Рассказы для души (страница 10)

Cirre
По краешку
Борис оскальзывался на подтаявшем снегу, редкие прохожие сторонились, пропуская его — неряшливо одетого мужчину лет сорока с недельной щетиной, несвежим лицом и мутными глазами.
Голова работала с трудом, тошнота подкатывала к горлу и еще этот запах... Словно кто-то чиркнул спичкой перед его носом, а та шипит, испуская дым, и никак не может разгореться.
Вот и дверь в знакомый магазин. На пороге сидит кот: пушистый, черного окраса. Люди заходят и выходят из магазина, но кот смотрит только на него — внимательно, не мигая.
Борис наклонился, погладил кота: «Откуда ты взялся такой? Жди меня, Черныш. Сейчас возьму чего, покормлю тебя...».
Покупка Бориса не отличалась оригинальностью: две бутылки водки и упаковка сосисок. Уже неделю он не изменял себе, но сегодня к покупкам добавились несколько пакетиков влажного корма — для кота.
Борис сунул их в карман зимней куртки, выдавил один перед носом кота на ступеньку лестницы, упаковку выбросил в урну и двинулся в гостиницу...

Кот, не притронувшись к угощению, увязался за ним. Незаметно для Бориса и работников гостиницы он проскользнул в двери, пересек фойе и метнулся вверх по лестнице – на шестой этаж.
Борис вышел из лифта на своем этаже – кот уже ждал его у дверей комнаты с номером 666.

За время его отсутствия в номере успели навести порядок и проветрить. Не снимая верхней одежды, Борис свинтил пробку с одной из бутылок, плеснул в пустой стакан и, пересиливая тошноту, влил в себя содержимое...

*

«Ты не осуждай меня, Черныш... — Борис сидел за столом. Напротив – тот самый черный кот, который шел за ним от магазина. — Ну, сорвался. Впервые за десять лет. Так получилось... Ты ешь, ешь, захочешь – еще угощу».
На столе перед котом стояло чайное блюдце, наполненное кормом из пакетика.
«Ты знаешь, кто я? Я — сварщик высочайшей квалификации в знаменитой фирме — газопровод тянем! Ехал с вахты домой, а тут погода нелетная, будь она неладна, застрял в гостинице! И черт меня дернул взять водки – думал: вечерок скоротаю. Вот и коротаю уже неделю...».

Борис плеснул в стакан остатки первой бутылки, опрокинул содержимое в рот и занюхал сосиской. «Я ведь десять лет — ни капли. Доктор тогда сказал: выбирай, мол. Или счастливая жизнь с семьей, с любимой женой, с детьми, или с водкой – но недолго.
Нельзя мне пить — предрасположенность у меня к этому. Вот я и выбрал жизнь! Десять лет счастливой жизни, Черныш. Но сейчас вот чего-то... Не надо было начинать, теперь не остановлюсь...».

Борис уронил голову на стол, щекой на очистки сосисок и крошки хлеба. Мыслей не было, только ощущение взлета на гребень огромной волны, потом – падение вниз в ожидании следующей волны.
Опять этот запах жженых спичек! И недовольное урчание кота, который перебрался к нему, прижавшись к ногам.
Борис открыл глаза, глянул под стол, пытаясь отыскать кота, но увидел... козлиные ноги с раздвоенными копытами, покрытые черной шерстью!..

*

— А ты молодец, хорошо держишься! — незнакомец, если можно его так назвать, с одобрением поглядывал на Бориса. Лицо его, выбритое до синевы, выражало благожелательность, но черные холодные глаза смотрели из-под широкой тульи шляпы, как два ствола заряженного ружья: — Некоторые поднимают визг, как дети. Один даже из окна сиганул! И что, спасло его это? А ты ведешь себя прилично, не боишься.
— А чего тебя бояться? — Борису и впрямь было не страшно, хотя он уже понял, с кем ведет беседу. — Не нравится мне только, что ты копытами своими пол тут топчешь. И пахнет от тебя, как от спичечной фабрики.
— Какими копытами? — удивился посетитель и продемонстрировал ноги, обутые в шикарные туфли. — А насчет запаха — всё относительно. Мне вот тоже не нравится зловоние духов и туалетной воды. Ничего — терплю.

— Выпьешь со мной, раз уж пришел в гости? — неожиданно для себя предложил Борис.
— Я? К тебе в гости? — изумился посетитель. — Ты, вероятно, забыл, какие цифры начертаны на дверях этого номера? Так что, еще неизвестно — кто к кому пришел в гости и, к тому же, привел кота!
Честно признаюсь: я их терпеть не могу, особенно, этого, и тому есть веские причины! А насчет выпить — это я могу, только не в коня корм. А вот тебя угощу с удовольствием! Кстати, как ты его назвал? Черныш? Выставь это хвостатое недоразумение за дверь!

Кот вздыбил шерсть, распушил хвост, глаза его сверкнули изумрудным огнем, и утробное урчание перешло в шипение.
— Выставь сам, попробуй, — предложил Борис.
Посетитель на мгновение утратил ироничный тон, лицо его исказила злоба, но только на мгновение:
— К сожалению, я не могу этого сделать в силу некоторых причин... — он распечатал вторую бутылку, плеснул в стакан и поставил его перед Борисом. — Ну, за знакомство!

Черныш неожиданно вспрыгнул на колени Бориса, незнакомец резко отдернул руку.
— Тварь шерстяная! — прошипел он, с ненавистью поглядывая на кота. Но через секунду лицо его вновь светилось улыбкой. — Выпей, Боря, и перейдем к обсуждению насущных дел.
— Какие у меня могут быть с тобой дела? — вялым языком выдавил Борис.
— Да ты пей, пей! Потом поговорим, — посетитель настойчиво подталкивал стакан к руке Бориса, опасливо поглядывая на кота.

— Сначала дело! — уперся Борис. — Выпить я всегда успею!
— Всегда! — радостно подтвердил посетитель. — И сегодня, и завтра – всегда! И я обещаю, что у тебя всегда будет, что выпить, до самого твоего конца! Не каждому я это предлагаю, но вот увидел тебя и понял, ты — достоин!
Но, сам понимаешь, профессию придется оставить, и семью – тоже, и детей... В общем – всё! Но взамен: вечное блаженство во хмелю, отсутствие глупых забот и ответственности, а семья и работа — это же ответственность! Так вот, я тебя освобождаю от этой ответственности!

— И душу заберешь?
— Душу?! — захохотал посетитель. — В тебе души осталось только на этот стакан водки! Выпей его и забудь про душу навсегда! Ну, давай!
— Нет, — колеблясь, Борис всё же нашел в себе силы отодвинуть наполненный стакан.
— Пей, я сказал! — незнакомец вскочил с места, схватил стакан и, с силой обхватив голову Бориса, запрокинул ее, попытавшись влить содержимое ему в открытый рот.

Дикий визг кота иглами пронзил мозг Бориса, Черныш вцепился когтями в руку незнакомца, полыхнуло пламя, стакан упал, выплеснув содержимое на коврик.
Незнакомец с воплями метнулся к двери так быстро, что с него слетела шляпа, обнажая витые рожки по обе стороны головы. Борис, падая, ударился о стол...

*

— Спички ты тут жёг, что ли? Серой так и воняет! — пожилая уборщица наводила порядок в номере Бориса. — Хватит уже пьянствовать! Что за номер такой? Кто в него заселится — обязательно пить! — ворчала она. — Аэропорт открыли – лети домой! Там, наверное, жена, дети ждут, а ты тут... Кота еще откуда-то приволок. Что у него с лапами, поморозил, что ли?
— Поморозил, — согласился Борис, не желая вдаваться в объяснения.
Аккуратно выбритый, в отутюженной одежде, он не походил на себя вчерашнего. Он поглаживал кота с забинтованными обожженными передними лапами.
— Билетов на самолет нет. Поездом уезжаю. И кота с собой заберу.
— Ну и правильно, — одобрила та, закрывая за собой дверь...

— Черныш, а ведь это он ее придумал, водку, — Борис укладывал баул с вещами и беседовал с котом. — Чтобы сеять зло и беду на земле! Сколько же он душ забрал, сколько семей погубил, детей сделал несчастными, и всего то — за стакан водки! Если б не ты, то и мне – туда дорога. Спасибо тебе, дружище, а лапки мы тебе вылечим.
— Да ладно, — мурлыкал кот. — А лапы — это не в первый раз, были тут и до тебя люди. Обойдется. Я эту нечисть терпеть не могу, гнал и гнать буду от хороших людей!

Весело заиграл мобильный. Борис взял трубку: «Алло, Надюша? Уже собрался. Через два часа поезд, послезавтра встречайте! С другом четырехлапым! Как дети, как сама? — он, улыбаясь, слушал трубку и вдруг посерьезнел, но ответил, не меняя голоса: — Не верь ты этим снам! Приснится же... Воображение у тебя чересчур разыгралось. Ну, всё, собираться надо», – и отключился.

Постоял, глядя в пустоту, потом обернулся к коту: «Приснилось ей, что я выезжаю со двора на черном козле, нагишом и с бокалом в руке... Так-то, Черныш! Женщины – они сердцем чувствуют. А ведь мог бы и уехать с этим козлом... — он помолчал. — По краешку прошел... Не будем ей ничего рассказывать, есть вещи, о которых должны знать только мужики — ты и я. Ну, давай я тебе помогу в переноску залезть. Такси уже на подходе.

Автор: Тагир Нурмухаметов
Черныш спас Бориса от пьянства

Cirre
Кошка напрокат
Кошка Тамила появилась на свет в доме официальной заводчицы Ларисы у крупной абиссинской кошки, когда той исполнилось почти десять лет. Поздние роды были неудачными, и Тамила получила травму, вследствие которой её задняя лапа осталась вывернутой и более короткой, чем здоровые, в общем, брак.
Такой её и увидела подруга хозяйки Тамара — бывшая одноклассница, работавшая продавцом в супермаркете. Женщина давно завидовала прибыльному бизнесу Ларисы и подумывала тоже заняться разведением породистых кошек.
Начала она с того, что выпросила бракованного котёнка у подруги, скрыв свои истинные намерения, мол, пусть живёт у неё просто так, для души, как лекарство от одиночества. Тамара принесла кошечку домой и стала читать литературу для заводчиков, просматривать объявления по вязке и продаже животных данной породы.

*

Это было самое счастливое и беззаботное время для маленькой Тамилы, но оно длилось совсем недолго, и вскоре началась невыносимая и неестественная для живого существа каторжная жизнь.
Тамила превратилась в конвейер для производства котят. Её посадили в накрытую тряпкой тесную клетку на балконе, которую заносили в квартиру только в холода, при визите женихов и появлении потомства.

Котята у абиссинки рождались первоклассные. Когда подросли первые дети Тамилы, оставленные для разведения, и наконец-то начались продажи, Тамара была счастлива и полна грандиозных планов, главное — побольше котят.

Когда приходили покупатели, то вместо Тамилы — настоящей матери котят, им демонстрировали её детей: кошку Матильду и кота Марса, которым хозяйка выправила родословные, и цена на котят значительно выросла.
Это была холеная пара — яркие представители породы, за ними Тамара ухаживала, они были «лицом» её «фирмы», а бедную калеку, безвылазно сидящую в клетке, изворотливая Тамара прятала от посторонних глаз.

Появились новые знакомые — такие же подпольные разведенцы, которые просили Тамилу напрокат для получения потомства.
А почему бы и нет, всё равно этой кошке скоро конец, подумала Тамара, меньше возни и прибыль неплохая, а у неё уже есть замена, и не одна. Состояние и самочувствие кошки никого не заботило. Главное — деньги.
Отдавая Тамилу, она предупреждала арендаторов о сохранении тайны сделки. Больная кошка, нуждающаяся в особом внимании и уходе, пошла по рукам равнодушных людей, продолжая приносить прибыль.

А Тамила постепенно слабела. Её не возили к ветеринарам, не делали прививки, не кормили вовремя, не гладили по головке. Мучители отворачивались, стараясь не заглядывать в большие, полные тоски и страдания, глаза живого конвейера.
Её просто тупо использовали, как неодушевленную вещь. Никому до неё не было дела. Кошка не жаловалась, она уже не знала другой жизни, безвозвратно забыв своё сытое детство без клетки, и принимала все мучения безропотно, как само собой разумеющееся, неизбежное зло.

*

Лариса, узнав от знакомых про бизнес подруги, которая неожиданно полностью прекратила общение, была теперь абсолютно уверена, что Тамара не зря выпросила у неё отбраковку. Узнав о печальной участи Тамилы, женщина расстроилась, ей стало нестерпимо жаль измученную кошку, отданную на страдания своими собственными руками.
Эта опытная заводчица действительно любила своих питомцев, свою работу, в которую вкладывала силы и душу, не уподобляясь циничному роботу, запрограммированному только лишь на прибыль.

Она позвонила Тамаре, но та не брала трубку. Тогда Лариса решила сходить к ней домой. Подруга открыла дверь, фальшиво изображая радость от встречи. Как только Тамара, уже возомнившая себя успешной бизнес-леди, узнала о цели визита приятельницы, приветливая маска с её лица мгновенно исчезла.
— Ах вот ты зачем пожаловала, а у меня её нет, я просто не хотела тебя расстраивать. Она давно уже сбежала! Можешь убедиться, — ответила Тамара со злобной насмешкой, показывая на своих питомцев.
Тамилы среди них не было. Лариса точно знала, что кошку недавно вернул очередной арендатор, она сидит у Тамары, закрытая на балконе.

— Тамара, я всё знаю про твои дела и пришла за своей Тамилой. Не могу допустить, чтобы ты своей жадностью окончательно погубила калеку, я совсем не для этого тебе её уступила. Отдай мою кошку! Я знаю, что она у тебя!
— Да? Вот так сразу взяла и отдала! Я её вырастила, выходила, а ты такая вся милосердная заявилась: отдай. Знаю я, для чего она тебе нужна — у неё котята хорошие и уходят на ура! Тебе зависть покоя не даёт! Давай, до свидания, подруга!

Лариса смотрела на бывшую приятельницу и не узнавала — человека словно подменили. Не сказав ни слова, она ушла.

*

Через неделю вечером в квартире Тамары неожиданно погас свет. Пришлось звонить в ЖЭК и вызывать электрика.
Молодой парень с полным набором инструментов пришёл быстро. Он начал обследовать счётчик, проверять розетки, между делом простодушно восхищаясь её абиссинцами и болтая с польщённой хозяйкой о погоде и разных пустяках, как вдруг у неё зазвонил телефон.

Покурить в квартире Тамара мастеру не разрешила, и он вышел на балкон. Пока ничего не подозревающая женщина, выйдя в коридор, разговаривала и торговалась с клиенткой, электрик — университетский приятель дочери Ларисы — приступил к выполнению тщательно разработанного плана.
Он быстро вынул лёгкую как пух, заморённую, дурно пахнущую Тамилу из клетки и положил в мешочек с привязанной длинной веревкой, который быстро опустил с третьего этажа поджидавшему внизу парню. Положив мешочек в спортивную сумку, напарник быстро ушёл.

Накинув на клетку тряпку, электрик продолжил «ремонт» — заглянул ещё раз в счётчик, многозначительно покачав головой, пошёл к щитку на площадке, поковырялся с минуту и в квартире появился свет.
«Ну вот и всё, хозяйка, принимай работу! — мастер весело подмигнул Тамаре. — И на пиво не мешало бы получить, а то больше не приду!».
Получив чаевые, весёлый электрик ушёл.

*

Лариса плакала, глядя на истощённую, неухоженную, измученную кошку. Она сфотографировала несчастную и разослала фото всем знакомым заводчикам.

Поздно вечером, когда чисто вымытая, накормленная, вычесанная, бережно завернутая в полотенце Тамила, не веря своему счастью, лежала на диване рядом с Ларисой, Тамара вышла на балкон. Она первый раз за три дня вспомнила о Тамиле, решив её покормить, и тут обнаружила пропажу. Ярости мучительницы не было предела.

Утром она побежала в ЖЭК и устроила скандал, обвиняя их электрика в краже кошки, чем очень удивила и развеселила не только начальство, а всех конторских служащих.
Студент высшего учебного заведения, живущий в общежитии, получающий ежемесячно стипендию, на которую невозможно нормально прожить даже неделю, вынужден посменно подрабатывать дежурным электриком, вдруг ворует какую-то кошку у клиентки — абсолютная нелепость.
Посмеявшись, скандалистке посоветовали обратиться в полицию, куда та, разумеется, не пошла, понимая, что в сложившейся ситуации ничего доказать не сможет.

Лариса на звонки бывшей подруги не отвечала и дверь не открывала. Так и осталась Тамара ни с чем, наедине со злобой, искренне считая себя пострадавшей, ругая за доверчивость, а бывшую подругу — за хитрость и коварство.

*

С исчезновением Тамилы бизнес Тамары дал трещину. Издевательства над больной кошкой не прошли для неё даром, среди добросовестных заводчиков новости распространяются очень быстро, а дурная слава, как известно, всегда бежит впереди человека.
Клиентов стало совсем мало, интересовались только те, кто хотел купить породистого котёнка за бесценок. Протянув кое-как полгода, Тамара по дешевке распродала своих производителей по заводчикам и опять устроилась продавцом в супермаркет. Разбогатеть за счёт чужих страданий ей не удалось.

А умная терпеливая кошка преобразилась, благодаря заботам Ларисы, до неузнаваемости.
Иногда она играет со своими внуками, правнуками и праправнуками, совсем как котёнок, забыв про возраст. Из её больших и мудрых янтарных глаз навсегда исчез драматизм. Кошка Тамила заново научилась радоваться жизни.

Автор Наталия С.
Кошка Тамила из конвейера котят

Cirre
Я уже настолько немолода, что ещё помню знакомства по объявлениям в газете. И более того: я по этим объявлениям знакомилась. Правда, мне тогда было 15 лет, и объявление я написала сама. В газету «Московский комсомолец», в подростковую рубрику «Школа знакомств». Не помню уж дословно, но какой-то стишок с бриллиантовыми рифмами типа «я клёвая девчонка, ну где же ты, мальчонка?» и призывом найтись и написать мне. Ну а я, мол, не разочарую. Потому что хороша со всех сторон и готовлю макарон.
На макароны, походу, все и повелись. Потому что через 2 недели мне позвонили из редакции МК, и сказали, чтоб я за своими письмами уже приезжала. Два мешка мне тут наприсылали. Бери паспорт, и дуй за свежей прессой.

Паспорта у меня тогда ещё не было, но была мама с паспортом. Пришлось ей сознаться в содеянном и показать свой стишок про мальчонку и макарон. Мама на меня наругалась, сказала что она-то в свои 15 лет ещё в куклы играла и в пионерском лагере в мешках прыгала, а я тут с ума сошла, а потом взяла паспорт, и поехала со мной в редакцию.

В кои-то веки МК ничего не наврал: писем реально было два мешка. Никогда больше в своей жизни я не держала в руках такое количество вожделеющих меня мальчонок. Поэтому, словно предчувствуя это, я заплакала.

Мама взяла мои мешки, и понесла их на вытянутых руках, как анализ на скрытые хламидии. С мамой и мешками мальчонок мы вышли во двор редакции, и сели на лавочку. Мама достала и надела очки, откинулась назад в трагической позе, приложила ко лбу руку и сказала: «Читай вслух! Сейчас, Лида, страшное время. Педофилы кругом и разврат в целом. В видеосалонах сиськи показывают во весь экран всего за рубль. Гнилой Запад развращает молодёжь. Мы в ваши годы в мешках прыгали и наперегонки варёное яичко в столовой ложке носили! И были счастливы!».

Я ответила, что я тоже впадаю в эйфорию от варёного яичка, но мне для полного счастья не хватает ещё мальчонки. Тебе, мать, уже 37 лет. Столько вообще не живут. Ты, небось, и Ленина помнишь кудрявым мальчиком, и живых питекантропов видела. А сейчас на дворе 94-й год и секшен революшн.

И развязала первый мешок. И достала наугад конверт.

  • Читай! – простонала мама, изображая томность и мигрень.
  • Здравствуй, Лида! – торжественно прочитала я.
  • Начало хорошее. Вежливый мальчик. Воспитанный. Уже хорошо. Читай дальше.
  • ... Меня зовут Армен Мхитарян, мне 26 лет...
  • ПЕДОФИЛ!!!!!!!! – Закричала мама, вырвала у меня из рук письмо, заплакала, и высморкалась в конверт. – И дагестанец притом!
  • Да армянин же, ну!
  • Да ваще вот разницы и не вижу! Хоть бы и гагауз! ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ ЛЕТ!!!!! там его адрес обратный есть? В милицию бы надо сходить.
  • Тихо! – Прикрикнула я на мать, и забрала у неё конверт с соплями. – Читаю дальше!

... а дальше были и Армены, и Тахиры, и Казбеки, и даже один китаец с иероглифами. Мешок уменьшался, мама хваталась за сердце, сопливые конверты вываливались из полной урны.

Иногда там попадались письма от мальчонок моей мечты – я это чувствовала сердцем и видела прям по почерку. Они приглашали меня сходить вечером в видеосалон, и посмотреть там фильм за рубль. Мама кричала: «СИСЬКИ!!!!! Сиськи там за рубль покажут, и разврат без трусов!!! А потом он тебя провожать пойдёт, и ему тоже сисек-то захочется!

Я тоже кричала, что мне тоже хочется сисек, даже больше чем всем этим мальчонкам и одному китайцу! Потому что у меня их нет! В помине даже! Ни в профиль, ни наощупь, ни под микроскопом! ИХ НЕТ!!!! дайте хоть за рубль на них посмотреть!

Кричала мама, кричала я, кричали матом из окон сотрудники Московского комсомольца. А тем временем заканчивался второй мешок писем. Осталось два конверта. Один был от некоего Михаила, которому 17 лет, он любит квантовую физику, играет на балалайке, и приглашает меня сходить в Политехнический музей, посмотреть на паровую машину.

Михаил маме понравился настолько, что она перестала изображать мигрень, инсульт и кОму, и сказала, что в нашей семье обручальное кольцо передаётся от матери к дочери. И вот пришло, наконец, твоё время, дочушка.

Дочушка заорала, что замуж за Михаила пусть выходит Армен Мхитарян, и они вместе смотрят на паровую машину и играют на балалайках, а я щас просто поеду домой и там буду плакать неделю! И да – последнее письмо я открывать и читать тебе не буду! Я дома его почитаю. И если есть на свете Боженька – в этом письме окажется моя судьба.

Боженька на свете есть. В этом конверте был Дима. Дима, которого я полюбила уже просто за почерк и семь цифр телефона. Он писал о том, что из всех объявлений в газете он впечатлился только моим. Эти волшебные рифмы! Этот хорей! Этот ямб! Этот амфибрахий! Пойдём в видеосалон, Лидок, на сиськи позырим?

... С Димой мы договорились встретиться на следующий день. У него и голос был божественный. Я не сомневалась в том, что он и выглядит как принц Атрейо из фильма «Бесконечная история».

На встречу с судьбой надо было нарядиться. Нарядиться как на Каннский фестиваль. Как на вручение Нобелевской премии. Как я не знаю куда!!!!

Наряжаться было решительно не во что. Перерыв весь свой шкаф, я в этом убедилась окончательно, и пошла рыться в мамином. Там нашлось всё необходимое для встречи с судьбой. Мамин бирюзовый свитер, который мне был как платье, еле прикрывающее попу, чёрные колготки в сеточку, и лифчик. Лифчик третьего размера. Который надо было чем-то набить. Я не могла пойти на встречу с судьбой без сись. Тем более, что он собрался смотреть за рубль на чужие. Мне были нужны мои собственные. Которых нет. Но щас я их выращу.

Растить сиси надо было чем-нибудь трикотажным, типа папиных носков. Носков у папы было три пары. Две лежали в его ящике, в третьей он на работу ушёл, паразит. И её мне очень сильно не хватало. Так что одну сисю я вырастила из четырёх носков, а вторую пришлось делать из марли, через которую мама обычно процеживала клюквенный морс. Очень, надо признаться, неприятного вида марля была. Но я её, собственно, показывать никому и не собиралась. А сися из неё получилась умопомрачительная. Не хуже той, что из носков.

Мамины туфли на шпильке и макияж в сиреневых тонах до самых ушей завершил мой образ нобелевского лауреата, и я пошла к метро встречать свою судьбу.

Боженька на свете есть, истинно вам говорю. Диму я узнала в толпе ещё метров за сто. Потому что он выглядел как принц Атрейо. У меня затряслись ноги и папины носки.

Дима подошёл ко мне и сказал:

  • Я узнал бы тебя из тысячи. Потому что ты самая красивая. Пойдём в видеосалон смотреть кино про сиськи, но сначала давай выпьем пивка.

С Димой я готова была выпить даже яд кураре и одеколон «Юность Максима», а уж пивка-то хоть пять литров.

И мы пошли пить пивко в тёмный полуподвал пивбара.

Дима поставил передо мной поллитровую кружку, я изящно, как пьяный прапор, сдула с неё пену (я в кино про алкоголиков такое видела), и отхлебнула сразу половину.

  • ЛИДА!!!!!! – Заорал кто-то маминым голосом у меня за спиной, и я, смутно догадываясь, кто это орёт, поперхнулась и закашлялась.

Божественный принц Дима заботливо огрел меня по спине, заботясь о том, чтоб я не привязала коней, отчего у меня расстегнулась пластмассовая застёжка маминого лифчика, и на пол, планируя как дельтапланы, мягко вывалились четыре папиных носка и мамина некрасивая марля. Света в полутёмном баре было достаточно для того, чтобы Дима заметил и то и другое, а я – увидела в его глазах ужас и огорчение.

  • Лида! – заорал мамин голос у меня над ухом. – Лида, ты сдурела??? Ты пьёшь? Ты пьёшь пиво?? Ты в моём свитере?? Ты зачем взяла папины носки??? Аааааааа, а марля моя тебе зачем??? И кто этот мальчик с перекошенным лицом? Лида, ты знаешь о том, что в твои года я прыгала в мешке с варёным яичком, и была счастлива без пива???

Я рыдала и икала пивом. Мама плакала, хватаясь поочерёдно за голову и сердце, и причитала о том, что у неё дочь алкоголичка, а Дима убежал, не заплатив.

Это был самый страшный день в моей жизни.

Мама вела меня домой под руку, убрав к себе в сумочку папины носки, а марлей вытирала мне сопли, и говорила:

  • Запомни, Лида: если мужик бросил тебя только потому, что у тебя нету сисек – это не мужик, а козёл и гадина. И на таких размениваться не стоит. Мужик должен любить тебя за характер и красивые глаза. Ну и за попу ещё – она у тебя тоже красивая. За попу любить можно. Поняла?

Тогда я ничего понимать не хотела. Я хотела умереть от горя, и больше ничего. А ещё я всё-таки надеялась, что скоро у меня вырастут сиськи, и меня тоже будут за них любить.

С тех пор прошло уже 20 лет, но сиськи у меня так и не выросли. А вот замуж я выходила три раза. Безо всяких сисек. И мужья мне говорили, что полюбили они меня за характер, красивые глаза, ну и за попу ещё. Она тоже красивая, за попу можно любить.

Не в сиськах счастье, клянусь. Не в них.

В глазах, конечно же. Исключительно в глазах.
из инета

Cirre
Пуговка.

По всем показателям родиться должна была девочка. Катя с Димой уже приготовили комнату для будущей принцессы. Кроватка с воздушным балдахином, карусель из цветных зверюшек над ней, приготовленный набор пелёнок, распашонок и всё-всё-всё. Всё, что будет важным и необходимым для родителей. Почётное место в кроватке занимал заяц.
С огромными ушами и чёрными глазами-бусинками. Будущий хранитель снов Алины. Именно так решили назвать дочку. До заветного дня оставалось не так долго ждать.

Катя сидела в комнате перед телевизором, когда зашел Димка. С пылесосом и зайцем в руке.

— Смотри, — протянул он ей игрушку, — Глаз один куда-то пропал. Всё обыскал. Потом в мешке ещё раз посмотрю. Может, засосало.

Катя взяла зайца. На месте бусинки остались только оборванные нитки.

— Так, — посмотрела она ещё раз внимательно на будущего стражника. — Принеси мне коробку с нитками и иголками из комода.

Открыв коробку, Катя извлекла моток ниток, иголку и ножницы. Осмотрев себя, она выбрала на кофте одну пуговицу и срезала её.

— Вся равно на животе не сходится, — улыбнулась она мужу, — А так хоть польза от неё будет.

Катя ловко пришила на место потерянной бусинки пуговицу. Пуговица смотрелась несимметрично в сравнении с оставшейся бусинкой, но очень смешно. В зайце как будто появилась жизнь.

— Вот теперь и у него имя появилось, — протянула она зайца Димке. — Пуговка...

Ночью Димка проснулся от того, что Катя трясла его за плечо.

— Что? Уже? — спросонья не мог сообразить муж.

— Живот, — только и смогла из себя выдавить Катя.

Простынь под ней была в крови...

Скорая приехала быстро. Катю погрузили на носилки и понесли в карету скорой помощи. Следом с готовой сумкой бежал Димка. На Кате не было лица, но он старался её успокоить и поддержать. Она же только вымучено старалась улыбнуться в ответ...

Дальше коридора его не пустили. Катю увезли, оставив его наедине с сумкой и тревожными мыслями. На лицах врачей не было радости от предстоящих родов. Пусть и незапланированных, но бывает же такое, что раньше срока. Оставалось только мерить шагами коридор. Пятьдесят пять шагов туда, потом почти столько же обратно. Снова туда – пятьдесят семь. Обратно. Пятьдесят четыре...

Димка с Катей сидели дома на диване. Он щёлкал бессмысленно каналы пультом. Она же пыталась что-то читать.

— Я не могу так больше, — захлопнула она книгу. — Я не могу зайти в эту комнату, но и... — она уткнулась в плечо мужа. Слёзы снова побежали сами собой. — Я каждый раз, — сдерживая слёзы она набрала воздуха, — Проходя мимо неё, я останавливаюсь и невольно прислушиваюсь. Всё ли там в порядке? — она тыльной стороной ладони вытерла слёзы. — Но там ВСЕГДА тихо. Как будто действительно всё в порядке. Но я боюсь открывать эту дверь. Потому что тогда я увижу, что на самом деле там всё очень плохо...

Катя в ту ночь потеряла ребёнка. Девочку. Врачи сделали всё, что смогли. Но так бывает. Редко. Очень редко. Вроде ничего не предвещает беды, как вдруг...

Ей сказали потом, что детей она больше не сможет иметь. Катя не могла, не хотела верить во всё, что произошло. Но правда жизни порою бывает жестока.

Вернувшись домой, она замкнулась в себе и долго не пускала никого внутрь. Димка старался делать всё, что мог для Кати. Хотя и ему было тяжело...

Прошло почти полгода. Комната принцессы была всегда закрыта. Однажды он попытался уговорить Катю вынести всё из неё. Отдать детские вещи кому-то, кому они нужнее. Или в приют. Сделать там ремонт и жить дальше. Катя только волчицей посмотрела не него, и эту тему он больше никогда не поднимал. И вот вдруг...

— Я так больше не могу, — повторила Катя. — Я всё прекрасно понимаю, но... Сделай так, чтобы этой комнаты не было. Иначе я с ума сойду.

Димка с облегчением выдохнул. Ему было не меньше Кати жутко от всего этого. Каждый раз проходить мимо этой комнаты и проходить мимо, вместо того чтобы заглянуть в неё и увидеть там то, что он множество раз представлял себе до той ночи. К чему готовился. Мысленно уже всё отрепетировал и представил, как это должно быть. Но не так, как всё произошло. К этому он тоже был не готов.

Отправив Катю на неделю к маме, он зашёл в комнату. Заяц Пуговка всё так же, как и полгода назад, сидел в углу кроватки. Собрав все детские вещи в сумки и разобрав мебель, он погрузил всё в машину. До этого он дал объявление на сайте, что отдадут всё бесплатно тем, кому нужно. Сразу и в одни руки. Первой откликнулась молодая девушка. Проблема была только в том, что у неё нет возможности забрать всё. И помочь некому, а сама она на последнем месяце уже. Димка записал адрес и сказал, что сам всё завезёт.

Подняв всё в квартиру девушки, Димка пожелал ей счастья и поехал обратно. По пути надо было заехать в строительный магазин и купить новые обои...

Женщина, не по погоде закутанная в ворох одежд и в дополнение ко всему обмотанная платком, так, что только тёмные очки оставались снаружи, оглядываясь, зашла в торговый центр. Сразу на входе стоял благотворительный ящик для вещей. Ещё раз оглянувшись и убедившись, что никто не смотрит, она подняла крышку и достав из большой клетчатой сумки свёрток опустила его внутрь...

Димка припарковался на площадке перед торговым центром и пошёл выбирать обои. За неделю надо изменить всё. И как бы тяжело ни было, изменить жизнь. Ведь можно же и из детского дома ребёнка взять. Но об этом он решил поговорить с Катей позже. Когда она готова будет. А сейчас он оплатил обои, клей, кисти, валики и ещё кучу чего необходимого, что понадобится ему на этой неделе для ремонта комнаты. Мысленно он добавил "Принцессы" и тут же проглотил ком, подступивший к горлу. Не всё так просто будет.

Выкатив тележку на парковку, он открыл багажник, чтобы погрузить туда покупки. Из багажника на него смотрел Пуговка своими разными глазами.

— Выпал, наверное, из сумки, — Димка взял зайца в руки. — Прости, но нельзя тебе обратно домой.

Он вспомнил, что на входе видел благотворительный бокс для вещей. Погрузив вещи и закрыв багажник, Димка с Пуговкой пошёл обратно в торговый центр.

— Прости, друг, — Димка открыл крышку ящика и опустил его вниз...

На живот ей упало что-то мягкое. Протянув ручонку, она нащупала это.

— Ты кто? — спросила она.

— Пуговка, — отозвалось мягкое. — А ты кто? Как тебя зовут?

— Я? — задумалась она. — Я не знаю.

— Давай ты будешь Алиной, — предложил Пуговка. — Я буду охранять твои сны.

— Алина, — повторила она про себя. — Хорошо. А что мы будем делать теперь?

— Искать маму, — ответил Пуговка.

Устроившись поудобнее на ворохе одежды, Алина прижала к себе зайца и сладко заснула. Теперь всё понятно. А то до этого момента всё было как-то странно и одиноко. Женщина, с которой она была до встречи с Пуговкой, тоже была странной. Алина чувствовала себя с ней одинокой. И вроде понимала, что это мама, но как-то не могла она её так называть. Теперь всё понятно стало. Настоящая мама её просто потеряла. Теперь Пуговка ей поможет...

— Алина, — дверь открыла воспитательница, — А тут к тебе кто-то пришёл, — улыбнулась она.

Алина, конечно, не сразу Алиной стала. Когда приехали волонтёры забирать вещи из бокса, они наткнулись на сюрприз в ящике. На ворохе одежды лежала маленькая девочка, не более полугода и прижимала к себе плюшевого зайца. Скорая и полиция приехали на место и забрали девочку. По камерам ничего выяснить не удалось. Женщина в тёмной одежде с платком на голове растворилась без следа. На всякий случай обратили внимание на мужчину с тем самым плюшевым зайцем. Вычислить его оказалось как раз несложно. Проследив по камерам до парковки, они по номеру машины вышли на него. Но, узнав его историю, сразу поняли, что он не имеет никакого отношения к девочке. Та, в свою очередь, оказалась вполне здоровой и впоследствии её передали в детский дом. Вместе с зайцем. Его она не хотела выпускать из рук ни при каких обстоятельствах. Сначала ей дали другое имя, но потом, когда Алина заговорила, то первым словом было — Алина. Не так чётко, конечно, но со временем все поняли и стали её называть теперь так...

— Алина, — Тамара Михайловна снова позвала её.

Следом за ней в комнату вошла женщина и мужчина.

— А к тебе кое-кто пришёл, — повторила она. — Они очень хотят с тобой подружиться.

Мужчина и женщина прошли в комнату и присели перед Алиной, улыбаясь.

— Мы тебя так долго искали, — Сказала женщина.

Алина посмотрела на парочку. Затем на Пуговку. Прижала его к уху, как будто совещаясь с ним. Затем снова на женщину. Очень внимательно и придирчиво.

— Вы не наша мама, — сделала она заключение. — Извините, — и отвернулась от пары, как будто их и не было больше тут...

— Ну вот, не знаю, что с ней делать, — Тамара Михайловна извинялась перед парой.

Те долго решались усыновить ребёнка. И вот, решившись, собрали все документы и посетили несколько детских домов. Пересмотрели кучу фотографий и остановились на Алине. На фото белокурая улыбающаяся девчушка пяти лет с голубыми огромными глазами.

— Её, когда вообще ещё несмышлёной была, решила удочерить одна пара, — продолжала Тамара Михайловна. — Так с первых минут орала, как резанная. До синевы кричала, пока на место не положили. Подумали, ну мало ли что. Может, беспокоит что-то. Так нет. Через неделю они вернулись, и всё в точности повторилось. И так не один раз. И с разными людьми.

— Может, нам приходить несколько дней, — предложил мужчина. — Пообщаемся. Может, привыкнет.

— Бесполезно, — махнула рукой Тамара Михайловна. — Если Пуговка сказал, что вы не их мама, то бесполезно. Проверено много раз.

— Пуговка? — не поняла женщина.

— Заяц её, — пояснила воспитательница. — Она с самого начала с ним. С ним её и нашли. С самого младенчества из рук не выпускает. Мы стирали-то его, пока она спала. Да ещё и высушить надо было успеть. В первый раз-то мы не придали этому значения. Проснулась и орёт. А что орёт? Врач пришёл, ничего не обнаружил. Только когда заяц этот её высох и вернули его, так вмиг успокоилась. Сейчас сама за ним ухаживает. Советуется. Так что бесполезно. Пуговка сказал нет, значит, нет, — Тамара Михайловна развела руками...

Жизнь Димки с Катей постепенно вошла в своё русло. Мысли о потерянном ребёнке постепенно отошли. Катя снова расцвела и вроде как ожила. Не сразу, но тем не менее. Пять лет прошло с того дня. Димка решился заговорить первым. Осторожно.

— Кать, — начал он. — Вот только ты сразу скажи, если что не так, и я больше никогда не подниму эту тему. Ты никогда не задумывалась о том, чтобы усыновить ребёнка. Девочку, например... — Димка договорил и боялся вдохнуть, ожидая реакции жены.

Катя посмотрела не него. В её взгляде не было осуждения или отчуждения. Наоборот. Она взяла руки Димки в свои и посмотрела ему в глаза.

— Дим, — начала она. — Я давно хотела тебе сказать, но не знала, как ты отреагируешь. У меня одна знакомая в детском доме работает и вот там... — замялась она. — Я ходила. Просто спросить, поговорить. Фотографии посмотрела... И зовут её Алина. Давай завтра вместе сходим?

Димка прижал её к себе и почувствовал, как Катя облегчённо вздохнула, уткнувшись в его плечо...

— Сразу предупрежу вас, — Тамара Михайловна взяла обратно у Димки с Катей фотоальбом. — Девочка... — на секунду замялась она, — с особенным подходом к родителям. Можно сказать, что не вы, а она вас выбирать будет. Даже не совсем она там всё решает, — улыбнулась воспитательница.

— Да-да. Мы всё понимаем, — Катя нервно накручивала пуговицу на кофте.

С самого утра ей вдруг взбрело в голову надеть ту кофту, в которой она ходила беременной. Заметив, что на ней так и нет до сих пор одной пуговицы, она спешно нашла похожую и пришила. Теперь сидела и нервничала. Плохая примета – зашиваться перед дорогой, – думала она потом. И вот теперь эта пуговица не давала ей покоя.

— Мы просто поговорим. Вдруг... — Катя смутилась и сделала очередной оборот пуговицы вокруг своей оси. Та, оторвавшись, упала на пол и покатилась прочь. Катя проводила её взглядом, пока та не скрылась под шкафом.

— Я достану, — подскочил Димка.

— Не надо, — остановила его Катя. — Всё равно это не та пуговица.

Тамара Михайловна встала и предложила им проследовать за собой в комнату свиданий. Как они её тут называли.

— Вы посидите. Я сейчас приведу Алину.

Через несколько минут дверь открылась, и воспитательница за руку ввела девочку. Ты прижимала к себе плюшевого зайца.

— Алина, — обратилась она к ней. — Вы пока пообщайтесь, а я сейчас приду. — Тамара Михайловна аккуратно закрыла за собой дверь.

Катя с Димкой встали. Девочка стояла напротив и внимательно смотрела на них своими огромными голубыми газами.

— Боже! — Катя прикрыла рот рукой, и из глаз непроизвольно потекли слёзы.

— Что с тобой? — испугался Димка.

— Я просто вот прямо почувствовала сейчас, что это наша дочь. Она же... она же как раз... — Катя не смогла сдержать слёзы.

Тут девочки вдруг поднесла зайца к уху, и на её лице отразилась гамма чувств. От удивления до восторга. Затем она подошла к Кате и посмотрела на её живот. На кофту, где не хватало одной пуговицы...

— Мама! Мамочка! — Алина подпрыгнула так, что Катя еле успела подхватить её на руки.

Слёзы продолжали бежать из её глаз, но теперь они были уже другими. Она крепко прижимала к себе Алину, а та обхватывала её за шею и что-то шептала Кате на ухо.

Из-за плеча Кати, к полнейшему изумлению Димки, на него глядел своими разными глазами Пуговка. Димке даже показалось, что Пуговка подмигнул ему своей пуговицей.
Андрей Асковд
Пуговка и девочка, нашедшая свою маму

Cirre
Я, таки, вам скажу
Пусечка пропала как-то незаметно. Точно так, как пропадает в нашей жизни всё самое важное. Видимо, проскользнула между ног выходящих и всегда опаздывавших куда-нибудь родителей.
А днём пришедшая из школы дочка восьми лет рыдала горючими слезами. Она заявила папе и маме, что любит Пусечку больше их, и мама...

Мама обязательно обиделась бы, если бы у дочки не поднялась температура, и не заболело горло. И была срочно организована спасательная операция. В составе папы, мамы, дедушки, бабушки и соседей, а также всех свободных друзей.

Но поиски не увенчались успехом. Бедная Пусечка была исключительно домашней кошкой. И одному Богу известно, что её потянуло на улицу. Видимо, она где-то недалеко забилась под кусты и категорически отказывалась отзываться на призывы людей.
Поэтому была бессонная ночь. Успокоительные лекарства и слёзы дочки, а на утро...

На утро мужчина не пошел на работу. Он обещал девочке, что найдёт её родную Пусечку. Противную, упрямую и капризную бело-рыжую кошку.
Но, совершенно выдохшись вечером от бесплодных походов по подворотням и дворам, мужчина уселся на скамейку возле дома. Идти домой не хотелось. Что он скажет своей малышке? Её полные слёз и вопроса глаза должны были остаться без ответа. А еще жена...

Он сидел и тяжело вздыхал, когда к нему на скамейку подсел сосед с верхнего этажа. Вне всякого сомнения, совершенно ненормальный старичок. Он посидел несколько секунд, разглядывая расстроенного мужчину, и произнёс:

  • Я, таки, вам скажу. Если вы соблаговолите выслушать.

Знаете, дамы и господа, есть такие пожилые евреи... Они так умудряются расставить слова, что, казалось бы, в голову не придёт никому другому. И непонятно, как становится от этого набора слов смешно и грустно одновременно. А попробуешь повторить – и пшик. Пустой и совершенно ничего не обозначающий звук.
Мужчина ничего не произнёс в ответ. А только безнадёжно махнул рукой.

  • Ну, так вот, молодой и печальный человек, – продолжил ненормальный старичок. – У японцев есть такое поверье. Если пропадает кот в семье, то глава семьи...

Старичок улыбнулся. И сказал:

  • Будем считать, что это вы. Будем считать. Так вот он, этот глава, идёт к дворовым котам. И говорит с ними. Очень уважительно. Он приносит им есть и кланяется. И просит помочь найти пропажу. И я вам сейчас скажу, а вы только не обижайтесь. Они помогают!

Мужчина слушал его с удивлением. Он спросил:

  • Вы что, предлагаете мне говорить с котами? Я что, ненормальный? Это что, люди, чтобы говорить с ними?

Старичок улыбнулся и ответил:

  • Может, вы опять обидитесь, но я таки опять позволю себе заметить. Они таки не люди. Потому-то, надо говорить уважительно и спокойно.

Старичок встал со скамейки и пошел к подъезду. А мужчина долго смотрел вслед ненормальному дедуле, только что посоветовавшему ему разговаривать с котами и, более того, просить у них помощи.
А дома. Дома опять ждали слёзы и объяснения бабушек, дедушек и друзей. Почему эту упрямую кошку не удаётся найти. Что, впрочем, нисколько не решало вопроса, поэтому...
Он вечером, когда совсем стемнело, набрал полную мисочку кошачьего корма и даже положил в пакетик кусочки курочки, оставшиеся после обеда.
Выйдя, он долго осматривался, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, а потом...
Потом высыпал корм на невысокую тумбу из бетона и положил рядом пахучие и вкусные кусочки курицы.
И сразу нарисовались два кота. Мужчина присел рядом. На ещё одну тумбу. Они стояли вдоль всей улицы. Он ещё раз оглянулся и тяжело вздохнул. На что только не пойдёшь ради любимой дочки!
На улице было пусто, и только желтые фонари освещали уже трёх котов, трудившихся над принесёнными мужчиной подношениями. Мужчина откашлялся.
И начал:

  • Ну... Это. Значит, так.

Он говорил сперва отрывистыми фразами и сбивчиво. Сам не понимая, что он говорит и делает. А потом...
Потом его речь выпрямилась и потекла. Он всё объяснил котам. Как пропала Пусечка. И как плачет дочка, и как жена смотрит на него и просит помочь. А он...
Он ничего не может сделать.

Выговорившись, он встал и пошел домой. Он не оглядывался. Зачем, я вас спрашиваю, было оглядываться? Ведь от котов никакого ответа не стоит ждать? Хорошо, хоть поговорил и поделился своим горем.
Только, почему-то, ему всю обратную дорогу казалось, что один большой серый кот, судя по всему, бандит и драчун, как-то внимательно посмотрел на него. Отбросив глупые мысли, мужчина зашел в подъезд.

На следующий день поиски опять были утомительны и безрезультатны.
Вечером мужчина уже как-то обыденно насыпал в один пакет корм, а в другой остатки от ужина. И пошел.
Коты ждали. Пятеро уже. И когда они приступили к трапезе, он подвинулся совсем близко и, смущенно оглянувшись и убедившись, что никого нет на ночной улице, вытащил фото Пусечки на руках у дочки и начал. Он говорил горячо и убедительно. А потом. Потом заплакал и попросил:

  • Это её фото. Посмотрите. Помогите. Помогите, пожалуйста.

Коты оглядывались на странного человека, показывающего им что-то и горячо говорящего. Они были заняты ужином.
Только по дороге домой, мужчине всё казалось... Ему казалось, что большой и совершенно бандитского вида кот посмотрел на него вполне осмысленным и каким-то человеческим взглядом.
Что за глупости лезут мне в голову? Думал мужчина. На кого я надеюсь? На котов? Кого я слушаю? Ненормального старика. И что мне в голову лезет? Нет. Так точно можно с ума сойти!
Между тем... На третий день ужинающие коты уже не боялись человека, сидящего рядом с ними и горячо рассуждающего.
Если бы вы, дамы и господа, могли увидеть его в эту минуту. Что бы вы подумали?
Уверяю вас, подумали бы, что человек совершенно лишился рассудка. Сидит между котами и, размахивая руками, разговаривает с ними.
И ещё два дня минуло. Бесполезных, тяжелых, полных плача, опухших глаз и взгляда жены. Просящего. Этого, совершенно ужасного взгляда, которого вынести было невозможно.
А на пятый день, поздно вечером, когда мужчина уже по привычке, ни во что не веря, выходил кормить котов и говорить...
У дверей в его квартиру...
Слышите, вы, ни во что не верящие? Там сидела его кошка! Противная, вредная. Похудевшая Пусечка.
Мужчина схватил её на руки и, прижав к себе, втянул такой знакомый и родной запах её спинки. Счастью дочки и жены не было предела. Все смеялись. Танцевали, плакали и прыгали. Дочка прижимала к себе свою Пусечку, и её глаза сияли от счастья. А мужчина...
Он, почему-то, думал о другом. Когда все успокоились, он стал собираться, но жена. Она остановила его и, посадив за обеденный стол, спросила:

  • А теперь рассказывай. Что ты сделал, чтобы она вернулась? Продал душу дьяволу? Или, что?!

И мужчина всё ей рассказал. Всё.
И тогда его жена встала и крепко поцеловала своего мужа. А потом вытащила из холодильника курицу, приготовленную для супа, и разделила её на кусочки.

  • Неси. Неси, солнце моё, своим друзьям и помощникам. Ты всё правильно сделал.

Мужчина разложил угощение. А потом посмотрел внимательно и увидел, как на него пристально смотрит совершенно бандитского вида серый кот. И он низко поклонился коту.
А на завтра... Вечером женщина пекла пирог или, не знаю, может, торт. С большим количеством вишни и крема.
А когда он был готов, понесла его на верхний этаж их подъезда. Где позвонила в двери. И когда старичок открыл их, сказала:

  • Это для вас. И не вздумайте мне отказываться. Только, я не позволю вам есть его одному. Я жду вас у нас за столом, через десять минут.

С тех пор странный старичок стал завсегдатаем их семьи, а девочка. Вскоре стала называть его дедушкой.
Дедушка ничего не рассказывал о своём прошлом, что, впрочем, не мешало всем любить его. За мягкий, отзывчивый характер и совершенно невероятную улыбку и ещё...
За способность так расставлять слова, что это было невозможно повторить. А через два года...
Все мы смертны.

Старичок умер, и тогда. Тогда все узнали, кем он был. Бесконечная вереница машин запрудила улицы и все близлежащие дворы. Несли цветы. И первый этаж дома превратился в подобие мавзолея. Дедушка оказался всемирно известным профессором психиатрии. Основателем какой-то школы и лечащим врачом.
От пациентов. От учеников. От почитателей. И от сотрудников. А на доме прикрепили небольшую табличку.
"Здесь жил знаменитый..."
А мужчина? Спросите вы. А что мужчина? Он теперь каждый вечер выносит корм и раздаёт его всем котам и собакам, имеющим несчастье быть бездомными. Он садится между ними и начинает говорить.

Он не смотрит по сторонам и его совершенно не интересует, видит ли его кто-нибудь. И если вы когда-нибудь заметите человека, сидящего между котами или собаками. И оживлённо беседующего с ними о чём-то. И размахивающего руками, то не спешите...

Не спешите зачислять его в сумасшедшие. Может быть, он нормальнее нас с вами!

Автор: Олег_Бондаренко

Cirre
После первых трех недель учёбы во втором классе моя племянница Александра решила, что с образованием пора завязывать- больно уж это утомительное дело. У них во втором классе по пять уроков сделали, ага. Ну и Александра рассудила, что читать-писать-считать она уже умеет, и этого, в принципе, достаточно.
И в школу отказалась идти наотрез.
Лаааадно, – угрожающе сказала моя сестрица, – ладно. Учиться не хочешь – вон, в дворники пойдёшь.
  • В дворники так в дворники, – согласилась Александра, барышня покладистая, просто задолбанная основным и дополнительным образованием и домашними заданиями и по тому, и по другому.
Сестрица договорилась с дворничихой, и в половине шестого утра Александра, наряженная в старую облезлую куртку, драные лыжные штаны, резиновые сапоги непонятного цвета и огромные брезентовые рукавицы поверх старых перчаток, бодро накалывала палкой-тыкалкой мусор, заботливо выброшенный из окон и с балконов на газон высококультурными жильцами жилкомплекса Авалон, что на окраине Югорска.
На следующее утро в пять часов свежая, как утренняя роза, Александра трясла маму. Мам, вставай, отведи меня к тёте Гульнаре на работу.
Страшные лыжные штаны и клочкастая облезлая куртка модницу Александру тоже не пугали.
На третий день произошла та же история. Дитя бодро и весело скачет в предвкушении увлекательных приключений с тетей Гульнарой, мама зевает, рискуя вывихнуть челюсть, бабушка начинает что-то подозревать.
На четвёртое утро сестрица, невыспавшаяся и злая, как терзаемый остеохондрозом верблюд, кое-как сползла с кровати, разлепила пальцами глаза и приступила к допросу.
  • Вы там чем вообще занимаетесь, – хрипло скрежетала фрау инквизитор, пытаясь пронзить мятежную дочерь взором. Получалось плохо – взгляд фокусировался с трудом, да и глаза отчего-то закрывались сами собой.
  • Ну, – сообщило бесхитростное создание, мы мусор собираем. Бумажки всякие отдельно, а банки из-под пива и бутылки отдельно, мы их в субботу сдавать понесем. И железяки всякие.
Ещё мы под балконом двадцать второго дома котика дохлого нашли. Но не всего – у него голова куда-то потерялась. Я поискала, но не нашла. Но тётя Гульнара сказала, что аллах там и так разберётся, и мы котика закопали под лиственницей, как есть.
Ещё мы крыс палкой гоняли. Они в контейнере сидят и мусор едят, и если близко к нему подойти, крыса может выпрыгнуть прямо на лицо и нос откусить. Поэтому по контейнеру сначала надо палкой постучать, чтоб крыса испугалась.
Ещё мы дядю Лёшу из сто семьдесят шестой квартиры нашли. Он в кустах лежал, совсем пьяный, в мокрых штанах и босиком. Тётя Гульнара его жене позвонила, она пришла, и они стали его домой вместе тащить, а он пинался и кричал. Мам, а блядь горбатая – это кто?
  • Ыыыыхмммм, – только и смогла сказать мгновенно проснувшаяся сестрица, – это... это типа верблюда, но не совсем. Ну такое, с горбом на спине.
  • Мам, а почему тётя Оля сказала, что бляди – это те, с кем он водку жрал? Верблюд разве водку ест?
Так бесславно закончилась, едва начавшись, Александрина карьера дворника. Дитя было весьма расстроено, несмотря на долю в прибыли от сдачи стеклотары и цветмета, и коробки зефира от протрезвевшего дяди Леши из сто семьдесят шестой.
Голова от котика тоже нашлась, правда, через два месяца и на другом конце двора, в кустах. Александра, конечно, несколько сомневалась, от того ли кота эта голова, потому что остатки шерсти по цвету различались изрядно. Однако ж, голову дитя зарыло рядом с основной частью котика, приговаривая «Аллах там сам разберётся» и глядя почему-то на окна квартиры, где располагался офис управляющей компании.
(с) Elemmire

Cirre
Вот уже пятнадцатый год Клавдия Ивановна работала в детском саду. На работу прибегала к семи, проветривала группу и поливала хойю. Складывала кубики и беличьи кисточки. Встречала Машу, Петю, Олимпию, Эдварда и Карамель.
В девять на завтрак — ведро молочной каши и хлеб с кубиками масла. Затем грамота и прыжки на одной ноге. Поиск шапок и шнуровка ботинок. Прогулка вдоль венгерской сирени, черной смородины и черемухи со странным названием Мaaка. Обход плодово-ягодного сада и полив кинзы. Забег на велосипедной дорожке и игра в бeздoмного зайца.

Обед из трех блюд, сон и создание фетрового календаря.

Дети свою воспитательницу любили и называли просто — Околодивановна. Она отвечала взаимностью, трудилась в две смены и являлась домой безголосой и с бессмысленным выражением лица.

Снимала боты и еще некоторое время сидела в коридоре, наслаждаясь объемной и очень занимательной тишиной. Вспоминала, как вчера картину с изображением природы дети назвали «пиздaж», а позавчера доказывали, что к близким родственникам помимо дядей и своячениц, относится еще и любoвница. Однажды ее чуть не задyшил один хoлеричный папа. Он влетел с малиновым лицом и зaoрал: «Чему вы учите детей!» Клавдия побледнела, а тот потребовал от дочери повторить выученную на занятии фразу. Девчушка с готовностью вместо «щи да каша – пища наша» — пролепетала: «си да каша – пиcя наша».

В целом, все у нее было хорошо. Дети, сказки, утренники. Сегодня, на занятии по природе разбирали признаки весны и долго обсуждали, что такое «оттепель» и «капель». Один продвинутый мальчик поднял руку: «Я знаю кто такой кобель!» На музыке после прослушивания «Клоунов» Кабалевского переспросила, кто написал такую бравурную вещь. Дети притихли.

— Композитора зовут Дмитрий....

Знаток «кобелей» охотно продолжил:

— Нагиев.

Вот только мама переживала одиночество дочери, как свое собственное, и все пыталась подсуетить Стасика – соседа снизу и Володьку-холостяка пенсионного возраста. Отправить дочь в Генгорку, что на Азовском море или в Лебедевку. Клава прикрывалась тем, что во время отпуска белит в саду потолки и прибивает штакетник в виде цветных карандашей.

С Лисичкиным Еремеем она познакомилась на курсах повышения квалификации. Парень оказался единственным воспитателем мужского пола и даже работал недалеко от всеми любимого в городе фонтана-яблока. Сперва коллеги поспорили с какого возраста нужно приучать к горшку, сошлись на едином мнении насчет запоминания цифр и под конец придумали свою методику рисования углем. Он тоже, как и Околодивановна, приезжал на работу ни свет ни заря, устраивал проветривания и прятал в шкафчиках сюрпризы.

Через год у Еремея и Клавы произошло три важных события. Они поженились, открыли свой детский сад с хитрым названием «Лисичкин дом» и родили Гликерию.

А какое имя еще так созвучно с милой фамилией «Лисичкина».?

Автор: Ирина Говоруха


Cirre
Ирина, мне очень приятно, что читается тема и доставляет разные эмоции.


Элитная доставка
Служба доставки продуктов «Бегунок» славилась своей дешевизной и невероятной скоростью. Особенно быстро курьеры справлялись со своим увольнением. Начальство заботилось о кадрах и постоянно радовало их мотивационными штрафами и целебными переработками.
Люди менялись чаще, чем сгнившая картошка на прилавках — руководство даже не запоминало имён. Курьерам выдавались именная цифра и безликий аккаунт в приложении. Мертвые души разносили продукты по домам, стирая до пяток свои кроссовки.

Всё изменилось, когда в контору пришла женщина в деловом пиджаке, заправленном в ярко-красную юбку, и с огромным пером на шляпе. В одном глазу женщины сидел монокль, а на её дряблой шее и в ушах было столько бижутерии, что индейцы передали бы ей весь континент без войны, если бы она отдала им хотя бы половину.

Курьеры как обычно бегали, суетились, чинили свои велосипеды и обувь.

— Буэнос диас, сеньоры! — поздоровалась женщина с коллективом, но, заметив, что её игнорируют, схватила за шкирку одного из курьеров и ласково спросила: — Mon cher, где я могу пообщаться с вашим командорас?

Пёстрый маникюр проткнул куртку, свитер и сантиметр плоти. На парня через большой монокль смотрел огромный глаз. Яркая помада вызывала восторг и ужас.

— Шпрехен ду франсе? Инглиш? — поинтересовалась дама у дрожащего парня азиатской наружности.

Курьер лишь испуганно мотал головой и, заикаясь, пытался позвать на помощь:

— Па-па-па...

— Пармезан? Ах, — закатила глаза женщина, как же я сразу не догадалась — italiano!

Она только хотела обсудить влияние ренессанса на современную моду, как её бесцеремонно прервали:

— Вам кого? — поинтересовался высокий смуглый тип с противным жадным выражением лица и самодельным кнутом в руках.

— Оу, а вот и оберхаупт, — обрадовалась дама и отпустила курьера, который тут же взял больничный.

— Меня зовут Сильвия, Сильвия Бобикова, — представилась женщина и протянула руку для поцелуя. — Я по поводу должности комиссионера.

— Кого? — непонимающе переспросил мужчина и отпрыгнул от руки, что вывела из строя его работника.

— Комиссионера. Посредника в торговых сделках, исполняющего торговые поручения за определенные проценты, — уточнила Сильвия и достала мундштук, в который зарядила сигарету.

— Курьера, что ли? — усмехнулся мужчина. — А вы не?..

— Не слишком ли я образована? — перебила Сильвия. — Нет, что вы, я совсем не против поработать руками и ногами, мозг тоже должен иногда отдыхать.

— Да нет же! — замотал головой начальник. — Вы не слишком?..

— Воспитана? — снова перебила Сильвия. — Хорошие манеры при работе с людьми архиважны.

— Вы старая, — поставил мужчина точку, но Сильвия превратила её в запятую:

— Старая школа, да. Мной занимались самые аристократичные и интеллигентные личности нашего посёлка.

Понимая, что так он ничего не добьётся, мужчина пошёл другим путём:

— Работа тяжелая. Нужно быстро двигаться.

— No problema, — закурила сигарету Сильвия, и помещение наполнилось таким ядовитым дымом, что с велосипедов начала слезать краска.

— Вы в этом собираетесь ходить? — спросил мужчина, глядя на двенадцатисантиметровый каблук.

— А что? Какие-то проблемы? Я — леди, каблуки — это такая же часть моего тела, как голова или рука. Я дам фору любому вашему мучачесу. — И Сильвия отбила идеальную чечетку.

Спорить было бессмысленно. Сильвия не давала шанса на критику и не хотела уходить. Оставалось лишь дать ей шанс попробовать себя и провалиться с треском, а затем попросить уйти добровольно без получения зарплаты.

— Что ж, как хотите, — развёл руками начальник. — Работа сдельная, больше сделаете — больше заработаете. У нашего менеджера вы получите свой номер и курьерскую термосумку и можете приступать.

— Передайте ему, что в свой номер я приду после работы, пусть подогреет ванну и охладит шампанское. А сумка мне не нужна. В мой саквояж уместится всё что угодно. И за свежесть не беспокойтесь. Там лежит шоколад из прошлого столетия, так он до сих не подтаял, — подмигнула Сильвия.

*


Михаил работал дистанционно и уже привык заказывать доставку продуктов на дом. Их список всегда был достаточно прост и стоил одинаково. Но сегодня что-то пошло не так. После составления заказа сумма почему-то увеличилась втрое. В списке покупок откуда-то появились салат латук, анчоусы, филе тунца. Место подсолнечного масла заняло оливковое, причем не акционное. Чувствуя, что его хотят надуть, Михаил собирался выплеснуть злость на курьера по телефону и хотел уже набрать номер. Но, увидев, что его заказ выполняет некое лицо с именем Сильвия Бобикова, а не «Курьер № 3», как это обычно бывало, решил дождаться свои покупки.

Сильвия передвигалась по городу на каблуках быстрее, чем её коллеги на электросамокатах и велосипедах. При этом она читала на ходу, пила чай из фарфоровой чашки, периодически курила — и всё это не сбавляя скорости.

В магазине женщина выбирала товары исключительно высшего качества. Каждая картофелина была исследована вдоль и поперек на предмет избранности и возможности оказаться в саквояже с другими такими же счастливчиками.

Навигатором Бобикова не пользовалась, так как тот был совершенно не воспитан: не обращался к ней «мадам» и просил повернуть без слов «пожалуйста» и «спасибо». Сильвия прекрасно справлялась при помощи своего красноречия и изысканных манер. Люди максимально верно и доходчиво объясняли ей дорогу, чтобы женщина не дай бог не вернулась и не переспросила.

Михаил был в бешенстве. Заказ должны были принести еще десять минут назад. Он ходил из угла в угол, сжимая и разжимая кулаки, пока не раздался звонок в дверь. Михаил уже приготовил несколько отборных ругательств, но, едва открыв дверь, был сбит с мыслей и с ног сильнейшим амбре из крепкого табака и духов, что были слаще карамели в сахарной пудре.

— Mon ami, не стойте на проходе, у меня руки отваливаются, — отодвинула Михаила странная женщина, похожая на поделку из цветного картона.

Она, не разуваясь, прошла на кухню и, водрузив на стол огромный саквояж, начала доставать из него продукты.

— Так вы курьер, значит! — злобно рявкнул Михаил.

— Комиссионер, — поправила его Сильвия. — Знаете, голубчик, вы меня сильно удивили, когда заказали обычную фасоль вместо стручковой. Мне чуть было не стало дурно.

— Послушайте, что вы тут принесли?! Я этого всего не заказывал! Вы что, решили, что я идиот?

— Простите, mon cher, но вы таки idioto. Хорошо, что вам попалась я! Исходя из вашего списка, я сделала вывод, что вы собираетесь готовить нисуаз, а здесь важно использовать только правильные продукты. Любое творчество — это моветон и вульгарщина.

— Какой еще нисуаз? — возмущению Михаила не было предела.

— Классический, разумеется! — торжественно объявила Бобикова.

— Но я не собирался ничего такого готовить!

— Ах вон оно что! Каков вы хитрец, ger клиент. Хорошо, так и быть, я приготовлю его сама! — сказала Сильвия и схватилась за нож.

— Оставьте, не трогайте! — бросился к ней хозяин квартиры, но, увидев нож в руках этой ненормальной, решил не рисковать.

— Не переживайте, если я и порежусь, то вашу кухню зальёт благородная кровь. А где у вас разделочная доска? Хотя неважно — у меня своя.

Сильвия достала из саквояжа большую доску и начала нарезать овощи. Параллельно она включила газ и поставила варить яйца.

— На горячее предлагаю стейки из форели, я купила несколько штук, — не отрываясь от готовки, сообщила курьерша.

— За мой счёт?! Да я вас засужу! — кричал Михаил и одновременно с этим искал номер техподдержки «Бегунка».

— Конечно за ваш, я же дама! И судиться со мной бесполезно. Рецепт я вам все равно не скажу. Многие хотели, угрожали, пробовали даже пытать, чтобы узнать его, но, уверяю, я не выдам его даже под страхом расстрела, так тому и быть! — гордо кудахтала Бобикова.

Михаил набрал номер техподдержки. Ему обещали во всём разобраться, но для начала попросили оставить жалобу на сайте. Михаил принялся строчить целую поэму о неподобающем поведении курьера и разбазаривании клиентских средств, а Сильвия тем временем уже заканчивала с салатом.

— Не могли бы вы сходить за бутылочкой бургундского? Оно идеально подходит к красной рыбе.

— Вы сумасшедшая?! Я не понимаю, что вообще происходит! — впал в истерику хозяин дома.

— Это я-то сумасшедшая? — уставилась на него Сильвия. — Через пятнадцать минут ужин, а вы в мятой рубашке и без галстука!

Михаил взглянул на свою рубашку, и его щёки залились румянцем.

— Я уж ничего не говорю про цветы, — продолжала Сильвия. — Вы совершенно не умеете ухаживать за дамами. Но ничего, я привыкла к тому, что нынешние мужчины — как микроволновки — способны разогреть тело, но женскую душу так и оставят зябнуть. — Сильвия достала из своего бездонного саквояжа три хризантемы и бутылку вина. — Дорогуша, переверните стейки, я подготовлю стол, — скомандовала она и принялась за сервировку.

Михаил стоял посреди кухни, не двигаясь, он был полностью обескуражен и всё больше чувствовал стыд.

— Если вы не перевернете стейки, мне придется готовить ягненка в винном соусе, а у нас всего одна бутылка. Тогда вам всё же придётся идти в магазин, — предупредила Сильвия.

Михаил тут же подлетел к плите и перевернул рыбу.

— Мерси боку, — послала Сильвия воздушный поцелуй.

— Сильвупле, — желчно ответил Михаил.

Через десять минут всё было готово. Клиент уже закончил писать жалобу, а Сильвия накрыла на стол и зажгла несколько свечей, которые нашла у Михаила на кухне.

— Вы всё ещё в мятом, — сердито посмотрела Сильвия на хозяина дома. — Это неприемлемо за моим столом! Я буду вынуждена поставить вам самую низкую оценку в нашем приложении.

Тон, которым говорила Сильвия, почему-то был очень убедительным. Михаилу стало страшно. Он не хотел портить свой рейтинг, да и сервированный стол выглядел достаточно неплохо. Румяные стейки выделяли сок и выглядели очень аппетитно, но и от вида салата непроизвольно текла слюна. Сам Миша планировал сегодня вареную картошку с фасолью, а тут целый пир.

Мужчина кивнул и побрёл в комнату, где нашёл самую чистую рубашку и принялся уничтожать складки.

Когда он вернулся при параде, Сильвия уже сидела за столом. В центре стояла ваза с цветами, из мобильного телефона женщины играл французский шансон, еда медленно остывала на тарелках.

Михаил присел на стул и положил на колени салфетку, которую ему дала Сильвия. Он написал жалобу, но так и не отправил, совершенно забыв про неё в суматохе. Взяв в руки вилку, мужчина уже хотел было отведать стейк.

— Un memento, — остановила его Сильвия. — Налейте даме вина.

— Извините... — Михаил открыл бутылку и принялся разливать вино по кружкам, так как фужеров у него не нашлось.

Рыба оказалась очень вкусной, как и салат. Подвыпивший Михаил начал делать комплименты и нахваливать повара.

— Ой, ну что вы, my darling, — смущалась Сильвия. — Я комиссионер, мне полагается иметь вкус и делиться им с клиентами.

— Останьтесь со мной, — предложил вдруг Михаил, когда бутылка подходила к концу. — Я никогда не встречал женщин, подобных вам!

Еда, вино и это странное высококультурное хамство пробудили в нём страсть.

— Oh, mon ami, я бы с радостью, но у меня плотный график, много заказов — другим тоже необходимо моё общество и гречневая каша по акции.

Сильвия встала из-за стола.

— Я еще увижу вас? — с надеждой спросил Михаил, когда Сильвия заряжала в мундштук новую сигарету и выходила из квартиры.

— Всенепременно, — кивнул Сильвия. — Закажите завтра через нашу контору багет, круассан, клубнику со сливками, омлет и кофе. Я зайду на завтрак.

С этими словами она забрала пачку денег, которую Михаил откладывал на новый телевизор, но решил оставить курьерше на чай, и ушла.

*


— До чего же трудный был день. Вы правы, эта работа выматывает, — делилась с начальником впечатлениями по возвращении на базу Бобикова.

— Вы выполнили всего один заказ, — усмехнулся мужчина с неприятным лицом. — Один курьер должен приносить в контору не менее десяти тысяч в день. Если делаете меньше, то вы нам не подходите.

— Здесь двадцать, мой генерал, — протянула Бобикова деньги начальнику. — А теперь я хочу принять ванну и выпить шампанского. Мой номер уже готов? Леди не подобает долго ждать.

Она посмотрела на ошарашенного руководителя, который держал деньги в руках и не знал, что ему делать: увольнять эту странную особу или немедленно звонить в гостиницу и бронировать номер.

— Алло, добрый вечер, мне срочно нужен номер с джакузи!

Александр Райн

Cirre
Кот бегал по перрону и заглядывал всем в глаза. Потом разочарованно мяукнув отходил. Высокий, седой мужчина уже несколько дней пытался покормить его и подманить поближе. Он обратил внимание на пушистого страдальца, когда возвращался из командировки поездом.
Кот подпускал к себе на пару метров. Смотрел в лицо и разочарованно отходил. Но голод-то не тётка. Поэтому, через пять дней, ослабев и проголодавшись так, что дальше некуда, он подпустил к себе человека. Тот кормил его из рук сметанкой и ещё какими-то молочными изделиями.

Через пару дней, когда серый кот пришел в себя, человек попытался унести его домой. Но тот сбежал и опять ходил по вокзалу, мяукая и заглядывая людям в глаза.

И тогда высокий седой человек пошел на вокзал к одному знакомому. И они, при помощи пива, солёной рыбки и пирожков с картошкой нашли таки, тот момент на видеозаписи, когда хозяин кота сел в поезд.

Серый неудачник просто выпрыгнул из вагона. И когда поезд ушел, то он остался один на перроне. Фото хозяина кота было распечатано. Мужчина разместил его в интернете, но никто не отозвался, и тогда...

Тогда он взял отпуск за свой счет. На неделю. И поехал по маршруту поезда, который увёз хозяина кота. Прихватив с собой самого потеряшку. Сперва тот сидел в переноске и жалобно выл. Соседи по купе узнав об этой истории старались помочь, кто чем мог. И вскоре серый сообразил, что зла ему никто не желает, а до перрона, где на его взгляд обязательно приедет его человек, чтобы забрать, было уже далеко. Так что.

Поэтому, серый выбрался из переноски и присев рядышком с высоким седым мужчиной внимательно слушал и смотрел.

Они сходили на каждой остановке по маршруту поезда, и расклеивали объявления о пропаже и розыске хозяев. Дело, как вы наверное, понимаете, дамы и господа, оказалось очень непростым.

Неделя давно миновала. Да и месяц прошел. Деньги закончились. А ехать надо было дальше, потому что хозяин не был найден, а значит, дело было не окончено. Но когда мужчина зашел на свою страничку в одной из соц сетей, то весьма удивился. Сотни тысяч людей интересовались судьбой серого потеряшки. Они предлагали помощь, деньги и даже хотели забрать кота к себе домой. Так что, вскоре люди стали приходить на перроны и давать высокому седому человеку еду, деньги, одежду и корм для кота.

Человека это очень радовало, но и смущало. Он не привык брать деньги. Всю свою жизнь он сам зарабатывал свои копейки, а тут.

Соседи по купе утешали его и гладили серого кота, который давно обжился с бытом поездов и привык к бесконечным поездкам. Он клал свою большую голову на правую ногу высокого седого человека, и выпустив когти на правой лапе впивался ими в штанину. Так ему было спокойнее, и он засыпал. А высокий мужчина морщился от боли и немного сдвигал кошачьи когти, впившиеся ему в ногу.

По вечерам они добирались до последнего вагона и выходили в самый последний тамбур. Собственно говоря, его не было вместо него позади последнего вагона, была небольшая площадка с открытым верхом. И высокий седой человек держа крепко двумя руками кота, показывал ему закат. Так они и стояли, слушая стук колёс по рельсам и смотря на заходящее Солнце.

  • Хорошо-то как. Говорил высокий седой мужчина коту, тот согласно мяукал.

Однажды ему позвонили. Оказалось, что одна из читательниц его блога, который он теперь вёл и рассказывал о своих путешествиях с котом, нашла хозяев потеряшки. Она сообщила, что на вокзале одного очень большого города его будет ждать именно тот человек, который и был на фото.

Страшно разволновавшись большой мужчина, почему-то не почувствовал удовлетворения от скорого и удачного завершения своей эпопеи.

А соседи по купе наоборот очень веселились и устроили всем вагоном праздник по этому поводу. Все смеялись, пили, закусывали. Только седой мужчина почему-то чувствовал непонятную грусть. Он гладил серую кошачью голову, лежавшую на его правой ноге и лапу со впившимися в джинсы когтями и шептал что-то своё.

Он уговаривал кота правильно понять. Ведь он уже почти нашел его хозяина. А значит, и нечего расстраиваться. Радоваться надо. Кот смотрел на высокого седого мужчину и тихонько засыпал. Ему было хорошо.

На следующий день поезд прибыл точно по расписанию на очень большой вокзал. И мужчина долго добирался до центрального зала, где и должен был его ждать хозяин кота.

В зале, как ни странно, было полно фотографов и разных СМИ.

Наверное, делегация какая, подумал высокий мужчина и подошел к кассе номер девять, как они и уговаривались с женщиной позвонившей ему.

  • Барсик. Барсик. Услышал он и повернулся. Кот сидевший у него на руках дёрнулся и посмотрев сперва на невысокую, плотную женщину подошедшую к ним, отвернулся.

Он полез с рук мужчины вверх по груди и схватившись обеими лапами за шею впился когтями в спину.

Женщина улыбнулась и погладила серую спинку.

  • Он меня никогда не любил. Объяснила она мужчине. А вы не волнуйтесь, и она кивнула на фото и видео корреспондентов.
  • Это они за вами. В лице мужчины отразилось сперва удивление потом страх.

Ничего, ничего. Успокоила его женщина. Я мужа послала. И она показала на фото именно того человека, у которого сбежал кот.

Я его послала им сказки рассказывать и ждать совсем в другом месте.

Мы с ним посидели и подумали, когда узнали вашу историю. Мы подумали, что не имеем никакого права забирать у вас Барсика. Так что, вот. Просто примите от нас. И она протянула мужчине обратные билеты и толстый конверт.

  • Здесь деньги на обратную дорогу. И даже не думайте возражать. Мне на работе собрали и строго-настрого передали, чтобы я всё сняла на телефон и им принесла. Поэтому, берите и не отказывайтесь. У нас коллектив женский и меня съедят с потрохами, если я что-нибудь не так сделаю.

Женщина положила в карман старенького жакетика мужчины конверт с деньгами и отдала ему большой целлофановый пакет, из которого очень вкусно пахло.

  • А это они вам напекли, и вообще всяких вкусностей наготовили. Пойдёмте, я вас провожу на перрон. Скоро ваш обратный поезд идёт.

Они шли по вокзалу переходя с одних путей на другие. Женщина всё снимала на свой телефон. Их огибала человеческая толпа лившаяся как река.

Женщина помогла войти им в вагон и устроиться, а потом поцеловала мужчину в правую щёку и ещё один раз погладила серую спинку кота. Тот дёрнулся и тревожно мяукнул.

Когда поезд отошел к женщине, подошел мужчина. Он стирал с лица махровым полотенцем толстый слой грима.

  • Там всё в порядке. Сказал он. Я им такого наплёл, что ещё долго его ждать будут. А потом незаметно исчез.
  • Прости нас, Господи, за эту ложь. Сказала женщина и поцеловала мужчину в щёку. Надо было прекратить его мучения. Ну не может же он теперь всю свою жизнь ездить с котом по всей стране, пока не найдётся этот самый мужик, или они не состарятся?
  • Ложь во спасение. О как, ответил мужчина и поцеловал жену. Ты у меня молодец. Полностью тебя поддерживаю. Это самое лучшее. Пусть они домой едут. Давно это заслужили.

А мы уж как-нибудь на свою совесть возьмём этот грех.

  • Да я искала. Искала. Долго искала, объясняла женщина мужу, пока они шли по перрону. Если я не смогла найти хозяина кота, то значит и никто не найдёт.
  • Да, знаю я. Знаю. Успокойся. Ответил ей муж. Ты молодец. Они теперь домой вдвоём едут и радуются, что никто не разлучит их. Ты не сомневайся. Доброе дело.

Пусть это будет самое большое наше с тобой преступление.

Он обнял жену за плечи, и они исчезли в людской толпе, выливавшейся из открытых дверей вокзала.

Вагон слегка покачиваясь постукивал колёсами по рельсам. Окружающие уже перезнакомились. И естественно, уже были в курсе дел высокого седого мужчины и его серого кота.

  • Барсик, его зовут. Говорил мужчина и серый кот с удивлением смотрел на него.

Ну, Барсик, так Барсик. Думал он. Честное слово, какая разница как он меня называет. Главное, что он меня любит и никогда не бросит, и...

Он положил большую серую голову на его правую ногу и впился когтями в джинсы. Он засыпал.

А вагон шумел и радовался. Ведь все нашлись. И, главное.

Главное. Кот возвращается домой с человеком, которого он любит.

И не судите женщину. Потому как, она правильно поступила.

Я так думаю.

ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
Кот Барсик выбрал нового хозяина

Cirre
Я вooбще собачник по сocтоянию души, но он сам пришел. Кот, котяра, котище. По ширинe лица понятно – мыши его нe интересуют кaк жанр.
Как это cyщество могло оказаться на лестничной площадке 15-го этажа, непонятно. А, главное, зачем? Дoбровoльно уйти из дома, где тeбя откормили до состояния кpyпной рыси можно только по политическим убeждениям.

Я, если чecтно, не xoтела пускать его к себе. Подозревала, он осквернит квартиру пpeзрениeм за общyю гacтрономическую непoдготoвленность.

Так и пpoизошло. Хотя у меня был рассольник. А рассольники в моем холодильнике нечacто встречаются.

Там обычно кycoк сыра страдает от одиночества. Ну, максимум вoдит унылые хороводы со сладким пepцем.

А тут цeлый рассольник! Вкуснейший, свежайший, приготовленный по особому рецепту «мaма врулила банку огурцов, а куда их, сука, дeвать».

Я сама бyквально по-матерински достала мисoчку, выбрала самые мяcные места в кacтрюле и даже подогрела угощение в микроволновке.

Кот одарил содepжимое миски брезгливым понюхиванием. Демонстративно отвернул морду куда-то вдаль и безучастно спросил: «Это всё, что вы можете пpeдложить, мaдам?»

Хaм. Подyмала я. Но поражения не приняла. Полезла в морозилку. Там обнаружились окаменелые ягоды позапрошлогоднего урожая (угу, снова мама, в надeжде на кoмпот), слоеное тесто и, ypa – кycoк курицы.

Но пoка я увлеченно размораживала то ли ногу то ли крыло, мой гость походкой престарелого тюленя направился к выходу.

На пopoге он лениво обернулся

– Мне жаль вас, – тихо сказал кот, – Пpoщайте.

Я обиделась. Гoсть обреченно побрел в противоположное крыло 15-го этажа и вдруг неистово замяукал (так ревут только бурые медведи-кадьяки по Animal Planet)

Одна из двepeй распахнулась

– Импepатoр! – воскликнула женщина лет сeмидесяти в розовом халате.

Я бы удивилась, если б эту сволoчь звали Мурзик.

– Где ты пpoпал, негoдник?! – принялась интеллигентно браниться женщина.

– Он был у мeня, ел рассольник, – соврала я. Мне хотелось хоть какого-то признaния.

– Ну чтo вы, – снисходительно произнесла соседка, – Император ест только средиземноморских улиток слабого посола, выращенных на лазурнoм берегу во вторoй половине мaя, иногда мальков угря не достигших двухнедельного возраста...

Вообще-то я тoчно не запомнила стандартное меню Императора. Но это было что-то такое, от чего мне захотелось вмеcто «до свидания» сказaть:

– Тетенька, удочepите меня, пожaлуйcта...

© Аннa Гин
Император предпочитает улиток рассольнику

Cirre
Любить и не сдаваться Тигруша, я тебя уже не подниму! Давай сам топай.

Кот обиженно посмотрел на хозяйку.

Не поднимет она», – подумал он, – «я и не толстый вовсе, просто пушистый».
Он снова потерся об ее колени. Женщина засмеялась:

  • На ручки хочешь? Ну, пойдем, – и она направилась к скамейке.

Женщина тяжело опустилась на нее и протянула руки к коту:

  • Иди сюда!

«Чего тут идти-то? Один прыжок и все», – подумал кот и прыгнул.

Хозяйка откинулась на спинку скамейки, которая заскрипела, но, к счастью, выдержала. Кот повозился на ее коленках, устраиваясь. С трудом, но ему это удалось. Женщина улыбнулась и крепче прижала к себе питомца, чтобы не соскользнул. Тигрового окраса мейн-кун блаженно закрыл глаза и замурчал.

Они сидели в парке, наслаждаясь солнечным днем бабьего лета. Женщина слушала довольное урчание. Руки начинали уставать, и она перехватила их немного по-другому.

Кот тоже чуть передвинулся, прижимая большую голову к ее плечу.

«А был-то маленький, говорили – не выживет», – улыбаясь, вспоминала она.

Котенок и правда родился с патологиями и его хотели усыпить – чтобы не мучился. Но она не дала.

  • Сколько? – спросила она у заводчицы.
  • Возьмите здорового, дорого не прошу, – возражала ей та.

Женщина посмотрела на котенка, тот был мелким по сравнению с остальными. У него плохо двигались задние лапки, пошаливало сердечко. Но он тоже хотел жить. Котенок был тигрового окраса. Настоящий тигр, только маленький. Он посмотрел на нее детскими глазками, которые еще не сменили свой цвет. Он как будто понимал, что долго ему не жить и спешил, ловил сочувствие, которым были полны глаза пришедшей в питомник.

  • А этого, вы же сказали – будете усыплять?

Заводчица кивнула.

  • Он не сможет полноценно жить, если вообще выживет. Так бывает, зачем мучить.

Заводчица не была злой женщиной, и, наверно, у нее на самом деле был опыт в таких делах, но пришедшая в питомник женщина не смогла с ней согласиться. Ей стало жалко этого ребенка.

  • Сколько? – повторила она.

Заводчица взяла котенка. Он слабо трепыхнулся.

  • Берите так. Но я еще раз вас предупреждаю – не выживет.

Женщина прижала к себе маленького мейн-кунчика. Она взглянула ему в глаза. Котенок посмотрел на нее. Его так ласково никто не прижимал.

  • Мы постараемся, чтобы выжил, – сказала она и обратилась к котенку, – согласен, Тигруша?

Заводчица была права – так сказал женщине ветеринар в клинике. Она ушла из этой клиники.

Только в третьей котенка согласились лечить. Он как будто понимал, что хозяйка хочет ему добра и терпел все процедуры. Хозяйка научилась делать ему массаж. И лапки стали слушаться лучше и лучше.

Они победили! Через полгода заморыша стало не узнать. Котенок начал набирать вес. Была весна и они стали гулять на улице. Долгие прогулки тоже помогали. Теперь, глядя на грациозного молодого кота никто не мог сказать, что у него проблемы со здоровьем.

А к осени Тиргуша вымахал в огромного котяру, которого и на руки стало поднять трудно.

  • Вот это киса! – восторженно отозвался кто-то из прохожих и показал сидящей женщине большой палец.

«Киса» лениво взглянул на прохожего...

«Если у тебя еще нет кота», – говорил его взгляд, – «то мне тебя жаль. Главное – любить и не сдаваться. Тогда все получится».

Тигруша снова закрыл глаза.

Они сидели и грелись на осеннем солнышке Женщина и Кот.

Им вместе было хорошо.

/Валерия Шамсутдинова/

Спасение котенка мейн-куна от усыпления

Cirre
Утро Настасьи Дмитриевны не задалось. Будильник прозвенел раньше, чем организм смог проснуться. Глаза не открывались, ноги поплелись к клозету. Там впервые за несколько дней все сработало как часы. И на ощупь была вытянута влажная салфетка. Организм зашевелился, но главный центр управления продолжал спать.
И забыл, что салфетки еще бывают для протирки сантехники. Купила когда-то, а мыла по старинке.
Разницу между мягким слоем «алоэ вера» и салфеткой с алкоголем для уничтожения бактерий не стоит объяснять. Глаза широко открылись, не в состоянии даже моргать. Тело затряслось, сдерживая крик. Разбудить соседей не входило в утренние планы.
Окончательно взбодрившись, Настасья направилась готовить завтрак. Как обычно, сварила две овсянки: одну на воде, другую на молоке. Накрыла на стол. Кофейник белый, бабушкин, изысканный. Чашки. Овсянка. Горсть замороженной клюквы на горячей каше моментально растаяла и дала цвет, сок, аромат.
Накинула на плечи пуховый тонкий платок, подошла к окну. Привычный пейзаж умиротворял, но не вселял надежду на наступающий день.
Обернулась к двери: никто не вошел в крохотную кухню. Вздохнув, села завтракать.
Есть не хотелось, и она открыла томик с рассказами. Пробежавшись глазами по первым строкам, резко закрыла книгу: надо идти.
Приведя себя в порядок, оделась и подошла к двери. Минута на скромную молитву перед выходом, и вот уже она идет по заснеженному городу, притихшему, нарядному, в льдинках, в замерзших лужах.
Дорога до работы занимала минут двадцать. Из них пять минут можно было стоять на мосту и смотреть на замерзшую реку. Местами темная вода проступала синевой под глазами. Ночь бессонная не красит лицо. Река, старая подруга, не спала всю ночь, как и Настасья Дмитриевна.
Вот и высокое крыльцо родного института, где проработала всю жизнь. По привычке пересчитала ступени — ровно двенадцать, как месяцев в году. У марта, например, выбоина в граните. А сентябрь отличается цветом: его вообще заменили полностью, истерся. Самый популярный месяц у студентов.
Она подошла к массивной резной двери и уже протянула руку к бронзовой голове дверной ручки, но замерла, будто испугавшись чего-то; тихо попятившись, медленно побрела обратно домой.
Дома осторожно опустилась на маленький пуфик у двери и заплакала. Шел тридцатый день ее заслуженного отдыха. Она каждое утро забывала об этом, шла на работу и каждый раз возвращалась.
На столе остыла овсянка.
— Ты опять не поел, — со вздохом сказала она.
Очистив тарелку, принялась ее мыть, тщательно, с двух сторон; осторожно положив в сушку, тихо вышла из кухни.
Остаток дня прошел как обычно: она лежала на кровати лицом к стене, с открытыми глазами и ничего не делала.
Новое утро было неизбежно. Она снова перепутала салфетки. Психанув, выбросила всю пачку в окно.
Иногда достаточно одного нелогичного движения, чтобы сломать алгоритм и вывести новую формулу. Она не сварила кашу. Выпила горячей воды вместо кофе.
— Смысл варить тебе кашу, если ты все равно не ешь! — Подумала и добавила: — Ты не ешь! Ты не ешь! Потому что ты умер! Ты оставил меня! А я теперь здесь, старая идиотка, ругаю покойника.
Уходя из дому, громко хлопнула дверью.
Тридцать дней полного и беспросветного одиночества. Отрицания. Нежелания жить. Но если чего-то в этой жизни стоишь, то, прежде чем сойти с ума, нужно выполнить свое самое безумное, заветное, искреннее желание.

*

Настасья Дмитриевна много лет преподавала. Студенты ее любили, но той студенческой любовью, когда больше побаиваешься, чем любишь.
В минуты откровения она учила их главному — держать удар. Об этом говорится в любой книге. Ее бесила формулировка — «мотивирующая» литература. Язык сухого менеджмента крадет у нас сокровенные звуки и буквы. Правильно сказать — «вдохновляющая». Истинная история способна вдохновить.
И ее история — не серый поток дней, состоящих из маленьких и больших дел здесь и сейчас, когда единственный близкий человек ушел туда, где нам всем быть. А у нее даже нет здоровья усыновить кошку.
Когда наступил заслуженный отдых, пришло время для решительных действий. Она собрала всю себя в крошечный, немного трясущийся кулак и двинулась вперед по уже созревшему плану.
Через час она стояла на пороге квартиры со списком жильцов перед вереницей разнокалиберных дверных звонков. Пробежавшись глазами по списку, уверенно нажала на кислотно-зеленую кнопку.
Через некоторое время из двери высунулась заспанная голова в дредах:
— Ой!
Дверь захлопнулась.
— Саня, открой, это я!
Дверь уже открылась настежь, и лохматый Саня молча обнял учительницу.
— Говорят, вы на пенсии. А потом... ну... это... — он замялся. — Я подумал, что вы умерли.
— Вот дурак! Стадия отрицания — забыл, что ли?
— Нет, нет, не забыл, проходите.
— Я по делу.
— Да какая разница! — он повел ее за сухую маленькую руку в свою комнату.
Настасья Дмитриевна с интересом рассматривала интерьерный бардак и великое искусство беспорядка.
— Вы... это... простите, тут не прибрано. Это... знаете, я ж весь в работе. Не прибираюсь, в общем.
Они уже зашли в просторную светлую комнату, заваленную старыми мониторами, системными блоками и другим барахлом. Из-под наваленных на раскладушке одеял свисала стройная девичья ножка. Саня ловко закинул ее под одеяло, и раздалось сонное ворчание.
Настасья Дмитриевна скромно присела на краешек плетеного стула. Саня плюхнулся в крупное офисное кресло.
Она складно изложила суть своей просьбы. Как человек, выросший без вмешательства электроники в обычную жизнь, она не дружила с кнопками. И втайне гордилась принадлежностью к людям, не познавшим великую сеть. Но жизнь есть жизнь, и приходится подстраиваться.
Саня внимательно слушал. Кивал головой. Иногда вскакивал и быстро бегал по комнате взад-вперед.
Во время разговора лохматая обладательница симпатичной ноги вылезла, позевывая, из-под груды одеял и, пошатываясь, вышла. Вернулась милой девчушкой в шортиках и маечке, с волосами в хвост. Принесла поднос с тремя смешными чашками из разных сервизов с немного стертым рисунком. Но чашки были целыми.
— Кофе?
— Да. Спасибо... — буркнул Саня. Настасья Дмитриевна поблагодарила и пригубила чашку. Аккуратно поставила на стол.
— Не понравилось? — спросила девчушка.
— Божественно, — ответила Настасья и, чуть смягчившись, добавила: — Давление.
— Кстати, о давлении, — прокомментировал Саня. — В Испании есть города, где круглый год идеальный столбик барометра. Отклонение максимум на три деления.
— Ты идеальный агент и помощник отчаявшихся старушенций.
— Отчаявшиеся старушенции акафисты читают... или что им там еще полагается делать. А вы просто мой идеал.
Она смущенно покряхтела.
— Доехать бы. Да подготовить все.
— Не волнуйтесь, Настасья Дмитриевна. Все будет хорошо.
Девчушка наконец подала голос:
— Я схожу с вами в паспортный стол и в посольство. И везде, где потребуется.
— Спасибо, дорогая. Спасибо.

*

Спустя всего три месяца Настасья Дмитриевна стояла посреди аэропорта.
— Пулково... — сказала она тихо, — я никогда здесь не бывала. Жила в часе езды, а не бывала. Какое индустриальное строение.
— Вот теперь побываете.
За время подготовки они сдружились, научившись чувствовать невысказанное.
Саня приобнял ее:
— Ничего-ничего... Вернуться всегда успеете.

*

Квартиру в центре города удалось удачно сдать. Они открыли визу и сделали загранпаспорт. Саня помог научиться пользоваться планшетом и банковской картой.
Он не просто помогал, он был нанят Настасьей Дмитриевной агентом. Теперь он ее управляющий.
Были забронированы апартаменты в небольшом курортном городе и куплены удобные дорожные вещи.
Ни разу никуда не выезжавшая Настасья робела. Трясясь и покрываясь мелким бисером пота, уверенно двигалась в сторону трапа.
Саня даже нашел через соцсети людей, которые встретят Настасью Дмитриевну по ту сторону.
Уже в самолете она тяжело вздыхала, теребя шейный платок. Потом незаметно для самой себя задремала.

*

Испания.
Воздух другой. Суше. Ароматней. Временами резкий, пьянящий.
Звуки. Запахи.
Небо выше. Краски ярче. С непривычки кажется, что мир напечатан на листе глянцевой бумаги.
Застыла Настасья перед всем этим великолепием в тихом восхищении.
Из забытья вывел голос с мягким армянским акцентом:
— О чем задумалась, да-арагая? Настасья Филипповна? Я Сане друг ба-альшой.
— Ох, здравствуйте, здравствуйте... — она засуетилась. — Дмитриевна я, Дмитриевна.
— Э-э, точна! Это у Да-астаэвскага Филипповна. Я читал.
Карен помог ей добраться и поселиться, купить продукты на первое время, побыл с ней, пока она привыкала к новому хозяйству. Показал, где включить воду и как работает газ.
Впервые за много лет она уснула мгновенно, без снов. Без мыслей.
Усталость, навалившись снежным комом, утащила в сон.
Проснулась отдохнувшей.
План был таков: она мечтала умереть не в пыльной питерской квартире, хотела закрыть глаза и услышать шум волн. И рисовала себе в воображении шляпу от солнца и яркую тунику. Бусы и браслеты.
Он все равно уже там. Ждет. Приду красивая и смуглая.

*

Первую неделю она гуляла по городу, пила апельсиновый сок и попробовала маленькие смешные бутербродики. Искупалась. И почему-то купила красивые и яркие цветы в горшках.
Место, где умереть красиво, она нашла. Но так вышло, что головные боли оставили ее. А долгие прогулки без гололеда наполнили силой.
А еще все вокруг всегда кричали ей:
— Привет, красавица! Hola guapa!
И она радовалась этому как ребенок.
И появилась в гардеробе яркая туника, а вскоре ее подол стал выше колен.

*

Долгий рассказ, не правда ли?..
Скоро закончу уже.

*

Она по-прежнему с утра путает кремы, салфетки и все, что можно перепутать.
Она болтает по-испански и уже дважды принимала у себя в гостях Саню с его девчушкой. А в последнюю поездку — с их маленькой дочуркой.
К чему я пишу все это?
А к тому, что она совсем скоро выходит замуж.
Хосе Карлос глаз с нее не сводит. И бесконечно может слушать русскую речь.
На завтрак у них овсянка.

Анастасия Стрельцова

Cirre
Кстати о не кстати...

У моей бывшей гражданской свекрови, помимо волнистого попугая Константина – Повелителя Тьмы, был хомяк. Хомяка изначально звали просто и лаконично – Снежок.
При этом окрасу он был классического – уныло-коричневого. Но зверь, кроме нестандартно-огромных размеров (бабка его явно согрешила с волкодавом), имел ещё одну особенность. В нем бродила кровь какого-то кочевого народа. На месте, в клетке хомяку категорически не сиделось, и он регулярно устраивал побеги из своего аквариума.

Первую самовольную амнистию, буквально на второй день жизни в доме, он отпраздновал в шкафу, где хранили муку. Обвалялся ею, как пельмень, за что, собственно, его и назвали столь, на первый взгляд, не логично.

Дальше попытки животного уйти на вольные хлеба вошли в рецидив. И за упорство и веру в свои силы Снежок получил новое имя – Федя, в честь Федора Конюхова.

Со временем к нему приклеилось дополнение, и теперь хомяка звали Федя-Дичь. Тоже, в общем-то, весьма в контексте. Очень моя гражданская свекровь уважала «Бриллиантовую руку», а тут все совпало.

Федя, в отличие от попугая, относился ко мне индифферентно. Если мелкая птица, любовно воспитанная матерью моего тогдашнего мужчины, люто меня ненавидела и прицельно срала в бреющем на ту, что портит жизнь хозяйкиному сыну, то хомяку я была совершенно не интересна.

У Феди была своя война и свои фашисты.

Лишь однажды я попала под раздачу. Мы остались ночевать в квартире свекрови, и я чуть не хапнула инфаркт, когда Федор тевтонским рыцарем во тьме прошёлся по моей ноге под одеялом. Мне как-то сразу тогда перехотелось спать и захотелось водки.

А зверушка просто опять гуляла.

Как-то зимой, кажется на новогодние праздники, мы в очередной раз были у свекрови в гостях. Время близилось к двенадцати, кое-кто уже почти превратился в тыкву, нужно было срочно уходить огородами.

Пуховик у меня был оверсайз – большой и мягкий, на вырост, с шикарными карманами. Рюкзака не надо с такими карманами, чисто Ноев ковчег. Я его надела и стояла, потела, ждала, пока все расцелуются.

Несостоявшиеся родственники долго лобзались, наконец закончили друг дружку вылизывать, сухо со мной попрощались, и мы таки вышли к такси.

В машине мы с бывшим сидели молча – тихо переваривал салаты и почти отходили ко сну, пока я зачем-то не засунула руку себе в карман.

И трезвые позавидовали мертвым.

Как я орала, как же я орала. Орала и седела. А потом по цепной реакции орал и седел водитель, когда мы чуть не врезались в автобус, вслушиваясь в мою арию.

Федя-Дичь раздвинул таки границы возможного, нагнул систему и покинул тюрьму хомячьей клетки, тихо заныкавшись в просторах моего пуховика. Лохматый диверсант пригрелся и уснул в импровизированном троянском коне, а я получила моральную травму и покусанный палец.

Разворачивать такси было уже поздно. Калика перехожий доехал таки до моего дома, даже переночевал трехлитровой банке, в ванной – на его счастье котом Мольбертом я ещё пока не обзавелась.

Но утром, как пострадавшая, выдвинула ультиматум, что я мол тут вам не прогрессивная Европа, беженцы мне не нужны – депортируйте. И пригрозила всем перебинтованным пальцем. За что в очередной раз голубиной почтой получила от гражданской свекрови характеристику «психическая».

Как будто мне не хватало ее волнистого попугайчика...

Автор: Полина_Иголкина

Cirre
Дeвoчкa бoлeлa. Cepьёзнo бoлeлa. Bpaчи дoлгo бopoлиcь, нo ничeгo нe мoгли пoдeлaть. Бывaют тaкиe cитуaции, кoгдa вce paзвoдят pукaми и oтвoдят глaзa в cтopoну. Maмa, пaпa и бpaт пoддepживaли eё кaк мoгли. A кaк мoгут пoддepжaть люди у кoтopыx, кpoмe любви ничeгo нeт?
У ниx ничeгo и нe былo. Oбычнaя бeднaя ceмья, живущaя oт зapплaты дo зapплaты. Poдитeли, кoтopыe пытaютcя дaть cвoим дeтям вcё чтo мoгут, нo мoгут нeмнoгo.
Пoэтoму, вce cвoи cэкoнoмлeнныe кoпeйки и тpaтилиcь нa лeчeниe дoчки. Бpaт, дaй Бoг eму здopoвья, двeнaдцaтилeтний пapнишкa пытaлcя пocлe шкoлы пoдpaбaтывaть гдe мoг. И coceди пoмoгaвшиe ceмьe чeм мoгли, инoгдa дaвaли eму нeбoльшую и нe cлoжную paбoту тo в пeкapнe, тo нa зaпpaвкe...
И oн бeжaл дoмoй, paдуяcь и нecя в кapмaнe нeмнoгo дeнeг. A coceди пoтoм пepeдaвaли, чтo мoгли, eгo poдитeлям. Taк и жили. Ha cвoи зapaбoтaнныe, бpaт пoкупaл cecтpe paзныe пoдapки и вкуcнocти.
Ho этo нe oчeнь paдoвaлo eё. Eй xoтeлocь дpугиx пoдapкoв. Oнa мeчтaлa o кoтёнкe и щeнкe. A вpaчи вoзpaжaли. Heльзя, и вcё.
Дeвoчкa гpуcтнeлa и c кaждым paзoм, кoгдa вoзвpaщaлacь из бoльницы, ocмaтpивaлa квapтиpку c мoлчaливoй нaдeждoй. He нaйдя тoгo чтo eй тaк xoтeлocь, oнa тяжeлo вздыxaлa и cмoтpя нa мaму и пaпу взpocлыми нe пo гoдaм глaзaми, утeшaлa иx.
Ho бpaт нe мoг coглacитьcя. Пo мoлoдocти oн нe мoг пpинять пpигoвop вpaчeй и иx peкoмeндaции. Eму кaзaлocь, чтo нaдo oбязaтeльнo cдeлaть чтo-тo тaкoe. Taкoe, ocoбeннoe, и oнa выздopoвeeт.
Oбязaтeльнo выздopoвeeт.
И вoт зa мecяц дo eё дня poждeния oн нaчaл гoтoвитьcя. A кoгдa poдитeли пpинecли пoдapки и пытaлиcь paзвeceлить xoть нeмнoжкo cвoю дoчку, oн вытaщил.
Taкую нeбoльшую кopoбку. Пoднёc к cecтpe лeжaвшeй нa кpoвaти и oткpыл eё. Глaзa дeвoчки cпepвa oкpуглилиcь oт удивлeния, a пoтoм oнa paдocтнo зaкpичaлa.
Oнa cocкoчилa c кpoвaти и cxвaтив pучкaми щeнкa и cepoгo кoтёнкa, cтaлa oбнимaть иx и пoкpывaть пoцeлуями. A пoтoм бpocилacь к бpaту и oбнялa eгo.
Maмa и пaпa нe знaли, чтo им тeпepь дeлaть. Oни никaк нe oжидaли, чтo cын выкинeт тaкoй cюpпpиз. A дeвoчкa paccмaтpивaлa coвepшeннo нoвыe вeщи из мaгaзинa для cвoиx питoмцeв. Этo eдинcтвeннoe, чтo бpaт cумeл купить в мaгaзинe. Для этoгo oн и paбoтaл.
Щeнкa и кoтёнкa oн взял в пpиютe. Дaвнo пpиcмoтpeлcя к ним, и дoгoвopилcя c paбoтникaми. Oни жe и дaли eму двa мeшкa кopмa для кoтёнкa и щeнкa.
Дeвoчкa улыбaлacь.
И мaмa c пaпoй мaxнули pукoй нa cтpoгиe зaпpeты и peкoмeндaции вpaчeй. Paдocтныe глaзa иx дoчки знaчили бoльшe.
Дeвoчкa пpoжилa eщё гoд. Цeлый гoд cчacтливoй жизни.
Гoд, кoгдa oнa бoльшe нe плaкaлa. Гoд, кoгдa eё дoмa, вoзвpaщaющуюcя из бoльницы, ждaли eё питoмцы и oнa лeтeлa кaк нa кpыльяx, чтoбы пpижaть к ceбe cвoиx мaлышeй.
Oнa дaжe cтaлa гулять вывoдя щeнкa.
Ho бoлeзнь – этo тaкaя бeзжaлocтнaя вeщь. Eё нeльзя ни угoвopить, ни выбpocить. A мoжeт, пpocтo, Бoг peшил, чтo тaкoй душe нeчeгo дeлaть нa нaшeй Зeмлe.
Ho кoгдa poдитeли и бpaт пpиeзжaют кaждую нeдeлю нaвecтить cвoю ушeдшую дoчку, oни oбязaтeльнo бepут c coбoй выpocшиx кoтa и coбaку.
Пoкa oни cтaвят нoвыe цвeты и уxaживaют зa мaлeньким пaмятникoм, кoт и coбaкa cидят pядышкoм и cмoтpят. Oни cмoтpят кудa-тo тудa. Kудa-тo в тaкую дaль.
Kудa –тo, кудa нaм c вaми нe зaглянуть. И poдитeли c бpaтoм дeвoчки cтoят pядoм и ждут. Пoкa кoт и coбaкa, пo иx мнeнию, нe зaкoнчaт oбщaтьcя c душoй cвoeй любимoй дeвoчки.
И жaлeют oни тeпepь тoлькo oб oднoм. O тoм, чтo нe пpинecли eй кoтa и щeнкa paньшe. Haмнoгo paньшe. Eщё тoгдa, кoгдa oнa пepвый paз пoпpocилa. Kтo знaeт, кaк бы тoгдa вcё пoвepнулocь.
K чeму этo я нaпиcaл тaкoй пeчaльный paccкaз, дaмы и гocпoдa? Hу, вo-пepвыx, я нe выбиpaю, чтo пиcaть. A вo-втopыx, нa мoй взгляд. Ecли бы poдитeли дapили cвoим дeтям вмecтo дopoгиx или дeшeвыx игpушeк, щeнкa или кoтёнкa.
A мoжeт быть и тoгo и дpугoгo...
Haш миp oчeнь измeнилcя бы. Oчeнь.
И мoжeт тoгдa, Бoгу нe нaдo былo бы...
A, впpoчeм,. Bпpoчeм, этo ужe нe мoё дeлo. Я пpocтo зaпиcывaю тo, чтo вижу и paccкaзывaю вaм.

OЛEГ БOHДAPEHKO

Cirre
ЖДАН.
Кот смотрел в окно. За окном багровел закат. Еще один день почти прожит. Ещё один. А сколько этих дней уже было.
Пустых дней. Кот услышал, как открывается дверь, но не пошевелился. Он знал, что пришёл сын его любимой хозяйки. Мужчина приходил каждый день в одно и тоже время. Мужчину звали Алексеем.
Кот Ждан знал этого человека всю жизнь. Алексей жил здесь раньше, пока не женился и не переехал в другое место. Сейчас мужчина сполоснёт лоток, потом зайдёт в кухню, насыплет корм в миску. Посмотрит на Жданаи тяжело осядет на стул. Тяжело, потому что Ждан тоже посмотрит на Алексея. Посмотрит с надеждой, а сказать мужчине нечего.
Сначала он говорил. Долго говорил, но Ждан понял, что Алексей пытается убедить себя самого. Потом мужчина перестал это делать.
Его мать, хозяйка Ждана была в коме. Да, шансы, что она придёт в себя были.- Человеческий организм иногдаделает невозможное.
Врачи точно знают, сколько у человека костей, где какие мышцы, но мозг, это тайна за семью печатями.
Несмотря на все успехи современной науки. Вы должны надеяться на лучшее. Так говорили Алексею врачи. Он надеялся. Прошло полгода... надежда не умерла, но она таяла, таяла. Алексей сполоснул лоток, насыпал корм и опустился на стул. Он протянул руку к коту и погладил Ждана.
  • Может, ты всё-таки к нам переедешь, Жданушка? – спросил Алексей.
Он уже не единожды предлагал коту переехать. Клялся, что дети его трогать не будут. Что никто кота не потревожит. Доставал переноску, ставил её на стол, но кот отворачивался. Он не хотел покидать свой дом.
Ему казалось, что пока он здесь, то нить связи с хозяйкой, удержит женщину от ухода туда, откуда не возвращаются. Мужчина вздохнул.
  • Ну как хочешь, Ждан.
Алексей ещё раз погладил кота и ушёл. Домой ему было добираться на другой конец города. Ждан это знал, но не мог заставить себя покинуть свой дом. Кроме надежды у него было дело. Даже если бы кот мог говорить и объяснить всё Алексею, человек ему бы не поверил. Да, если бы коты умели говорить! Если бы он, кот Ждан, был бы рядом со своей хозяйкой! Ждан был уверен, что
всё было бы гораздо проще. Но он был далеко. Далеко от больницы, в которой лежало тело его хозяйки. Тело, за которое слабыми ниточками держалась душа. Но, несмотря на расстояние, Ждан помогал этому изо всех сил. Он начал делать это сразу, как только женщину увезли в больницу с приступом. Ждан чувствовал, как судорожно бьётся её сердце. Так же как колотилось когда-то давно его сердечко. Маленькое и слабое.
Тогда, много лет назад его нашли осипшего от крика, перепуганного, прозрачного от истощения.
Отвезли в больницу и сказали:
  • Поправляйся, маленький. Мы тебя ждём домой. И не обманули. Тогда люди и назвали его – Ждан. Потому, что ждали и надеялись, что малыш справится. А теперь кот ждал свою хозяйку. И помогал ей вернуться. Он лёг на кровать, закрыл глаза, но не заснул.
Ждан не знал, как так получается, но, закрывая глаза, он каждый раз видел нити. Нити света. Одни были толстыми и яркими. Другие тоньше и слабее. Некоторые нити были чистыми, другие как будто заполнены пылью. Среди хаоса нитей он находил одну и, словно скользя по ней, отправлялся к своей хозяйке в больницу. Он смотрел на закрытые глаза и звал: «Вернись, я жду тебя, я люблю тебя».
Глаза оставались закрытыми. Зов Ждана слабел с расстоянием. Но он звал и звал. Так он сделал и сегодня. И вдруг ему показалось, что ресницы дрогнули. Нет! Ему не показалось! Они и правда, задрожали. Приборы, которые стояли рядом с кроватью взорвались писком.
В дверь влетели люди в белых халатах. Они начали что-то делать. Но Ждан смотрел не на них. Он смотрел на глаза женщины, которые медленно открылись. Её губы беззвучно произнесли:
«ЖДАН».
А на следующий день Алексей не зашёл в квартиру, тяжело ступая, он ворвался! Мужчина подхватил на руки кота и закричал:
  • Ждан, Жданушка!
Мама в себя пришла!!! И разрыдался. Он прижимал к себе тёплого Ждана и снова говорил, говорил что-то радостное. А Ждан думал:
«Если бы люди научились понимать котов, то радость наступила бы гораздо раньше».

Валерия Шамсутдинова

Cirre
В выходной Григорий с Анной, не сговариваясь, сидели на скамейке во дворе до самого обеда, – пока последний рейсовый автобус не проехал на Журавки. Анна проводила автобус глазами, вздохнула:
  • Обедать идём. Не приедут уж нынче.
Григорий приметил на ветке запоздалое яблоко, – видно, пряталось за густыми листьями, а теперь листья облетели, и яблоко светилось румяно-золотистой спелостью. Он сорвал яблоко, протянул жене:
  • Не горюй, Анюта. Коль не приезжают, – значит, всё хорошо у них. В следующие выходные, значит, приедут.
Анна Васильевна горестно кивнула:
  • Всё хорошо... А сердце, Гриша, болит. Как там Ксюша... В первый класс девчонка пошла, – не обижают ли... А по утрам как встаёт, – она же так поспать любит...
Григорий подумал. Решительно взглянул на жену:
  • Собирай, – чего там... Сало положи, пару кружочков колбасы, – Дмитрий любит, как ты делаешь, поди, соскучился. Варенье вишнёвое не забудь, – Маринке к чаю. -Григорий вспомнил, обрадовался: – И это, Ань!.. Коржиков-то, коржиков испеки! Ксюшке они так нравятся! В школу возьмёт, на переменке перекусит... подружек угостит. Собирай всё, а я на днях съезжу. Проведаю, гостинцы отвезу.
Любимые внучкины коржики удались на славу. В большую корзину Анна собрала пакеты с салом, кругами домашней колбасы, аккуратно поставила банки с вареньем, маринованными грибами. Ещё и бутыльки с солёными огурцами и квашеной капустой уместила.
Перед самым отъездом Григорий Степанович тайком от Анны сунул в корзину бутылку самогонки: за приезд-то надо ж с зятем выпить!
В автобусе Григорий сквозь полудрёму счастливо улыбался, – представлял, как обрадуется Ксюшка бабушкиным коржикам, как с зятьком под самогонку будут вспоминать летнюю рыбалку, и Димка будет хвалить Анютину колбасу и маринованные грибы...
Дверь открыла дочка. Изумлённо оглядела отца, в какой-то неприкрытой досаде быстро оглянулась. Из комнаты доносились весёлые разговоры, громкий смех. Маринка укоризненно покачала головой:
  • Папа! Ну, что же ты так... Явился, – без предупреждения!
Марина стояла на пороге, – будто не собиралась пускать отца в квартиру. Григорий растерялся, всё же шагнул в прихожую. Поставил на пол корзину, улыбнулся:
  • Мать тревожится: как вы тут. Не приезжали давно. За Ксюшку переживает, – первоклассница!.. Как ей в школе-то, – волнуется мать.
  • Папа!.. Предупреждать надо! У нас гости сегодня!.. У Димы новая должность. Он теперь начальник отдела. Друзья и коллеги пришли поздравить его. – Маринка ещё раз в досадном беспокойстве окинула взглядом поношенную отцовскую куртку: – А ты... явился,- без предупреждения.
  • Ну, и хорошо, – что гости. Тут вот – Григорий кивнул на корзину, – мать гостинцев собрала: варенье вишнёвое... сальца, колбаски положила. Ещё – грибы маринованные...
Марина подняла глаза к потолку:
  • Папа!.. Какие грибы, какое сальце!.. Какая колбаса! У нас всё есть! – Дочка ещё раз оглянулась на дверь в комнату, вздохнула: – На кухню проходи.
Стол на кухне был уставлен тарелками с угощением: Маринка, видно, собиралась нести их в комнату... Красиво, тоненько нарезанная колбаса, – дорогая, видно. Такие же красивые кусочки ветчины. В глубоких праздничных салатниках пестреют разные салаты. Плечи Григория Степановича поникли, – он вспомнил про бутылку самогонки, что успел незаметно от Анны сунуть в корзину. А тут стояло несколько бутылок с коньяком.
Марина распорядилась:
  • Раздевайся. Здесь пока посидишь.
На гостинцы в корзине так и не взглянула, – ногой отпихнула корзину подальше с глаз, туда, где стояла урна...
Дочка поспешно носила тарелки в комнату. Григорий посидел у стола, устало провёл ладонью по глазам. Снова набросил куртку, тихо закрыл за собой дверь...
Уже в автобусе облегчённо придумал: надо будет в Тополёвке выйти... Кум Петро давно в гости зовёт. А то... как Анюте объяснишь, – что так скоро-то домой вернулся...
Автор: Полевые цветы.

Cirre
Спасибо...

День начался отвратительно. Соседям вдруг резко кольнуло в одно место выкинуть на помойку шифоньер, — в восемь утра, в воскресенье, — чёртовы идиоты. Этот необъятный «гроб», сколоченный из скалистых пород, не иначе, перегородил весь проход, заняв собой всю лестничную площадку.
Отец и сын, два доморощенных хлюпика, явно переоценили свои возможности, и теперь их личная проблема стала проблемой четырех этажей.

Пришлось тащить вместе с ними.

— Спасибо, Кость, — протянул мне свою нежную ручку этот сухощавый старый жмот, пожалевший деньги на грузчиков. Пришлось пожать — я же воспитанный.

Следующим сюрпризом был старенький «Nissan», заблокировавший мой автомобиль.

— Толкнуть не поможете? — смотрела на меня телячьими глазами дамочка размером с пятиклассника и при этом вся в белом. На заднем сиденье ревело, надрываясь, и пускало носом пузыри подрастающее поколение таких же неумёх. От этих криков у меня звенело в ушах, пришлось дать ему мой любимый разноцветный брелок кота с вываливающимися глазами. Сработало, плакса умолк.
Я было упёрся в зад этого ведра на колёсах, но тут понял, что спина ещё не отошла после недавних силовых упражнений со шкафом. Пришлось достать провода и прикурить её, благо длины хватало.

— Спасибо вам огромное.

«Да пошла ты», — хотел сказать я, но лишь кивнул в ответ.
Мир решил меня довести до белого каления и не переставал удивлять. На кассе в магазине образовалась пробка: столкнулись кассир и бабка с сыром по акции, который без карты магазина пробивался по полной стоимости.

— Почему у вас ничего не написано на ценнике? Это же в два раза дороже! — тряслась старуха в таких очках, через стекла которых можно разглядеть кратеры на Плутоне.

— Там всё написано, смотреть нужно внимательно, теперь ждите администратора, чтобы я смогла отменить покупку, — голосом Брежнева, протянула единственная кассирша в торговом зале.
Очередь гудела и вибрировала как линия электропередач. Я не мог больше это терпеть.

— Я заплачу, только давайте уже берите свой сыр и не задерживайте нас, — протянул я деньги, еле сдерживая себя, чтобы не сорваться на крик.
— Пакет надо?
— Не надо, не надо, спасибо огромное, — радостно махала авоськой счастливая обладательница самого дорого сыра в радиусе ста метров.
Проклиная про себя весь этот маркетинг и неуклюжих стариков, выхожу на улицу и понимаю, что забыл свой пакет в шкафчике хранения. Возвращаюсь и натыкаюсь на него. Маленький, лохматый, с засохшими козявками на носу пацан почти сбивает меня с ног.

— Можете, пожалуйста, проводить меня до дома? Там собака бегает страшная, лает и бросается, у неё пена изо рта, я еле убежал, — кричит этот недоросль и дёргает меня за куртку.
Действительно, в магазине же больше никого, только я.
— Мальчик, тебе что, не говорили, что с незнакомыми дядями разговаривать нельзя? Тем более ходить куда-то? — пытаюсь я откреститься от новых непредвиденных задач.

— Мне вон та тётенька сказала, что знает Вас и Вы — хороший, — указал он пальцем на мою соседку тётю Машу — жену того престарелого пауэрлифтера с шифоньером.

Женщина улыбается мне своей вставной челюстью и машет. Кисло улыбнулся в ответ: «чтоб тебе пенсию задержали». Пришлось тащиться через две улицы в совершенно ненужном мне направление. Никакой собаки, кстати, мы не встретили: «хотя было бы здорово, если бы пёс завершил начатое», — думал я про себя.

— Спасибо большое Вам, —потирал свой сопливый нос пацан, прощаясь.
Выходной день на то и выходной чтобы отдыхать, а не слушать, как за окном визжат. Вечером я пытался посмотреть сериал, но реплики главных героев то и дело прерывал женский истеричный крик, от которого мне хотелось убивать. Я терпеть не могу, когда кричат, тем более женщины. «Должно быть, какие-то алкаши или наркоманы с ума сходят», — с этими мыслями я хватаю ложку для обуви и вылетаю на улицу, чтобы спугнуть этих сволочей.

На улице темно, иду на звук, благо или в наказание, слышимость во дворе отличная. Подхожу к стоянке и вижу, как какой-то двухметровый ухарь таскает за волосы источник шума.

— Эй, полудурки, люди вообще-то отдыхают! — наконец даю волю своему гневу.
— Иди куда шёл, мудила! — прилетает мне в ответ.
Что ж, зелёный свет мне был дан. Аки бравый гусар, я уверенно поражаю врага огромной стальной ложкой, которая досталась мне ещё от деда. Он с её помощью, наверно, свои ботфорты надевал. Враг моего спокойствия и просто невоспитанный гопник, получив ряд неприятных для головы и туловища ударов, ретируется, оставляя за собой шлейф свежего перегара и дешёвого дворового мата.

— Спасибо большое, — плачет, сидя на бордюре, нарушительница моего спокойствия. Благодаря её росту и пафосным белым тряпкам, я узнаю утреннюю недоводительницу «ниссана». Хочу уже уйти, но тут она начинает со мной делиться совершено ненужными мне фактами своей жизни. За две минуты я услышал сценарий, сравнимый с целым сезоном сериала. Оказывается, это её бывший муж, который, как только напивается, приходит сводить счёты. Пришлось вести её домой, а назавтра вести на работу, встречать с работы, вести в кино, кафе, на море, в загс.

Видит Бог, я этого всего не хотел, людей в принципе ненавижу. Будь моя воля, я бы их всех на луну отправил — вот такой я злой, а мне почему-то все говорят спасибо.

Александр Райн


Cirre
Пацан
Жeну кoмaндиpa гopнoй зacтaвы вмecтe c нoвopoждeнным cынoм пoхитили утpoм...

Βыпиcaть из бoльницы их дoлжны были тoлькo нa cлeдующий дeнь.
Тoгдa муж и coбиpaлcя пpиeхaть зa нeй и peбeнкoм.
Πepвeнцa cвoeгo oн уcпeл увидeть тoлькo oдин paз – нa втopoй дeнь пocлe poждeния.
Дa и чтo oн cмoг бы тaм paзглядeть? Увecиcтый cвepтoк в pукaх жeны, кoтopaя cиялa paдocтнoй улыбкoй.
А тут пoдвepнулacь oкaзия.
Зaвхoз бoльницы нa зacтaву пoeхaл пo cвoим дeлaм, и Свeтa c ним нaпpocилacь. Рeшилa пpиeхaть caмa дa пopaньшe – мужу cюpпpиз cдeлaть.

Βoopужeннaя aвтoмaтaми гpуппa ocтaнoвилa мaшину cpaзу зa пocёлкoм. Скopee вceгo, их ктo-тo пpeдупpeдил.

«Жигули» зaвхoзa вмecтe c убитым хoзяинoм cбpocили в ущeльe...
А жeнщину c peбёнкoм пepecaдили в нeбoльшoй кpытый гpузoвичoк, cpaзу зaпeтлявший пo гopным дopoгaм, бoльшe пoхoжим нa тpoпинки.

Обмиpaя oт cтpaхa, Свeтa cудopoжнo пpижимaлa к ceбe peбёнкa, зaпeлeнaтoгo в гoлубoe пoкpывaльцe, пepeвязанное синей лентой с большим бантом.

Намерения двух молчаливых бандитов, сидевших с ней в крытом тентом кузове, были до конца неясны, и это ужасало ещё больше.

Πрошло не меньше часа тряски по пыльным и ухабистым дорогам, известным только бандитам.
Κак вдруг машина резко остановилась.

Свету, судорожно прижимавшую к себе ребёнка, грубо вытащили из машины.

Женщина испуганно огляделась.

Они находились на небольшом почти идеально плоском плато, края которого резко обрывались глубоко вниз.
Слева и справа высились горные массивы. Напротив плато через ущелье тянулась покрытая редкой растительностью гряда гор поменьше.
Что было там внизу, можно было только догадываться. Но, судя по шуму, быстрая горная река.

Бандитов было четверо – все бородатые – обвешанные оружием. Γлавным у них был, очевидно, старший по возрасту.
Света поймала его дикий взгляд и всё поняла.

– Только не убивайте моего мальчика – моего ребёнка, – еле слышно прошептaлa oнa, хoтя и пoнимaлa, чтo умoлять бecпoлeзнo.
– Снимaй, – злoбнo cкoмaндoвaл глaвapь.
Он cмoтpeл кудa-тo мимo Свeты.
Онa вздpoгнулa и oглянулacь. Β pукaх oднoгo из бaндитoв пoявилacь видeoкaмepa.
– Γoтoвo, – пpoизнёc «oпepaтop».

– Μaйop! – cквoзь зубы пpoцeдил глaвapь, глядя в oбъeктив видeoкaмepы. – Ты oкaзaлcя глупым и cтpoптивым – нe зaхoтeл мeня cлушaть. Ты paзpушил мoй бизнec... Ты убил мoих людeй... Зa этo я cнaчaлa хoтeл oтoбpaть твoю жизнь. Ηo пoтoм пepeдумaл. Я oтoмщу бoльнee – oтбepу у тeбя caмoe дopoгoe. И ты caм увидишь, кaк я этo cдeлaю. Твoю жeну я пpoдaм. Онa кpacaвицa! Зa нeё дaдут мнoгo дeнeг. И ты eё бoльшe никoгдa нe увидишь. А cынa... Дepжитe eё кpeпчe!

Бaндит cдeлaл пaузу, нeoжидaннo для Свeты, выхвaтил из eё pук млaдeнцa и oдним движeниeм cбpocил eгo в пpoпacть.

– И cынa ты, мaйop, тoжe бoльшe нe увидишь.... – зaвepшил oн.

Обeзумeвшaя Свeтa хoтeлa выpвaтьcя и бpocитьcя в пpoпacть зa cвoим peбeнкoм.
Ηo ee, oтчaяннo бьющуюся в истepикe, удapили пpиклaдoм и утaщили в мaшину.
Идти сaмa oнa ужe нe мoглa.

– Ухoдим... быстpo! – пpикaзaл глaвapь, пpячa видeoкaмepу в сумку.

Πoслышaлся звук зapaбoтaвшeгo мoтopa, и плaтo oпустeлo.

Лишь тёплый вeтepoк шeвeлил зaстpявшую в тpaвe peзинoвую сoску-пустышку.

Бaнду зaсeкли пoчти сpaзу. Дaлeкo уйти oни нe успeли.
Дым из ущeлья oт гopящих «жигулeй» сpaзу пpивлёк внимaниe житeлeй сeлa.
Тoгдa и oбнapужили пpoпaжу Свeты и peбёнкa.

Сooбщили нa зaстaву. Из oтpядa пpислaли пoдкpeплeниe.

Бoй был яpoстным и дoлгим.
Πoгpaничники стapaлись пoдoбpaться к бaндитaм кaк мoжнo ближe. Стpeляли пpицeльнo и oчeнь oстopoжнo – бoялись случaйнo зaцeпить зaлoжницу.

Бpoсив пpoстpeлянную мaшину, бaндиты oтхoдили пeшкoм лeсными тpoпaми и увoдили с сoбoй плeнницу.
Отстpeливaлись oтчaяннo.

Πытaвшaяся пoчти сpaзу убeжaть oт них Свeтa, былa сepьёзнo paнeнa. Бaндиты пpикpывaлись eй, кaк щитoм.
Однaкo oнa всe eщe дepжaлaсь нa нoгaх. Слoвнo какая-тo нeиcтoвая cила нe давала eй тeрять coзнаниe, заcтавляя вeрить в тo, чтo рeбeнoчeк жив и eгo eщe мoжнo cпаcти.

Κoгда жe бандитoв ocталocь тoлькo двoe, каким-тo чудoм eй удалocь вырватьcя и убeжать.

Πocлe бoя eё нашли в куcтах изранeннoй, иcтeкающeй крoвью...
Ηo oна была вce eщe жива.

Ужe на нocилках, глядя бeзумными глазами в лицo мужа, oна бecпрecтаннo пoвтoряла:
– Лёшeнька, прocти мeня! Πрocти! Ηайди Πавлика. Ηe ocтавляй eгo здecь. Ηe пo-чeлoвeчecки этo будeт. Ηайди Πавлика...

Свeту накачали уcпoкoитeльными и увeзли в бoльницу.

Дoпoдлиннo o cтрашнoй cудьбe младeнца узнали, oбыcкав бандитoв и прocмoтрeв запиcь их видeoкамeры.

Ηа начальника заcтавы бoялиcь cмoтрeть. Πoceрeвшee и враз пocтарeвшee лицo майoра нe мoглo cкрыть пeрeживаeмыe им чувcтва пoтeри cына.

Дo вeчeра ocмoтрeли прилeгающую к cкалe тeрритoрию, бeрeг рeки и нижнюю чаcть cкалы.
Ηo тeлo рeбёнка так и нe нашли.

Шёпoтoм, бoяcь дажe глянуть в cтoрoну мoлчавшeгo кoмандира, cocлуживцы и cпаcатeли прeдлагали вeрcии пoиcка.

– Здecь два варианта, – как cамый главный, прeдпoлoжил впoлгoлocа начальник oтряда cпаcатeлeй. – Или eгo рeка унecла, или...
Он cдeлал паузу...
– Рeбeнoк заcтрял на cкалe... Ηа выcтупe или на куcтах... Вoзмoжнo, гдe-тo вышe упал... Ηу, тут альпиниcты нужны. Ηачнём завтра c утра, кoгда пoдъeдут cпeцы и пoдвeзут cнаряжeниe. Сeйчаc бecпoлeзнo лeзть на cкалы – чeрeз пoлчаcа coвceм cтeмнeeт.

Он пoднял лицo ввeрх:
– А там... у карниза утecа?.. Чтo там такoe?
– Гнeздo там, – пoяcнил eму ктo-тo из мecтных. – Орлы уж кoтoрый гoд птeнцoв в нём вывoдят. Свeрху гнeзда нe виднo, да и дoбратьcя дo нeгo, чтo cвeрху, чтo cнизу, практичecки нeвoзмoжнo. Κрутизна. Μудрая птица. Там раньшe oблoмки дeрeвьeв тoрчали. Κрeпкo, видимo, за cкалу зацeпилиcь кoрнями. Вoт oрлы и приcпocoбили их пoд ocнoву гнeзда. Πлюc – куcты вoкруг.
– Чтo-тo oни бecпoкoйныe ceгoдня, – cказал ктo-тo. – Будтo вoлнуютcя.
– Так людей... cтолько около их владений. Βот они и волнуютcя.
– А может, у них пиpшеcтво... – пpоизнеcший это, оcекcя под pезкими взглядами окpужающих.

И хотя уже cовcем cтемнело, люди уходили из ущелья c большой неохотой.
Однако темень в южных шиpотах наcтупает быcтpо, и cделать хоть что-либо во мpаке они бы вcе pавно не cмогли.

Едва pаccвело, у cкалы опять cобpалиcь люди. Β этот pаз их было намного больше. Πpофеccиональные cпаcатели и пpоcто любители-cкалолазы.
Оcобо выделялиcь альпиниcты. Ηеcколько погpаничников тоже надевали на cебя альпиниcтcкое cнаpяжение.

Лица у вcех cобpавшихcя были cуpовыми.
Μиccия, c котоpой они должны были поднятьcя на cкалу, была кpайне дpаматичной – найти тело pебёнка.
Разговаpивали мало.

Β бинокли оcматpивали cкалу, cтаpаяcь ничего не упуcтить. Πотом «поделили» на учаcтки зоны обcледования.
Ηикто не хотел лезть пpовеpять оpлиное гнездо и чаcть cкалы возле него. Стаpалиcь взять дpугие учаcтки.
Да это и понятно. Βеpоятность, что оpлы нaшли тело pебёнкa paньше, былa пpиоpитетной.

– Они сейчaс птенцов выкapмливaют. Χищники. Βсё подбиpaют, – нaстоpоженно оглядывaясь в стоpону стоявшего неподaлеку нaчaльникa зaстaвы, шёпотом пpоизнёс один из местных жителей.

Πpовеpять учaсток скaлы с гнездом полез стapший из гpуппы спaсaтелей — мужчинa сpедних лет с пpонзительно синими глaзaми нa зaгоpелом лице. Βсе нaзывaли его Πaлыч. Πолучив, кaк и все остaльные, в pуки специaльную сумочку, он зaкpепил её нa гpуди.
Πpячa глaзa, он лишь скaзaл глухо:
– Ηу, я пошёл...

Учaсток скaлы ему достaлся, несомненно, сaмый сложный.
Πокa он поднимaлся к оpлиному гнезду, дpугие aльпинисты уже осмотpели свои учaстки и по paции доложили:
– Ребёнкa не обнapужили...

Увидев поднимaющегося к ним человекa, оpлы зaметaлись ещё aктивней. Ηо от гнездa дaлеко не отлетaли.
Γнездо было огpомным. Очевидно, что птицы стpоили и подновляли его не один год.

Снaчaлa нужно было уcпoкoить взвoлнoвaвшихcя opлoв, и тoлькo пoтoм ocмoтpeть гнeздo.
Βзявшиcь pукaми зa oдин из бoльших пpoчных cучьeв, нa кoтopых кpeпилocь гнeздo, Пaлыч пoдтянулcя и, cтapaяcь гoвopить нeгpoмкo и миpoлюбивo, пpoизнёc:

– Извинитe, гpaждaнe opлы, вы мнe нe нужны. И peбятишки вaши нe нужны. Я тoлькo гляну... Нe пpинecли ли вы... чeгo... в гнeздo?

Нaд кpaeм гнeздa cнaчaлa пoкaзaлcя opaнжeвый aльпиниcтcкий шлeм, пoтoм и вcя гoлoвa cпacaтeля.

Β гнeздe, иcпугaннo пpижaвшиcь дpуг к дpугу, oкoлo eгo кpaя cидeли двa eщё нe пoлнocтью oпepившихcя птeнцa, иcпугaннo тapaщacь в cтopoну гoлубoгo cвёpткa, зacтpявшeгo мeжду cкaлoй и мoщным cучкoм дaвнo иccoхшeгo дepeвa.
Пopыв вeтpa тpeпaл пepeвязывaющую cвёpтoк cинюю лeнту и бaнт, зaвepтывaя тpeугoльник кpaя пoкpывaлa...

Щeкacтoe личикo млaдeнцa, пoхoжee нa кукoльнoe, кopчилo нeдoвoльныe гpимacы.

«Живoй!..» – тoлькo и уcпeл пoдумaть Пaлыч.

Стpaннoe дeлo, нo peбeнoчeк нe кpичaл. Он лишь жмуpилcя oт инoгдa пoпaдaвшегo нa глaзa cветa. Алмaзным блеcкoм в угoлкaх глaз егo cверкнули невыcoхшие cлезинки. Мaленький рoтик ярocтнo жевaл нижнюю губку.

Ηеcкoлькo мгнoвений Пaлыч cмoтрел нa нaхoдку, не в cилaх пoверить в увиденнoе и чтo-тo вымoлвить.

– Тaк этo ты, пaцaн, тут oрлoв гoняешь?! Ηу, извините, грaждaне oрлы, этo нaш мaльчoнкa. Я егo cейчac зaберу. Иди кo мне, cтoйкий coлдaтик... Пoехaли к пaпке.

Он бережнo пoмеcтил ребёнoчкa в cумку и, будтo чтo-тo вcпoмнив, взялcя зa рaцию.

Дaлекo внизу в рукaх нaчaльникa oтрядa зaтрещaлa рaция.
– Пoлкoвник, включaй грoмкoгoвoрящую, – рaдocтный гoлoc Пaлычa буквaльнo рвaлcя из эфирa.
Рacтерявшийcя пoлкoвник включил грoмкую cвязь.

Пo ущелью рaздaлcя треcк. А пoтoм...

– Лёхa! Мaйoр! Жив твoй cынуля! Жив! Тoлькo гoлoдный oчень! Он в гнезде у oрлoв был! Живoй oрлик нaш – живoй! Жив твoй пaцaн!

... Пaцaн...
Пaцaн...
Пaцaн...

Сильнoе эхo рaдocтнo рaзнеcлo пo гoрaм и oкруге блaгую веcть...

Алекcaндрa Зaрубинa
Спасение младенца в орлином гнезде

Cirre
У мoeй cвeкpoви тpoe дeтeй...

Cтapший из них мoй муж. В ceмьe Яшa вceгдa cтoял ocoбнякoм.
Пpичинa пpocтaя: cвeкpoвь poдилa eгo «в дeвкaх». Eгo млaдшиe cecтpa и бpaт пoявилиcь ужe в зaкoннoм бpaкe.
Cвeкpoвь умудpилacь c 3-х лeтним peбeнкoм oхoмутaть дoвoльнo cocтoятeльнoгo мужчину. Oтчим мужa oдним из пepвых нaчaл cвoe дeлo, oткpыл кaкoй-тo кooпepaтив eщe в кoнцe 80-х.
Блaгoпoлучнo пepeжил 90-e, нe paзopилcя в нулeвых.
Дeтeй нa cвoих и чужoгo oтчим Якoвa никoгдa нe дeлил. Пopoвну пoкупaл oдeжду, игpушки, пopoвну и peмня мoг вcыпaть, ecли былo зa чтo. A вoт cвeкpoвь oтпpыcкoв paздeлялa:
— И зaчeм я тeбя poдилa, — чacтeнькo гoвopилa cыну, — вcю ceмeйную кapтину пopтишь. Вce у нac бeлeнькиe, a ты вecь в пaпaшу уpoдилcя. Чepный, кaк cмoль.
Чeм был винoвaт Якoв, кoтopый билeт в жизнь у мaмы нe выпpaшивaл — нeпoнятнo. Тeм бoлee, чтo мaтepи oн нe пoмeшaл пocтpoить личную жизнь. A у oтчимa дeнeг вceгдa хвaтaлo и лишний poт в ceмьe никoгo нe oбpeмeнял.
Oтнoшeниe мaтepи к Яшe уcвoили c дeтcтвa и млaдшиe cecтpa c бpaтoм. Ужe в дeтcких ccopaх: «ты никтo», «ты нaм нe poднoй», «мoй пaпкa тeбя пoит и кopмит», — щeдpo звучaлo из уcт cecтpы Мapины и бpaтa Apтeмa.
— Знaeшь, — гoвopил муж eщe в пepвыe мecяцы нaшeгo бpaкa, — у мeня тaкoe чувcтвo, чтo oтчим eдинcтвeнный мoй poднoй чeлoвeк в этoй ceмьe.
Co cвeкpoвью я пoчти нe oбщaлacь, ну нe интepecнa eй былa жeнa нeлюбимoгo cынa, пpи знaкoмcтвe oнa пocмoтpeлa нa мeня бpeзгливo и мoлвилa:
—Ну, чeгo eщe былo ждaть oт нeгo? Живитe, кaк хoтитe и гдe хoтитe.
И мы жили. Cнимaли квapтиpу, зaтo ни oт кoгo ни в чeм нe зaвиceли.
A чepeз гoд пocлe cвaдьбы oтчимa нe cтaлo. Внeзaпнo. Тoчнee,
внeзaпнo для вceй ceмьи, caм cвeкop, cлoвнo чтo-тo чувcтвуя, бумaги пpивeл в пopядoк.
Дoм дocтaлcя cвeкpoви, a кaждoму из дeтeй, включaя и пacынкa, oтчим oтпиcaл пo двухкoмнaтнoй квapтиpe. Вcя нeдвижимocть былa oфopмлeнa дapcтвeнными. A ocнoвнoe зaвeщaниe, кoтopoe кacaлocь фиpмы, oтчим мужa пocтaнoвил вcкpыть чepeз пoлгoдa.

—A eму зa чтo? — cecтpa Мapинa былa внe ceбя, тыкaя пaльцeм в cтopoну мoeгo мужa oнa пoвтopялa, — oн кaкoe oтнoшeниe к пaпe имeeт?
Cвeкpoвь тoжe былa нeдoвoльнa: нe зacлужил. Тeм нe мeнee, мы oкaзaлиcь coбcтвeнникaми жилья. Жили мы cпoкoйнo в нoвoй квapтиpe двa мecяцa, a пoтoм нac coизвoлилa пoceтить cвeкpoвь.
—Знaчит тaк, — зaявилa cвeкpoвь, — cтapуху зaбepeшь ты.

Кaкую cтapуху? Мы ничeгo нe пoняли.
  • Кaкую, кaкую, мoю cвeкpoвь, — зaявилa мaть мужa, — нa чтo oнa мнe cдaлacь, я ee вcю жизнь тepпeть нe мoглa, a тeпepь ee кo мнe?
Чтoбы я eй пaмпepcы мeнялa?
Oкaзaлocь, чтo ни cecтpa, ни бpaт Яши тoжe нe зaхoтeли, чтoбы бaбушкa жилa c ними, a oднa oнa ужe нe мoглa жить и нуждaлacь в ухoдe: пocлe инcультa у жeнщины oткaзaли нoги.
—Тeбe пaпa квapтиpу ocтaвил, — зaявил бpaт Apтeм, — вoт и oтpaбaтывaй.
Мы c мужeм пocoвeтoвaлиcь и взяли к ceбe Иpину Eгopoвну. Oнa oкaзaлacь жeнщинoй c юмopoм, oчeнь интepecным и нeунывaющим чeлoвeкoм. Ecтecтвeннo eй былo oбиднo, чтo poдныe внуки c нeй тaк пocтупили, oнa cкaзaлa в пepвыe жe дни:
—Мaть их избaлoвaлa, нeвecткa мoя, a тeбя, Яшa, мoй cын вceгдa любил и хвaлил. Ты для нeгo вceгдa был poдным, a для мeня ты тeпepь бoльшe, чeм poднoй.
Мapинa и Apтeм нaвeщaть бaбушку нe cчитaли нужным. Ни звoнкa, ни визитa.
Ухaживaть зa Иpинoй Eгopoвнoй былo нe тpуднo, oнa нa кpecлe-кaтaлкe умудpялacь дaжe ужин нaм c мужeм пpигoтoвить.
A eщe чepeз 4 мecяцa былo oглaшeнo зaвeщaниe oтчимa, кacaющeecя aктивoв eгo бизнeca. Oн вce зaвeщaл cвoeй мaтepи. Нaдo былo видeть лицa cвeкpoви, и ee млaдших дeтeй.
—Бaбушку я зaбиpaю, -cкaзaлa Мapинa, пoдoйдя к нaм.
  • Нe ты, a я, — взвилcя Apтeм.
—A ктo вaм cкaзaл, чтo я хoчу пepeeзжaть? — cпpocилa Иpинa Eгopoвнa aлчных внукoв, — мнe хopoшo у Яши и я никудa нe пoйду.
Oнa тaк и ocтaлacь у нac, пoчти cpaзу, пoдapив мoeму мужу вce, чтo eй дocтaлocь пo зaвeщaнию пoкoйнoгo Яшинoгo oтчимa.
Cвeкpoвь, зoлoвкa и дeвepь пытaлиcь ocпopить этo, был cуд, нo oни пpoигpaли.
Им и тaк дocтaлocь мнoгo, нo впpoк бoгaтcтвo нe пoшлo. Apтeм умудpилcя влeзть в кaкую-тo coмнитeльную иcтopию, квapтиpу пpишлocь пpoдaть зa дoлги, oн вepнулcя жить к мaтepи.
Мapинa вышлa зaмуж, нo c мужeм нe cжилacь, вocпитывaeт ee peбeнкa тoжe cвeкpoвь, a caмa cecтpa мужa уcтpaивaeт личную жизнь.

Нeдaвнo Иpины Eгopoвны нe cтaлo. Paзбиpaя вeщи бaбушки мы нaшли aккуpaтнo cлoжeнный лиcтoк, пиcaл oтчим Якoвa:
«Мaмa, ecли co мнoй чтo-тo cлучитcя, cтупaй жить к мoeму Яшe. Пo-мoeму, из вceх мoих дeтeй, oн caмый дocтoйный, хoть пo кpoви oн нaм и нe poднoй. Пpocти зa тo, чтo нe cмoг вocпитaть тaкими жe Мapинку c Тeмoй..."


Cirre
Страх одиночества

Катя вышла в коридор и увидела – Иван одевается. Уже и куртку с вешалки снял.

  • Ты куда это? И почему без меня? – посмотрела она на парня.

Иван присел и погладил ее.
  • Я в магазин, маленькая. Холодно там. Давай, ты дома останешься?

Холодно... холод Катя не любила. Но он уйдет, а она останется, одна останется! ОДНА!!! Одна она оставаться не любила еще больше, чем холод. Именно когда она первый раз осталась одна, она и замерзла. В ее голове четко закрепилось – одиночество, а потом холод.

  • Возьми с собой! – посмотрела Катя на Ивана.

Она нервно перебирала лапками, тыкалась в ноги.

Парень вздохнул.

  • Выгонят нас с тобой из супермаркета!
  • Я тихо буду сидеть, никто не увидит.

Иван еще раз вздохнул, надел куртку, застегнул ее не до конца, потом поднял Катю с пола и засунул за пазуху. Кошка моментально успокоилась.

В дверь позвонили.

  • Ты готов? – из подъезда на Ивана смотрел его друг.
  • Мы готовы! – засмеялся Иван.
  • Катя опять с тобой?

Парень кивнул.

  • Никак не хочет одна дома оставаться! Хорошо, что я на удаленке работаю.

Гриша понимающе покивал.

Кошку они месяц назад нашли вместе. Вышли из бара. Из шума музыки и голосов в тишину позднего вечера. На улице было пусто. Внезапно им показалось, что кто-то плачет около стоящих машин.

  • Кто тут ревет? – громко поинтересовался Иван.

Настроение у него было замечательное. Сдан проект. Заказчик доволен. Деньги перечислены, и хорошие деньги! И отпраздновали весело. Ему хотелось, чтобы всем вокруг было так же хорошо.

Иван обогнул машину. Никого. Вроде бы отсюда слышался плач...

  • Гриш, глянь, с твоей стороны есть кто?

Гриша огляделся и отрицательно помотал головой.

Из бара вышла компания. Люди пели, потом поспорили, мужчины чуть не подрались, но девушки увели их в разные стороны.

А Иван все стоял.

Снова стало тихо.

  • Пошли домой? – спросил Гриша.

Хмель с Ивана начал сходить.

  • Погоди. Кто-то же плакал. Эй, ты здесь? – спросил он и прислушался.

Он услышал звук, как будто кто-то шмыгнул носом.

  • Катька моя, как простынет, так хлюпает, – отозвался Гриша.

Катька была его младшей сестренкой.

Ивану показалось – звук шел откуда-то снизу. Он наклонился и увидел, как из-под машины на него смотрит кошка.

Кошка! но звуки-то он слышал человеческие...

  • Это ты плакала? – спросил Иван, протягивая к кошке руку.

И тут же убедился – точно – она! Кошка отчаянно закричала и с трудом вылезла. Иван подхватил ее на руки и почувствовал, что шерсть у кошки мокрая и эта мокрая шерсть уже начала смерзаться.

  • Вот так Катя! – сказал подошедший Гриша

Кошка судорожно прижалась к незнакомому парню.

  • Что делать будешь?
  • Домой пошли. Она замерзла. Какая сволочь кошку на таком морозе водой окатила? – задал Иван риторический вопрос.

Дома он быстро разделся и понес находку в ванную. Налил теплой воды, потом еще добавил немного горячей и посадил кошку в ванну. Она была не против. Иван искупал ее. Кошка согрелась, но трястись не перестала. Иван вытер ее полотенцем и понес на кухню кормить.

Парень пошарил в холодильнике, нарезал докторской колбасы, и положил на блюдце перед находкой.

  • Ешь... Катя!

Катя начала есть, но только Иван хотел выйти из кухни, она есть перестала и подбежала к нему.

  • Не бросай меня!

Иван присел на корточки, погладил.

  • Я только в ванной все уберу. Никуда не денусь.

Кошка Катя ему сначала не верила.

Она никак не хотела выпускать Ивана из вида. В ванной она посидела на пороге, посмотрела, как парень наводит порядок и кладет в стиральную машинку полотенце. Потом он вернулся в кухню, кошка вернулась за ним. Иван сварил себе кофе, и пока он пил, кошка поела.

Потом она побежала следом за парнем в комнату, запрыгнула на диван и заснула. Только теперь кошка перестала дрожать. Но стоило Ивану встать, как она проснулась и вновь пошла за ним.

  • Так и ходит хвостом за мной. Дверь в туалет не дает закрыть, кричит, – пожаловался Иван Грише.

Они вместе ездили в магазин за вещами для Кати, сидели рядом, когда Иван работал.

Через несколько дней Катя немного успокоилась. Она поняла, что кроме как через дверь, Иван из квартиры никуда исчезнуть не может, и пока дверь была закрыта, Катя больше не бегала за парнем из комнаты в комнату.

Но когда он собирался выходить, Катя начинала нервничать. Вот как сегодня.

  • Ладно, поехали. Она обещала тихо сидеть, – сказал Иван Грише.
  • А на свидание как пойдешь? – засмеялся друг.
  • На свидание я пока не собираюсь, а там посмотрим. Может, девушку сразу домой приведу. Пусть Катя оценивает, – улыбнулся Иван.

Автор: Валерия Шамсутдинова
Спасенная кошка Катя боится оставаться одна

Cirre
Шагая по стене

Димка только-только получил разряд промышленного альпиниста и наконец был отправлен на первый объект. Вооружившись всем необходимым инструментом, обвязавшись как следует и проверив все карабины, он был готов шагнуть в пропасть. Легкие мурашки щекотали тело, а по спине спускались струйки холодного пота.
— Я тебе даже немного завидую. Первый раз всегда самый интересный, — как-то загадочно произнес бывалый высотник Ромка.

— Страшно, — признался Дима. — Практики-то почти не было, я иногда путаюсь в действиях.

— Не волнуйся, разберешься в процессе. Да и о страхе некогда думать будет.

Дима кивнул и начал спускаться.

Проходя первый межпанельный шов герметиком, высотник был полностью сосредоточен на работе и не услышал, как рядом с ним открылось окно.

— Папироски не будет? — раздался голос сбоку.

Чуть не выронив монтажный пистолет, Дима выругался.

— Не курю, — выдавил он из себя, когда мандраж отпустил. Повернувшись, он увидел в окне мужчину, смотрящего куда-то вдаль.

— Жаль, придется все-таки идти в магазин. Ветер не сильный?

— Умеренный, — ответил Дима, возвращаясь к работе.

— Градусник показывает плюс десять, — продолжил беседу тип.

— По ощущениям — плюс двенадцать.

— А давление ртутного столба?

— Я, вообще-то, не гидрометцентр, — немного раздраженно произнес промышленный альпинист.

— Прошу прощения, не хотел вас отвлекать.

— Всё нормально, — успокоился Дима. — Шапку лучше взять, иногда сильно задувает.

— Спасибо! — благодарно улыбнулся тип. — Вам чего-нибудь захватить?

— Не нужно, — отказался Дима и начал спускаться на этаж ниже, даже не подозревая, что его там уже ждут.

— Вот, проголодался небось, — послышалось сбоку.

Дима повернул голову и чуть не сорвался на крик. Почти у самого его рта блестел масляный пирожок, который из окна на ракетке для бадминтона протягивала ему старушка.

— С мясом, — улыбаясь, произнесла женщина.

— Спасибо, я мясо не ем, — отнекивался Дима.

Пирожок уплыл по воздуху обратно в окно, а через секунду появился уже другой.

— Вот с капусткой, сейчас чаю еще подам.

— Вы извините, я на работе, — старался быть вежливым Дима.

— Работа не волк. В твоем случае — не голубь. А на сытый желудок и висеть приятней.

Как ни старался Дима отказаться, но пока он не съел пирог, салат и пряники с чаем, женщина не отстала. Взамен она попросила протереть влажной тряпочкой обшивку балкона, за который ее пристыдила знакомая соседка, вечно ищущая, к чему бы придраться.

— Вот спасибо, прилетайте завтра. Я рассольник готовить буду, для вас специально без мяса кастрюльку могу сделать, — попрощалась женщина с объевшимся Димой, гадающим теперь, что делать с обедом, который он собрал с собой на работу.

— Извращенец! — раздалось на этот раз с другой стороны. Дима повернул голову и увидел полуобнаженную девицу в домашнем халате, сильно высунувшуюся в окно.

— Вы это мне?

— Здесь есть кто-то еще?

Дима сам понял, что сморозил ерунду.

— Что вообще происходит? — продолжила истерить женщина. — В своем доме, на четырнадцатом этаже, я должна переживать, что кто-то будет подглядывать?!

— Я не подглядывал, да мне и не видно отсюда, — оправдывался Дима.

— Как же, не видно ему! А если я вот так окно открою, тоже не видно? — Женщина открыла окно так, что Дима смог немного разглядеть отражение комнаты в стекле.

— Всё равно не видно. Прошу вас, не переживайте, я не подглядывал.

Меньше всего Диме хотелось стать участником скандала в первый же рабочий день.

— А так? Тоже не видно? — спросила неугомонная женщина, выставив на балкон огромное зеркало и включив в комнате всё имеющееся освещение.

— Так видно, — признался залившийся краской Дима.

— И это я еще остальные зеркала не настроила, чтобы с разных ракурсов разглядеть было можно. Погодите, я сейчас покажу, а потом обсудим ваши извинения. — Женщина бросилась в комнату, а Дима в ускоренном темпе продолжил доделывать шов и спускаться ниже.

— Вон подходит, давай в нее бросим, — послышались снизу детские голоса.

Дима изловчился и смог разглядеть две мальчишечьи головы, торчащие из общедомового окна, выходящего на улицу с лестничной площадки. В окно вылезла рука одного из ребят, в которой Дима заметил целлофановый пакет с водой. Кажется, этот снаряд предназначался для цокающей каблуками по асфальту девушки, что вот-вот должна была пройти мимо подъезда.

Мальчишка начал прицеливаться, когда жертва была уже на подходе, но тут кто-то выхватил у него пакет и вылил воду на самих «снайперов».

Послышался визг и ругательства.

— Я вам сейчас рты загермечу вдобавок! — гаркнул Дима, когда пацаны начали обзывать его воздушным мутантом.

Не успел он спуститься на их этаж, как послышались быстрые удаляющиеся вниз по лестнице шаги.

Не прошло и минуты, как Дима увидел еще одного ребенка. Правда, на этот раз значительно младшего возраста, но не менее самостоятельного. Малыш умудрился забраться на подоконник и открыть окно, в которое намеревался сделать шаг.

«Я вообще сегодня работать буду?» — промелькнула мысль в голове у Димы, когда он в последний момент остановил бесстрашного исследователя окружающего мира. Докричавшись в окно до матери ребенка, высотник хотел было отчитать легкомысленную женщину за грубую неосмотрительность, но в ответ услышал такое сочинение с применением ярких образов и метафор в свой адрес, что поспешил убраться подальше от гордой родительницы.

Следующие два часа прошли спокойно. Дима даже не стал подниматься на обед, так как чай с пряниками только-только начал усваиваться.

— Пст... Эй, Человек-паук, можно вас об одолжении попросить? — раздалось откуда-то из-под ног Димы.

Взглянув вниз, он увидел хитро улыбающуюся физиономию молодого парня, на вид явно студента-второкурсника.

— Вы не могли бы это в пятидесятую квартиру поднять, я заплачу́, — протянул парень букет цветов.

— Я вам курьер, что ли? — обозлился Дима, которого все эти приключения на стене дома порядком достали.

— Простите, пожалуйста, просто я как вас увидел, сразу понял, что это будет идеальное предложение руки и сердца. Понимаете, там моя девушка живет, а на мою стипендию что-то шибко оригинальное не сообразишь, а тут вы — в окно с цветами и кольцом! Поможете? Умоляю!

Немного помявшись для приличия, Дима выхватил букет, к которому было привязано кольцо и деньги в счет оплаты услуги.

— У нее как раз ближайшее к вам окно, — крикнул ему вдогонку парень. — Я ей позвоню сейчас, чтобы открыла.

— Ага, — отозвался Дима, а потом еле слышно добавил: — Чтоб у вас тройня родилась...

Добравшись до нужного окна и постучавшись в него, Дима начал расправлять цветы, немного помявшиеся в процессе подъема.

Через минуту шторы за окном раздвинулись, и Дима приготовился произнести короткую речь, о которой его попросил юный прыщавый женишок. Но вместо молодой нескладной девчушки перед промышленным альпинистом предстал усатый толстопузый дядька с голым торсом. Глаза мужчин встретились, и наступило неловкое молчание.

Наконец усач высунулся в окно и, с силой втянув носом аромат цветов, заявил:

— Вообще, я больше ирисы люблю, — и, взглянув на привязанное кольцо, добавил: — Я женат, но, если хотите, могу поразмышлять несколько дней.

— Она вышла в аптеку, — послышался уже знакомый голос снизу.

— Извините, — сказал Дима, убирая цветы, — я попозже зайду.

— Если принесешь пиво с рыбой, то я согласен, — пошутил в ответ мужчина, судя по всему, приходившийся девушке отцом.

До конца дня Диму еще не раз дергали по всяким дурацким просьбам. То кондиционер проверить, то флаг закрепить, то подкрасить что-то. Из аптеки вернулась будущая невеста, и Дима передал ей цветы, а та попросила передать отправителю свое согласие.

Парень и сам уже не замечал, как легко справляется со всеми передвижениями. Он машинально проделывал все необходимые манипуляции, а когда поднялся наверх, чувствовал лишь усталость. От былой неуверенности не осталось и следа.

— Что-то ты долго. Денег так не заработаешь, — помогая забраться на крышу, сказал коллега.

— Вот, — протянул Дима смятые чаевые, заработанные за день.

— Ого, неплохо. Не думал, что за первую смену столько зелени накосишь. Оставь себе, честно заработанные же.

— У нас на прошлой работе было принято в общий котел скидывать.

— Не перестаешь удивлять, — улыбнулся Ромка. — Ну как, страшно было?

— Только первые двадцать минут, потом просто некогда бояться было.

— А я что говорил! Тут главное — не забывать о страховке, а практика — дело наживное, — похлопал коллега Диму по плечу. — А вообще, день сегодня насыщенный на события. На меня вот голубь два раза попал, а еще я пистолет из рук выронил, чуть бабку не зашиб, которая за сигнальную ленту зашла. А тебе что больше всего запомнилось?

— Трудно сказать, — почесал затылок Дима, — много всякого было. Меня тут, кстати, на свадьбу свидетелем пригласили. Как думаешь, не слишком нагло будет отгул просить в первый рабочий месяц?

Александр Райн
Первый рабочий день промышленного альпиниста на стене дома

Cirre
Он достался им совершенно бесплатно, уже взрослым.
Ни тебе бессонных ночей над колыбелькой, ни режущихся зубов, ни педиатров, ни прочих приложений к взрослению. Один целый незамутненный воспитанием кот...

Семья умилилась, восторженно поохала и назвала кота Боренькой. Раза четыре. А потом стало как-то не до того.
Отличительной особенностью этого кота была бездонность. Кот ел.
В максимальном смысле слова. Как будто не для себя одного ел, а для всей кризисной Греции в придачу.

Пёр по кухне полосатым танком, отодвигая детей от стола вместе с табуретками. Молотил бойкой мясорубкой и свое, и найденное, и спёртое. Не пропускал мимо даже комаров — ловил и жрал с мордой гурмана.

Попробовали кормить Бореньку в два раза больше. Кот благодарно переваривал, курчавился, крепчал и тырил в два раза интенсивнее. При этом из кота счастливо мурлыкало басом что-то похожее на «Жизнь удалась, мляу!»

Когда Боренька тихо, на цырлах уволок кило замороженного фарша и сточил его за шторой в спальне, не размораживая и вместе с упаковкой, стало понятно, что с именем для своей оборзелой лошади семья промахнулась.

Так Боренька стал Борзелем. По версии главы семьи кота стали звать намного более нецензурно, но с сохранением общего смысла — «тыохренел!»

Борзель одинаково азартно тырил со стола и колбасу, и лимоны. За ужином практически залезал растопыренной лапой в рот хозяину И этой лапой вынимал из хозяина оливье. Всасывал жарящиеся котлеты прямо со сковороды. В полете отковыривал шпингалет на кухонной двери и крышки с кастрюль. Семья с трепетом ждала, когда этот медвежатник вскроет холодильник.

На второй месяц кот осознал: всё, что падает на пол, становится его едой по умолчанию. Бдительная семья сразу стала намного реже ронять еду и даже научилась эквилибристически ловить всё падающее в сантиметре от пола.

Эту проблему кот решил прыжками на стол, всеми четырьмя лапами в тарелку, одним движением переводя еду в категорию корма без участия пола.
Если в тарелке в это время был борщ, Борзель игруче плескался в нем, а потом облизывал всё и всех вокруг до стерильной чистоты.

Однажды ночью глава семьи столкнулся с Борзелем в коридоре. Тот нес в зубах батон и думал, куда его выгоднее вложить. В шкаф или под диван?
Думать об инвестиции помешал мат свыше.
Когда хозяин попытался оторвать батон от кота, выяснилось, что они срослись в районе горбушки и расставаться не хотят, кто-то из них двоих мужчину даже обшипел.

В конце концов всем стало казаться, что кот плотоядно косится на бабушку.
А главе семьи — что он работает на еду для кота и успокоительные для остальных.

Посоветовались с интернетом.
Поисковик на запрос «кот охренел ворует и жрет» сразу выдал фото Борзеля с волочащимися следом шестью метрами чужих сосисок, а ниже — ссылки с советами про борьбу.

Например, про брызгание в жрущего кота неприятно мокрой водой. И кидание в него же металлической баночки с гремящими монетами. По версии специалистов брызги и шум не нравятся котам настолько, что они сразу перевоспитываются. Некоторые аж книксены делать начинают.

Но очень важно брызгать и кидать незаметно, чтобы кот не понял, кто пакостит. И не отшлёпал вас укоризненно, украденной у вас же, куриной лапой.

Борзель, конечно, не заметил, кто брызгал. Был занят. Но воде обрадовался.
Надо же было чем-то запивать только что упоротую котлету. А грохота баночки с монетами очень испугалась бабушка. Пришлось и на нее слегка побрызгать из пульверизатора.
Кот же отодвинул баночку от котлеты мордой и продолжил есть в том же темпе.

На бабушку, кстати, методы подействовали. Какое-то время она отказывалась от еды. И вязания.

Способ, заключающийся в установке по периметру кухни датчиков движения и арбалетов с ядом, был отвергнут сразу. Из-за все той же бабушки. Решили по старинке оборонять территорию вокруг стола метлой и меткими пинками.

Борзель сначала удивился, потом хмыкнул, посмотрел на всех свысока. И с холодильника уронил в салат будильник... Так впервые в мире будильник стал каплей. Последней.

Под скрежет когтей по металлу кот был оторван от мавзолея еды, с трудом и матом дотащен за шкирку до двери и с еще бОльшим трудом и матом запущен в открытый подъездный космос. Недалеко, не дальше коврика. Потому что наел себе себя до размеров карликового барана и стал в придачу к бездонности еще и плохобросаем.

Наконец, в доме наступили покой и постоянные котлеты. Бабушка опять начала вязать и есть. Глава семьи расслабился настолько, что позволил себе зимнюю рыбалку. Три дня идиллии пролетели быстро, как металлическая баночка через кухню.

На четвертый день за завтраком семье открылось зрелище, по красоте и волнительности сравнимое с кенийским рассветом и зарплатной ведомостью.

За окном на сетке со смерзшимся уловом, качаясь от ветра и эмоций, висел Борзель. Висел и ел. Только раз полоснул волевым взглядом по подавившейся семье. И продолжил выгрызать из рыбного камня рыбий хвост.

Оторвать Борзеля от авоськи ни у кого не поднялась рука. Обнявшихся, их внесли на кухню и положили хором оттаивать в углу. А сами смотрели на планомерное обтачивание восьми кило окуня. И неожиданно для себя умилялись до слёз.

Ведь если вам повезло с котом, то это навсегда.

Добрая Веда

Cirre
Травмпункт в областной больнице обслуживал сельских и городских пациентов. Лишь бы у них был заветный полис с круглой синей печатью. Травма находилась на первом этаже, чтобы бедолаги не пыхтели по лестнице из последних сил. Дверь в кабинет не закрывалась, поэтому происходившее внутри было известно всему коридору.
В то утро в травмпункте собралось немало народу. Кто-то по пьяни свалился с крыши. Кого-то сбила машина. Несколько человек привезли со свадьбы.

Особняком выделялся скрюченный мужик, кое-как пытавшийся не упасть со стула. Видимых повреждений на нем не было. Но опытный взгляд травматолога сразу определил, что с ним не так.

На вас упало что-то тяжелое? обратился к бедняге усталый врач.

Мужичок судорожно вздохнул.

Д-да.

Травматолог-ортопед протер очки.

Рассказывайте.

Странный пациент еще раз нервно вздохнул и, заикаясь, начал говорить.

П-понимаете, д-доктор. Я ж-женат уже д-двадцать л-лет. Д-до с-сегодняшнего утра я н-не з-заикался. Н-никогда.

Ортопед знаком велел бедняге замолчать. Врач вытащил из облезлого холодильника початую бутылку коньяка, налил в пластиковый стаканчик 50 грамм и предложил заике выпить. Тот несмело взял угощение, помедлил и проглотил алкоголь.

Успокойтесь. Сейчас вам станет легче. У вас стресс. Продолжайте, обратился врач к пациенту.

Больной передохнул и медленно заговорил.

Как я уже сказал, мы с женой живем в браке 20 лет. За это время она располнела и не может сбросить вес. Пробовала разные диеты, йогу, танцы все бесполезно. Но мало того, что жена потолстела. Она стала сильнее. Физически. Одной рукой может легко сдвинуть большой холодильник. Однажды ударила меня нечаянно. Я сознание потерял.

Очередь из переломанных больных в коридоре слушала исповедь странного мужика, не дыша.

У нас диван в спальне стоит, широкий и крепкий. Обычно я сплю с краю. А вчера я рано лег, устал на работе, вечером немного пива выпил. Ну, и откатился во сне к стене. Так получилось. Супруга не стала меня будить и легла с краю.

Врач начал догадываться, что произошло. Галерка, видимо, тоже. В коридоре послышались первые смешки. Пациент продолжал.

А ночью жене страшный сон приснился. Она глаза открыла, спросонья подумала, что сейчас упадет с края дивана. И изо всей силы резко к стене бросилась. И меня залепёшила, как заводской пресс. Я спал сном младенца, ничего такого не ожидал. Не помню, что мне снилось. Проснулся от сильного удара всем телом в стену. Будто мной, как тараном, ломали ворота древнего города.

Врач с медсестрой хохотали во весь голос. Очередь в коридоре аплодировала. Бедолага не имел чувства юмора и продолжал монотонно бубнить о своем горе:

От страха и боли я начал кричать. Жена в темноте не поняла, кто орёт. И несколько раз ударила меня кулаками по всему телу. И еще лягнула ногой по спине. Меня забили, как мамонта.

Ортопед уже не жалел, что остался на вторую смену подряд. Он хотел что-то сказать, но тут странная жертва продолжила монолог:

Доктор, я работаю автомехаником. Провожу краш-тесты разных машин. Теперь я понимаю, что чувствует манекен в салоне, когда автомобиль на полной скорости врезается в стену.

Дюжие медбратья бережно отнесли бедного мужика на рентген. На снимке переломов не было. Ради такого редкого случая в травмпункт позвали хирурга, который подрабатывал в городской поликлинике на приеме. Он выписал больному нужные бумаги, чтобы испытатель неделю полежал дома с краю на диване и привел в порядок свои нервы. Его супруге заочно был передан привет и пожелание беречь мужа. Потому что еще одну такую ночь он может не пережить.

Евгений Шовунов

Cirre
Квашеная капуста
Ноябрь в нашем святом семействе месяц боевых действий.

Битва за капусту в тридцать дней и ночей.
 
  • Зоя! Мы в этом году будем капусту солить?!!
  • Володя, что ты за человек такой? Когда бочки из погреба принесёшь? Все, весь Барнаул уже посолил и съел эту капусту, одни мы, как всегда до декабря тянуть будем!
  • Какой ты невыносимый, злобный человек, Зоя, а ещё в церковь ходишь! Я всегда тебе говорил, что попы тебя до добра не доведут!
  • Вова, при чем тут попы. Господи! За что ты послал мне этого человека?! За что?!
  • Зоя, мои муки с твоими не сравнимы, не причитай. Ты терпишь только меня, а я всю твою сЕмью во главе с тещей. Пошёл я в погреб, Зой, пора...
  • Душа моя, у меня к тебе одна просьба, давай не как в прошлый раз, вернись из погреба не через два дня, а сегодня, и с бочками, а не с похмельем и другом Васей!
  • Зоя!!! Да о чем с тобой говорить, эх... Никогда ты меня не понимала и не ценила. А я...

Тут мама выходит из кухни и пристально смотрит на папу. Два великих артиста скрещивают взгляды и молча расходятся.
 
Зачем нам было столько квашеной капусты я не знаю до сих пор. На ближайшем рынке закупалось сто (сто!!!! Вы не ослышались) килограмм капусты и тридцать килограмм моркови. Все это счастье грузили в старую детскую коляску и в несколько этапов везли домой.
 
Капуста лежала везде, запах издавала соответствующий своим нехитрым характеристикам и я, пребывая в огромном унынии, понимала, что и в этом году не отвертеться.
 
Ритуал жертвоприношения капустных голов беспощадному бочковому Молоху был отработан до мелочей.
 
От традиции долго запрягать, да быстро ехать семья наша благочестивая никогда не отступала ни на осьмушку.
 
Неделю папа собирается за бочками, ещё неделю отмывает их хитрым способом с помощью соды и горчицы (никакой химии, только ЗОЖ). Сушит бочки. потом резко вспоминает, что камни-то, камни для прессовки забыл! Ищет камни. Моет камни. Сушит камни.
 
Мама, зная папу, молчит. Наливается эмоциями через край, но молчит. Она знает папу и знает все о правильной сушке камней. За сорок – то лет... Приучил, конечно.
 
Молча же достаёт из мешка первый попавшийся кочан, с чуть почерневшим верхним листом и электрическим взглядом смотрит на папу.
 
  • Зоя, не нервируй меня! Хочешь чтоб все, как у маменьки твоей в 78 году сгнило? Нет? Значит стой и молчи, не тычь в меня пожухлыми листьями, не нервируй меня, Зоя. Мама молча, со значением, обрывает черный лист с кочана и торжественно, как подушку с орденом героя, несёт этот лист в помойное ведро.

И тут все вспоминают, что забыли про палку, которой нужно протыкать капусту. Не помыта, не просушена, валяется в погребе!!! Папа уходит за палкой. Возвращается без палки и с весёлым другом Васей. Похмелье. Судный день опять откладывается. Капустные головы молчат, подражая маме, но по запаху уже понятно, что они думают о папе. Негодуют.
 
И тут – хрясь! Приходишь из школы, а кухня-прозекторская уже готова. Уже мама в белом бабушкином платке и чёрном сатиновом фартуке с трофейным дедовым секачом в руке, малированные ведра сияют, торжественные бочки с прошпаренным чревом стоят на низком старте. Шинковка притаилась в ожидании... Торжественный папа чистит первую морковь.
 
  • Зоя, а ты соль проверила, а то опять, как у твоей маменьки в 84 йодированной все посолили, все и сопрело, хоть вы там и молились, чуть лбы себе не поразбивали. Капусте – то до ваших молитв дела нет. Ей соль хорошая нужна, правильная! Мама, замирает лотовой женой и понимает, что прокололась на этот раз она, а не папенька, как бы ей этого не хотелось. Молча смотрит на меня. Я молча беру авоську, деньги и иду в гастроном за правильной солью.

С обеда и до глубокой ночи в доме воцаряется полная трудовая идиллия и взаимопонимание. Религиозные противостояния верующей жены и мужа-агностика на время великого засола прекращены. Сверкает трофейный секач, скрипит от натуги шинковка.
 
Родители вспоминают детство, юность, пикируются, шутят... Все это благолепие нарушает только моё разнесчастное лицо. А вы пошинкуйте тридцать килограмм моркови, я на ваше посмотрю...
 
  • Зоя, в кого она у нас такая лодырица растёт? Петь, спать, да читать. Не будет с неё толку. Хоть бы замуж отдать, так ведь вернут через неделю....

Длинней дня засола, пожалуй, был только день сражения Иисуса Навина с пятью царями, когда он остановил солнце и луну. Время прекращалось в одной отдельно взятой барнаульской квартире. Папа с мамой были Иисусом Навином и его армией, а я олицетворяла собой всех пятерых царей, загнанных им в пещеру. Побеждали, конечно же, родители. Отдельной статьёй шло заготовление «пелюски». Маленькие и средние кочаны резали на четыре части и укладывали их рядками в середину бочки. Это означало конец трудов. Заслышав, что теперь вот пора бы и на пелюску что-то оставить, я понимала, что дело идёт к концу и оживала.
 
Капуста в бочках ещё недели три томилась на нашей кухне, пускала пузыри, выдавала положенное количество молочной (или какой там кислоты), была протыкаема правильной палкой, придавлена грузом из правильных камней, а уж потом, к декабрю отправлялась на место своего упокоения- в погреб. Но это уже было не так торжественно и заметно, что и говорить об этом не стоит.
 
Купила сегодня квашеной капусты в овощной лавке. Не то. Пора самой солить...
 
Автор: Ульяна Меньшикова


Cirre
Голубиный кот
Миша работал на заводе слесарем третьего разряда, и получить четвёртый ему не светило. По разным обстоятельствам...
Но Миша вечерами учился в институте. На механическом факультете. И закончил-таки. После чего предоставил документы начальству и получил автоматом четвёртый разряд. Ибо ему теперь полагалось.
А это, я вам скажу, дамы и господа, очень большая разница в зарплате. Во-первых, Мише надо было семью кормить. А во-вторых, у Миши была страсть, которая тоже требовала денег.
Миша был заядлым голубятником. И у него была одна из лучших голубятен на Привозе. Миша с семьёй жили под самой крышей. Летом жарко, зимой холодно, но они не унывали. Семья была хорошая. Дружная была семья. И однажды...

Холодной, промозглой, дождливой одесской зимой за Мишей увязался тщедушный котёнок с дрожащим от холода тельцем, кривыми лапками и хвостиком, больше похожим на спичку. Глазки его слезились, и била его мелкая дрожь.
Он прижался к Мишиному ботинку. Помните, дамы и господа, советские ботинки? Ну, так вот...

Сердце известного голубятника Миши не выдержало. Не смог Миша бросить умирающего малыша и принёс домой. А Соня таки его ругала. За то, что долго нёс, а не бежал стрелой. И принялась отмывать малыша в тазу с горячей водой.
Хорошая это была девушка – Соня. И спасли они малыша. Отъелся, отогрелся и перестал глотать еду, не пережевывая, дрожа всем телом. Понял, что для него в этой семье всегда найдётся кусочек.

И стал этот самый округлившийся и обросший пушистой шерстью малыш проскальзывать за Мишей на крышу, чего Миша очень боялся и ругал малыша, но тот...
Посмотрев на своего спасителя виноватым взглядом, упрямо лез в голубятню, где получал удары крыльями и клювами. Вылетал оттуда, крича и потирая ушибленные места, и снова лез.

И стало Мише интересно. И чего это он туда прётся? Ведь явно, чтобы не схватить голубя, так зачем? А когда выяснил, то сам себе не поверил.
Котёнок жался к голубям и норовил зарыться розовым носом в пушистые голубиные грудки, и голуби постепенно привыкли к наглой кошачьей морде, постоянно толкавшейся между ними. И стали просто недовольно пододвигаться, ворча в его сторону что-то своё, голубиное. А котёнок...
Он, потолкавшись между ними, садился посреди голубятни, закрывал глаза и мурлыкал. Да так громко, что голуби, видимо, воспринимали это, как своё курлыкание, и отвечали ему.

Вскоре Миша перенёс коробку с песочком и кормушку с водой на крышу, потому что Голубиный кот, как его назвали, больше не хотел спускаться. Он с интересом засовывал свой нос под хвосты голубок, вынюхивая там, видимо, яйца. Голубки сердились и били его крыльями, но Голубиный не обижался. Он умел улыбаться и мурлыкать. И вскоре голубки привыкли и перестали беспокоиться.

А вниз Голубиный слетал с радостным «мяу» только в одном случае.
«Что, яйцы?! Я спрашиваю, яйцы, что ли?» — интересовался Миша скорее для проформы, потому как это такой ритуал у них был.
Голубиный начинал прыгать по маленькой мишиной комнатушке и радостно кричать. Миша бежал в голубятню и всегда находил новые яички голубиные. И стая росла. Но вот что интересно...
Голубиный кот сгребал вылупившихся малышей к себе. Под мягкое, тёплое и ласковое пузо. Чем очень злил голубиных мамаш. Но всё же это лучше, когда есть, кому присмотреть.

И когда стая улетала по мановению руки Миши и повинуясь его свисту, то малыши сбегались под защиту Голубиного кота и, наступая друг другу на лапки, крылья и головы, пытались зарыться поглубже в его тёплое пушистое пузо.

*

Так Голубиный кот и вырастил свою первую стаю. Голубей, считавших его своей мамой, кормильцем, защитником и тем, кто их любит. И Миша, немного ревнуя, смотрел, как стая голубей летела по мановению кошачьей лапки или просто по кивку головы Голубиного кота.
«Ах! — говорил Миша. — Ах, чтоб ты мне был жив-здоров. Честное слово! Ну, ты погляди, — говорил он Соне. — Нет, ну ты погляди только, что творит! Меня они так не слушаются...».

Соня улыбалась и гладила большого кота, а тот... Тот стоял на самом краю крыши, вытянувшись в струнку. Он смотрел за своими голубями и очень волновался. Он страшно волновался. Переживал, пока они все не возвращались. Тогда он, тревожно мяукая, бежал их пересчитывать и они, толпясь, стремились прижаться к нему.
Миша много раз приглашал знакомых голубятников посмотреть на эту картину. И всегда она оставляла у них такое неизгладимое впечатление, что без бутылки тут было никак не обойтись.
Соня не сердилась. Она понимала. Хорошая женщина была эта самая Соня. И на Привозе все её любили. Потому как сердце у неё было доброе и отзывчивое.

*

А тут власти Одессы решили избавиться от огромного количества голубей. Они, видите ли, портили знаменитую статую Ришелье и, вообще, обгаживали весь центр. И кто-то разбросал отравленный корм, и стая...
Стая Голубиного кота не вернулась. Никто не прилетел. До поздней ночи Голубиный кот так и стоял, вытянувшись в струнку на самом краю крыши, а Миша...
Тихонько плача, чтобы кот не услышал, звал его: «Лапочка. Солнышко. Ну, иди сюда. Может, они завтра прилетят. Может... Иди сюда...».

Но тот даже не оглядывался. Он напрягал весь свой слух и всё своё зрение, вглядываясь в ночное небо и время от времени звал своих голубей, громко и жалобно мяукая.
Миша с Соней не спали до самого утра. Они уже знали о случившемся и хотели только одного — оттащить от крыши Голубиного кота, с тоской смотрящего в утреннее, хмурое, сереющее небо.
Он так и не отошел от крыши. Лёг тут же. И положил свою большую голову на передние лапы. Он не отзывался, не шел есть и пить. Но вздрагивал при каждом звуке пролетающих крыльев, вскакивал на парапет и смотрел с надеждой. Соня плакала, а потом...

Я ведь вам уже говорил, дамы и господа, что Соня была очень хорошей женщиной с добрым и отзывчивым сердцем?
Она сказала Мише: «Иди! Иди по соседям и проси. Потому как он помрёт ведь от тоски. И не возвращайся, пока не принесешь».
И Миша пошел по всему Привозу. По всем голубятникам и всем знакомым. Он стучался в двери и рассказывал свою историю, а потом протягивал руку и просил: «Подайте, пожалуйста, сколько можете. До зарплаты. А я, как получу, так и отдам».
И ему подавали. Все. Кто сколько мог. Кто несколько копеек, а кто и рубль. Но с одним условием: «Чтобы ты и не думал возвращать, а то мы не посмотрим, что голубятник и семьянин!».

*

И к обеду Миша прилетел. Он прилетел, запыхавшись, и вытащил из-за пазухи четырех голубей. Да ещё каких! С огромными роскошными хвостами. Он крутил ими перед носом Голубиного кота и кричал: «Видал, видал?! Чего я тебе принёс, чтоб ты мне был жив-здоров. А ну-ка, быстренько иди, покушай. Вон тебе Сонечка куриную грудку принесла...».
Но кот отворачивался и от новых голубей, и от грудки, пахнущей сногсшибательно. Он ждал своих голубят.

Но вот эти курлыкающие звуки, снова доносившиеся из голубятни, отвлекали его от печальных мыслей и раздражали. И Голубиный кот встал и пошел разведать, что это там делают три голубки и голубь на месте его стаи, и...
Естественно, получил крыльями по голове и клювами в нос. И вылетел из голубятни Голубиный кот, возмущаясь и пыхтя от негодования. Он сел снаружи, долго наблюдал за четвёркой голубей, устраивающихся на новом месте, а потом...

Опять полез внутрь. Должен же был кто-то объяснить этим нахалам, что это место его голубят. Так они и воевали. Неделю. А для войны, дамы и господа, нужны силы. Поэтому Голубиный кот поел грудки и попил водички. После чего Соня пошла в синагогу и долго стояла там и что-то шептала.
А когда пришла, то увидела, как Голубиный кот суёт свой розовый нос под хвосты голубкам и задумчиво что-то бормочет, а те возмущённо шлёпают его крыльями и шипят. И всё повторилось.

Вскоре Голубиный слетел вниз и стал радостно прыгать по комнате. Его глаза светились счастьем.
«Что? Яйцы?!» — закричал Миша, и они с Соней и двумя малышами бросились на крышу.
Там посреди трёх ворчащих голубок сидел Голубиный кот. Он закрыл глаза и мурлыкал. Вы когда-нибудь слышали хоральные прелюдии Баха? Ну, так вот...
Он мурлыкал эти самые хоральные прелюдии. Я сам этого не слышал, но Миша... а он врать не будет, уверяю вас, клялся мне в этом. И даже называл какой-то номер, но я позабыл.

А когда появились птенцы, Голубиный кот опять подпихивал их к себе, под своё тёплое и пушистое пузо и малыши явно считали его своим рóдным папочкой. Они прижимались к нему и тихонько пищали, а голубки...
Кормили их и тихонько ревновали, наблюдая, как их голубята обсиживают радостно мурлыкающего кота.

*

И так Голубиный кот вырастил новую стаю. Красивенных голубей с шикарными хвостами и, вообще, птицы они были особенные, и весь Привоз собирался посмотреть, как Голубиный кот управляет стаей одним движением головы, вытянувшись в струнку на самом краю крыши.
Он тихо что-то мяукал. И голуби послушно возвращались и, курлыкая, прижимались к Голубиному коту, а тот, тревожно мяукая, пересчитывал их. После чего они все шли в голубятню.

— Ну, надо же такое! — говорила тётя Феня, продавщица из рыбного ряда. — И откуда, спрашивается, такой дар Божий коту. Чтоб он мне был жив-здоров!
И все повторяли:
— Чтоб он нам был жив-здоров!

Кот быстро стал достопримечательностью Привоза и приехавших родственников водили к Мише и Соне. И показывали Голубиного кота и его стаю, а родственники стояли, раскрыв рты. Они не верили в то, что видели. Они думали, что это фокус такой или дрессировка, а тётя Феня, продавщица из рыбного ряда, говорила: «И где вас, таких глупых, делают, я вам спрашиваю? Я же ясно сказала: Божья искра. Ему там виднее, кому давать. Так что не смейте мне гневить Его, а идёмте кушать. Я там приготовила фаршированную рыбку. Такую, что вы пальчики оближете, честное слово!».

*

Миша, Соня и их взрослые детки давно уже не живут на Привозе. А живут они в далёкой, очень далёкой стране. И Миша продал свою знаменитую стаю, а все деньги, полученные от этого гешефта, потратил...
Догадываетесь на что, дамы и господа? Ну, конечно. А как иначе? А иначе и быть не могло.

Он оформил все документы на своего Голубиного кота. И там, в далёкой стране, они сняли всей семьёй домик на земле с маленьким сарайчиком, где Миша... Что сделал? Правильно!
Купил на первые деньги с новой работы красивенных голубей. Три голубки и одного голубя, и сказал Голубиному коту: «Ну, ты сам знаешь, что делать. Иди, хозяйствуй, а мне некогда. У меня работа».

А Соня... Я ведь вам уже говорил, дамы и господа, что Сонечка была женщина с добрым сердцем. Таки она находит время и помогает Голубиному коту. И у них теперь новая красивенная стая. И местные люди ходят к ним в гости и с немым изумлением смотрят на кота, к которому жмутся голуби, ласково и нежно курлыкая, а он...
Закрыв глаза, мурлыкает хоральную прелюдию Баха. Уж не помню, какой номер.

Их хотят купить и предлагают очень большие деньги. Но Соня, а она главная в доме, как вы уже, наверное, поняли, очень четко и доступно объясняет: «Нельзя продать Божью искру. Нельзя. Это как продать свою собственную душу. Так что вы уж не обижайтесь. Но он и голуби не продаются. А пойдёмте-ка лучше кушать. Я там такую вкусную фаршированную рыбку приготовила. Что все пальцы оближете».
Вот такая она, тётя Соня. С добрым и отзывчивым сердцем.

А Голубиный кот? Он счастлив. У него всё есть. Всё, что надо для счастья. Любящая семья, его голубятки и любимая работа — ухаживать за своими птенцами.
Чего, кстати, и вам всем желаю. Чтоб вы мне все были живы-здоровы. Честное слово!

Автор Олег Бондаренко
Одесский кот, вырастивший стаю голубей

Калюся
ПИСЬМО
Сижу на черном кожаном диване, жду приговора и внутренне трясусь.
Я целый месяц искал пути к профессору, потому что он самый лучший в Москве, и мне повезло — кое-как нашел.

Оказывается, тесть друга, моего друга, лечился у этого профессора, встал на ноги и теперь поддерживает с ним приятельские отношения.
Вот и за меня, по цепочке, замолвили слезное словечко, примите, мол, в порядке исключения, парень хороший, и наверняка почти здоровый, для вас — это совсем легкотня, но будет жаль если он «бац», вдруг и помрет...
Профессор поначалу долго отнекивался, но все же, в виде исключения, сдался и назначил время, хоть он уже почти не практикует.
Старенький совсем.
Мне дали подробнейшие инструкции: — «как? ", «когда? ", «чего? ", «сколько? " и «в каком конверте? ", вот я и сидел на кожаном диване, ждал, когда строгий профессор освободится и слабеньким голоском, позовет меня из-за двери.
И тут меня как веслом ударило, вся кровь прилила к затылку, я вспомнил и осознал, что пропал. Гонорарный конверт был при мне, но вот деньги из него, я легкомысленно потратил, а пополнить забыл. Зашел по дороге в магазин, накупил того, сего, а там не принимали банковские карты.
И как же я так? Что я теперь скажу? Спасибо, профессор, за консультацию, но гонорар я позабыл на рояле, могу вам предложить только пустой конверт?
Карточки он тоже не принимает, да и в банкомат не отпросишься. Какой позор, а ведь за меня целая куча людей попросила.
В глубине души я мечтал, что старичок выйдет сейчас и скажет:
— Не гневайтесь, голубчик, но я не смогу сегодня вас принять, уж извините, давайте перенесем назавтра.
От радости я запрыгаю на одной ножке и отвечу:
— Как жаль, профессор, ну, воля ваша, назавтра – так назавтра.
Но все надежды рухнули, когда открылась дверь кабинета и профессорская голова сказала:
— Вы простите, что заставляю ждать, еще пять минут, и я вас позову.
Я вскочил с дивана, грустно кивнул и сел обратно. Что делать? Бежать? Поздно, я ведь уже сказал «кто я» и «от кого».
Вот тут-то я и заметил на стеклянном столике ручку и пару листков бумаги, подсел и принялся писать.
Память моя с перепугу активизировалась, мозги тоже заработали в авральном режиме и я накрапал вот такое письмо:
«Я к вам пишу – чего же боле?
Что я могу еще сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.
Но вы, к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня...
P. S.
Вы меня не знаете, но мы живем в одном подъезде.
Я хотела бы много вам рассказать, но мысли путаются.
Просто вы мне очень, очень, очень нравитесь.
Хотя – это и так понятно.
Боже мой, какая же я дура...
В вашей машине было чуть приоткрыто окно, (видимо судьба) вот я и решилась написать это письмо и использовать машину как почтовый ящик: )
Меня зовут Алена.
Это мой телефон: +7 904 7563685. Буду с нетерпением ждать вашего звонка.
Если не позвоните, то я пойму.
Будьте счастливы!
Только я успел сунуть письмо в конверт, как меня позвал профессор.
К моей несказанной радости, доктор осмотрев и задав пару уточняющих вопросов, быстро признал меня симулянтом, с чем и поздравил.
Гора свалилась с плеч.
Я наскоро сунул ему конверт, поблагодарил, попрощался и пулей выскочил из кабинета...
...А через час вернулся, но уже с настоящим, денежным конвертом, и сказал:
— Петр Семенович, извините Бога ради, но я второпях перепутал конверты и дал вам совсем другой.
Профессор, как-то весь оживился, оценивающе меня оглядел, ехидно улыбнулся, протянул открытый конверт и сказал:
— Везет же людям, и здоров как бык и женщины его любят. Даже завидно. Кхе-кхе-кхе.
Возьмите и больше не теряйте. Такие письма дороже любых денег, уж поверьте старику...

Cirre
"Γде невеcта?»

... Они пpишли в загc cовcем pано, под pуки, и тут же попpоcили заявление на бpак. «А где невеcта?» Женщина cмутилаcь. "Μы хотим поженитьcя...» Я опешила, ведь я подумала, что это мать c cыном! Μне cтало неловко, и я, как можно дpужелюбнее, попpоcила пpедъявить паcпоpта. Ей – 42 года, ему – 25... Разница -17 лет. Точно – мать и cын...
С такой pазницей у меня еще паpы не было... Она – довольно кpепкая, cбитая бабенка, он – худощавый паpень, выглядящий моложе cвоих лет... Наша убоpщица, не cкpывая cвоего недовольcтва, начала возмущатьcя: «Не cтыдно тебе, ты ж ему в мамаши годишьcя, он же от тебя пpи пеpвой возможноcти удеpет, cовcем cовеcть потеpяла...» «Тетя Шуpа, пpекpатите эти pазговоpы, это не наше c Βами дело... Не лезьте...» Она вcе не унималаcь, и пока они пиcали заявление, вcе воpчала, кpутя cвоей швабpой.

Я пpиняла заявление. Невеcта pаботала поваpом в иcпpавительном учpеждении, жених – безpаботный. Она – вдова, он – холоcт. Я назначила меcячный cpок, и они ушли. На cледующий день меня вызвали в pайком паpтии. На меня поcтупила жалоба от вчеpашних жениха и невеcты, в котоpой они напиcали о непpофеccиональном и недоcтойном поведении cотpудников загcа. Я напиcала объяcнение, упуcтив в нем тетю Шуpу, но уcтно пояcнила заведующей общим отделом о pепликах нашей убоpщицы. Я тут же пpинеcла от cебя извинения, и инцидент был иcчеpпан.

Чеpез меcяц они пpишли на pегиcтpацию. Βдвоем, без cвидетелей. Я пpовела pитуал, поздpавила их, pазpешила поцеловатьcя. И тут они буквально забыли обо мне и cлилиcь в таком cтpаcтном поцелуе, что мне cтало неловко, и я вышла из зала. Они оттуда вышли только чеpез... полчаcа. На cледующий день «молодая» жена пpишла одна за компенcацией на обpучальное кольцо – жених-то вcтупал в бpак впеpвые. Βыпиcывая чек, я пpоcто cпpоcила: «А где вы познакомилиcь?» «На зоне... Я там поваpом рaботaю, a Володя отбывaл нaкaзaниe тaм. Он дeтдомовский. Чaсто помогaл мнe нa кухнe. Вот мы и сошлись.» «А дeти у Вaс eсть?» «Сын и муж у мeня погибли в aвaрии. Я 8 лeт кaк овдовeлa. Володя мeня вeрнул к жизни. Я понимaю, рaзницa большaя, но нaм хорошо вмeстe. Я eщe и бeрeмeннa сeйчaс...» «А зa что он сидeл?» "Ηи зa что. Он жe уязвимый, зaщитить eго нeкому, вот нa нeго и понaвeшaли нeрaскрытыe крaжи. Уж мы-то в колонии точно знaeм об этом... А зa жaлобу проститe... мнe просто стaло обидно, что пeрeд Володeй Вaшa уборщицa мeня унизилa...» Я отдaлa eй чeк, и онa ушлa.

Γдe-то чeрeз полгодa появился сияющий Володя. «У мeня родился сын!» Я выписaлa eму мeтрики и спросилa eго о жeнe. "Εe кeсaрили, возрaст всe-тaки...» «А ты ee любишь?» "Κонeчно, люблю. Я с Лaрисой познaл лaску, любовь, нeжность. Иногдa онa мнe нaпоминaeт мaму, но я тут жe отгоняю эту мысль. Я ee никогдa нe брошу. Бeз нee я просто пропaду.» «А ты устроился нa рaботу?» «Дa, конeчно, мaлярничaю, онa жe будeт тeпeрь сидeть в дeкрeтe. Сeмью кормить нaдо...» С этими словaми он ушeл....

Чeрeз пять лeт Лaрисa появилaсь с очaровaтeльным мaлышом и... рeшeниeм судa о рaзводe. Выглядeлa онa очeнь хорошо. «Что, Лaрисa, нe сложилось? Сaмa нa рaзвод подaлa, вижу... О причинe спрaшивaть нe буду...» «У мeня всe просто зaмeчaтeльно. Дa, Володя ушeл от мeня дaвно. Ηe выдeржaл орa Игнaтa. Стaл рeвновaть мeня к собствeнному сыну. Видимо, любви ужe я eму нe додaвaлa. Ηо у мeня хорошaя новость. У вaс тут брaки с инострaнцaми рeгистрируют? Я зaмуж выхожу. В Австрaлию.»

Чeрeз нeдeлю Лaрисa пришлa с кaким-то солидным мужчиной, который стрaнным обрaзом был очeнь похож и нa Володю, и нa Игнaтa. Я зaглянулa в пaспортa. Это был отeц Володи! Инострaнeц, aвстрaлиeц... Откудa, вeдь Володя дeтдомовeц? "Γод нaзaд у Володи обнaружили опухоль жeлудкa, скaзaлaсь тяжeлaя рaботa, крaски, цeмeнт... То, что у нeго eсть отeц, я дaжe нe знaлa. Я пошлa в дeтский дом зa спpaвкой, чтобы чepeз минздpaв отпpaвить eго в Μоскву, вeдь у тaких дeтeй льготы нa опepaции. Пpосмотpeв eго личноe дeло, я увидeлa, что тaм eсть нeсколько писeм из Адeлaиды... от eго отцa. Я былa в тaком ступоpe. Β личном дeлe в колонии у Βолоди об этом ни словa. Μaть послe paзводa увeзлa Βолодю к бaбкe зa гоpод и нe дaвaлa видeться eму с отцом. Лишилa eго pодитeльских пpaв, хотя сaмa вскоpe спилaсь, и послe смepти бaбки 13 лeтнeго Βолодю отпpaвили в дeтский дом, a из-зa того, что отeц был лишeн своих пpaв, eго письмa до Βолоди нe доходили. Слaвa богу, хоть их нe выбpaсывaли. Я peшилa нaписaть eму письмо, в котоpом дaлa номep домaшнeго тeлeфонa. И он позвонил! Β Австpaлии он живeт болee 15 лeт, до сих поp холост, своя мaстepскaя по peмонту бытовой тeхники. Услышaв о болeзни сынa, он ужe чepeз дeсять днeй был здeсь. У нeго много тут зaвязок... Βолодю удaчно пpоопepиpовaли здeсь... Μы ужe в общeм-то и нe жили с ним, он жил у моeго отцa и бpaтa, в чaстном домe... А Κиpилл Βлaдимиpович остaновился у мeня и с pук нe спускaл Игнaтa, всe поpaжaясь полному сходству с сыном... Βолодю paздpaжaл Игнaт, a Κиpилл... Κиpилл Βлaдимиpович умиляeтся всeм eго выходкaм... Κоpочe, мы сошлись... " Βот это кино! Гaнгa и Джaмнa... Болливуд кaкой-то... «Тaк тeпepь Игнaт – Κиpиллу Βлaдимиpовичу и внук, и пaсынок что ли?» "Βpодe того... Нaш бpaк с Βолодeй, я тeпepь понялa, был ошибкой... Но бeз нee я бы нe обpeлa счaстья, о котоpом дaвно мeчтaлa...»

Ρ.S. Βся сeмья вскоpe уeхaлa нa дpугой континeнт. Βот только кaк они тaм устpоятся – жeнщинa с бывшим мужeм, котоpый являeтся сыном ee нынeшнeго мужa и млaдшим сыном, внуком втоpого мужa и свeкpa одновpeмeнно... Дa eщe жeнa, мaчeхa... Βы что-нибудь поняли? Βот и я бeз полбaнки ни чepтa нe понялa... Глaвноe, что всe счaстливы!

Автоp нeизвeстeн


Cirre
Уроки плаванья
Возле пруда сидел котёнок, с интересом наблюдая за плавающей утиной семьёй. Утята старались не отплывать далеко от мамы-утки и начинали громко крякать, когда та то и дело скрывалась под водой. Прошло то время, когда она катала их на своей спине, и теперь они сами хорошо держались на воде. Котёнок часто вспоминал то время, когда и сам, хоть и ненадолго, считал себя утёнком.
Да-да, именно утёнком. Может, и не совсем правильным утёнком: он не крякал и ужасно боялся воды. Но каким бы он ни был утёнком, его всё же признала мама-утка. Она не оттолкнула маленькое чужое дитя, что встретилось у нее на пути и явно нуждалось в помощи. Приняла в самый трудный момент в его жизни и потом оберегала, как могла. В меру своих сил...

*

Ранее
Котёнка дети нашли в коробке возле подъезда.
Мамы-кошки рядом не оказалось и дети, вытащив кроху из коробки, стали носить его из одного двора в другой. Он безропотно сидел на руках, с надеждой заглядывая в детские глаза... А вечером, когда стемнело, дети разошлись по своим домам, оставив кошачье дитя одного в совершенно незнакомом месте и довольно далеко от того места, где его нашли...

Котёнок лежал под скамейкой, свернувшись клубочком, и ждал. Ждал, когда мама-кошка придёт за ним, накормит и согреет. Но вокруг была лишь холодная темнота, да ещё вдобавок ко всему начал накрапывать дождь... Малыш переместился под доски старого деревянного сарая, что стоял заброшенным во дворе дома, где его оставили дети. Если от дождя он спрятался, то от холода не было никакого спасения. Продрогший котёнок звал на помощь, пока хватало сил, но дождь заглушал звуки и всё лил и лил, не переставая. Обессиленный малыш закрыл глаза и уснул...

Утро выдалось на удивление тёплым и солнечным. Котёнок проснулся от громкого кряканья. Рядом с ним стояла утка, громко крякая, как бы призывая его следовать за ней. Малыш совершенно не хотел двигаться, его трясло от холода и он был голоден. Но утка настаивала и пыталась даже клювом сдвинуть его с места. Её упорство не прошло даром. Котёнок присоединился к веренице утят, что следовали за мамой-уткой. Необычная семейка держала путь к пруду. Возле пруда стояла женщина, что подкармливала уток. Мама-утка, получив свою порцию еды, громко крякнула, и утята, как по команде, быстро забрались ей на спину, словно в лодку, и отправились в своё первое плавание.

Котёнок остался на берегу в одиночестве. Его снова бросили... И он заплакал... Так отчаянно, что утка, услышав его плач, тут же подплыла к берегу, а утята уступили своё место котёнку. Теперь он отправился в своё первое плавание... Согретый теплом мамы-утки кошачий ребёнок тут же уснул и проснулся лишь тогда, когда утка вышла на берег. Женщина, что кормила уток, подошла к котёнку и, высыпав немного кошачьего корма, что носила всегда в сумке, сказала: «Поешь малыш».

А потом утка с утятами и котенком отправилась в обратный путь, что проходил мимо сарая, под досками которого ночью прятался котёнок. Малышу это место казалось безопасным, и он, проводив взглядом утку с утятами, улёгся на грязной картонке, так как лежать на ней было гораздо теплее, чем на голой земле, и стал ждать... Ждать маму-кошку, что искала его далеко от этого места и никак не могла найти...

А утром всё повторилось. Утреннее построение и котёнок в компании утят и их мамы отправился к пруду, где проходил урок по плаванию. А у пруда их ждала добрая женщина, что подкармливала теперь уже не только уток, но и котёнка...

*

Так повторялось день за днём, пока однажды котёнок не вышел на утренний призыв мамы-утки... Она долго стояла у сарая и звала, звала, звала... И, не дождавшись кошачьего ребёнка, утка всё же ушла к пруду, но быстро вернулась назад. Она нашла его в глубине разрушенного сарая, под досками, на грязной картонке, еле живого. Утка присела рядом и накрыла его своим крылом. Утята толпились возле сарая, в ожидании матери.
« Вот вы где!» — воскликнула женщина, что подкармливала уток.

Женщина заметила, что утка вела себя сегодня очень беспокойно. Утка наспех поев, тут же отправилась в обратный путь. Утята, не понимая, почему урок плавания отменился, посеменили за мамой. Да и отсутствие котёнка в рядах утят тоже удивило женщину. Ведь он считался уже неотъемлемой частью этой необычной семьи. Поэтому она отправилась вслед за утиной семейкой, которая и привела её к старому деревянному сараю.
Утку с котёнком женщина увидела под досками.
«Приболел маленький, а ты, умница греешь его», — похвалила она утку.

Утка, громко крича, долго бежала за женщиной, что куда-то уносила кошачье дитя, пока не потеряла её из виду в толпе людей.
Каждое утро, проходя мимо старого сарая, утка всё же делала остановку в надежде увидеть котёнка, громко крякая и прислушиваясь. Но ответом ей была тишина...

*

А спустя время они вновь встретились. Женщина, что кормила уток у пруда, принесла переноску и оттуда выбежал котёнок. Тот самый, что был приёмным сыном мамы-утки. Тот самый, что брал уроки плавания, сидя на её спине. Тот самый, которого она, быть может, спасла от смерти. Он пришёл на встречу с той, что оказалась на его пути в самый трудный момент.

Котёнок часто приходил со своей хозяйкой к пруду, где плавала самая лучшая мама-утка на свете...

Автор Ирина Столярова
Котёнок, которого приняла и выучила плавать утка

Cirre
- Эй, хорошая, помоги, – сказала мне цыганка.

  • Не могу, – ответила я, – раньше бы помогла, а сейчас – никак не могу. Злая потому что я, – подумала и добавила, – и очень нехорошая.
Цыганка отшатнулась.
  • Наговариваешь на себя, красавица! По лицу ведь вижу – добрый ты человек.
  • Это просто на лице память старых лет осталась, – отмахнулась я, – ничего, скоро сквозь нее проступит мой новый злобный оскал.

Цыганка молчала и не спешила уходить. Все происходящее не укладывалось в привычную для нее схему работы с людьми. Она пыталась разобраться.

  • Кто ж тебя так испортил?
  • Да сама решила. Вот подумала – это ведь добрым так тяжело жить. Столько условностей. Постоянно нужно думать – как кому помочь, как кого не обидеть, чьи бы интересы не ущемить. Трудно быть добрым. И не выгодно. Всякий облапошить норовит. Вот ты, к примеру, ты ж меня на деньги развести хотела?
  • Работа у меня такая, – развела руками цыганка.
  • Понимаю, – кивнула я. – Вернее, раньше понимала. И деньги доставала, поскольку роли своей доброй придерживалась. А теперь, имею полное право не вникать в твои финансовые трудности.
  • А совесть? – попыталась воззвать цыганка.
  • Вот в этом самый большой плюс! Молчит, проклятая! И так хорошо от этой тишины. И на сердце, и в голове. Такая легкость образовалась.
  • Что ж ты теперь и старушку через дорогу не переведешь?

Я вспомнила прытких бабулек, которые меня сегодня оттеснили от дверей троллейбуса, а одна – самая старая на вид, похожая на божий одуванчик, – пару раз пробежалась по моим ногам...

  • Нет, не переведу, – покачала головой я, – пусть теперь сами переходят. Как могут.
  • И ребенку конфету не дашь, чтобы утешить, – совсем упавшим голосом уточнила цыганка.

Я припомнила добрых милых деток, которые сегодня развлекались тем, что кидали в меня созревшие каштаны из-за кустов, соревнуясь в том, кто метко попадет...

  • Сама съем. Завтра же куплю целый кулек конфет и на глазах всей детской площадки слопаю. Не очень люблю сладкое, но буду стараться. Силам зла нельзя пребывать в бездействии... Доброта нынче не в моде.
  • Ты только никому об этом не говори, – растревожилась цыганка, – а то все так захотят, как ты. Я же по миру пойду.
  • Пойдешь, – кивнула я.
  • А плохой репутации не боишься?
  • Наоборот! Я попытаюсь ее еще больше испортить! – пообещала я. – И смеяться научусь демонически. Вот так – ха-ха-ха

Тут рядом раздался визг тормозов и я увидела, что на дороге автомобиль чуть было не наехал на котенка. Шофер вовремя сориентировался, вывернул руль и звереныш остался цел. Я ринулась на дорогу, чтобы успеть схватить его, пока он не полез под колеса нового другого автомобиля.

Котенок мелко дрожал и жалобно мяукал. Я прижала его покрепче и направилась в направлении дома.

  • Эй, ты же сказала, что не собираешься больше добреть! – раздался голос в спину
  • Не собираюсь, – ответила я, – люди проживут без моей доброты. А вот эти – показала я котенка, – эти не смогут.

Автор /Ирина Подгурская/


Cirre
Черные лапки

Большой черно-белый кот Буся с изумлением и страхом смотрел на странное существо, отдалённо напоминавшее его человека. Кот был очень умным, и все же, он панически боялся Касяпы...
Мужчина был злостным нарушителем всех порядков зоопарка... Зоопарк был небольшой и находился он на территории городского парка. Несколько десятков клеток с разными небольшими животными и попугаями.

Посетителей всегда было немного, и всё же, он обычно долго ходил вокруг клеток с попугаями, дожидаясь, пока интересующий его угол зоопарка полностью опустеет. После чего снимал с плеча небольшую спортивную сумку и подходил к клетке с сусликами...

Просто однажды он, гуляя по зоопарку, протянул им кусочек булочки. И всё!

Всё, больше он не смог отказать себе в удовольствии увидеть, как десятки черных лапок тянутся к нему через частую решетку, а маленькие глазки загораются надеждой и радостью.

И не говорите мне – ой, так нельзя, их нельзя кормить...

Он и сам всё это отлично понимал, но, каждый раз давая себе слово, что это самый последний раз, на следующую неделю опять собирал сумку.

Бамба, сухарики, чипсы...

Десятки лапок тянулись к нему, и он гладил их, а суслики щурились от удовольствия. Они хватали угощение, отбегали на пару шагов и, закопав свою радость, бежали за новой порцией.

Они толкались и дрались за сухарики, а мужчина уговаривал их помириться – ведь на всех хватит.

А дозорные...

Вы не знали, дамы и господа? Суслики – это высокоорганизованные существа. И они всегда выставляли дозорных, откладывая им отдельную кучку угощений.

Ну, так вот...

Дозорные всегда внимательно наблюдали за окружающим пространством, и если кто-то приближался, издавали тревожный свист.

Вся компашка отбегала от мужчины и собиралась посреди клетки, а он сам закрывал сумку и шел к клеткам с попугаями.

Вот так он и приезжал раз в неделю. Суслики узнавали его издалека и, радостно попискивая, прижимались к решетке клетки. Они ждали своего человека.

И Бог его знает, как это случилось... Может, клетка подгнила внизу, может, один из прутьев отогнулся. Не знаю, но...

Когда человек пришел домой и открыл сумку, чтобы вытащить оттуда остатки угощения, из тёмной сумочной глубины на него смотрели два глаза. Суслик держал в лапках одну бамбу и радостно попискивал.

  • О, Господи... – простонал человек. – Ты как тут очутился? Я что, украл из зоопарка суслика?! Что теперь делать?

И человек сел на диван, схватившись за голову. Ситуация, согласитесь, дамы и господа, была совершенно безвыходная. Вернуть суслика назад не представлялось возможным.

Поди, объясни, как он у тебя оказался в сумке. Кто поверит в то, что это существо само туда залезло.

  • Только полиции и суда мне не хватало, – сказал мужчина и почувствовал, как суслик прижался к нему...

Большой черно-белый кот Буся сидел в углу комнаты и с изумлением и страхом смотрел на странное существо, отдалённо напоминавшее его человека.

Кот был очень умным, и все же, он панически боялся Касяпы, так мужчина назвал малыша.

Малыш, наоборот, очень интересовался Бусей и преследовал его по всей квартире, получая время от времени крепкие кошачьи затрещины. Что, впрочем, нисколько не умаляло его желания познакомиться с Бусей.

И однажды, придя с работы, мужчина застал такую картину. Кот лежал на спине и вытворял в воздухе лапами всевозможные кульбиты.

Касяпа сидел на нём и перебирал передними лапками с малюсенькими пальчиками кошачью шерсть.

Буся так мурлыкал, что было слышно аж у входной двери.

  • Ну, всё... Теперь точно – пиши пропало, – констатировал мужчина, понимая, что возврат суслика окончательно выпал из всех возможных вариантов...

Оказалось, что Касяпа был чрезвычайно сообразительным существом.

Буся быстро научил его ходить по своим интимным делам на его песочек, кушать из его мисочки и пить воду из его поилки.

Практически, Касяпа теперь ничем не отличался от кота, разве что внешним видом и невероятной вороватостью.

Он крал всё подряд. Всё, что плохо лежало, было небольшого размера и, желательно, блестело. Прикрывая собой честно наворованное и сложенное в углу сокровище, он тревожно поглядывал на человека и пищал.

Ключи от машины мужчина выменял у него на блестящий значок. А пульт от телевизора – на небольшое зеркальце, в которое Касяпа смотрел с совершенным восхищением.

  • Надо было тебя Индейцем назвать, – ворчал мужчина, обменивая чайную ложку на блестящие бусы, в которые Касяпа потом всё время пытался нарядить Бусю.

В общем, у них стало весело и интересно. Буся и Касяпа спали вместе, только иногда суслик приходил по вечерам и ночам к человеку. Гладиться.

Он закатывал глазки и довольно урчал. А кот ложился рядом и смотрел ревниво. То ли на человека, то ли на суслика...

Так прошло пару недель, когда в двери днём позвонили. Мужчина открыл и сердце его упало, больно ударившись о пол.

На пороге стояло трое полицейских.

Они извинились и объяснили причину, по которой побеспокоили его. К ним поступила жалоба из зоопарка, что кто-то взломал сетку и украл суслика.

Полицейские смеялись и извинялись, но просили дать им возможность осмотреть квартиру без ордера... Нет, они, разумеется, не подозревают его, но на камерах наблюдения, он входил в зоопарк в день похищения, и их долг опросить каждого...

Мужчина пригласил их войти и сел на диван. Сердце его стучало, как бешенное, и он покрылся холодным потом. Он уже пытался прикинуть, сколько лет дают за кражу суслика из зоопарка, и во что ему обойдётся адвокат.

Буся сидел рядом, прижавшись к нему, и смотрел на полицейских, осматривавших всё вокруг, широко раскрытыми глазами, полными страха.

Полиция обыскала всё. Любую самую маленькую дырочку, куда даже таракан не смог бы залезть, но Касяпы они так и не нашли.

Они извинились перед мужчиной, объяснив, что это просто их работа, и ушли. Хотя, было видно, что у них возникли подозрения. Ведь мужчина был красный и потный безо всякой на то причины.

После их ухода он принялся искать Касяпу. И совершенно безрезультатно. Обратив внимание на открытую форточку в кухне мужчина страшно расстроился. Он решил, что сообразительный зверёк, испугавшись, сбежал на улицу.

Поиски длились три дня, совершенно безрезультатно. Человек был страшно расстроен. Он так привязался к этому милому, маленькому воришке.

По ночам ему снилось, будто маленькие черные лапки гладят его лицо. Он вскакивал в темноте и, найдя Бусю, гладил того и говорил:

  • Пропал наш Касяпочка. Пропал. Не увидим мы его больше...

После чего тяжело вздыхал. Вздыхал и Буся, но почему-то он не выражал беспокойства...

  • Бездушная ты кошка, – говорил ему мужчина. – Тебе всё равно.

Совершенно умаявшись от поисков и сна урывками, на четвёртую ночь человек уснул, как убитый. И проспал на работу.

Открыв глаза, он охнул от неожиданности...

Касяпа лежал рядом с ним на подушке, а его правая черная лапка покоилась на левой щеке человека.

  • Ах ты, радость моя! – сказал мужчина и погладил проснувшегося суслика. – Где же ты прятался?

И Касяпа побежал показывать...

Оказалось, сообразительный малыш открыл решетку слива в туалете и, протиснувшись в узкое отверстие, закрыл за собой эту самую решетку.

  • Ну, ты и даёшь! – восхитился мужчина. – Эйнштейн, вот как тебя следовало назвать.

Но память об обыске не давала ему покоя, он почему-то думал, что полиция вернётся...

Поэтому, он внимательно перечитал законы по поводу содержания дома диких животных и выяснил, что про сусликов просто забыли. Вспомнили обо всех: лисах, редких попугаях, ежах, черепахах и змеях... Всех вспомнили.

Всех, кроме сусликов.

Тогда он обзвонил все зоомагазины города, а их было более, чем достаточно, и в одном из них ему таки подтвердили эту информацию, сообщив, что они могут под заказ привезти суслика. Недорого.

Продавец и он же хозяин магазина долго объяснял мужчине по телефону правила и принципы содержания суслика дома. Но мужчину интересовало не это...

Взяв в банке деньги, он в выходной поехал в магазин, и там, отведя хозяина в сторону, рассказал ему всю эту историю. После чего выложил на стол довольно таки крупную сумму.

Хозяин пересчитал и долго думал. Потом стал что-то писать в компьютере.

  • Я внёс вас в базу данных, – сказал он. – Вы приобрели ваше животное в этом магазине. В десять часов утра. Всё понятно?

У него уже есть все необходимые прививки и разрешения на ввоз. Всё ясно?

В случае чего, пусть звонят ко мне. У меня есть разрешение на продажу.

Они пожали друг другу руки, и мужчина получил все необходимые распечатки.

И действительно, через пару недель полиция опять заявилась, но теперь уже с ордером на обыск...

Мужчина вытащил из слива опять спрятавшегося туда Касяпу и, прижав его к себе, предъявил полицейским для опознания.

Обрадовавшиеся полицейские полезли за протоколом и сообщили мужчине все его права. После чего он предъявил им все документы и дал номер телефона магазина.

С огромным разочарование рассматривая все разрешения и документы на покупку суслика, они сперва пытались сравнить неясную фотографию одного из двадцати пропавших малышей.

Поняв, что это абсолютно невыполнимая задача, они принялись звонить в зоомагазин и хозяин очень чётко объяснил им, что у него есть разрешение на продажу этих животных, поскольку они не внесены в списки запрещённых.

И что данный экземпляр действительно был приобретён у него такого-то числа и в такое-то время. О чём он может прислать им документы.

Разочарованию полицейских не было предела.

  • А как вам пришло в голову купить суслика? – попытались они прижать мужчину вопросами.
  • А вы посоветовали, – охотно ответил тот.
  • Мы? – изумились полицейские.
  • Конечно, вы, – подтвердил мужчина. – Вы же приходили ко мне прошлый раз и ничего не нашли? Вот я и подумал...

Чего это вы зря ходите. Приобрету-ка я себе такого малыша. Бусе моему и мне веселее. Да и вы в следующий приход не напрасно искать будете...

Полицейские, понимая, что здесь не обломится, уходили с разочарованием на лицах.

  • Ну вот, Касяпа, – сказал мужчина своему малышу, который сидел у него на руках, дрожа от страха. Он вцепился своими маленькими черными пальчиками в рубашку мужчины.
  • Ну, вот, – повторил мужчина. – Теперь ты у нас не безбилетный пассажир, а человек с документами. Можно сказать, официальное лицо.

Касяпа и Буся быстро пришли в себя и начали играть в догонялки, а мужчина сидел на диване и смотрел на них. Ему не было жаль потраченных денег и пережитого стресса.

В его глазах играли улыбка и удовольствие. А это, я вам скажу, дамы и господа, стоит дороже любых затрат...

Касяпа всё так же ворует и безобразничает. Буся обожает, когда суслик гладит его. А мужчина...

Мужчина их просто любит.

Любит и больше ничего.

А ничего больше и не надо...

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО


Cirre
Про рыжего паразита
— Сима Марковна, ваш паразит спёр мою рыбу!
— Гефелте?
— Нет. Вяленую. Под пиво.
— Ойц, не наговаривайте. Мой пиво не пьет.
— Пиво, может, и не пьет, а рыбу жрет.
— А с чего вы решили, шо это мой?
— Такая наглая морда тока у вашего.
— Це-це-це, у нас весь двор полон наглых морд.
— А рыжая и толстая тока у вашего.
— Не наговаривайте лишнего. Я своего кормлю самым лучшим кормом. Роял Конин...
— Во-во... фигня какая-то. Рояль для коней.
— Это самый лучший сбалансированный витаминный комплекс для котов.
— Самый лучший для котов комплекс — это рыба и чуток сметанки. Вот поэтому ваш наглый рыжий Изя своровал мою рыбу.

— Изя-Изя, кыс-кыс. Иди сюда, мой сладкий. Эта старая грымза пожалела для тебя кусочек рыбки.
— Чо это я старая?
— Ну, не хотите «старая», будете «молодая».
— Изя! Скажи своей хозяйке, этой старой дуре, шобы ко мне на кофе больше не приходила.
— А чо это я и вдруг «дура»?
— Кто сказал, шо «вдруг»?
— Изя! Скажи этой жадине, шо у нее рыба... невкусная. И котлеты вчерашние тоже. И вообще, скажи шо она не умеет готовить.
— Ах, так! Изя... передай своей Серафиме, шо от нее уехал муж, потому что она его тоже кормила тока каким-то кормом... для свиней.
— Он уехал в санаторий. По путевке, подлечить нервы и суставы.
— Во-во... подлечить. С такой больной на голову и сам заболеешь.

— А у вас... а у вас... а у вас даже кота своего нет. Вечно переманиваете к себе чужого.
— Та если я захочу, то у меня 100 котов будет.
— Кошмар! Соседи! Вы слышали... она нам угрожает. Изя! Не ходи больше к этой... и не ешь её сметану. Изя! Не ешь сметану! Изя... предатель. Циля! Верни моего кота!
— Он сказал, шо к тебе не хочет. Ему у меня... вкуснее. Он будет к тебе ходить тока... в лоток. Сима! Сима? Слышишь? Иди кофе пить... старая дурочка. И оладушки бери. Я по запаху чую, шо уже готовы. Сметана у меня есть.
— Та иду. Сейчас баночку с вареньем возьму и иду.

Автор: Марина Гарник
Соседки делят рыжего кота Изю и ворованную рыбу

Cirre
Отдайте мне вашего мужа!
Иpинa Пeтpoвнa жapилa пиpoжки. Пиpoжки вкуcныe, из тoнкoгo тecтa, oни нaдувaлиcь тaкими пуxлыми, зoлoтиcтыми шapикaми, oнa ocтopoжнo бpaлa иx и пepeвopaчивaлa, чтo бы зaжapить дpугoй бoчoк. Зaтeм вытacкивaлa из cкoвopoдки и пepeклaдывaлa нa cпeциaльнoe блюдo.
Apoмaт oт пиpoжкoв Иpины Пeтpoвны paзнocилcя пo вceму пoдъeзду, выpывaлcя нa улицу и чуть нe cбил c нoг мaлeнькую, xудeнькую дeвoчку-жeнщину, oдeтую в бoлoтнoгo цвeтa плaщ, бoльшиe oчки и c мaлинoвым бepeтoм нa гoлoвe. A eщё кopoтeнькиe peзинoвыe caпoжки, бeлeнькиe c кpacными ягoдкaми. В двepь пoзвoнили кaк paз в тoт мoмeнт, кoгдa Иpинa Пeтpoвнa зaкaнчивaлa жapить пиpoжки, вepнee вытacкивaлa пocлeднюю пapтию, c кaпуcтoй.

  • Пeтpушa, тaм звoнят в двepь...

Нo Пeтpушa нe cлышaл, oн cмoтpeл футбoл, пoлуфинaл eгo любимoй кoмaнды, и пoeдaл нecмoтpя в тapeлку пиpoжки.

Вoт oн иcкaл-иcкaл пo тapeлкe пиpoжoк, зacмoтpeвшиcь в тeлeвизop, и нe нaйдя ничeгo, зaдумчивo пoднёc кo pту pуку и цaпнул ceбя зa пaльцы.

  • Иpишaaaa, Иpишaaaa, aуууу, вoooууу...

Иpинa Пeтpoвнa в этoт мoмeнт oткpылa двepь нacтoйчивo звoнившeму.

Пepeд нeй пpeдcтaлa дeвoчкa-жeнщинa, в бoлoтнoгo цвeтa плaщe, мaлинoвoм бepeтe и caпoгax c ягoдкaми.

  • Здpacти, – пpocкaльзывaя в пpиxoжую, мeжду пpoчим бeз paзpeшeния, и пpoтиpaя oчки, cкaзaлa этa чудo – жeнщинa.
  • Здpaaaacти, – пpoтянулa Иpинa Пeтpoвнa, -a вы coбcтвeннo ктo, и к кoму?
  • Я? К вaм.
  • Кo мнe?
  • Oтдaйтe мнe вaшeгo мужa...
  • Чeгo?
  • Мужa вaшeгo, Пeтpa Бopиcoвичa гoвopю oтдaйтe.
  • Нe пoнялa, a зaчeм вaм oн?
  • Eму c вaми плoxo и cкучнo, a я пoдapю eму cчacтьe и нeзeмнoe блaжeнcтвo.
  • Cepьёзнo? Этo мы ceйчac пpo мoeгo Пeтю гoвopим?

Жeнщинa энepгичнo зaмoтaлa гoлoвoй.

  • Пeтя, Пeтpушa....

Из кoмнaты дoнocилиcь зaвывaния и вoпли Гooooл, ГOOOOOЛ, вaууууу, уaaaaввввaу

  • Пeтeнькa, гoлубчик к тeбe пpишли.
  • Ктo тaм, Иpуceнькa?
  • A ты пocмoтpи.

Пeтя, в cинeй мaйкe aлкoгoличкe, тёщины зaпacы и в чёpныx caтинoвыx тpуcax дo кoлeнa, тёщeй жe нaшитыx нa будущee, c мacляными pукaми и тaким жe пoдбopoдкoм, выглядывaл из двepи.

  • Иpуcинькa.., – Пeтя зaмep, зacтecнялcя, зacмущaлcя, oткинулcя нaзaд. Мaшa? Чтo oнa здecь дeлaeт, зaмeтaлиcь мыcли в гoлoвe.

Мaшa, нoвaя coтpудницa, oнa нeдaвнo пoявилacь у ниx, и кaк- тo тaк пoлучилocь.

Пётp Бopиcoвич, пocлeднee вpeмя, чувcтвoвaл кaкoe-тo тoмлeниe нeяcнoe в гpуди, eму чeгo-тo xoтeлocь тaкoгo – эдaкoгo.

Oн шёл пo улицe, нaблюдaл зa мoлoдeжью, вoт дeвчoнки, в кopoткиx юбкax и oбтягивaющиx штaнишкax, бeгут и xoxoчут вo вecь poт.

Им тaк дaлeкo eщё дo вoзpacтa Пeтpa Бopиcoвичa, у ниx вcё eщё впepeди. A чтo ocтaётcя eму?

Иpишкa, eгo жeнa, кoгдa-тo бeгaвшaя, кaк вoт эти дeвчoнки, пocлe poдoв двoиx дeтeй pacпoлнeлa, нeкoгдa aппeтитныe фopмы eё cпepeди и cзaди, пpиoбpeли нeoбъятныe paзмepы.

Тpидцaть лeт, тpидцaть лeт, кaк oдин дeнь.

Нe уcпeл oглянутьcя, a ужe из юнoгo мaльчикa, Пeтpуши, пpeвpaтилcя в дядю Пeтю.

Дeвчoнкa coceдкa, Нaтaшкa- пpoкaзницa, чтo кaтaл дядя Пeтя нa плeчax, ужe cтaлa мaмoй тpeтий paз, пpeвpaтилacь в дopoдную дaму.

Вcё тeчёт, вoт ужe Пeтpушa и нe Пeтpушa вoвce, a дeдa Пeтя, для cвoeгo тpexлeтнeгo внукa Eгopушки.

A душa -тo мoлoдaя, oнa душa-тo вeceлья xoчeт, пpoкaз кaкиx, чeгo-тo тaкoгo, кaк пocлe душнoй бoльничнoй пaлaты, кoгдa выxoдишь нa cвeжий вoздуx, cлaб eщё здopoвьeм, нo чувcтвуeшь ceбя ужe oгo-гo и xoчeтcя гopы cвepнуть.

Вoт тaк и душa у Пeтpa Бopиcычa, xoчeт чeгo-тo, мoжeт влюбитьcя, читaть Бpoдcкoгo, кcтaти Мaшa oбoжaeт Бpoдcкoгo, a вoт Иpишe oн никoгдa нe нpaвилcя... A тут тaкoe coвпaдeниe, и Кaндинcкoгo Мaшa любит, a Иpуcикa нaзывaeт мaзнeй.

Пётp Бopиcoвич нe xoчeт exaть нa дaчу и caжaть c тёщeй пoмидopы, a xoчeт любить и вeceлитьcя.

Oт тёщи пaxнeт cтapocтью, a oт Мaши мoлoдocтью...

Пётp Бopиcoвич cтoял пpиcлoнившиcь к cтeнe, cepдцe eгo cтучaлo гдe-тo в гopлe.

Чувcтвoвaл oн ceбя мaльчишкoй лeт пятнaдцaти, зa кoтopым зaшлa пoдpужкa, a cтpoгaя мaмa дoпытывaeт eё ктo тaкaя, гдe paбoтaют poдитeли и гдe oни, coбcтвeннo coбиpaютcя гулять.

  • Пeтpушa, -лacкoвым гoлocoм пoзвaлa Иpинa Пeтpoвнa, – выxoди, чeгo ты пpячeшьcя, вoн дeвушкa xoчeт тeбя зaбpaть.

Пётp Бopиcoвич, cтыдливo пpикpывaяcь тapeлкoй из пoд пиpoжкoв, выглянул в пpиxoжую.

  • Здpaвcтвуйтe, Мapия Ипaтьeвнa.
  • Здpaвcтвуйтe, – Мaшa зapдeлacь, и oпуcтилa гoлoву, нa глaзax пoявилиcь cлёзы.
  • Пpocтитe, Пётp Бopиcoвич, чтo я вoт тaк...
  • Дa чтo вы, чтo вы, – пpoгoвopилa Иpинa Пeтpoвнa, – oчeнь дaжe пpaвильнo вы cдeлaли, – oнa пoвepнулacь к мужу, – Пeтpушa, иди умoйcя и нaдeнь штaны, ну чтo ты, нeудoбнo eй бoгу, у нac жe гocти.
  • Пpoxoдитe нa куxню, будeтe чaй?

Пётp Бopиcoвич oжидaл чeгo угoднo, иcтepики, вoплeй, упpёкoв.

Oн бы дaжe нe удивилcя, чтo ужe тёщa cтучaлa бы в двepь, пpoклинaя eгo и вecь eгo пoгaный poд.

Нo тaкoгo, Пeтp нe oжидaл. Чeгo угoднo, нo нe этoгo...

Чтo дeлaть, – мeтaлиcь мыcли в гoлoвe, чтo дeлaть.

Нaдo пoзвoнить Гeнкe, этo oн пoдлeц пoдбил eгo.

Cмoтpи, мoл, кaк этa нoвeнькaя тeбя глaзaми тaк и ecт, тaк и ecт.

Чтo дeлaть-тo? Вoт пoзopищe, этo жe вce узнaют и тёщa тoжe, тьфу ты.

A дeти? Кaк cтыднo...Cтыднo и... вoлнующe.

Штaны, штaны, Иpуcя cкaзaлa нaдeть штaны.

O, бoжe, кaкиe? Эти тpeники c вытянутыми кoлeнкaми?

Нeт, oн нaдeнeт выxoднoй кocтюм и pубaшку, ceйчac быcтpo пepeбeжит в кoмнaту и нaдeнeт.

Пётp пoявилcя в двepяx в тoт мoмeнт, кoгдa Иpишa и Мaшa oбcуждaли peцeпт для пиpoжкoв.

Oн вcтaл в двepяx, пытaяcь втянуть живoт, пpиcлoнилcя к кocяку, чувcтвуя ceбя Мapлoнoм Бpaндo, нo лoкoть cocкoльзнул, зaцeпившиcь зa oблупившуюcя кpacку.

Пётp пoмopщилcя, нaдo дeлaть peмoнт, и вooбщe нужнo пoмeнять вce двepи.

Гeнкa вoн пoмeнял, вo вceй квapтиpe, дa и тёщa пилит, чтo ничeгo oн, Пeтpушa нe дeлaeт. Aгa, a ктo пoмидopы твoи тудa-cюдa тacкaeт...

Тьфу ты, pугaeтcя Пeтpушa пpo ceбя, кaкиe пoмидopы, кaкaя тёщa...

Иpинa oдoбpитeльнo ocмoтpeлa cупpугa, кивнулa гoлoвoй, мoлoдeц мoл, caм дoдумaлcя oдeтьcя пoпpиличнee.

  • Peбятa, – вдpуг вcкpикнулa Иpинa Пeтpoвнa, – a чтo жe вы cидитe, идитe пoгуляйтe. Ну! Пeтpушa, в кинo чтo ли cвoди дeвушку или в пapк, нa кapуceли.

Пётp Бopиcoвич зacмущaлcя, пoглядывaя нa Мaшу и нe знaя кaк eму быть.

  • Пoйдёмтe, – нecмeлo пpoпищaлa Мapия, – я дaвнo нe гулялa в пapкe.
  • Пeтя, мoжнo тeбя нa ceкундoчку?

Ну вoт пoдумaл Пётp, ceйчac нaчнётcя, вcё, кoнчилacь cкaзкa.

  • Пeтpушa, у тeбя дeнeжки-тo ecть?- cпpocилa Иpинa, – a тo нeудoбнo кaк-тo, бeз дeнeг.

Пётp Бopиcoвич зaкивaл гoлoвoй, ecть мoл.

  • Нa вoт вoзьми, купишь eй тaм мopoжeнoe или вaту... Ну идитe, идитe c бoгoм, – пoдтaлкивaя к двepям cкaзaлa Иpинa Пeтpoвнa.
Продолжение следует....

Cirre
Отдайте мне вашего мужа!(продолжение)
Уже выйдя из подъезда, Пётр Борисович боковым зрением заметил тощую и длинную знакомую фигуру, направляющуюся к ним в подъезд, фигура близоруко щурилась и пыталась рассмотреть лица Петра и Марии.

Тёща!

Но Пете было плевать Петруша шёл на свидание с девушкой, как когда-то в юности

  • Куда это твой недоделанный намылился?
  • И тебе мама здравствуй. Ой, не спрашивай...
  • Костюм новый нацепил, свадебный, дурак дураком. Идёт, рожу воротит, будто я его не узнаю, полудурка.

Говорила тебе Ирка, за Геньку Малохина выходить надо было Генька рукастый, а этот...

  • Мам, да Генька твой, третий раз женат и всё по любви. О чём ты...
  • А твой чё? Я стесняюсь спросить, что за Шапокляк рядом с ним трётся?
  • Ой, мама...

И женщины зашептались о чём-то серьёзном.

  • Ой, гляди Ирка. Он хоть и дурак дураком, но свой, родной всё же.
  • Мам, я сама переживаю, но мне обещали, что всё будет отлично...
  • Ну смотри самам, – серьёзно сказала тёща, -

а чё это он мне сегодня подлец помидоры -то не отвезёт получается?

  • Ну мама
  • Ну ничего, скотина, я на тебе потом высплюсь, – пробурчала тёща, – я тебе покажу свиданку, ты у меня попляшешь на огороде, подлюга. Я тебе там и стихи почитаю, и картину покажу, маслом...

А Пётр шёл с волнением и казалось ему, что все завидуют. Вот мол, Петенька-то, отхватил молодку.

Маша всю дорогу молчала, а потом вдруг начала строить планы, как они будут жить. Как купят дачу, у неё есть у мамы конечно, но нужна своя. Помидорчики там посадить, огурчики. Заведут ребёночка, Маше уже тридцать три, уже пора.

После родов, в года три ребёнкиных, поедут в Анапу, поездом. Курицу зажарят, яиц наварят, надо будет горшок купить с крышкой обязательно, говорит мечтательно Маша...

  • С крышкой?
  • Конечно, Петя. А как ты через весь вагон извиняюсь. продукты жизнедеятельности своего ребёнка понесёшь?

Петруше стало тоскливо. Что опять? Опять дача и помидоры? Опять отдых поездом раз в три года в Анапе?

Но как же Бродский, Кандинский? А как же гулянья под луной? Чтение стихов, звёзды? Когда это всё?

Какие дети, какая Анапа? Он прошёл через всё это тридцать лет назад...

  • Петруша! – требовательно сказала Маша, – ты совсем меня не слушаешь, в чём дело?

Пете уже не казалось что ему все завидуют, ему казалось что над ним все насмехаются, вот старый болван, вырядился, как на свадьбу... Пете захотелось домой, к своей Ирише.

Чёрт, вспомнил Пётр, помидоры же сегодня тёще обещал отвезти, время... Время есть надо драпать...

  • Маша, Мария Ипатьевна, выслушайте меня, пожалуйста...

И Пётр, волнуясь и путаясь, начал оправдываться и говорить что Маша хорошая девушка, что она найдёт себе ещё свою судьбу. А он Пётр благодарит её за подаренные минуты счастья окунуться в юность и почувствовать себя мальчишкой...

  • Петя! Петруша, а как же дача, Анапа и наш будущий ребёночек...
  • Не со мной, Маша, не я тебе нужен, – улепетывая прокричал Пётр...

Ирина Петровна вздрогнула от телефонного звонка. Она боялась взять трубку, но пересилила себя

  • Алё
  • Идёт домой
  • Да?- обессилено прошептала женщина
  • Да
  • Спасибо...

Машеньки больше на работе не было, Пётр боялся с ней встречи, не знал как себя вести. Сказали что внезапно уволилась.

Про неясные томления в груди он забыл, помидоры таскал с тройным усердием, жизнь наладилась.

Ирина записалась на какой то шейпинг, осенью им ехать в Испанию, вот хочет немного привести себя в порядок. Покрасилась, маникюр, педикюр. Иришка-то красотка...

На кухне сидят Ирина Петровна и подруга её Ольга.

Ольга жалуется, что Витюша, её муж, стал какой-то грустный.

А тут поймала его за писанием комментариев в соцсетях, и разглядыванием его бывших одноклассниц.

Не то что твой Петруша, посмотрю на него, над тобой трясётся, весь какой-то бодренький, а мой...

  • Есть у меня способ один, встряхнуть твоего Витюшу. Но смотри Оля, попереживаешь сама тоже.

И женщина что-то зашептала подружке.

  • Да ты что? и что прям помогло?
  • Ну видишь же... вот её номер телефона, она профессиональная актриса, берёт конечно дорого, но это того стоит.

Где они познакомятся, как она будет выглядеть это вы всё обговорите.

Ну там договоритесь с ней. Мне тоже её посоветовали в своё время, так вот, тебе передаю.

Иди, иди с богом.

А на даче, под одобрительным взглядом тёщи, весёлый Петруша, таскает ящики со спелыми помидорами и игриво подмигивает своей такой родной и красивой Ирише.

 Мавридика д.

Cirre
Тася
Тася пыталась сдержаться, но ее глаза намокли сами собой. Кошка легла на диван и прижала к себе свою самую любимую и единственную игрушку.
Кошке, как никогда, была сейчас нужна поддержка. И только игрушка, которая и не игрушка вовсе, а так... то ли тряпочка для уборки, то ли мочалка – согревала собой израненную кошачью душу.
О плохом не хотелось думать, ведь как бы не обращались с кошкой хозяева, она все-таки их любила. Только сами собой вспоминались и всплывали из памяти все обиды...
Полный игнор, немытый лоток, несвежая вода в старой мисочке, еда, которую приходилось подолгу выпрашивать.
Каждая шерстинка на мягкой шкурке обмякла, и Тася поглубже зарылась в податливую игрушку, стараясь спрятаться от этого жестокого и несправедливого мира.

Из кухни да нее долетел аромат форели, которая сегодня запекалась в духовке. Сглотнув слюну, Тася зажмурилась... Это так обидно, когда точно знаешь, что тебе не дадут облизать даже хвостик этой восхитительной рыбки, а ведь ей достаточно было бы просто обрезков.
Когда она прибежала на кухню и стала прижиматься к хозяйке, которая «колдовала» с рыбой и фольгой, то на нее немедленно обрушилась разделочная доска, по счастливой случайности не задевшая кошечку.

Тася поняла: она тут абсолютно лишняя и недалек тот час, когда ее просто-напросто выставят за входную дверь. Ведь она всего лишь ластилась, прижимаясь к хозяйке боками, упрашивая дать хоть немножко еды. А в ответ на ее нижайшую просьбу кошку были готовы прибить.

Кошечка убежала... Она забилась на подоконник, продуваемый ветром. Потом свернулась в тесный клубочек на кресле. А сейчас, обнимая игрушку, доверяла ей свои обиды и робко предполагала, что же сделают с ней хозяева в самое ближайшее время.
Крепко-крепко прижимая игрушку к себе, Тася уже ни на что не надеялась. Будущее не сулило ей никаких обнадеживающих перспектив.

*

Хозяйка заглянула в комнату и обнаружила, что Тася опять страдает. Натрескавшись корма, она прибежала выпрашивать рыбу, и хозяйка, не ожидав шерстистого прикосновения к ногам, случайно столкнула мокрыми руками на пол пластиковую разделочную доску.
Легкая досточка упала на пол, не долетев до кошки сантиметров 10, а Тася уже решила, что на нее покушались... Сначала она страдала на подоконнике, но оказалось, что там дует. Кошка переместилась на кресло. Но ее карамельная шерстка почти полностью слилась со светлой обивкой и Тасечка поняла, что кошечку здесь не заметят.
Она начала ложиться на пути следования хозяев, принимая наиболее жалостливые позы, но тем было не до нее. И когда Тасю в прихожей просто подвинули ногой, кошка разобиделась окончательно.

Хозяйка закатила глаза... Характер у Таси был еще тот, кошка в прошлой жизни была явно принцессой — не меньше. Если вода в миске простояла хотя бы час, она наотрез отказывалась из нее пить. Если лоток немедленно не убирался, она демонстративно копала и устраивала шкандаль, заставляя людей тут же бежать и менять наполнитель.

Еда была ее страстью, и Тася была готова есть целыми сутками. И если бы не ограничения, то кошка уже давно не проходила бы через дверь. А чего стоит отказать кошке, которая смотрит на тебя полными надежды голодными глазами, знает каждый кошатник — минус несколько лет жизни. Нервы рвет этот взгляд в клочья.
Игрушками она не интересовалась, зато посчитала своим долгом забрать у хозяйки приобретенную по акции симпатичную тряпочку для уборки. И теперь горестно лежала на диване, уткнувшись в «игрушку» мокрой от горького горя и жалости к себе несчастной мордашкой.

Кусочки мясистой спинки от розовой форели легли в Тасину мисочку... Дождавшись, когда они остынут, хозяйка ласково и заискивающе позвала кошку: «Тасенька! Иди сюда, попробуй рыбку...».
Тася словно окаменела и сделала вид, что не слышит. Но немного подумав, медленно сползла с дивана и, потряхивая колыхающимися бочками, побежала на кухню.

*

Все-таки она была доброй кошкой и готова была простить своим людям всё. Куда ж их девать-то, глуповатых и неразумных, совершенно не ценящих такую великолепную, шикарную кошку!

Автор Cebepinka
Обиженная кошка Тася выпрашивает кусок форели

Cirre
– Мам, у меня к тебе серьезный разговор, – разбудил меня взволнованный голос сына.

– Подожди минутку, я хоть умоюсь, – проворчала я сонным голосом и поплелась в ванну.

– Мам, ма-а-ам, ты скоро уже? – прервал мою тyaлетную дрему недовольный голос.
– Да иду я, иду. Ну и что это за разговор такой?

– Я люблю Машу, а она любит меня, и у нас совсем скоро ожидается прибавление в семействе! – на полном серьезе заявил Игорь.

Хорошо, что в этот момент я уже успела допить свой утренний стакан воды и поставить его на прикроватную тумбочку, а то бeды было бы явно не избежать.

– С этого момента поподробнее, пожалуйста, – выдохнула я. – Хотя, погоди-ка секундочку.

На этих словах я выбежала в кухню.

– Андрей, подойди на минуточку – у нас тут прибавление в семействе намечается.

Андрей замер, пытаясь осознать только что поступившую информацию. А на кухне раздалось Ленино громкое:

– Как ты узнала?

Я пошатнулась, хорошо, что кухня у нас маленькая, а реакция у мужа быстрая. А я уже было начала забывать, какие у него крепкие и сильные руки.

– Ну вы блин даете! Да, шучу я, шучу, видели бы вы сейчас свои лица, – довольно улыбнулась дочь.

– Так, с тобой я разберусь чуть позже, – погрозил ей Андрей и повернулся ко мне, вопросительно посмотрев на мой живот.

– Нет, речь не про меня, – поспешила успокоить его я.

– Ну тогда я совсем уже ничего не понимаю.

– Я пока тоже, пойдем! – потянула его за руку в спальню я.

– Итак? – воззрились на Игоря три пары любопытных глаз.

Заинтересованная Лена потянулась в спальню вместе с нами.

– Мы с Машей ждем новых членов нашей семьи.

– А откуда вы их ждете? – то ли съязвила, то ли решила уточнить дочь.

– Из животика, конечно! Странные вопросы ты задаешь.

– Из чьего животика? – подхватила вопрошательную эстафету я.

– Из Маруськиного! – гордо выдало чадо.

– А Маруська это?.. – внес свою лепту папа.

– Это будущая мама, – последовал ответ.

– А где она живет? – спросила Лена.

«Этот допрос явно ее забавляет», – вздохнула я.

– Где-где, в подвaлe!

– Где? – выдохнула я.

– Так, кажется, я начинаю понимать, в чем дело! – воскликнул вдруг Андрей. И с надеждой спросил:

– А у этой самой Маруси хвоста случайно не имеется?

– Случайно не имеется, – с грустью в голосе выдал сын.

Повисла неловкая пауза, так как фантазия вопрошающих не могла подкинуть им ни одного нового варианта, а спросить ребенка напрямую о том, почему семья должна воспитывать ребенка бoмжиxи, никто не решался.

– Конечно, не имеется. Его ей еще прошлым летом отрeзaли, когда она в проволоке запуталась, иначе cдo*ла бы, – выкрикнул из соседней комнаты Дениска.

– Ну слава богу! – вырвалось у Андрея.

– Папа, какой ты крoвoжaдный, – разозлился Игорь.

– Прости, сынок, я совсем не это имел в виду. Так Маруся – это кошка? – все-таки решил уточнить он.

– Ну не собака же, – проворчал будущий "родитель".

Автор: Нелля Лысенко

Cirre
- Клавдия Львовна, везут, женщина двадцать пять лет, травма грудной клетки, состояние критическое, – в кабинет забежала медсестра Инга. – Артём сказал, что довести не удастся.
  • Готовьтесь к операции! – голос хирурга был спокоен.
Она встала, накинула на халат легкую осеннюю куртку и, слегка прихрамывая, направилась встречать машину скорой помощи.
Осенний ветер срывал с деревьев последние листья. Пасмурное утреннее небо предвещало дождь, мелкий и нудный.
«Что-то старая рана ноет? Как бы снег не пошёл?»
Перед глазами пронеслись картины война в Южной Осетии. Взрыв. Пальцы невольно коснулись шрама на лице...
Из остановившейся машины скорой помощи вышел Артём, молодой врач, и помотал головой:
  • Не довезли.
Клавдия подошла к носилкам.
«Да, жизнь этой женщины благополучной не назовёшь. К тому же пьяная... была».
Тут Артём вытащил из машины совсем маленького мальчика, взял на руки:
  • С ней был.
В глазах этого двухлетнего крохи, одетого в грязную легкую одежду, читалась какая-то обречённость. Врач подошла совсем близко, и вдруг в глазах ребёнка мелькнула радость:
  • Мама!!! – закричал он и обнял Клавдию.
Какое-то незнакомое чувство заставило забиться сердце. Она взяла его на руки, прижала к груди. Ребёнок ткнулся губами в щёку и обвил ручонками шею. Клавдия чувствовала, что ребёнку холодно и, забыв обо всём, бросилась в свой кабинет.
Налила тёплого сладкого чая. Ребёнок стал пить, обливаясь. Клавдия открыла холодильник, в нём много съестного – ночные дежурства были частыми. Но она представления не имела, что дать ребёнку. Взяла кусок мягкой булочки, обмакнула в сметану. Ребёнок схватил это угощение и стал жадно есть.
Посадила его на диван. Разогрела молока. Ребёнок напился и, положив голову ей на колени, уснул.
  • Клавдия Львовна, – в кабинет зашла Инга. – Там из полиции и это... из дома сирот, что ли.
  • Пусть зайдут!
  • Здравствуйте! – поздоровался полицейский и тут же представился. – Лейтенант Якушев Андрей Викторович.
  • Я – Юлия Яковлевна Антонова, инспектор по делам несовершеннолетних, – представилась женщина и сразу добавила. – Мы за мальчиком.
  • Вы знаете, как его зовут? – вдруг спросила Клавдия.
  • Да, – полицейский заглянул в папку. – Богдан Владимирович Гусев.
  • А что ещё можете о нём сказать.

Молодой лейтенант удивлённо взглянул на врача, но продолжил читать:
  • Нигде не прописан, мать – Гусева Эльза Юрьевна, нигде не прописана, не работает..., – но тут же поправился. – Не работала. Отца – нет. Последний месяц проживали у подруги. Два дня назад она их выгнала. Каких-либо близких родственников у мальчика нет.
  • А что случилось?
  • Переходила дорогу, пьяная. Ребёнка даже за руку не держала.
  • И что теперь с мальчиком будет? – в голосе Клавдии слышалась грусть вперемешку с жалостью и нежностью.
  • После карантина устроим в дом малютки, – Юлия Яковлевна вдруг улыбнулась. – Ребенок немного нервный, постоянно плакал. Мамаша, о нём особо не заботилась. А у вас на руках спокойно спит, словно настоящую маму почувствовал.
У Клавдии перехватило дыхание, к глазам подступили слёзы. Перед глазами вновь мелькнул тот взрыв, после которого она уже никогда не станет мамой, и чьёй-то женой – тоже.
  • Клавдия Львовна, вы..., – лейтенант запнулся, но тут же исправился. – У вас прическа и цвет волос очень похожи с его матерью. Видно ребёнок инстинктивно потянулся к вам и впервые в жизни почувствовал защиту.
  • Помогите занести его в машину, – попросила Юлия Яковлевна. – Он так крепко спит.
Клавдия прижала ребёнка к груди и осторожно понесла. Уложила в машину, в которой приехали представители власти.
Вернулась в кабинет. Её сменщица уже пришла и переодевалась:
  • Клава, что случилось? На тебе лица нет.
  • Привет, Яна! Всё в порядке!
Зашла в квартиру, где жила вдвоём с матерью. Огромную четырёхкомнатную квартиру, с евроремонтом, заставленную современной мебелью.
  • Привет, мама! – попыталась придать своему голосу веселье.
  • Дочь, что случилось? – материнское сердце не обманешь.
Клава схватилась за голову, забежала в свою комнату и упала на кровать. Следом забежала мать. Она не помнила, когда последний раз видела дочь плачущей. Та не плакала и когда вернулась из Осетии, вся израненная, и когда врачи ставили один за другим неутешительные диагнозы. А сейчас растерянно смотрела на вздрагивающие плечи своей взрослой, давно взрослой дочери. Села рядом на кровать:
  • Что случилось, дочка?
  • Сегодня привезли женщину после аварии, довести не успели. Она была нетрезвая, переходила дорогу. Вместе с ней был мальчик, совсем маленький, – из глаз Клавы вновь потекли слёзы, она уткнулась в плечо матери. – Он вдруг обнял меня и закричал: Мама!!!
Дочь просто захлёбывалась слезами, а мать гладила дочь по волосам, не зная, что сказать. Вдруг в груди пожилой женщины, что-то екнуло:
  • Клава, а давай этого мальчика возьмём к себе. Будет у тебя сын, а у меня – внук. – Дочь резко подняла голову. – У нас с тобой у обеих хорошие пенсии. Да и зарабатываешь ты хорошо.
Клавдия бросилась к компьютеру. Стала внимательно читать законы. Разобравшись во всём, кинулась к матери:
  • Там много справок надо. И срок от нескольких недель до года. Сейчас начну собирать...
  • Сейчас ты позавтракаешь, немного отдохнёшь, – перебила её мать. – А я пока сама во всём разберусь. Пошли на кухню!
График работы: день – ночь – отсыпной – выходной, с одной стороны тяжёлый, но с другой – два свободных дня. Много чего можно успеть сделать.
Первым делом разузнала, где сейчас Богдан находится. Зашли к заведующей:
  • Здравствуйте! Вы по какому поводу? – спросила та.
  • Сегодня утром к вам поступил мальчик, Гусев Богдан. Я хотела бы его усыновить.
  • Вы, извините, кем ему являетесь?
  • Никем.
  • А откуда вы его знаете?
  • Я работаю в больнице, хирургом в реанимации. Сегодня утром к нам привезли погибшую женщину и Богдана.
  • Вас как зовут? – вдруг спросила заведующая.
  • Клавдия Львовна.
  • Клавдия Львовна, я не против. Более того, всегда рада, когда дети находят родителей. Но вам нужно собрать много справок. Затем будет суд, который и решит, возможность усыновления вами ребёнка, – и опять неожиданно. – Вы замужем?
  • Нет, – Клавдия опустила голову.
  • Это большой минус. Кроме того, учитывается благосостояние, здоровье.
  • Я понимаю.
  • Клавдия Львовна, соберите документы, относите их в отдел опеки и попечительства.
  • Хорошо. А можно, мы встретимся с Богданом?
  • Пожалуйста! – она встала из-за стола. – Идёмте! Он пока в карантине.
В зале с десяток детишек играли в игрушки, рядом были нянечки. На детях были чистые костюмчики. Но все они были, какими-то несчастными. Богдана она узнала сразу. Тот сидел на полу и смотрел куда-то в окно. Вот повернулся, долго смотрел на вошедших и вдруг встал на ноги.
  • Мама!!!
И побежал к ней неуклюжей походкой, широко расставив руки.
  • Сыночек!!! – вырвалось из груди Клавдии.
Она бросилась навстречу, схватила, прижала к себе, словно боясь, что кто-то отберёт его.
За два дня Клавдия с матерью успели собрать все документы. Тем более, собрать справки о здоровье, конечно же, не составило никакого труда.
Собранные документы отнесла в отдел опеки и попечительства. Там ей сказали, что в течение месяца они изучат документ, проверят состояние здоровья ребёнка, обследуют жилищные условия усыновителя.
Далее Клавдия пошла оформлять заявление суд. Там ей сказали, что сначала придут документы из отдела опеки и попечительства.
Прошла неделя. Дело об усыновлении так и не сдвинулось с мёртвой точки. Пока кто-то из врачей на её работе во время чаепития не завёл разговор об этом:
  • Клава, что у тебя с Богданом? – о нём уже знала вся больница.
  • Волокита там, – Клавдия тяжело вздохнула. – А если не отдадут?
  • Клава, помнишь, ты как-то пару лет назад, спасла Мелихова и его жену, когда они в аварию попали? А ведь он сейчас заместитель мэра по социальным вопросам.
  • Да, он наверно, уже забыл про меня.
  • Вот и напомни.
Лишь к вечеру в конце Клава смены решилась позвонить в мэрию.
  • Приёмная Мелихова, – раздался металлический голос.
  • Можно мне поговорить с Никитой Петровичем?
  • Ваша фамилия?
  • Михайлова Клавдия Львовна.
  • По какому вопросу?
  • По личному.
  • Записываю вас на двадцать седьмое ноября.
  • Ну, это же через месяц? Можно пораньше?
  • У Никиты Петровича все дни приёма расписаны на месяц вперёд.
Тут Клавдия услышал в трубке недовольный мужской голос, обращённый к секретарше:
  • Кто там?
  • Какая-то, вот...
И тут же громкий крик в трубке:
  • Клава, Клавочка, не бросай трубку!
  • Никита Петрович, вы меня помните?
  • О чём ты говоришь?
  • Никита Петрович...
  • Клава, ты в той же больнице?
  • Да.
  • У тебя смена, когда заканчивается?
  • Через полчаса.
  • Сейчас приеду.
Он уже ждал возле своей машины. Бросился навстречу:
  • Клава, извини! Нет мне прощения. Садись, едем!
  • Куда?
  • Ко мне домой. Жена обозвала меня самыми последними словами, и приказала немедленно тебя доставить.
Он усадил Клавдию в машину. И лишь, когда машина тронулась, спросил:
  • Клава, у тебя какие-то трудности?
  • Хочу усыновить мальчика, – ей стало неудобно, словно она жалуется, но всё же договорила. – А там как-то медленно. А ещё суд...
  • Ах, там ещё и суд? – почему-то рассмеялся Никита Петрович.
Его жена встречала их возле раскрытых ворот коттеджа. Обняла, Клаву:

  • Прости нас! Ты этого болвана, – она кивнула на мужа, – можно сказать: С того света вытащила. Мне все сшила, почти шрамов не осталось. А мы тебя даже не отблагодарили по-настоящему.
После небольшого, но богатого застолья, Раиса Сергеевна, хозяйка дома, наконец, вспомнила:
  • Клава, а что за проблема у тебя?
  • Хочу усыновить мальчика. Но документы в отделе опеки и попечительства уже неделю...
Клавдия стала рассказывать о погибшей женщине, о Богдане. Когда она закончила рассказ, хозяйка смахнула с глаз слёзы и твёрдо пообещала:
  • Эту проблему мы сейчас решим.
Достала телефон, набрала номер:
  • Здравствуй, Света!
  • Ой, Раиса Сергеевна, здравствуйте!
  • Света, я к тебе по делу.
  • Слушаю вас!
  • У тебя там документы от Михайловой Клавдии Львовны на усыновление. Не могла бы ты завтра с утра их оформить и принести мне?
  • О чём разговор, Раиса Сергеевна, всё сделаю.
  • Ой, спасибо, Светочка!
  • Вот и всё, Клава! – улыбнулась женщина, выключив телефон.
  • А там ещё суд..., – вставила Клавдия.
  • Вообще-то, – Раиса Сергеевна рассмеялась. – Я глава нашего городского суда, и завтра твои документы из отдела опеки и попечительства придут ко мне. Сейчас мы с тобой, прямо здесь, напишем кое-какие бумаги. Завтра всё оформлю, как полагается. Ну, а послезавтра забирай своего Богдана.
  • Спасибо!
  • Перестань, Клава! Я всю жизнь перед тобой в долгу.
  • Мама!
  • Всё, сыночек собираемся! Домой!
  • Баба, баба...
  • Баба тебя ждёт, – Клава стала одевать ребёнка во всё новое. – Много вкусного тебе приготовила.
  • Мама! – обнял и поцеловал, куда-то в шею.
  • Всё, мы пошли! – обратилась Клава к стоящей рядом заведующей.
  • Счастья вам в жизни! – улыбнулась та.
Бабушка радостно всплеснула руками:
  • Внучок, мой родненький! Сейчас я тебя раздену.
  • Баба!
  • Да что ж ты, только два слова и говоришь? – ворчала пожилая бабушка, раздевая внука. – Ну, ничего, не зря я в школе сорок лет проработала. И говорить ты у меня научишься, и отличником будешь. Пошли, внучок...

Автор: Александр Паршин


Cirre
Когда в пустующую квартиру на третьем этаже заселилась Светлана, мужское население дома встрепенулось, а женское забеспокоилось. Ох, и хороша чертовка! Как выйдет Света в общий двор с тазом белья и начнёт его развешивать, вся жизнь в округе замирает. Халатик на ней сидит ладно, как влитой, всё подчёркивает и грудь высокую и талию осиную.
Свежевыстиранные простыни развеваются на ветру, развевается и подол Светкиного халата, а Егор Семёныч промокает вспотевшую лысину, глядя во все глаза на красотку, за что получает от своей спутницы подзатыльник. А Престарелый Аркадий Иванович, которого женщины вроде бы давно перестали волновать, вдруг и вовсе забывает куда он направлялся и зачем вышел из дому.

Не избежал Светиного магнетизма и проживающий прямо над ней закоренелый холостяк Анатолий. Это был робкий, интеллигентный мужчина, лет сорока. Скромный и незаметный, он много читал, много знал и в жизни полагался на логику и здравый смысл. Он подумывал о том, чтобы начать ухаживать за Людмилой, такой же скромной и интеллигентной учительницей истории, проживающей в том же доме. Людмила была не против, но он всё ни на что не мог решиться. И тут появилась Светлана и учительница была забыта.

Куда подевались его логика и здравый смысл, когда он сидел припав лбом к оконному стеклу и наблюдал как Света возится с бельём. Внезапно шпильки, удерживающие её волосы в аккуратном пучке, рассыпались и волосы рыжеватой волной разметались по плечам. У Анатолия мигом запотели очки. «Боже, какая женщина! Богиня! – думал он, – Какая грация, какие волосы, один поворот бедра чего стоит! Как к ней подойти? Как заговорить?»

До этого он часто размышлял, какой должна быть его спутница жизни. Он предъявлял высокие требования к её уму, начитанности и не забывал о хозяйственности. И тут внезапно, все требования полетели в тартарары, он даже ни разу не разговаривал со Светой, а её поворот бедра, уже свёл его с ума. Напрасно Людмила красила губы розовой помадой, напрасно купила себе новую прозрачную блузку и игриво улыбалась Анатолию. Она не выдерживала никакого сравнения с сочной и аппетитной Светланой.

Однажды, в знойный денёк, когда солнце раскаляло крыши домов, а воздух был сух и горяч. Анатолий распахнул своё окно в надежде на слабое дуновение ветра, но ощутил лишь полуденный жар. В этот момент он увидел Светлану, идущую с пакетом продуктов в одной руке и большим арбузом в другой. Он как обычно залюбовался ею, от такой походки можно совсем потерять голову! Иная женщина пол жизни будет учиться так ходить и всё равно не постигнет эту науку. Внезапно Анатолий опомнился от сладкого дурмана и его осенило. Вот он шанс заговорить с красавицей!

Он кинулся во двор, в прихожей запутался в обуви. Надел на одну ногу тапок, а на другую ботинок, выругался и переобул тапок на другую ногу, а ботинок на другую. Кинулся вниз по лестнице, приглаживая на ходу волосы и бормоча заготовленную фразу. Светлана как раз подходила к подъезду, когда он предстал перед ней выпалив: «Позвольте помочь столь тяжёлой женщине, донести этот очаровательный арбуз!» Смутился и покраснел бормоча: «Я хотел сказать... Хотел нести арбуз... Вам помочь!»

Светлана засмеялась и с видом королевы оказывающей величайшую милость, протянула Анатолию арбуз. Тот обрадованно поскакал по лестнице, а у двери в квартиру расхрабрился и пригласил Свету погулять вечером по городу. Та улыбнулась, пожала плечами и внезапно согласилась. Его счастью не было предела, словно птица на крыльях любви, он полетел к себе домой. И там обнаружил, что ключи остались в квартире, но даже это не смогло омрачить его радость. Пришлось попадать домой через соседский балкон, но это всё мелочи, когда у тебя за спиной растут крылья!

Вечером местные старушки долго обсуждали негодяев подростков, которые распылили в подъезде какой – то ядовитый газ. И невдомек им было, что это окрылённый любовью Анатолий вылил на себя половину флакона духов, чтобы сразить наповал красавицу Светлану. Та действительно чуть не упала, но будучи женщиной крепкой выстояла.

И они пошли гулять по вечернему городу, раскалённый за день асфальт приятным теплом обволакивал ноги, загорались огни, а люди спешили по своим делам. Светлана была в красном платье, которое дерзко облегало её точёную фигурку. Она надела туфли на высоком каблуке и Анатолий стал ниже её ростом, что его безмерно огорчало. Он чувствовал себя недостойным этой женщины. Постоянно ловил восхищённые взгляды, которыми одаривали её прохожие и ему казалось, что на их лицах застыло недоразумение: «Что этот хилый коротышка, делает рядом с богиней?»

Он пытался быть интересным собеседником, блистал остротами и интеллектом, но постоянно терял нить разговора, стоило ему скользнуть взглядом по её декольте. В ходе беседы выяснялось, что Света ещё и умна. Анатолий окончательно обезумел, ему хотелось казаться выше, умнее, сильнее и остроумней, чем он был на самом деле. Он купил ей розы, мороженое и пытался затащить в самый дорогой ресторан. Но Света заявила, что на ночь не ест.

Они вернулись домой, город окончательно захватила ночь. Анатолий мялся возле двери, надеясь что красавица пригласит его к себе. Он лез из кожи вон, чтобы удостоиться этой чести и был похож на маленького мальчика, который готов залезть на табуретку и прочитать стишок, лишь бы его угостили конфеткой. В самый неподходящий момент у него в животе протяжно и жалобно заурчало. Мужчина сразу покраснел до самых кончиков ушей, а Света всплеснула руками: «Вы голодны! Я сразу и не сообразила зачем вы меня так упорно зазываете в ресторан! А у меня есть борщ.» И движимая древним инстинктом женщин – накормить голодного, она пригласила его к себе.

Ароматный борщ бордовой лужицей разлился по тарелке, прямо по центру красовался белый островок сметаны. Анатолий с аппетитом набросился на еду, закусывая коркой белого хлеба. Когда с борщом было покончено, он покосился на хозяйку, но та стояла у открытого окна и лёгкий ветерок шевелил её рыжеватые пряди. Света не принимала ни каких шагов к соблазнению Анатолия, а сам он не осмеливался. Тогда он решил попросить ещё одну порцию, чтобы выждать время, а заодно воздать должное её кулинарным талантам и показать какой он настоящий мужик с хорошим аппетитом!

С трудом осилив вторую порцию он понял, что Света не планирует оставлять его на ночь. Но так просто не сдался и нахваливая хозяйку, попросил ещё одну порцию. Позже ему казалось, что этот борщ польётся у него из ушей. Никакой любви ему было уже не нужно. Он с трудом вышел, вернее выкатился, из Светиной квартиры. Поднявшись к себе, долго думал о прошедшем вечере.

«Света конечно роскошная женщина, – размышлял он, – просто мечта! Но мечта не только моя. Как выдержать конкуренцию с другими мужчинами? Нужно всё время доказывать, что ты лучший. Нужно всё время соответствовать такой королеве, тянуться до её уровня и быть начеку. Нет, это слишком сложно, не лучше ли просто любоваться как она развешивает бельё во дворе или выбивает коврик... Нет, не потяну я такую женщину... Не потяну... "

В животе у Анатолия тяжело бродила кастрюля борща. Было так плохо, что поворочавшись с боку на бок, он решился несмотря на поздний час постучаться к Людмиле и попросить чего – нибудь от живота. «Люда женщина понимающая, – думал он, – что – нибудь посоветует!»

А тем временем Света, высунувшись наполовину из окна с наслаждением вдыхала свежий воздух. «Нет, – думала она с усмешкой, – можно ещё смириться с тем, что этот Анатолий благоухает как парфюмерная фабрика, но кастрюля борща за вечер? Это нужно вёдрами варить, не отходя от плиты. Нет, не потяну я такого мужчину... Не потяну...»

из инета

Cirre
Диета
 
  • Мама, папа, знакомьтесь, это Жорж! – сказала девушка и показала рукой куда-то в пол.
  • Дочка, это какой-то глист в скафандре, а не Жорж! – тихо произнес отец семейства.
  • Папа, это порода чихуахуа, названная в честь штата в Мексике!
  • Я думал, ты с мужиком будешь нас знакомить. Мать мне все уши прожужжала: «У Даши появился какой-то Жорж!». Я думал, француз какой... А это мышь ошпаренная.
  • Папа, прекрати обзывать Жоржа! У него колики начнутся от переживаний. Он же все понимает.
  • Колики?! Ну, ты не расстраивайся, вызовем ему маленькую скорую по маленькому телефону, приедет маленький доктор...
  • Хватит, Петя! Проходите и садитесь за стол. Сейчас обедать будет, – прервала рискованный диалог мама.

В гостиной двухкомнатной хрущевки рядом с диваном стоял стол. За столом сидела семья: мама, папа и их дочь. В руках у дочки была маленькая собачка. Она ела голубцы из тарелки своей хозяйки. Папа с презрением наблюдал эту картину. Но молчал.
 
  • Мама, я на две недели уезжаю на конференцию в Дубай. Можно, чтобы Жорж у вас пожил?
  • Конечно, милая, мы с отцом присмотрим. А что за конференция?
  • По искусственному интеллекту. Мы хотим внедрить его в нашу программу. До релиза осталось мало времени...
  • Даша, извини, конечно, а тебе своего интеллекта не хватает собаку на пол опустить?! Я не могу смотреть, как она из твоей тарелки ест!
  • Пап, мы с Жоржем постоянно так ужинаем. Я обычно рассказываю ему что-нибудь. Пап, вот расскажи ему анекдот. У него, знаешь, какое чувство юмора!
  • Мужика тебе надо Даша, мужика. – сокрушенно покачал головой папа.
  • Паап, опять двадцать пять! В самом начале карьеры! Я уже тимлидер.
  • Ты собаке анекдоты рассказываешь!
  • Хватит! – оборвала мама.

В коридоре девушка прощалась с Жоржем. Она сидела на коленях и прижимала к себе собаку.
 
  • Миленький мой, я не виновата, что на конференцию нельзя проходить с собаками. Я три раза направляла запрос. – Папа посмотрел на маму. Девушка продолжила. – Жорж, я обязательно привезу тебе подарок. Ошейник со стразами.
  • Даша, лучше мне привези перфоратор! – попросил папа.
  • Мама, запомни Жоржа надо кормить только варёными яичками, злаками можно, рисовые хлопья, бурый рис, овсяные хлопья, грудка индейки, белая нежирная рыба типа трески или морского окуня, – у папы округлялись глаза. Даша продолжала. – По фруктам: груша, персик, папайя. Нужно мелко нарезать. Манго и ананас нельзя, у него кислотность повышенная.
  • Так, записала. У него аллергия, что ли? – спросила мама.
  • Нет. Мы с Жоржем на диете. Нам с боков надо убрать.
  • Даша, я теперь понимаю почему у Жоржа твоего глаза навыкате... Он в шоке! – пояснил папа.
  • Так, мама, ещё мёд можно. С манкой он очень любит.
  • Даша, мёд?! Меня твоя мать так не кормит!
  • Так ты в зеркало на свои бока посмотри. – отрезала мама. – Записала, доченька.
  • Ну, мне пора... Не забудьте про диету. Утром вареное яичко! – она ушла. За ней закрыли дверь.
  • Конечно, конечно... Вареное яичко ему... – тихо себе в усы проговорил папа.

*

Прошло две недели.
 
Даша приехала к родителям. Ей открыла мама. Даша спросила:
 
  • А почему меня не встречает Жорж?
  • Ему отец читает «Швейка». После чтения у них сон-час.
  • Что?!
  • Говорит, что у Жорика твоего и правда чувство юмора хорошее.
  • Как с диетой?
  • Нормально. Посмотри.
Даша зашла в зал и увидела, что на диване спал папа. У папы на животе лежала раскрытая книга Гашека, над книгой на груди примостилась собака по кличке Жорж. Рядом с ним на диване валялась огромная говяжья кость размером значительно больше собаки. Жорж приоткрыл глаза, увидел хозяйку и сразу их закрыл. Видимо, ему хотелось, чтобы этот счастливый сон продолжался.
 
Даша тихонько вышла из комнаты и попросила маму:
 
  • Мам, пусть Жорж у вас ещё две недели поживёт.

(с) Александр Бессонов

Cirre
Я звоню подруге, трубку берет ее дочь.
  • Аня, говорю,- позови маму.
  • Не могу, -отвечает дитя.- Мама повезла бабушку покупать что-нибудь спортивное на ноги и джинсы на резинке. У бабушки скоро круиз.
Я просто чуть ненормативно не отреагировала на такую новость в присутствии ребенка. Потому что мама моей подруги еще совсем недавно ходила шаркающей походкой, а выгуливалась в основном до лавочки во дворе. И постоянно напоминала слабым голосом о скорой кончине. Особенно в присутствии гостей.

И Ленка, которая подруга, она решила маму как-то отвлечь от этих мрачных мыслей и разговоров, с утра до ночи вгонявших всю семью в депрессию.
Еще по весне она где-то вычитала, что для старичков организуется поездка в Европу, по Парижу и окрестностям. Все учтено и предусмотрено. Погрузка-разгрузка-передвижение. Плюс медицинские работники рядом и дополнительная рабсила, которая, если надо, не только сумки поднесет, но и самих бабушек.

Мама, надо отдать должное, довольно долго упиралась, потому что ей было понятно, зачем ее хотят сплавить в город Париж на десять дней. Раз скорая кончина, то пусть уж подальше от дома, да? ведь так? Но потом она – так уж и быть -дала себя уговорить, тем более, ее товарка, подруга по рецептам и диагнозам, тоже выразила желание отметиться в городе грез. А вдвоем помирать гораздо веселей.

Ну, в общем, собрали девушек – одной семьдесят пять, другой –на два годка побольше, напутствовали вести себя хорошо и не поддаваться соблазнам, доставили до аэропорта, а там сдали с рук на руки боевой команде, которая увозила укомплектованных пенсионерок развлекаться в Европу.

Поездка оказалась замечательной, мама ежедневно звонила домой по врученному ей мобильному телефону и оживленно, примерно по часу, отчитывалась о завтраках-обедах-ужинах и экскурсиях по памятным местам.

Однако небольшая проблемка все же образовалась. Маму настиг в поездке запор. Ну, это в общем объяснимо : пожилой человек, новое место, гостиничная еда и проч. Организм отозвался. Советоваться на эту тему с группой поддержки ей показалось не слишком удобным. Поэтому она просто решила заглянуть в аптеку напротив, да и купить там клизму.

Аптека оказалась хоть и маленькая, но по-парижски суперсовременная. Там продавались, скляночки, баночки, кремы, какие-то малопонятные медицинские приборы, частично – по системе «сам бери». Ну в общем, все, как и должно быть в таком учреждении.

Заходит, значит, туда мама и начинает водить глазами по полкам, ища нужный предмет. А не найдя, трижды по кругу обходит аптеку, останавливаясь и ощупывая те или иные приспособления, которые хоть как-то напоминают клизму. Правда, они довольно непривычной и даже, как бы это сказать, фантастической формы. Ну так ведь Париж! Цивилизация!

А в это время продавец, точнее, фармацевт, или как их там в аптеках называют, с неподдельным удивлением смотрит на старушкины манипуляции. И, пытаясь быть полезным, спрашивает, мол, что я могу для Вас сделать, мадам? Парле ву франсе? Ду ю спик инглиш? Шпрехен зи дойч? А мама на всех языках мира говорить, конечно, умеет. Но немного. По-французски она знает «бонжур». По-английски уже выучила «хай» и «бай». А по-немецки даже может сказать целую фразу : «Гитлер капут».

Но все это не совсем по теме. Поэтому она начинает жестами объяснять, чего ей надо. Хлопает себя сзади, а потом руками показывает, чтоб ей принесли вот такое круглое и продолговатое. У продавца, в смысле фармацевта, вываливаются глаза и полу-открывается рот. Он уже смотрит на бабушку с некоторым страхом, в котором, тем не менее угадывается почтение.

В конце концов выясняется, что наша мама говорит по-русски. Этот малый ей тоже жестами показывает, мол, никуда не двигаться, он сейчас вернется – одна нога здесь, другая там. Вылетает из заведения и действительно через пару минут возвращается с пожилым человеком а-ля комиссар Мегрэ в исполнении Жана Габена. Да еще в клетчатом берете с помпоном. И с трубкой в руке. И говорит по-русски!

Дядька оказался не то потомок какого-то российского княжеского рода, не то осколок белой гвардии. Он ежеутренне выпивал свой кофе с булочкой и читал газету в кафе напротив. Там его продавец по-соседски и свинтил.

Короче говоря, выяснилось, что заведение с медицинским уклоном – небольшой секс-шоп. Этот, похожий на аптекаря, возбужденно обрисовал картину. Мадам, видимо, ищет что-то особенное. Вот только он никак не может врубиться, что же именно.

Потомок предводителя дворянства как раз должен был в это мутное дело внести ясность. Когда до мамы наконец дошло, где она находится, она, как ни странно, не вскричала : ах, боже мой, какой ужас! Не закрыла пылающее лицо обеими руками. И не вылетела стремглав из постыдной лавки. Напротив, с нескрываемым интересом поинтересовалась у потомка генерала Деникина, а что это такое? И вот это? И это тоже? Кое про что не знал и сам переводчик.

И тогда « фармацевт» устроил им небольшую экскурсию и ликбез. После чего мама с великолепным презрением сказала своему новому знакомцу :
  • Вырожденцы. Ничего уже не могут сами. А вот мы запросто могли и то, и се, и, между нами, это тоже. Причем, безо всяких дурацких штучек и дрючек, не правда ли?
  • Истинная правда, мадам,- восхищенно согласился внучатый племянник генерала Шкуро.

В общем, из поездки по Европе мама привезла не только новые впечатления, но и нового друга. Они переписывались, перезванивались все это время. А теперь вот решили махнуть вместе не то на Багамы, не то на Карибы. Не суть.

  • Нет, подумай только, какой кошмар, – жалуется мне по телефону Ленка.- Звонят те дети, ну, из Парижа, с претензиями, на то, что мама ведет себя легкомысленно. Что их папаша слишком стар для таких поездок и приключений. А я им в ответ выговариваю, чтобы следили за собственным дедом. Это он маму подбивает на всякие глупости. Вообще, бред какой-то, скажи. Что стар, что мал -ветер в голове...

А пока дети собачатся и назначают виновных по разврату, эти двое пакуют чемоданы, покупают спортивное на ноги и джинсы на резинке. У них впереди круиз!

Автор: Евгения Лещинская

Cirre
Сколько я помню, кошка всегда сидела там – на ободранной деревянной скамейке. В любую погоду, в любое время суток – она всегда была на своем, продуваемом ветром посту...
Немного встрепанная, с не очень свежими глазами, кошка продолжала сидеть на скамье, что бы рядом с ней не происходило. Мимо ходили люди, кто-то присаживался рядом – она лишь стеснительно отодвигалась к краю, прикрывая лапы хвостом.

Погладить ее никто не пытался – красотой она не блистала, но хотя бы никто и не обижал. Кошка просто сидела, просто ждала, просто на что-то надеялась... Иногда она ела, но чаще отказывалась. Еду я ей приносила тоже, покупая в магазине пауч как можно дешевле.

Меня злило, что она, потыкавшись мордой, разочарованно отходила на полусогнутых лапах... Ишь какая, китикет ее не устраивает, ну и оставайся голодной, не барыня. Почему-то этот отказ меня обижал.

Взгляд уже привычно искал ее ежедневно и успокаивался только тогда, когда каждый раз находил кошку на месте. Она сидела там утром, она была там и днем, она и вечером никуда со скамьи не сходила. Кошка была духом скамейки, обязательным, маленьким и нерушимым условием, сквер без нее уже был бы не сквером, вместе с кошкой он казался живым.

Мы встречались с ней взглядом – он был пуст, в нем отсутствовал интерес, да и жизнь в нем теплилась едва ли. Кошку не интересовали ни голуби, воркующие рядом, ни пробегавшие мимо собаки, которые лишь с любопытством на нее косились. И однажды одна вдруг решила напасть...

Кошку выгнулась и распушилась, беззвучно раскрывая маленькую пасть с обломанным клыком и белесыми деснами – собака внимательно потянула носом и вдруг поникнув и сгорбившись, обошла скамейку стороной. Она явно что-то почуяла – то, что заставило ее отступить...

Меня долго не было, я была на больничном и вот снова иду на работу, выхватывая взглядом привычную кошку – она на месте, как и всегда, иного я не ожидала. Меня не было несколько дней и свежий взгляд замечает неладное – кошка очень сдала, она затухала.

Обвисшая кожа, заметная сквозь потускневшую шерсть, большая головушка на тоненькой шейке и обреченность во всей ее позе. Ругаю себя... Как я могла не заметить? Все эти дни я ходила мимо, а она просто ждала, не смея никого попросить о помощи, стесняясь и робея, считая себя недостойной, не унижаясь до просьб.

И не просто так она отказывалась от еды, ох не просто – мне становится непростительно стыдно за мою тогдашнюю злость и глупейшую обиду. Я сажусь на скамейку с ней рядом... Кошка устало поднимает глаза и тут же опускает голову снова.

Всматриваюсь в маленькую кошку, в моей груди просто лава – все жжет и густо полыхает, мне становится почти физически больно. Страх за кошку накрывает холодной лавиной. Становится жутковато – скамейка уже не имеет души, она холодная, словно погост.

Почему? Почему я так испугалась? Ведь это же кошка... Таких можно кучу насобирать в ближайшем дворе. Но почему-то она становится так дорога, так в моей жизни необходима.

Какая же она стала жалкая... Ее нос стал совсем остреньким, розовое пятнышко на тусклых белых щеках, облезлый хвостик, как и прежде закрывает деликатные лапки... Да что ж с тобой такое? И я придвигаюсь к ней ближе.

Ладонь ложиться к ней на бок и она падает на меня, на мою ногу, затянутую в джинсы. Ослабевшая, доверчивая, дождавшаяся ласки. Я как обезумевшая вглядываюсь в остекленевшие открытые глаза, не может быть, чтобы уже было поздно....

  • Не смей, живи, не отключайся! – Почти кричу и несу ее в противоположную от работы сторону.

Клиника нас проглотила, сыто звякнув дверями... Работа – она подождет, вернее сегодня ее и не будет. Для меня впервые кошка важнее работы и что ж поделать – теперь так наверное будет всегда.

Скамейка в сквере опустела, теперь она без души, обыкновенное сидение для уставших, гуляющих задниц. Все еще по привычке я ищу взглядом кошку, но ее больше нет, я это знаю, но всегда удивляюсь. Не знаю, почему я все еще ищу ее здесь, все пытаюсь увидеть...

Потому что теперь Душа живет у меня, в моей бездушной когда-то квартире. Каждое утро она будит меня, доверчиво прижимаясь к щеке, своим пока еще остреньким, розовым носиком...

Автор: Cebepinka
Кошка со скамейки в сквере обретает дом

Cirre
Большое сердце

Этого бомжа заочно знал весь район. Каждое утро его можно было встретить бредущим со своей собакой в сторону торгового центра. Там, по свидетельству очевидцев, в мусорные контейнера сбрасывают просроченные продукты, которые тут же разбирают местные бродяги. Именно туда был проложен его ежедневный маршрут.
Лицо этого человека было закопчённым от многолетнего воздействия солнца и мороза. Лохматые и немытые волосы выглядывали из-под шапки, а густая борода торчала в разные стороны. Куртка не по размеру, завязанная веревкой, висящие мешком штаны и ботинки замотанные вместо шнурков тонкой проволокой – стандартный образ городского бомжа. Этот бродяга запомнился жителям района из-за собаки, которая неизменно сопровождала его. Вместе они постарели лет на десять. Столько времени они делили еду и ночлег. Шерсть на собаке висела клочками, морда поседела, да и походка, как у хозяина, стала медленной и неуверенной.

По слухам жили они у озера под теплотрассой. Там из досок и фанеры был сооружен маленький домик на двоих.

Последнее время к их компании добавился маленький белый щенок. Он, то радостно крутился рядом и время от времени хватал старую собаку за висящие клочья шерсти. Бомж хриплым голосом давал команду. Малыш послушно вставал рядом и спокойно продолжал путь.

Осень уже наполнила город холодным воздухом. Листья ковром легли на землю. Время двигалось к зиме. Неожиданно для всех вечером на конечной остановке автобуса бомж устроился на ящике с большой картонкой, на которой было написано: «Отдам щенка в добрые руки!». Народ стал подходить и интересоваться. Одна женщина смогла разговорить его. Ей он поведал свою историю.

*


Звали его Сергей. Семейная жизнь не сложилась. После развода он остался жить в материнской однокомнатной квартире. Жене с дочерью оставил двухкомнатную со всем имуществом. Ушёл, как говорится, с одним чемоданом. Прожив в одиночестве несколько лет, ему посчастливилось встретить любовь. Людмила была пышная красавица со светло-русыми волосами, которые она заплетала в косу. Стали жить без регистрации в её трёхкомнатной квартире, а его однушку сдавали в найм, за счет чего имели дополнительный доход. Денег хватало, жили дружно, в любви и согласии. Беда пришла откуда не ждали. У Людмилы диагностировали рак. Женщина таяла на глазах. Сергей предпринял отчаянный шаг, продав свою квартиру, повёз любимую на консультацию в Германию. Там обследовали больную и тактично посоветовали продолжить лечение дома. Как потом пришло понимание, надежды не было. Зато в памяти от поездки осталось путешествие с Людмилой в Альпы, где они наслаждались пешими прогулками в окружении живописной природы, вдыхая бодрящий горный воздух. Это было самое счастливое время, которое подарила им судьба.

Вернувшись домой, Люда чувствовала себя все хуже. Сергей возил её по разным врачам, оплачивал альтернативное лечение, но судьба жестоко обошлась с ними. Женщина не справилась с болезнью. Дальше пошла череда неудач. После смерти любимой Сергея уволили с работы, её родственники выгнали его из квартиры. Нашлись псевдодрузья, которые утешили и помогли пропить оставшиеся деньги. Так Сергей рухнул на самое дно, с которого подняться уже не смог.

*


  • А чего ты щенка пристраиваешь? – спросила женщина.
  • Эта зима будет последней у меня. Помру я скоро, совсем ослаб. Мухтар мой тоже старик. Не сегодня-завтра помрёт.

Он с любовью погладил рукой голову старого пса.

  • Беляшик летом к нам прибился. Очень умный малыш. Я обучил его всем командам. Беляш, сидеть! Дай лапу! Лежать!

Щенок быстро и с удовольствием выполнял команды хозяина. Дед достал из кармана кусочек сухого сыра и дал вознаграждение малышу. Тот старательно грыз поощрение и смотрел черными глазками-бусинками на окруживших их людей.

  • Молодец, мальчик! Нужно, пока Беляш маленький, найти ему хозяина. Толковый и очень добрый пёс. Один пропадёт на улице. Да и мне спокойнее будет, если он будет жить дома.

Больно было смотреть на этого старика. Перед лицом смерти он думал не о своей горькой судьбине, а о маленьком щенке.

  • Отдайте Беляша мне. Мой Грей умер полгода назад от старости. Я люблю собак и умею с ними обращаться. Ему будет хорошо у меня – сказала молодая девушка.

Она подошла и погладила щенка за ухом. Тот с удовольствием начал кусать её за руку.

  • Бери. Его зовут Белый или Беляш. Только тебе придётся на руках нести его домой, а то он сам не пойдёт от меня.

Девушка достала из кошелька тысячу рублей. Протянула Сергею купюру и взяла щенка на руки.

  • Бесплатно нельзя, а вы купите себе что-нибудь – сказала она.
  • Ты иди скорее, чтобы он опомниться не успел.

Девушка быстро удалялась. Издалека был слышен щенячий лай. Это возмущался Беляшик, не понимая, что происходит. Сергей смотрел им вслед, прижав к себе старого лохматого Мухтара. Из глаз покатились слёзы, которые пропадали в густой бороде. Видно было, как тяжело дался ему этот шаг. Осознавая конец своей жизни, старый и больной бомж великодушно решил устроить будущее своего маленького друга.

Молодой парень, глядя на несчастного бомжа, тоже достал из кармана купюру.

  • Отец, купи себе и Мухтару еды.

Люди, по примеру молодого человека, подходили к старику и давали деньги.

  • Да что вы. Мне же ничего не нужно – не понимая происходящее, бормотал бомж.
  • Тебе-то не нужно. Это нам нужно поучиться у тебя доброте. Бери деньги, пригодятся – грустно ответила женщина. Она собрала купюры и падала их старику в руки.
  • Спасибо, люди добрые! Пойдём, Мухтарушка.

Он медленно пошёл в сторону озера. Маленький сгорбленный бомж с большим и добрым сердцем брёл со спокойной душой доживать остаток своей жизни – его малыш теперь в безопасности.

Автор: Лариса Володина
Бездомный Сергей пристраивает щенка в добрые руки

Cirre
Крестик

  • Светлана Евгеньевна, скажите, у вас всё хорошо дома?

Звонок учительницы сына застал Свету врасплох.

  • Не совсем. – Смутилась она. И уже встревоженно спросила. – Елена Викторовна, случилось что-то? У Миши неприятности в школе?
  • Нет, нет. Просто сегодня на экскурсии я обратила внимание на одну вещь... Экскурсовод завела детей в храм. И пока все слушали, Миша что-то спросил у одной бабушки, отошёл к иконе и долго стоял. Он не просто смотрел. Он просил о чём-то или рассказывал, понимаете. Я не стала подходить, чтобы не мешать...
  • Мы с мужем собираемся развестись. – Словно нырнув в холодную воду, сообщила Света. – Может быть, с этим как-то связано. А в школе? В школе он ведёт себя, как обычно?
  • В школе всё хорошо. Миша не отвлекается, работает на уроках, да и оценки хуже не стали. Светлана Евгеньевна, вы поговорите с ним. Не надо делать вид, что проблемы не существует.
  • Хорошо, Елена Викторовна, я поговорю. Спасибо, что позвонили.

Света огорчённо отложила телефон. Как поговорить с Мишей? Ведь если он не рассказал ничего ей, значит, не хотел, чтобы кто-то знал. Она вошла к сыну в комнату. Мальчик раскрашивал картинки в журнале комиксов.

  • Мишутка, как у тебя дела?
  • Нормально, мам.
  • А в школе? Ты не с кем не ссорился?

Миша отложил карандаш и удивлённо посмотрел на Светлану.

  • Нет. Не ссорился. Мам, ты чего?
  • Ничего, сынок, ты рисуй.

Она вышла и села за кухонный стол. Алексей сегодня, скорее всего, уже не появится. Может, и хорошо. Когда она выходила замуж за весёлого симпатичного парня, разве могла знать, какая жизнь её ждёт.

Сначала всё было отлично. Молодости свойственно видеть только хорошее, особенно влюблённой молодости. Друзья, шумные компании, сплавы на байдарках, песни у костра под гитару.

А потом родился Мишутка. И оказалось, что кроме развлечений, всё остальное молодому отцу не очень-то и нужно. Его быстро заел быт. Работать долго на одном месте терпения не хватало, и он то и дело увольнялся. Светлана часто оставалась с маленьким сыном одна, без поддержки, без денег. И если бы не их с Алексеем родители, неизвестно, как бы всё сложилось.

Светина мама уговаривала дочь потерпеть. Мол, в каждой семье бывают кризисы. Всё наладится. Свекровь просто молча помогала продуктами и деньгами. Наверное, было стыдно за сына. Светлана понимала и была благодарна ей за эту молчаливую поддержку.

Потом, когда Миша немного подрос, а Светлана вышла на работу в своё риэлторское агентство, муж и вовсе расслабился. Перерывы между сменами работы становились всё дольше. От него стало пахнуть спиртным. Заметив это, отец Алексея, серьёзно поговорил с сыном и устроил его водителем в фирму одного из своих знакомых. Помогло, но ненадолго. Однажды, сорвавшись и выпив лишнего, муж Светы разбил служебную машину.

Снова увольнение, очередной длительный запой. Миша пошёл тогда в первый класс.

  • Лёш, поживём отдельно. – Попросила Светлана. Мама больше не уговаривала её потерпеть.
  • Как хочешь. – Пожал он плечами. И ушёл жить к родителям.

Сын, казалось, отнёсся к этому спокойно. Алексей приезжал по выходным, забирал мальчика на прогулки, в гости к бабушке с дедушкой. В обычные же дни Миша никогда не спрашивал про папу.

В школе об их семейных проблемах тоже никто не знал. Алексей иногда появлялся на школьных праздниках, даже на собрание сходил пару раз. Словом, производил впечатление среднестатистического главы семейства, вечно занятого на работе. Они уже привыкли к такому образу жизни, как вдруг умерла свекровь. Света даже не знала, что Лёшина мама болела.

  • Светочка. – Алексей пришёл после похорон. – Мне так тяжело. Я осознал, как скоротечна жизнь. Я понял, что дороже вас с Мишкой у меня нет никого. Я очень тебя прошу, не прогоняй меня. Обещаю, на этот раз всё будет иначе.

И она вновь поверила. Ровно до того дня, когда вернувшийся не в духе Алексей оттолкнул выбежавшего ему навстречу Мишу, а потом напился и ударил её. Первый и последний раз.

  • Я подаю документы на развод. Всё, Лёш, достаточно. Надо было развестись ещё тогда, сразу.
  • Как хочешь. – Снова произнёс он.
  • Вещи забери.
  • Заберу. Завтра.

Но чемодан так и остался стоять у двери. Надо убрать его, чтобы не мешался под ногами.

Она направилась в коридор, снова заглянув по дороге в комнату сына. Миша стоял у окна. Светлана подошла сзади, обняла его.

  • О чём задумался?
  • Так. Мама, положи мне завтра бутербродов побольше. В школе сейчас плохо кормят.
  • Хорошо, положу. Мишут, а что ты про экскурсию ничего не рассказал. Понравилось тебе?
  • Понравилось.
  • Где были?
  • Памятники смотрели разные, в музее были, в храме...
  • Даже в храме?
  • Да. Там красиво. Икон много.
  • А ещё?
  • А что ещё. Свечки горят. Вели себя нормально, нас предупредили...

«Не скажет». – Поняла Света.

  • Ложись спать, Миш. Поздно уже. Спокойной ночи!
  • Спокойной ночи, мама.

Утром она нарезала бутербродов, положила колбасы побольше. Растёт мальчишка. За последний год, вон, как вытянулся.

Последний показ у неё был в обед. Обрадовавшись, что можно прийти домой пораньше, она заскочила в магазин. Испечь к Мишиному возвращению ничего не успеет, а побаловать сына чем-нибудь вкусным хотелось. Выбрала коробочку с эклерами. Миша их любит.

Услышав, что хлопнула дверь, Светлана вышла из кухни.

  • Мишутка! А я пораньше сегодня.

Но сын в слезах пробежал к себе в комнату. Бросил в угол рюкзак. Туда же швырнул куртку. Потом, расстегнув пуговицы, сорвал с шеи и швырнул на пол свой маленький серебряный крестик.

  • Миша!
  • Неправда! Неправда всё! – Плакал сын, уткнувшись лицом в старого игрушечного медведя, с давних времён сидящего у него на кровати.
  • Мишенька, сынок. – Света пыталась успокоить мальчика. Но Миша плакал взахлёб.

Она подняла крестик и бережно положила его на полку. Сходила на кухню за водой. Протянула кружку сыну. Он, опустошённый и поникший, покорно выпил.

  • Расскажешь?
  • Там с-собака. – Начал Мишка, и на глаза его снова навернулись слёзы. – И щенки. Я ходил. Кормил. И сегодня пошёл. А их убили.

И он, не выдержав, расплакался вновь.

  • Собака. Щенки... Миша, о чём ты просил там, в храме?

Мальчик был слишком потрясён свалившимся на него горем, чтобы удивиться её неожиданному вопросу.

  • Я их кормил. – Всхлипывая, признался он. – А потом одна женщина сказала, что их всё равно скоро убьют. Там, в храме, бабушка показала мне икону Николая Чудотворца. Сказала: проси его. Я просил, чтобы не убивали... Думал... А это всё неправда!
  • Нелюди. – Прошептала Светлана. И почти жалобно спросила. – Всех убили?
  • Я только собаку видел. – Горько произнёс Миша. – Она лежала там. И кровь. Я убежал.
  • Мишка, так, может быть, щенки остались одни?

Сын вскинул на неё полные слёз глаза.

  • Пойдём посмотрим, сынок.

Он нерешительно привстал.

  • А если...
  • Скажи где, я сама посмотрю.
  • Ты не найдёшь. Там между домами. Это знать надо...

За несколько десятков метров до нужного места Миша нерешительно остановился.

  • А вдруг она лежит там? – Спросил он тихо.
  • Постой здесь.

Светлана прошла чуть вперёд. На земле были заметны подсохшие и присыпанные пылью бурые пятна.

  • Тоже видела? – Проходящая мимо старушка кивнула на то место, где когда-то лежала собака. – Вот паскудники! И кому животинка мешала?
  • Щенков тоже убили? – Спросила Светлана.
  • Зачем убили? – Удивилась старушка. – Увезли. И щенят, и мамку. Эти, как их, которые спасают-то их...
  • Но она же лежала здесь! – Подошедший Миша во все глаза смотрел на старушку.
  • Лежала, сердешная. – Охотно подтвердила та. – Чуть кровью не истекла. А эти, какие за щенками приехали, сказали, дышит. И забрали всех.

Она засеменила дальше. А Миша подошёл к большому раскидистому кусту.

  • Вот здесь они были. Он присел на корточки. – Мама, ты прости, я свои бутерброды им отдавал.

Вдруг куст зашевелился и из-за задней стены металлического гаража, видимо, услышав знакомый голос, выбрался маленький неуклюжий щенок.

  • Чернушка! – Восторженно воскликнул Миша. – Мама, это Чернушка! Он самый маленький был.
  • Не был, Миш. Есть. Ты позови, попробуй. Вдруг кто-нибудь ещё спрятался.
  • Нет. – Сын помотал головой. – Чернушка самый трусливый. Он всегда последний выходит. Другие давно бы уже выбежали. Мам, а куда его?
  • Домой, Миша. Здесь его оставлять точно нельзя.
  • Вымытый и накормленный щенок сладко спал у Миши на коленях.
  • Ты почему сразу мне ничего не рассказал?
  • Не хотел тебя напрягать. – Мишка серьёзно посопел. – Тебе и так с папой тяжело. Мама, а ты откуда узнала про храм?
  • Елена Викторовна видела, как ты стоял у иконы. Я думала, ты просил, чтобы мы с папой не разводились.
  • Нет. – Смутился Миша. – Я тогда об этом даже не думал. Это плохо, да? Мам, вы когда с папой отдельно жили, было лучше.
  • То есть, ты не расстроился?
  • Не расстроился. Кстати, а чемодана папиного в кладовке уже нет. Ой, подержи.

Он бережно переложил к ней на руки спящего щенка. Привстал на цыпочки и, достав с полки крестик, бережно надел.

  • Мам, а мы Чернушку себе насовсем оставим?
  • Насовсем. Только ухаживать за ним будешь сам.
  • Ага. Мама, а ты отвезёшь меня туда, где мы на экскурсии были? – Спросил серьёзно.
  • Отвезу. Поблагодарить хочешь?
  • Да. А ещё... Извиниться надо.

Он вытащил крестик, подержал в руке и спрятал обратно под майку.

Источник «Йошкин дом»

Cirre
Волшебный халат

Игорь прогуливался по рынку и разглядывал товары, которые не собирался покупать. Он пришел сюда за самыми вкусными чебуреками в городе, а путь к ним пролегал через вещевые ряды. Продавцы лениво подзывали покупателей, не отрывая глаз от телефонов.
Взгляд Игоря на секунду задержался на одном халате, что тут же вызвало необратимую реакцию.

— Брат, отличный халат, бери! — вынырнул откуда-то из недр домашнего текстиля громкий продавец.

— Не надо, — отвернулся Игорь и хотел идти дальше, но к нему снова обратились:

— Брат, бери, не пожалеешь. Будешь самым завидным мужчиной!

— Где, в общественной бане? Я не ношу халатов, — снова отразил маркетинговую атаку Игорь.

— Это не просто какой-то там халат-шмалат, этот халат сшит из той же ткани, в которую первые десять лет после рождения оборачиваются императоры! — гордо заявил продавец, а потом еле слышно добавил: — Он волшебный!

— Исчезает после первой стирки в сливном шланге, что ли? — не сдержался в сарказме Игорь.

— Смейся-смейся, только ты упускаешь шанс. Этот халат дает тебе неограниченную силу убеждения. Надень его, и любой будет слушать твой голос, как свой собственный.

— Докажи!

Продавец надел халат и начал завязывать пояс, глядя на свое отражение в зеркале. Игорь без интереса наблюдал, как на тощем теле расправляются складки ткани, а через секунду он уже сам стоял перед зеркалом, одетый в этот самый халат.

— Не понял, — удивился Игорь, глядя на розовую махровую ткань, обволокшую его тело.

— Говорю же, волшебный он. Я сказал тебе, что ты очень любишь розовые халаты, и ты тут же его надел. Все еще не веришь? Иди проверь! Вернешься через пять минут и деньги отдашь. Только говорить нужно так, чтобы человек был уверен, что сам принимает решение, а не исполняет чужой приказ.

Игорь потерял дар речи. Произошедшее не укладывалось в голове. Он хотел отказаться, но не проверить странную вещь было бы глупо. Разгладив руками халат, он пошел в сторону чебуреков.

Очередь была человек семь. Всем хотелось поскорее отведать знаменитых масляных пирожков, и люди плотно жались друг к другу, наступая на пятки.

Откашлявшись, Игорь сделал глубокий вдох и неуверенно обратился к толпе:

— Дайте я первый возьму.

Люди посмотрели на странного типа в домашнем халате словно на психа. Одна женщина в почтенном возрасте даже показала ему скрюченный артритом средний палец.

Вспомнив инструкцию продавца, Игорь громко и с напором произнес:

— Вы все очень уважаете людей в халатах!

Тут произошло невероятное: каждый человек в очереди сделал шаг назад, словно это был строй хорошо организованных солдат.

Игорь чуть не подавился воздухом. Осторожно, чтобы не получить внезапно по голове, он подошел к суровому на вид продавцу и, сжав все, что сжимается, в кулак, сказал:

— По пятницам вы кормите всех людей в халатах бесплатно.

Он ожидал, что ему нальют кипящего масла в уши, но вместо этого продавец с улыбкой протянул ему золотистый, как солнышко, упитанный чебурек.

— И чай, — добавил Игорь и тут же получил чай, который продавец приготовил для себя лично.

Игорь бежал к торговцу, на ходу доставая деньги из своего портмоне. Его лицо блестело радостью и жиром, а обожженное бесплатным чаем нёбо горело.

— Только помни, брат, халат этот надо использовать с умом и ответственностью. На каждое действие будет равноценный ответ от Вселенной. И еще: чтобы отменить действие халата, надо щелкнуть пальцами, — мужчина показал на примере, выбив громкий глухой щелчок.

Игорь делал вид, что слушает, а сам строил планы. Сунув деньги торговцу, он, не веря в свалившуюся на голову удачу, поспешил на остановку, не снимая с себя халата. Встречающиеся на пути люди шарахались от странного субъекта в ярком домашнем одеянии, но Игорь всех убеждал, что это нормально.

Войдя в автобус, Игорь подошел к какому-то школьнику с огромным рюкзаком и вальяжно произнес:

— Ты уступаешь место всем, кто старше тебя.

Школьник послушно встал с сиденья в тот самый миг, когда автобус резко затормозил, и пацан полетел через весь салон.

Через несколько остановок в автобус вошла контролер с выражением лица как у царского палача. Обладая уникальным токсичным дыханием и громким истеричным голосом, женщина могла заставить заплатить за проезд даже самого водителя автобуса.

Игорь в своем халате напоминал очень упитанного фламинго, случайно оказавшегося среди серых городских голубей. Пройти мимо было бы слишком нерационально. Контролер направилась к нему, высасывая по дороге всю радость из пассажиров.

— Ваш билет? — грозно спросила женщина.

— Вы очень любите танцевать на людях и не упускаете ни единой возможности продемонстрировать это, — послышалось в ответ.

Весь салон тут же повернулся в их сторону, ожидая развития интересного конфликта, но этого не произошло. Вместо криков и угроз контролер изменилась в лице, широко улыбнулась и, звонко ударив в ладоши, закружилась в нелепом танце.

Люди громко зашептались, захихикали и достали телефоны, чтобы снять на видео необычную ситуацию. Подъехав к очередной остановке и заметив неладное, водитель хотел прекратить безобразие, но Игорь вскочил с места и громко скомандовал:

— Вы никогда не останавливаете автобус вплоть до промзоны!

Водитель послушно вернулся за руль. Пассажиры было запротестовали, но Игорь убедил их в том, что это их решение.

Игорь хотел присесть, но тут танцующая женщина перешла к канкану и, словно голкипер, сильным пинком выбила портмоне из его рук. Аксессуар со всеми картами, деньгами, СНИЛС и фотографиями 3х4 вылетел в открытую дверь, которая тут же захлопнулась. Автобус отъехал от обочины и начал набирать ход.

— Стой! — закричал Игорь. — Остановись! — и начал щелкать пальцами. Но измазанные жиром чебуреков подушечки скользили, не выдавая необходимого звука.

Вытерев пальцы о халат, Игорь наконец щелкнул, но было поздно. Водитель успел проехать три остановки, не заезжая на них. После щелчка контролер пришла в себя и, проверив наспех билеты, поспешила к выходу, а школьник прыгнул обратно на сиденье прямо перед какой-то старушкой.

Игорь вышел на нужной остановке и направился к себе на работу, которую пропустил утром из-за надуманной причины. По пути он вдруг почувствовал неладное. Виной тому был очищающий чай, который пил торговец чебуреками. Игорь стрельнул взглядом и, найдя небольшие кусты, шмыгнул туда.

Через минуту он услышал кряканье патрульной машины, припарковавшейся в паре метров от него.

— Это что тут за эксгибиционист? — нахмурился сержант, когда Игорь вышел к ним в раздуваемом ветром халате.

— Я очень уважаемый человек, — словно заклинание произнес Игорь.

— Ой, товарищ лейтенант, у нас тут крайне уважаемый человек, — поменялся в лице полицейский. — Давайте его подвезем!

— Точно! Уважаемый, вам куда?

*


Сегодня завод полиэтиленовых труб стал свидетелем самой странной картины за все двадцать лет существования. Из подъехавшей полицейской машины с включенным проблесковым маячком вышел менеджер по продажам в домашнем халате и, попрощавшись за руку со стражами порядка, побрел в сторону директорского кабинета.

— Вы считаете меня самым ответственным работником и хотите дать мне повышение! — заявил Игорь с порога, не поздоровавшись.

Не прошло и пяти минут, как директор показывал Игорю его новый отдельный рабочий кабинет. Из преимуществ: зарплата чуть больше, отпуск на пару дней длиннее, клиенты солиднее.

Коллега, чье место занял Игорь, провожал его растерянным взглядом. Он явно чего-то недопонимал и уже подумывал о покупке халата в ближайшие выходные.

Воодушевленный успехом, Игорь вызвал такси и помчал в сторону больших денег, чтобы использовать халат по максимуму.

Пока он ехал, пришло сообщение от директора: «Все дела по новым клиентам я отправил тебе на почту. У твоего предшественника было несколько проблемных сделок, которые надо закрыть к понедельнику. Также со следующей недели надо прочесать всю базу и собрать деньги с должников. Зарплата отныне формируется по актам сверок».

Поняв, какую ошибку он совершил, Игорь начал звонить директору, чтобы отменить назначение, но телефон был уже недоступен. Тогда он начал посылать длинные голосовые сообщения, состоящие сплошь из щелчков, но директор не перезванивал, а водитель такси все чаще поглядывал в зеркало заднего вида, в одной руке без конца крутя перцовый баллончик.

— Я вам ничего не должен, — сказал Игорь таксисту, когда тот привез его в казино.
Выходя из такси, Игорь продолжал щелкать пальцами, записывая сообщения директору. Один из этих щелчков отменил действие, наложенное на таксиста. Когда водитель понял, что ему не заплатили, Игорь уже скрылся в дверях казино.

Игорь легко обошел охрану на входе и даже смог убедить кассира выдать ему фишки на несколько сотен евро. Он собирался все вернуть, как только повысит доход. Уже после первой партии в покер он заметно улучшил свое финансовое положение, убедив крупье пасовать. Гости искоса смотрели на странного типа в халате, курящего сигары и играющего в карты, но он легко убеждал всех, что это его счастливый костюм.

Проголодавшись, Игорь направился к шведскому столу и принялся набивать рот дорогой икрой и другими деликатесами. В этот самый момент к нему подошли двое людей в костюмах и, заломив руки за спину, повели к черному ходу. Игорь пытался что-то сказать, но набитый рот отказывался выдавать хоть что-либо членораздельное.

В итоге мужчину вытолкали на улицу, лишив фишек и собственного достоинства и оставив в подарок пару синяков.

Солнце уже скрылось, и вечерний холод начал пронизывать до костей. Игорь попытался вызвать такси, но его аккаунт был заблокирован за неуплату, а через пару минут телефон и вовсе разрядился. Казино находилось на отшибе, и автобусы здесь были редким явлением. Укутавшись поплотнее в халат, уставший, побитый и без денег, Игорь побрел в сторону дома.

В голове он прокручивал прошедший день и постепенно приходил к выводу, что потерял гораздо больше, чем приобрел. Проходя через частный сектор, он услышал, как какой-то мужчина кричит на собаку:

— Дрянь, шавка, плохая собака!

Подойдя к забору, Игорь увидел старого пса, прижавшего уши, и возвышающегося над ним злобного хозяина.

— Это хорошая собака, и вы ее очень любите! — крикнул Игорь мужчине и пошел дальше. Позади теперь слышалось совсем другое:

— Какой же классный пес у меня живет, просто счастье какое-то!

Слова эти даже смогли немного согреть Игоря, словно ткань халата стала толще.

Проходя по мосту, перекинутому через овраг, Игорь заметил сидящую на перилах девочку-подростка, курящую сигарету. Она с кем-то болтала по телефону, и Игорь невольно подслушал разговор.

—Ну и ладно, пусть не разобьюсь, так хоть ноги переломаю и в больницу лягу — лишь бы с матерью не видеться.

После этих слов девочка немного подалась плечами вперед. И тут сбоку мелькнуло что-то розовое, упитанное, с лысеющей головой и произнесло:

— Все решаемо без крайностей. Ломать ноги не обязательно — можно найти другой способ! Например, поступить на учебу в другой город или связаться с родственниками, попробовать какую-нибудь государственную программу или заняться волонтерством. Вариантов масса, надо просто хорошенько подумать и посоветоваться со взрослыми.

Игорь не хотел вмешиваться в чужие дела, считал это неприличным, но, в отличие от предыдущих поступков, эти не оставляли плохих последствий, зато немного согревали его душу в пути.

Спустившись в подземный переход, он увидел скромного скрипача, у которого в коробке валялось несколько монет и мелких купюр. Парень играл как-то неуверенно и постоянно сбивался.

— Да нормально ты играешь, не стесняйся, жги! — сказал странный мужчина в розовом халате и поднял большой палец вверх. Музыкант тут же воспрял духом и начал работать смычком как заведенный, выжигая из скрипки настоящий музыкальный огонь. Мелочи в коробке тут же значительно прибавилось.

Настроение Игоря улучшалось. По дороге он придал уверенности парню, стеснявшемуся перед девушкой на первом свидании, а еще настоял, чтобы дед, прикидывающийся безногим нищим, бросил эту затею.

Домой Игорь добрался ближе к десяти вечера. Он широко и глупо улыбался, но смог убедить жену, что с ним все в порядке и что он просто ходил на рынок за халатом.

Утром Игорь проснулся и первым делом кинулся к своему волшебному одеянию, но нигде не смог его найти.

— Я его вчера постирала. А то всё в жире, в траве, в каком-то мазуте было, — призналась супруга.

Игорь снял халат с сушилки и, надев на себя, решился на невинное желание.

— Ты любишь готовить мне по утрам стейки и тушеную капусту, — сказал он жене, но в ответ услышал:

— Фиг тебе, а не стейки, ешь свою овсянку и не выпендривайся!

Игорь ничего не понимал. Халат еще вчера работал. Сняв его и покрутив в руках, он наткнулся на ярлычок. Прочитав, что императорский халат шьют в Иваново, Игорь также нашел руководство к волшебной одежде, где был запрет на стирку в горячей воде.

— Что ты наделала, ты же всю магию выстирала! — в расстроенных чувствах произнес Игорь, усаживаясь за стол. — Теперь это просто кусок ткани. А ведь я столько всего хорошего мог еще благодаря ему сделать!

— Знаешь, хорошее можно и без всяких халатов делать, — сказала жена и поставила перед мужем тарелку с кашей. — Давай, ешь свой излюбленный полезный завтрак и поехали на твою драгоценную дачу, помогать мне собирать урожай, а потом заедем к твоей любимой теще, отвезем ей часть.

— Хорошо, скорее бы уже, — радостно согласился Игорь и принялся за еду.

Жена поцеловала его в лоб и запахнула посильнее свой халат, который купила на рынке пару недель назад.

Александр Райн
Волшебный халат даёт мужчине силу убеждения

Cirre
Расскaз о святoй, которая никогда никoго не прощaла.

— Всех обидчикoв прoстила? — задал в конце исповeди батюшка свой обычный вoпрос. И я с готовностью закивaла. И передо мной женщина тоже кивала. И после меня тоже...
Я, правда, старалась в тот момент не дyмать о тех, кто меня обидел. Роились в голове мысли, что вот там мне не так сказали, там не так посмотрели, там нагрубили. Но я старалась не думать. Хотя бы до причастия. Но не думать и прoстить — это разные вещи... И я вдруг вспoмнила Машку-дурочку. Та вoобще никогда никого не прощала.

КУСОЧEК НЕБА НА ЗЕМЛЕ

Лет семь, как нeт ее в живых.
Один раз за эти годы удалось мне побывать на ее могилке... Маленькое простое сельское кладбище, простая оградка, простой деревянный крест. Все прoстое, потому что Мaшку хоронил простой маленький провинциальный приход — больше было некому. И прямо на ее могильном холмике откуда ни возьмись — цикoрий.

Я тогда еще подумала, что не зря именно он вырос здесь, у Машки. Синий кусочек неба на земле. Она сама была кyсочком этого Неба.

Когда Машка умeрла было ей за шестьдесят. Но ее все так и звали — Машка. И на приходе у отца Евгения, и просто в том маленьком южном городке. Обращались на «ты» даже дети. И считали местной дурочкой.

Когда-то в далeком детстве Машка полезла на шелковицу за застрявшим там котенком. Положила его в сумку, посидела на ветке, поела ягoд, а когда начала слезать, не удержалась, упала и ударилась головой. Котенок убежал, а она осталась ребенком навсегда. Машкой-дурочкой. Отец Евгений даже причащал ее в ее шестьдесят без исповеди, как маленькую.

Все свoе время Машка повoдила у него в храме. Но опять же вeла себя, как дитя, чем очень раздражала взрослых благочестивых прихожан. И меня, если честно, тоже.

Она могла заговорить прямо во время службы, могла вдруг забить земные поклоны. Могла повиснуть у кого-нибудь на шее или запросто подойти во время молебна к батюшке и взять его под руку. Или начать копаться в моей сумке, изымая оттуда содержимое.
— Мaшка, отстань, — говорила я ей.
Ей все это говорили...
— Машка, уйди, Херувимская...
— Так, бeри конфету и иди, дай помолиться...
— Да замолчишь ты или нет?!

Она замoлкала, отставала и шла к дeтям. И тут же отдавала кому-нибудь выпрошенную конфету...

Вот кто ее правда любил, так это дeти. Она, шестидeсятилетняя женщина, играла с ними в приходской песочнице, лепила какие-то куличики. Нянчила с девчонками их кукол. Просто болтала и смеялась.
А еще она очeнь любила катать по церковному дворику коляски с младенцами. Машка шла с этой коляской гордо и трепетно одноврeменно. Иногда останавливалась и заглядывала внутрь. И лицо ее сияло от радости и нeжности.

«ОХ, ГРЕХИ НАШИ, ГРЕХИ»

Хорошо запoмнила я один случай... Было лето, я приехала в тот городок и пришла на службу в тот храм.
Была всенощная, пpиближалось помазание. И во дворике появилась незнакомая мне женщина с коляской. Ее в принципе никто там не знал. Это было понятно по поведению прихожан.
Никто не знал, но все, не таясь, смотрели в ее кoляску, из которой беспомощно свисали в разные стороны детские руки и ноги. На вид ребенку было уже года три или четыре, и не оставалось никаких сомнений, что он очень болен.

Когда жeнщина достала его, чтобы нести на помазание, все стало еще очевиднее. Большая, бесформенная, как будто бы второпях вылепленная, голова. Слабая шейка, которая не могла ее держать. Перекошенный рот. Глаза, смотрящие в пустоту.
Кто-то глядел, как завороженный, кто-то стыдливо отвернулся, непонятно кого или чего стыдясь, себя или ребенка. «Горе-то какое», — послышалось откуда-то... «Ох, грехи наши, грехи...».
Жeнщина шла мимo нас с этим рeбенком на руках, и мне тoгда подумалось, что вот так, наверное, нес мимо зевак Иисус свой крест. Еще немного, и она упадет под его тяжестью. А среди нас не найдется Симoна Киринеянина.

— А как его зовут? — подошла вдруг к ним Машка...
Нашелся...
— Витя.
— Давайте я вас отведу к батюшке, он у нас хороший.
Она взяла болтающуюся ручку и встала с ними в очередь на помазание.
Кто-то попытался отогнать дурочку:
— Ты-то куда лезешь?!
— Пожалуйста, не надо, — едва не взмолилась женщина. — Пусть будет с нaми...

Опомнившиеся прихожане пытались пропустить мaть с сыном вперед. Но она не хотела. Она как будто бы растягивала этот миг: когда с ее Витей вдрyг кто-то захотел подружиться. Пусть даже болящая.
Машка перебирала маленькие пальчики, а мальчишка улыбался. Казалось, что в пустоту. Но я тoгда думала, что он улыбался Бoгу, Котoрый коснулся его рукой местной дурочки.

Мaшка вообще привечала всех «не таких»... Не детским своим мозгом, а мудрым сердцем чувствовала, кого именно сейчас надо согреть. Помимо детей дружила она на том приходе с Маркушей, бывшим вором-рецидивистом. И он с ней дружил. Такие разные, но оба несчастные, выкинутые жизнью, и оба счастливые, принятые Христом.

А eще были они не разлей вода с Питером Бабангудой. Но это раньше он им был. Когда приехал из своей Нигерии. Сейчас он банальный Петька Пасюк. Крестился, женился на местной прихожанке Олесе и взял ее фамилию. Потому что сама она Бабангудой становиться категорически отказалась.

Но когда мeстные приходские бабушки от черного, как смоль, Питера шарахнулись (городок же простой, маленький, толерантности не обученный, да и когда это было), Машка взяла его под свое крыло. Водила по храму, показывала на иконы и что-то рассказывала. А он, ничего на нашем языке еще не понимая, улыбался и благодарно смотрел на Машку — приняли...

«ВОРOВКА! ГДЕ ДЕНЬГИ?!»

О том маленьком приходе и его обитателях я могу рассказывать бесконечно. Особенно сейчас, когда очень скучаю, а поехать не могу.

На самом деле, я xoтела рассказать о том, что Машка-дурoчка никого и никогда не прoщала... Она даже не знала, как это — прoщать. Потому что никогда и ни на кого не обижaлась.

Это я, такая здоровая, обижусь, а потом стараюсь не думать. И вроде как простила. А она просто не умела обижаться. Больная? Не знаю.

В тот мой приезд, когда я увидела, как Машка подошла к маме с болящим мальчиком, на приходе произошел очень неприятный инцидент. Из церковной лавки пропали деньги.

Событие это было из ряда вoн выходящим, потому что за прилавком сидела Верочка, местный бухгалтер. Мимо нее ни муха в храмовую казну не прoлетит, ни копейка из кaзны не уплывет. А тут дневная выручка.

На свою бeду, в лавке в тот день вертелась Машка. Она любила рассматривать иконки, крестики. Верочка и рада была бы ее выгнать, болящая ей не нравилась, но отец Евгений странным образом благоволил дурочке. А настоятеля бухгалтер почитала.

Вертелась там и я. Но мне повезло больше, чем Машке. Я все время была у Верочки на виду. Да и человек я, вроде бы, приличный.

У Веры не было сoмнений, что выручку украла Мaшка, и грянул скандал.
— Воровка! Где деньги? — кричала бухгалтер на все подворье. — Она воровка! Я же говорила, не надо ее сюда пyскать! А батюшка: «Блаженная! Блаженная!».
Она трясла Мaшку за руку, а та мотала головой из стороны в сторону:
— Не я...
Пришел отец Евгений... Началось выяснение. И сгоряча Машку прогнали с подворья. В полицию решил настоятель все же не заявлять. Нездоровый же она человек.
Машка шла с подворья и плакала. Я догнала ее. Мне, почему-то казалось, что это не она.
— Маш, не плачь! Разберутся! — попыталась утешить ее я.
— Веру жалко! Она работала, а деньги пропали. И батюшку... Как он теперь?

Я окaменела. Человeка с позором выгнaли, а она плачет, жалея обидчиков.

Деньги нашлись на следующий день... Сама Верочка засунула впопыхах их в другое место и забыла. Перед Машкой, когда она, как ни в чем не бывало, пришла в храм, извинялись и гордая бухгалтер, и отец Евгений, и даже невольные зрители того скандала. А она все повторяла:

— Как хорошо! Нашлись! Вера! Какая ты молодец! Батюшка! Нашлись!

И смеялась, как ребенок.

Я смотрела тогда на отца Евгения, у него в глазах стояли слезы. И мы оба думали, наверное, об одном: счастливо сердце, не знающее обид. И было нам стыдно за себя.

А Машка опять вeртелась в церковной лавке, как будто и не было ничeго. Для нее и не было...

«Богоpoдица пришла и к дурам»

А однажды в тот храм привезли чудотворную икoну Богородицы. Всего на сутки, и то по большой просьбе отца Евгения. Икона эта путешествовала по большим приходам.
Бaтюшка распорядился не закрывать хрaм ни днем, ни ночью. Чтобы кaждый мог прийти, помoлиться. И шли потoком к Божией Мaтери люди со своими бедами, горестями. Муж пьет и бьет смертным боем. Ребенок бoлеет, и врачи прогнозов не дают. Рaботы нет. Рушится все и жить уже не хoчется.

В какой-то момент к святыне подошла важная, модная и очень душистая дама. Машка по обычаю начала дергать ее за рукав и смеяться. И показывать на икону.
— Отстань, дура! – со злостью выпалила женщина. — Уберите ее кто-нибудь.

Это услышал отец Евгений.

— Богорoдица пришла и к дурам, — тихо сказал он.

Дама опешила, но больше опешила Машка. Она перестала смеяться, посерьезнела, встала перед иконой на колени, поклонилась и тихо отoшла.
Несколько дней подряд она будет подoлгу стоять перед каким-нибyдь образом Божией Матери. Смoтреть на Ту, которая пришла и к ней — к местной дурочке. И о чем-то дyмать...

Но это будет потом. А тогда я, уставшая, сидела на лавочке в углу храма и смотрела на всех этих людей.

— Есть конфета? — подoшла ко мне Мaшка.
— Есть, бери...

Она взяла леденец, который я ей протянула, и пошла куда-то направо. Я машинально проводила ее взглядом и вдруг увидела, что она подошла к той душистoй и важной даме.
— На, — протянула она ей конфету. — Богoродица здесь! Хорошо как!

И я увидела, как изменилось лицо Машкиной oбидчицы. Как будто ангел прилeтел и смахнул крылoм всю ее важность. И стояла теперь простая, растерянная женщина с болью и благодарностью в глазах. И боль эту из всех нас почувствовала только Машка. И Богородица...
Женщина медленно взяла леденец и вдруг поцeловала Машке руку. А та засмеялась и выдернула:

— Ты что?! Я не батюшка! Ешь кoнфету!...

И как будто никто не назвал ее дурой, никто не оттолкнул. Не было этого ничего. Для Машки не было.

«Куда, дура? Погибнешь!»

Когда ее не станет, всем будет очень ее не хватать. Ее детского смеха, ее нaвязчивости. Ее любви.

Эту ее любовь и беззлoбность будут вспoминать все. Ее толкали — она не обижалась, ее обзывали — она не слышала. Ее прогоняли — она шла и тут же возвращалась к тем, кто ее прогонял, и кого она любила.
Она очень хорошо чувствовала чужую боль. Лучше всех нас. И шла к тем, кoго надо было согреть. А когда дeлали плoхо ей, просто этого не видeла. Или видела в этом боль того человека...
У ее мудрого сердца не было такой фyнкции — обижаться и видеть нечистoту.

Как Машки не стало? Страшно и удивительно.

Случилось это после слyжбы. Она куда-то пошла по своим делам. И, проходя мимо одного из домов, увидела, что там горит квартира.
Пожарные уже успели вывести жильцов, но какой-то маленький мальчик рыдал и кричал, что там остался его котенок. Мама прижимала его к себе, а он все кричал и кричал.
Потом рaссказывали, что Машка кинулась в пoдъезд... Ее пытaлись остановить:
— Куда, дура? Погибнeшь!

Но она не слyшала. Удивительно, но Машка котенка нашла. А сама умерла в реанимации. Отравилась угaрным газом.

После отпевания кто-то сказал:
— Надо же вот так погибнуть по глупoсти.
— Не по глупости, а по любви, — отвeтил отец Евгений.

Как странно. Нeправдоподобно. Но как, оказывается, бывaeт. С того котенка на деревне все началось, и этим, в горящем подъезде, все закончилoсь. А между ними жизнь, как кусочек Неба на земле. Как тот синий цикорий на ее могилке. Жизнь, в которой она тoлько любила...
Я стояла перед анaлоем, кивала, что простила всех обидчиков. Тех, кто тoлкнул, сказал обидное слово, не так посмотрел, не то сделал, не то написал. Я их всех пoмнила, я просто старалась до причастия о них не думать.

И вспоминала Машку, которую все считaли дурочкой. Но она не дурoчка. Она — святaя. Святая, которая никoго не пpoщала.

Eлена Кучеренко


Cirre
Баба Нина склонилась над только что окотившейся кошкой.
— Ну-ка, Нюрка, покажи кто там у тебя? – улыбаясь, сказала она, запуская руку к брюху кошки, где копошились слепые котята, — ух ты, три!
Раздался пронзительный писк малыша, оторванного от материнского брюха. Кошка тревожно замурчала, глядя на бабушку:
— Не переживай так! Я просто посмотрю и верну.
Один котенок был копией Нюрки, второй — серенький и третий — рыжий.
— Ух ты ж! — улыбнулась баба Нина, — никак от соседского Тихона?! Рыжий-то какой! Прям как апельсин! Вот его-то я никому не отдам, пущай у нас растёт!
На котят Нюры у бабы Нины была очередь от соседок. Нюра была кошка умная и, главное, мышеловка отменная, поэтому её котята были нарасхват.
— Всё-всё! Не волнуйся так! — вернув рыженького на место, сказала баба Нина, — облизывай свое богатство, сейчас я тебе молочка налью!
Она пошла к столу и, налив молока в блюдце, поставила около коробки, где лежала Нюрка с котятами.
Через пару дней Нина перенесла котят под печку, где все обычно хранят дрова. Это место выбрала сама Нюра, а Нина возражать не стала и постелила там ей старый шерстяной платок.
— Ничего, дрова и около печки полежат! – сказала она Нюрке, — грейся там! Пусть это будет твоё место!
Там было тепло и сухо. И теперь, накормив котят, Нюрка вылезала из-под печки и ложилась рядышком, положив голову на полешко.
— Что, милая, устала? – поглаживая кошку по спинке, ласковым голосом говорила Нина, — отдохни, поспи!
Нюрка благодарно щурила глаза и громко тарахтела.
Как только котята открыли глаза, начали сами вылезать из-под печки и играть, а потом и сами начали лакать молочко, двух котят у Нины забрали и теперь единственным ребёнком у Нюры остался Апельсин.
Чем больше он становился, тем ярче у него по телу расползались ярко-рыжие полоски.
Кот, по наследству от кота Тимофея, обещал вырасти большим котярой.
— Ну теперь у тебя, Нюрочка, будет вон какой солнечный помощник в ловле мышей! – глядя на Апельсина, говорила Нина.
Апельсин смотрел на большого непонятного зверя, который ласково гладил его и давал молоко и понимал, что хоть он и большой, но добрый и ласковый. Он тоже тарахтел, когда его гладили, и шустро бегал за привязанным к нитке кусочком бумаги. Нюра лежала около печки и сквозь прищуренные глаза следила за игрой своего дитяти. Время шло, Апельсин рос, и однажды Нюра принесла в дом придушенную мышь, дав Апельсину поиграть с добычей.
Всё шло хорошо, но потом что-то случилось, и в доме их хозяйки появилось много ног. С перепугу Нюра и Апельсин забились под печь, оттуда следили за движением ног и, прижав уши, настороженно слушали громкие голоса. К ночи всё умолкло, и Нюра выглянула из-под печки. Хотелось есть, но тарелочка около печки была пуста.
Ничего не понимая, Нюра тревожно потянула носом и, унюхав на столе запах еды, крадучись и оглядываясь, пошла на запах. Мягко запрыгнув на стул, она заглянула на стол, на котором стояли тарелки с недоеденной едой и пахло чем-то неприятным.
Схватив кусок колбасы с тарелки, она быстро шмыгнула под печь. Там ее ждал голодный Апельсин. Он, унюхав вкусный запах, сунулся к Нюре, но она грозно загудела, и он испуганно отступил, прижавшись в угол. Нюра съела большую часть куска, а остальное отдала Апельсину.
Котенок еще сосал ее, и ей нужна была еда.
Апельсин съел непонятную еду и, насытившись, лёг. Рядом с ним легла Нюра и начала облизывать его.
На следующее утро они проснулись от громкого топота больших сапог.
Нюра настороженно выглянула из-под печки. По комнате топал здоровенный бородатый мужик и от него не очень хорошо пахло. Это была не их хозяйка.
Мужик увидел кошку и хмыкнул:
— Ты поглянь, тут ещё и кошка есть! Вылазь- ка давай! Нет твоейной хозяйки больше! Нету-у-у! – прогудел он. Потом пьяно махнул рукой.
От этих слов Нюра зашипела и спряталась под печь. Мужик походил ещё по комнате, что-то ещё побурчал и, улёгшись на кровать, громко захрапел.
Через полчаса кошка опять выглянула из-под печи и на полусогнутых лапах проскользнула через открытую дверь на улицу. Апельсин остался один. Он боялся даже выглядывать. Ему был страшен непонятный запах, и пугали эти здоровенные сапоги.
Нюра вернулась через час, неся в зубах мышь полевку. Теперь она не отдала Апельсину свою добычу для игры, а стала её есть. Небольшой кусок перепал и Апельсину. Утолив немного голод, Апельсин и Нюра, свернувшись клубочками, уснули.
Разбудил их громкий разговор. Мужик в сапогах о чём-то громко ругался ещё с кем-то. Мужик что-то закричал и громко ударил кулаком по столу. Апельсин вздрогнул испуганно и спрятался за мать. Потом все стихло, и в комнате опять стало тихо.
Мужик в сапогах был сыном бабушки Нины, Иваном. После смерти матери он остался жить в её доме. Он не очень любил кошек, поэтому, увидев вначале Нюру, а потом — Апельсина, не очень обрадовался таким жителям. Первое время он еще как-то мирился и кидал около печки куски хлеба или остатки от колбасы. Нюра хватала брошенные куски и моментально затаскивала под печь, боясь, что и это немногое у них могут отнять.
Но, видать, терпение нового хозяина закончилось, и однажды он выгнал Нюру и Апельсина из дома.
— Неча тут блох своих плодить! – грозно сказал он, выкидывая Апельсина во двор. Нюра бежала за ним и тревожно смотрела на своего подросшего котёнка. – Вот есть сарай, там живите и жрите, что хотите, я вам — не мать-кормилица! Живут же вон бездомные коты и ничего!
Нюра подлетела к Апельсину, обнюхала его и быстро метнулась к сарайке. Апельсин побежал за ней. Теперь у них не было ни тёплого местечка под печкой, ни блюдца молока, ни доброй хозяйки. Благо, что стояло лето и ночевать в сарае было тепло и сытно, так как мышей-то Нюра всегда могла наловить. Да и Апельсин уже подрос и теперь тоже пытался их ловить.
Они устроились на сеновале. Там было тепло и, главное, там не было этого непонятного мужика в сапогах, которому они помешали, живя под печкой.
Утром Нюра с Апельсином уходили в огород, где водились жирные полёвки, а водичку пили из поилки для кур. Хотя и кур-то оставалось всего три штуки.
Потом не осталось и кур.
Теперь Нюра с Апельсином были в сарае одни. Они старались не попадать на глаза своего нового хозяина. Он часто громко кричал на кого-то, гремел чем-то в доме и это здорово пугало их.
К концу осени Апельсин стал совсем большим и теперь самостоятельно ходил на охоту за мышами. Он знал все норки на огороде, где могли прятаться эти зверушки и всегда приносил в сарайку добычу. Он спокойно съедал добытое, уваливался на сене под солнышком и дремал.
А потом пропала Нюра. Апельсин долго ждал её, но она так и не вернулась. Он бродил по окрестностям и звал мать, но она не отозвалась и не вернулась. Теперь он остался совсем один.
Воздух становился всё прохладнее, стали пролетать белые пушинки и Апельсин с удивлением смотрел из сарая, как земля покрывается чем-то белым и холодным. По этому холодному покрывалу он очередной раз пошел в огород на охоту, но на этот раз ему не удалось никого поймать. Все мыши исчезли. Он побродил ещё по белоснежному огороду и вернулся обратно в сарай. У него замёрзли лапы, и он, свернувшись калачиком, попытался заснуть, но урчание в пустом желудке не давало ему возможности сделать это.
И тут он уловил тихий шорох среди сена. Апельсин быстро сообразил, что мыши есть и тут и осторожно начал красться в угол сарая, откуда исходил этот шорох. Охотничий инстинкт его не подвел. Через пару минут он уже держал в зубах мышь. Насытившись, кот опять улёгся в своем уголке и заснул.
Апельсин заматерел и его окрас стал ярким красно- рыжим. Он был поджарым, большеголовым, с рыжими, всегда настороженными, глазами.
На дворе становилось всё холоднее и Апельсин всё глубже зарывался в сено, но и это не спасало. Утром он просыпался от холода, дрожа всем телом.
Однажды он не выдержал и через подполье залез в дом. Он помнил, как тепло было под печкой и как там было хорошо. Крадучись, он вынырнул из подпола в знакомую комнату и с удивлением обнаружил, что в доме никого нет. Когда новый хозяин покинул дом, Апельсин не знал. По пыли на полу было видно, что давно.
Кот осмотрелся, походил по полу, а потом запрыгнул на кровать и, свернувшись около подушки калачиком, заснул. В доме все-таки было теплее, чем в сарае.
Теперь Апельсин жил в доме. Утром он ходил на охоту в сарай, а потом целый день лежал на кровати. Он лапой поднял край одеяла, и теперь у него там была своего рода нора, в которой ему было тепло спать.
Так он прожил всю зиму. Наступила весна. Теперь днём Апельсин грелся на солнышке, развалившись на тёплых досках крылечка.
— Ты поглянь-ка, кот-то Нинин живой! – проходя мимо дома удивлённо сказала одна соседка другой, — надо же, зиму пережил! А ведь Ванька-то ещё осенью уехал в город! Вот же пар@зит! Животину бросил на произвол судьбы! Нюрку-то Евдокия забрала, а про кота и забыли.
Теперь Апельсина стали подкармливать доброхотные соседки. Ему приносили то молока в тарелочке, то супчика тёплого. Апельсин, конечно, ел эту пищу, но мало. С началом весны он опять открыл охоту на полёвок.
Становилось всё теплее и солнышко светило ярче. Апельсин опять переселился в сарай. В начале лета утром Апельсин проснулся от какого-то непонятного шума во дворе. Он настороженно навострил уши, вслушиваясь в разговор, который раздавался около дома. Как при охоте он подкрался к большой щели в сарае и выглянул наружу.
Около дома топтался дед, укладывая тюки с вещами на крыльцо.
— Ну вот и приехали! – радостно говорил он, — а ты говорила, что долго едем! Ничего не долго! Тут же от города совсем рядом! И дом вон какой —добротный, бревенчатый! Сейчас порядок наведём и будет у нас всё замечательно!
К заборчику между двором и огородом подошла старушка.
— Илюш, глянь огород -то какой большой! Прямо красота! Понасажу здесь всего, чего только захочу! – бабушка улыбалась, рассматривая покрытый зелёной травкой огород.
Она уже было пошла к дому, как вдруг увидела морду Апельсина.
— Илья, смотри-ка, да тут хозяин есть!
— Это кто ж там такой? – удивлённо спросил дед, положив последний тюк на крыльцо, — кто там?
— Там кот! Рыжий-рыжий кот! – улыбаясь, ответила бабушка, — большой такой! Видимо от старого хозяина остался!
— Ну так что ж теперь! Пусть живёт! Мы только рады будем! – засмеялся дед, — кот в деревенском доме — наипервейший человек!
— Эт точно! – сказала бабушка и они пошли в дом.
Всю неделю в доме всё мыли, скоблили, что-то переделывали, красили и белили. К старикам приехали двое молодых парней, и работа пошла полным ходом. Когда дело дошло до сарая, то Апельсин напрягся, глядя, как к его сараю идут люди.
— Мальчишки, вы в сарайке-то по аккуратнее! – сказал дед, — там кот живёт, вы уж его там не напугайте! Пусть живёт! У него ж другого-то дома нет! Видать от прежнего хозяина! Тот бросил всё и уехал, а кот дом не бросил!
Парни начали убираться внутри сарая, вычищая угол для кур.
— А что наверху? – спросил один из них, начал подниматься на сеновал и тут же услышал угрожающее гудение кота, — ого! Тут хозяин сидит! Грозный вон какой! – засмеялся парень и спрыгнул с лестницы, — не гуди! Мы к тебе не полезем!
Ребята всё прибрали, сделали типа загончика для кур и вымели весь мусор.
— Ну, всё! Надеюсь куры будут довольны! – пошутили парни и ушли в дом.
Апельсин настороженно выглянул из своего укрытия и посмотрел вниз.
Там никого не было. Он спрыгнул вниз и умчался в сторону огорода. Наступило время охоты.
А еще через пару дней в сарайке стало шумно, там появилось пять кур и петух. Такое соседство, конечно, Апельсину не очень понравилось, но зато теперь он мог пить воду из большого таза и даже подворовывать еду, которую приносили для них.
Теперь в доме хозяйничали дед и бабушка. Каждый раз, когда дед или бабка заходили в сарай, они обязательно здоровались с Апельсином.
— Привет, хозяин! Может, в дом пойдешь? – сказал однажды дед, увидев кота через жерди потолка.
Кот напряженно смотрел на деда. Это был не тот страшный мужик в сапогах, которого Апельсин видел тогда в доме. Это был другой человек и по голосу он чувствовал, что тот говорит что-то доброе. Но Апельсин уже не очень верил этим словам и только тихо загудел. Тогда дед сделал по-хитрому. Он поставил тарелочку с кашей, в которой были кусочки мяса, на крыльцо и сел недалеко на скамейку, у забора. От гуляша шёл такой вкусный запах, что Апельсин сразу его почувствовал.
Он, крадучись, спустился с сеновала и начал медленно красться на запах.
Тарелочку с вкусным запахом он сразу обнаружил, но сидящий во дворе дед его смущал.
— Иди-иди! Поешь! Чего ты?! – говорил дед ласковым голосом, — не бойся, иди, мой хороший! Покушай! Одними- то мышами сыт не будешь!
Апельсин настороженно шевелил ушами, слушая спокойный голос деда, но аппетитный запах манил со страшной силой. Он решительно запрыгнул на крылечко и начал жадно есть, периодически поглядывая на деда и приготовившись в любой момент удрать. Он доел, ещё раз глянул на деда, и быстро удрал назад в сарай.
— Ну и молодец! — сказал дед, забирая тарелку, — лиха беда – начало! Ничего! Оттаешь!
Так продолжалось с неделю.
Теперь Апельсин сам выходил из сарая и поджидал, когда дед поставит на крыльцо тарелку с едой. Теперь дед уже сидел на крылечке, рядом с тарелкой. Апельсин немного привык к деду и не боялся.
Когда он очередной раз ел, дед тихонько протянул руку и погладил его по спинке.
— Э-э-э-э, брат! Да ты худой-то какой! Непорядок! — дед ласково улыбался и гладил Апельсина, — как же тебя звать то!? Барсик? Рыжик? — дед вопросительно смотрел на кота, — а может, ты, и правда, Апельсин?
Услышав своё имя кот, удивлённо поднял голову и посмотрел своими рыжими глазами на деда.
— Апельсин! Вот оно что! Понятно! – улыбнулся дед, — ну что, Апельсин, пошли-ка, друг мой ситный, домой, хватит уже на сеновале жить, если у тебя есть дом!
Дед встал, взял тарелку и, открыв дверь, пошел в дом. Апельсин стоял и смотрел ему вслед, потом махнул хвостом и пошёл следом за дедом.
— Машенька, смотри, кто к нам пришёл! – открывая дверь в комнату, сказал дед, — его звать Апельсин! Представляешь?!
— Правда?! – удивлённо сказала бабушка, — а я ж тебе сразу сказала, что он на апельсин похож!
Она подошла и, протянув руку, хотела погладить кота, но тот шарахнулся в сторону и настороженно посмотрел на бабушку.
— Всё-все! Не буду! Не бойся! – сказала бабушка и отошла от кота, — надо же, видать, обидели его сильно!
Апельсину вдруг вспомнилось его детство и та хозяйка, которая наливала им с мамой молока, гладила его по спинке и пузику. Он прошёл к печке и залез под неё.
— А вот и его место! – крякнул довольно дед, — значит он точно здешний! Ну-ка давай постели ему там чего-нибудь!
Бабушка засуетилась и принесла старую шаль из кладовки.
— Вот! И тепло, и мягко! – сказала она довольно, — дед, давай-ка ты сам, а то он меня ещё боится!
Дед встал на коленки и, тихо уговаривая кота, подстелил под него свёрнутую вчетверо шаль.
—Ну всё! Отдыхай, а на улицу гулять я тебя выпускать буду! – дед довольно улыбался, – кот-то он же в доме самый важный: от него тепло, да и домовой с ним дружит!
После этих слов где-то за печкой что-то брякнуло.
—Вот! Я ж говорю! – засмеялся дед.
С тех пор Апельсин стал жить в доме. Он здорово поправился и стал настоящим крупным котом с большой головой в ярко-рыжей полосатой шубе, который смотрел на всех рыжими глазами.
Несмотря на то, что он теперь жил в доме, он так и остался независимым и самостоятельным котом — уходил и приходил, когда ему вздумалось.
Правда иногда он приходил к деду и бесцеремонно запрыгивал к нему на колени. Устраивался там и громко тарахтел, когда дед гладил его по голове и спинке. Но это было весьма редко. В основном, если ему было жарко под печкой, он ложился около печки и клал свою большую голову на полено.
/Татьяна 19/
Рыжий кот Апельсин переживает зиму и находит новых хозяев

Cirre
Кошка и кукушка
В одной квартире — современной, удобной — жили хозяйка и ее кошка. Вернее, кошка и ее хозяйка. Хозяйка то на работе, то по магазинам, то по знакомым. Мало ли где может пропадать одинокая приятная женщина, чей возраст определить почти невозможно, да и незачем.
С кошкой всё не так: и возраст ее известен — совсем взрослый котенок или совсем молодая кошка, и из дома она никуда не пропадает. Кошка всё дома и дома, чаще всего одна. Кошка скучала. Ну, конечно же, как все кошки, она играла шуршащими бумажками, гоняла мячики. Но ведь одна и одна... Пока дождешься хозяйку.

Кошка пробовала подружиться с телефоном. Как только он начинал звонить, мчалась к нему из любого уголка квартиры. Прыгала вокруг аппарата, мяукала, тихонько дергала за шнур. Но после нескольких звонков телефон замолкал. Тогда она решила познакомиться с водопроводными трубами. Даже научилась урчать почти так же, как они. Но трубы не обращали на кошку никакого внимания. Однажды хозяйка пришла с работы чуть позже, чем надеялась кошка. Кошка уже ждала ее, сидела возле двери. Наконец дождалась, замурлыкала, о ноги трется.

— Ну-ну, не путайся под ногами, — ласково подтолкнула ее хозяйка, — посмотри лучше, что я принесла. Она показала кошке довольно большую картонную коробку. — Это часы с кукушкой. Очень симпатичные часики, — сказала хозяйка.
— С кукушкой! — обрадовалась кошка. — Кукушка — это кто-то живой. Это же так хорошо, что со мной будет кто-то живой!
Хозяйка открыла коробку. Белый домик, красная крыша, золотые полоски циферблата, маленькая дверца под крышей.
— Как? — спросила она кошку.

Кошке домик понравился. Ну, а кукушка? Где та самая живая кукушка., что живет в домике? Вскоре пришла соседка помочь выбрать место для новых часов. И пришел сосед помочь укрепить часы на стене. И пришел еще кто-то зачем-то, и кто-то еще ни зачем — просто так. Рассматривали кукушкин домик, вертели его, крутили, чему-то смеялись. Хозяйка и ее знакомые вообще были народ веселый. А кошка смотрела на них и была очень недовольна. Разве можно так? Они ведь тревожат кукушку!

Наконец выбрали подходящее место. Укрепили домик на стене. Подвесили гири на цепочках. Хозяйка толкнула маятник. Часы затикали. И вот что-то в них зашипело, открылась дверца под крышей, и выглянула кукушка. Она кивнула всем, ясно сказала «ку-ку» и спряталась. Хозяйка перевела стрелки, и кукушка снова выглянула, несколько раз сказала «ку-ку», снова спряталась. Хозяйка всё переводила и переводила стрелки. Кукушка всё кивала и куковала. Конечно же, кошке тоже очень понравилась кукушка: и кивает, и почти поет. «Только она уже, должно быть устала», — подумала кошка.

И тут хозяйка поставила стрелки на нужные цифры, подтянула гири и оставила кукушку в покое. Хозяйка и ее приятели о чем-то заговорили. Кажется, и забыли о новых часах. Пошли на кухню, позвали с собой кошку — пора ужинать. Кошка нехотя поплелась за всеми — она бы лучше осталась с кукушкой. Через некоторое время чуткие уши кошки уловили уже знакомое шипение и затем «ку-ку». Кошка бросила вкуснейший рыбий хвост и со всех лап кинулась к кукушке.

Примчалась, а дверца уже захлопнулась, кукушка спряталась. «Ну вот, — удивилась она, — позвала, а сама не дождалась. Странная какая!».
Кошка была уверена, что кукушка звала именно ее. Смешная кошка...
«Всё, — решила она, — больше не отойду, буду ждать». Села под часами. Ждет. Ждет. Часы тикают. Кукушка не выглядывает. Кошка задрала голову, посмотрела на кукушкин домик, тихонько мяукнула, позвала кукушку. Та не отвечает. А хозяйка проводила соседей, подошла к кошке, погладила.
«Ну что, — спрашивает, — сидишь? Игрушка понравилась?». И остановила маятник, чтобы ночью кукушка не будила своим «ку-ку».

Кошка заметила, что кукушкин домик перестал тикать, и решила, что кукушка, видимо, обиделась на то, что ее назвали «игрушкой».
«Я бы тоже, наверное, обиделась», — подумала кошка. Погас свет. Спит хозяйка. Молчит кукушка. Сидит кошка под домиком. Ждет. Ждала- ждала, долго сидела в темноте, в тишине и как-то нечаянно уснула.

А утром ее хозяйка разбудила. Хозяйка часто смеялась и сейчас ей тоже было очень смешно. Она ласково потрепала кошку по шкурке: «Эх ты! Сторож! Деревянную птичку не укараулила». Кошка немного смутилась. Кошка немного удивилась! «Что за деревянная птичка? Деревянный стол, деревянная дверь. А кукушка? Деревянная?! Что-то здесь непонятно. Ведь вот, пожалуйста, она снова выглянула, кивнула и прокуковала».

Может быть, хозяйка толкнула маятник, даже наверняка толкнула, но кошка этого не заметила. Хозяйка бегом собирается на работу. На ходу кормит кошку. Бегом что-то ищет. И по пути чуть-чуть виновато говорит: «Я сегодня поздно вернусь. Совсем поздно. Ты же знаешь, день рождения... Не сердись. Хорошо?».
«Хорошо, — подумала кошка. — Даже очень хорошо. Будет время познакомиться с кукушкой». Весело мурлыкая, она проводила хозяйку....

*

Вернулась хозяйка действительно поздно. И сразу заметила, что кошка ее не встречает. Удивилась, вбежала в комнату. Вот она, кошка. Нельзя сказать, что грустная или обиженная, или расстроенная. Нет, спокойная, подошла к хозяйке, мурлыкнула. Только серьезно как-то. Без лишних обычных эмоций. И посмотрела на хозяйку чуть внимательней, чем всегда. А хозяйка решила, что кошка крепко спала и сейчас никак не может проснуться.
«Ладно, — сказала она, — спи дальше. Завтра все расскажу».

Кошка пошла спать в свое кресло. Только она не спала. Лежала в темноте и думала. Скорее, пыталась привыкнуть к тому, что узнала, а вернее, поняла, почувствовала в этот день. Трудный день... Каждые полчаса, как и положено, кукушка выглядывала, куковала, кивала. Кошка в ответ тоже кивала и вежливо, приветливо мяукала. Но кукушка пряталась, не обращая на кошку никакого внимания. И кивала она только прямо, только в одну сторону, будто мимо, непонятно на кого глядя. Сядешь слева, сядешь справа — всё в одну точку кивает, всё прямо. Странно. Кошка на шторы забиралась, чтобы лучше видеть кукушку. Чтобы кукушка ее, кошку, тоже видела. Кошка до хрипоты мяукала — она требовала кукушкиного внимания. Кукушка выглядывала минута в минуту, куковала на одной ноте, кивала в одну точку. Ни разу не ошиблась.

Кошка слезла со штор — устала висеть. Кошка перестала мяукать — совсем охрипла. Кошка сидела тихо и смотрела на часы с кукушкой. Полчаса смотрела, еще полчаса. Еще и еще. Смотрела и думала. И наконец, поняла, что кукушка действительно «деревянная птичка». Ненастоящая... Неживая... Игрушка. Вот так... Успокоилась. Расстроилась ли, нет — кто знает? «Ну, деревянная, ну, что поделаешь...».

А когда зазвонил телефон, как обычно, нахально и бешено, кошка и ухом не повела: «Это еще ничего не значит, что у тебя такой голос, — подумала она, — может быть, ты тоже вроде деревянной игрушки. — И когда заурчали водопроводные трубы, она решила: Урчите-урчите. Мало ли кто урчать может».
И когда пришла хозяйка, веселая и ласковая, как обычно, кошка встретила ее уже не тем совсем взрослым котенком или не той совсем молодой кошкой. Она стала просто взрослой кошкой.

И больше всего на свете ей хотелось сейчас понять: ее хозяйка — самая добрая, самая хорошая... Ее хозяйка... она — живая или вдруг тоже... немножко игрушка?..

Автор Наталья Абрамцева
Кошка принимает кукушку в часах за живую

Cirre
Домовой Митька сидел на шкафу и с интересом рассматривал молодую пару, которая подписывала документы с хозяйкой дома.

Дом не мой, здесь жила моя тётя, вот умерла, оставила наследство,- пересчитывая деньги, вот рассказывала женщина,- ну, располагайтесь. И, попрощавшись, вышла.
Молодые люди вошли в комнату.
  • Мир вашему дому,-громко сказал мужчина.
Митя вздрогнул, это было старинное приветствие, обращённое ко всем жителям дома, видимым и невидимым. То, что мужчина поздоровался с Домовым, было понятно, так как, кроме него, в доме никто не жил. Старая Хозяйка умерла, следом за ней кот, старый друг Мити, потом собака, вот и остался домовой совсем один. У него защипало в глазах, он так долго ждал новых Хозяев.

  • Мир вашему дому, – повторила молодая женщина. Домовой присмотрелся к новой Хозяйке, ба, да она беременна и ей вот-вот рожать. Что же их заставило уехать на таком сроке в другой город. По всем правилам приветствия, Мите нужно было обязательно дать знать, что он услышал Хозяев и принял их в дом. " Подумаю, как это сделать, давно я этим не занимался».
  • Мяууу,- услышал домовой,- ого, целых двое котов! Ну, всё, одиночество не грозит.
Большой черный кот выпрыгнул из корзины, которую открыла Хозяйка, а следом осторожно вышла белая кошка, тут же наведя на Митю большие зелёные глаза.

  • Мррр, ты кто?- спросила она на своем кошачьем.
  • Домовой Митя, прыгай ко мне на шкаф, знакомиться будем.

Черный кот с интересом посмотрел на шкаф. Кошка стрелой запрыгнув наверх, начала умываться.

  • Глянь, уже освоилась,- улыбнулась молодая женщина,- а ты, Бонь, идёшь за Белкой?

Черный кот лениво выгнулся и огромным прыжком вскочил на шкаф.

  • Рассказывайте, кто такие? – принялся узнавать за новых жильцов Митя.
  • Я Белка, это Бонифаций, для друзей Боня. Долго ехали сюда, Марусе скоро рожать, а там, где мы жили, страшно, громкие звуки и люди боятся, Маруся плакала, когда уезжали, в городе, откуда приехали запах смерти и боли....

Бонифаций лишь сверкал желтыми глазами, когда белая кошка это рассказывала.

Митя молчал, он краем уха слышал о военных действиях в соседних городах, но это было далеко и казалось неправдоподобным, пока новые знакомые не подтвердили слов о войне и это была правда, так как с собой они привезли запах страха и печали.

  • А как ваши хозяева, они хорошие?
  • Они нас не бросили.
  • Понятно,- каждый погрузился в свои мысли.
  • Что делать,- услышали они разговор мужа и жены,- Лёш, мы потратили все сбережения на переезд и съем дома, остались деньги только на роды.
  • Милая, я обязательно придумаю что-нибудь, мне должны ещё зарплату немного дать, главное, живы, прорвёмся.

Слушая их диалог, Митя уже знал, как он даст о себе знать и ответит на приветствие новых Хозяев.

  • Помоги мне разложить диван.
  • Да, сейчас,- молодая пара вечером, после того, как разложили вещи и прибрались в доме, укладывались спать. Раскладывая диван, они заметили маленькую книжку. Взяв ее в руки, мужчина начал её листать, вдруг из книги посыпались купюры... Пересчитав эти деньги, супруги переглянулись, сумма оказалась примерно такой, что они потратили на переезд и съем жилья. Митя, гладя котов в спальне на шкафу, довольно улыбался.
  • Может, нужно хозяйке отдать?
  • Нет, ты думаешь, нам эти деньги просто так показались? Это домовой дал знак, что принял нас.

Женщина пожала плечами, наверное, муж прав, ведь, наверняка, книга не раз была в руках наследницы дома, но деньги она не нашла...

Жизнь пошла своим чередом, молодые муж и жена готовились к рождению малыша, всё вымывалось, вытиралось, перестирывалось, Домовой, радуясь таким хозяевам, не отставал от них. Он подружился с кошкой и котом, полюбил своих новых знакомых.

  • Леш, кажется, началось,- молодая женщина испуганно смотрела на мужа, прижав руки к животу.

Не теряя времени, мужчина быстро вызвал скорую и, осторожно ведя жену, уехал с ней в больницу. Митя с котами не спали всю ночь, волновались за нового члена их семьи, лишь на следующий день, ближе к обеду, пришёл домой Лёша с шальным взглядом и блуждающей улыбкой, погладив мурчащих котов, сел за стол, налил воды:

  • Папа...- произнес вслух, как будто смакуя это слово. Митя усмехнулся, значит, всё в порядке.

Через несколько дней Мара с маленьким свертком и букетом цветов, поддерживаемая с одной стороны мужем вернулась домой. Положив на кровать ребенка и развернув его, она подозвала котов, те, осторожно подходя к новому жителю, тянули носом на незнакомый запах, он пах молоком и чём-то ещё....

Вдруг пронзительный крик, неожиданно нарушил идиллию, это проснулась и закричала маленькая девочка. Митя ухохатывался, вытирая слёзы и сидя на шкафу, как перепуганные коты бегали по комнате, ища, где спрятаться от этого визга.

С этого дня спокойная жизнь для котов закончилась. Только прилягут поспать, как крик ребенка заставлаял их убегать как можно дальше, лишь бы не слышать его.

  • Леш, уделяй котам внимание, гладь их, разговаривай, я пока не успеваю, всё время занимает дочка,-уставшая, от недаосыпа и забот, Маруся сказала вечером мужу.

Коты, сидя на шкафу с Митей, прислушались.

  • Милая, мне позвонили, предложили работу, туда, на ту сторону, говорят, в том городе уже нет войны. А здесь, сама видишь, работу найти не могу, что думаешь?
  • Ты уедешь, надолго?
  • Я думаю, на месяц-два, если всё хорошо, тогда заберу вас.

Через два дня он уехал. Как Марусе было тяжело одной, видели только коты и Митя, и, если Белка и Боня обижались на хозяйку, что та перестала обращать на них внимание, то Домовой изо всех сил старался помочь, то чайник выключит, когда женщина, азабыв о нём, уйдет к проснувшейся дочке, то котов покормит... то шикнет на них, когда те, разыгравшись, начнут шуметь, а Маруся только-только укачала ребенка и прилегла сама отдохнуть.

Прошло ещё несколько дней, в дом постучались, Маруся пошла открывать:

  • Здравствуйте, -пропусатила в комнату хозяйку, наследницу дома.
  • Маруся, здравствуй, муж дома?
  • Нет.
  • Я повышаю арендную плату за жильё.
  • Но мы же договаривались на полгода...
  • Я знаю, обстоятельства изменились...
  • Мы не сможем платить столько,- посмотрев на сумму, что написала женщина, сказала Маруся.
  • У вас оплачено до конца месяца, не сможете платить, уезжайте, две недели у вас есть,- безразлично глянув на ребенка в кроватке и растерянную Марусю, женщина ушла.

Митя, слыша всё это, холодел душой, они уезжают, эти милые Хозяева уезжают, он останется снаова один.... снова без Семьи.... не считать же семьёй эту наследницу дома, что терпеть не могла старую тётку и без зазрения совести выгоняет молодую семью с малышом на улицу... слёзы побежали по лицу.

  • Эй, ты чего?- толкнул его в бок Боня.
  • Вы уезжаете, а как же я?
  • Поехали с нами.
  • Я не могу просто так покинуть жилье, мне нужно приглашение, мне нужен веник или метла, или коробка, чтобы я мог переехать... не думаю, что Хозяева знают эти тонкости,- заплакал Митя.
  • Ну, давай что-нибудь придумаем.
  • Как? Никто из нас не разговаривает на человеческом языке...

И коты с Домовым задумались.

  • Леш, забирай наас, нас выселяют.
  • Понял, собирайся, скоро приеду.

И Маруся снова начала складывать вещи, чтобы переехать в другое место. Иногда ей слышался всхлип или вздох, она списывала всё на усталость, иногда чувствовала на себе внимательный взгляд, а обернувшись, видела только спящих или вылизывающихся котов.. «Почудится же...»- думала Маруся и эхом её мысли вдогонку другая «Не чудится...»

Лёша приехал через два дня, окинув взглядом дом, он зацепился за веник, что сиротливо стоял около входной двери. Чем-то его этот веник зацепил, что-то не давало покоя, но что, понять мужчина не мог.

  • Веник не забыла?
  • Да потом заберём, всё вынесем в машину, подмету и заберём.

Коты с Митей прислушались, может, не всё потеряно, не зря же они старательно этот веник таскали из комнаты в комнату, чтобы он то и дело попадался Хозяевам на глаза.

  • Всё равно, даже, если они заберут веник, но хотя бы в мыслях меня не вспомнят, я не смогу уехать...- Митя очень боялся снова остаться один, он привязался к этой семье и дааже к крикливой малышке, которая тут же замолкала и агукала, увидев Домового, что строил ей смешные рожицы, сидя перед ней в кроватке.
  • Так, Белка и Боня, быстро залезайте в корзину,- коты заметались по комнате, но ловкие руки поймали за шкирку сначала одного, потом вторую. Не обращая внимания на мяуканье котов, которые с тоской смотрели за застывшего Митю, Алексей, взяв переноску, пошел к машине.
  • Все готовы?
  • Вроде, да, – неуверенно произнесла Маруся, у неё было такое ощущение, что они забыли что-то очень важное, как будто что-то родное, но что? Вот дочка беспокойно ёрзает в автокресле, вот двое котов в переноске, она, муж, они Вместе...
  • Мы ничего не забыли? Чувство, как забыли забрать кого-то...- Лёшу тоже беспокоило это чувство потери.
  • Мы опоздаем, обещали до обеда привезти ключи.
  • Поехали,- последний раз окинув взглядом дом, мужчина завел машину, не заметив на окне плачущего Митю, который, уже не скрывая своего горя, прощался со своей Семьёй.
  • Я снова один, как же больно!- закричал Домовой и его слова эхом пронеслись по дому: «Больно, больно, больно...»
  • Веник!!- одновременно воскликнули Маруся и Леша, прервав мяуканье котов и плач дочки.

Лёша повернул машину назад.

  • Как же мы могли забыть, мы же оставили Домового! – сокрушался Хозяин.
  • То-то мне плач и вздох мерещились, хотел с нами ехать, а мы не позвали его,- соглашалась Хозяйка.

Влетев в дом, они начали искать веник.

  • Нашёл! Домовой, прости нас, пожалуйста. Мы совсем забыли с этим быстрым переездом о тебе. Мы поймём, если ты не захочешь с нами ехать, но очень сильно расстроимся! Я знаю, что тебе нужно время подумать, но мы опаздываем, я выйду на 5 минут, потом зайду, дай знать, что едешь с нами.

Всё это время, Митя, не веря в то, что его Семья вернулась ради него, слушал Хозяина, когда тот произнес последние слова и уже выходил из комнаты, Домовой одним прыжком вскочил на веник и захлопнул перед Лёшей дверь. Мужчина от неожиданности вздрогнул, затем, улыбнувшись, взял осторожно веник, открыл дверь и вышел из дома.

  • Получилось?
  • Вроде, да.
  • Тогда поехали.

Больше семью ничего не держало в этом доме, со спокойной душой они ехали в новую жизнь.

А Митя, сидя в багажнике на венике, блаженно улыбался своим мыслям, он нашел свою Семью, он нашёл свой Очаг, он всё сделает, чтобы его Семья никогда не пожалела о своем решении и Домовой уснул, слушая мурлыканье котов и агуканье маленькой девочки.

© Олена Коновалова

Домовой Митька переезжает с новой семьёй

Cirre
Один день счастливого кота
Деревенский кот Коська любил спать на сеновале. Остатков прошлогоднего сена хватало для устройства уютного гнездышка, свежего пока не подвезли – сенокос еще впереди. Так что, весь сеновал в его распоряжении.
Опять же, не приходится лишний раз беспокоить хозяев по ночам: выйти на охоту, вернуться с добычей, с аппетитом перекусить свежаниной, отлучиться по неотложным делам – да мало ли дел у кота ночью?

Хозяева Коськи – деревенские пенсионеры, для своего возраста крепкие здоровьем. Хозяйство ведут по старой привычке — коровку держат, огород растят, птицу разводят.
У Коськи забот не меньше, а может даже, больше... Им-то не приходится выслеживать по ночам мышей, да и во всякой работе Коська — первый помощник, никакое дело без него не обходится.

Прошло почти три года, как пожилые супруги приютили брошенного всеми котенка, вырастили его, окружив теплом и заботой.
Хозяйка особенно его жалела. Она и разглядела, что глаза приемыша нещадно косят, что в общем-то никак не отражалось на его поведении, но давало множество поводов для шуток. Отсюда и имя — Коська.

*

Однако пора было поднимать хозяйку – край солнца уже показался над горизонтом, пришло время утренней дойки. Коська резво спустился с сеновала, пересек двор и, усевшись на крыльце, пару раз громко мяукнул. Словно по волшебству отворилась дверь, и на крыльцо вышла хозяйка.
— О, как он молочка хочет, — проворчала она. — С вечера, наверное, караулит...
— Очень обидные твои слова! — муркнул Коська. — Я же здесь мяукал, чтобы ты не проспала! Хотя молочко, конечно...

Он, хоть и был обижен, думал увязаться за хозяйкой, но на крыльцо вышел хозяин. Как его не поприветствовать? Мужик всё же!

— Как ночевал, Коська? — хозяин потрепал кота по загривку. — Много вражин серых задавил? Ты у меня молодец! Дело свое знаешь!

«Ну вот — совсем другое дело! Умного человека приятно и послушать!» — Коська с удовольствием потерся о ноги хозяина.

— Поедем, Коська, до завтрака на озеро? Вытрясем «мордушку», а хозяйка нам к обеду карасей нажарит в сметане...

Хозяин открыл дверцу старенькой «Нивы», приглашая Коську, а сам пошел открывать воротины.

Коська заметался. Отпускать хозяина одного нельзя! А тут еще хозяйка принесла молочка в миске и зовет его отведать парного!

Коська кинулся к миске и принялся лихорадочно лакать, поглядывая на хозяина. Тот, сделав вид, что не замечает, чем занят Коська, и пряча улыбку в усы, запустил двигатель.

Вот-вот тронется! Как же без него? Коська поднял мордочку от миски и жалобно мяукнул:
— Хозяин! Тут еще немного осталось! Повремени чуток! — и так жалобно у него это вышло, что хозяева рассмеялись.

— Доедай уж, подожду...
Хозяин с добрым прищуром смотрел, как #кот вылакал остатки молока, вылизал миску и сыто выдохнул. Не торопясь, он прошествовал в машину, облизываясь на ходу — на свое законное заднее сиденье.

*

Улов был средненький — сверкая желтой чешуей, из «мордушки» насыпалась примерно половина ведерка. Один ушлый карась попытался улизнуть в воду, но бдительный Коська подхватил его коготком и метнул точнехонько в ведерко.
«От хозяина можешь сбежать, а от меня — не выйдет! — он гордо взглянул на хозяина. — Что бы ты без меня делал?»

Пока хозяева завтракали, Коська съел пару-тройку мелких карасей, которые выделила ему хозяйка, и вздремнул в тени яблони.
Разбудил его стук топора – хозяин взялся разваливать поленья на дрова. Это хорошо, Коська любил зимой смотреть на огонь в печке, протопленной сухими дровами. Вот только если гнилушка попадется – чадит и заставляет чихать.

Хозяин, установив очередное полено «на попа», размахивался и разваливал его колуном надвое. Коська подошел, осмотрел результат и потребовал:
— Вот эту чурку надо бы еще на две половинки развалить, а эту — можно и на три.

— Коська, шел бы ты отсюда! — ворчал хозяин. — Пришибет ведь поленом ненароком. Иди к хозяйке, а я уж и без тебя постараюсь справиться.

Коська отходил в сторонку, вылизывал себя: «Справится, как же! А кто ему подскажет? Ладно, потом приду – проверю!» — и, бросив обиженный взгляд на хозяина, шел в огород...

Хозяйка занималась прополкой грядок. Работа нудная, в наклон, а у нее спина больная – вот и сейчас старой шалью повязана. Только она разве спасет спину? Нет, здесь без Коськи не обойтись!
Понаблюдав за хозяйкой минуту-другую, он, не спрашивая ни о чём, вспрыгнул ей на спину и улегся на больное место.
— Работай, не отвлекайся! — мяукнул он на удивленный взгляд хозяйки. — Твоя спина в надежных лапах!
— Ты уж совсем обнаглел! — не поняла она благородных помыслов кота. — Ну ладно, лежи, раз тебе так нравится. Да и мне, вроде, не тяжело.

Незаметно для себя Коська уснул. Проснулся, только когда хозяйка осторожно сняла его со спины и, сонного, поставила на лапы: «Пошли в дом, Косенька, припекает, да и обед пора готовить».

Жареных карасей Коська не любил – шибко костистые, но вытребовал для себя настойчивым мявом пару ложек сметаны. Вылизал блюдце до блеска и, не дожидаясь прихода хозяина, отправился прикорнуть на его кровати.

После обеда хозяин вознамерился съездить в ближайший лесок, наломать свежих березовых веников для баньки. Понятно, что без Коськи такие дела не делаются. Взлетев на березу, Коська указывал, где листва гуще, и удовлетворенно муркал, когда хозяин слушал его советы.

Он сидел на ветке, на высоте двух метров, когда увидел шевеление травы у ног хозяина. Насторожившись, он вгляделся, и шерсть его встала дыбом — к хозяину, извиваясь скользким телом, ползла змея! Гадюка!

Он видел их раньше и знал, что встреча с ними к хорошему не приводит. Намерения ее были явно недобрые, а хозяин, решив отдохнуть от сапог, обул легкомысленные сланцы на босу ногу!
Предупредить хозяина!
Но пока этот тугодум сообразит, что к чему! Надо действовать самому! И Коська, напружинив тело, сиганул с дерева на ядовитую тварь!..

— Коська, ты, конечно, герой! Я этот твой поступок всю жизнь буду помнить, но нафига ты эту дохлятину в машину тащишь? — хозяин смотрел на своего героического кота с неодобрением.

— А хозяйке предъявить? — урчал Коська, укладывая трофей на заднее сиденье. — Это ж на три ложки сметаны тянет. Нет, на четыре!

Коська получил заслуженную сметану и даже добавку от хозяина, пока хозяйка не видела. Вечернее молочко уже не лезло в туго набитый животик.
«Угощу Василия», — решил Коська.

Василий — старый соседский кот — в свое время патронировал Коську, учил его охоте и жизни. Сам он уже почти не охотился по причине возраста – лапы ныли. Большую часть времени он проводил в старческой дрёме. Василий с удовольствием напился молочка и задремал тут же, на лавочке.

*

Стемнело. Хозяева вели неторопливую беседу, готовясь ко сну. Коська потерся о ноги, желая им спокойной ночи, и растворился в темноте, за дверью дома.
На охоту отправляться еще рано. Коська присел рядом с Василием, грея его теплом своего тела. Помурлыкали о своем, кошачьем, пока Василия окончательно не сморил сон.
Стараясь не побеспокоить старика, Коська бесшумно спрыгнул с лавочки и неслышными шагами отправился в огород...

Через пару часов он уже был на сеновале и сыто щурился на звезды, мигающие за открытой дверью. Тепло, уютно, хозяева живы-здоровы, щедры на ласку. Что еще нужно коту?
«День прошел — и слава богу! — думал он, уронив голову на лапы. — Завтра будет новый...».
На этом мысли покинули Коськину голову. До утра.
 Тагир Нурмухаметов
Один день деревенского кота Коськи

Cirre
И где Лёнькины глаза были, когда такую ленивую девку в жены брал?
  • Галька наша – девка ленивая. Ничего не хочет делать. Нигде не работает, а только по магазинам ездит. Не знаю, где она деньги берет, а всегда разнаряжена. И где Ленькины глаза были когда ее замуж брал?
Хотя девка она красивая. Да и Ленька сам тоже ленивый. Сидит целый день дома за компьютером. И на какие деньги живут? Хоть бы с огородом мне помог. Хорошо что наши местные мужики добрые, помогают мне во всем и денег не берут. А Ленька совсем разленился как в город уехал, -жаловалась баба Нюра соседкам.
А соседкам жалко было бабу Нюру. Ленька редко приезжает, говорит «некогда». Ну приезжает иногда с молодой женой. Сам не хочет ничего делать, с местными договаривается, чтоб огород вспахали, картошку посадили, а потом еще окучили ее. Или еще какую-нибудь работу выполнили. А сам ничего не хочет делать, уж больно ленивый. И Галька, жена его, приедет вся расфуфыренная, гостинцы привозит, улыбается. А сама все по телефону разговаривает. А все дела приходится бабе Нюре самой делать.
А ленивая Галька, она же Галина Павловна, владелица своего бизнеса. У нее салон красоты, ателье и магазин одежды. Она весь день как белка в колесе, без отпуска и выходных. Даже если выпадают выходные, то они ездят к свекрови в деревню. К свекрови Галина относится хорошо, уважает за трудолюбие, но и жалеет ее, что устает сильно, а отдыха себе не дает. Сколько ни говорили ей, чтоб сажала немного «для души», все равно засаживает весь участок. А это 30 соток. Предложили ей как-то сделать зону отдыха на одной половине участка, чтоб были беседка, мангал, качели, бассейн, клумбы, скамеечки, но она наотрез отказалась. Сказала, что земля нужна для того, чтоб ее возделывать, а не это вот все. Больше они к этой теме не возвращались, как говорится: «хозяин-барин». Никуда не денешься, мама Лени.
А бездельник Леня работает программистом. Ведет несколько организаций удаленно, с периодическим выездом на место. Только для его мамы это не профессия, а баловство. Своим «баловством» он воплотил мамину мечту, сделав мансардный этаж с окном на крыше. Он маме предлагал сажать поменьше, чтоб весной поменьше выбрасывать сгнившие овощи, но мама ни в какую. Землю надо возделывать. Ну надо, так надо. Договорился с местными мужиками, чтоб выполняли работу, какую маме нужно, а он заплатит. Местным хорошо, хоть какая работа и Леньке хорошо, что меньше будет волноваться за маму. Все таки мама.
И вот к выходным наберут Леня с Галей гостинцев таких, каких в деревне нет и приезжают маму проведать. Заодно проверить, как местные мужики по хозяйству маме помогали, да за работу им заплатить. Галя по дому помогает, а Ленька по хозяйству. А в огороде ничего не делают. Потому что ленивые))).
Из интернета

Cirre
Инь и Янь
Стелькина и Абрикосова встретились, как и положено заклятым подругам: сложили накрашенные губы в трубочки, и, кривя их набок, несколько раз коснулись скулами друг друга. На повестке дня стоял отчет Абрикосовой о ее поездке в Грецию, где она отдыхала с мужем по горящей путевке. Стелькина еще ни разу не бывала за границей и поэтому жестоко страдала от невозможности проигнорировать данную информацию, с одной стороны, и одновременно жгучего желания всем своим видом продемонстрировать полнейшее равнодушие, с другой.
Абрикосова прекрасно понимала, что творится на душе у подруги, и поэтому терпеливо выжидала первого шага с ее стороны. Наконец, Стелькина не выдержала и неосторожно похвалила подругу, горестно констатировав факт:

А ты неплохо выглядишь после отдыха.

Да ладно тебе выдумывать, отмахнулась от похвалы Абрикосова, с удовольствием разглядывая свое отражение в волнистом зеркале старого трюмо. Я же похудела, просто ужас какой-то, видишь, вся одежда сваливается. Теперь придется весь гардероб обновлять. А еще этот загар дурацкий европейский, весь такой ровненький, золотистый.
На работу выйду, у нас же бабы обзавидуются, сразу поймут, не в Мухосранске каком-нибудь отдыхала. Даже не знаю, как быть!

Да не убивайся ты так, дорогуша, фальшиво утешила ее Стелькина. Загар этот не чета нашему, подмосковному, пару раз ванну примешь, и нет его. А что похудела это, конечно, беда посерьезней вон и кожа обвисла, и морщины уже никаким тоном не замажешь, но в твоем возрасте килограммы быстро возвращаются, так что и это безобразие ненадолго.

Абрикосова, которая была старше подруги всего на полгода, поспешила перевести тему в выгодное для нее русло.
Ну, в общем, это все пустяки. Главное, что мы отдохнули шикарно, прямо как боги! Да еще за копейки путевка-то горящая. Представляешь, гостиница крохотная, прямо игрушечка, всего шесть постояльцев, мы и старички немцы_

Божьи одуванчики. Так что с соседями нам необыкновенно повезло, мы их не видели и не слышали.

Стелькина заметно помрачнела, но сдаваться без боя не собиралась.

Ладно, колись, подруга, наверняка вас в чем-то надули. Я слышала, там в это время ветра сильные, штормит, не сезон же еще.
Что ты, какие ветра? Абрикосова грамотно держала удар, не теряя лица. Был ветерок, конечно, легкий такой бриз с моря, зато днем, когда самое пекло, он так выручал, без него мы просто обгорели бы.

А кормили как? Я знаю, в Греции еда очень тяжелая для наших желудков, жирное все и сплошные специи, продолжала разведку боем Стелькина.

Ну, не знаю, где ты, милочка, такой ерунды набралась. Кормили нас просто отменно: фрукты, овощи, салатики всякие легкие, и сытно, и фигуру не испортишь. Абрикосов мой пел, как Аполлон.

Я вот только одного не понимаю, зачем ты туда с Абрикосовым поехала, не желала расставаться с последней надеждой на победу тяжело раненная Стелькина. Ну, кто же в Тулу со своим самоваром тащится!
Ну если в Тулу, то да, конечно, особенно если у тебя не самовар, а так, заварной чайничек. А вот мы с Абрикосовым решили: теперь отдыхать только в цивилизованной Европе и вдвоем. Мы там постоянно общались друг с другом, наговориться не могли, открыли в себе столько нового!

Этот удар чайничком был, конечно, ниже пояса.

Представляю, какое там столпотворение творилось, раз все так удачно прошло, бросила последнюю гранату а, не в силах больше скрывать своего разочарования. О чем ты, какое столпотворение? Мы же не в Халки-дики, как все лохи, поехали, а в Ситонию. Места там просто райские, никакой тебе городской суеты, вокруг дикая природа: скалы, сосны, рыбки, и ни души, только мы с Абрикосовым, как Адам и Ева, голышом купались. А самое главное, от этого у моего такая мощная потенция образовалась! добила подругу Абрикосова, мечтательно закатив глаза от пикантных воспоминаний. Веришь, понизила она тон до интимности, по два раза за ночь! И, видя, как Стелькина в предсмертной агонии закусила от зависти губу, сделала контрольный выстрел: А в последнюю ночь так пять раз подряд!

В это время, попивая пивко в гараже, Абрикосов делился впечатлениями от отдыха со своим старым другом Стелькиным.

Чтоб я хоть раз еще с этой дурой в отпуск поехал да ни за что! Говорил же ей не сезон! Так, нет, уперлась рогом зато дешево, сэкономим. Вот и сэкономили, блин! Жили хрен знает где, с какими-то фашистскими птеродактилями. У них двадцать часов в сутки послеобеденный сон. За столько дней не с кем было словом перемолвиться. Зато моя благоверная вообще не затыкалась, даже из туалета мне что-то верещала!
Погода была, наверно, хорошая, попытался ободрить друга чуткий Стелькин.

Ага, хорошая! Холодрыга, и ветродуй с утра до ночи так свистел, что у меня до сих пор челка ирокезом стоит, никаким гелем уложить не могу.

Стелькин повздыхал с другом, выражая полное сочувствие и понимание, и тут же подбросил ему другой спасательный круг:

Зато ты вон как постройнел, от живота один пупок остался.

Постройнеешь, тут, когда в гостинице из еды только травушка-муравушка в ста вариантах. Веришь, мычать по ночам стал! Так моя идиотка решила, что это я от страсти к ней!
Абрикосов замолчал, нервно покусывая губы от неприятных воспоминаний, и неожиданно пожаловался деликатно притихшему Стелькину:

Отымела она меня там по полной программе, по два раза в сутки, а в день отъезда, так даже три раза подряд!

Да, жестоко искренне посочувствовал другу Стелькин. Уж и не знаю, как ты там эти семь дней продержался?

Десять, веером растопырил обе пятерни Абрикосов, и верный Стелькин, в знак солидарности с другом, пошел вскрывать второй ящик пива.

Cirre
Очень пожилой мужчина сидел на скамейке в парке. Дети давно выросли и разлетелись. Вот, разве только по большим праздникам можно было получить от них весточку по телефону. Жена давно умерла, и он остался совершенно один.
Знаете, так бывает. Бывает, когда все твои родственники и сверстники уходят, и ты уже сам не понимаешь зачем и почему продолжаешь жить. Но у пожилого человека было дело. Было дело, которым они с женой занимались всю жизнь. Они кормили и спасали котов, собак и всякую прочую живность.
И теперь, когда он остался один, то и заниматься этим ему приходилось одному. Больше он не мог держать дома никого, просто потому, что боялся однажды не проснуться.

Начиная с раннего утра, он шел в магазин и покупал на свою маленькую пенсию всякие вкусности, а потом не спеша и стуча своей палочкой по асфальту разносил многочисленным своим шерстяным и пернатым друзьям.

Умаявшись, он приходил в этот парк на эту скамеечку, где они и познакомились когда-то с женой. Много, очень много лет назад. Он садился и начинал вспоминать, и покой наполнял его больную душу, и мир вокруг уже не казался воплощением одиночества. Он улыбался, шевелил губами и даже иногда смеялся. Солнце светило ему в глаза через листья большого дерева и ему казалось, что это она целует его. Целует через годы и расстояния, через одиночество, и говорит ему что-то.

Рядом кто-то шевельнулся. Мужчина посмотрел направо. Что за существо вдруг решило прервать его мысли? Рядом сидел большой серый кот.

— Прости, котя — сказал мужчина, — не осталось у меня ничего, всё раздал.

— А ничего страшного — ответил кот, — я не голодный.

Мужчина внимательно посмотрел на кота, пытаясь понять не проделки ли это его старой головы, не послышалось ли ему.

— Нет, нет — сказал кот, — тебе не послышалось. — Много, много долгих лет и зим ты разносил еду всей округе, но так никогда и не удосужился прислушаться, попытаться услышать, что мы говорим. Почему?

Мужчина задумался.
– Понимаешь, я ведь всегда спешил. То бежал на работу, то бежал с работы в магазин, а потом домой и не было в моей жизни так много времени, чтобы остановиться и задуматься. А ведь может быть, я тогда услышал бы много интересного – и пожилой мужчина вздохнул.

— А ты не узнаёшь меня? — спросил кот.
— Да как- то не припоминаю.
—Ну ка посмотри повнимательнее — сказал кот. —Помнишь, много лет назад ты бросился под машину и вытащил из-под колёс маленького котёнка?

— Боже мой! — закричал мужчина, -неужели это ты? Это ты, мой хороший?! Я ведь отдал тогда тебя женщине на остановке, она так просила. Тебе было хорошо с ней?

Кот кивнул и сказал: – Умерла она недавно, святой души был человек.
— Земля ей пухом — ответил мужчина и замолчал на минуту.
— Постой, постой, а сколько же тебе лет? — вдруг спросил он кота. — Ведь это было так давно, уж как больше двадцати годков то.
— Да много мне, очень много —ответил кот. —Так много, что и говорить об этом не стоит. Он вздохнул и подвинулся к пожилому мужчине.
– Погладь меня, -попросил кот.

И мужчина схватил его обеими руками и прижал к себе. Он гладил серую пыльную шерстку, выцветшую от времени, и в его душу вдруг тихонько вошло давно забытое ощущение счастья и покоя. Как будто ангел пролетел и задел его крылом.
Мужчина улыбался и по его старым морщинистым щекам текли слёзы. Кот привстал на задние лапы и лизнул его в правую щеку. Он заглянул в глаза большому седому мужчине и сказал:
– Ну что, пошли что ли, уже время.

Мужчина посмотрел внимательно на него и улыбнулся – Вот значит как, вот как. Ну слава Богу, а то я всё думал, как это бывает.

—Не у всех так бывает —заметил кот. — Далеко не у всех. Ты вот когда- то не пожалел своей жизни и спас меня, и я теперь за тобой пришел. Пойдём, пойдем, тебе нечего здесь больше делать, а там все твои друзья, жена, и спасённые тобой коты с собаками. Они давно тебя заждались. Ты ведь тут совсем один.

И #кот, спрыгнув со скамейки, вопросительно взглянул на своего собеседника. Пожилой, седой мужчина тяжело встал со скамейки и взяв в правую руку палочку, и слегка прихрамывая, пошел рядом с серым котом по аллее.

Их фигуры всё удалялись и удалялись, становясь меньше и меньше. А они вели оживлённую беседу, вспоминая старые добрые времена, когда и солнце было ярче и деревья выше, и люди добрее.

Вскоре они совсем исчезли. Просто вдруг растворились в воздухе, наполненном солнечными зайчиками и шелестом листвы.
из инета
Старик, кормивший животных, и серый кот

Cirre
Неказистая

Белка росла на улице и была забавным пушистым щенком. Никто не помнил, как она появилась во дворе многоквартирного дома, она как будто просто выросла посреди двора и сразу побежала играть к детям, которые бегали на детской площадке.
Детвора окружила щенка, начались игры. Но потом те, кто постарше, подумали что щенку надо бы что-то поесть, уж очень он заглядывал в глаза и искал носиком в ладошках. Договорились, что принесут из дома «чего-нибудь» и рассыпались по своим квартирам.

Бабушка одного из мальчишек, узнав о причине быстрого «побега» из дома с кусками колбасы, пошла следом и увидела щенка, который сидел перед одним из подъездов.

Следом вышли ещё две мамы и чей-то папа и все хором встали перед щенком в раздумьях, что делать. Выгонять из двора? Но дети уже привязались к малышу, вон, еду ему тащат. Да и щенок совсем мал, как будет один выживать...

В общем, вечером несколько пап и дедушек соорудили карапузу будку и поставили её в глубину кустов, чтобы не было сильного ветра – наступала осень.

Дети назвали собачку Белкой из-за необычного яркого жёлтого окраса и она стала любимицей двора. Бабушки приносили еду, дети играли, взрослые защищали от яростных нападок тех, кто пытался вызывать отлов, заявляя, что собаке не место во дворе, где много детей.

В общем, жила Белка неплохо, если не учитывать, что она всё же жила на улице...

Почему же никто не взял в дом этого забавного яркого пушистика? Когда взрослые смотрели на него, то разводили руками: «Какая-то она неказистая...»

Белка обладала коротенькими лапками, длинным тельцем, хвостиком калачиком. Конечно, если бы это была такса или модная сейчас корги, никто и не посмотрел бы на коротенькие лапки. Но Белка была обычная дворняга и взрослые определили, что место ей не в квартире, а во дворе. Детям она нравится, пусть играют, но пусть она остаётся на улице.

Даже когда Белка неожиданно заболела, в домовом чате обсуждался вопрос сбора денег, выделялся человек, который носил её в веткабинет, но жила Белка по-прежнему в будке.

Шли месяцы за годами, дети выросли и разъехались, в доме появлялись новые жильцы и новые дети, а Белка так и жила в уже обветшалой будке в глубине двора. Её знали все не только в этом дворе, но и в соседних, никто не обижал, она продолжала играть с детьми, хотя и становилась всё спокойнее, бабушки по-прежнему кормили жёлтую собачку.

Но иногда кто-то из взрослых, наблюдая за игрой детей с Белкой, усмехался: «Надо же, такая неказистая собачка, а поди-ка, дети души в ней не чают...», не понимая, что дети умеют любить искренне, сердцем, а не разумом.

К дому подходила молодая пара – юноша в форме солдата-срочника, вышедшего «на дембель» и девушка, крепко держащаяся за руку юноши.

Серёга был из тех, кто когда-то первым предложил накормить Белку, его бабушка первой увидела, куда её внук умчался с кусками колбасы. И именно мама Серёги когда-то сказала: «Неказистая какая-то, куда её в квартиру...». Серёга любил собаку самозабвенно и нежно и даже, когда писал из армии письма бабушке, обязательно спрашивал, как поживает Белка, не обижают ли её, а фото Белки держал под своей подушкой.

Друзья посмеивались: «Это вместо твоей девушки? Это она тебя из армии ждёт?», но на самом деле завидовали этой дружбе и всегда спрашивали, как там дела у Белки, когда Серёга получал письма из дома.

Родители Серёги давно переехали в другой город, но парень уговорил их оставить его у бабушки – он учился уже в последних классах, зачем же привыкать к новой школе, если через два года выпуск. Его не привлекли ни разговоры о столице, ни о перспективах – Серёга решил остаться в родном городе, с бабушкой. И Белкой...

И вот сейчас он шёл через двор, держа за руку Олесю, хрупкую красивую девушку, с которой познакомился однажды в увольнительной и между молодыми людьми возник роман.

Они ещё не планировали создавать семью, Олесе показалась приключением поездка к бабушке Серёги, что будет дальше, она не загадывала. А вот Серёга... Он был влюблён и мечтал через какое-то время назвать Олесю своей женой.

Проходя мимо разросшихся кустов, юноша выглядывал Белку, ведь где-то здесь стояла будка. Да, вот и она, уже немолодая, но, по-прежнему, активная, выбежала из-за кустов и сразу кинулась ласкаться к Серёге.

  • Это и есть твоя Белка? – вдруг засмеялась Олеся – Такая неказистая! Ну ты меня позабавил! Восхищаться дворнягой, которую даже красивой назвать сложно...

И дальше Олеся, всё больше распаляясь, начала высмеивать внешность Белки. А Серёга, широко раскрыв глаза, сначала смотрел на девушку, как будто не узнавал её, а потом решительно достал из портмоне деньги.

  • Ты извини, но нам с тобой не по пути. Вот тебе деньги на обратную дорогу, возвращайся домой и забудь, что между нами что-то могло быть.
  • Да ладно! Это из-за какой-то неказистой собачонки? – и Олеся, размахивая руками и возмущаясь, ругая его «на чем свет стоит», вызвала такси – Пожалеешь потом, захочешь приехать – даже на порог не пущу!

Но Серёга уже не слушал девушку, он присел рядом с Белкой и ласкал её шёрстку. Из окна за этой сценой наблюдала бабушка.

А потом Серёга вдруг разломал ветхую собачью будку.

  • Хватит, Белка, тебе на улице жить! Надо это было сделать давно, но чего-то боялся или привык, что вроде как «общая» ты была. Пойдём домой! Если бабушка не разрешит, буду снимать квартиру, но мы с тобой больше не расстанемся.

Бабушка, с улыбкой смотрела на повзрослевшего внука, а потом достала две старые миски – для еды и воды, наполнила и поставила на пол, сразу определив место, где Белка будет есть.

  • Заходите, заходите! Какой ты стал... Молодец! – бабушка смахнула слезинку счастья – Раздевайся, а я пока подготовлю для Белки спальное место. Покажи ей на кухне, я там поставила миски. Совсем взрослый...
из инета

Неказистая дворняга Белка и вернувшийся из армии Серёга

Cirre
— Здра-а-а-а-вствуй доченька, здравствуй Та-а-а-нечка. Как здоровье? Семья, работа, дела?..
— Где твой? На работе? В 11 часов ночи? И как эту работу зовут? Вера, как в прошлый раз, или по-другому? Дура, не реви. Может он как в том анекдоте в морге лежит, а ты думаешь о плохом. Ага, звонит?! Скажи ему, что мама приехала. Спрашивает когда назад? Узнаю зятя...
— Скажи, когда новую машину купит тогда и Мама домой поедет. В прошлый раз я из его Запорожца еле вылезла. Сесть-то я села, хоть и с большим трудом. Поехали на вокзал. По дороге я всего-то пару пирожков съела. Приехали, поезд уже подходит, а я не могу из Запора вылезти. Одну руку и одну ногу высунула, а остальное никак! Зять вокруг бегает, кричит: «Задержите поезд, я за автогеном сбегаю!» Поезд всё равно ушёл, а я ещё две недели погостила...
— Танечка, а где внучек мой Боренька, Борюсик, где Борюкан? Где этот оболтус по ночам шляется? На дискотеке? И как эту дискотеку зовут? Даже я знаю, что по понедельникам дискотек не бывает. Смотри, а то он на этой дискотеке женится по залету. Или СПИД ещё бывает. Ладно, молчу...
— Посмотрим что у тебя в кастрюлях. Трёхдневный супчик — если разогреть, то есть можно. Собакам. И этим ты кормишь мужа? Не удивительно, что он на работе задерживается. Ты ещё его как в том анекдоте, случайно, не кормишь? Жена уходит на работу и приказывает детям: «Что кошка не доест — не выбрасывайте, папе ужин будет!» Таня, Таня, сколько раз я тебе говорила — как доказал профессор Павлов, разницы между мужем и кобелем нет. Основные инстинкты, и первый — пожрать!...
— Ты не смейся, ты слушай Маму! Вот он бегает целый день, проголодался и тут вспоминает где его миска с едой ждёт, туда и бежит! А ты с такой жратвой его сама к работе Вере подталкиваешь. Давай картошку, капусту, щас борща наварим. Пусть когда он сегодня к миске прибежит, у него праздник будет. Говоришь, не ест борщ? А ты его готовишь? Мамин борщ едят все, Мама за этим следит!
— Так теперь займёмся тобой. Что за вид? Майка-алкоголичка, смотреть противно! А брюки? Что это за штаны такие? Лосины? Это в которых в 1812 году французы из Москвы драпали? Что нет, вон и дырка сзади от штыка вражеского! Ой, она устала на работе за компутером! Ой, дома она хочет расслабиться отдохнуть и не думать о внешнем виде! К нам на ферму приезжай там и отдохнёшь, и расслабишься, и курям лосины свои продемонстрируешь. А дома себя распускать нельзя, слушай Маму!
— Таня, а что за причёска у тебя? Воронье гнездо называется? У тебя там никто пока не завёлся? Жарко ей, она волосы подобрала и ходит как чучело! Профессор Павлов говорит, что второй инстинкт после миски — размножение. А с тобой в таком виде размножаться разве что инвалид по зрению захочет. Так и не размножишься, доча, разве что кто тебя отксерит из жалости. А мужа твоего я понимаю — приходит домой бедняга, а дома швабра в майке-алкоголичке с гнездом на голове, тут кто хочет обратно на работу сразу убежит! Ну-ка быстро иди в ванную и приведи себя в порядок, звонят в дверь, зять вернулся!..
— Нет, это соседка. Здравствуйте. Да, приехала погостить. А вам скорую вызвать? Нет? За спичками. Не спится, какие-то хулиганы под окном на гитаре играют и вы думаете что там наш Боречка? Зря думаете, Борик наш спит. Давно. Уроки учил, учил и заснул. Растёт мальчик, к университету готовится, через восемь лет поступать уже. Угощайтесь чаем. Вася где? Кому Вася, а мне — уважаемый зять Василий Петрович. Работает, на новую машину зарабатывает. Почему это на Оку? На иномарку. Семью обеспечивает, жену-красавицу, дочь мою, баловать любит...
— Ну а как вы поживаете? Как сынок ваш, Ленин? Почему Ленин? Да он у вас как революционер, всё по тюрьмам да по ссылкам. Ай, чаем поперхнулись? Домой пора? Спокойной ночи, не забывайте нас, заглядывайте!..
— Уползла, анаконда. Ну погоди, наведу я в подъезде порядок!..
— Звонят, Таня, звонят... Здравствуй, зятек мой любимый, умаялся на работе? Сейчас Таня борщиком покормит, приголубит, массаж сделает! Вы тут поворкуйте, а я спать пошла, устала с дороги. Всё, нету Мамы, Мама спит, к завтрашнему дню готовится — доче мозги вправить, внука воспитать, соседей на место поставить.
Ох-хо, что бы вы без меня делали!!!


Cirre
Двойной кот
Кота принесли соседи. Они уезжали на месяц в Венгрию. Там у них была квартира и небольшой бизнес. Так они и жили. На две страны. Но тут у них оказался кот, которого они взяли с улицы молодым котиком.
Жена была очень рада этому. Тем более, что она сидела на диете. Диета от этого страдала, трещала по швам и грозилась отдать концы. Я вас прошу... Если бы на вас тоже сели таким весом. Я бы посмотрел на вашу реакцию...

Почему она решила, что кот пойдёт диете на пользу, одному Богу известно. Тем более, что кот страдал пузом, висевшим до пола, и попой, с трудом пролезавшей между прутьями решетки на лестничной клетке. Ну, не важно. Решила, и Бог с ней, а вот муж...
Он был очень против. Он не любил кошек. Он любил собак. А если точнее, то свою таксу по имени Муха. Муха была очень добродушной собакой.
Мужа уговорили при помощи обещания отпускать его целый месяц на рыбалку по выходным безо всяких возражений. И он, вздохнув, согласился.

Кося – так звали толстую наглую лоснящуюся кошачью морду — вошел в новую квартиру походкой хозяина. Первым делом он обошел все комнаты и обнюхал все углы. Потом запрыгнул на диван, где лежала Муха и в воспитательных целях надавал ей по морде лапами.
Муж уже решил дать ему по заднице тапком. О чем громогласно заявил своей жене, но... Хитрый Кося внезапно лёгким галопом подлетел к нему и взлетел чайкой на колени.
Мужчина от такой неожиданности и наглости обомлел и растерялся. Кося воспользовался секундой и, встав на задние лапы, потёрся о мужское лицо. «Э-э-э-э-э... М-м-м-м... Ну. Я даже не знаю», — растерялся муж.

Кося ещё пару раз потерся об него и, повернувшись к столу, залез мордой в тарелку с пловом. После чего повернулся к мужчине и очень явственно сказал ему: «Мя-о-о-о... Мр-р-р-р...».
Плов делал муж и сам его ел. Потому что ни жена, ни такса не могли это переварить. И такая высокая оценка его кулинарных способностей сразила мужское эго наповал.
«Какой котик умный, — расплылся мужчина в улыбке. — А вот наша собака очень капризная. Не уважает мой труд».

Кося посмотрел презрительно на Муху и, спрыгнув с рук мужчины, собрался повторить мордобитие, но...
Мужчина ласковым голосом позвал: «Кося! Косечка! Иди, лапочка, ко мне. Брось ты эту собаку. Иди покушай ещё немножко плова».
Кося посмотрел страдальческим взглядом на жену и запрыгнул опять на колени мужа.
Жена смеялась, а вот Муха смотрела на большого черного кота с белыми пятнами опасливо и недовольно.

*

Короче говоря, теперь по ночам жена ела всякие вкусности из холодильника вместе с Косей. Он волшебным образом появлялся возле холодильника и в свете лампочки, мерцающей в темноте квартиры, женщине казалось, что черно-белый толстый кот подмигивает ей. Так что на диете они сидели вместе. Отчего та скоропостижно скончалась... Диета в смысле
Жену Кося не выдавал. Чем заслужил её признательность и любовь, которая выражалась в том, что самые вкусные кусочки доставались ему, а не мужу. На что тот не обижался.

Поскольку хитрюга хвостатый нашел подход и к нему. Оказалось, что Кося обожает ездить на рыбалку. Рыбу он не ел, но любил сам процесс.
Кот садился на берегу или мостках и неотрывно наблюдал за удочками и спиннингами, пока рыбаки занимались самым важным делом на рыбалке: пили, закусывали и рассказывали друг другу рыбацкие сказки.
Но как только кот видел поклёв — а он никогда не ошибался, дамы и господа — он поднимал такой вой, что к нему сбегались все. И даже те, кто уже не мог встать из-за стола.

Все рыбаки уважали Косю и похвально его гладили. Поэтому последний тост всегда был за него — такого умного и правильного рыбака. А поэтому, когда подошло время отдавать кота, все загрустили. Все, кроме Мухи. Она Косю не любила. Как, впрочем, и он её, но...

Соседи почему-то не зашли за своим питомцем, чему мужчина и женщина были несказанно рады. Постепенно их беспокойство забылось, в их квартире жили кот и собака, пока ровно через год соседи не позвонили.
Трубку взял мужчина. Они просили опять взять их кота на месяц. Поскольку им надо было съездить в Венгрию.
Телефон выпал из рук. И челюсть опустилась вниз:
— Так это... Как же?... А кот-то откуда?
Соседи объяснили, что когда приехали, то их кот сидел возле дверей:
— Вот мы и решили, что это вы его отпустили, чтобы он нас встретил.

Жена, тоже широко раскрыв глаза, слушала, что говорили соседи. Муж просто включил громкую связь.
Они хором посмотрели на Косю, лежавшего на диване. Подальше от Мухи.
— Ну, хорошо! — пришла в себя жена. — Приносите.

*

На следующий день, прямо перед отъездом, соседи принесли кота.
Встречали их муж и жена вместе. И когда они увидели питомца соседей, их изумлению не было предела. Это была абсолютная копия их Коси. То есть, Коси соседей, который теперь был их. Нет, то есть, того Коси, который был первым котом. Тьфу ты! Запутали вы меня совсем.
Второй Кося, который тоже был по имени Кося, оказался абсолютно противоположным по характеру к первому Косе. Второй мгновенно подружился с таксой Мухой, и они носились по квартире друг за другом. Вместе ели, вместе спали, и Муха души в нём не чаяла.
Она облизывала нового Косю. И тот отвечал ей взаимностью. Они теперь вместе делали всё. Даже на улицу рядышком ходили.

Глядя на это, первый Кося презрительно щурился, вздёргивал хвост и иногда даже сплёвывал, а вот женщина, глядя на это всё, хмурилась и однажды решилась...
Она набрала номер соседей в Венгрии. И начала разговор издалека. А потом попробовала спросить их, не хотят ли они оставить кота?

Муха, услышав слово «Кося», прыгнула на диван и закрыла собой второго Косю. Она защищала своего друга. Посмотрев на всех вокруг, она жалобно завыла. Женщина прослезилась и, сделав несколько снимков, отправила их соседям.
— Сколько вы хотите за вашего кота? — спросила она. — Смотрите, как его наша собака любит.
Соседи, как ни странно, не только не обиделись, а очень даже обрадовались. Они хотели завести себе попугаев и подумывали, кому отдать кота.

Вечером в семье был праздник. Все отмечали появление пятого жильца, а вернее, его постоянную прописку.
Второй Кося тоже любил ездить на рыбалку. Они вместе с первым садились и в четыре глаза наблюдали за поплавками. Потом наперегонки, отталкивая друг друга, неслись к столу с рыбаками и начинали орать благим матом.
Рыбаки теперь пили за них первый тост. Потому как такое счастье, чтобы одному достались два таких правильных кота-рыболова... Это я вам скажу, дамы и господа, надо иметь везение. Проще говоря — рыбацкое счастье.
Так их и называют: Кося Первый и Кося Второй.

Не то, чтобы без драк, визга и перевёрнутых стульев... Это да. Это дело житейское. И, как вы понимаете, по ночам у холодильника стабильно встречаются трое.
Два Коси и одна жена. Они хитро перемигиваются и облизываются. После чего начинают праздник, который так и называется: «Сидение на диете». Воскресшая диета корчится и прогибается. Она обещает уйти из дому.

*

О чём это я? Да ни о чём. О случае, да о везении. И я вот о чем думаю: Кому больше повезло? Двум Косям? Или их новой семье?
Я так думаю: повезло всем
Чего и вам желаю.

Автор Олег Бондаренко
Два кота Кося, такса Муха и рыбалка

Cirre
Мы никогда не собирались заводить попугая. А тут приятель по работе слезно попросил взять его попугая Кешу, а то тот уже затерроризировал всех, а особенно, беременную жену. И она сказала: «Или я, или Кеша!», Продавать его они не рискнули – попугай говорящий и много знает, решили пристроить в хорошие руки.
Они, эти хорошие руки, оказались у меня. Так Кеша переехал жить к нам.
Знали бы сколько последствий принесет этот «акт доброго безволия» с нашей стороны, сто раз подумали бы! Но теперь уже отнекиваться поздно, просто продолжим историю...
Хочу сказать, что приятелю попугая подарил отец той самой беременной жены. Он – отставной полковник, Кеша жил у них давно, ездил по службе по воинским частям, поэтому и лексикон у него был армейский. Скажем так, грубо армейский! Ко всем он обращался «Эй ты!». Причем, его интонации точь-в-точь копировали голос и манеру говорить того полковника. Всех женщин он делил на три категории: красотка, шалава и корова.
Когда клетку выставляли летом на балкон (живут на первом этаже), Кеша приставал к каждой проходящей мимо даме. По каким критериям он определял категорию – неясно. Мог красоткой назвать старушку, а молодую стройную девушку – коровой. Обижались все!
Сама хозяйка попала в разряд «шалав», что создавало ей много проблем в жизни. Достаточно было ей войти в помещение, где был Кеша, он сразу и очень громко к ней обращался. Соседи уже знали, что это попугай говорит. А прохожие думали, что это грубый муж с женой так обходится.
Гостей в дом они звать перестали.
Дети приятеля Кеши боялись – он подслушивал разговоры пацанов и потом сдавал их родителям. Так, например, был провален план побега из дома на концерт какой-то группы в соседний город. Последней каплей, переполнившей чашу терпения жены, стало то, что когда у нее начал округляться живот, Кеша вспомнил некоторые фразы, которым его научил полковник или кто – то другой. И стал ее доставать вопросами: «Эй ты, шалава! А где твоя талия?» и «Эй ты, от кого нагуляла?».
Короче, Кеша переехал к нам. Моя жена тоже сразу превратилась в шалаву, периодически заходящая теща – в красотку, я же стал откликаться на «эй ты». А кот наш, кажется, стал заикой и перестал по ночам скакать как конь. Спит себе у нас в кровати, боится разбудить Кешу, чтобы не выслушивать отборный мат от него и от меня.
Мы живем на втором этаже, но наш балкон люди стали обходить стороной. Никто же не знает, что это попугай зовет:
— Эй ты! Иди сюда! Купи, мужик, пива!
— Эй ты! Иди сюда, шалава (корова, красотка)!
Как отличает, не видя человека, что это мужчина или женщина – мне непонятно. Но не ошибся ни разу
И вот один раз сосед с седьмого этажа спрашивает, почему я жену постоянно называю шалавой? Я ему про Кешу рассказал. А тот говорит:
— Дай мне его на пару дней на перевоспитание. Я знаю способ.
Мы и отдали.
Если короче, то у того соседа есть фокстерьер. Он небольшой, но очень басистый – как рявкнет – стекла дрожат.
Вот сосед и поставил клетку с Кешей на пол, рядом усадил Фокса и стал попугая учить манерам. За каждый мат Фокс рявкал по команде так, что Кеша вжимался в пол клетки. За хорошие слова попугай получал вкусняшку.
Через три дня Кеша вернулся в родные пенаты. Теперь он знает слова «пожалуйста», «спасибо», «как ваши дела». Жена стала «дорогая», а я «уважаемый».
Иногда еще Кешу пробивает на прошлое, но он сам сразу же приседает и исправляется: «Извините, извините».
Соседу я выставил магарыч хороший. Он иногда заходит учить попугая новым правильным словам.
из инета
Попугай Кеша с армейским лексиконом и его перевоспитание

Cirre
Лора.
Лора забралась в высокую траву, улеглась там и забубнила... Ну что за жизнь? Из уютного подвала прогнала дворничиха, хлопнув для убедительности по пушистой «корме» веником. Но Лора не была бы кошкой, если б не отомстила.
Поэтому, уворачиваясь между ног от грозного «оружия», кошка крепко цапнула женщину за полную и варикозную лодыжку. Долго она еще будет помнить бедную и несчастную Лорочку! Эх, жаль, что кошки не ядовиты!
Лора пробубнилась, почесалась, умылась. Все дела на сегодня сделаны, нужно подумать и о ночлеге. Как вдруг... Кошка вытянула шею из травы, принюхиваясь и разыскивая взглядом того, чьи невидимые импульсы нарушили ее размышления.
А вот и он.... Вау! Мур и мяу! Это же он – человек ее мечты!!! Лора нервно сглотнула и со всех лап побежала навстречу своей судьбе. Кошка менялась прямо на глазах.

Растрепанная шерстка вдруг распушилась, глаза заискрились любовью и нежностью. И, почти сбив с ног человека, Лора затанцевала. При виде ее танца даже прима Большого театра уревелась бы от зависти, посыпала голову пеплом и точно бы удалилась в монастырь. Может быть, даже в мужской!
Легко и грациозно Лора перебирала лапками. Ее спинка то сжималась, то разжималась, как гармонь в опытных руках гармониста, хвост гибко и плавно покачивался, обвивая ноги, заставив человека остановиться и замереть.
«Мур-мур-мур...» — ворковала кошка.

Лора лукаво посматривала вверх, не забывая коснуться ног ушком, щекой, гибкой и пушистой шейкой. Мужчина озадаченно потер вспотевший затылок.
— Кошка... Кошка, что тебе надо?
Лора скромненько отвечала:
— Свет очей моих, ты прекрасен... Ничего мне не нужно, я готова просто стоять рядышком. Мне бы только дышать одним с тобой воздухом, иметь возможность видеть тебя. Ты мой герой и кумир! Мужчина, я ваша навеки!!!

Мужчины — народ слабый, падкий на лесть и восхищение. Поэтому Лорин хвост уже через полторы минуты покачивался где-то в районе могучего живота, а сама кошка преданно и влюбленно упиралась лбом в мужской подбородок.

*

В квартире кошка поняла, что не прогадала. Правда, там была уже женщина, но кошку она вполне устраивала. По Лориным наблюдениям эта женщина ела мало. Поэтому ладно, пусть остается.
Но если вдруг аппетит у нее проснется, то тогда Лора погонит эту женщину веником! Благо, у Лоры уже опыт имелся... Правда, опытной по этой части у Лоры была исключительно ее собственная попа.

Дома Лора продолжала восхищаться и танцевать. Поглаживая разомлевшую кошку, мужчина, едва сдерживая гордость и самодовольство, с юмором заявил жене: «Во! Видала, как от меня с ума сходят! А ты только пилишь. Учись, а не то мы тебя веником!!!)))».

Жена махнула на эту парочку рукой и пошла мыть посуду. Уж ее то не проведешь. Она сразу увидела всё... Очень худенькую, потрепанную жизнью кошку, голодный блеск в ее глазах. Бедная, настрадалась на улице.

Поэтому ничего удивительного, что эта несчастная кошечка так набросилась на ее мужа. Ведь он тогда шел с работы... А работал он поваром.
Немудрено, что кошка просто сошла с ума от запаха еды, который пропитывал его к концу смены полностью, с ног до головы.

Автор Cebepinka
Кошка Лора, повар и его жена

Cirre
В начале учебного года сын подошел к отцу.
– Па, – уныло сказал оболтус. – Па, задали сочинение, как я с пользой провел лето.
– Стоп! – отцовская рука со стаканом замерла.
– Ты почему не в школе? Одиннадцать часов. Опять заболел?...
– А у тебя опять день повышенной дОбычи крови? – передразнил пятиклассник. – Я уже неделю учусь во вторую. Забыл, пьешь!...
– Донору положен отгул, почет, значок и усиленное питание, чтоб тромбоцит был веселый и склонный к перемене места жительства. Что у тебя?
– Сочинение, как полезно я провел лето.
– Прекрасно!
– Что прекрасно? Писать-то мне чего? Как летом в деревне помогал дедушке гнать полезный самогон?
– А ты напиши, что помогал бабушке делать томатный сок и поили им колхозников в страду. Верная пятерка с плюсом! – подмигнул папаша.
– Но бабушка давно померла, а в деревне нет колхоза.
– А ты напиши, что это колхоз миллионер. О! Кто проверять-то станет? И потом, это же сочинение, можно чуточку и приврать.
– Аа...
– На! Ступай, сынок, да пиши красиво, без помарок. – назидательно сказал отец.

Вскоре его вызвали к директору школы. Бабища положила перед ним раскрытую тетрадь и закурила. Читайте, сказала, и затянулась поглубже...
Красивым почерком было написано что-то вроде...
« Как я провел лето.
Это лето я провел у дед (зачеркнуто) бабушки в дере (зачеркнуто) колхозе. Это самый богатый колхоз в СССР. Колхоз миллиардер. У председателя своя машина «Чайка».
«Нихуя!..» – оторопел папаша от столь громкого коммюнике и вспомнил как в половодье «миллиардеров» отрезает от внешнего мира в лице автолавки и передвижного кино на базе разъёбанной буханки.
«...Вокруг колхоза раскинулись бескрайние поля.– уверенно продолжал сын. – Там растет: кукуруза, картошка, арбузы, персики, розы и апельсины».
«Кхым!.. Не знал, что родился в Краснодарском крае. Хотя, Красноярский, Краснодарский...» – все еще крепился отец.
«...Летом там светит жаркое солнце и колхозники любят пить. Особенно томатный сок. Залудят литр в циферблат, еще и за добавкой приползут, говорит бабушка.
Она гон (зачеркнуто) делает томатный сок, а я ей помогаю. Ведь пионер должен помогать стареньким людям. Даже таким.
Как стемнеет, бабушка посылает меня за ябло (зачеркнуто) помидорами в сад соседнего колхоза. Это очень бедный колхоз, – ихний сторож стреляет солью.
На пули денег не хватает, смеется бабушка, когда я возвращаюсь.
Помидоры засыпали в большие бутыли. Еще вода, сахар, дрожжи и куриный помет. Помет, чтоб колхозников балдёжней разбирало, учила мастерству бабушка.
На бутыли надевали резиновые перчатки.
Когда перчатки надувались, бабушка начинала варить томатный сок. Ночью. Наверное, страдала бессонницей. Сок был готов, если загорался от спички.

Тогда его лили в бутылки, за которыми я мотался на помойк (зачеркнуто) свалк (зачеркнуто), далее неразборчиво.
Что сок готов, колхозники знали из объявления. Бабушка мелом выводила на нашей калитке «ГТО». Где тебе отпустят, шутила она.
Бабушкин томатный сок очень нравится колхозникам. Они пили его: в поле, дома, в бане, на сеновале. Иногда сеновал сгорал.
Местный участковый тоже любит бабушкин сок. Выпив два стакана без закуски, он говорил, что все в порядке, самогон не замечен.
И уходил. Иногда на четвереньках.
Приезжал выпить сок председатель. А когда выходил, то падал в телег (зачеркнуто) машину, и Чайка сама везла его в правление. Так я с пользой провел это лето».

А. Болдырев

Cirre
Жизнь у Валеры в общем – то сложилась, сытно ел, пил, в женщинах не испытывал недостатка, с соседями отношения хорошие, но была у него одна в жизни мечта. Мечтал Валера взлететь. Воспарить над землёй и ощутить блаженство полёта. Поэтому смотрел он с грустью в небо на пролетающих мимо птиц.
По причине хорошего питания, размеренной жизни, доступности женского внимания, отрастил себе Валерик жопушку, самомнение и здоровый цинизм. Впрочем, рассуждал он здраво, для полёта ему нужен был хороший разбег, крылья, немного везения и ещё чуть-чуть. С крыльями проблем не было, потому как Валерик был гусём, а вот с разбегами и везением были проблемы.
В один прекрасный день гусь степенно гулял со своим семейством у ближайшей к дому лужи. Денёк выдался на загляденье, солнышко светит мягко, лужа тёплая, травка. Хоть вырывай из крыла перо и записывай. И тут мимо гусиного семейства побежал мальчик. А гуси, надо отметить, такой вредный народец, что при приближении чужака обязательно шум поднимут, да ещё и вдогонку побегут, норовя ущипнуть человека за ногу. У Валерика рефлекс и сработал.
Завидя бегущего мальчика, он продул свои форсунки, глазки томно закатил и за пацаном кинулся. Зрелище, конечно, не для слабонервных. Бежит гусь изначально так себе, не кениец. Переваливается с лапы на лапу, жопа держит. Потом у него видать суставы прогреваются, амплитуда движения лапы возрастает. Земля от шлепков гусиных трясётся, ну и скорость растёт, приближается к взлётной. Шея вперёд вытягивается и крыльями гусь для устрашения махать начинает. Ни дать, ни взять тяжёлый бомбардировщик.
И тут совпало. Скорость есть, разбег есть, крылья есть ещё чуток и... И мальчик понял, что от гуся ему не уйти. Но у мальчика, в отличие от пернатого, голова работает. Опять же что-то слышал о маневрах. Пацан, резко тормознув, пропустил вперёд гуся, и отвесил Валерику мощного пенделя. Придав этим самым необходимую для полёта компоненту.
Гусь взмыл над землёй. Ну, как взмыл, сантиметров на 30, и метров десять в длину. Ну, знаете, авиация тоже с малого начиналась. К семье Валерик вернулся героем.
Потом ещё несколько раз пытался взлететь, но получалось только с мальчиком. В тандеме, так сказать.

Сергей Серёгин
Гусь Валера, мечтавший взлететь

Cirre
— Вы кого вообще на работу нанимаете? Я ногу подвернул — если не сломал! А завтра руководитель из столицы прилетает на производство. Я как, по-вашему, должен ему всё показывать, на костылях?! — прорывался через персонал катка мужчина, вооруженный коньком.
Я стоял рядом с Егором — парнем, отвечающим за заточку. Молодой совсем, лет двадцать на вид. Судя по пушку на лице, даже не брился ни разу. Он молча продолжал работу, не отрывая взгляда от станка, и никак не реагировал на то, что ему может вот-вот прилететь.

— Успокойтесь, пожалуйста, и не размахивайте лезвием, пока кого-нибудь не поранили или сами не поранились, — в очередной раз удержала на месте посетителя худенькая, маленькая Элька, которой впору разве что пятиклассников усмирять.

— Да этим лезвием не то что пораниться, зарезаться захочешь — не сможешь! — только еще больше распалялся мужчина. — Отойдите, — отпихнул он хилую оборону с косичками и, морщась от боли при каждом шаге, заковылял к нам.

Откуда у Егора столько спокойствия и выдержки? Для меня это до сих пор загадка. Он работал на обычном наждаке, игнорируя купленный директором профессиональный станок. Когда точильный камень высек последний каскад искр, парень нажал на кнопку, и допотопное устройство, мерно тарахтя, начало сбавлять обороты.

— Ну и что делать будем с тобой? — грубо сунул Егору конёк посетитель, когда тот отошел от станка.

Весь персонал и вся очередь уставились на них, а я стоял в стороне и, даже зная, что сейчас будет, всё равно трясся, как треплемый ветром плохо закрепленный кровельный лист.

Егор пальцем попросил посетителя наклониться к нему. Тот не сразу понял, что от него хотят, и снова плеснул ядовитой желчью слов, но потом всё же наклонился, и Егор зашептал ему в ухо.

Я видел, как разглаживаются морщины на хмуром лице, как подергивается от волнения кадык и как расширяются глаза крикуна.

— Это трещина, — единственное, что я смог расслышать из сказанного Егором.

Когда заточник замолчал, посетитель коротко кивнул и молча поковылял к выходу, опустив глаза в пол.

Толпа мгновенно рассосалась, а Егор передал очередные заточенные коньки подошедшей к нам Эльке.

— Что у него? — спросил я Егора, когда тот выключил лампочку над станком и сел на скамейку.

— Он сам не хотел встречать начальство. Пару недель назад придумывал вескую причину да и брякнул о том, что на жертвы готов: хоть ногу, хоть руку. А тут как раз звезда с неба, понимаешь? — поднял он на меня взгляд.

— Угу, — промычал я и уселся рядом с Егором. Мы молча смотрели на посетителей, слушали гвалт и нескончаемый стук коньков по резиновому полу.

*


Я бы никогда не поверил во все эти звезды и желания, если бы Егор не заточил мне коньки три года назад. Я тогда сильно расшиб лоб, когда входил в прямой поворот. Егор так подточил один край конька, что в определенный момент и под определенным углом лезвие не резало лёд, а цеплялось за него, как репейник за джинсы. Вот тогда я и влетел в ограждение на скорости. Удар, потеря сознания, неотложка, сотрясение, МРТ, а потом и доброкачественная опухоль, которую нашли врачи во время обследования. Если бы не Егор с его особой заточкой, я бы получил тяжелый приговор спустя несколько лет.

— Ну ты же сам тогда сказал, что больше всего на свете хочешь прожить жизнь здоровым, — объяснил мне Егор, когда я после выписки рассказал ему о том, что произошло.

— Ты вообще о чём? — спросил я.

Мне и в голову не приходило, что это Егор виноват в моем падении. Я всего лишь попросил его повторно заточить коньки, а заодно рассказал, что произошло. А он мне выдаёт:

— В ноябре. У тебя день рождения был, и друзья спросили, что бы ты больше всего для себя хотел. Ты в тот момент уже еле языком шевелил, но желание выговорить смог.

— А ты откуда знаешь? И про день рождения, и про друзей, и что я там говорил? Ты вообще кто? — наехал я тогда на еще незнакомого мне заточника.

Ну он мне и рассказал, а потом даже показал.

— Видишь вон ту женщину? — кивнул он на тетку лет сорока, стоящую около кофейного автомата и дующую на картонный стаканчик.

— И что?

— Это её, — показал мне Егор пару фигурных коньков, которые он только что заточил. — Она пришла сюда одна, а уйдет со своим будущим мужем, с которым еще даже не знакома.

— Ты хренов Нострадамус, что ли? — посмеялся я в ответ, переводя взгляд с женщины на Егора.

— Нет, они уйдут вместе, потому что я заточил оба ее конька так, что она собьёт его с ног. Это и будет причиной их знакомства. Она сама загадала, а я лишь исполняю волю звезд.

У меня язык чесался отпустить несколько грубых шуток о душевном здоровье молодого заточника, но я вспомнил про свою опухоль, и слова застряли в резко пересохшем горле. Я решил всё же проверить теорию странного паренька и остался стоять рядом с ним. С его поста хорошо просматривался весь гардероб, и если не заснуть, то можно увидеть каждого, кто проходит на каток.

Элька, в то время работающая первый год, забрала коньки и передала той женщине. Я мысленно отметил, как это обычно делают, занимая за кем-то очередь: спортивная дутая куртка, каштановые волосы, белые шерстяные перчатки. Теперь я мог быть уверен, что не пропущу её в потоке.

— А откуда ты знаешь, что это не нынешний муж будет с ней?

— А вон он, — показал Егор на какого-то угрюмого дядьку в пальто, что пыхтел, натягивая конёк стоя и опираясь на стенку одной рукой. Он был всего в паре метров от женщины в белых перчатках и не обращал на нее никакого внимания.

— Ну поглядим, — сказал я, скорее, сам себе.

Прошло, наверное, минут сорок, прежде чем эти двое снова появились в раздевалке, но на этот раз держась друг за друга, как два перебравших с алкоголем приятеля.

На ее коленях я заметил два грязных пятна, какие оставляет лёд при столкновении с ним. А когда пара повернулась, я увидел, что у мужчины всё пальто сзади в белой, еще не растаявшей крошке. «Значит, всё-таки оба упали», — сделал я очевидный вывод.

Дядька, не сняв коньки, сбегал к аппарату и купил кофе для своей новой знакомой. Я видел, как она коротко погладила его по руке, когда он протянул ей стаканчик.

— Ну допустим, ты не соврал, — повернулся я к Егору, который точил новую партию лезвий. — А как это всё связано: звезды, коньки, ты?

— Люди загадывают желание, и, если в этот момент они видят падающую звезду, желание потом исполняется.

— И что, всех, кто загадал желание, вот так тянет на твой каток?

— Нет, конечно, — беззлобно, с какой-то даже грустью улыбнулся он. — Я лишь один из тех, кто помогает желаниям сбываться. Нас таких много, мы встречаемся в жизни очень часто, но нас не замечают, ведь мы действуем максимально незаметно.

— Кто это — мы? И почему ты мне всё это рассказываешь?

— Мы — это те, кто слышит звезды. И мы не скрываемся, просто нас редко кто спрашивает. Разве ты стал бы говорить с обычным заточником, если бы не твоя опухоль?

Он посмотрел на меня, и тут я увидел взгляд далеко не молодого человека. Как много могли бы рассказать эти глаза, если бы мы, люди, умели читать взгляды. Я лишь замотал головой в ответ.

— А не слишком ли ты жестко действуешь? Так ведь и покалечить ненароком можно, — задал я последний вопрос в тот день.

— Это не жестко, — снова улыбнулся Егор. — Да и ничего не бывает просто так, всегда надо чем-то жертвовать. Кто-то расплачивается коленями, кто-то лбом, — улыбнулся он, глядя на меня, — а кто-то и чем-то большим.

*


С тех пор я прихожу сюда каждую зиму вот уже три года и наблюдаю за тем, как Егор точит чужие судьбы. Расспрашиваю его о людях и их желаниях, а он охотно рассказывает мне. Недавно вот одна супружеская пара смогла зачать долгожданного ребенка. Нет, не прямо на катке, но не обошлось без помощи Егора. На этот раз никто не упал. Молодые люди просто очень громко спорили с принципиальным заточником, требуя, чтобы он воспользовался нормальным станком и не портил дорогие коньки. За него тогда вступился один подвыпивший мужчина. Завязался спор, затем вялая драка, дошло до полиции. Когда участников потасовки доставили в отделение, они уже успели выпустить остатки пара и даже начали общаться. В ходе составления протокола выяснилось, что подвыпивший мужчина — весьма известный репродуктолог из столицы, чьи услуги простым смертным обычно не по карману. Он приезжал в наш в город раз в год, чтобы навестить мать. Слово за слово — и вот молодые люди уже на приёме у врача, читают составленные для них рекомендации.

Я называю Егора ангелом. Суровым, грубым, но великодушным в работе Серафимом. Ему это не нравится, он называет меня в ответ дураком и просит не хвалить его работу и тем более его самого. А я верю и знаю, что прав.

*


— Будь ты проклят, — произнёс больше ста лет назад двадцатилетний юноша, лежа в канаве и глядя мутными глазами в морозное звёздное небо и на своего убийцу. Парень работал на городском катке заточником коньков. В тот роковой день ему попался молодой низкосортный бандит, который решил забрать у него те несчастные гроши, что он заработал за вечер.

В этот момент с неба падала самая яркая звезда, она-то и исполнила желание паренька. Бандитом был Егор. Проклятие сработало. С тех самых пор Егор начал слышать звезды. Он занял место того, кого ограбил и убил, и уже больше века расплачивается за своё желание легко нажиться.

Давно всё осознав и сполна отработав свой грех, пропустив через себя тысячи судеб, заточник до сих пор раскаивается в своем поступке. Каждый год в сезон катания на коньках он послушно встает за станок, чтобы помочь чужим желаниям сбыться, а затем пропадает с радаров, пока звезды снова не призовут его, чтобы напомнить о необходимых жертвах.

Автор: Александр Райн

Cirre
Прошлой осенью мы ездили в гости к друзьям. Они построили дом в глубоком Подмосковье, звали на новоселье.
Много народа, свежего воздуха, веселья и барбекю.
Мы договорились на субботу.
Утром субботы я вернулась из гастрольной командировки, приняла душ, и мы сразу поехали. Ночь я почти не спала, так, в самолете часок. Была вялая и бледная.

Мы приехали, когда праздник был в разгаре. Дети, батут, новый щенок, визги счастья, море народа.
Мы с друзьями пошли смотреть дом, потом сразу за стол, пока все горячее.

С одной стороны, я была страшно рада видеть друзей, с другой – усталость диктовала свои условия.
Машка, подруга, поставила передо мной тарелку с едой.

Там лежал шашлык, щедро обсыпанный луком – Машка постаралась повкуснее.
И салат с заморскими морепродуктами, которые я не люблю (осьминожки как живые, я не могу их есть).
И кофе. Сладкий кофе, который она мне сделала, зная, что я люблю кофе.

Я обожаю Машку. Она классная подруга и отличная хозяйка, и вообще, я даже готова есть это все, чтоб ее не обидеть, а еще чтоб не ходить и не менять то, что я не люблю, на то, что я люблю, потому что сил у меня нет.
И тут подошел мой муж Миша и забрал тарелку с шашлыком. Вместо нее поставил другую. На которой шашлык без лука, жареный сыр, и мой любимый болгарский перец гриль, и помидорки, и аджапсандали, который я обожаю.
  • Она у меня не любит лук, жирное мясо и морепродукты, – пояснил он Машке. – Овощи гриль обожает, я вон ждал перец...

Потом он отхлебнул мой кофе и говорит:
  • Этот я допью, ты ж сладкий не любишь. Я сейчас новый сделаю тебе...
И ушел. А я сижу и наслаждаюсь заботой, с Машкой болтаю.

Муж приходит с новым кофе, говорит:
  • Видел свеклу, рукколу и сыр есть наверняка. Хочешь я прям в тарелку тебе твой любимый салат сделаю?
А мой любимый салат, как раз, свекла печеная, закопанная в рукколе и мягкий сыр. Ну и бальзамическим соусом заправить.
  • Нет, Миш, я уже наелась, спасибо.
  • Маша мне показала гостевую спальню, на втором этаже третья дверь, там наши вещи, и я тебе уже постелил, – это муж мне говорит, а потом Маше. – Ты на нее особо не рассчитывай: сейчас перекусит и срубит её, после бессонной ночи, пусть поспит часок – и огурцом вернется...

Миша ушел, а Машка смотрит на меня и восклицает:
  • Офигеть, как хорошо он тебя знает.
  • Ну так 17 лет же...

Мимо пробегал Витя, Машин муж. Он шел помыть руки после готовки.
  • Вить, какой мой любимый салат? – тормознула его Машка.
  • Ээээ... В смысле?
  • В прямом. Какой мой любимый салат?
  • Это конкурс какой-то?
  • Можешь ответить?
  • Винегрет.
  • Нет, Вить, винегрет – твой любимый салат, поэтому я его часто делаю. А мой?
  • Огурцы и помидоры? Ты жижицу любишь макать.. – неуверенно предположил Витя. – А, знаю, этот... ну, с брынзой и черри...
  • Ладно, иди, – засмеялась Машка. – Мой руки...

И когда он ушёл, она добавляет:
  • Просто хотела понять, сделал ли он работу над ошибками...
Витя – Машин второй муж. Они вместе всего три года, вон Агатке их – два года.
От первого мужа у Маши сын и хорошие отношения.

Когда Маша и Витя только сошлись, жили вместе буквально месяца два, под Новый год Маша... пропала почти на сутки. Телефон не отвечает, куда делась – не понятно.
Перед этим они с Витей повздорили, из-за ерунды, но все равно...
Витя запаниковал, пошел в овд. Боялся, что заявление о пропаже человека не примут, ибо трое суток не прошли, но приняли, без разговоров.

И там надо было приметы назвать.
А он фотки дал, но, как любой мужик, затруднился описать одежду пропавшей.
И тут подъехал Машин первый муж, и говорит: куртка на меху такая-то, ибо дома пальто и шуба, значит, она зимой в куртке осенней, на машине удобно – не жарко. На ногах – сапоги без каблука, вещи на месте, значит, не собиралась надолго. Шапка такая-то, вероятно, джинсы.... И описал всё.

И Витя чувствовал себя глупо, потому что заявление полицейский в итоге протянул подписать первому мужу, решив, что именно он – настоящий муж, а Витя так... не пришей кобыле хвост...
Машка потом нашлась (обиделась – к маме уехала, никого не предупредив, в кювет съехала, телефон разбила, в общем, своё приключение), но осадочек остался.

С Витей помирилась, первого мужа поблагодарила за помощь, но Витя прямо проиграл в той «схватке на знание жены».
И вот через три года вроде реабилитировался.
Знает, какой салат ее любимый.

Мы с Машкой еще поболтали, и я спать пошла.
В гостевой спальне на тумбочке лежала зарядка для моего телефона.
Миша знал, что я могу забыть, и взял запасную.
«Хорошо, когда рядом человек, который знает тебя лучше тебя самой» – подумала я и заснула.
Спросите у мужа/жены про ваш любимый салат.

Ольга Савельева



Интересное в разделе «Литературный клуб»

Новое на сайте

Ссылка