Полкило мандаринов в эпоху диалектического материализма. ДВОРянские дети в СССР

Конец шестидесятых, начало семидесятых годов прошлого века. В зимней, в основном пред и немного после новогодней Москве, тоже продавали мандарины. Т. е. не «тоже», а именно только тогда и продавали. Мандарины.
Вот другие цитрусовые – лимоны там, даже апельсины были в продаже практически постоянно. Появлялись волнами, конечно, но при желании купить можно было всегда. И только импортные. Почему? Просто апельсины и лимоны лежали всегда в картонных коробках с разными заграничными надписями.
А вот мандарины – нет. Это были реально «ягоды Новогодние». И только в деревянных ящиках, и только наши. Отечественные. Вот честно, я тогда даже не интересовался, откуда их привозили.
Но деревянные ящики – это была точная примета того, что товар наш – доморощенный. По ящику было видно, что сколотили его именно у нас в СССР. Наструганные дощечки, не всегда одинаковой толщины и ширины. Не то, что там вылизанные, почти до картонки ящики от болгарских, например, овощей-фруктов.
Я сам никогда не встречал такого, но слышал разговоры, что кто-то такими дощечками себе даже дом на даче обшил. После предварительной их обработки рубанком и шкуркой наждачкой. Толщина позволяла. Не экономили в СССР на древесине. Не мелочились.
А горели одинаково хорошо и наши ящики и те, что от импортного продукта. Мы из таких ящиков всегда костры жгли, ибо их у овощных магазинов и палаток валялось в изобилии, и никто за ними не следил.
Так вот, наступала зима, приближался Новый год и в продаже появлялись мандарины. А продавали их всегда, впрочем, как и прочие апельсины – яблоки по принципу «выносной» торговли. Почему? Конечно, в те годы, когда произошла эта история я этого не знал. Уже гораздо позже, подрабатывая грузчиком в одном из магазинов, узнал всю «кухню» торговли тех времен в подробностях.
Если продавать товар в магазине, т. е. внутри оного, то деньги, принимаемые в оплату «проходили» через кассовые аппараты. И всякая «химия-усушка-утруска» была практически неосуществима. Нет, процесс, конечно, существовал, но уже через подсобки и заднюю дверь магазина. А это было чревато.
А вот на лотках «выносной» торговли деньги из рук покупателя переходили в руки продавца без каких-либо посредников в виде кассира и его трещащего агрегата. Выдали продавцу утром товар по накладной: «количество-цена-сумма», вечером приняли отчёт: «остаток товара-сумма-выручки». Конечно, за проданный товар в соотвтетсвии с документами, деньги тут же пробивались через аппарат и приходовались, как положено. Но! Всегда оставалась в руках у продавца некоторая сумма. Как она получалась? Ну, думаю, объяснять не надо.
И в дни предновогоднего ажиотажа такая торговля с лотков имела бешеный успех, что называется. В проходных местах: у метро, например, образовывались просто рынки из лотков. На них продавали не только фрукты-овощи, но и всякое другое прочее «к празднику».
И чем ниже была температура, тем больше продавцы радовались. Никого не волновало, что все эти яблоки-мандарины-апельсины превращались в замороженные камни практически через час. Главное было, что очередь, а она вырастала сразу, как только начиналась выгрузка привезенных ящиков «на точку», подмерзала быстрее и всяких там внимательных к подсчётам соответствий веса и требуемой оплаты сами же граждане и третировали всячески. Холодно же стоять. А тут из-за какого-то полтинника кто-то удавиться готов. Так и жили, сами поощряли всяческие безобразия, когда на морозе, и сами же ругали эти порядки, когда отогревались. Ну мы то, простые граждане виноваты никогда не были. Это ж коммуняки проклятые и гэбня кровавая. Ну и торгаши немножко.
Ну да ладно. Что было, то было и изменить в том, что случилось ничего нельзя, увы.
Так вот, возвращался я домой с какого-то новогоднего мероприятия. Замечу, что класса с пятого я передвигался по Москве вполне самостоятельно. Выхожу из метро на «Киевской», чтобы на автобус пересесть и вижу, что у длинного фанерного сарайчика «Овощи-Фрукты», что был аккурат напротив выхода со станции «Киевская-Кольцевая» вьётся очередь. И от очереди этой несут в авоськах мандарины.
Дефицит!
В те славные времена у пацанов моего возраста двугривенной считался большими деньгами, не баловали нас родители особо. Да, в общем то и не с чего было. Но в этот день я были практически мильёнер! А все она – практическая сметка. Выдали мне на посещение какой-то ёлки, по-моему «в Лужниках» рупь двадцать. А там как было? Входной билет стоил шестьдесят копеек и купон на подарок тоже – шестьдесят. И что я в том подарке не видел к своим 10-12 годам? Если на ёлку ту ходил ежегодно лет с пяти точно. Поэтому купон на подарок я не покупал, деньгам этим всегда находилось гораздо более интересное применение. Например, хлопушек купить или огней там бенгальских, да пистонов, в конце – концов. В общем, когда контроль со стороны взрослых отсутствовал, то средства можно было перенаправить на более разумные расходы. Но! Не в этот раз. Ибо – мандарины!
Конечно, я встал в очередь. Но, как поет Розенбаум «...А я стою считаю ловко воровским своим умом...». Там как было – длинная очередь, из которой народ подходил справа от прилавка и совсем маленькая – слева. В неё я и встал.
Стою. Через некоторое время я стал замечать, что из правой очереди люди покупают и отходят, а из моей, из левой движения никакого. Подумал, что, может быть, из моей очереди отпускают через сколько-то человек из правой? Стал считать. И никакой периодичности не вывел.
Через почти час продвинулся я к заветному окошку. Стою, зажав в варежке свои три двадцатикопеечные монеты и никак понять не могу, чего тётка в белом фартуке поверх телогрейки, что мандарины отпускает на меня никакого внимания не обращает. В общем, всем уже понятно, что я не. Очередь встал, а просто присоединился к ожидающим, пока подойдет их очередь.
Хорошо на меня внимание обратил какой-то дядька. Выяснил, что я типа жду, пока.... И тётку эту продавщицу попросил мне мандарины то продать. И я так гордо попросил:

• Полкило!

И свои монетки в тарелку то и высыпал. Тётка аж глаза вылупила. И ты мол столько времени стоял из-за полкила? И отсыпала мне в пакет, кстати бумажный, коричневый такой, ну не меньше килограмма. Деньги, правда, взяла.
Эх! Надо было видеть с каким гордым видом я внёс эти мандарины в дом! Ну как ж добытчик пришел. Заставил всех взрослых съесть по мандарину. И маму, и папу. И даже соседей (мы тогда в коммуналке еще жили). Ну и мне тоже немало досталось.
Вот такие были времена и такие были новогодние истории... в те времена, когда все ещё были живы.

В августе 1984-го года возвращалась я домой из места распределения после института на время декретного отпуска, с пересадкой в Москве, и собственно, с билетом только до Москвы, в Ленинград взять не получилось. Пошли с подругой погулять вокруг вокзала, там просто нечем было дышать. В ближайшем переулке торговали бананами. Отстояли очередь и передо мной бананы закончились. Продавщица взглянула на меня, и протянула откуда-то из своей сумки два банана, денег не взяла. На вокзале в воинской кассе два молодых лейтенанта из Старой Руссы взяли нам билеты по воинскому требованию, тогда документы на типа жён не требовали.
А потом две девочки-москвички-практикантки на нашем заводе, где до ухода в декрет я проработала 20 дней, когда у меня родился сын, прислали мне чешский костюмчик для него, трусики-непромокашки и чешские пластиковые бутылочки с силиконовыми сосками, большую и маленькую.
Так вот мне повезло с Москвой.