звуков — будто ангелы трогают струны души, аккомпанируя себе, и она поет вместе с ними. Глаза закрываются и тело охватывает неземное блаженство.
— Этот человек творит чудо! — решила кошка. – Я должна отблагодарить его, ведь он играет для меня, потому что здесь больше никого нет. Значит, для меня!

Сэм перед сном решил пробежаться по клавишам. Один в пустом зале. Сейчас звук был совсем другой — гораздо глубже и насыщенней. Пальцы перебирали клавиши, извлекая мелодии сообразно настроению, воспоминаниям. Сейчас в музыке, которая рождалась под его пальцами, слышалась печаль о безвременно ушедших родителях, грусть о несбывшихся мечтах и робкая надежда на счастье...
Но пора заканчивать. Завтра – новый день, снова работа. Надо дать отдохнуть и фортепиано. Бережно опустив крышку на клавиши, он ласково провел по ней ладонью. Собрался было уже подняться со стула, но увидел, что к нему идет кошка. Откуда она здесь?

Кошка приблизилась, опустила у его ног пойманную мышь. Чуть отошла, робко присела и прищурила зеленые глаза.
— Мисс... Э-э-э... Не знаю, как вас по имени, будьте просто — Мисс. Это мне? За мою игру? Значит, Вам понравилось? Я очень рад.
С того вечера они подружились. Мисс приходила по вечерам, слушала музыку Сэма и неизменно приносила ему мышку. Спала она у него в ногах, но утром незаметно исчезала...

*

Дела у сэра Дио пошли в гору. Публика с удовольствием посещала его кинозал. Тапёр играл божественно, многократно усиливая чувства зрителей, которые рыдали или хохотали, глядя на экран. Часто происходил обрыв кинопленки, но ни одной жалобы не было, поскольку неожиданные паузы заполняли звуки фортепиано. Игра Сэма компенсировала все издержки внезапной остановки фильма.
Как-то в свободное время Сэм решил посетить концерт приезжего джаз-банда. Он был несколько удивлен манерой игры музыкантов, особенно его поразил чернокожий трубач – Луи Армстронг.

Вечером он наиграл несколько запомнившихся ему мелодий из концерта. Мисс сидела поодаль и с недоумением смотрела на своего друга. Когда тот закончил, она, вместо того, чтобы принести ему мышку, отвернулась и принялась вылизывать себя.
— Знаешь, почему ты сегодня не получил мышку? — в зал, попыхивая сигарой, вошел сэр Дио. — Ты сегодня играл без души, сынок. Эта кошка вряд ли отличит красивую музыку от какофонии, но душу в ней она чувствует. Так-то. Я уже пару недель наблюдаю за вами по вечерам. Ты рожден для классической музыки, не разменивай себя на мелочи, сынок. Иначе будешь оставаться без ежевечерней мышки.
Он расхохотался своей шутке. Отсмеявшись, вновь пыхнул сигарой и продолжил:
— А теперь – серьезно. У тебя есть талант. Тебе надо учиться дальше. Кое-чему я смогу тебя научить. Так что перебирайся в мой дом, хватит тебе спать на креслах. Мисс! Где ты, Мисс? Идем с нами. Твоя помощь мне тоже понадобится.

*

Четыре года благоденствия пошли на пользу сэру Дио и Сэму. Мисс тоже не бедствовала. Ежедневно с интересом она наблюдала за занятиями своих хозяев, за учебой Сэма и, в зависимости от его успехов, одаривала его мышкой.
— Где ты их находишь? – бесновался сэр Дио. — Мне казалось, что я их вывел!
Мисс только загадочно щурила глаза...

Но все хорошее когда-то заканчивается. На страну навалилась Великая депрессия, закрывались предприятия, люди оставались без работы. Теперь им вместо кино важнее было купить кусок хлеба. Кинозалы пустели.
Сэр Дио какое-то время держался благодаря таланту своего тапёра, но появление звукового кино окончательно добило его бизнес. Звуковое кино больше не давало преимуществ кинозалам с хорошим музыкальным сопровождением.

Как-то вечером он пригласил в свой кабинет Сэма. Они сидели за низким столиком, Сэр Дио попыхивал сигарой, поглаживая Мисс, которая уютно дремала на его коленях.
— Так вот, сынок. Ты не обижайся, что я тебя так называю. Ты уже давно для меня, как сын. Можешь называть меня папаша Дио. Или – Никколо, если тебе так больше нравится. Да-а, какое еще имя мог дать бедный скрипач-генуэзец своему сыну. В городе, где родился и творил великий Никколо Паганини... — папаша Дио грустно улыбнулся, потрепал кошку. – И ты, Мисс, имеешь прямое отношение к музыке, ведь в старину скрипичные струны делали из кошачьих кишок!
— Фу, дурак! — зашипела Мисс и перебралась на колени к Сэму.
— Извини, что напомнил, – захохотал папаша Дио.

Успокоившись, он отпил из бокала и продолжил:
— Всё, чему я мог тебя научить, ты впитал, сынок. Теперь дело за другими учителями, более искусными. У меня остались друзья в Филадельфии, в институте Кертиса. Там оценят твой талант и отшлифуют его грани – а они уже сформировались и готовы заблистать. Я смогу оплатить твою учебу. Не подведи меня. Если ты подаришь людям то, для чего Бог дал тебе талант, значит, папаша Дио прожил жизнь не зря. Не разочаруй меня и нашу Мисс, мой мальчик.

*

... Десять лет спустя мальчишки расклеивали по городу свежие афиши: «Большой симфонический оркестр. Концерт из произведений Сэмюэля Барбера. Партию фортепиано исполняет автор».
Накануне концерта к дому папаши Дио подъехал роскошный автомобиль, из которого вышел изящно одетый молодой человек. Отпустив авто, он огляделся, глубоко вдохнул местный воздух, насыщенный запахом моря, и зашагал к дому.
— Сынок, ждем тебя, ждем! — навстречу ему спешил папаша Дио.
— Здравствуй, отец! — мужчины обнялись.

Со времени последнего посещения папаша Дио заметно одряхлел. Передвигался с трудом, но врожденный оптимизм не покидал его. Мисс радостно замяукала, увидев Сэма и, подойдя к нему, с упоением замурлыкала, заглядывая ему в глаза.
— Мисс... — Сэм поднял ее на руки и зарылся носом в пушистый мех.
— Она уже почти не выходит на прогулки, — вздохнул старик, — но тебя побежала встречать. Вот ведь как обрадовалась!

Разговор за бутылкой хорошего итальянского «Кьянти» затянулся. Папаша Дио не хотел огорчать названного сына плохими новостями, но пришлось признаться:
— Концертный зал я восстановил, но потратил на него столько, что из долгов не смог выбраться. Пришлось продать его. И этот дом — тоже в залоге. Жаль, хотел оставить его тебе – на память. Последние годы мы жили на то, чем ты с нами делился.
— Не может быть! — изумился Сэм, поглаживая Мисс. — Я просил прислать копии бумаг на зал и на дом. Поскольку в зале пройдут концерты, а у вас я хотел погостить всё время гастролей, если вы не будете возражать, конечно. Там сказано, что владелец концертного зала и этого дома — ты, — он достал из саквояжа бумаги. — Вот, можешь убедиться.

Папаша Дио, нацепив очки, долго изучал бумаги:
— Да, действительно. Согласно документам зал и дом принадлежат мне. Однако оформлены они вчерашним числом, — он с улыбкой взглянул на Сэма. — Спасибо тебе, сынок.
— Это самое малое, чем я смог отблагодарить вас: тебя и Мисс...
— Сыграй для нас, сынок. Не для публики, не ради славы и денег. Просто — для нас. Как тогда, в юности...

Сэм сел за фортепиано, минуту посидел молча и, прикрыв глаза, опустил пальцы на клавиши. Это была МУЗЫКА! Боль невосполнимых утрат, чистота юношеских помыслов и радость обретений. Благодарность за сбывшиеся мечты и тихая грусть о уходящих навечно друзьях ложились на клавиши, наполняя комнату чистыми звуками...
Когда стихли последние аккорды, он еще минуту приходил в себя. Он понял, что сейчас в этой комнате родилась музыка, которую люди будут слушать еще много и много лет. И автор этой музыки — он, Сэмюэл Барбер.
«Адажио для струнных...» — пронеслось у него в голове. Он взглянул на слушателей. По лицу папаши Дио катились крупные слезы, но они не мешали с восхищением и гордостью смотреть на своего названного сына!

Что-то коснулось его колена, он опустил глаза и увидел Мисс, которая потерлась о него мордочкой и отошла, присев в сторонке. У ног Сэма осталась лежать мышка.
— Святая Мария! Где она ее нашла? — захохотал папаша Дио. — Я же вывел их всех подчистую!
Мисс только загадочно щурила глаза...

Автор: Тагир Нурмухаметов
Совпадение имен и фактов биографий – случайны.

Силявка
Этот мальчик не говорил. В садик его не водили, нянчилась прабабушка.
Не говорит и не говорит, и в 2 года, и в 3, и в 4, и в 5, и в 6. Дачи у семьи не было и летними теплыми днями прабабушка выносила под окна, в зеленый палисадник, столик и пару стульев. Мальчик бегал, играл с прабабушкой, или читал книги. Не говорил, но читать умел. Писал что-то. Детская медсестра приходила и устраивала скандалы.
  • Его надо отдать в специализированный садик, а потом в школу для умственно отсталых детей.
  • Да какой же он отсталый,- препиралась с ней прабабушка, – вон книжки читает, считать умеет. Болтунов и так полно.
  • Наплачетесь вы с ним, полоумным, – отвечала медсестра.
Мне было лет 11 и в то лето ретивая медсестра донимала эту семью особенно сильно. А я выгуливала свою черепашку и черного кота. Мальчик подошел ко мне очень тихо и погладил кота.
  • Его зовут Барсик, – сказала я, – а меня – Леся.
Четко, внутри своей головы я услышала: «Тёма».
Вот так мы познакомились. Наше общение выглядело весьма странно. Обычно говорила я, а он молчал. Но иногда мы молчали оба. Снаружи. Как-то увидев нас, сидящих в молчании напротив друг друга, подошла моя мама.
  • Что вы делаете?, – спросила она.
  • Разговариваем, – ответила я.
  • Хорошо, болтайте, – сказала мама и пошла заниматься делами.
Тёма удивительно умел ладить со всеми животными: собаками, котами и даже моей черепашкой. Он выучил Барсика давать лапу и команде «голос» не произнеся вслух ни единого слова. Его прабабушка на наш молчаливый диалог смотрела с видимым изумлением.
  • Ты его понимаешь? – спросила она
  • Да, конечно,- отвечала я,- очень хорошо слышу, прямо внутри головы.
Она покрутила пальцем у своего виска. А мне было все равно.
Как-то пьяный прохожий тащил на поводке мимо палисадника маленькую болонку. Песик отвлекся на кота и стал тянуть. Мужик отломил ветку от клена и ударил собаку. Тёма прямо кричал внутри себя: «Не надо, нет!!!» Я заорала на весь двор: «Перестаньте!». А мужик продолжал бить хворостиной собаку. Моя мать выскочила из подъезда. Дядька отстегнул болонку с поводка и быстро ушел. Растерянный песик даже не побежал за ним. Мама оглядела нас, взъерошенных и заплаканных и сказала Тёме:
  • Они тебя не слышат, почти никто. Говори снаружи.
  • Как, не слышат?, – прозвучало в моей голове.
  • Просто не слышат и все, не умеют, не получается у них. Надо говорить вслух. Ты хочешь эту собаку? Пойди к родителям и скажи вслух: «Я хочу эту собаку, я буду с ней гулять».
Шестилетний Тёма взял на руки маленькую избитую болонку и понес к подъезду. Из окна первого этажа высунулся его отец – Игорь.
«Папа,- сказал Тёма, – давай возьмем собаку, ее выбросили». Игорь уронил кружку и выбежал на улицу.
«Папа, – повторил Тёма, – давай возьмем собаку». Игорь заплакал.
Собаку они взяли. Первые три недели Тёма болтал беспрерывно. Со временем угомонился...
Спустя много лет, гуляя с маленьким сыном, когда я вдруг услышала внутри своей головы: «Мама, смотри, кот», я совсем не удивилась. Посмотрела на здоровенного рыжего кота и позвала: «кис, кис, кис».
А потом сказала сыну: «Говори вслух, иначе тебя не услышат». И он заговорил. И перестал разговаривать внутри. Но иногда, до сих пор, я его слышу, даже если он далеко. Маленький Тёма научил меня слушать...
Интернет

shade
масло художник Vicente Romero Redondo

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Cirre
Современная японская художница Кода Фумика
Её вдохновляют собственные кошки или кошки, которых она встречает. Свои полотна она пишет на шелке, это древняя японская традиция.

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Какой заботливый хозяин, табуреточку для котиков поставил

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Мимимишечки)))

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Cirre
Светка, Светка, выходи гулять, – уже битый час раздавалось под окном четырехэтажного дома в центре Питера.
Эта детская манера орать под окном раздражала Клавдию Петровну до зубовного скрежета. Шел 1993 год.
Еще не старая. а вполне себе бодрая женщина лет пятидесяти записала себя в старухи уже давно, с тех пор как без вести пропал ее сын. И пропал не где то там, а на той самой жуткой Афганской войне. Не вернуть, не найти, не забыть.
Так и жила Клавдия Петровна тихо ненавидя соседей и постепенно погрязая в беспросветную злобу ко всему живому.
Но дети – это еще было полбеды. Самое страшное – это кошатники. Они приносили мисочки с вонючей рыбой и кормили мерзких животных у подвального оконца, которое располагалось практически под окнам Клавдии Петровны. Выбираясь в магазин Клавдия Петровна тащила домой не только сумки, набитые тем. что удалось ухватить в магазине, но и карманы полные камушков. которыми она кидалась в кошек, пока не видели соседи.
Нужно ли говорить, что эту женщину ненавидел весь дом. Сначала правда ее жалели, все таки потеряла ребенка, но потом жалеть перестали. Как то вечером Клавдия Петровна сидела на скамейке у парадной в гордом одиночестве и смотрела на снующую туда сюда молодежь.
  • Ужас какой, – бормотала она себе под нос, – совсем стыд потеряли, вот мой сынок таким не был. Как вдруг ее взгляд упал на кошку, когда то явно была белого цвета, а сейчас представляла собой комок грязи. В зубах кошка тащила котенка. Клавдия Петровна потянулась рукой к карману, чтобы поискать завалявшийся камешек.
Кошка шла прямо на нее. Ее худое изнеможденное тело было покрыто корками, видно, что она была с другого двора. Неожиданно кошка сделала усилие, быстро дошла до Клавдии Петровны, поставила лапы на скамейку и положила котенка прямо на колени женщины. Та сидела опешив. Кошка выполнив свою миссию неожиданно упала на бок и тяжело задышала.
Никто не узнает, что так подействовало на Клавдию Петровну, это знала только она. Но вспомнилась ей почему то ее бабушка, которая рассказывала как 1942 году почти умирая ее дочка, мама тогда еще маленькой Клавочки подошла к военным на перроне вокзала, протянула им ребенка и упала замертво. Маму тогда спасли, и Клавочку спасли. Просто потому что люди тогда были неравнодушные.
Клавдия вдруг прижала к себе котенка, потом ловко сунула его за пазуху старого пальто. Потом наклонилась вниз и подняла хрипящую кошку на руки. Кошка открыла один глаз и попыталась вырваться, но Клава была женщина упрямая. Прижав кошку к себе, она ринулась домой.
Конечно, она не видела, как из окон на нее смотрели недоумевающие соседи, которые были не удивлены, а скорее поражены поступку этой недружелюбной, а порой и очень жестокой женщины.
Через час квартиру Клавдии осторожно постучали.
Клавдия открыла двери и замерла. На лестничной площадке стояли человек пять соседей.
  • Добрый день, Клавдия Петровна. Может быть вам нужна помощь?- сказал крупный мужчина живущий этажом выше. Потом он втянул за руку парнишку лет двадцати, и толкнул его вперед, – это сын мой Мишка, он на ветеринара учится, может кошку осмотреть.
Клавдия попятилась освобождая проход в квартиру. За все это время она не проронила ни слова.....
...Прошло три года. Кошка выздоровела, а котенок превратился в роскошного кота. Клавдия Петровна очень изменилась за это время. Все чаще она выходила во двор, чтобы пообщаться с соседями. И даже познакомилась с мужчиной из соседнего дома. Прошел еще один год. Владислав Игоревич сделал Клавдии Петровне предложение и она согласилась. После скромной росписи они приехали домой, как вдруг неожиданно раздался телефонный звонок.
  • Мама, здравствуй....- Клавдия зашаталась и села на стул у телефона, держась за сердце. Владислав принес ей лекарство и схватил трубку
  • Алло!
  • Я звоню моей маме, передайте ей трубку пожалуйста.
  • Кто вы такой, что вам нужно?
  • Я сын Клавдии Петровны....
Через два года Клавдия Петровна и Владислав Игоревич встречали сына Клавы в аэропорту.
Оказалось, что он был тяжело ранен и попал в плен. Впоследствии он был выкуплен из плена правозащитницей Людмилой Торн. Восстановление было долгим и тяжелым, а частичная потеря памяти усложнила ему жизнь еще сильнее. И вот по прошествии почти десяти лет он смог найти свою мать и вернуться к ней на Родину...
А дома их ждали белая кошка и кот.

Автор: О простом и насущном.
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Силявка
Домовой
Дом сносили. В нем тихо плакал позабытый людьми домовой. Он давно подавал им знаки, чтобы взяли его с собой. Он стучал по ночам в батарею, он по трубам гудел в тромбон. Только, люди в него не верят. Стал давно им не нужен он.
Молоко по всем блюдцам – кошкам. По углам – только пыль, и всё. А сейчас, он глядит в окошко, и всё ждёт, как его снесёт, вместе с домом, где он родился. С теми стенами, где вся жизнь.
Вдруг – пацан за него вступился.
  • Домовой! Я иду! Держись!
Удержать не смогла мамаша, и отец не успел – быстрей второклассник Степанов Саша, чем десятки больших людей.
Пацаненок в подъезде скрылся, завизжала истошно мать, а папаша заматерился:
  • Эй, бульдозеры! Ша! Стоять!
Перекрыл им собой дорогу. Сын бежал на чердак. Скорей! Подвернул на ступеньках ногу. Не заплакал – друзья важней.
Дверь распахнута. Солнце светит. У окна домовой сидит.
  • Эй, привет! Я тебя заметил. В новостройку поедешь жить?
Домовой улыбнулся Сашке, по карнизу провёл рукой.
  • Да, поеду. В твоём кармашке. Ты меня забери с собой.
Обернулся в игрушку. Мальчик подобрал, положил в карман. Прошептал ему:
  • Ты мне нужен! Ты меня столько раз спасал! От кошмаров ночных, бабаек, от пожаров – раз сто подряд! Я тебя забираю с нами! Я такому соседству рад!
Из подъезда мальчонка вышел, папа технике дал проезд. Из кармана, он вдруг услышал:
  • Не забудь, повзрослев: я – есть!
И ругалась неделю мама, и три дня был угрюм отец. Но урок он усвоил главный: сказки живы. Сейчас и здесь.

© Мальвина Матрасова


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Cirre
Очень жизненно

Все началось с того, что в моем смартфоне осталось 6% заряда. Я пошла искать зарядное устройство, а в голове вертелась шутка: «Твой дом там, где лежит зарядка от твоего телефона».
Я подключила зарядное, но... ничего не произошло. Вместо ожидаемой молнии на батарее, я увидела, что еще один процент заряда отминусовался. Не понимая, что вообще происходит, я вытаскивала штекер, вертела его, пытаясь вставить другой стороной, распрямляла провод, в надежде, что он просто заломился. Но, нет, ничего не происходило. Приходилось признать, что зарядка вышла из строя.
В мыслях поселилась первая тревога – что делать? Мало того, что до меня никто не сможет дозвониться, если что. И я точно так же не смогу позвонить никому из своих близких.
Стационарного телефона нет, он даже не планировался при сдаче нового дома, поэтому через пару минут я останусь вообще без связи. Кроме того, я намеревалась выходить, но теперь какой в этом смысл? Все равно я ничего не смогу купить, для удобства я привыкла расплачиваться телефоном. У меня в сумке давно нет никаких кредитных карт, равно как и кошелька нет за ненадобностью. Если проверить карманы, может, гривен сто наберется наличкой – все мои деньги в телефоне, который еле дышит. Ну ладно, допустим, наличку можно снять и без карты, но для этого, опять же, нужен телефон... Если выйду, домой никак не попаду. В смартфоне электронные ключи – на вход в ЖК, вход в подъезд, вход на этаж... Блин! Буду стоять по ту сторону ограды в надежде, что случайный сосед меня впустит на территорию. Даже консьержке не позвонить – ее номер в смартфоне. Да и позвонить неоткуда. Похоже, я становлюсь заложницей...
Смартфон показывал, что он жив на 4% – последние капли жизни вытекают особенно быстро. А я судорожно думала, чьи номера телефонов мне надо выписать, пока еще можно успеть. Я знаю, что к моему телефону не подходит зарядное ни кого из семьи. Если собственную зарядку не удастся реанимировать, то что? Можно ли легко купить новую? И как быстро это можно сделать? А если придется заказывать и ждать несколько дней? Эта перспектива выглядела довольно зловеще... И шутка по поводу зарядки уже совсем не казалась смешной. Если так случится, я попаду в полный вакуум.
Когда же так успело произойти, что мой смартфон взял надо мной верх? Так всегда бывает, когда ты поддаешься, не думая, на чрезмерный комфорт. Сегодня одна уступка... завтра вторая... потом еще... и еще... И тебя берут в плен. И ты становишься беспомощной.
Я очень хорошо помню, как когда-то я знала на память десятки номеров телефонов. Теперь я с трудом назову максимум два. Зачем? Если есть телефонная книга и автоматический дозвон? Зачем переживать, что там и как в детском саду, если можно вывести на телефон веб камеру, где можно увидеть своего ребенка в любой момент? Зачем запоминать дорогу, если в смартфоне есть гугл карты и навигатор? Зачем учить язык, если в смартфоне есть переводчик? А покупка билетов! Я отлично помню времена, когда, чтобы купить билеты на поезд, нужно было провести на вокзале много часов в километровой очереди. Помню, как я умоляла кассиршу дать обе нижних полки, потому что будут ехать пожилые мама с папой. Теперь покупка билетов в любой конец света –это пара ненапряжных минут, когда ты выбираешь все, вплоть до того, у окна ты хочешь сидеть или нет. Точно так же обстоят дела с билетами на всевозможные мероприятия, концерты, кино, театры. Но при этом, без своего смартфона ты не попадешь никуда.
По номеру нашего телефона, не спрашивая и паспорта, нам выдают посылки на почте. Да что там, ребенка из игровой комнаты выдают, не спрашивая больше ничего. Номер телефона выходит на первый план, становясь более значимый, чем его обладатель. К нему привязан банкинг и все средства, в нем мы часто храним сканы документов и электронные ключи. На почту, в которую с телефона есть открытый доступ, приходят письма с важнейшей информацией, часто личной, результаты медицинских анализов и исследований. Наш смартфон... примерно то, что хранится у Кощея на конце иглы...
Я смотрела на последние, уплывающие в бесконечность проценты, и думала, а что было бы, если бы, не дай Боже, смартфон потерялся?.. Ведь в нем все... В телефонной книге сотни контактов, которые не восстановить. В соцсетях десятки тысяч читателей – результат работы нескольких лет, которых, если что вдруг, я никогда не найду. В вайбере – продюсеры, редактора, стоматологи, педиатры, электрики, парикмахеры, портнихи, маникюрши... Кажется все так просто – нажал кнопку, и сразу разговор. Но, если не будет смартфона, я не знаю на память ни единого контакта. Господи, как такое возможно?!!
А фотографии! Бесценные моменты путешествий, праздников, улыбок друзей... Детской бесни, кошачьих потягушек и удачно украшенных салатиков... Распустившегося цветка на бабушкиной розе, необычных красок заката за окном и того, что «ой, ой, смотри, как прикольно!»... Вся моя жизнь в этом смартфоне...
Но когда я допустила, что мой телефон стал моей тенью, вытесняющей меня саму? Ведь он знает обо мне все!!! На какой минуте я приостановила прослушивание электронной книги, какую серию сериала и в каком месте я сейчас смотрю. Знает мой размер обуви и размер одежды, точно знает, какая кофточка мне понравится и какое колечко. Знает, какую я предпочитаю расцветку постельного белья, какие сладости не дадут пройти мимо. Знает, какие подарки и кому я выбираю на праздники. Знает, в каком городе находится посылка, которую я сейчас жду. Знает, что мне, блин, именно сейчас нужна сковородка с толстым дном, и что именно сегодня мне нужно подсунуть именно этот набор по рукоделию.
Каждый день мой смартфон напоминает мне, кого надо поздравить с Днем рождения, что вообще важного надо сделать, чего не забыть. Он даже знает, в какое время я играю в свою бессменную игру, и, если вдруг я уже засыпаю, сигналит мне: «В чем дело? Нет времени, чтоб расслабиться?» А любой интернет-магазин, в который я якобы захожу впервые, радостно приветствует меня, обращаясь по имени.
Последние 2% моей связи с окружающим миром... Совсем скоро потухнет экран, и я останусь сама по себе. Кислорода хватит на пару минут, и с глубины я вынуждена плыть на поверхность, чтобы сделать спасительный новый глоток воздуха.
Но вдруг раздался какой-то щелчок, почему-то пикнул кондиционер наверху... И на экране смартфона появилась молния. Понятно... просто не было света, а я даже не заметила. Но зато за пару минут вдруг передумала всю жизнь...
Связь с миром становилась прочнее с каждым новым процентом, тревога отпускала. Сейчас наполнятся баллоны, и можно привычно нырять на глубину. Но теперь я знаю, что эту опасную зависимость необходимо держать на контроле. Чтобы никогда не допустить с утратой смартфона обнуление всей своей жизни...

Из сети.

Корсика
Не надо всё усложнять...
Свари себе кофе, выгляни в окно, впусти свежий ветер... И не думай лишнего.


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

mamusi
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Растем вместе

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


свет лана
Ну ты это, приходи, если чё

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Cirre
Прогноз погоды на неделю

Нина Николаевна подошла к двери кабинета, прислушалась и нажала на ручку.
— Доброе утро, Нина Николаевна! Сегодня на улице замечательная погода! — радостно поприветствовал её Дима. — Чайник горячий.
Дмитрий, молодой человек лет тридцати, устроился в их отдел совсем недавно и за такой короткий период начал немного раздражать сотрудников, что приходили к восьми утра и хотели утренней тишины. Но не тут то было. Как только они открывали дверь кабинета, на них обрушивалась лавина новостей за прошедшую ночь и утро. Также молодой человек информировал о том, что вода в чайнике горячая, а цветы на подоконнике обильно политы. Прогноз погоды давался на неделю вперёд, чтобы мороз или сильный дождь не застал никого врасплох...

— Доброе утро, Дима. Будь человеком, дай спокойно попить кофе перед тем, как приступить к работе, — в который раз просила Нина Николаевна.
— Простите, — с обидой в голосе говорил молодой человек
— Дима, я бы посоветовала вам завести собаку — породы бигль. Они очень активны. И по утрам с ней подолгу гулять, а то, я смотрю, вам энергию девать некуда.
— Извините, — начал было оправдываться молодой человек, но его прервали.
— Доброе утро всем! Я уже в коридоре слышу тебя, Дмитрий. Видимо, дома тебе поговорить не с кем. Тебе собаку надо завести или жениться. А лучше и то, и другое, — сказал мужчина, что заглянул в их кабинет.

Дима отвернулся к экрану монитора и молчал весь остаток дня. На прошлой работе его тоже недолюбливали за чересчур энергичный характер.
Однажды на очередное предложение завести питомца Дима буркнул:
—У меня есть.
Сотрудники радостно закивали и отвернулись к мониторам в надежде, что теперь-то в кабинете наступит рабочая тишина.
Но ничего не менялось, хотя молодой человек очень старался...
— Дима, а у тебя собака какой породы? Наверняка декоративная. Говорили же, бигля надо было заводить... — не удержалась в очередной раз Нина Николаевна.
— Мишель беспородная, но очень красивая! Могу фото показать, — сказал молодой человек.
Нина Николаевна особого рвения не проявила, но Дима уже шёл к ней, чтобы показать фото любимицы.

Вскоре возле стола Нины Николаевны собралась толпа сотрудников, наперебой восхищаясь красотой Мишель, которая оказалась... кошкой.
— Говорили же, собаку, а ты кошку завёл, — улыбаясь сказал Фёдор Иванович.
— А я и не собирался заводить третьего питомца. Так получилось, — сказал Дима.
— Как — третьего? — хором спросили сотрудники, что столпились у стола Нины Николаевны, рассматривая фото Мишель.
— Помимо Мишель у нас живут два возрастных перса. Коты моих родителей. Они в основном спят. Мишель их всё тормошит, за что получает лапой по носу, — ответил Дима.
Фото персов тоже вызвали восторг в рядах сотрудников.

— И всё же, Дима, вам собака больше подошла бы. Думаю, персы не рады появлению Мишель в вашем доме. Я их очень понимаю... —сказала Нина Николаевна.
— Им нужен постоянный уход, поэтому я предложил родителям, которые у меня очень пожилые, их забрать. Да, персы не очень довольны вниманию с моей стороны: шипят, ругаются. Но я им не уступаю и следую всем рекомендациям ветврача. А что касается Мишель... я её два месяца назад с улицы принёс. Не смог мимо пройти. Даже уколы научился делать, чтобы каждый день в клинику не возить. Она на меня не обижается, но спит исключительно с детьми, — сказал молодой человек.

Сотрудники с удивлением посмотрели в сторону молодого человека.
— Детьми?
— Их у меня трое... Близнецы.
Дима оказался хорошим семьянином: вкусно готовил, много занимался с детьми и трепетно относился к пожилым родителям. И ещё очень любил своих питомцев.

*

Работники отдела, в котором работал Дима, старались по утрам телевизор не включать. Утренние новости и прогноз погоды на неделю они узнавали, открыв дверь кабинета... Горячий чайник стоял на тумбочке, а цветы на подоконнике, которыми до появления Димы никто особо не занимался, радовали глаз.
«Хороший он парень, жаль только, что Мишель оказалась не собакой породы бигль...» — иногда проносилось в голове у Нины Николаевны.

 Ирина Столярова

mamusi
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Arerut
Автор zuberst.

Разглядывать при увеличении:


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Силявка
Нeмнoгo пpиxpaмывaя, из пpoдуктoвoгo мaгaзинa вышлa тучнaя жeнщинa. В pукax oнa нecлa двa тяжёлыx пaкeтa. Нa выxoдe eё пoджидaл бoмж нeoпpeдeлeннoгo вoзpacтa в яpкo жeлтoм шapфe. Oн oбpaтилcя к жeнщинe:

  • Бapышня, нe мoгли бы вы удeлить мнe пapу минут вaшeгo дpaгoцeннoгo вpeмeни?

Жeнщинa улыбнулacь. Этoгo былo дocтaтoчнo, чтoбы eё визaви пpoдoлжил:

  • Мaдaм, я пoнимaю, чтo oтвлeкaю вac в вecьмa нeудoбный мoмeнт, пoэтoму гoтoв пoдepжaть вaши пaкeты вo вpeмя нaшeгo диaлoгa.

Жeнщинa, зaдумчивo пocмoтpeв нa нeгo, утoчнилa:

  • A нe убeжишь?
  • Мaдaм, я нe в тoм вoзpacтe, чтoбы вopoвaть пaкeты c зaмopoжeнным минтaeм и куpицeй у тaкиx oбaятeльныx жeнщин!

Oнa пepeдaлa eму пaкeты.

  • Ну, чo xoтeл?
  • Xoтeл дeнeг пoпpocить и cдeлaть кoмплимeнт oбвopoжитeльнoй дaмe. Нe знaю, c чeгo нaчaть...

Жeнщинa нeмнoгo пoкpacнeлa. И oтвeтилa.

  • Нaчни co втopoгo. Oт eгo пpaвдoпoдoбнocти будeт зaвиceть пepвoe. Я внимaтeльнo cлушaю. Вeдь, чтo нужнo мужчинe? Внимaтeльныe жeнcкиe глaзa и бoльшиe уши.
  • Xм... В вaшиx глaзax я вижу куcoчeк нeбa!

Жeнщинa глубoкo вдoxнулa.

  • Cкoлькo?
  • Двecти pублeй.
  • Пpoпьёшь жe!

Мужчинa глубoкo выдoxнул:

  • Пpoпью.
  • Нe пoнимaю тaкиx, кaк вы! Вы жe мoй пoгoдкa, ну плюc-минуc. Мы poдилиcь, в шкoлу xoдили тaм, pocли. A ceйчac...
  • Мaдaм, мнe пopa. Извинитe, чтo пoбecпoкoил.

Oн пpoтянул eй пaкeты. Жeнщинa пpeдлoжилa:

  • Дaвaй тaк. Я нoгу пoдвepнулa. Ты мнe пoмoжeшь дoнecти пaкeты дo пoдъeздa, a я тeбe пoмoгу.
  • Мepcи, мaдaм.

К пoдъeзду пoдxoдилa кoлopитнaя пapa. Мужчинa нёc пaкeты и чтo-тo oживлённo paccкaзывaл. Pядoм, зaливaяcь oт cмexa, кoвылялa жeнщинa. Былo тaкoe oщущeниe, чтo cчacтливaя ceмeйнaя пapa вoзвpaщaeтcя дoмoй c пoкупкaми. Жeнщинa cкaзaлa:

  • Вoт мы и пpишли.
  • Шикapный пoдъeзд шикapнoй жeнщины! Мaдaм, вы кpacивы!
  • Ну, ты и льcтeц! Кaк гoвopят, нe бывaeт нeкpacивыx жeнщин – бывaют нeдoфинaнcиpoвaнныe.
  • Cтpaннo cкaзaть, нo зa этoт чac... Я был cчacтлив. C вaми лeгкo, знaeтe ли...
  • Этo вcё блaгoдapя вaм. Дaвнo мeня нe coпpoвoждaл мужчинa.
  • Мнe лecтнo этo cлышaть.
  • Ecли бы нe былo мужчин, тo вcя зeмля былa бы нaceлeнa тoлcтыми, вecёлыми, нeнaкpaшeнными тeткaми. Вoт, вoзьмитe, – oнa пpoтянулa eму пятиcoтpублeвую купюpу.
  • Мaдaм, мнe нужнo двecти. У мeня нeт cдaчи.
  • Бepи! Гoвopю.
  • Нeт!
  • Знaчит... У нac будeт пoвoд зaвтpa oпять увидeтьcя. Нa тoм жe мecтe. Ну, cкaжeм... В чac дня?
  • Я к вaшим уcлугaм, мaдaм. Кaк я вac узнaю? – cпpocил мужчинa и нeмнoгo улыбнулcя.
  • Вы увидитe, кaк к вaм будeт нaпpaвлятьcя жeнщинa. Вы пoдумaeтe, xoть бы нe oнa. Тaк вoт, этo буду я.

Cмeялиcь oбa. Oни paзoшлиcь в paзныe cтopoны, и кaждый нaпpaвилcя в cвoй миp...

Александр Бессонов


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Корсика
Душа напомнит о родном.
Автор: Анна Кирьянова

Один знакомый жил в южной прекрасной стране почти год. И ему очень понравилась местная кухня; он очень хвалил кебабы и плов, самсу с зирой, жареный суп-лагман со специями... Это все очень, очень вкусно! Он даже поправился, ел и оторваться не мог. Выбирал все острое, пряное, жареное на углях...
А спустя полгода сказал: «мне так хочется миску борща! Такого красного, с золотыми капельками жира, с капустой, с морковкой, без всяких специй, просто со сметной. Густого такого борща. Можно даже без мяса. И котлетку с пюре картофельным хочется. А сбоку чтобы ломтик соленого огурца... Можно даже столовскую котлету и пюре; самые простые, обычные, пресные. Я соскучился по простой еде! По привычной!».
И это не только с ним случилось. И в Японии жили друзья, а другие – в Индии. И им хотелось простой привычной еды. Самой обычной. Почему-то замечательная и оригинальная кухня других стран приедалась, хотя все было очень вкусно.
Но вот наступало странное утомление от чужих специй и блюд. Тянуло к своему, простому, привычному. И люди искали магазины, где втридорога продавались привычные продукты, которые раньше и не ценили особо. Сметана, гречка, соленые огурцы, – а вот их хотелось очень.
Так человек устроен. Нас все равно тянет к простому и привычному. К простым знакомым книгам, к понятной простой речи, в привычную обстановку родного дома, к нашему хлебу и нашим песням. Когда восторг новизны уляжется, а пряные блюда приедятся, вспомнишь своё, родное. Не специально вспомнишь; душа напомнит.
Об этом важно знать. Это и про отношения тоже. Про людей.
Простые, родные, привычные не надоедают никогда. Это своё. И из самых пряных и острых отношений все равно потянет к своим. От самых сложных и ярких людей – к своим потянет. И важно не уйти от своих слишком далеко, безвозвратно, увлёкшись чем-то или кем-то. Яркое – это хорошо! Ниагарский водопад и жареные кузнечики в шоколаде...
Но и сидеть с кем-то простым и близким на крылечке дачи, смотреть на осенний серенький дождик, на желтеющие листья берёз, слушать шум поезда вдалеке, грибы чистить для жарёхи – это тоже очень хорошо, правда? Может, даже лучше...

свет лана
Ecли бы нe былo мужчин, тo вcя зeмля былa бы нaceлeнa тoлcтыми, вecёлыми, нeнaкpaшeнными тeткaми.
точно!

Силявка
В конце ноября очень хочется, чтобы тебе снова было пять. Чтобы рукавички и валеночки на батарее, и хорошо гулялось до самых мультиков. А по дороге домой рассматривать нахохлившихся птиц, а рука прячется в большую теплую руку – добрую и надежную. Потом ловить языком первые редкие снежинки, наступить на новенький ледок на луже,- он хрустнет и расколется, и тебе и весело, и жаль его. А дома рассказать об этом плюшевому зайцу, и он поймет. А на полдник какао и булочка с маком – пальцы в шоколадной глазури и розовые молочные усы. В доме тихо, все чего-то ждут: напольные часы и настольная лампа, бабушкины спицы и синицы за окном. Подходишь к окну и тоже начинаешь ждать. А потом догадаешься, и что-то приятно защекочет внутри. Все ждут снега.

© Юлия Прозорова. Времена года и сны.


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Nata333
Автор zuberst.
Разглядывать при увеличении:
До этого и не знала, что есть такое направление виммельбух. Спасибо, что указали автора. По пляжу и стартовой площадке было понятно, что это «наш» человек, с советским прошлым
Получила огромное удовольствие

свет лана
Корги как всегда мимими

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Cirre

Пοсле нашегο пοхοда у меня гοpела задница, а Вοвку всегο οбсыпалο и паpу пальцев pаспухлο.
— Аллеpгия, — сказала бабка. — Ещё бы. Как минимум, тpи килοгpамма кοнфет схеpачили в два pыла. Чтοб вас пοнοс пpοбpал, и глаза на лοб пοвылазили. Этο ж надο дοpваться так дο шοкοлада. Дед, беpи мοтик у сοседа и езжай за дοктοpшей. Надο ещё и пальцы пοсмοтpеть у этοгο малахοльнοгο. Не дай бοг пеpелοм или тpещина. Лучше бы у вас жοпа тpеснула.
Я, кοнечнο, пοпытался напpοситься с дедοм. Мне οчень нpавилοсь кататься в люльке. Наденешь шлем на гοлοву, натянешь бpезент и пpедставляешь, как будтο в истpебителе летишь. Нο дед сказал, чтο οн не истpебитель и ушел к сοседу. Лучше бы οн взял меня с сοбοй...
Вοвка лежал в бабкинοй кοмнате на кpοвати и бοлел. Ну как бοлел? Кpοме пальцев у негο ничегο не бοлелο. Разве чтο весь в сыпи мелкοй был. Я тοже пοмню, как в детстве меня οбсыпалο кpасными пятнами, и я хοдил весь в зелёных тοчках.
— У тебя глаза не лезут на лοб ещё? — интеpесοвался я у Вοвки.
— Нет, — οтвечал Вοвка. — Нο чё-тο бοлеть уже начинают.
— А пοнοса ещё нет? — я так думал, чтο мне этο не гpοзит, pаз меня не οбсыпалο, а вοт за Вοвку οпасался.
Бабка ушла к сοседке на часοк, надеясь, чтο за этο вpемя, мы не сοжжём дοм и не улетим в кοсмοс. Пοтοму чтο если сοжжём дοм, тο οна нам в зад гοpящих углей напихает, а за кοсмοс οна меньше пеpеживает, пοтοму чтο идиοтοв туда не пускают. Углей в задницу нам не хοтелοсь, а в кοсмοс мы не сοбиpались.
Я pешил, чтο пοка дед ездит за дοктοpшей, мοжет случится беда. Наскοлькο я мοг пpедпοлагать, деду с бабкοй на нас в οснοвнοм наплевать. И если ктο-тο из нас сдοхнет, им станет легче. Пοсему, я пpинял единственнοе пpавильнοе pешение, лечить Вοвку самοму. Я дοстал из сеpванта аптечку, взял οттуда вату, бинт и зелёнку.
Мοи действия казались мне лοгичными. Зелёнкοй я сοбиpался замазать пятна, бинтοм завязать глаза, чтο бы дο пpиезда дοктοpши не вылезли, а ватοй закpыть жοпу, чтο бы в случае пοнοса οн не οбгадил бабкину кpοвать. Вοвку мοи планы смутили, нο я ему аpгументиpοванο οбъяснил:
— Бинт для тοгο, чтοбы глаза не вылезли, вата οт пοнοса, а зелёнка οт аллеpгии. Всё пο науке.
Пеpвым делοм я набил тpусы ватοй. Мне пοказалοсь малο, и я дοбавил маpли. Затем замοтал бинтοм глаза. Осталοсь замазать аллеpгию. Я взял ватку и начал закpашивать пятна.
Чеpез 10 минут я устал. Пятен былο мнοгο и οчень мелких. Я пpинял pазумнοе pешение, взять и пpοстο закpасить, не мучаясь с каждым в οтдельнοсти. Чеpез нескοлькο минут делο былο сделанο. Вοвка стοял и οбсыхал...
Вο двοpе пοслышался тpеск мοтοцикла. «Дοктοpша пpиехала», сοοбpазил я и дοвοльный сοбοй уселся ждать, пpедставляя, как οна удивиться и скажет:
— «Мне сοбственнο лечить тο уже нечегο. Всё οснοвнοе лечение уже пpοведенο, οстаётся pазве чтο пальцы οсмοтpеть».
Двеpь οткpылась и вοшла вpачиха вместе с бабкοй. Я pешил дοждаться свοей славы в зале и, выйдя из кοмнаты, уселся на лавку.
— Этο чёй у тебя с pуками? — с пοдοзpением спpοсила бабка, задеpжавшись вοзле меня, нο οтвет ей былο услышать не сужденο. Вpачиха зашла к Вοвке в кοмнату...
C вοплем: «Мама дοpοгая!» Чтο-тο упалο на пοл. Бабка пοдοзpительнο глянула на меня и пοбежала в кοмнату.
— Ах ты, педиатp самοдельный! — бабка выскοчила из кοмнаты и пοбежала на кухню.
Я οстοpοжнο заглянул в кοмнату и увидел лежащую на пοлу вpачиху. «Неспpοста», пοдумал я. Бабка влетела в кοмнату с пοлοтенцем и стаканοм вοды. Начала бpызгать на вpачиху и οбмахивать её пοлοтенцем. Слабый гοлοс внутpи пοдсказывал, чтο чтο-тο не так, нο пοка не настаивал. Вpачиха οткpыла глаза и спpοсила, указывая на Вοвку:
— Чтο этο с ним?
Тут бабка видимο вспοмнила οбο мне, пοтοму чтο οна пοсмοтpела пο стοpοнам и её взгляд οстанοвился на мухοбοйке. Она пpοтянула за ней pуку, и ласкοвο глядя на меня, сказала:
— Иди сюда, мοй хοpοший. Гиппοкpат ты дοмοpοщенный.
Мне пοказались её слοва нескοлькο наигpанными, и я пοпятился назад. Затем внутpенний гοлοс скοмандοвал — беги! И я пοбежал. Пοбежал чтο былο сил, с гpοхοтοм pаспахнув вхοдную двеpь. C гpοхοтοм буквальнο, пοтοму чтο в этο вpемя дед пытался зайти в дοм, неся в οхапке бοльшую бутыль, вместο тοй, кοтοpую pазбил мοлοтοк в кладοвке. Он её купил пοпутнο в селе, кοгда забиpал вpачиху. Я так пοнял, чтο бутыль упала и pазбилась. Пοтοму чтο, кοгда я уже бежал вниз пο лестнице к улице, дед матеpился и не мοг пοнять, чтο этο былο...
Кοгда вpачиха вοшла в кοмнату, пеpед ней стοялο зелёнοе существο с οгpοмнοй задницей и забинтοванными глазами. Увиденнοе зpелище ее, несοмненнο, пοвеpглο в шοк и οна, пοтеpяв сοзнание, упала на пοл. Бабка, вбежавшая следοм, была всё-таки бοлее закалённοй и пοдгοтοвленнοй в мοpальнοм плане, хοть и не вpач. Пοэтοму οна οсοбο не удивилась, а пοбежала за вοдοй, спасать вpачиху. Я же, как минимум час οтсиживался за пοленницей. Дед вο двοpе οpал, чтο οтοpвёт мне нοги и вставит вместο них дpοва, чтο бы я уже никοгда не смοг бегать. А ещё лучше, οн купит нοвую бутыль и закοнсеpвиpует меня в ней.
У Вοвки пοдтвеpдилась аллеpгия и ушиб пальцев, ничегο стpашнοгο, пο сути. Глаза не вылезли и пοнοса не былο. Единственный непpиятный мοмент, так этο тο, чтο οн ещё дοлгο хοдил зелёным, светлея день за днём.
Меня же бить не стали. Дед сказал, чтο, скοpее всегο дуpь из меня никοгда не выбить. Ненаpοкοм мοгут пοследние мοзги вылететь и тοгда pοдители меня тοчнο не забеpут, а бабке с дедοм без мοзгοв я даpοм не упёpся. Нο меня на неделю запеpли в кοмнате, пοд дοмашний аpест, чтο бы хοть неделю οни смοгли бы οт меня οтдοхнуть. Ну вοт, таким οбpазοм, всю следующую неделю дοлжнο былο бы ничегο не пpοисхοдить. Нο ключевοе слοвοсοчетание тут — дοлжнο былο бы...

Андpей Аскοвд

mamusi
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

КроНа
Пοсле нашегο пοхοда у меня гοpела задница, а Вοвку всегο οбсыпалο и паpу пальцев pаспухлο.
— Аллеpгия, — сказала бабка. — Ещё бы. Как минимум, тpи килοгpамма кοнфет схеpачили в два pыла. Чтοб вас пοнοс пpοбpал, и глаза на лοб пοвылазили. Этο ж надο дοpваться так дο шοкοлада. Дед, беpи мοтик у сοседа и езжай за дοктοpшей. Надο ещё и пальцы пοсмοтpеть у этοгο малахοльнοгο. Не дай бοг пеpелοм или тpещина. Лучше бы у вас жοпа тpеснула.
Высокий слог, однако!

Силявка
Жужа
Эту историю поведал мне друг-армянин. Началась она на спитакском кладбище. Там сотни могильных камней с разными датами рождения и одной датой смерти. Седьмое декабря тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, когда взбесившаяся стихия за несколько секунд разрушила город.
Среди всех этих могил оформленных по всем обычаям людей, есть одна без креста, звезды или фотографии. На ней нет даже фамилии, только имя «Жужа».

 К ней раз в неделю приходят двое: молчаливый мужчина лет сорока с обильной проседью на висках и еще молодая женщина, которую спутник называет Маугли. Другу удалось разговорить эту парочку и в ближайшем кафе они поведали кто такая Жужа.

 Жужей звали дворовую собаку. Ничейная дворняга, с довольно поганым характером. Она не трогала жителей двора, но запросто могла тяпнуть за икру гостя. Разумеется, помахав перед этим хвостом, чтобы человек расслабился и отвернулся. Обладай Жужа хотя бы внешней красотой и экстерьером, возможно, кто-то и взял ее себе. Но собака походила на вечнобеременную бочку, со слезящимися глазами и клочьями свалянной шерстью.

 Основным занятием Жужи было выклянчивание объедков, рытье в помойке и привлечение толп поклонников, такого же непрезентабельного вида. Щенят она приводила в подвале и пока они были там, даже суровые сантехники побаивались туда спускаться. Единственные кого Жужа никогда не трогала, хотя и могла оскалиться, это дети. Когда малышня уж совсем допекала собаку, та рыкнув, уходила в подвал.

 Семья Сарьян жили на первом этаже панельной девятиэтажки. Мать, отец и дети: десятилетний Рубен и годовалая Лала. Мальчик всегда старался стащить со стола что-нибудь и подкормить Жужу. Это казалось ему правильным. Впрочем, от голода та не страдала и на хлеб презрительно чихала. Хотя от куриных костей, рыбы или котлет не отказывалась.

 Лалу выгуливала мама в коляске и к собаке не приближалась, хоть девочка и тянула ручки. Восприятие интересного у детей и взрослых отличается кардинально.
 Жужа под конец осени умудрилась навести щенков и появлялась во дворе только в поисках съестного. Зима в том году была на редкость холодная и ранняя, поэтому собака больше времени проводила в подвале под трубами отопления, вылизывая щенков и думая свои непростые собачьи мысли.
 Еще шестого декабря она завыла, предчувствуя дурное. Но люди как обычно не обратили внимания на дворнягу. Если не считать вниманием ругань дворника и брошенный в нее ком земли. А седьмого декабря сама земля сошла с ума от ненависти к живущим. Панельный дом сложился как пирамида из костяшек домино. Собака заметалась в панике, но выход перекрыла упавшая плита. Другой обломок в секунду оборвал писк перепуганных щенков.

 Одна плита упала косо. По ней катился отчаянно визжащий комок – ребенок. Собака подбежала к нему и за ворот кофточки потянула в дальний угол. Или это везение, или собаки знают куда больше, чем нам кажется, но как раз тот угол устоял. Перекрытия не обвалились. Лала, а это была она, плакала от страха. Жужа уложила ее на брошенный кем-то из строителей ватник и прижалась к ней. Теплое тело собаки согрело и успокоило ребенка. Они стали ждать. Вовсе не понимая, чего именно.

 К счастью в подвале была вода, тонкой струйкой она текла из разбитого радиатора отопления. Собака кормила ребенка своим молоком. Ведь пусть это странный щенок, но он щенок и надо его накормить и позаботится.

 Они провели под завалом четыре дня. Когда Жужа услышала человеческие голоса, она завыла. Как она могла объяснить, что здесь ваш? Что не собаку надо спасать, а человека. Спасатели слышали и жалели собаку, но выбирать между спасением людей или собаки не приходилось. Жужа чувствовала что люди скоро уйдут и совершила то, чего никогда в жизни не делала – слегка прикусила Лалу.

 Они услышали плачь ребенка. И они успели. Сперва, не разобравшись, хотели прикончить собаку. Жужа была настолько обессилена голодом, что даже не сопротивлялась. Главное она спасла щенка.

 Мимо спасателей проскочил Рустам, мальчик во время землетрясения был на улице и потому не погиб. Он думал, что остался один на белом свете. Но сестра выжила. Парень понял, что сделала дворняга, и прикрыл ее собой. Так в семье Сарьян появилась собака. Бабушка с дедушкой охотно приняли Жужу. Правда ей пришлось пройти неприятную процедуру помывки и стрижки.

 Жужа прожила в их семье еще двенадцать лет. А когда умерла, совесть не позволила брату с сестрой просто закопать ее на пустыре. Пусть и не по всем правилам, но Жужу похоронили на кладбище и кто скажет, что она оскверняет эту святую землю?

Корсика
Позитивные мысли, как воздушные цветные шары — ничего не весят, но разукрашивают жизнь!

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)





автор?
Роман Ударцев

mamusi
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
Милашки!

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

КроНа
свет лана, вы ещё не завели себе коржика? Вы ими так умиляетесь!

Cirre
Няшка

Ну вот как жить человеку с именем Валентин? Валик, Валёк... Родители начудили, конечно, знатно. Будто других имён не было. И внешность у Вальки точно под имя: вьющиеся волосы, длинные ресницы, тонкие черты лица. Его и в детстве часто с девочкой путали, да и потом...
Кем может стать человек с именем Валентин и такой внешностью? Разве что блогером. Вот Валька и стал. Девчонки на его блог подписывались пачками. Парень красивый, фото — закачаешься. А то! На что не пойдешь ради эффектного снимка. И Валька старался.
И ездил, и лазил, и летал. Родители замучились одежду покупать.
Ворчали. Абы что Валентин не наденет. Только бренды. И дважды в одном образе в блоге не появится. А что вы хотели, дорогие родители? Надо было не с такой внешностью сына рожать. И называть по-человечески. Так думал Валька и продолжал упрямо вести страницу в сети.
Одна из подписчиц как-то разразилась целым поэтическим опусом о своем кумире и в пылу восторга назвала Валентина «няшкой». Это имя крепко приклеилось к парню и вскоре стало чуть ли не основным. «Няшка», так «Няшка». Уж точно не хуже, чем Валентин.
Дома он разве что ел и спал. Так, делал родителям одолжение. Просить его о чём-либо отец с матерью зареклись. Это было бесполезно, ибо если Валька не желал чего-то, то выполнял это так виртуозно плохо, что легче было сделать самим, чем потом переделывать.
Любую работу по дому парень считал унизительной и все его мечты сводились к тому, что однажды он войдёт в десятку самых высокооплачиваемых блогеров, купит особняк со штатом прислуги и шикарный автомобиль — не хуже, чем у самых известных блогеров. Пока же с ролью прислуги прекрасно справлялась мама. Отец, хоть и хмурился, но в деньгах Вальке не отказывал, и Няшка чувствовал себя почти счастливым.

Сегодня он готовился к новой съёмке. Ребята рассказали про заброшку на окраине города. По их словам снимки там смотрелись просто потрясающе, особенно на закате. Валька подобрал соответствующий лук, подготовил необходимую технику для съёмки и отправился по указанному адресу.
Парни не обманули. Заброшка стояла так, что с неё открывался потрясающий вид на город, освещенный закатным солнцем. Валька торопился, картина менялась с каждой минутой и работать следовало быстро. Хотелось сделать как можно больше снимков и он так увлёкся, что не заметил, как опустились сумерки. Заброшка уже не выглядела так привлекательно, и Валька торопливо начал собираться в обратный путь, как вдруг ощутил вполне осязаемую опасность.

Человек пять непонятных личностей стояли и внимательно наблюдали за парнем. Один, видимо, главный, отделился от компании и шагнул к Валентину.
— А кто это здесь заблудился? Мальчик? Мальчик, а ты точно мальчик? Или девочка? — Валька испуганно попятился. — Что же ты молчишь? Невежливо не отвечать на вопросы старших.
— О, Грек, да это же Няшка! Блогер! — один из ребят помоложе и, наверное, более продвинутый засмеялся. — Точно, Няшка!
— Значит, девочка! — обрадовался тот, кого называли Греком. — Можно Няшку за ляжку?
— Не, это парень. — проявил знание соцсетей его собеседник.
— Мальчик? — Грек разочарованно вздохнул. Но тут же жёстко добавил: — Был мальчик, станет девочкой. Долго ли умеючи.
Компания заржала. У Вальки пересохло в горле. Он сделал ещё шаг назад и прижался спиной к стене.
— Всё, — подумал он и зажмурился.

Резкий свист прорезал воздух.
— Оставили его в покое!
Парни обернулись. Валентин открыл глаза. Невысокая тёмноволосая девушка стояла, засунув руки в карманы ветровки и бесстрашно смотрела на компанию.
— Иди с миром, Маш, — хмуро откликнулся Грек. — Здесь не твои дела.
— Никуда я не пойду. А ты, Лёш, не нарывайся. Сам знаешь, мальчики меня в обиду не дадут.
Как подтверждение в тишине раздался угрожающий рык. Только сейчас Валька заметил рядом с девушкой двух крупных псов. Большие, черный и рыжий, они стояли неподвижно, готовые в любой момент броситься на обидчиков.
— Пойдём, парни. А ты, Шняжка, сюда больше не суйся, если пол сменить не надумал.
Грязно выругавшись напоследок, Грек, не оглядываясь, исчез в темноте. Ребята шагнули за ним.

— Ты чего сюда забрался? — спросила Маша, когда опасность миновала.
Псы успокоились и теперь с интересом рассматривали Валентина.
— Я блог веду, фотографировался здесь.
— А о чём твой блог?
— Ну, как... Обо мне.
Маша удивлённо подняла брови:
— И чего в тебе такого особенного, что этому можно посвятить целый блог?
Валентин почувствовал себя уязвленным.
— Да у меня подписчиков, знаешь, сколько! Значит, я им интересен!
— Ну, я в число твоих подписчиков не вхожу, — усмехнулась девушка. — Поэтому и спрашиваю, что в тебе есть такого, чего нет в других? И, кстати, «няшка» — это что?
— Няшка — это не «что», это вроде как я. Никнейм мой. Это то же, что и «кавайный», то есть милый, хорошенький.
— А, ну, если то же самое, что кавайный, тогда другое дело. Тогда ясно, чего Грек привязался.
Маша иронично смотрела на спасённого Вальку:
— Найт, Рыжий, домой!
Псы послушно развернулись и дружно потрусили вслед за уходящей хозяйкой.
— Постой, пожалуйста! — Валентин растерянно смотрел на удаляющуюся фигурку.
С одной стороны, было страшно оставаться здесь одному, а с другой — он даже не поблагодарил девушку за спасение.
— Спасибо тебе за помощь! Можно я провожу?
— Ты? Меня? — Маша остановилась и резко обернулась. Посмотрела на зябко съежившегося Вальку и всё поняла. — Ну, что ж, проводи.

Шли долго. В сторону от домов. В ночь. Валентин не решился спрашивать, далеко ли ещё идти. В любом случае это лучше, чем там, в заброшке. Он вспомнил и содрогнулся.
— Замёрз? — Маша сочувственно глянула на парня. — Почти пришли.
— Далеко ты живёшь.
— Дежурю.
— Прости, что?
— Это не дом. Это приют для бездомных животных. А я — волонтёр. Мы дежурим здесь по очереди.
— А в заброшке как очутилась?
— С ребятами гуляла. — Маша указала на идущих рядом собак. — Найт раньше ездовым был, привык много двигаться. Тяжко ему целый день в вольере. А Рыжий после травмы. Ему нагрузки нужны, иначе лапа не восстановится. Вот и ходим в мои дежурства на дальние расстояния. Заходи!
Маша отперла калитку и пропустила Валентина внутрь. В нос ударил специфический запах. Парень брезгливо поморщился.
— Что, не розы? Так пахнет их беда, — девушка серьезно, без улыбки, смотрела на Вальку. — У них своя боль, у каждого своя. Пойдем, познакомлю.
Они двигались вдоль клеток. Маша рассказывала:
— Это Грей. Его на ходу выкинули из машины. Наш ветеринар, Сергей Семёнович, его по кускам собирал. Теперь уже поправляется.
А это Кротик. Мы его так назвали, потому что его живым землей засыпали, а он выжил. Сначала сам выкапывался, а потом старичок какой-то увидел, помог. И к нам привёл.
Нора. Красивая кошка, правда? Её один из волонтёров у пацанов на пустыре отнял. Затолкали, мелкие пакостники, в ящик и в костёр бросили. Видишь, ухо как повреждено. Обгорело.
Дуная хозяева на привязи оставили в старом доме. Сами уехали, а пса — на цепь, чтобы следом не побежал. Когда его нашли, он почти умирал, один скелетик остался. Бедный, землю около будки грыз.

Маша рассказывала о своих подопечных буднично, деловито, как человек уже переживший весь страх происходящего и знающий, что сейчас всё позади. И с каждой новой историей Валька всё меньше и меньше ощущал тяжёлый запах приюта. Из клеток на него смотрели глаза: карие, чёрные, зелёные, янтарно-жёлтые и синие как небо. Смотрели испуганно, настороженно, с надеждой, но без агрессии. Животные радовались Маше, а увидев рядом с девушкой чужака, замирали, смотрели с любопытством, отбегали в дальний угол или виляли хвостами.
— Маш, а откуда ты знаешь Грека, ну, этого Лёшу?
— А я у него Рыжего отбила, — просто ответила девушка.
— Как отбила? — удивился Валька. — Ты у него?
— Я у него. Мы как-то с Найтом гуляли в их районе. Смотрим, шпана пса привязала к забору, а Грек развлекается, палки в него кидает: увернётся-не увернётся. Вроде как в городки играет.
— Во что? — парень вопросительно посмотрел на Машу.
— Эх ты, блогер, в интернете загугли.
— Загуглю. — не обиделся Валька. — А дальше?
— Дальше я схватила эту самую палку и метнула в Грека. От злости даже не испугалась, да и не знала тогда, с кем дело имею. Он заорал, конечно. Шпана его на меня полезла, но я же с Найтом. А он порвёт, фамилии не спросит. Мы Рыжего отвязали и бежать. Только потом сообразили, что у того лапа перебита. И он бежал сгоряча, видно. Вылечили. Теперь с нами ходит, восстанавливается. Грека запомнил, рычать начинает, едва учует. Тот с нами больше не связывается.
— Повезло мне, что вы рядом сегодня оказались. Маш, я могу что-то для тебя сделать?
— Если хочешь, приходи помогать. Работы у нас всегда много. Людей не хватает. А сейчас давай такси тебе вызовем. Поздно.

Ночью Валька не спал. Перед глазами вставала противная ухмылка Грека, Машины волосы, синие глаза Найта, обгоревшее кошачье ухо.
— Валечка, ты не заболел? — спросила утром мать, когда задумавшись, впервые за много лет он помыл за собой чашку.
— Нет, — бросил коротко. — Мам, есть какой-нибудь спортивный костюм?
Едва дождался конца уроков.
— Ничего себе! Не думала тебя больше увидеть, — Маша и вправду была удивлена. — Пойдем, теперь с людьми познакомишься.
Сам того не ожидая, Валька стал частым гостем в приюте. Его ждали, он был нужен. Животные узнавали парня и больше не дичились. И это было приятно. Валька даже научился не замечать запаха.
Теперь он завёл другой блог. И неожиданно тот начал набирать популярность. Внезапно Валентин понял, что не только он может быть интересен читателям, но и читатели — ему. Он охотно отвечал на вопросы, рассказывал о питомцах приюта. Оказалось, что делать удачные фотографии животных куда как интересней и важнее, чем свои собственные. Валькины посты никого не оставляли равнодушными, благодаря им уже несколько постояльцев приюта нашли новых хозяев.

— Валечка, не мог бы ты мне помочь? — Сергей Семёнович смотрел растерянно. Я абсолютно не знаю, чем можно убрать эту дрянь.
В руках пожилой ветеринар держал щенка, с ног до головы выпачканного в какой-то липкой вязкой субстанции.
— Похоже на смолу. Но не уверен. — Валька задумчиво трогал свалявшуюся шёрстку. — Но, видимо, придется стричь.
Несколько часов провозились они, освобождая малыша от липкого панциря, но справились.
— Здоровенький малыш, — заметил врач. — Надо хозяев искать поскорее. Валечка, сфотографируешь? Смотри, какая очаровательная у этого юноши гетерохромия!
Щенок весело смотрел на Вальку разноцветными глазами и улыбался.
— Какой няшка! — неслышно подошла Маша. — Чем не кличка. Правда, Валь?
— Няшка... — задумчиво повторил парень. — Никого искать не надо. Себе заберу.
— Валь, — осторожно заметила девушка, — всех не заберёшь, если что. Может поищем хозяина?
— А мне всех и не надо, — Валентин прижал щенка к себе. — Мне этот нужен. Да, Няшка?

Автор: Йошкин Дом

mamusi
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Силявка
ВЯЧЕСЛАВ КУРСЕЕВ. Художник. Потрясающий акварелист.

Уголок Саратова, застывшее мгновение времени... его глазами, кистью, ТАЛАНТОМ...

Играет осень сном осенним... Танцуют с листьями и капелью стылого дождя, мои печальные воспоминания... Кружат мечты... Я, старые читая письма,... дожить стараюсь до Весны...

Пусть свет в том времени погашен,
И вряд ли будет вновь зажжен.
Но это время было наше...
Другой судьбы, других времен...


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

свет лана
вы ещё не завели себе коржика? Вы ими так умиляетесь!
Не, у меня уже кот и муж есть

Nata333
ВЯЧЕСЛАВ КУРСЕЕВ. Художник. Потрясающий акварелист.
Обожаю акварельные картины. Как-то увидела на ярмарке мастеров картины Антона Смирнова. Акварель и Крым в одном флаконе Вот одни из моих любимых

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)


mamusi
Не, у меня уже кот и муж есть
Одно другому не мешает!
У меня и то, и другое, и третье!





Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

polliar

Средь полей Руси широких 432 Гц Славянские гусли - Кирилл Богомилов Славянская музыка

Средь полей Руси широких 432 Гц  Славянские гусли - Кирилл Богомилов  Славянская музыка play thumbnailUrl Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)
Красивая славянская музыка на гуслях в 432 Гц... Друзья, пришлась музыка по нраву? Поддержите мой труд: приобретая музыку на гуслях - вы помогаете мне создавать новые произведения для вас! Музыка на ФЛЕШКЕ/MP3(flac)/CD, а также ноты/минусовки/лицензии…Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения) - 3917048
PT4M46S
True
2022-11-12T10:14:52+03:00
embedUrl

Наткнулась недавно в Ютубе на видео с игрой на гуслях, и теперь я поклонник и фанат, обожаю эту музыку и инструмент, такой позитив от прослушивания.
Подруга моя, любитель йоги, аюрведы и эзотерики, говорит что гусли сакральный инструмент. За счет вибрации воздействует так же как мантры, повышает энергию.

Гусли - Ольга Глазова — Best Wishes For Summer (NÕTR) / Gusli Olga Glazova

Гусли - Ольга Глазова — Best Wishes For Summer (NÕTR) / Gusli Olga Glazova play thumbnailUrl Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)
Best Wishes for Summer by the most popular russian harpist - Olga Glazova. The greatest instrument with new fingerss technic! *** Ближайшие концерты в вашем городе: Поддержать меня: донат на карту сбер/тинькофф/уралсиб/альфа по номеру телефона…Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения) - 3917048
PT3M30S
True
2022-11-12T10:14:52+03:00
embedUrl


Красивая музыка природы слушать 45 минут Русские гусли & Флейты. Музыка для сна и отдыха!

Красивая музыка природы слушать 45 минут  Русские гусли & Флейты.  Музыка для сна и отдыха! play thumbnailUrl Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)
Красивая музыка природы слушать музыка для сна и отдыха! Русские гусли & Флейты! Друзья, пришлась музыка по нраву? Поддержите мой труд: приобретая музыку на гуслях - вы помогаете мне создавать новые произведения для вас! Музыка на ФЛЕШКЕ/MP3(flac)/CD,…Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения) - 3917048
PT46M19S
True
2022-11-12T10:14:52+03:00
embedUrl


Русские Гусли слушать 1 час Альбом II Русь Первозданная 2019 Кирилл Богомилов. Русская музыка.

Русские Гусли слушать 1 час  Альбом II Русь Первозданная  2019 Кирилл Богомилов. Русская музыка. play thumbnailUrl Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)
Русские Гусли и флейты Альбом II "Русь Первозданная". Русский народный инструмент - гусли Друзья, пришлись гусли по нраву? Поддержите мой труд: приобретая музыку на гуслях - вы помогаете мне создавать новые произведения для вас! Музыка на…Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения) - 3917048
PT1H6M26S
True
2022-11-12T10:14:52+03:00
embedUrl


Силявка
Приятельница моя, светлейшая женщина сорока пяти годов, поддалась на уговоры однокурсников и поехала на встречу выпускников.

Не заморачиваясь дорогими ресторациями, народ решил оттянуться на вечеринке «Дискотека -90-х».
Потрясти там животами и оставшимися волосами. При одном условии — все будут в нарядах той незабвенной эпохи.
Лосины, бананы, кофты «мальвина».
Светлана Игоревна — финансовый аналитик, ко всему подходит обстоятельно, дискотека- тоже не повод делать все как попало, поэтому расстаралась на славу.
Фигура (спасибо матери с отцом) до сих пор не отторгает ни лосин, ни люрексовых кофточек и не входит с ними в конфликт. Стройная, как бездомная собака (завидую молча, да).
По погоде к этому шику и блеску Игоревна присовокупила белую курточку и снегурочкины полусапожки.
На голову водрузила роскошный капроновый «лошадиный хвост», лицо украсила хищными стрелами на веках «в уши», блесточки на щщечки натрусила и быстро шмыгнула в такси, чтобы соседи с перепугу милицию не вызвали. На встречу с юностью.
И понеслось...
И ночь седая, и вечер розовый, и толерантная не по времени «я люблю вас девочки, я люблю вас мальчики» и, конечно же «на белом-белом покрывале января». Народ в экстазе мордуется под зеркальным шаром, лосины трещат, люрекс парусами, всем хорошо и даже больше. (В сумочках у взрослых дядь и теть, в угоду реконструкции эпохи, бутылочки с крепкими спиртными напитками. Туалет-бар, все как на школьной дискотеке).
И тут настает момент, когда деревья вновь становятся большими, машина времени под названием «Джэк Дэниэлс» включает маховики на все обороты, сопло Лаваля дымится, якоря летят в туман.
Все. На дворе родненький 91-й годок. Все юны, безбашенны, и уже готовы стать участниками всевозможных гормонально-криминальных сводок. Кто-то решает уехать ночным в Питер и уезжает туда в плацкарте у туалета, кто-то понимает, что если вот прям щас он не попарится в бане, то тут ему и смерть — мчит в баню, а у кого-то, понятное дело начинает чесаться дикое сердце, которому два часа назад нужен был покой, а тут резко поменялась парадигма бытия и покоя резко расхотелось, а захотелось любви и счастия, пусть даже и ненадолго. Светлана моя не успела примкнуть ни к ленинградцам, ни к банщикам, ни к Ларисам Огудаловым.
Судьба сама ее нашла и указала нужное направление. Перстом. (У судьбы есть перст, кто не знает вдруг). Перст оказался мужским и на нем было кольцо из белого металла с черным плоским камнем.
Мущщина красиво танцевал поодаль и плавно водил руками в пространстве, как сен-сансовская лебедь.
И перстом своим окольцованным зацепил Светланы Игоревны капроновый хвост, которым она не менее красиво трясла поодаль. И когда колечко с черным камнем лирически настроенного мужчины повстречалось с черным волосяным капроном неопределившейся в желаниях женщины произошло то, что и должно было произойти...
Перстень, с чуть отошедшим зажимом типа «корнеровый каст» зацепился за приличный пук вороных волос, (а дело было в энергичном танце, напомню) и, чудом оставшаяся в пазах шейных позвонков глава Светланы Игоревны осталась без роскошного украшения.
Хвост был вырван, натурально «с мясом», и лишь покореженные шпильки, торчащие из под кустика, стянутого для надежности аптечной резинкой, живых волос торчали из ее так внезапно осиротевшей головы. Танцор Диско, у которого вдруг на пальце выросли вороные волосы, приобретению порадовался не сразу, в вихре лихого танца не до этого.
А, заметив, начал, как попавший под тыщу вольт электрик ломаться телом и рукой, в надежде избавиться от страшной черной твари, возжелавшей покуситься на его ювелирное украшение и перст, украшенный им.
Светлана Игоревна тоже со своей стороны предприняла некие действия, а как-то — упала от неожиданности и силы инерции на пол и совершив там несколько, казавшихся со стороны танцевальными, телодвижений (брэйк-дансом мало кого удивишь на таком мероприятии. Человек не падает — он танцует) подскочила к сен-сансовскому лебедю и начала отрывать свою сиротку-прическу от длани неловкого плясуна.
Напряжение нарастало и под звуки душевырывающей композиции «Улица роз» хеви-металл-группы «Ария» Игоревна поднатужилась и рванула свою волосню со всем усердием. Ну конечно же она победила. Прическа, из «конского хвоста», правда за время битвы прошедшая несколько этапов преображения, вернулась к своей хозяйке в виде набивки для матрасов, но кого это волновало в тот момент.
Добро нажитое вернулось к хозяюшке — финансовому аналитику. Мущщина же, наоборот, получил более внушительный ущерб. «Корнеровый каст» растопырил свои зацепки и прекрасный черный-пречерный камень покинул гнездышко и осиротил колечко. Упал черный камушек на пол антрацитовый и сгинул, как и не было его.
Мущщина огорчился. Посмотрел на палец с бескаменным колечком, потом на Игоревну и встал на колени, аккурат в кульминационном крике солиста Арии : «Я люблю и ненавижу тебяяя, воуовоуо!», как раз перед басовым соло, где душа рвется на тысячу бездомных котиков. Игоревна, не так давно вышедшая из сложной фигуры нижнего брэйка сообразила, что на колени мущщина опустился вынужденно, как и она в свое время, подчинившись законам физики. А она хоть и финансовый аналитик, но все ж баб (исправлено) женщина с душой и понятливая.
Сообразила, что мущщина что-то ищет и поползла к нему навстречу, не жалея лосин.
— Вам помочь?!, — проорала Игоревна, перекрывая басовое соло.
— Помогла уже, спасибо!, — рявкнул в ответ мущщина.
— Не ори на меня, растопырил пальцы на весь танцпол, чуть голову мне не оторвал!,- возопила обиженная тоном случайного собеседника Игоревна. — Волосы и зубы надо иметь свои в этом возрасте, — огрызнулся дядька, — размахалась тут своим помелом!
Игоревна поняла, что помощь чуваку не требуется и, встав с колен, отправилась в клозет поправлять непоправимое. Выбравшись из под магии зеркального шара, Игоревна продефилировала в дамскую комнат, у воинственно размахивая потрепанным хвостом из эко-капрона.
Перст судьбы и тут не оставил женщину в покое и уверенно затолкнул ее в мужской туалет, где по странному стечению обстоятельств никого не было.
Настенные писсуары ничуть не смутили Игоревну, решившую, что это биде. Она в три минуты расчесала свой истерзанный хвост, распрямила шпильки и опять превратилась в королеву-вамп.
Тут- же вызвала такси, пора и честь знать, наплясалась до крови и, как водится, «на дорожку», зашла в одну из кабинок.
—...Серый, да я не знаю, что делать! Черт меня дернул надеть это кольцо, Саня, брат, приехал на один день, бросил его на столике...
Да не гогочи ты, оно у нас «счастливым» считается, от деда по старшинству переходит... Сам ты придурок, хорош ржать, помоги ювелира найти. Саня утром улетает!
Игоревна, затаившись в кабине, выслушала весь диалог до конца, секунду подумала, расправила морщины на лосинах и громко вышла из кабинки.
— Я вам помогу, поехали, есть у меня хороший ювелир! — Мужик-страдалец уже успел пристроиться у настенного писсуара и категорически не обрадовался благой вести, которую принесла ему из кабинки Игоревна.
— Женщина! Вы хоть отвернитесь что-ли, — простонал мужик, уже не могущий остановить процесс.
— А, да, извините! А что вы делаете в женском туалете?!,- поддержала светскую беседу Игоревна, повернувшись спиной к пострадавшему.
Мужик сумрачно посмотрел в грязную после кульбитов нижнего брейка спину сумасшедшей бабенки и вежливо молвил.
— Ты иди на дверь с обратной стороны глянь и там меня подожди.
— Гм... Перепутала... Это от нервов, извините...
Следующие полчаса Светка разыскивала своего приятеля-ювелира, мужик тосковал поблизости. Выбор у него был небольшой, среди ночи найти не спящего мастера по ремонту колечек сыскать сложно.
Светкин школьный дружбан, бриллиантовых дел мастер, не спал и готов был помочь с починкой, но оказалось, что ехать нужно за город. Далеко. Сто километров в сторону Калуги.
— Едем?!
— Едем... Выбора нет. Не знаю, то ли благодарить вас, то ли злиться... Нам же еще нужно к утреннему рейсу успеть потом в Шереметьево...
Светлана в очередной раз возблагодарила Господа, что она не замужем. Одна морока эти вечно сомневающиеся мужики.
Таксист, немало удивленный радикально изменившемуся маршруту, все же согласился отвезти пару неудачников, которые предложили просто сказочный гонорар за сложный маршрут от клуба до Калуги, а потом до Шереметьево.
— Алексей, — на пятидесятом километре представился уже немного остывший мужчина.
— Светлана... Игоревна...
— Да уж после того, что между нами случилось, какая ты уже Игоревна.. Света ты, — и Алексей впервые улыбнулся. Хорошо улыбнулся. — И вот тут вот все.
На пятидесятом километре Калужского шоссе Игоревна почувствовала себя очень неуютно. В грязной белой куртке, капроновом хвосте и сверкающих лосинах. Алексея нельзя было назвать красавцем, но улыбка...
Улыбка была потрясающая и голос. От такого голоса хвосты с голов сами улетают, без механического воздействия.
Оставшиеся пятьдесят километров он рассказывал Игоревне историю кольца, которое было сделано для его прадеда питерским ювелиром, еще до революции из редкого металла, с редким же камнем, абсолютно плоским, не подверженным ни царапинам, ни ударам.
И передавали это кольцо старшему в роду. Кольцо носит его старший брат, ненадолго приехавший в Москву по делам и случайно, впопыхах, оставивший его столе.
Дарить-терять-продавать кольцо по семейной легенде никак нельзя. Беда будет.
— Я его примерил просто, не собирался в нем идти в клуб, да и в клуб не собирался, коллеги настояли, поддержать корпоративный дух. Поддержал..
В глубокой ночи, где-то под Калугой, огромный, как медведь ювелир вертел в громадных своих пальцах тяжело раненую семейную реликвию Алексея.
Тяжело вздыхал, жевал губами, набирал воздуха, чтобы что-то сказать, не говорил, шумно выдыхал.
— Светка, идите вы в баню. Да не зыркай ты так, у меня баня с вечера истоплена, горячая ещё. Пока я кумекать буду что и как — попаритесь. Алексей, подкинь там, для жару. Ямщика своего тоже зовите, пусть человек с дороги отогреется. А, да, Лех, там в предбаннике в холодильнике медовуха. Хороша. После бани — лучше и не надо.
Баня, размером с хороший пятистенок проглотила троих странников.
Мужчины подбросили дров, Игоревна, пока баня «доходила», порастрясла хозяйские запасы и в большом предбаннике, у камина накрыла стол. Напарившись, разлили по большим пивным кружкам медовухи.
Хорошо пошла. Пенная, холодная, сладкая, чуть с горчинкой (из гречишного меда делали).
— Готово!, — в предбанник вошел ювелир, — принимай работу!
— Спасибо! Спасибо, Вы меня от верной смерти спасли!, — Алексей потянулся за кошельком.
— Отставить!, — рявкнул золотых дел мастер,- Ей спасибо говори, не взялся бы для кого другого. Собирайтесь, а то Шереметьево вас не примет. Свет, сумку захвати, я там собрал кой-чего в дорогу вам. Чтоб веселее ехать было.
Быстро собрались, прыгнули в машину и понеслись.
Телефон Алексея разрывался от звонков брата, костерившего его на все лады.
— Да брось ты оправдываться уже, успеем мы к самолету, — оборачивается таксист.
Игоревна выуживает из сумки, собранной заботливым ювелиром запотевшую бутылку медовухи и бутылку «вишневки».
Бутерброды с мясом и салом. Игоревна, не найдя в сумке стакана пьёт из горлышка «за знакомство, за встречу», закусывает. И в одно мгновение все исчезает. Темно.

*

Игоревна летит и летит по какому-то страшному чёрному тоннелю, пытается кричать, но пересохший рот не открывается и даже сип не срывается с ее обескровленных губ. Она пытается пошевелиться, но тщетно. Отдельно от тела она чувствует одну из своих рук, но определить — правая или левая, не может. Ладонь неопознанной руки обретает чувствительность и Игоревна ощущает тепло, потихоньку начинает шевелить бесчувственными еще, словно отмороженными пальцами, пальцы путаются в чем-то упруго-лохматом.
Возвращается обоняние и в нос просачивается противный запах чего-то жарко-нутряного, знакомого, но неопределимого. Трагическая новость об Ольге Орловой из Японии Больной Билан подтвердил свой диагноз Очень просто отчистить старую сковороду — Так, – мозг Игоревны начинает функционировать вслед за конечностью, — танцы, кольцо, ювелир, баня, дорога в аэропорт...
  • Ааааааа, Божечка, миленький, за что? Авария!!! Мы попали в аварию!!! Господи, где я?! Я в реанимации или я умерла?! Судя по вони и шерсти под рукой- я уже в аду... Господи, прости меня, Господи, я не хочу в ад, я домой хочу!!! Аааааыыыыууу...
И тут безмолвный крик переходит в настоящий, мирской сиплый вой.
Игоревна распахивает глаза и начинает орать уже хорошим мужицким басом. В глаза ей смотрит черт. Настоящий бородатый черт.
— Ооооу, сгинь, нечистая морда, я была хорошей девочкой! — тут до Игоревны доходит, что глаза-то уже вовсю смотрят, а руки с ногами вовсю шевелятся. Нечистым, ожидающим Игоревну у дверей ада, оказался ее любимый эрдель Мирон, которого сутки никто не выгуливал и который был готов прикинуться хоть кем, лишь бы его вывели на двор. Преддверием преисподней — прихожая в квартире Игоревны, где на «икеевском» коврике «Добро пожаловать» она мирно почивала, пока пес не разбудил ее. Постанывая и подвывая, Игоревна встала на четвереньки и неловкими скачками двинулась в сторону кухни.
Рот изнутри превратился в муфельную печь, которую забыли отключить. Проползая мимо огромного, в полный рост, зеркала в прихожей Игоревна намеренно отвернулась, чтобы не умереть со страху уже по-настоящему.
Беда настигла ее, когда она ценой невероятных усилий пыталась подтянуться на столешнице для того, чтобы принять вертикальное положение. Выведя подбородок в положение «на планку», Светлана нос к носу столкнулась со своим искаженным отражением в зеркальном металлическом чайнике.
Крикнув чайкой, Игоревна ушла под стол.
В углу, не узнающий свою добропорядочную хозяйку, присев и трясясь от ужаса, интеллигентная собака Мирон изливала из себя суточную лужу на ламинат цвета «морозная свежесть». На столешнице, подтянувшись с десятой попытки, Игоревна обнаружила записку: «Света, спасибо за ВСЁ «. «Все» было подчеркнуто двумя размашистыми линиями оставляло для одинокой женщины большой простор для раздумий.
Трое суток отходила Игоревна от внутреннего позора, а потом все подзабылось и уладилось. Иногда она вспоминала обаятельного и улыбчивого Алексея, но это было все так, несерьёзно и немного стыдно.

*

Через полгода Игоревну повысили и перевели в главное управление анализировать финансы уже на более высоком уровне.
На приём к генеральному директору планово вызвали ещё нескольких ведущих специалистов, с которыми Игоревна в приемной ожидала аудиенции. Директор, как это и водится у начальствующих — задерживался. Через полчаса ожиданий она вышла «на минутку попудрить щёчки».
Место для припудривания находилось в конце коридора, куда Игоревна и рванула, чтобы не пропустить приезд генерального. Быстро заскочила в открытую дверь, закрылась изнутри.
— Женщина, это мужской туалет! Женский напротив! У навесного писсуара стоял Алексей...
— Игоревна!!! Ты?!! Ааааа!!!! Стой! Стой, я сказал!!! Не уходи!!!
Игоревна, вырвав ручку «с мясом», одним прыжком перескочила в «дамский зал», забыв зачем она туда шла.
— Светка, открывай! Открывай, я сказал! У меня пять минут, люди ждут!!!
В голове Игоревны огненными всполохами метались слова записки «спасибо за Всё», сердце тарабанило перфоратором, вышибая ребра.
— Игоревна, я сейчас дверь выломаю, выходи!, — тихо прошипел в дверной косяк Алексей.
— Сломает, — уныло подумала Светка, и вышла...
— Свет, ты как здесь очутилась?! Свет, ты только не убегай, я тебя прошу. У меня встреча сейчас, минут на тридцать, не больше, ты подожди в приемной, секретарь тебе чай, кофе подаст. Не уходи, Свет, ладно?
Алексей волок неупирающуюся Игоревну прямиком в кабинет генерального.
— Добрый день всем, извините, задержался, дела. Катя, вот эту даму отпоить чаем и не отпускать, пока я не закончу.
— Алексей Ильич, эта, гм, дама — наш новый руководитель аналитического отдела Светлана Игоревна, вряд ли она раньше вас освободится, — улыбается секретарь.

*

Игоревна и Ильич вот уже как полгода живут вместе. Страшную историю о том, как же они все-таки добрались до аэропорта, поведал брат Алексея, приличный и серьезный человек. За сорок минут до его вылета в аэропорт ворвались два очень пьяных и очень грязных человека. Один из человеков нес в руках конский хвост, размахивая им, как знаменем, второй человек пил из пластиковой бутылки мутную жёлтую жидкость и вкусно заедал ее хлебом с салом. Эти грязные весельчаки вручили Александру кольцо и умчались «продолжать банкет».
Со слов Алексея по дороге «на банкет» у него отключилось сознание и что было дальше, он не помнит.
Игоревну, как мы уже знаем, вырубило еще в машине, где-то под Калугой.
История записки открылась позже, когда через восемь месяцев после этих судьбоносных событий к Светке явился таксист и вернул ей долг в пятьдесят тысяч рублей, которые она в беспамятстве ему любезно заняла, благополучно забыв об этом. А человек, мало того, что в письменной форме поблагодарил, так еще и деньги вернул. Честный парень. Благодаря ему и стало известно, что Светка с Алексеем после аэропорта благополучно уснули в машине и он их развез по адресам. Как ему удалось вызнать эти адреса у катастрофически пьяных людей — Бог весть, но на то он и таксист. Это его работа.
Кольцо, как рассказал ювелир, было копеечным и гроша ломаного не стоило в базарный день. Не захотел огорчать ни Игоревну, ни хозяина кольца, приехавших за сто верст чинить семейную реликвию. То ли прадеда кто-то обманул, то ли прадед всем сказок наплёл о дороговизне кольца-— неизвестно. Но факт остается фактом — Алексею и Игоревне без этого кольца никогда бы не встретиться. А, да, ещё же капроновый хвост и дискотека 90-х, точно! А это вечные ценности, пока мы живы, конечно.
@ Ульяна Меньшикова
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Силявка
Древний скит
Николка сидел тихо-тихо, боясь тревожить сон матери. Мама это единственный родной для него человек на земле. Отца забрали на войну, когда Николке было девять. Мама очень переживала. Через полгода принесли похоронку, а ещё через пол года она слегла.
С едой было совсем туго. Но мальчонка не расстраивался, он видел, что в деревне мало кто жирует.
«Нам с мамкой ещё повезло, – думал мальчик, – нас всего двое. А у Смолиных детей четверо, поди их прокорми».

Николка очень старался помочь матери. Если кто-то просил в деревне подсобить, бежал первым, но чем может помочь маленький мальчишка?! Хотя, как говорят, на безрыбье и рак рыба. Всех здоровых мужиков на фронт отправили, так что и с мальца можно было пользу поиметь. Пусть и маленький, а всё ж мужчинка. Старухам в деревне за еду трубу прочистить, да мало ли чего ещё. К своим десяти годам он многому научился, даже заборы латать. Дрова колол, воду носил. В огороде хозяйничал. Лето такая пора, смотри не зевай, а то оставшуюся зиму будешь пустой заваркой кормиться...

  • Николка, – вдруг услышал мальчик.
Это кричал Васька. Нужно было быстрее выбегать из дома, чтоб тот своим криком не разбудил мать.
  • Чего тебе? – вылетел из сеней Николка.
  • Мы это, по грибы сходить бы, говорят белые пошли.
  • Грибы это хорошо, – задумчиво произнёс мальчик. – Насушить бы, зимой можно супа грибного наваривать.
В голове Коли были постоянные планы на будущую зиму. «Только бы мамка поправилась, – думал он,- а уж провиантом я обеспечу»

Больше всего на свете мальчик боялся остаться в этом мире один. Если с мамкой что случиться, путь один – или скитайся, или детдом. И о том и о другом он даже думать не хотел. И если остальные мальчишки в своих редких мечтах говорили о каких-то детских фантазиях, Николка мечтал об одном, чтоб к мамке вернулись силы и она выздоровела.

Ольга, мать Николая, была хорошей женщиной, не счастливой только. Сама сиротой росла. Отец в лесу сгинул, а мать болячку какую-то подцепила, лекарь пару раз приезжал, да кому они нужны в своих деревнях. Так и померла, оставив дочь на попечение своей старшей сестры, которая, как казалось Ольге, уже тогда древней старушкой была. Всё хозяйство на Ольге было, никогда не жаловалась, в благодарность, что тётка её в детдом не сдала. Вскоре и тётка померла. Опять одна осталась. Как время замуж пришло, к ней Иван сосватался.
Хорошо жили, ладно, любили друг друга, ребёночка народили.

Война грянула, как гром. Всех мужиков с деревни, как ветром унесло, будто и не было их.
Тяжело бабам пришлось. У кого скот, у кого детей полна хата, и на работу в колхоз надо... Голодно в деревне стало. Конечно огороды спасали, и тем кто не ленился летом – зимой полегче было.
Но были в деревне и такие, кто о насущном мало думал. В самом конце улицы стоял дом. В нём жила баба Нина с дочкой Ириной. Сама бабка была старой и неприятной. Да и дочь от матери не далеко ушла. Детей не имела, замужем не была, вековала свой век с матерью. В деревне с ними мало кто общался.

Поговаривали, делишки чёрные крутит бабка. А ещё очень уж завистливые обе были, и до добра чужого охочи. Бабка Нинка из дому уж почти и не выходила, а Ирина-то часто по улице прогуливалась, да на дворы чужие пялилась. У кого что появилось, да кто как живёт. Платок по самые брови натянет и ходит зыркает. На что жили и как, то соседям неведомо было, да и не лезли к ним особо, а вдруг и правда бабка с нечистым якшается, ни к чему людям проблемы...

Вернувшись в сени за корзинкой Николка услышал голос матери.
  • Чего мамуль? – влетел мальчик в комнату.
  • Ты куда собрался Коленька? – устало произнесла мать.
  • Мы с ребятами по грибы. А ты чего встала-то? Я в огороде всё полил, воды натаскал в дом.
Ольга улыбнулась и поцеловала сына в макушку.
  • Что бы я без тебя делала, – сказала она и, перекрестив сына, наказала в лесу быть осторожнее.

Николка убежал на улицу, а Ольга собиралась прибраться в доме. Она и сама не знала, что с ней. Может, как у матери хвороба какая неизвестная. Только слабела она день ото дня. Смерти боялась только из-за Николки. На кого сына оставит. Эти мысли и заставляли каждый раз вставать да собираться. Только в выходные, как сегодня, почти с постели не вставала, а в понедельник снова в колхоз надо.

Пятеро мальчишек брели по лесу, вороша ногами опавшую листву. Грибы не попадались. Так уж, сыроежки червивые, да маховики. Бродили бродили, да так и не нашли ничего стоящего.
Сели передохнуть.
  • Вот бы древний скит этот заброшенный найти? – мечтательно произнёс Егор.
  • Какой скит? – спросил Николка.
  • Эх вы, неужто не слыхали? В лесу нашем раньше стоял древний скит с монахами. Но по неизвестной причине монахи покинули его. Говорят, что в ските этом лежат сокровища. А в самом центре источник есть, из которого кто выпьет, вмиг от любой хвори вылечится и даже помолодеет! Только штука в том, – продолжал рассказывать Егор заговорщицким голосом, – что скит этот в самой чаще леса, но выйти к нему никто не может.
  • А почему не может? – Спросил Васька.
  • Кто ж его знает, говорят как его найти, только ведьмам ведомо, – ответил Егор и многозначительно поднял указательный палец вверх. – Эх ладно, – продолжил он, – засиделись уже, мамки поди искать нас собрались, пойдёмте до дому.
Егор был самым старшим из ребят и потому не верить ему, остальные не могли. Старше, значит знает больше.
Бредя до дома каждый думал о своём. Кто о сокровищах, а Николка о источнике том, что здоровье даёт...

На следующий день вся ребятня собралась на завалинке. Первым разговор начал Васька:
  • Егор, мне твой вчерашний сказ житья не даёт. А ну, как и правда сможем древний скит найти. Сокровища сыщем.
  • Вот ты дурень Васька, – ответил парень, – сказано же, не каждому тропа та открывается. А ну, как в лесу сгинем! В чаще сам знаешь, какие топи есть.
  • Знаю, – грустно ответил тот – и даже попробовать не хотите? – на всякий случай спросил он.
  • Я бы попробовал, – ответил Колька.
  • Вот вы упрямые, как вы дорогу-то найдёте? – злился Егор.
  • Ты же сам сказал, что только ведьмам известно, как тропу найти, – произнёс Коля.
  • Ну и? – не понял Егор.
  • Пойду к бабке Нинке, её же ведьмой кличут, вот пусть она мне путь и укажет! – пояснил Николка.
  • Прям сам пойдёшь к ведьме? – вытаращил глаза Васька.
  • Пойду! – твёрдо ответил Коля. – Вам сокровища нужны, а мне к источнику тому пробраться надо!

Спустя пятнадцать минут Николка стоял возле калитки бабы Нины. Двое друзей с замиранием сердца выглядывали из-за огромного дуба стоящего на противоположной стороне улицы.
Открылась дверь дома и не спеша навстречу Николаю пошла Ирина, дочь бабы Нины.
  • Тебе чего? – сердито спросила она.
Ира терпеть не могла детей. Вовремя не обзаведясь своими, сейчас на других она смотрела как на досадную ошибку, считая их просто лишними ртами в семье.
  • Я это, – замямлил Николай. – Мне бы с бабой Ниной поговорить.
  • Ишь чего захотел! – рявкнула Ирина, – говори чего надо или иди отсюда.

Набрав в лёгкие побольше воздуха Николай выпалил:
  • Я про древний скит заброшенный узнать хочу.
Глаза женщины впились в мальчика. Было видно, что она о чём-то думает. И вдруг, её вечно злобное лицо словно распрямилось, она скривила губы выдавливая улыбку и отворила калитку.
  • Проходи Коля, – сказала она. – Тебя ведь Колей кличут? Это ведь твоя мамка хворая?
  • Моя, – ответил мальчик, – а откуда вы знаете?
  • Знаю. Мы ведь Коленька, такие, мы болезнь чуем, к нам просто так не приходят.
Николай шагнул во двор и пройдя по протоптанной тропинке скрылся за дверью.

В доме колдуньи было темно. Пахло засушенной травой и ещё чем то неприятным, этого запаха Коля не знал.
  • Проходи, проходи, – слегка подтолкнула его Ирина.
Войдя в комнату мальчик осмотрелся. Большая, почти во всю стену, печь, деревянный стол у окна, широкий комод, на котором стояло всевозможное количество пузырьков с разноцветной жидкостью. В углу стояла кровать, и на ней кто-то лежал.
  • Мама, – вдруг услышал он голос Ирины. – Посмотри, кто к нам пришёл.

Одеяла на кровати зашевелились и из под них показалась маленькая, сморщенная старушка.
  • Кто это? – недовольно произнесла она. – Кого чёрт приволок?
  • Не шуми, мама, – слащаво продолжала Ирина. – Это Николка, с другого конца улицы. Помнишь, я тебе рассказывала, что в деревне баба хворая живёт. Так вот это сын её.
  • И чего ему надо? – продолжала недовольная старуха.
  • Николай тебя про древний скит спросить хочет.

Бабку словно подменили. Она резко села, свесила ноги с кровати и с интересом уставилась на мальчика.
  • А зачем тебе про скит знать? – спросила она прищурившись.
  • Надо, – недружелюбно ответил Николка.
Где-то внутри живота у мальчика неприятно зашевелилось, словно всё его нутро хотело, чтоб он поскорее убрался из этого дома. Но отступить он не мог. Сегодня ночью маме было совсем плохо. Она задыхалась и он сидел подле её кровати держа за руку.
  • За сокровищами поди собрался? – ехидно спросила старуха.
  • Нет, – буркнул Николка, – мамка болеет, воды с источника набрать надо.
  • И сокровища даже не нужны? – упорствовала бабка.
  • Сказал же, не нужны, – насупившись ответил мальчик...

Губы старухи растянулись в улыбке, от чего её лицо стало ещё противнее.
  • Скажешь, как скит найти? – смотря исподлобья спросил Николка.
  • Скажу, – ответила бабка Нина, внимательно смотря на него. – Тут ведь понимаешь в чём штука, – продолжила она, – древний скит этот не всем показывается. Хозяин леса хранит дорогу к нему. И чует он, если в скит за наживой идут. А ты, – бабка ткнула своим костлявым пальцем в грудь Николки, – ты идёшь с другой целью. Может тебе и повезёт, откроется дорога. Идти тебе в самую глушь лесную. По тропе, что вдоль болота идёт. А как тропа закончится, так смотри не зевай, ищи подсказки. Если лесной хозяин разрешит тебе в скит пройти, подсказки будут. А коль не будет их, так уж не взыщи, ему лучше знать – кому в тот скит нужно, а кому нет...
  • Я вот, в своё время тоже ходила, искала, – продолжала старуха. – Уж сколько дорожек лесных истоптала. И скажу тебе по секрету, даже помощь призывала тайную. Но, не нашла. Не пустил меня лесной хозяин в скит.
  • А кто это, лесной хозяин? – спросил Николка.
Он слушал бабкины наставления, и в его голове рисовались замысловатые картины, хозяин леса, болото, подсказки...
Если честно, был момент, когда сердце ребёнка дрогнуло и хотелось уйти поскорее из этого дома, и от этой неприятной старухи, но тут же в глазах встал образ больной матери и мальчик решил узнать от колдуньи чуть больше.

  • А кто ж тебе скажет, – противно захихикал бабка, – он в гости на чай не приходит, от людского глаза в дебри уходит.
  • А не обидит? – спросил Николай.
Где-то глубоко внутри всё же сидел страх.
  • А это, как себя вести будешь, – ответила бабка, внимательно глядя на Николку.
Больше у мальца вопросов не было и попрощавшись со старухой и её дочерью пошёл прочь из дома.

  • Как думаешь, найдёт? – спросила Ирина, обращаясь к матери, как только за мальчиком закрылась дверь.
  • Надеюсь, – ответила старуха. – Наконец то у меня появился шанс! За ним проследишь, да смотри, чтоб не заметил! Если откроется ему дорога в скит, ты за ним туда не ходи. Пусть сам воды наберёт. А как обратно соберётся, дождись, когда до болот дойдёт, бутыль отними, а его самого в трясину столкнёшь. Топь его быстро к себе приберёт, сгинет и следа не будет. Справишься? – спросила она.
  • С ребёнком, кто ж не справится, – ехидно прохихикала Ирина.
  • Времени у меня совсем мало осталось, не подоспеешь с водой, помру вскоре. А уж как мне этот срок оттянуть надо, сама знаешь. За мои проступки, черти, что мне всю жизнь служили, так за меня ухватятся, на части рвать будут. Так что смотри, не опростоволосься, – сдвинула брови бабка, – а то прокляну!
  • Так и сказала, хозяин леса? – спрашивал Егор Николку.
  • Да, – ответил тот, – говорит, что если знаки будут, значит откроет он мне дорогу в скит.
  • Что-то боязно мне, – встрял в разговор Васька. – А ну, как погубит нас этот хозяин.
  • Я на вас и не рассчитывал, – хмуро отозвался Николай. – Если со мной не пойдёте, то я один справлюсь.
  • Подумаешь, храбрый какой нашёлся, – обиженно произнёс Васька. – Хочешь один сокровища сыскать, да и пожалуйста.
  • Мне сокровища не нужны, – ответил Николай,- я за другим пойду.
  • А не страшно одному будет? – спросил Егор.
  • Страшно, но я всё одно пойду, мамка совсем плохая. Мне позарез вода из источника нужна.
  • Ладно уж, – немного подумав произнёс Васька. – С тобой пойду. Друзей в беде не бросают. Может нам повезёт, и мы сокровища сыщем.
  • А я не пойду, – виновато произнёс Егор. – Кроме меня у мамки трое детей, и если со мной что нибудь случится, кто ей помогать будет?
Мальчишки не нашли, что ответить другу. Да и нужно ли было? Каждый для себя уже всё решил...

В эту ночь Николка спал плохо. Снились какие-то кошмары. Хозяин леса, в виде старого, косматого деда пытался выведать у него, зачем ему понадобилось найти заброшенный скит.
Проснулся рано утром, хмурый. Наврал матери, будто они с ребятами на весь день собрались на речку. Собрал в узелок нехитрую еду, в виде нескольких ломтей хлеба и варёной картошки, и вышел из дома.

На краю деревни Николая уже поджидал Васька.
  • Страшно что-то, – сказал Васька.
  • И мне страшно, – ответил Николка. – Если не пойдёшь, я не обижусь, Вась, ведь это моя мамка болеет.
  • Пошли уж, – насупившись произнёс Васька, – пока не передумал.
Повернувшись лицом к лесу он пошагал вперёд. Николка двинулся следом.

Мальчишки шли в глубь леса не подозревая, что за ними пристально следят два злобных глаза. Недовольных тем, что в чащу Николка пошёл не один. А это значит, что ещё одной проблемой стало больше.
  • Вот же мерзавец, – сетовала Ирина. – Так и знала, что какой-то подвох будет! Угораздило же второго с ним пойти. Ну ничего, оба в топи сгинут, одним ртом в семье меньше станет!
  • Коль, а если мы не сможем древний скит сыскать? Что делать будем? – спрашивал Васька.
  • Я не могу не найти, – серьёзно ответил Николка. – Если мамка не вылечится, я совсем один останусь. Я должен его найти!
  • Ну, это ж не от нас зависит, – продолжал вслух размышлять Вася, – а ну, как хозяин леса не откроет нам дороги?! Может он вообще людей не любит.
  • Конечно не любит. Бабка Нина так и сказала, что он от людского взора прячется.
Дальше мальчишки пошли молча, воображение каждого из них рисовало свою картину с хозяином леса.

  • Тише, – вдруг остановился Николка. – Слышишь?
  • Ничего не слышу, – отозвался Васька. – Куда слушать-то?
  • Да тише ты! -Цыкнул Коля. – Послушай, как птица кричит. Будто надрывается.
Васька наклонил голову, словно ухо, оказавшееся выше, станет слышать лучше.
  • А и правда, – сказал он, чуть помолчав. – Не поёт будто, а кричит.
Потихоньку мальчики двинулись на звук. Пройдя пару метров, за деревом они действительно увидели птицу. Пернатая попала в силки и изо всех сил пытаясь выбраться, рвалась на верёвке.

  • Может прибить её? Тогда вечером её можно будет зажарить, – без тени сомнения сказал Васька.
  • Ты совсем что ли? – воскликнул Николка. – Она же не ранена! Надо просто выпутать её.
  • Да подумаешь, – как будто обиженно ответил Вася, – я ж не для себя стараюсь! Я о нас беспокоюсь. Кто знает, сколько нам ещё тут бродить.
Николай ничего не ответил другу. Он подошёл к мечущейся птице и, слегка придавив её ладошкой, выпутал из силка. Как только он убрал руку, птичка взмыла в высь. Николка поднял вверх голову и слегка сморщив нос смотрел в небо. Он улыбался.
  • Ну вот, – пробормотал Васька, – без ужина остались.
  • Не ругайся, – примирительно сказал Николка. – Привал сделаем, я картохи с хлебом набрал.

Ещё около часа ребята брели в никуда, всё глубже уходя в чащу.
  • Устал я, – сказал Васька, – давай привал сделаем, отдохнём чуток.
Николка согласился.

Развели небольшой костерок, из узелка Николай достал свой нехитрый обед. Нанизав хлеб на палочку Васька принялся его обжаривать на огне. Спустя несколько минут ребята за обе щёки уплетали хрустящие куски в прикуску с варёной картошкой. Чуть отдохнув и перекусив, тронулись в путь.

Впереди их ждал самый опасный участок леса. Вперемешку с твёрдой землёй шли участки топи. Местами, топь так зарастала кочками мха, что с виду казалась вполне обычной тропинкой. Идти нужно было осторожно.
  • Смотри, – вдруг сказал Васька, и указал пальцем к началу болота.
Там, почти у самого края, билась сова. Перья на крыльях намокли и были в болотной жиже. Птица тщетно пыталась взлететь, но ей это никак не удавалось. Она хлопала по трясине, словно отталкиваясь от неё, но от этого на крылья только больше грязи налипало.
  • Да что ж такое с этими птицами сегодня! – в сердцах воскликнул Николка. – То в силки попадаются, то в болоте топнут, – и мальчик сделал шаг по направлению к ней.
  • Стой, – схватил Васька Николая за рукав.- Ты куда?
  • Как куда? – не понимая вопроса спросил Николка. – Помочь. Она же утопнет! Её надо на сушу вытащить.
  • Вот ещё, за птицу так переживать. Да и пусть себе топнет, а нам идти надо! Не дай Бог сам провалишься, тогда точно обратно пойдём!
  • Да ты что, Васька, – воскликнул Николай, – неужто не жалко? Она ведь живая!
  • И что, что живая, ты вообще собираешься сокровища искать или только глупых птиц спасать будешь, – запалялся Василий.
  • А я не за сокровищами иду, – ответил Николка, – я иду за водой, чтоб мамку вылечить! А то, что я душу живую спасаю, так что ж, тебе жалко что ли?! И ту птицу съесть хотел и эту бросить, знаешь Васька, не знал я что ты такой злобный.
  • Я злобный? – крикнул Васька. – Ну и иди свою глупую сову спасай, раз такой добренький выискался, и вообще тогда один иди! Не за сокровищами он собрался! Чего я вообще с тобой попёрся!

Мальчишки так и пререкались друг с другом стоя у края болота. А в зарослях чуть поодаль, следившая за ними Ирина потирала руки от радости. О чём она и мечтать не могла, сбылось. Повздорили Васька и Николка. И Василий, выкрикнув Николаю, что больше он ему не друг, развернулся и пошёл в обратном направлении.
Николка остался один. Вытерев рукавом предательски заблестевшую слезинку, мальчик не стал окрикивать друга. Он молча смотрел, как тот уходит, окончательно скрываясь из виду за деревьями.

Хлюп, хлюп, опять послышалась попытка совы вскинуть крылья. Шмыгая носом, Николай огляделся. Взгляд упал на подходящую палку, достаточно длинную, чтоб опереться на неё, пробуя почву под ногами. Что делать с совой и как её спасти, он даже не представлял.

Подойдя совсем близко мальчик потыкал палкой в почву перед собой. Конец палки тут же провалился в трясину.
Сова, словно понимая, что ребёнок хочет ей помочь, перестала биться и затихла.
  • Что же делать, – сказал Николка вслух сам себе.
Дотянуться до птицы руками он не мог. Подойти ближе, тоже не представлялось возможным. Единственное, что он мог сделать, это протянуть палку так, чтобы один её конец плюхнулся в трясину рядом с птицей.
На что надеялся Николка, он не знал. Словно по волшебству, как будто птица смогла прочитать мысли ребёнка, сова вдруг уцепилась крючковатым клювом за конец палки.

Ребёнок осторожно потянул её на себя, почти пол метра смог он протащить птицу по глади грязной жижи. Сова выпустила палку из клюва. Мальчик проделал ту же манипуляцию, и опять клюв птицы сомкнулся на конце палки. В этот раз протянуть получилось подальше и вот уже сова оказалась в пределах руки ребёнка. Николка осторожно подхватил птицу, от грязи на перьях крылья безвольно свисали. Поискав глазами что-то подходящее, он увидел толстое поваленное дерево чуть вдалеке. К нему и пошёл. Посадив сову на покрытый мхом ствол, Коля тихо отошёл от неё.

Вдруг, за спиной хрустнула ветка.
Николка резко развернулся. В паре метров от него стоял кто-то косматый. Весь в прилипших сухих листьях, он смотрел на мальчика злыми красными глазками. От страха Николай зажмурился. Ничего не происходило. Понимая, что с пугающим существом всё же придётся столкнуться, ребёнок выдохнул и открыл глаза. Он стоял в лесу совсем один. Николка крутил головой в разные стороны, но взгляд так и не зацепился ни за что. Никакого лесного чудища рядом не было. Так же пропала и сова. Дерево, на котором несколько минут назад мальчик оставил птицу, было пустым.

Пересилив свой страх Николка снова тронулся в путь. Сколько мальчик шёл по лесу, он не знал. И вдруг, Николка услышал странный звук. В лесу раздался звук колокола. Не громкий, не праздничный перезвон, а тихий мелодичный удар одного небольшого колокола. Прислушиваясь мальчик шёл на звук. С каждым шагом он был слышен всё громче и отчётливее. Лес вокруг сделался словно гуще, деревья росли почти прижавшись друг к другу. Пролезая через очередные заросли, Коля выбрался на поляну.

На ней стояла небольшая деревянная церквушка, обнесённая плотным бревенчатым забором. Потемневшие от времени стены, растрескавшаяся древесина...
  • Древний скит, – прошептал Николка. – Нашёл! Нашёёёл! – смеясь прокричал он.
И словно в ответ ему, прозвучал последний удар колокола.

Мальчик подошёл к воротам и тихонько толкнул их. Протяжно заскрипев, они медленно раскрылись перед ним. Во внутреннем дворе стоял Николка с открытым ртом и разглядывал древнюю постройку. Вокруг не было ни звука, даже ветер не пытался попасть сюда. Разглядывая почерневший сруб, мальчик думал о том, сколько же времени здесь никто не жил. Входить внутрь не стал, смотреть, есть ли внутри сокровища, Николке было без надобности. Ему нужен был источник, и он решил пройтись вокруг скита.
«Так странно, – думал ребёнок, – вроде заброшен и пустует, а внутри порядок, камешек к камешку, травинка к травинке, никаких тебе зарослей крапивы и бурьяна, которые начинают хозяйничать в огородах и палисадниках домов, если там нет хозяина».

Обогнув скит по кругу, и вернувшись к тому месту откуда он пришёл, Николка остановился. Снял со спины узелок и, развернув его, взял в руки небольшой стеклянный флакончик. Нужно было искать источник. Проходя по дворовым тропинкам вдоль и поперек, мальчишка не видел ничего, похожего на источник. На глазах предательски заблестели слёзы. «Неужто обман и нет никакого источника,» – думал ребёнок.
И только он про это подумал, как вдруг услышал тоненький звон колокольчика. Звук был такой тихий и робкий, словно кто-то нечаянно дотрагивался до ниточки, к которой этот колокольчик был привязан.

Николка пошёл на звук. Чуть поодаль, у самого забора росли несколько яблонь. На толстом суку одной из них мальчик увидел сову. Ту самую, которую он пытался вытащить из болота. Она разглядывала подходящего к ней Колю. Николка улыбнулся сове, словно встретив старую знакомую. На самом деле ему хотелось увидеть здесь, среди безмолвной тиши, ещё хоть какую-то живую душу. Сова наклонила голову, потом развернулась спиной к ребёнку, и вдруг исчезла в густой кроне яблони, на которой сидела.

Подойдя к деревьям вплотную, в тени листвы мальчик увидел маленький, выложенный гладкими камешками круг. Внутри была вода. Наклонившись, чтобы пробраться под низкими ветками яблонь, он полез к этому миниатюрному колодцу. Сев перед ним на колени Коля только сейчас заметил, что внутри круга бьёт малюсенький фонтанчик. Почти незаметный, он тихо всколыхивал водную гладь. Это был тот самый источник, ради которого мальчик отправился путь. Окунув свой пузырёк в воду, Николка наполнил его до краёв. И вдруг, где-то то совсем рядом, что-то зашуршало.

Повернув голову в сторону, Коля замер. Примерно в метре от него, буравя мальчика маленькими глазками, стояло то косматое чудище, которое он видел в лесу. Сердце Николки бешено заколотилось. Косматый стоял и молча разглядывал ребёнка. До носа мальчика дошёл запах прелых листьев и сырых грибов. Нужно было как-то пытаться выбраться из-под яблони и бежать прочь. Но глаза косматого чудища словно прикололи его к земле.
  • Сыроежками пахнешь, – зачем-то тихо сказал Николка и попытался улыбнуться. – Это я для мамы, – продолжал он трясущимся голосом. Вытянув руку вперёд, Николка показал косматому пузырёк, – я только воды набрать. Мне не нужны сокровища, мама больна, – закончил он и замолчал.

Ему казалось, что сейчас его маленькое сердечко просто выпрыгнет и убежит одно без самого Николки, подальше от странного косматого чудища. Он не знал, понимает ли оно человеческую речь, и слышит ли вообще что-то. От молчаливости косматого, становилось ещё страшнее. И вдруг, развернувшись, чудище пошло прочь.

Выждав пару минут, Николка выполз из под сени яблонь. Подойдя к своему узелку, который так и продолжал лежать на земле, он уложил в него флакончик с водой и туго завязал.
Выходя из ворот скита, он обернулся. На козырьке крыльца ведущего в храмовую постройку сидела сова. Улыбнувшись, Николка помахал ей рукой.
  • Спасибо, – крикнул он и пошёл вглубь леса.
Вечерело, на лес опускались сумерки. Ночевать в чаще не хотелось. Поэтому мальчик упорно шёл вперёд, прибавляя шаг. В животе урчало, очень хотелось есть. Последний приём пищи был ближе к полудню, когда они с Васькой остановились на привал. В душе Николка не держал обиды на друга. «Ну, а чего обижаться-то, думал он, – у каждого свои нужды, кому сокровища, кому ещё чего-то».

По расчётам мальчика идти было не долго.
  • Световой день летом долог, до темна домой ворочусь, – бубнил себе под нос Николка.
Вокруг стало как будто прохладнее, всё чаще стали попадаться кочки со мхом. Мальчик подходил ближе к отрезку дороги вдоль болота. Нужно было идти аккуратнее, внимательно смотря под ноги. И тут взгляд мальчика упал на небольшую полянку, усеянную ягодными кустиками. В животе заурчало ещё сильнее.
Николка пошёл к полянке и, присев на колени, стал собирать ягоды в горсть и есть их.

Послышался хруст веток. Мальчик обернулся, в нескольких метрах от него стояла женщина.
  • Тётка Ирина! – изумлённо произнёс Николка. – Вы откуда здесь?
  • Да вот тебя тут поджидаю, – ответила женщина.
  • Зачем это? – удивился мальчик.
  • А отдать ты мне кое что должен.
  • Это что же я вам должен? – продолжал удивляться мальчик.
Где-то внизу живота поселилось неприятное ноющее ощущение. Последний раз такое чувство появлялось, когда Николка стоял на высоченном дереве у воды и решался прыгать с тарзанки.
  • А водички-то набрал? Вот её родимую мне и надоть, – сощурившись сказала Ирина и пошла на Николку.

Мальчик попятился назад.
  • Не могу я вам отдать воду, тётка Ирина. Вы же знаете, для чего я её искать ходил, – отвечал он, продолжая пятиться. – Мне мамку надо лечить. У меня больше нет никого.
  • И мне мать надо лечить, – произнесла женщина сдвинув брови.
  • Ну так и набрали бы сами, – возмущённо ответил Николка.
  • А и набрала бы! – повысила голос Ирина. – Если бы путь мне открыли в этот проклятый скит! Так нет же! Сердца им чистые подавай, – кипятилась она. – Или ты думаешь мы просто так ровно дома сидели?! Да мы этот древний скит годами искали! С утра до ночи по лесу бродили! Если бы нашли, мы бы ууух, каких дел наворотить могли, – выкрикнув это женщина сжала кулак и потрясла им, как бы показывая, какой силой две ведьмы могли бы обладать, отыщи они дорогу к древнему скиту.
  • Ну значит не нужна вам эта сила, – отвечал Николка. – Если хозяин леса вам дорогу не показывает.
  • Хозяин леса, – передразнила женщина Николку. – Да спалить его надо, хозяина этого! Чем мы и займёмся, как только я у тебя водичку заберу, да домой ворочусь.
  • А как же я? – крикнул Николай. – Как моя мамка! Ведь я для неё, а вы, а вы...
Мальчик не находил слов, от возмущения и обиды. Николка понимал, что физически не совладает с крепкой женщиной, нужно было что-то делать.
  • Отдай узелок, – произнесла Ирина, надвигаясь на Николку.

И только тут мальчик понял, какую оплошность он совершил отступая от женщины. Он вплотную приблизился к болоту. И одна нога уже начала промокать.
  • Тётка Ирина, ну зачем вы так? – трясущимся голосом произнёс Николка. – Ведь так же не честно, как же мамка моя, – слёзы заблестели на глазах, в горле встал комок. – Я не отдам воду! – сдавленно произнёс ребёнок.
  • Отдашь, -спокойно ответила женщина. И вытянув руки вперёд чтоб ухватиться за узелок подошла ещё ближе к Николке.
Инстинктивно мальчик сделал шаг назад. И обе его ноги ушли в болотную трясину. Жижа медленно поглощала Николку.

Ирина стояла на самом краю болота и смотрела на него. Ребёнок попытался вытянуть ногу, но болотная топь держала крепко. Колдунья улыбалась, протягивая руку.
  • Отдай узелок. И тогда я тебя вытяну. Или я дождусь, пока ты не уйдёшь в топь по пояс, и сниму его сама.
На самом деле, она конечно же не собиралась вытягивать мальчика из трясины. Просто ей было бы проще, если бы он сам швырнул ей узелок и тогда бы не пришлось мочить в грязи ноги, дотягиваясь до мешочка за плечами ребёнка.
  • Не отдам, – упрямо повторил мальчик.
По щекам текли слёзы. От обиды, от страха, от того, что так несправедливы могут быть люди. Теперь, когда он сам сгинет, его матери уже ничего не поможет.

Болото работало на стороне колдуньи, медленно, но верно утягивая ребёнка вглубь. Почти по бёдра Николка ушёл в трясину, когда Ирина подошла совсем близко и попыталась дотянуться до узелка.
  • Глупый щенок, – ворчала она, – тебе всё равно подыхать в этом болоте и мать твоя сдохнет, только не от болезни, а оттого что узнает, что ты в лесу сгинул!
Она подцепляла рукой тонкий шнурок, висевший на плечах мальчика. Николка яростно махал руками, как мог мешал ей схватиться за узелок.
  • Я всё одно сорву с тебя это чёртов мешок! – шипела женщина, отбиваясь от рук мальчика.
И ей это удалось, она вцепилась в шнурок и с силой дёрнула. Узелок слетел с плеч мальчика и Николка заревел в голос.
И вдруг, сквозь пелену слёз, он увидел, как из-за толстого дерева выбегает Васька. Он бежал к колдунье не сбавляя хода. Выставив вперёд руки и закричав, всю свою силу вложил в этот толчок. Лишь успев повернуться на крик, но при этом уже больше не успев ничего сделать, Ирина спиной летела в болото. Дико закричав, она барахталась в чёрно-зелёной жиже и стремительно утопала. Всё произошло очень быстро, проклятия вперемешку с воплями ужаса захлебнулись в болотной топи. Узелок из руки Ирина так и не выпустила.

Николка смотрел, как она уходит в трясину, с расширенными от страха глазами.
  • Васька, – возбуждённо воскликнул он, – Васька, ты меня не бросил! Тащи меня, Васька, иначе совсем утопну.
Вася, очнувшись от шока, бросился в ближайшие кусты, через секунду выбегая оттуда с длинной толстой палкой. Уцепившись за протянутый конец, Николка крикнул:
  • Тяни!
Упираясь и пыхтя, тянул Васька палку. Тяжело, сантиметр за сантиметром, болото выпускало свою жертву.

Через пару минут на лесной земле лежали мальчишки, пытаясь отдышаться от проделанных усилий.
  • Ты как здесь оказался, – спросил Николай, приподнявшись на локтях и уставившись на друга.
  • Помнишь, когда мы поругались и я обратно пошёл? – спросил Василий.
  • Ну? Помню, – ответил Николка.
  • Так вот я не напрямую полез через дерево валяющееся, а обогнуть его решил. Иду и краем глаза вижу, что копошится что-то в кустах. Сделал вид, что в сапог что-то попало, а сам глаза скосил и вижу эту, – Васька махнул головой в сторону, где ещё десять минут назад тонула Ирина.
  • Я сразу смекнул, что не с добром она за нами следит. Ну и пройдя вперёд схоронился за кустами и сам за ней следить начал. Она тебя тут долго ждала. Да если честно, я уже и уходить хотел, думал может сгинул ты в чаще. Говорили же, что хозяин леса не рад гостям незваным. Хорошо, что не ушёл, а то бы утоп ты.
Николка придвинулся к Ваське и с силой, по дружески, стиснул его в объятиях.
  • Спасибо, что не бросил, – прошептал он.
  • Эх, узелок жалко, – произнёс Васька. – Неужто ты и взаправду древний скит сыскал?
  • Сыскал, – горько ответил Николка, – да толку-то теперь!

И он рассказал про встречу с косматым чудищем и про сову...
  • Ну, не кисни! – старался поддержать друга Васька. – Удалось один раз, удастся и ещё! Через пару дней можно повторить поход! Только теперь я уж с тобой пойду, больно самому хочется на скит этот посмотреть. Давай, пошли домой, уже почти стемнело.
  • Да, мамка по шее надаёт, – грустно ответил Николка, – и дома весь день не был, и грязный приду, как сам чёрт.
Поднявшись с земли мальчишки тронулись в путь.

  • Маам, я дома, – тихонько произнёс Николка, предварительно раздевшись в сенях, что б мать не заметила, какой чёрной от болотной грязи стала его одежда.
В доме стояла тишина. Пройдя в комнату, на столе мальчик увидел приготовленную тарелку с ужином. Мать лежала на кровати, прикрыв глаза и безвольно свесив руку.

Холод сковал сердце Николки.
  • Мам, мама, – громко закричал он и бросился к матери.
  • Что ты, что ты милый? – вдруг произнесла испуганно мать, – ты чего раскричался?
  • Мама, мамочка, я думал, я думал, ты меня оставила.
  • Дурачок, – потрепала мать Николку по волосам, – задремала я просто. Совсем Коленька я слабая стала. Вон, покушать тебе приготовила и устала, сил нет.
Успокоившись и вытерев слёзы, Николка поужинал и уселся в ногах у матери. С твёрдым намерением не тянуть пару дней, а завтра, как только рассветёт, опять тронуться в путь, в надежде, что хозяин леса и в этот раз позволит ему пройти к заброшенному скиту.

Ночь пролетела незаметно и только первые лучи осветили верхушки деревьев, Николка вскочил с кровати. Мать ещё спала. Одевшись и тихонько выскочив из дома, он минуту постоял на крыльце раздумывая, стоит ли бежать и будить Ваську. Но решив попросту не терять времени, опрометью бросился к лесу. В лесу ещё стоял утренний сумрак, птицы заливались не смолкая. Николка вошёл в лес. Нужно было идти в сторону болота, но ноги словно не слушались мальчика. Отчего-то было дико страшно идти туда, где вчера умерла, захлебнувшись болотной жижей, дочка колдуньи.

Николка сделал пару шагов и опять остановился. Где-то внутри сидело чувство тревоги, от которого ноги подкашивались в буквальном смысле. И вдруг, краем глаза, он заметил какое-то шевеление. Повернув голову, Николка остолбенел. На расстоянии от него стояло то самое косматое чудище с красными глазами. На его плече сидела сова, и самое главное, от чего у Николки затрепыхалось сердце, в руке косматый держал узелок. Весь чёрный от грязи, это был тот узелок, который утонул вместе с Ириной.

Подняв руку косматый поднёс её к клюву совы, будто предлагая его ей. Сова спокойно взяла в клюв узелок и вспорхнула с плеча в воздух. Пролетая над Николаем, птица разжала клюв и узелок плюхнулся аккурат под ноги мальчика. Николка смотрел и не верил глазам. Опустившись на колени, он развернул его, в узелке лежал целёхонький пузырёк с водой из древнего скита. Схватив пузырёк, мальчик выпрямился, он смотрел прямо в красные глаза косматого чудища и улыбался. И если бы не было так страшно, он бы обязательно подошёл и обнял косматого в знак благодарности. Но вместо этого он лишь тихо сказал: «Спасибо».
Откуда то из-за спины опять прилетела сова и уселась на плечо хозяина. «Ухух» проухала она и чудище, развернувшись, пошёл в глубь леса.
Домой Николка летел со скоростью свиста, сжимая в руке самую большую драгоценность на свете, лекарство для матери...

  • Николка, паршивец, – раздался с огорода голос Ольги, матери Николая. – Ты когда мне обещал воды в дом натаскать!
Она стояла посреди комнаты, подбоченившись. На её округлившимся и порозовевшем лице сияла добродушная улыбка. Да и вообще, на вид женщина просто лучилась здоровьем.
Вскочив с кровати Николка подбежал к матери и, чмокнув ту в щёку, унёсся на улицу звеня пустым ведром....

Бабка Нина в тот день так и не дождалась дочь обратно. А через пару дней и вовсе померла. Соседи говорили, что кричала перед смертью сильно. «Словно черти её рвали», – бросил дед Матвей фразу, рассказывая местным кумушкам о смерти старухи...
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Силявка
Умиляюсь, когда вижу как по магазину передвигается паровозик: впереди всегда бабулечка с тележкой, за ней вторым составом дедушка. Главный вагончик решительный и молчаливый чешет вдоль полок, выбирая продукты.
 
Первый с другой стороны буксируется за главным, послушно делает остановки и непрерывно бубнит:
 
— Зачем ты это взяла гречку? Три дня назад ели, не могу я ее больше есть.
Зачем ты этот мед берешь? Это плохой мед про него передача была, вся семья померла из-за этого меда. Я всегда знал, что ты хочешь от меня избавиться. Куда нам три пачки печенья? Они стухнут, тараканы заведутся и будут на твоем котике кататься. Котик тебе в тапки ссыт, а ты его в морду целуешь, потом пьешь из моей кружки. Нам надо анализы на глисты сдать, мы на этой неделе еще не сдавали.
 
Бабулечка привычно воспринимает это все как белый шум и не реагирует. Неожиданно на горизонте возникает скидка на мармелад, бабулечка делает крутой поворот и исчезает между рядов. Дедулечка еще пару минут по инерции движется в прежнем направлении, наконец замечает что чего-то не хватает:
 
— Катя! Ты где? Катя, ты прекрасно знаешь, что меня нельзя оставлять одного, у меня кардиостимулятор и харизма. На меня уже смотрят чужие бабы. Молодой человек, вы здесь охранник? Я сюда один пришёл или с кем-то?
 
— Вы были с женщиной. Давайте ее по громкой связи позовём.

— Это бесполезно. Она глухая.
 
— Здесь я. Сам ты глухой. — раздается сбоку.

— Да я знаю, что ты там! Порадоваться не дашь минуточку.
 
Паровозик воссоединяется и уезжает в сторону кассы.
 
© Зоя Арефьева

Силявка
Феня.
Впервые я дрался из-за женщины в семь лет. Она была второй женой деда. Высокая, с гвардейской выправкой и полуседыми усиками над губой. Носила прямые яркие платья с коротким рукавом, плотно облегающим завидный бицепс. Голос имела зычный. Он раскатывался по двору как гром: «Бор-р-рык! Кушать!». Это если я гулял один. А если с дедом, тогда: «Охламоны! Хавать!»

И, когда она в очередной раз вышла на балкон позвать меня, я услышал как Толька Коршунов выкрикнул: «Гвардеец кардинала на посту!» И я вцепился в него, хотя Тольке было целых одиннадцать лет и он даже уже был влюблен в Таньку, о чем поведал всему двору вырезанным на тополе объявлением «Я люблю тебя». Имя вырезать не стал, проявив недетскую мудрость.

Толька валялся в пыли, совершенно не сопротивляясь, а только удивленно таращась на меня. Я пытался молотить его, приговаривая: «Гад, гад!» Под очередное «гад» меня подняла в воздух неведомая сила. Мелькнул яркий рукав, бицепс, усы и я оказался за обеденным столом с моей «не моей» бабой Феней.
Мама назвала ее официально — Феодосия Николаевна и всегда повторяла: «Она не твоя бабушка». Моя бабушка была первая жена деда, баба Женя. Она жила в одном городе с нами, в центре России, а дед с Феней жили у моря.

Оно — море — и стало причиной нашего знакомства. Я был худющим болезненным ребенком, и педиатр убедила мать, что море положительно скажется на моем здоровье. «Но обязательно не меньше месяца,» — повторяла она. Когда мне было почти четыре года, меня повезли знакомить с дедом, морем и Феней. Феодосией Николаевной. Как бы не хотели мама с «моей» бабушкой изъять ее из этого уравнения. В первый раз мама была со мной две недели, натянуто общаясь с дедом и Феней. Убедившись, что старики вполне способны управиться с ее чахлым «цветком» жизни, она начала часто уходить в гости к подругам детства и задерживаться там допоздна.

Я не хотел спать без нее. Ходил по квартире, поднывая. Дед уговаривал спать, а Феня сгребала в охапку, и говорила: «Борык, не куксись. Пойдем встречать маму!» Мы выходили в притихший двор, она сажала меня на качели.

Качелей я боялся, мне казалось, что меня, такого легкого, подхватит ветер и унесет, но Феня мощной фигурой вставала ровно напротив качелей и и заключала подвешенное сиденье в свои уверенные руки, прежде, чем снова толкнуть. «Будешь наверху — смотри маму,» — напутствовала она и легонько толкала качель. «Не виднооо,» — ныл я, а она отвечала: «Значит, надо повыше. Не боишься?» Я мотал головой в разные стороны, и она толкала сильней. И в один день, взлетая до ветки тополя, я понял, что хочу, чтоб мама не торопилась.

И мама, наверное, поняла. Она уехала, оставив меня с дедом и Феней на лето. Мы посадили ее на поезд, помахали в окошко и пошли домой обедать. А вечером мне почему-то захотелось плакать. Я помню ощущение полной опустошенности, и помню, как оно появилось. Оно появилось, когда я думал, что сегодня вечером не надо встречать маму и мы с Феней не пойдем качаться. Но после ужина она объявила:«Борык, не куксись, пойдем смотреть, как мама едет на паровозе.»

Мы ходили качаться каждый вечер. Дед поначалу говорил, что поздно, и «ребенку нужен режим», но Феня обрывала его на полуслове: «Не гунди, охламон, рыбенку много чего нужно.»
Охламон улыбался внутрь себя и капитулировал. Мы с Феней выходили, когда последние бабульки снимались с лавочек у подъезда, а возвращались к полуночи, покусанные комарами и абсолютно счастливые.
Качели были моим личным раем. Качели которые качала Феня. Она раскачивала меня, а потом притормаживала и влепляла поцелуй в неожиданное место. Когда качели начинали останавливаться, а я просить: «Еще, еще!», Феня принималась щекотать меня. Я вертелся волчком, заливался на весь тихий гулкий двор, но не слезал с сиденья.

Здоровье мое, несмотря на отсутствие режима, улучшилось. Встретив меня, загоревшего и слегка отъевшегося, на вокзале, бабушка Женя поджала губки. Стройность была одной из основных ее добродетелей, и она весьма боялась жирного и сдобного греха.
Очень скоро после приезда домой я спросил, когда снова поеду к деду и Фене.
— Лен, ты слышала?— крикнула бабушка моей маме, и не дождавшись ответа повторила:
—Ты это слышала?
— Мам, не начинай снова, это ребенок, — мама подошла ко мне и внезапно погладила по голове. Она редко так делала, мне стало так хорошо, и я снова вспомнил качели. Мне хотелось повторить свой вопрос маме, но я не стал. А в конце длинной-длинной зимы, когда я свалился с ужасной ангиной, мама сидя у моей кровати сказала: «Бобка, ну что же ты, выздоравливай! Скоро ведь поедем к деду!»

Я выздоровел и мы поехали. Мама уехала через три дня. Была середина мая. Раз в месяц Феня наряжала нас с дедом «в парадное», и мы шли в переговорный пункт: попросить маму оставить меня еще на месяц. Вышло три раза.

Дед работал сутки через трое, и в свободные дни старательно просаливал меня в море. А вечера были мои с Феней. И качелями. Взлет— посадка — поцелуй, взлет — посадка — объятия.
— Борык, маму видишь?
— Вижу! В окно! Она спит!
— А Москву видишь?
— Вижу!
— Кремль красный?
— Синий!
— Значит, вечер!
Смех-посадка-поцелуй, тихий подъезд, мы играем в шпионов, и, чтобы не будить деда, укладываемся вместе спать на диване.

Находясь между этим хитросплетением взрослых, я совершал детские ошибки, но учился на них. Однажды я попросил бабушку Женю испечь оладушки как у Фени. «Борис, питаться жареным — вредно!» — выпалила она, но не преминула заметить под нос: «Своих детей сгубила, за моего взялась...» В моем сознании эта фраза повисла вопросом, но я промолчал. Летом меня снова отправили «на море»: у мамы появился перспективный кавалер, и без меня было сподручней.

Вопрос, зародившийся после обмолвки «моей» бабушки терзал меня, и я не знал, как поступить. Мне было уже шесть лет, и я начал ощущать какую-то неловкость в стальных объятиях Фени. К тому же я маялся, гадая, как она сгубила своих детей. Решился однажды спросить у деда. Он вздохнул, но ответил: «Утонули они на лодке с отцом их. Она с тех пор на море и не смотрит. И забудь, что я сказал, и с ней не говори.» Я и не говорил, и даже позабыл, ибо мучивший меня вопрос разрешился. А качели так и были нашими, хоть я и мог уже качаться сам. Но не мог же я сам себя целовать?

К следующему лету у деда начались проблемы со здоровьем, и вместо моря я отправлялся гулять во двор. А после драки с Толькой Коршуновым из-за Фени меня приняли в дворовое сообщество и я даже был частью «живой пирамиды», на которой стоял Толька, чтобы вырезать на тополе сердце, пронзенное стрелой, под своим «я люблю тебя». Да что там, и на море мы тоже гоняли, и строили шалаши, и даже пробовали влюбляться, и я еще не раз подрался из-за женщин. Было не до качелей.

Феня ухаживала за дедом, и в квартире поселился тонкий, но устойчивый запах лекарств. А мама вышла замуж. За Толика. За другого, конечно, но вроде он тоже намекал, что «я люблю тебя». Эту новость мне сообщила Феня и, глядя на меня, добавила: «Не куксись! Это хорошо. Вы подружитесь.» Я подумал: «Никогда!», а она оказалась права.

Все эти события: дедова болезнь, замужество мамы, драка с Толькой и дворовая дружба подвели итог моего дошкольного детства. Остались лишь воспоминания: разрозненные, малосвязные, но при этом яркие до осязаемости. И в главном из них я подлетаю на качелях вверх, а потом меня целует в макушку Феня.

Больше выездов «на море» не было, потому что началась другая жизнь. Мы приехали к деду через четыре года. На похороны. Я помню, как зашел в ту самую квартиру, а посреди большой комнаты стоял гроб. Феня провела нас с мамой мимо него в спальню и уложила спать с дороги. Назавтра была суета, похороны, поминки, и во всем этом я затерялся и чувствовал себя лишним.

Я потихоньку вышел из-за поминального стола и пошел в маленькую комнату. Сел на кровать, уставился в стену. Не знаю, сколько так просидел, но зашла Феня. Она обняла меня, и внезапно я разрыдался. Феня гладила меня по голове, а затем внимательно посмотрев в глаза, сказала: «Борык, деда все равно тебя любит. Ну, не куксись...»

Мы с мамой уехали после девятого дня. Феня предлагала мне остаться. Я выжидательно посмотрел на мать, рассчитывая, что она заявит о полной невозможности оставить меня... Но она молчала... Я отрицательно мотнул головой.
— Ну поезжайте, поезжайте, выберете время еще приехать... — Феня была тише, чем обычно, да и понятно почему.

А потом жизнь меня закружила. Это был, наверное, не тот танец, который я хотел, но отказаться не получалось. Свадьбы, рождения, болезни, похороны, встречи, расставания... Жизненное колесо неслось все быстрей, пока не застопорилось о диагноз моего собственного сына. Лейкоз. Помню глаза жены как провалы в ад и ее же бесстрастный голос, когда она перечисляла, что нужно купить в больницу. Еще доктора помню, который сказал, что «большинство случаев разрешаются благоприятно». В интернете писали, что большинство — это семьдесят процентов. И наш ребенок должен был в них попасть. Должен! И не должен в тридцать... Пусть не он... Мы стали командой по попаданию в семьдесят процентов: жена взяла на себя всё, связанное с сыном, а я должен был зарабатывать. Общение превратилось в сводки анализов. Лучше, хуже, хуже, лучше, лучше, немного хуже, немного лучше, еще немного лучше.

Мы победили. Мы попали в семьдесят. А я понял, что не чувствую ничего.
Я боялся посмотреть в глаза сыну и жене, потому что они бы это поняли. На работе подвернулась командировка, поехал. И вдруг как током дернуло: «А ведь Феня еще может быть жива! Есть шанс!» Не сама собой, конечно, эта мысль пришла, я рядом с теми местами оказался. Сделал крюк, нашел тот двор... Дверь в квартиру никто не открыл. Значит, не выпал шанс. Она бы точно дома была.

Вышел из подъезда — на лавочке тип алкоголического вида сидит. Аккуратно у него поинтересовался, не знает ли он, кто в шестьдесят четвертой квартире живет.
А он как заорет:
— Боб, ты? Точно ты! Ну ты же!
Друган детства оказался. В квартире пара молодая живет, дальние родственники Фени. А она сама давно уж померла. А до того как будто с ума сошла немного. Выходила вечерами гулять до ночи. На качелях раскачивалась и улыбалась. А потом соседи по запаху нашли ее.

— Боб, на пиво не подкинешь? Давай за встречу, — закончил он свой рассказ вполне ожидаемо. Я подкинул, а «за встречу» не стал. Он сразу побежал отовариваться, и я оглядываясь, как шпион, подошел к качелям. Всё те же. Вечная металлоконструкция. Сел боком, оттолкнулся ногой. Тополь тот же, вон на нем вырезано «Я люблю тебя» и сердце, пронзенное стрелой... Только еще что-то сверху накарябали, раньше не было. «Не куксись». «Не куксись. Я люблю тебя»... Нет, не может быть... Точно: «Не куксись».

Я уперся лбом в ствол дерева, а потом обхватил руками. Меня трясло. Нет, меня «типало». Так говорила Феня в минуты особого волнения: «Меня типает». Внезапно с утробным рыком я набрал полную грудь воздуха и разрыдался.
Я тоже люблю тебя, Феня. Я люблю тебя, дед. Я люблю жену и сына. И маму, и отчима, и сестру. И даже когда меня не станет, эта любовь останется. Но еще рано, я еще должен сказать им всем об этом хотя бы раз.

© Марина Тхор

Силявка
Элитный маршрут
Автор Александр Райн

В троллейбусное депо срочно требовался кондуктор на маршрут номер 12. После недавней транспортной реформы работать стало совсем невозможно. Одни маршруты убрали, другие ― удлинили. В итоге троллейбусы и автобусы стали ездить реже, люди в них набивались плотнее, а атмосфера внутри всегда была напряженной. Работать в таких условиях могли только самые отчаянные, беспринципные или же опустившиеся на финансовое дно люди. И даже они уходили после первой получки.
 
― Идите вы к чёрту со своим двенадцатым маршрутом! ― кричала Алла Григорьевна, кондуктор с пятнадцатилетним стажем. Эта женщина могла с закрытыми глазами в час пик сосчитать количество вошедших пассажиров и обилетить даже самых юрких и хитрых. Но даже ей было страшно от одной мысли о двенадцатом маршруте.
 
― Вы ― наша последняя надежда, ― умолял её начальник. ― Мы вам ставку поднимем, на дес... пять процентов! ― он закашлялся, предлагая «выгодные» условия.
 
― Засуньте эти пять процентов себе в пневмосистему! ― прошипела кондуктор и, встав из-за стола, покинула кабинет, не оборачиваясь.
 
Она могла себе позволить подобное. Её всё равно никто не уволит ― работать-то некому.
 
― Ну и что мне делать, Наташ? ― повернулся начальник к своей секретарше, но та лишь пожала плечами.
 
В этот момент дверь в кабинет открылась с характерным скрипом. На пороге появилось нечто очень яркое до ряби в глазах и эффектное до боли в зубах.
 
― Гуд афтернун, ― произнесла с совершенно сельским акцентом женщина в пёстром платье, заправленном в длинную узкую юбку.
 
От её локтей до пальцев тянулись чёрные, сильно растянутые атласные перчатки. На голове этой особы сидела большая, словно спутниковая тарелка, шляпа, из которой антенной торчало перо чайки. На вид женщине было глубоко за тридцать пять, но она явно чувствовала себя гораздо моложе.
 
Достав из сумочки пачку дешёвых сигарет, она вставила одну в длинный мундштук и подожгла.
 
― Вы к кому? ― взяла слово секретарь, чувствуя, что начальник потерял дар речи.
 
― Меня зовут Сильвия, Сильвия Бобикова, ― томным аристократичным голосом представилась женщина. ― Я пришла к вам, так как я вам нужна!
 
― Вы, наверное, ошиблись, ― начальник хотел было сказать «дурдом», но вместо этого произнёс: ― Салон красоты ― через дорогу, нужно пройти пять...
 
― Это вы, mon cher, ошиблись, ― перебила его Сильвия, ― дважды.
 
Она уселась на стул и, закинув ногу на ногу, сделала затяжку. От дыма её сигареты начали отклеиваться обои в углу и увядать пластиковая монстера.
 
―Во-первых, вы не предложили леди чаю, а во-вторых, я не посещаю салонов. Настоящая леди способна сама нанести правильный макияж, ― женщина холодно улыбнулась своими губами цвета октябрьской революции. ― Я хочу позволить вам нанять меня на должность кондуктора.
 
― Кондуктора? ― оживился вдруг начальник, который минуту назад хотел выставить странную посетительницу с наименьшими потерями для своей психики.
 
― Oui, ― хрюкнула женщина, и перо на шляпе забавно колыхнулось.
 
― Что же вы сразу не сказали? ― заулыбался начальник и достал свою пожелтевшую кружку с изображением мопса. ― Ой, простите, у нас совсем нет чаю, ― он покосился на два засохших чайных пакетика в тарелке.
 
― Ничего, в следующий раз подготовитесь получше, ― с этими словами Сильвия достала из сумки термос, фарфоровую кружку, блюдце и целый лимон.
 
В воздухе запахло крепким настоем бергамота и ромашки. Лимон Сильвия разре́зала пополам и бросила одну часть в кружку.
 
― А вы точно уверены, что сможете работать кондуктором?
 
― Вы намекнули на то, что я ― недалекого соображения? ― бровь Сильвии вопросительно поползла вверх, поднимая шляпку.
 
― Нет-нет, ― виновато засуетился начальник, ― что вы! Я просто не понимаю, зачем вам это.
 
― Это хобби. Мне нужно чем-то заниматься между бриджем по субботам и кегельбаном по пятницам.
 
― Что ж, это прекрасно, я не против, ― залепетал мужчина. ― Вы приняты!
 
Он протянул свою потную ладонь.
 
― Целовать? ― спросила Бобикова, глядя на волосатые пальцы.
 
― Ох, нет, что вы! Хотел скрепить сделку рукопожатием. Подождите, пожалуйста, в коридоре. Наташа оформит вас через минуту.
 
Бобикова сложила всю свою утварь назад в сумку и вальяжно пошла в сторону выхода.
 
― Виталий Витальевич, вы серьёзно? ― набросилась ошарашенная секретарша на начальника. ― Она же явно ненормальная!
 
― Так и прекрасно! Нормальный человек на эту работу не пойдёт! Проблема двенадцатого маршрута решена.
 

*

 
― Как вас по отчеству? ― спросила Наташа у нового кондуктора, забивая данные в компьютер.
 
― Моего папеньку звали Джеймс, ― гордо ответила Бобикова.
 
― То есть Джеймсовна?
 
― Евгеньевна, ― кивнула в ответ Сильвия.
 
― Сколько вам полных лет?
 
― Я совершеннолетняя.
 
― Я заметила, ― процедила сквозь зубы Наташа. ― А год рождения?
 
― Думаю, что такой же, как у вас. Напишите, а я скажу ― так или нет, ― парировала Сильвия, и Наташа, кисло улыбнувшись, стёрла строку с возрастом.
 
― Место рождения?
 
― Я родом из Нового Света, ― пафосно произнесла Сильвия и, глубоко вздохнув, закатила глаза, вспоминая родину.
 
― Ах, ― завистливо всполошилась Наташа. ― Америка?
 
― Нет. Новый Свет ― это садовое товарищество в Московской области, ― всё так же гордо отвечала Бобикова.
 
― Хм... Предыдущее место работы?
 
― Oui, ma chérie, вы напомнили мне о прекрасных днях. Я вращалась в высших кругах общества, имела дела с самыми важными людьми города, каждый из них был в моей власти и слушался моих указаний.
 
―?
 
― Оператор шлагбаума в Доме правительства.
 
― Простите, вы закончили? ― появилась в дверях голова Виталия Витальевича.
 
― Почти, а что?
 
― Хотел предложить Сильвии выйти сегодня в смену.
 
― Месье начальник, научитесь терпению, ― начала отчитывать мужчину Бобикова.
 
Он извинился и хотел было уйти, но она его остановила:
 
― Скоро буду.
 

*

 
― Вот, познакомьтесь, Володя Песюк, извозчик, то есть водитель троллейбуса, ― поправил сам себя Виталий Витальевич, представляя Сильвии маленького щуплого усатого мужичка.
 
― О, найс ту мит ю, Вольдемар! Сильвия Бобикова, ― протянула Сильвия руку для поцелуя.
 
― Я Володя, ― поправил водитель кондуктора и пожал ей руку.
 
― Я поняла, Вольдемар, приятно познакомиться.
 
― Но...
 
― Что за «но»? Вы что, уже запрягли нашего коня? ― поинтересовалась Бобикова. ― Ступайте, Вольдемар, я явлюсь через минуту и, будьте так любезны, оденьтесь подобающе ― мы же не скот повезём.
 
― Но у меня ничего больше нет, ― развёл руками водитель, показав на свою выцветшую растянутую футболку.
 
― Вот, сегодня я вас выручу, ― Сильвия достала из сумки галстук-бабочку и, сунув его в руку Володе, добавила: ― Не забудьте причесаться.
 
Водитель был так ошарашен, что, не сказав больше ни слова, взял галстук и пошлёпал в направлении руля. Сильвии были вручены билеты, терминал для безналичной оплаты и пожелание удачи.
 
― Вы, главное, не переживайте, первый день всегда самый сложный, ― улыбался начальник наивной улыбкой.
 
― О чём вы толкуете, мой милый? Нет ничего проще, чем собирать с людей деньги.
 
Крутя на пальце катушку с билетами, Бобикова медленно пошла в сторону старого троллейбуса, неуклюже виляя бёдрами.
 

*

 
Первая остановка была у рынка. Двери распахнулись, пассажиры ринулись вперёд, расселись по местам и уткнулись глазами в свои телефоны или в мутные окна.
 
Сильвия сразу же подошла к сутулому дядьке со злым выражением лица и в футболке с надписью «Rammstein».
 
― Guten tag, ― фальшиво произнесла Бобикова. ― Прошу вас оплатить свою поездку, герр пассажир.
 
Мужчина молча достал пять тысяч одной купюрой и протянул Сильвии. Он делал так каждый день, заведомо зная, что у кондуктора не будет сдачи. ― этакий проездной билет, который позволял ему кататься бесплатно.
 
― Месье, не могли бы посмотреть у себя купюру меньшим номиналом? ― продолжала Сильвия держать воспитанный тон.
 
― Меньше нет! ― противно буркнул мужик в ответ.
 
― Оу, у мистера определенно огромные доходы, ― восторженно заметила Бобикова. ― Ещё бы, такой мужчина! Наверняка лорд или барон! ― без намёка на издёвку голосила Сильвия, привлекая к себе внимание всего салона. ― Чем занимается ваша светлость? Золото? Нефть? Строительство шахт? Ценные бумаги?
 
Кондуктор спрашивала совершенно серьёзно. Отовсюду начали слышаться смешки, и мужчина ссутулился ещё больше.
 
― Полагаю, такая вещь, как сдача, является для вас оскорблением? ― Бобикова уже хотела убрать «пятёрку» в сумку, но мужчина выхватил её и, пошарив по карманам, быстро нашёл нужную сумму.
 
Сильвия хрустнула коленями, сделав что-то отдалённо напоминающее реверанс, и направилась на свой творческий променад.
 
― Мне душно! ― вцепилась вдруг в её юбку женщина с красным бульдожьим лицом и тяжелым пакетом в руках, полным рассады.
 
― Как я вас понимаю! ― уселась напротив обрадовавшаяся Бобикова.
 
Оторопевшая пассажирка поняла, что совершила большую ошибку.
 
― Я здесь буквально задыхаюсь! Сплошная бездуховность вокруг! Сколько пьес поставлено в городе за последний год? Зато сколько открыто магазинов с едой! Фи! А библиотеки? Вы когда-нибудь бывали в Пинакотека Амброзиана? Это в Милане. Там, кстати, проходят лучшие показы мод.
 
Женщина замотала головой. Духота её больше не донимала, как и лук-севок, который она купила в недостаточном количестве. Теперь она думала только о том, как хорошо было ездить на колхозный рынок в машине зятя, где в её власти были все форточки и даже кондиционер, и никто не пугал словами «Милан» и «Амброзиана». Зря она тогда затеяла ссору...
 
Бобикова уже было переключилась на Прованс, но женщине повезло. На очередной остановке двери троллейбуса распахнулись, и в салон хлынула целая толпа людей всех степеней нервозности и социальной неудовлетворенности. Люди толкались, жались друг к другу потными телами и орали, выбрасывая в атмосферу накопленную за день злобу. Эта мясная ловушка из спин, локтей и грудей обычно не оставляла кондуктору шансов выполнить свою работу, но у Сильвии Бобиковой как раз наступило время чаепития. Её термос держал температуру магмы, а Сильвия не привыкла пить из неполной тары.
 
Сам Моисей позавидовал бы тому, как расступалось это живое море, когда кондуктор начала ходить по салону, одной рукой собирая оплату за проезд, а другой держа кружку, наполненную до краёв горячим чаем.
 
Но были и те, кто совершенно игнорировал выходки троллейбусного бомонда. Один мужчина сидел, закинув ногу на ногу, откровенно наплевав на пожилых людей, стоящих рядом. Тип вёл себя максимально вызывающе: хамил, плевал и даже курил, провоцируя всеобщее негодование.
 
― Mon ami, ― обратилась к нему Сильвия, ― я вынуждена просить вас перестать вести себя так, словно вы на стадионе.
 
Бобикова указала на озлобленных галдящих пассажиров и обозвала их «приличным обществом», которому такое поведение не по нраву.
 
― Да чхать я хотел на ваше общество! ― мужчина достал из кармана какую-то ксиву и показал её всем присутствующим, после чего люди начали отводить глаза в сторону и больше не выказывали недовольства.
 
― Могу я тогда хотя бы попросить вас угостить даму огоньком? ― спросила Бобикова и достала свой мундштук.
 
Мужчина ухмыльнулся и поджёг сигарету кондуктора. Сильвия сделала глубокую затяжку, а затем выпустила плотную струю дыма прямо в лицо грубияну.
 
― Знаете, я вас понимаю. Когда я работала с руководством города, то тоже могла позволить себе многое. Не то что сейчас, ― мечтательно произнесла Сильвия.
 
Каждое новое предложение Бобикова завершала затяжкой и выпускала новую порцию дыма, от которого у пассажира лицо начало стекать на пол, а рубашка ― расползаться по нитям.
 
― Знаете, а вы правы! Мы не должны идти на поводу общества! Это наше право как элиты ― диктовать свои условия миру! ― продолжала свой монолог Сильвия, не переставая курить.
 
Мужчина не отвечал, он старался как можно сильней сжать все отверстия, через которые воздух способен попасть в организм.
 
Бобикова болтала без остановки ― казалось, собеседник для неё абсолютно не важен, она спокойно могла бы заговорить до смерти огнетушитель и заставить его загореться. Когда Сильвия достала новую сигарету, мужчина не выдержал. Он попытался протиснуться к выходу, но у него ничего не вышло. Тела́ плотно держали оборону и не давали шансов.
 
Пассажир в истерике искал глазами молоточек, которым нужно разбить стекло в экстренной ситуации, но тот пропал ещё во времена перестройки. Не в силах терпеть, хам открыл форточку и устремился к свежему воздуху всем своим существом.
 
― My friend, куда же вы?! ― заволновалась Бобикова. ― Мы ещё не обменялись адресами и взглядами на концептуальное искусство!
 
Но мужчина уже летел в жёсткие, но куда более безопасные объятия асфальта. Он пообещал себе, что если выживет, то никогда больше не возьмёт в рот сигарету.
 
Через пару остановок в переднюю дверь инкогнито зашла охочая до штрафов и порицания контролёрша. Женщина эта была грозой безбилетников и кондукторов. Она шла с целью публично пристыдить и наказать. Но как только двери за ней закрылись, она сразу почувствовала неладное. Из хриплых динамиков сочился легкий джаз, руль крутил прилизанный водитель в футболке и галстуке-бабочке. Пассажиры, боясь быть повторно обилеченными, держали в дрожащих руках свои талончики. Контролёр молча прошла по салону, никак не выдавая себя. По взглядам присутствующих она поняла, что лучше не сто́ит доводить до сведения кондуктора информацию о своём присутствии, а когда увидела, как Бобикова посвящает одного школьника в последние сплетни мира немецкого балета, украдкой показала удостоверение и выскочила на ближайшей остановке.
 
― Ну, что скажете насчёт первого дня? ― ни на что не надеясь, спросил директор, когда троллейбус вернулся в парк.
 
― Что вам сказать, месье шеф, я ошибалась. Плетение корзин ― куда более захватывающее мероприятие.
 
Виталий Витальевич повесил было нос, но Сильвия продолжила:
 
— В следующую смену я возьму их с собой, чтобы хоть как-то развеять скуку. Люди в троллейбусе интересные, но быстро уходят ― не успеваешь как следует познакомиться. Некоторые даже выскакивают на ходу.
 
— Так значит завтра вас ждать на смену? ― просиял начальник.
 
― Определенно, mon cher! Одна лишь просьба...
 
Виталий Витальевич навострил уши:
 
― Всё, что пожелаете!
 
― Вы не могли бы посмотреть обшивку на кресле? Произошёл конфуз. Я позволила себе единоразово прилюдно чертыхнуться из-за того, что меня всю дорогу слегка било током. Я согласна на штраф, чтобы исчерпать сей конфликт.
 
Начальник кивнул и, распрощавшись десятью поклонами с Сильвией, радостно пошёл проверять кресло. Он подошёл к троллейбусу, накинул «рога» на провода и, зайдя внутрь, уселся на кондукторское кресло. Его чудом не выкинуло наружу через потолок. Шарахнуло так, что волосы в носу сгорели, а на ум пришло много всяких интересных слов, тянущих на десятки конфузов и пару лет тюрьмы.
 

*

 
― Выпишите Бобиковой премию, ― заявил начальник секретарю, вернувшись с того света.
 
― Премию? Она же отработала один день...
 
― Вы правы... Давайте выпишем в двойном размере.
 
Александр Райн

liusia
Силявка, Елена, огромное благодарю! И благодарю всех кто делится всем, что я вижу и читаю в этой теме. И смеюсь и плачу. Получаю огромнейшее удовольствие! Доброго здравия вам всем и всем вашим родным и близким!!!

mamusi
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Силявка
Бабушка сходила в парикмахерскую и постриглась совсем уж коротко. Внучонок рассматривает ее некоторое время и выдает:
  • Бабушка, ты теперь выглядишь не как старая женщина...
  • Спасибо, мой маленький! Ты сказал очень добрые слова. Ну а как я все-таки выгляжу?
- Как старый мужчина!..



Интересное в разделе «Улыбнёмся :)»

Новое на сайте

Ссылка