Любимые стихи

Я давно не стучусь туда, где не ждут.
Видно, мудрость приходит с годами.
Я всё чаще теперь выбираю маршрут,
Где ничто не сверкает огнями.

Я привыкла к тому, что уходят друзья.
Кто куда... Иногда в неизвестность.
Я усвоила то, что цепляться нельзя
За такое понятие – верность.

Мне судьба не один преподала урок.
Школа жизни суровая штука.
И когда за спиной вдруг нажмут на курок,
Умираешь в немыслимых муках.

Стала больше ценить домашний уют,
Отступаю всё реже от правил...
Я давно не стучусь, туда где не ждут.
Забываю всех тех, кто оставил.
 
Светлана Локкина

Вы поплачьте её слезами...
Боль её испытав, хоть малость...
Проживите её мечтами
И примерьте её усталость...

Вы предательства испытайте,
Что, рыдая, она прощала...
Как она, за других страдайте,
Доверяя опять сначала...

Её душу себе поставьте
И прочувствуйте как не просто
Всё в неё пропускать, представьте...
И услышьте, что шепчут звёзды...

Как она, этот мир любите
И за счастье и за страданье...
А потом уж её судите,
Если будет ещё желанье...
 
Ирина Самарина-Лабиринт

ВСЁ НОРМАЛЬНО
 
Дождь за окном шелестит не спеша.
Кошка Маруся гоняет Мыша.
Мыш – он игрушечный и не в обиде,
хоть и в изрядно потрёпанном виде.

Кошка Мурзилка на печке лежит,
и на Марусю сурово глядит:
«Мне поиграть бы хотелось немножко,
только нельзя. Я серьёзная кошка.»

В белую шубу одетый по-моде,
спит кот Гаврила на старом комоде.
Снятся Гавриле волшебные сказки
и аппетитный кусочек колбаски.

Заняты делом домашние звери.
Дом охраняя, на тряпке у двери
дремлет собака по имени Бас.
Значит всё дома нормально у нас.
 
© Copyright: Леонид Глинский

ЩЕНОК
 
В зиму поздней ночью у подъезда
Приходил щенок теплом погреться.
Буря белая, пурга седая
Все мела, щенка того пугая.
А он шел, забыв про страх и стужу,
Шел с надеждой, что кому-то нужен.
Брел бесстрашно маленький герой
Напролом пурге он той седой.
Чувствовал малыш потерю сил,
Видимо зиме он был не мил,
Не давала та ему погреться,
Сковывая льдом собачье сердце.
Ну же, братец, поднажми немного!
Позади вся длинная дорога!
Вот уже виднеется подъезд!
На судьбе то рано ставить крест!
Но упал щенок в холодный снег.
Не найдет его уж человек.
Лютая зима, она-то знает,
Потихоньку жизнь он покидает.
В рай собачий сразу напрямик....
Только вдруг услышал чей-то крик...
Неужели есть ему спасенье?
Что за чудо! Что же за везенье!
Чувствует тепло горячих рук,
Наконец-то слышен сердце стук.
«Ну спасибо, милый мой прохожий,
Никого мне нет тебя дороже.
Мой спаситель, добрый человек.
Я готов служить хоть целый век».
Есть теперь у пса своя семья.
Проявляйте вы добро, друзья.
 
© Copyright: Лиза Тедд

Проходя мимо церкви..., — крестись...,
Проходя мимо нищих..., — делись...,
Проходя мимо юных..., — не злись...,
Проходя мимо старых..., — склонись...,
 *
Проходя мимо кладбищ..., — присядь...,
Проходя мимо памяти..., — вспомни...,
Проходя мимо матери..., — встань...,
Проходя мимо родичей..., — помни...,
 *
Проходя мимо знаний..., — возьми...,
Проходя мимо лености..., — вздрогни...,
Проходя мимо праздных..., — твори...,
Проходя мимо павших..., — запомни...,

Проходя мимо мудрых..., — постой...,
Проходя мимо глупых..., — не слушай...,
Проходя мимо счастья..., — ликуй...,
Проходя мимо щедрых..., — откушай...,
 *
Проходя мимо чести..., — храни...,
Проходя мимо долга..., — не прячься...,
Проходя мимо слова..., — держи...,
Проходя мимо чувств..., — не стесняйся.
 *
Проходя мимо женщин..., — не льсти...,
Проходя мимо славы..., — не тешься...,
Проходя мимо правды..., — не лги...,
Проходя мимо грешных..., — надейся...,
 *
Проходя мимо страсти..., — уйди...,
Проходя мимо ссоры..., — не ссорься...,
Проходя мимо лести..., — молчи...,
Проходя мимо совести..., — бойся...,
 *
Проходя мимо пьянства..., — не пей...,
Проходя мимо гнева..., — смиряйся...,
Проходя мимо горя..., — всплакни...,
Проходя мимо боли..., — мужайся...,
 *
Проходя мимо лжи..., — не молчи...,
Проходя мимо вора..., — не крадься...,
Проходя мимо наглых..., — скажи...,
Проходя мимо сирых..., — потраться...,

Проходя мимо власти..., — не верь...,
Проходя мимо смерти..., — не бойся...
Проходя мимо жизни..., — живи...,
Проходя мимо Бога..., — откройся...
 
 Источник:
Павел Хорошко

Подарю тебе при встрече
Девять хрупких орхидей!
Будет ночь, вино и свечи,
В общем, все как у людей.
Только, знаешь, орхидеи –
Это как-то невсерьез...
О! Блестящая идея!
Подарю-ка я семь роз!
По полтиннику за штуку!
Во какой крутой мужик!
Подхожу, целую руку
И вручаю... пять гвоздик...
Ей ведь дорог не подарок,
А волнение внутри
Подарю букет фиалок!
Небольшой. Цветка на три...
Лучше во поле ромашки,
Чем фиалки по рублю
Подарю ромашку Машке!
Пусь гадает, как люблю
Ох и балуем мы все-таки
Этих ветреных особ!
Знаешь что?... Надень колготки
И сходи, купи укроп!
 
Из Интернета.

Евгений Евтушенко
 
Нас в набитых трамваях болтает,
Нас мотает одна маета,
Нас метро то и дело глотает,
Выпуская из дымного рта.

В шумных улицах, в белом порханьи
Люди, ходим мы рядом с людьми,
Перемешаны наши дыханья,
Перепутаны наши следы,

Из карманов мы курево тянем,
Популярные песни мычим,
Задевая друг друга локтями,
Извиняемся или молчим.

По Садовым, Лебяжьим и Трубным
Каждый вроде отдельным путём,
Мы, не узнанные друг другом,
Задевая друг друга, идём,
Задевая друг друга, идём.

Ей – пятнадцать. Всего лишь пятнадцать.
Кто сказал – шестьдесят?!
Ей хотелось бы с горки кататься,
Отбивая снежки шаловливых ребят.

А ребятам – уже шестьдесят.
Кто сказал, что пятнадцать...
И с горы той катают на санках внучат,
«Несолидно снежками кидаться» -

Говорят... И завистливым взглядом
На ребячью веселую свалку глядят,
Ведь пятнадцать их лет – совсем рядом, -
Там ребята на санках катают девчат;

Романтичны закаты там, ярки рассветы...
А теперь, их, пожалуй, отрадней встречать...
Кто докажет, что в сердце, пожившем на свете,
Жажда жизни и света должна угасать?!

Время любит снежками-годами бросаться,
Кинет, и – ни отбить, не поймать...
Уступаем ему... По годам – шестьдесят,
А в душе – навсегда, – лишь пятнадцать!
 
Ольга Кисляк

На полярных морях и на южных,
По изгибам зеленых зыбей,
Меж базальтовых скал и жемчужных
Шелестят паруса кораблей.

Быстрокрылых ведут капитаны,
Открыватели новых земель,
Для кого не страшны ураганы,
Кто изведал мальстремы и мель,

Чья не пылью затерянных хартий, —
Солью моря пропитана грудь,
Кто иглой на разорванной карте
Отмечает свой дерзостный путь

И, взойдя на трепещущий мостик,
Вспоминает покинутый порт,
Отряхая ударами трости
Клочья пены с высоких ботфорт,

Или, бунт на борту обнаружив,
Из-за пояса рвет пистолет,
Так что сыпется золото с кружев,
С розоватых брабантских манжет.

Пусть безумствует море и хлещет,
Гребни волн поднялись в небеса,
Ни один пред грозой не трепещет,
Ни один не свернет паруса.

Разве трусам даны эти руки,
Этот острый, уверенный взгляд
Что умеет на вражьи фелуки
Неожиданно бросить фрегат,

Меткой пулей, острогой железной
Настигать исполинских китов
И приметить в ночи многозвездной
Охранительный свет маяков?

*

Н. Гумилев
Капитаны

Юлия Друнина – Мой отец
 
Нет, мой отец погиб не на войне —
Был слишком стар он, чтобы стать солдатом,
В эвакуации, в сибирской стороне,
Преподавал он физику ребятам.

Он жил как все. Как все, недоедал.
Как все, вздыхал над невеселой сводкой.
Как все, порою горе заливал
На пайку хлеба выменянною водкой.

Ждал вести с фронта — писем от меня,
А почтальоны проходили мимо...
И вдалеке от дыма и огня
Был обожжен войной неизлечимо.

Вообще-то слыл он крепким стариком —
Подтянутым, живым, молодцеватым.
И говорят, что от жены тайком
Все обивал порог военкомата.

В Сибири он легко переносил
Тяжелый быт, недосыпанье, голод.
Но было для него превыше сил
Смириться с тем, что вновь мы сдали город.

Чернел, а в сердце ниточка рвалась —
Одна из тех, что связывают с жизнью.
(Мы до конца лишь в испытанья час
Осознаем свою любовь к Отчизне.)

За нитью — нить. К разрыву сердце шло.
(Теперь инфарктом называют это...)
В сибирское таежное село
Вползло военное второе лето.

Старались сводки скрыть от старика,
Старались — только удавалось редко.
Информбюро тревожная строка
В больное сердце ударяла метко.

Он задыхался в дыме и огне,
Хоть жил в Сибири — в самом центре тыла.
Нет, мой отец погиб не на войне,
И все-таки война его убила...

Ах, если бы он ведать мог тогда
В глухом селе, в час отступленья горький,
Что дочь в чужие будет города
Врываться на броне «тридцатьчетверки»!

Всё в жизни от маленькой капли зависит.
И сцена судьбы, и её закулисье.
При полном аншлаге и в зрительном зале
Последняя капля промолвит «Не ждали?»

И кто-то спокойный, и добрый, по сути,
За миг, покраснев, разозлится до жути.
И скажет слова, что не свойственны даже.
Кого-то обидою обескуражив.

Бывает со всеми проблема такая,
Вот тут промолчим, а вот здесь потакаем,
А после окажется кофе несладким
И капля последняя станет осадком.

И что накипело на сердце когда-то,
Прольётся той каплей на невиноватых.
Но как в это время от гнева спасаться?
Да выслушать тех, кто не смог не сорваться.

И пусть покричит, скажет грубое слово,
От боли мы часто бываем суровы,
Но капля, любви, пониманья, заботы,
Спасёт непременно сегодня кого-то.

И тот улыбнётся, прощенья попросит,
Кто больше в себе эту каплю не носит.
Гордыня опустит, любовь же возвысит.
Всё в жизни от маленькой капли зависит...
 
© Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт

Не откладывай жизнь на потом, моя милая,
И не важно, что в городе снова метелица,
Улыбнись и купи себе платье красивое,
Пусть тебе бесконечно живётся и верится.

Занимайся чем хочешь и прочь все сомнения,
Как молитву шепчи: «У меня всё получится»,
В твоей власти до дна выпить это мгновение,
Ну, а что будет после — уже дело случая.

Только ангелы знают — как сложится в будущем,
Всё что можем мы — лишь наблюдать и надеяться,
Будет «завтра» в обличии хмурого чудища,
Или светом с людьми наконец-то поделится?

Эхом слышится всюду: «Дожить бы до старости»,
Жизнь такая. То взлеты сулит, то падения.
Так позволь себе в буднях немножечко радости,
Что-то очень волшебное, для настроения.

Всё быстрей и опасней Земля наша вертится,
Остаётся признать — мы над многим не властные,
Но пока ещё пламя в груди твоей теплится,
Больше смейся, люби. Да и просто будь счастлива!
 
Алеся Синеглазая

Я смотрю в окно... Мне 48...
Там невестка с внучкою идёт...
Подбежит малышка, тут же спросит:
«Дедушка, а скоро Новый Год?»
Я отвечу ей: «Конечно, скоро!»
Бабушка накормит от души.
С нею обожаю разговоры.
Вырасти торопится, спешит...

Шестьдесят... Смотрю в окно и вижу...
Внучка с другом к дедушке идёт.
Стали с нею мы с годами ближе.
Бабушка с небес приветы шлёт...
Для неё живу и вспоминаю,
Как она ходила в детский сад.
А теперь уже совсем большая.
Рядом столько крутится ребят...

Я смотрю в окно... Восьмой десяток...
В гости внучка с правнуком спешит.
Приготовит, наведёт порядок...
К суете семейной убежит...
Сына больше нет и нет супруги...
Умер в том году её отец...
Есть зато забота друг о друге,
А ещё любовь родных сердец...

Девяносто мне... И внучка рядом.
Мы теперь живём одной семьёй.
Правнуки растут – моя отрада.
Много пережил, но я живой...
Помню, как с Победой возвращаюсь...
Много горя и счастливых дней...
Я смотрю в окно и улыбаюсь...
Там малышка-внучка... Сорок ей...
 
© Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт

Я теперь выбираю тепло и покой,
Я умерила пыл и замедлила бег,
Жить в гармонии с собственной хрупкой душой —
Это то, чего так не хватает в наш век.
 

Видно, возраст сказался — не жду волшебства,
Я сама мастерю его в каждом из дней,
Так устроена жизнь — нам даётся канва,
Чтобы мы вышивали узоры по ней.
 

Нету смысла спешить за пределы границ,
И на яркое пламя лететь мотыльком,
Мне для счастья достаточно звёзд за окном,
И пушистого пледа, и книжных страниц.
 

Я теперь избавляюсь от внутренних пут,
Я с собой не веду ни вражды, ни войны.
Вместо гор золотых выбираю уют,
Вместо шумных застолий — глоток тишины.
 

Что поймёт человек в суете, на бегу?
Ускользает от взгляда сюжетная нить.
Я гармонию в сердце своём берегу,
Я хочу этот хрупкий баланс сохранить.
 
Алеся Синеглазая

Когда-нибудь всё будет хорошо!
Не будет войн, и будем жить спокойно.
И будем жить с открытою душой,
И я надеюсь, будем жить достойно.
Когда-нибудь, дождёмся ли того,
Чтоб у людей всё то, что нужно, было!
Чтоб не было на свете ничего,
Чтобы желанье жить остановило.

Чтоб люди жили так, как могут жить,
Чтоб жили так, как все о том мечтают,
Чтоб не ломали голову, как быть,
Когда на хлеб обычный не хватает.

Когда-нибудь всё будет хорошо!
И будем думать о хорошем только!
В стране моей, красивой и большой,
Проблем не будет никаких нисколько.
Всё будут просто вместе в мире жить,
Своей любовью души согревая,
И люди будут жизнь свою любить,
И будут жить, конечно же мечтая.

Что люди так живут, как могут жить,
Чтоб жили так, как все о том мечтают,
Что людям просто нравится так жить,
Ведь людям всем всегда всего хватает.
Ирина Расшивалова

Белла Ахмадулина – Снег
 
Лишь бы жить, лишь бы пальцами трогать,
лишь бы помнить, как подле моста
снег по-женски закидывал локоть,
и была его кожа чиста.

Уважать драгоценную важность
снега, павшего в руки твои,
и нести в себе зимнюю влажность
и такое терпенье любви.

Да уж поздно. О милая! Стыну
и старею.
О взлет наших лиц —
в снегопаданье, в бархат, в пустыню,
как в уют старомодных кулис.

Было ль это? Как чисто, как крупно
снег летит... И, наверно, как встарь,
с январем побрататься нетрудно.
Но минуй меня, брат мой, январь.

Пролетание и прохожденье —
твой урок я усвоил, зима.
Уводящее в вечность движенье
омывает нас, сводит с ума.

Дорогая, с каким снегопадом
я тебя отпустил в белизну
в синем, синеньком, синеватом
том пальтишке — одну, о одну?

Твоего я не выследил следа
и не выгадал выгоды нам —
я следил расстилание снега,
его склонность к лиловым тонам.

Как подумаю — радуг неровность,
гром небесный, и звезды, и дым —
о, какая нависла огромность
над печальным сердечком твоим.

Но с тех пор, властью всех твоих качеств,
снег целует и губит меня.
О запинок, улыбок, чудачеств
снегопад среди белого дня!

Ты меня не утешишь свободой,
и в великом терпенье любви
всею белой и синей природой
ты ложишься на плечи мои.

Как снежит... И стою я под снегом
на мосту, между двух фонарей,
как под плачем твоим, как под смехом,
как под вечной заботой твоей.

Все играешь, метелишь, хлопочешь.
Сжалься же, наконец, надо мной —
как-нибудь, как угодно, как хочешь,
только дай разминуться с зимой.

Нас исполняет музыка по лицам,
Нас исполняют судьбы как по нотам,
Записанным в нестойкие страницы
Каким-то все напутавшим Фаготом.
В тех нотах есть живущие фигуры,
И те, кто попрощались, улетая,
Но в самой середине партитуры
Есть наша с вами песенка простая.

Смотрите, не забудьте позвонить,
В тот час, когда настанет непогода,
Какое б ни случилось время года,
Чтоб этот час нам вместе пережить.
Смотрите, догадайтесь промолчать,
Когда нахлынет небо голубое,
Чтоб эта мысль явилась нам обоим -
Друг друга ненароком повстречать.

В наш век всему простому мало места,
Из старого лишь моден перстень старый.
Я сам поклонник джазовых оркестров,
Но верю в семиструнную гитару.
И верю, что разлука есть потеря,
Что честь должна быть спасена мгновенно.
Я вас люблю. Я в это тоже верю,
Хоть это, говорят, несовременно.

Что было, то забудется едва ли.
Сорокалетье взяв за середину,
Мы постоим на этом перевале
И тихо двинем в новую долину.
Там каждый шаг дороже ровно вдвое,
Там в счет идет что раньше не считалось,
Там нам, моя любимая, с тобою
Еще вторая молодость осталась.
 
/Юрий Визбор/

Сима Радченко

• ------------------------------------------

Внезапно в доме отключили свет.
Нет света – и заняться тоже нечем...
Родители устроили совет.
В конце концов нашлись на полке свечи.
Огонь пробился слабеньким ростком
сквозь толщу ночи, невесом и тонок.
И в темноте тягучей и густой
вдруг оказалось: в доме есть ребенок.
Он, оказалось, был уже давно,
и говорил неплохо, и о многом,
но как-то было все не до него -
«уйди и не мешайся, ради бога».
Но в этот вечер, в хрупкой тишине
не смог уткнуться папа в телевизор.
И сказочные тени по стене
взбегали и гуляли по карнизам.
И мама не стояла у плиты,
и не велела убирать игрушки.
И сказочные феи и коты
кружились по дивану и подушкам,
не разжимая крепких лап и рук, -
и в вальсе, и галопом, и вприпрыжку!
И мама с папой превратились вдруг
в бесхитростных девчонку и мальчишку...
Он рассказал им все, и никогда
они еще не слышали такого.
О том, как бродят пестрые стада
по покрывалу зарева ночного,
о том, что у соседей есть малыш,
который плачет, если сны плохие,
о том, что если вслушаться, то с крыш
поскачут капли-воины лихие,
о том, что вечерами у планет
укрыты спинки сумеречной дымкой...
А утром... утром снова дали свет.
И снова стал ребенок невидимкой.

Никoгда ни o чем не жалейте вдoгoнку,
Если тo, чтo случилoсь, нельзя изменить.
Как записку из прoшлoгo, грусть свoю скoмкав,
С этим прoшлым пoрвите непрoчную нить.
 
Никoгда не жалейте o тoм, чтo случилoсь.
Иль o тoм, чтo случиться не мoжет уже.
Лишь бы oзерo вашей души не мутилoсь
Да надежды, как птицы, парили в душе.
 
Не жалейте свoей дoбрoты и участья.
Если даже за все вам – усмешка в oтвет.
Ктo-тo в гении выбился, ктo-тo в начальствo...
Не жалейте, чтo вам не дoсталoсь их бед.
 
Никoгда, никoгда ни o чем не жалейте -
Пoзднo начали вы или ранo ушли.
Ктo-тo пусть гениальнo играет на флейте.
Нo ведь песни берет oн из вашей души.
 
Никoгда, никoгда ни o чем не жалейте -
Ни пoтерянных дней, ни сгoревшей любви.
Пусть другoй гениальнo играет на флейте,
Нo еще гениальнее слушали вы.
 
© Андрей Дементьев

А знаете, наш возраст – ерунда.
Мы хороши без пудры и без грима.
Бегут вприпрыжку месяцы... года...
Стараемся держать прямее спину.
 
Нас с вами не пугает седина.
Не беда, что всё лицо в морщинах.
Сияют лишь по-прежнему глаза.
А за плечами, возраста руины.
 
Наш с вами возраст, это – не беда.
Мы возраста совсем не замечаем.
Молода по-прежнему душа
И до финала далеко... мы знаем.
 
Нам иногда охота пошутить.
Наши шутки – маленькая шалость.
Они нам помогают годы скрыть.
А также помогают скрыть – усталость.
 
Нам хочется по-прежнему любить.
Любви, наш возраст, вовсе не помеха.
Нам хочется, как можно дольше жить.
Ну как же нам, скажите, жить без смеха.
 
Вы скажите – это каприз души...
Каприз души – это такая малость.
Мы с вами, очень даже хороши.
Пошлите к чёрту нашу с вами старость.
 
Скрываем от мужчин свои года.
Пусть мужчины возраст наш не знают.
Мы любим жизнь, она у нас – одна.
Об этом никогда не забываем.
 
Мы возраст вспоминаем иногда,
Кода нас, бабушками – внуки называют.
Мы бабушки и этим – я горда.
Все женщины, когда – то ими станут.
 
Мы – бабушки, а бабушки, друзья,
Никогда, нигде – не унывают.
 
Автор – Тамара Казанцева.

Мир вам. хлебопёки!

Пока смыкаются уста,
В нежнейшем, долгом поцелуе.
И время, досчитав до ста,
Нам новое с тобой колдует,
Мы будем помнить о весне,
Ветрах надежды, песнях светлых.
Как в радужном волшебном сне,
Дав шанс желаниям заветным.

Пока «люблю» глаза кричат,
Без страха, лишних сожалений.
Всё можно заново начать,
Познав всю сладостность прощенья.
Пока от страсти плоть горит,
Напомнив, что лишь в этом правда.
Мы изначальны, как санскрит,
Мы продолжаемся для завтра!
 
© Copyright: Оксана Довгучец

Мир вам. хлебопёки!

Ангел роняет перо лишь тогда,
Когда рядом с тобою беда.
Когда, кажется, нет и надежды,
Ангел жертвует белой одеждой...
 
С этим белым и чистым пером,
Сможешь смело пройти бурелом...
Сможешь многого в жизни добиться,
Из колодца Надежды напиться!..
 
Если ты обожглась горячо...
Ангел твой подставляет плечо.
Чтоб ты смело смогла опереться,
Не сломаться, душой отогреться...
 
С этим сильным, надежным плечом, -
Знай, что горе тебе нипочём!
Ангел твой на посту день и ночь,
Охраняет заблудшую дочь...
 
Ну а коль ни пера, ни плеча,
И казалось погасла свеча...
Потерпи немного, чуть-чуть...
Может Ангел устал и лег отдохнуть.
 
Лариса Галдеева

Мир вам. хлебопёки!

Андрей Дементьев ПРОСТИ

• -----------------------------------------

Прости меня, за всё прости
(За эту просьбу тоже).
За то, что на твоём пути
Я был простым прохожим.
 
За то, что ты сейчас одна,
Что песни приуныли,
За то, что бродит тишина,
Где мы с тобой бродили.
 
За то, что я в чужом краю
Любовь впервые встретил.
Еще за то, что боль твою
Я в счастье не заметил.
 
За то, что с ней — моей судьбой —
Я во сто раз нежнее,
За то, что даже и с тобой
Её сравнить не смею.
 
Прости меня, за всё прости,
За боль, за смех, за муки,
За начатый при встречах стих,
Дописанный в разлуке.

Глеб Горбовский – У павильона «Пиво-воды»
 
У павильона «Пиво-воды»
Стоял советский постовой.
Он вышел родом из народу,
Как говорится, парень свой.
 
Ему хотелось очень выпить,
Ему хотелось закусить.
И оба глаза лейтенанту
Одним ударом погасить.
 
Однажды ночью он сменился,
Принес бутылку коньяку.
И так напился, так напился –
До помутнения в мозгу.
 
Деревня старая Ольховка
Ему приснилась в эту ночь:
Сметана, яйца и морковка,
И председателева дочь...
 
Затем он выпил на дежурстве
И лейтенанту саданул.
И снилось пиво, снились воды –
И в этих водах он тонул.
 
У павильона «Пиво-воды»
Лежал счастливый человек.
Он вышел родом из народу,
Ну, вышел и упал на снег.

Если не знаешь, что делать, дождись до утра.
Всем же известно – оно мудренее, чем вечер:
Вдруг завтра ветер подует попутный – не встречный,
И поменяется к лучшему снова игра.
 
Если не знаешь, что делать, то дальше живи,
Чай завари золотистый, желательно с мятой,
Слушай дожди, если синее тучами смято,
Луч, залетевший случайно в окошко, лови.
 
Если не знаешь, что делать – остынь, подожди,
Глупой обиды пожар погасить постарайся
И за приятное, милое что-то цепляйся,
Мыслей тяжёлых колёса в уме не крути.
 
Если не знаешь, что делать, то вспомни о том,
Что есть у жизни не только плохие сюжеты –
Разве охапками радость не слала букеты,
Разве печали одни наполняли твой дом?
 
Сколько их было моментов, когда ты не знал,
Что делать дальше, но все узелки развязались...
Лишь бы все близкие рядом с тобой оставались,
Лишь бы любви огонёк, не сдаваясь, пылал...
 
Анна Опарина

Роберт Рождественский
 
Приходит врач, на воробья похожий,
и прыгает смешно перед постелью.
И клювиком выстукивает грудь.
И маленькими крылышками машет.
– Ну, как дела? –
чирикает привычно. –
Есть жалобы?.. –
Я отвечаю:
– Есть.
Есть жалобы.
Есть очень много жалоб...
Вот, – говорю, –
не прыгал с парашютом...
Вот, – говорю, –
на лошади не ездил...
По проволоке в цирке не ходил...
 
Он морщится:
– Да бросьте вы!
Не надо!
Ведь я серьёзно...
 
– Я серьёзно тоже.
Послушайте, великолепный доктор:
когда-то в Омске
у большой реки
мальчишка жил,
затравленный войною...
Он так мечтал о небе –
синем-синем!
О невозможно белом парашюте,
качающемся
в тёплой тишине...
Ещё мечтал он
о ночных погонях!
О странном,
древнем ощущенье скачки,
когда подпрыгивает сердце к горлу
и ноги прирастают к стременам!..
Он цирк любил.
И в нём –
не акробатов,
не клоунов,
не львов, больших и грустных,
а девочку,
шагающую мягко
по воздуху,
спрессованному в нить.
О, как он после представлений клялся:
«Я научусь!
И я пойду за нею!..»
Вы скажете:
– Но это всё наивно... –
Да-да, конечно.
Это всё наивно.
Мы –
взрослые –
мечтаем по-другому
и о другом...
Мечта приходит к нам
ещё неосязаемой,
неясной,
невидимой,
неназванной, как правнук.
И остаётся в нас до исполненья.
Или до смерти.
Это всё равно.
Мы без мечты немыслимы.
Бессильны.
Но если исполняется она,
за ней – как ослепление –
другая!..
Исполнилось лишь самое начало.
Любовь исполнилась
и крик ребёнка.
Исполнились друзья,
дороги,
дали.
Не все дороги
и не все друзья, –
я это понимаю!..
Только где-то
живут мечты –
наивные, смешные, –
с которых мы и начали мечтать.
Они нам в спины смотрят долго-долго –
вдруг обернёмся
и «спасибо!» скажем.
Рукой взмахнём:
– Счастливо!..
Оставайтесь...
Простите за измену.
Мы спешим... –
Но, может, это даже не измена?!
 
... А доктор
собирает чемоданчик.
Молчит и улыбается по-птичьи.
Уходит.
И уже у самой двери
он тихо говорит:
– А я мечтал...
давно когда-то...
вырастить
овчарку...
А после
подарить погранзаставе...
И не успел... –
Действительно, смешно.
 
1976

Новелла Матвеева
 
Прошел, прошел, осыпался Новый год:
Все куклы с елки попадали вниз лицом...
Блестящий шарик, как перезрелый плод,
Свалился с ветки – смирился с таким концом.
 
Морозной ночью, стыдливо крадясь как вор,
Уносишь елку – бросаешь на задний двор,
Но завтра снова – за шкафом и там, в углу, -
Найдешь от елки еще не одну иглу.
 
И долго будешь от игол свой дом полоть,
А иглы будут с укором тебя колоть -
Так тихо-тихо, как, долгую мысль тая,
Свою же руку порою кольнет швея.

Анна Горностаева
 
В этом доме живёт моё одиночество,
Сказки из прошлого, грёзы и радости.
В этом доме, наверно, я буду до старости.
Но остаться навечно мне здесь не хочется.
 
Я не сплю по ночам, я мечтаю и думаю.
За окном порхают бабочки снежные.
Посылаю запрос мирозданью с надеждою,
Что однажды оно исполнит мечту мою
 
Дом покинет, уйдёт навсегда одиночество,
И в весне растворятся снежные бабочки.
Так и будет, я в это верю почти,
Я сама себе исход напророчила.
 
Говорят, что напишешь в стихах,
Непременно сбудется.
Не пишу про конец и не проповедую,
Но с собой неустанно веду беседу я
Или цель близка, или только чудится...
 
Но пока в сугробы падают замертво
Эти снежные бабочки – грусти вестники,
Против хвори слагаю весёлые песенки,
До весны замерла и вокруг всё замерло...

Господи,
Дай грубым людям немного нежности,
Всегда тревожным дай безмятежности,
Всем ненавидящим — любви,
Заблудшим в сумраке — зари.
 
Больным здоровья дай, пожалуйста,
А слишком правильным, дай шалости,
Упрямым — гибкости принятия,
А одиноким дай объятия.
 
Всем, кто не верит, дай надежду,
Побольше знаний дай невеждам,
Дай цель увидеть, кто в отчаянии,
И чтобы ангел за плечами.
 
Дай радости тому, кто в горе,
Дай примирения тем, кто в ссоре,
Получит щедрость пусть, кто жадный,
Дай мудрецу путь беспреградный.
 
Предателю — слова раскаяния,
Лжецу — правдивого признания,
Всем, кто ошибся, дай прощения,
Творческим людям — вдохновения.
 
Дай силы тем, кто хочет сдаться,
И смелости — кому сражаться.
А тем, кто просто любит жить,
Возможность дай благодарить.
 
Элинушка

Римма Казакова
 
В какой-то миг неуловимый,
неумолимый на года,
я поняла, что нелюбимой
уже не буду никогда.
 
Что были плети, были сети
не красных дат календаря,
но доброта не зря на свете
и сострадание не зря.
 
И жизнь – не выставка, не сцена,
не бесполезность щедрых трат,
и если что и впрямь бесценно –
сердца, которые болят.
 
1978