Рассказы для души (страница 14)

Cirre
Осел
Эта история произошла в маленьком поселке в северной части нашей страны. Однажды, утром, Тимофея Евгеньевича разбудил странный, непривычный звук.
— Ыы-ы-ы-а-а-а-аа! Ыы-ы-ы-а-а-а-а! — вопили за окном.
— Это что, осел? — проснувшись, проворчала жена.
— С ума сошла. У нас ослы не водятся. Безобразничают дети, — мужчина поднялся. — Вот я им уши-то надеру.
Когда Тимофей Евгеньевич выскочил в одних труселях во двор, он впал в ступор. На него умиленно и очень грустно смотрел настоящий живой осел. На его шее болталась бельевая веревка, к концу которой был прикреплен файлик с белым листом.
— Это чё? — изумилась из-за спины жена. — Он настоящий? Откуда он взялся?
— Пришел, — философски изрек мужчина. — Ноги у него есть. Меня больше интересует послание на его шее.

Он осторожно подошел к ослу. Животное радостно замотало головой и выдало: «Ыы-ы-ы-а-а-аа!». Тимофей Евгеньевич ласково потрепал осла по голове, освободил от веревки и развернул лист.
«Меня зовут Варфоломей. Приютите меня, пожалуйста. Я могу возить поклажу и пригожусь в хозяйстве».
— Это что, почтовый осел? — выдала заспанная жена. — Сейчас они квитки на оплату носить будут? Так рано еще.
Мужчина хмыкнул:
— Отведи его к козам. Потом разберемся.

*

Вот так Варфоломей нашел свой дом. Кличка не прижилась и он обрел новое имя — Ванька.
Жена Тимофея Евгеньевича использовала его во время походов в магазин и на рынок. Сам же хозяин часто катал местных ребятишек в парке поселка.
Когда наступила зима, осел простудился.
— Надо ему телогрейку сшить, — задумчиво произнесла жена. — Он мерзнет в нашем климате.
— Там в сарае тулуп отцовский валяется. Он теплый, натуральный, — вспомнил Тимофей Евгеньевич. — Может, из него?

В одежке Ванька выглядел комично и нелепо. Длинный ворс наружу превратил осла в непонятное существо с длинными ушами и грустными глазами.
— Н-да, — осматривая Ваньку, смеялся мужчина, — страшненький какой-то получился. Но главное не красота, а тепло.

*

На Новогодние праздники семья уехала к дочери в город. Всё хозяйство оставили на соседку. Покормив скотину, она неплотно закрыла дверь в сарай и отправилась домой.
Ванька проснулся на рассвете от непонятного шума во дворе. Не сдерживая любопытства, он толкнул мордой дверь, и она открылась. Воодушевленный первой победой, осел выскочил во двор.
Два мужика от внезапного звука замерли.
— Федька, ты же сказал что хозяев нет, — пробормотал первый грабитель.
— Так и есть, это со стороны сарая, — ответил подельник. — Они коз держат.

Мужики оглянулись на звук и присели от неожиданности. Из темноты на них надвигалось мохнатое чудовище с вытянутой мордой и огромными ушами. Осел переместился на деревянный настил и зацокал копытами.
— Сатана! — заорал Федька и перекрестился.
— Черт! Он с копытами, — заорал его дружок. — Господи! Сохрани и помилуй!
От громких воплей Ванька испугался, поскользнулся и плюхнулся на брюхо. Внезапно осел громко пукнул.
— Ложись, — испуганно закричал Федька. — У него оружие. Он палит по нам.
Мужики свалились в сугроб и, судорожно вспоминая молитвы, притихли.

Осел поднялся и весело поскакал к непрошеным гостям. Остановившись возле лежащих людей, он опустил морду и фыркнул. Федька приподнял голову. Огромная пасть с белоснежными зубами угрожающе приблизилась к нему.
— А-а-а-а-а! — мужчина автоматически прикрыл лицо руками. — Господи! Помоги! Я не буду больше воровать! Клянусь!

Резкое, неожиданное движение напугало осла. От страха Ванька укусил руку мужчины. Федька взвыл от боли.
Его подельник, вскочил на колени и уткнулся головой в снег:
— Не губи меня, Повелитель тьмы. Я буду твоим верным рабом.
Ванька, перепугавшись еще сильнее, вытянул морду, набрал воздуха и заорал во все горло.
— Ы-ы-ы-ы-а-а-а-а! Ы-ы-ы-ы-а-а-а-а! Ы-ы-ы-ы-а-а-а-а!
— Слава тебе! Слава тебе! — тонким голосом запел мужик.

— Что там происходит? — от шума проснулась соседка и растолкала мужа. — Драка, что ли? Идем, посмотрим. И полицию вызови, на всякий случай.
После полиции пришлось вызывать «скорую». Рана была серьезная. Но Ванька был героем дня. Оказалось, что с его помощью задержали преступников, давно промышлявших грабежом. В награду ему презентовали мешок любимой кукурузы.

*

Ванька и сейчас живет в поселке. Помогает по хозяйству, катает детей. Но у него появилась еще одна обязанность — охранять дом.

Автор Лидия Малкова
Осел Ванька напугал квартирных воров

Cirre
Будь счастлив, Вовка!

Женщина металась по коридору больницы. У её трехлетнего Артёмки обнаружили аппендицит и срочно отправили на операцию.

Не прошло и получаса, которые показались Наталье вечностью, как показалась медсестра, которая на каталке везла её сына.

  • Что с ним? – бросилась к ней мама ребёнка.
  • Всё нормально! Спит. Сказали отправить его в седьмую палату.
  • Я с ним пойду.
  • Идёмте!

Ребёнка аккуратно уложили на кровать. Медсестра вышла, а Наташа не отрываясь смотрела на своего сына.

  • Тётя, он долго спать будет, – обернулась, мальчишка лет шести. – Я тоже долго спал.
  • Ты давно здесь.

Мальчишка немного подумал:

  • Три дня уже, – и тут же спросил. – Ему тоже аппендицит вырезали?
  • Да.

Зашла медсестра:

  • Вашему Артёму три года ещё не исполнилось?
  • Нет. Только через две недели исполнится.
  • Тогда вы можете оставаться с ним круглосуточно, но отдельная кровать и питание вам не положены, – и медсестра стала давать указание. – Идёмте со мной, сдадите анализы. Затем позвоните родственникам, чтобы привезли вам всё необходимое.
  • А как же Артёмка?
  • Ничего с ним не случится, он долго не проснётся, и я буду заглядывать.

*


Муж приехал сразу, лишь Наталья позвонила. Мама и свекровь уже приготовили по сумке со всем необходимым.

В сумках была одежда и продуктов, которыми можно неделю прокормить взрослого человека. Наташа вспомнила, что не ела с утра, а уже вечер. Картофельное пюре с курицей было ещё теплым. Мясо было отделено от костей и нарезано маленькими кусочками.

Едва начала есть, почувствовала на спине взгляд, повернулась. Мальчишка смотрел на неё жадными глазами:

  • Будешь кушать? – спросила женщина.
  • Да.
  • Давай свою чашку.
  • У меня нет чашки.
  • Как это нет? – не поняла Наталия. – Тебе что родители за три дня так ничего не принесли?
  • У меня нет родителей. Я – детдомовский.
  • Ой! – она даже растерялась, придя в себя, спросила. – Тебя, как зовут?
  • Вовка.
  • Меня – тётя Наташа. Сейчас, Вовка, что-нибудь придумаем, – она взяла одну из своих чашек, на всякий случай спросила. – Тебе можно?
  • Всё жидкое можно, – по-деловому ответил мальчишка.

Парень с жадностью съел всю картошку.

  • Спасибо! Как вкусно!

Наталья достала телефон и, набирая номер, вышла в коридор:

  • Мама, ты завтра придёшь?
  • Да.
  • Принеси, полностью всё для больницы мальчику. Размер одежды на два большое, чем у нашего Артёмки.
  • Наташа, я что-то ничего не пойму, – раздался в ответ удивлённый голос матери.
  • С нами в палате детдомовский лежит. К нему совсем никто не приходит.
  • Ладно. А наш Артём как?
  • Всё ещё спит. Жду, когда проснётся. Мама, не расстраивайся!

*


Сын проснулся ближе к утру. Немного поплакал, и попытался встать.

  • Лежи! – мама положила ему руку на грудь. – Как ты сыночек?
  • Животик болит.
  • Это пройдёт. Сейчас я тётю позову.

Наталья резко встала и повернулась, и... перехватила взгляд мальчишки. В них читался одновременно и восторг от увиденного и сожаление, что у него нет мамы.

*


Утро вступило в свои права и больница ожила. Мальчишка подошёл к умывальнику и лишь слегка ополоснул лицо. Женщина отметила, что тот чувствует себя после операции довольно хорошо.

  • Вова, идём сюда! – достало новые: мыло в мыльнице, зубную щётку и пасту. – Иди хорошо почисть зубы и умойся с мылом.
  • А чужим нельзя, – тут же заметил мальчишка.
  • Всё будет твоим.

Вовка улыбнулся и вновь пошёл к умывальнику. Долго чистил зубы и умывался. Закончив с умыванием, всё аккуратно сложил в свою тумбочку.

  • Филатова, – в палату зашла медсестра. – К вам родственники.
  • Вова, посиди с Артёмкой! – попросила Наталья. – Заодно познакомитесь!
  • Хорошо, тётя Наташа, – бросился тот к кровати её сына. – Я посижу.

*


Вернувшись, она улыбнулась, увидев, что мальчишки о чём-то оживлённо разговаривали.

  • Так, приготовьтесь к гигиеническим процедурам, – строго произнесла женщина.

Она достала влажные салфетки протёрла сына и одела всё чистое, повернулась и приказала:

  • Вовка, раздевайся!
  • Зачем? – не понял тот.
  • Грязный ты очень.
  • Тётя Наташа...
  • Раздевайся, раздевайся!

Проделав и с этим ребёнком ту же гигиеническую процедуру, подала новую одежду:

  • Одевайся!

Всю его старую собрала в пакет и выбросила в мусор.

  • Тётя Наташа, а это, что насовсем?
  • Что, насовсем?
  • Ну, это одежду.
  • Насовсем, насовсем, – рассмеялась женщина. – Давай я тебя расчешу.

Она намочила ему волосы и, слегка обняв, стала расчёсывать. Их глаза были рядом, и столько в его глазах было счастья, и женчина чувствовала это.

  • Вот теперь ты красивый, – улыбнулась Наташа. – Иди, посмотрись в зеркало!

*


На следующий день и Артёмка уже сам тихонько передвигался. Вовка оставался с ним, когда Наталья куда-то выходила. Тихонько играл с Артёмом, когда та засыпала. Ночью-то особенно не поспишь вдвоём на одной маленькой кровати.

Медсестра сказала, что у них с аппендицитом обычно около пяти дней лежат, если всё хорошо протекает, и что завтра Вовку выпишут. Глаза мальчишки стали печальными, и он смотрел этим глазами на Наталью. У неё и самой сердце обрывалась. За эти три дня он стал, словно вторым её ребёнком. Она невольно сравнивала Вовку со своим Артёмом:

«У Артёма и мама с папой, своя комната, заваленная дорогими игрушками. Бабушки с дедушками далеко небедные. А у Вовки ничего нет. К нему даже в больницу никто ни разу не пришёл. Медсестра сказала, что детдомовское начальство попросило позвонить, когда его выпишут и за ним приедут. Он говорит, что в этом году в школу пойдёт. И в школе будет таким же несчастным. Если за семь лет в семью не взяли, теперь уж и не возьмут».

*


И вот на следующий день, когда мальчишки весело играли, зашла медсестра:

  • Вовка, собирайся! За тобой приехали.

Мальчишка замер, в глазах какая-то обречённость. Встретился глазами с Натальей и вдруг бросился к ней, на глазах слёзы:

  • Тётя Наташа, возьмите меня к себе! Я с Артёмкой буду играть, вам помогать. Я всё умею.
  • Вовка, – она присела на колено, и обняла мальчишку, на глазах выступили слёзы. – Я приду и заберу тебя. Ты подожди немного. Ладно?
  • Я буду ждать, тётя Наташа!

*


  • Вовка, ты что сидишь у окна? – он не заметил, как подошла нянечка.
  • Тётю Наташу жду.
  • Ох, Вовка, Вовка! Ты из больницы сам не свой вернулся. Что тебе эта тётя наобещала?
  • Она сказала, что заберёт меня.
  • Как можно ребёнку такое сказать? – помотала головой нянечка. – Хватит сидеть, иди на обед!

У Вовки никогда не было родственников. Он, конечно, знал, что у детей, которые живут в семьях бывают мамы, но кто они такие не представлял. И вдруг попал в больницу и познакомился с тётей Наташей и её сыном.

Сразу понял, что тётя Наташа ни такая, как все. Ему даже уходить из больницы не хотелось. Маленький Артёмка постоянно обращался к ней: мама, и она сразу бросалась к нему, иногда за что-то ругала, но они были, словно единое целое.

Вовка вспоминал, как она протирала его салфетками, нежно касаясь руками. Расчёсывала волосы и говорила, какой он красивый. И слово: «мама» приобрело облик тёти Наташи.

  • Вовка, – к нему подошла воспитательница. – Пошли со мной к Варваре Петровне!

Он знал, что Варвара Петровна директор, самая главная у них. Один раз слышал, как она ругалась на их воспитательницу. Мальчишке даже страшно немного стало.

Воспитательница подтолкнула его в кабинет и прошептала:

  • Не забудь поздороваться!
  • Здравствуйте, Варва..., – шагнул через порог и... – Тётя Наташа!!!

Он сразу забыл и про воспитательницу, и про директора, ведь в кабинете была та, которую он считал мамой.

  • Здравствуй, Вовка! – он прижала его к себе.
  • Тётя Наташа, я знал, что вы придёте.
  • У Артёмки сегодня день рождения. Пойдёшь?
  • Да, – но тут же с испугом посмотрел на директора.
  • Собирайся! – кивнула та и улыбнулась.

*


Директор детского дома и воспитательница смотрели в окно, как женщина вывела их Вовку из ворот детского дома. Из стоящий рядом машины вышел мужчина, что-то радостно сказал мальчишке, усадил его в машину, и та тронулась с места.

  • Вот и ещё один наш воспитанник нашёл свою семью.
  • Варвара Петровна, что-то слишком уж быстро. Вовка, после больницы рассказывал про неё. Но ведь оформление...
  • У этой Натальи дядя в администрации мэра работает. Уже почти всё оформили. Похоже, теперь мальчишка и не вернётся сюда.
  • А что она сама больше родить не может?
  • Не знаю. Наверно, ей Вовка понравился.
  • А разве так бывает?
  • Бывает, редко, но бывает, – директриса вновь улыбнулась и проговорила куда-то вдаль. – Будь счастлив, Вовка!

Рассказы Стрельца

Cirre
Сплетни
Она любила их больше всего на свете... Не могла отказать себе в удовольствии пообсуждать соседок или сотрудников в фирме, где работала.
Весь её день делился на две части: работа и посплетничать. Может, она так самоутверждалась за счёт осуждения других. Может, это было её единственным развлечением, но... её боялись.
За острый язык и за неизбывное желание осудить. Кого — неважно. И неважно — за что. Главное, осудить и почувствовать себя лучше, чем все эти...
Те, которые, ну, вы понимаете... Которые не так себя ведут, не так говорят и не так поступают. Неправильные они, а вот она...
Правильная.

Люди её сторонились и не хотели делиться своим сокровенным, человеческими проблемами и радостями. Потому что чужие радости для неё были гораздо хуже, чем горести.
Они вызывали у неё желание наброситься с ещё бóльшей убеждённостью, что всё это плохо на самом деле. Что всё это неправильно...
Ну, вы сами понимаете, дамы и господа, всё это явно не располагало к общению.
А общения-то хотелось. Тем более, что жила она одна. А еще очень хотелось внимания и любви...
А какая тут, ко всем чертям, любовь, когда к ней боялись подойти, а тот, кто подходил, потом горько сожалел об этом.
Вот так она и дожила до сорока лет. Одна.

*

Пока однажды, когда шла с работы, не наткнулась на тело кота, распростёртое прямо перед подъездом. Тело лежало посреди дороги и обойти его не представлялось возможным.
Надо было переступить и идти дальше. Она маялась минут пять, пытаясь обойти его. А взгляд её был прикован к подёргивающемуся существу.
Кот издавал стоны, полные боли и муки. Делать было нечего. Либо переступаешь и стараешься забыть, либо...

Она выбрала второе. Подняв стонавшего кота, она со злостью заметила: «Нет, всё-таки права я была, когда говорила обо всех соседях: сволочи, воры, грубияны и нарушители закона...».
Повернувшись спиной к подъезду, она пошла к машине...

Отсидев полтора часа в очереди, она вылила ушат грязи на уставшего ветеринара с грустными глазами. Он тяжело вздохнул и, принеся ей свои извинения за долгое ожидание, приступил к лечению.
Рентген показал многочисленные переломы. И начались ежедневные поездки после работы в клинику.
Дома она кормила кота из пипеточки и рассказывала ему, какие всё-таки соседи — сволочи...

Она привыкла спешить домой после работы, потому что он никак не мог обойтись без неё. Он смотрел на неё глазами, полными благодарности и надежды, а она... смущалась и отводила глаза в сторону.
Ей почему-то было неудобно перед ним так, будто она тоже была в чём-то виновата.
«Ну что? Ну что? — говорила она ему. — Сбила тебя машина... Больно и обидно, я понимаю. Но надо кушать и поправляться».
Он прижимал к её рукам свою большую голову и облизывал её пальцы. И у неё в груди расплывалось незнакомое ей раньше чувство. Тепло и ещё что-то такое, что и описать нельзя...

А на работе подружки-сплетницы сделали ей замечание: «Что такое? Не подходишь, не поговоришь с нами. Тут такой ворох новостей!».
И они начинали ей рассказывать. Кто, с кем, когда и как секретно. И кто выпил... И кто поскандалил...
А её почему-то это раздражало. По старой привычке она поддакивала им и улыбалась, но это уже была не та хищная и злорадная усмешка, а, скорее, усталая улыбка сочувствия.

*

И когда кот первый раз встал на ещё слабые и разъезжающиеся лапы, она почему-то заплакала и, прижав его к себе, долго целовала в холодный нос, а он мурлыкал так громко и оглушительно, что у неё заложило уши.
А когда она пришла в себя, ей вдруг показалось, что она слышит какую-то музыку. Будто орган или виолончель, а может, и то и другое.
Прислушавшись, она поняла, что у неё в голове звучат слова. Какие? Какие?! Она пыталась их расслышать. И даже на какую-то долю секунды ей показалось, что она сходит с ума...

Но стук в дверь, потом звонок прервали её размышления. Опустив кота на пол, она пошла открывать дверь.
На пороге стоял мужчина её лет и держал за руки двух девочек лет, примерно, пяти-шести.
— Тётя! — сказала одна — рыжая, как солнце, и вся в веснушках. — Тётя, а наш Ботичка не у вас? А то мы его ищем, ищем, и никак не можем найти...
Вторая — тоже рыжая, но темнее и без веснушек — поддержала:
— Он выскользнул в дверь и сбежал. А мы долго плакали. Может, вы знаете, где он?
Мужчина тяжело вздохнул и, погладив дочек по головкам, сказал:
— Извините нас, бога ради! Мы его уже месяц как ищем. По всему району объявления расклеили. Дочки страшно расстраиваются...

Она почувствовала, как сердце у неё в груди вдруг упало и звонко разлетелось на тысячи осколков.
Всё это время она боялась признаться себе самой, что привязалась к этому коту и не представляет себе, что может жить дальше без него.
Ноги её ослабли и она пошатнулась.
— Господи! — вскрикнул мужчина. — Да вы плохо себя чувствуете...

Он подхватил её и понёс в гостиную. Там он уложил её на диван и побежал на кухню за стаканом воды, а малышки...
Нашли своего Ботичку и уже отнимали друг у друга, покрывая свою бесценную находку поцелуями. Потом они подошли к папе.
— Мы ваши соседи снизу, — сказал мужчина. — Я и дочки. Жена пять лет назад попала в аварию... — он тяжело вздохнул. — Теперь мы сами живём...
Она приходила в себя. Две пары испуганных глаз из-под рыжих волос смотрели на неё.
— Тётя, — спросили они хором, — с вами всё хорошо? Вы ведь не умрёте?

Этот вопрос привёл её окончательно в чувство. Она почему-то улыбнулась и уверила сестёр, что умирать не собирается пока, а значит...
Значит, они просто обязаны попробовать её обед. Тем более что их Ботичка тоже любит пообедать вместе с ней.
Мужчина смутился и попробовал возразить, что у них дома есть, что покушать. На что одна рыжуха, та, которая похожа на солнышко с веснушками, заметила:
— Папа. Ты всегда нас кормишь одним и тем же.
Он ещё больше покраснел и ответил:
— Ну, что, что? Как умею... Я очень стараюсь.

— Значит, решено! — ответила она самой себе.
И, встав с дивана, пошла на кухню, заметив сестричкам, что правильные женщины должны помочь ей накрыть на стол.
— Мы — правильные женщины! — ответили опять хором девочки, и она рассмеялась.
Усадив мужчину на кресло возле телевизора, они отправились на кухню, где сёстры немедленно сообщили ей все тайны...
И то, что папа очень хороший, но ему очень тяжело. И что они не просто как-нибудь, они уже очень взрослые и помогают ему. Вот только на работу они ещё не могут пойти, и им денег не хватает.
И что они ещё немножко подрастут и как раз из третьего класса пойдут подрабатывать, чтобы ему помочь...
У неё почему-то защипало в глазах и она задохнулась.

— Тётя, — спросила каштановая рыжуха. — А вы почему плачете? Не надо плакать. Ведь Ботичка нашелся. Вы не расстраивайтесь. А приходите к нам в гости каждый день. Можете с ним играть.
— Правда-правда, — поддержала сестру веснушчатая малышка. — Мы вам будем очень рады. А то у нас никого не бывает. Мы совсем одни, — и она почему-то прижалась к ногам женщины...
Она долго сидела на табуретке и успокаивалась, а малышки прижимались к ней с двух сторон. Ботя сидел на полу и довольно мурлыкал.

Потом они обедали, и девочки восхищались вкусной едой, мужчина смущался и краснел, рассказывая ей о том, как они живут, а она...
Ей почему-то было хорошо...

На следующий день, придя в свою пустую квартиру, она вдруг поняла, что не может оставаться в этой тишине, что она её раздражает, а потому...
Бросилась к плите и уже через два часа стояла возле квартиры этажом ниже.
Девочки запрыгали от радости и стали тянуть её в залу. Сумка с ужином была быстро распакована, и они опять все вместе уселись за стол.
Мужчина опять краснел, сестры смотрели на неё во все глаза, а Ботя мурлыкал внизу и тёрся об её ноги. И тут...
Тут вдруг она опять услышала эту музыку — где-то глубоко внутри. И тихий голос, который что-то говорил и успокаивал её.

*

В общем, так. Не буду больше отягощать вас подробностями, но через месяц они переехали в её квартиру. Она была больше. И стали устраивать детскую комнату, а потом просто разменяли две квартиры на одну, значительно большую.
На работе она заявила, что выходит замуж за вдовца с двумя детьми, чем вызвала бурю сплетен у подруг.
Чего только не говорили у неё за спиной. Но она улыбалась. Ей было всё равно. Ведь дома её ждали...
Один очень счастливый мужчина, не менее счастливый кот и две рыжухи. Одна, как солнышко с веснушками на носу и щечках, и вторая — с каштановыми волосами.

Нет, они не называли её мамой. Но разве это было важно? У неё в душе теперь постоянно звучала музыка. То ли орган, то ли виолончель, а может, и то и другое.
И ей было не до сплетен...

*

Так о чём это я? Ах да. Сплетни, сплетни... Да бог его знает, что я хотел сказать и к чему тут вообще сплетни?
В общем, так: я рассказал, а вы сами понимайте.
А как иначе? А иначе никак...

Автор Олег Бондаренко

Кот помог сплетнице найти семью

Cirre
Дорога в один конец
Это был самый обычный день. Ничем он не отличался от других. Разве что...
Было какое-то непонятное чувство тревоги. Но Муся не придала этому значения, ведь всё хорошо. Утром хозяйка так же, как всегда, насыпала корм в миску, поменяла воду, почесала за ушком, после чего, привычно хлопнув дверью, ушла.
Ничего не предвещало беды. Но именно в этот день всё изменилось. Бесповоротно и безвозвратно. Вечером хозяйка вернулась не одна, а с какой-то старой женщиной. «Это её мама, — догадалась кошка. — Надо будет обязательно ей понравиться». Но Муся не понравилась маме с первой же минуты:
— Катя, ты почему не сказала, что у тебя кошка? Убери ее прочь! Ты же знаешь, что я на дух не переношу животных. А еще у меня аллергия. Убери её, убери немедленно! — Катина мама кричала и задыхалась от собственного крика.
А потом ей резко вдруг стало плохо и пришлось вызывать «скорую».

Пока врач измерял давление и делал укол успокоительного, Катя с зарёванным лицом бегала по соседям с просьбой забрать её Мусю.
Но никому не нужна была красивая и ухоженная кошка. Никому. Даже на время. Не брали даже за деньги.
Уходя, врач посоветовал пристроить кошку в хорошие руки, потому что еще один такой нервный срыв пожилая мать может попросту не пережить. Катя плакала и не знала, что делать.

Она позвонила в единственный в городе кошачий приют, объяснила ситуацию, но даже там отказались брать животное: «Вынужденный приезд старой мамы, не любящей кошек, и аллергия на шерсть не являются вескими основаниями для того, чтобы избавиться от питомца. Вы о чем вообще говорите? Мест у нас мало и мы бережем их для тех, кому действительно нужна помощь. Поэтому ищите другие варианты», — ответил ей женский голос на другом конце провода. Это была последняя капля, и Катя решилась.

Она вызвала такси, отвезла свою любимую кошку за город, посадила её на холодную промерзшую землю и молча уехала.
А Муся печально смотрела вслед удаляющимся огонькам и не понимала, что происходит.
Почему её тут оставили? Навсегда оставили или же за ней вернутся? «Она обязательно вернется! — успокаивала себя кошка. — Она просто не может не вернуться».

*

С того самого момента прошел год. Целый год. Долгий и мучительный.
Из некогда красивой и ухоженной кошки Муся превратилась в худую и облезлую кошку с торчащими ребрами и настороженным взглядом.
Она долго привыкала к людям, которые были для нее чужими. Она ждала свою хозяйку и любовь свою хранила только для нее. Но прошло уже очень много времени. Никто не забирал кошку обратно и никому она больше не была нужна.

Недалеко от того места, где её оставили, находилась автобусная остановка.
Эта остановка стала ей вторым домом. Какая-никакая крыша над головой и стены, которые защищали от ветра. А еще была облезлая деревянная лавочка, на которой она спала и отдыхала. Неравнодушные люди иногда угощали её едой.
Вкусной человеческой едой, которая пахла домом. Домом, которого у нее больше нет.
Так и жила она, предаваясь мечтам о светлом будущем и умирая внутри от грустных мыслей о прошлом. От воспоминаний, которые были больнее, чем соль на рану.

Мелкий снежок срывался с небес.
Он никуда не спешил, кружил себе и кружил в воздухе, наслаждаясь мимолетной жизнью, и только когда оказывался на земле, таял прямо на глазах и исчезал, превращаясь в маленькую капельку, которую тут же жадно впитывала в себя земля.
Люди приходили и уходили.
Кто-то с нетерпением ждал автобуса, чтобы спрятаться от непогоды в теплом салоне, а кто-то, наоборот, выходил из этого самого салона и, натягивая шапку на самые уши, быстро удалялся прочь.

На одиноко лежащую в углу остановки худую кошку никто не обращал внимания, а если и обращал, то быстро отводил глаза в сторону, будто чувствуя себя виноватым в том, что с ней случилось.
«Да ни в чем вы не виноваты, люди, — думала про себя Муся, украдкой подсматривая за двуногими существами. — Это же не вы меня выгнали из дома на улицу».
Подошла бабушка и положила перед самым кошкиным носом кусочек колбаски:
— Кушай, моя хорошая.
Муська принюхалась: «Пахнет вкусно». Тихонько мяукнув в знак благодарности, она стала неторопливо есть.

Некуда ей было торопиться — впереди её ждала долгая и холодная ночь. А завтра...
Что будет завтра, Муся не знала.
Однако внутренний голос подсказывал ей, что ничем завтрашний день не будет отличаться от других.
Главное, чтобы дождь не шел. Она не любила дождь. Совсем.
Капли воды, ударявшиеся об асфальт и превращающиеся в стремительно несущиеся неизвестно куда ручейки, ассоциировались у нее с плачем, и она плакала вместе с дождем.
Без слез и шумных всхлипываний. Плакала в глубине своей измученной души. Плакала, чтобы стало легче.

*

Подъехал автобус.
«Последний на сегодня», — Муся за целый год хорошо выучила расписание общественного транспорта.
Люди зашли в салон, двери закрылись, и автобус уехал в темноту. Кошка свернулась калачиком и стала засыпать.

Вдруг она услышала цокот быстро приближающихся каблуков. Кто-то бежал. В свете одинокого стоявшего фонаря Муся увидела девушку с дорожной сумкой в руке. В другой руке она держала телефон и громко разговаривала:
— Мам, я не знаю, был автобус или нет. Но на остановке ни одной души.
«А как же я? — возмутилась про себя Муся. — Или я уже для вас существо бездушное?».

Девушка бросила сумку на лавочку, чуть не придавив кошке хвост.
Муся пару раз мяукнула, чтобы обратить на себя внимание. Но ночная гостья ее не слышала. И не видела. Она, не выпуская телефона из рук, продолжала разговаривать с матерью:
— Да у кого спросить? Говорю же: ни одной живой души здесь нет! Нет, мам, я не могу остаться у тебя, надо срочно в город.

Муся встала и мяукнула еще раз, выйдя из темного угла в освещенное светом фонаря место.
— Ой, мамочки! Да ничего не случилось. Тут грязная кошка об мою сумку трется. Брысь!
Девушка схватила сумку в руку и выбежала на тротуар. Вокруг нее весело кружили снежинки, но, судя по тому, как она отмахивалась от них рукой, они только раздражали её.
— Ладно, мама, всё, давай. Буду звонить в такси.

Девушка вызвала такси и стала ждать. Ей пообещали, что машина приедет в течение 15 минут, но предупредили, что в связи с погодными условиями может задержаться. Прошло уже полчаса. Было темно и холодно. Девушка снова поставила сумку на лавочку и села поверх нее, сложив обе ладошки вместе и согревая их своим дыханием.
Муся предусмотрительно отошла подальше, чтобы лишний раз не нервировать блондинку.
Да, это была блондинка: она хорошо рассмотрела ее белые волосы, когда та стояла под фонарем.

Мимо периодически проносились машины, девушка каждый раз вскакивала, но потом возвращалась на лавочку.
Она уже звонила диспетчеру, но на том конце провода просили подождать еще немного, водитель скоро должен подъехать.

К остановке подъехала «девятка», из которой, кряхтя и пыхтя, вылезли две дамы давно уже не бальзаковского возраста:
— Спасибо, Валентин, что подвез!
Вторая женщина молча толкнула подругу в бок. Она повернулась и увидела дрожащую блондинку с сумкой:
— А вы что, автобус ждете? Так ушел давно. Вам в город надо? Так садитесь в машину, Валентин вас в город подбросит. Валя, ты же не против красивой попутчицы? Ты только не гони сильно по гололеду, а то я тебя знаю: любовь голову вскружит и начнешь свои выкрутасы показывать! Осторожно едь, и позвонишь мне потом.

Мужчина подождал, пока продрогшая блондинка пристроит сумку на заднем сиденье и умостится сама, после чего быстро развернулся и уехал в сторону города.
Две женщины, улыбаясь и что-то оживленно обсуждая, тоже растворились в темноте.
Стало снова тихо и одиноко.

*

Муся вышла на самое освещенное место, чтобы свет фонаря согревал её: если не тело, то хотя бы душу.
Через десять минут к остановке подъехала машина. Желтая. Такая же, как год назад, когда ее привезли сюда. Кошка широко открыла глаза и стала ждать.
Из машины никто не выходил. Мотор тихонько себе работал, а белый дым вылетал из выхлопной трубы, и тут же его подхватывал легкий ветерок и уносил в темноту.
Она ждала и кончик хвоста нервно подергивался. «А вдруг это...» — внутри затеплилась надежда.

Хлопнула дверь. Из машины вышел мужчина и стал осматриваться вокруг.
Это он. Она узнала его, водителя, который ровно год назад привез ее на это место. «Значит, внутри должна быть и хозяйка». Муся спрыгнула с лавочки и подошла ближе.
Мужчина задумчиво посмотрел на кошку и отвернулся. Затем стал куда-то звонить:
— Оксан, ну, я подъехал, здесь нет никого.
— Я звонила той девушке, трубку не берет.
— Так что мне делать: ждать или... — он сделал многозначительную паузу.
— Едь домой, я сделаю отмену заказа.

Мужчина сел в машину. Муся жадно смотрела на переднюю дверь и ждала, когда она откроется.
«Её там нет, — догадалась кошка. — Значит, нет смысла больше ждать».

В этот самый момент передняя дверь открылась. Водитель, улыбаясь, смотрел на кошку и приглашал внутрь.
— Ну что стоишь? Прыгай, не бойся! Я тебя сюда привез, я тебя отсюда и заберу, — мужчина узнал эту кошку. Он еще год назад пытался вразумить хозяйку, но та его даже слушать не стала. — Поедешь со мной? — снова спросил водитель. — У меня дома колбаса есть и еще много чего вкусного. А завтра подберем тебе кошачий корм и посетим ветеринара. Ну?

Муся ничего не понимала из того, что он говорил. Но она чувствовала, что её хотят забрать. Домой. У нее появилась уникальная возможность начать всё заново, с чистого листа, и навсегда порвать с прошлым, которое держало ее рядом с остановкой.
«Нужно соглашаться, пока не передумал», — подумала Муся и прыгнула на переднее сиденье.

*

Желтая машина отъехала от остановки и поехала навстречу новой жизни, а фонарь посветил еще немного и погас.

Всё это время он светил не людям, а кошке. А теперь некому было больше светить... Возможно, на какой-нибудь остановке в это самое время гаснет еще один фонарь. Это хорошо. Потому что, чем больше гаснет фонарей, тем ярче светятся кошачьи глаза.

 канал «Заметки о животных»



Брошенная кошка Муся нашла новый дом

Cirre
Женское счастье и такса в придачу
Легкий, невесомый снег в свете фонарей кружился в медленном вальсе и мягко опускался на землю. Окна в доме напротив сияли разноцветными огнями, витрины магазинов, украшенные причудливыми гирляндами, притягивали взгляд. По улице туда-сюда спешил народ: семьи с детьми, нагруженные яркими пакетами, влюбленные парочки, шумные компании. По тротуару, вслед за разгневанной Снегурочкой, покачиваясь, плелся Дед Мороз.
Марьяна наблюдала в окно за всем этим великолепием и ругалась с лучшей подругой.

— Ир, мне неинтересно все это слушать! — чеканила она в трубку, — Ты могла заранее меня предупредить?! Для кого я все это готовила? Закружилась ты, бедняжка? Ну, ты хотя бы не без пользы кружилась, а вот я вхолостую! Спасибо за испоганенный вечер!

Марьяна прервала поток бессмысленных слов и швырнула телефон на подоконник. Повернулась спиной к чужому бурлящему веселью за окном и огляделась. Ну, и для кого все это? По-праздничному нарядная комната сверкала чистотой. В углу тихо мерцала золотым и серебряным дождем пушистая елка. Большой овальный стол был сервирован старинным фарфором и ослепительным хрусталем.

В духовом шкафу исходило соком запекавшееся мясо, распространяя по кухне головокружительные запахи. В холодильнике куча дорогущих закусок и деликатесов, собственноручно приготовленные изысканные салаты, экзотические фрукты. В маленьком баре — элитный алкоголь. Для кого все это?! Для неблагодарной подруги, которая час назад оглушила новостью, мол, прилетела мама из Новосибирска и мы с мужем остаемся дома? Да такие подруги хуже гиен!

Самое обидное, что Ирка вообще бы о ней не вспомнила, если бы Марьяна сама не позвонила с вопросом, что будет пить Паша, Иркин муж? Никому не нужна. Рука сама потянулась к бутылке. Коллекционный коньяк! Для кого? Она слишком щедро плеснула себе в бокал ароматной жидкости. Выпила залпом, как водку. Глаза предательски защипало.

Марьяна, будто пряча от кого-то свои слезы, прошмыгнула в спальню, упала на кровать и зарыдала. От одиночества, от тоски, от невысказанной боли. Она вдруг резко вскочила и встала перед зеркалом. Кто-нибудь даст ей тридцать два? Никто! Роскошные черные волосы, изумрудные глаза. Ресницы — от одного взмаха взлететь можно! Фигура точеная. Богиня!

— Ну что этим сволочным мужикам надо? — Марьяна обернулась к огромному жемчужно-серому слону в блестящей жилетке, грустно сидевшему в углу спальни, — Я же красавица! У меня лучшая адвокатская контора в городе! И все с нуля, все сама. Видели бы сейчас сотрудники своего «железного» босса с хлюпающим носом. Квартира шикарная, дом за городом, тачка дорогущая. Ну что еще этим идиотам надо?

Слон молчал. Дожила, с плюшевой игрушкой по душам воркует.

— Хотя, ты прав. Вот автомобиль, квартирка и кругленький счет в банке некоторым хлыщам очень даже нужны. Ненавижу альфонсов. Нормальные мужчины повывелись, да и время упущено. В детдоме только об учебе думала, золотая медаль у единственной из всего выпуска. На юрфак с первого раза поступила, без всяких репетиторов. Все время то в библиотеке, то на подработке. Красный диплом у одной на курсе. Три года потом в захудалой конторе на побегушках. Не было времени на любовь...

Марьяна зябко повела плечами, села на кровать и закуталась в пушистый плед.

—...ну да, был один парень. Ты же знаешь, как я по нему с ума сходила. Таких человеков больше не делают. Ни у кого на свете не было таких серых ласковых глаз. Оба студенты, денег ни гроша. Так он летом куда-то по утрам на электричке ездил и по полям по лугам цветы полевые для меня собирал. Охапками дарил, запах душистый на весь этаж в общаге. Кошкой называл за гибкость и цвет глаз. Как-то сказала, что терпеть не могу банальных мишек плюшевых. Он несколько дней по ночам вагоны разгружал, а потом ради шутки принес мне громадного слона... Так теперь и таскаю тебя за собой по всем квартирам. Погиб. Говорил, что без меня умрет. А все наоборот вышло, это я чуть без него не умерла.

Марьяна посмотрела на часы. 22.40.

— Ладно! Живу одна и веселиться тоже буду одна.

Она быстренько приняла душ, нанесла макияж, накрыла стол на одну персону. Надела новое вечернее платье, туфли на изящных каблучках. Закрутила волосы тяжелым замысловатым узлом.

Все, народ для веселья собрался!

*


Коньяк в бутылке быстро убавлялся. Марьяна с аппетитом ела, пританцовывала вокруг стола, по традиции включила телевизор, чтобы не пропустить бой курантов. Пококетничала с Президентом, налила в фужер шампанского.

— С Новым годом! — кивнула грустному слону, сидевшему за столом напротив нее.

— Ну, всего мне хорошего. Желания загадывать не будем, все равно не сбываются, — голос вдруг дрогнул, и неожиданно для себя Марьяна шепнула, — Хочу счастья женского. Мужа, детей.

В ту же секунду она вдруг устыдилась собственной робости и отважно шагнула на балкон. Крикнула во весь голос:

— Эй, наверху, есть там кто-нибудь? Хочу счастья!

Внизу кто-то необидно засмеялся. Это стайка молодежи прошелестела мимо подъезда. Ну и пусть все слышат.

— Хочу мужа! Мальчика хочу с серыми глазками! Хочу собаку!

— Девушка, а вас парочка тридцатилетних мальчиков не устроит? — под балконом остановились двое жизнерадостных парней, — Один из нас как раз на бульдога похож.

— Не люблю бульдогов! — Марьяна захлопнула за собой балконную дверь.

Холодно, надо согреться. Вот это номер... Девушка изумленно уставилась на пустую бутылку. Коньяк закончился, а вот желание выпить — нет. Надо в магазин сходить.

Марьяна накинула шубку, схватила сумочку, посмотрела на ключи от машины. Нет, убивать сегодня никого не будем. До магазина рукой подать.

Снег на улице все сыпал и сыпал. Воздух вкусный, свежий, опьянеть можно без алкоголя. У дальнего подъезда шумная компания играла в снежки. Осторожно переступая каблучками по скользкому асфальту, Марьяна перебежала через дорогу. Магазин был закрыт.

— В новогоднюю ночь закрыт? Хозяину, похоже, деньги совсем не нужны, — она решила пройти дальше по улице.

Бедняжку повсюду ждало разочарование. В одном магазине ее встретили пустые полки (это сколько же мы пьем, господа?), в другом, где ей не понравился ассортимент, Марьяна зачем-то купила плюшевого тигра, символ наступившего года. До того, чтобы покупать дешевое пойло в ларьках, владелица адвокатской конторы еще не опустилась.

Она стояла на каком-то перекрестке и растерянно смотрела по сторонам. Редкие прохожие с удивлением поглядывали на странную, явно подвыпившую, красотку в короткой меховой шубке, длинном вечернем платье, в туфлях на высоких каблуках и с плюшевым тигром под мышкой. Интересно, что о ней думают эти незнакомые люди?

«Надо идти к «богачам», — решила Марьяна. Неподалеку от ее дома, сразу за школой, протянулась широкая ухоженная улица с возвышающимися с обеих сторон роскошными особняками. Местные жители прозвали это пафосное местечко «Полем чудес». В элитных магазинчиках, расположенных на этой улице, тебе не предложат дрянную выпивку.

*


Марьяна оказалась права: коньячок ее любимой марки ровнехонькими рядами выстроился на одном из стеллажей. Счастливая девушка раскрыла сумочку и обнаружила, что забыла кошелек дома. Или потеряла? Губная помада, которой она не пользуется тысячу лет, валяется на дне сумки, а ни кошелька, ни телефона нет.

Марьяна попыталась было уговорить продавца дать ей бутылку в долг, оставив в залог бриллиантовые сережки, но вышколенная девица отказала ей с такой ледяной вежливостью, что Марьяна сразу поникла, увидев себя чужими глазами.

Она вышла из магазина, прошла несколько шагов и в отчаянии рухнула на холодную скамейку. Позорище... И ноги в туфлях и тонких чулках так сильно замерзли, и выпить не дали. От обиды и унижения Марьяна горько заплакала, размазывая по щекам косметику, как в дурацкой мелодраме. Вдруг в ее ногу уткнулось что-то теплое. Перед девушкой мелко дрожала такса в пестром теплом комбинезончике. Забавно.

— Ты откуда? — Марьяна погладила собаку по лбу, и та жалобно заскулила, — Да ты еще маленькая, щенок совсем. Ты потерялась, малышка? Пойдешь ко мне? Вот люди, комбинезон псу напялили, а об ошейнике с адресом даже не подумали. Хороший песик, хороший. Куда же тебя девать? Пойдем пока ко мне, а завтра будем думать.

Девушка с таксой на руках и плюшевым тигром под мышкой медленно брела вдоль красивых домов. Вокруг ни души, редко в каком особняке светятся окна. За границу все уехали на праздники, что ли? Ой! Марьяна вдруг поскользнулась и упала напротив какого-то дома. Точнее, грохнулась. Некрасиво, как баба у колодца. Поскуливая от боли, поднялась. Отряхивая платье, заметила на себе чей-то взгляд. Из высоких приоткрытых ворот выглядывал мальчик лет шести в куртке нараспашку и вязаной шапочке набекрень.

— Чего уставился? — невежливо спросила тетя Марьяна и тут же заметила, что мальчик напряженно вглядывается куда-то вдаль. Вдруг из-за спины девушки, радостно тявкая, выскочила такса. Лицо пацаненка расплылось в счастливой улыбке.

— Максик! Максик нашелся!

Господи, каблук сломался. Марьяна, прихрамывая, подошла к мальчику.

— Твоя собака? Что же ты не смотришь за ней, такса бедная чуть не замерзла до смерти.

— Я смотрю, — улыбаясь, возразил мальчуган, — Я с Максиком во дворе играл, а он убежал от меня. Наверное, папа ворота забыл закрыть, когда уезжал. Я тут все вокруг осмотрел, а далеко идти побоялся.

— Правильно. Нечего детям по ночам шастать! — по-учительски строго заявила Марьяна, — Как же отец тебя, такого малыша, одного бросил? Да еще в новогоднюю ночь?

— Он не бросал, — замотал головой ребенок, — Мы праздник вместе встречали. Потом бабушка позвонила, какая-то там у нее авария случилась в подвале. Я не хотел ехать, у меня был план с Максиком в снежки поиграть. Вот я и притворился, что хочу спать. Папа меня уложил, уехал, а мы гулять пошли. А потом Максик пропал.

— Все ясно. Ладно, я пошла.

Марьяна сделала пару шагов и застонала от боли. Она еще и ногу подвернула, клуша неуклюжая.

— Как же вы пойдете? — догнал ее мальчик, — У вас же туфля сломанная.

— Доковыляю как-нибудь.

— А хотите, у нас посидите. Скоро папа вернется.

— Боже, зачем мне твой папа-то сдался? — ужаснулась Марьяна.

— Он вам туфлю починит, — пообещал мальчишка, весело отворачиваясь от таксы, пытавшейся лизнуть его прямо в нос, — Или домой вас отвезет.

— С какой стати. Ты хочешь, чтобы меня в полицию загребли, как похитительницу малолеток?

— А вы малолеток похищаете? — распахнул глаза пацаненок.

— Проехали. Впрочем... — Марьяна задумалась, — Папу твоего я ждать не собираюсь, но если бы ты дал мне позвонить, я бы такси вызвала.

— Отлично! — просиял чудо-ребенок, — Меня Никита зовут. А вас?

— Марьяна Владимировна, — важно сообщила девушка.

*


Никита оставил ее одну в просторной гостиной и ушел за телефоном. Марьяна прошлась по комнате. Красивый дом, стильный, даже уютный, но женской руки тут не видно. Это точно. На каминной доске стоял портрет молодой хорошенькой девушки. Светлые волосы, лукавые глаза, смеющиеся губы.

— Это мама, — за спиной стоял Никита, — Мы с ней никогда не виделись. Я родился, а она умерла... Я чайник поставил.

— Не нужен мне никакой чайник, — заволновалась Марьяна, — Просто принеси телефон.

— Вы же так сильно замерзли.

— Мне не холодно! — вспылила она и только теперь почувствовала, что дрожит всем телом.

— Вот, согрейтесь, — Никита стянул со спинки кресла пушистый плед и протянул гостье, — Я быстро.

Завернувшись с головой в плед, Марьяна присела на диван. Что происходит? Надо бы поскорее бежать отсюда, а то неприятностей не оберешься. Симпатичный малыш этот Никита. Светленький, улыбчивый, сероглазый. Какой же плед приятный на ощупь...

— Тепло, хорошо, — еле слышно пробормотала девушка, проваливаясь в глубокий сон.

Марьяна не слышала, как Никита звал ее пить чай. Как входная дверь распахнулась, и в дом вошел высокий, темноволосый мужчина. Она не видела, как Никита, прижимая палец к губам, бросился к отцу и прошептал.

— Папа, тихо! У нас в гостиной спит тетенька.

— Какая тетенька?!

— Очень красивая и, кажется, пьяная. Марьяна Владимировна.

*


...Когда девушка проснулась, в окнах уже забрезжил рассвет. Марьяна открыла глаза и вздрогнула всем телом, увидев сидящего перед собой незнакомого мужчину. Рядом у его ног крутился Максик.

— Папа, сын, собака... Картина маслом, — едва слышно произнесла Марьяна и вдруг засмущалась от пристального мужского взгляда.

— Вы кто? — глупо спросила она.

— Я — Антон. Отец Никиты, — спокойно ответил мужчина, — А вы кто?

— А я Марьяна. Я вашу собаку, между прочим, спасла!

— Я в курсе, мне сын рассказал, — усмехнулся Антон, — Но как вы оказались в наших краях?

Марьяна почувствовала, как краска заливает щеки. Не скажешь ведь, что коньяк искала. Она нервно поправила волосы.

— Какая разница! Пусть это останется тайной. Ой! — Марьяна завозилась в складках пледа и вытащила на свет божий плюшевого тигра, — Вот! Это презент.

— Спасибо. Да вы не смущайтесь, — серые глаза Антона смотрели на нее с веселым любопытством, — Может, чайку? Заодно и познакомимся. Нечасто в наш дом прилетают красивые феи в легком подпитии. Вы же не боитесь меня?

— А вы? — парировала Марьяна. На сердце стало вдруг так светло, тепло, словно она уже много лет бывала в гостях в этом доме, — кстати, а где Никита?

— Спит. Я ваш сон охранял вдвоем с Максом.

«Какой ужас! — подумала Марьяна, — А вдруг я храпела? Жутким, пьяным храпом?»

От приступа стыда ее спас полусонный Никита.

— Доброе утро, Марьяна Владимировна, — приглаживая волосы, он подошел к отцу, — Пап, я есть хочу.

— Ну, давай закажем что-нибудь вкусное, — предложил Антон, — И Марьяну угостим.

— Ну вот что! — девушка решительно встала и бросила плед на диван, — Не надо никого угощать. У меня дома полный холодильник всяких вкусностей. Знакомиться так знакомиться. Если уж Новый год так странно начался, пусть так и продолжается. Я вас приглашаю.

— Ура! — Никита захлопал в ладоши, — Поедем, пап? Ура! А Максика можно взять?

— Ну, а как же вы без Максика? — удивилась Марьяна, — Папа, сын и такса в придачу.

Автор: Арина Васнецова
Одинокая Марьяна, потерянная такса и новогоднее знакомство

Cirre
Письмо Деду Морозу
«Дорогой Дед Мороз! Прошу тебя, сделай так, чтобы Антон Мазунин из пятнадцатой квартиры предложил мне встречаться, и я, наконец, стала счастливой. С уважением, Марина Вергунова.» — зачитала Снегурочка очередное письмо.
 
— А сколько ей лет? — спросил Дед Мороз.
— Семнадцать, — ответила Снегурочка.
— Странно, в таком возрасте в нас уже не верят.
— Она ежегодно писала нам письма в течение десяти лет, и ни разу ее желание не осталось неисполненным.
— Приятно, когда нас уважают. А что с этим Антоном? Сомневаюсь, что парень нам напишет. Ну-ка пробей по базе, что у нас на него есть.
Снегурочка защелкала ухоженными ноготками по клавиатуре компьютера, и выражение ее лица стало печальным.
— Ничего не выйдет. Антон влюблен в Кристину из соседнего дома. Агентура докладывала, что стены в его комнате увешаны ее портретами, которые он рисует целыми днями.
— Хе-хе. Ишь ты, слова-то какие — агентура. Это домовой, что ли?
— Ну да, — улыбнулась Снегурочка. — А вообще, не подходит Антон нашей Марине. Она — девочка серьезная, немного романтичная, а он — просто смазливый хулиган.
— Так найди того, кто ей подходит, — молвил дед.
Снегурочка снова застучала по черным клавишам.
— Никита Соколов из параллельного класса на нее заглядывается, только она его не замечает. Но совместимость — идеальная. Они и фильмы одни и те же любят, и книги, и музыку. Просто надо ее внимание как-то на него обратить.
 

*

 
Шел пушистый сказочный снег, который бывает только в новогодние праздники. Марина выходила из супермаркета. В пакетах — ароматные мандарины, любимые трюфели, продукты для оливье и несколько елочных игрушек. Все, что, как и этот волшебный снег, предвещает смену лет, а романтичным особам сулит долгожданное чудо.

Марина, как бывало довольно часто, не видела ничего вокруг, задумавшись о своем, о девичьем. Поэтому с разгону налетела на парня, который тоже шел не с пустыми руками. От столкновения их пакеты разорвались, и в снег вперемешку посыпались ее мандарины и его книги, зеленый горошек и подарки в ярких упаковках. Увенчали эту странную пирамиду два одинаковых снеговика: один — выпавший из пакета девушки, второй — купленный Никитой.
Молодые люди одновременно бросились поднимать рассыпавшиеся покупки, и предсказуемо ударившись лбами, рассмеялись.
 

*

 
— Абсолютно банальная ситуация, — прокомментировала Снегурочка, наблюдая происходящее на экране монитора. — Я такие столкновения через день вижу в человеческих фильмах. Просто уже оскомину набило. Дедушка, неужели не мог ничего оригинального придумать?
— А зачем изобретать велосипед? — удивился Дед Мороз. — Ведь работает же.

*

 
Как и было задумано, Марина заметила в стопке вывалившихся книг «Хитроумного Идальго Дона Кихота Ламанчского» на испанском языке. «Кто же в наше время читает,,Дона Кихота"? — поразилась она. — Наверное, только я и этот странный юноша. А уж на испанском так точно». Когда все рассыпавшееся было уложено в новые, купленные в киоске пакеты, обычно стеснительная Марина вдруг спросила:
— Читаете по-испански?
— Пока еще со словарем, — смутился Никита. Ему не верилось, что девушка, в которую он был тайно влюблен, сама заговорила с ним.
— Я тоже люблю Сервантеса. У меня бабушка — преподаватель испанского, — неожиданного разоткровенничалась Марина. — Знаете, что меня больше всего удивило в этом языке, когда я только начала с ним знакомиться? То, что восклицательные и вопросительные знаки обрамляют предложение, как в русском — кавычки. Конечно, Вам это известно, но какова причина такой пунктуации? Они просто не могут ждать, пока дочитают фразу до конца, чтобы понять интонацию. Представляете, какой темперамент! — не могла остановиться девушка. Она словно боялась, что как только замолчит, этот необычный юноша уйдет из ее жизни навсегда.
Было странным обсуждать особенности испанского языка стоя посреди улицы, и Никита осмелел:
— А давайте, я угощу Вас кофе. Я ведь Вас чуть не сбил, мандарины помял, теперь должен загладить вину.
Через десять минут молодые люди пили кофе с пирожными в уютной кофейне, а за окном продолжал сыпать волшебный снег. Оба немного застенчивые по натуре, сегодня они вели себя совершенно несвойственным образом. Оживленно говорили о прекрасной стране Испании, в которую, как оказалось, были одинаково влюблены, обсуждали любимые книги и фильмы. Они провели в кафе много времени, но ни разу в воздухе не повисла пауза, не наступила неловкость. Казалось, что они знакомы сотню лет и, несмотря на то, что обоим предстояли предпраздничные хлопоты, совсем не хотелось расставаться. Было выпито по две чашки кофе и давно съедены пирожные. Засиживаться за пустым столом уже стало неприличным, и тогда Никита предложил проводить Марину домой.
Молодые люди стояли у подъезда и лихорадочно придумывали повод для новой встречи. Он, как и подобает мужчине, нашелся первым:
— Не согласится ли Ваша бабушка подготовить меня к поступлению в ВУЗ? Я собираюсь, на романо-германский факультет и как раз искал репетитора.
— Конечно, я с ней поговорю, — пряча радость в воротник пальто, ответила Марина.
— Тогда давайте обменяемся телефонами. Вы с ней обсудите мою просьбу, и я позвоню Вам, — сказал Никита.
Они ввели номера друг друга в память телефонов и попрощались, надеясь на новую встречу.
 

*

 
— Где ты была так долго, птичка моя? — спросила бабушка.
— Я ученика тебе нашла, ты же недавно говорила, что хочешь взять. Собирается в будущем году на романо-германский, — ответила Марина.
— Кстати, о наступающем годе. Ну-ка, быстро переодевайся, и займись уткой с яблоками. А ученику скажи, пусть приходит послезавтра к двенадцати. Ой, а глаза-то заблестели! Симпатичный ученик, наверное.
Едва дождавшись звонка Никиты, Марина пригласила его на первое занятие второго января. «Как это долго», — думала девушка, но настроение все равно оставалось приподнятым.
Около десяти часов вечера пришли гости — папина сестра с мужем. Родители Марины находились в очередной длительной командировке в жаркой стране, где снега не видели даже в новогоднюю ночь. Они тоже были лингвистами, но в отличие от бабушки большую часть своей жизни провели в разъездах. Все давно уже привыкли к долгим отлучкам четы Вергуновых, а сейчас, когда в доме появился компьютер со скайпом, совсем перестали чувствовать, что расстояние между ними так велико.

Встретив Новый год как миллионы российских семей за праздничным столом, накрытым перед телевизором, в доме Вергуновых посидели недолго, убрали оставшиеся вкусности и разошлись. Лицо Марины весь вечер не покидала загадочная улыбка, а воспоминания о самом существовании Антона Мазунина из пятнадцатой квартиры совершенно выветрились из головы.
 

*

 
В ту ночь Марине снилось фламенко. Она двигалась в зажигательном танце под аккомпанемент таинственного гитариста, лица которого ей не удалось рассмотреть. Но по движениям, осанке, наклону головы, девушка узнала своего нового знакомого Никиту.

Проснувшись утром, она словно маленькая девочка побежала к елке за подарками. Такова была нерушимая традиция этой семьи. Кроме очередной порции книг на испанском от бабушки и модной кофточки от тети с дядей, девушка обнаружила необычный конверт.

Письмо на голубой бумаге гласило: «Уважаемая Марина! Мы получили Ваш заказ на исполнение желания, но поскольку он состоял из двух позиций, противоречащих друг другу, взяли на себя смелость сделать выбор, какую из них реализовать. Поскольку человек испытывает большую потребность в том, чтобы быть счастливым, чем в отношениях с каким-то Антоном Мазуниным, мы сделали выбор в пользу Вашего счастья. Претензии по выполнению заказа принимаются в течение шести месяцев наступившего года. Искренне Ваши, Дед Мороз и Снегурочка».
 
Автор: Мари Лепс

Cirre
— Мам, а почему тот дедушка постоянно сидит на скамейке у подъезда? — девочка отошла от окна и посмотрела на мать.

— Какой дедушка? Григорий Иванович?

— Наверное, — пожала плечами девочка.

— Ну, хочется ему сидеть, вот и сидит, — улыбнулась мама, — свежим воздухом дышит?
— А почему он постоянно смотрит куда-то перед собой? — не унималась дочка, — я вчера проходила мимо, поздоровалась с ним, а он даже ничего не ответил. Уставился куда-то и сидит молча.

— Он же стaренький уже, — терпеливо объяснила мать, — может он тебя не услышал просто.

— А еще... А еще он разговаривает сам с собой постоянно.

Женщина подошла к окну и выглянула на улицу. Старик сидел на скамейке в своей неизменной позе: оперевшись двумя руками на трость, стоящую перед ним, и положив подбородок на кисти рук. Немного понаблюдав за ним, женщина повернулась к дочери.

— Я надеюсь, что вы его не обижаете? — строго произнесла мать.

— Нет конечно! — быстро ответила девочка, — просто он какой-то стрaнный дедушка. Сам с собой разговаривает, а с другими — нет. Смотрит постоянно куда-то, сидит там один...

Женщина покачала головой и присела на стул.

— Дело в том, что он...

*


— Ну что, играем? — Cмeрть остановилась у скамейки и взглянула на старика, — кстати, здравствуйте, Григорий Иванович. Все время забываю поздороваться...

— Слушай, подруга, я вот сижу и думаю — тебе скучно жить или что?

— В каком смысле? — немного растерялась Cмeрть.

— Что ты меня мyчaeшь? Пришло время, так пойдем. Что ты со мной в эти игры играешь? Ты со всеми так?

Cмeрть вздохнула и присела на скамейку напротив.

— Нет, не со всеми. Только с теми, кто мне нравится. Вот вы мне нравитесь, не буду скрывать. К тому же, игры привносят в мою работу элемент справедливости и, не буду скрывать, развлечения.

— Ишь ты, как заговорила! — старик покачал головой, — элемент! Справедливость! Книжек начиталась что ли?

— Да, не так давно я освоила и это умение, — засмеялась Cмeрть, — был у меня один знакомый, так он письма писал сам себе, чтобы я подумала, что он еще здесь кому-то нужен. Пришлось подтягивать свои знания.

— Да черт с ним, с чтением. Игры ты свои зачем устраиваешь?

— Ну, весело же... — удивилась Cмeрть, — выиграл — живи еще. Проиграл — с вещами на выход. Несправедливо что ли? Да и мне развлечение какое никакое.

— А если человек постоянно выигрывает? Что ты тогда делать будешь?

— Ждать, — пожала плечами Cмeрть, — с одним я уже год в шахматы играю. Пока ни разу не выиграла. Но ничего... Вчера шах ему поставила. До мата еще не дошло, но я стараюсь. Рано или поздно все равно сдастся.

— Так ты и со мной уже полгода мучаешься. Оно тебе надо?

— Скучный вы какой-то, — махнула рукой Cмeрть, — думаете, мне интересно каждый день таких как вы под ручку водить? А так хоть какое-то разнообразие.

Старик ненадолго задумался.

— Ну что ж... Есть в твоих словах логика. Ладно, давай. Начинаем?

Cмeрть заерзала на скамейке, устраиваясь поудобнее, и улыбнулась.

— Давайте. Правила прежние — кто первый отведет взгляд, тот и проиграл. На игру два часа. Поехали...

— Честно говоря, я поражена вашим самообладанием, — убирая часы в карман и, вставая со скамейки, произнесла Cмeрть, — гляделки — игра не самая сложная из всех, которые я предлагаю людям, но она самая действенная. Мало кто выдерживал мой взгляд больше пяти минут, а вы уже полгода держитесь. Вам совсем не страшно?

— А чего мне тебя бояться-то? — усмехнулся старик, — тем более, что мы с тобой уже давно знакомы, и я успел на тебя насмотреться.

— Да? А когда, простите?

— Давно это было. Ты, наверное, не помнишь уже ту встречу. Я еще совсем молодой был... Нemцы нас утюжили тогда по полной. Совсем не давали продохнуть. Вот и в тот день накрыли они нас своей aртиллeрией. Да так, что головы не поднять, — старик покачал головой, — лежу я, значит, в трaншee. Вжался весь в землю — страшно же, знаешь как!? Гляжу, а по краю санитарка наша бежит — Валечка. Я ей кричу, мол, а ну прыгай вниз, дyрa ты такая! А она не слышит ничего, грохот страшный. Да и испугалась, наверное. Не видит ничего вокруг. Что делать? Вскочил, да к ней. Завалил ее на землю, а сам сверху упал. И тут как рвануло рядом... Последнее, что видел — как ты рядом стоишь, да на меня смотришь.

— Честно говоря, не помню уже, — пожала плечами Cмeрть, — тогда время такое было — каждый день новые лица сотнями, а то и тысячами... Так чем закончилось-то?

— Чем закончилось? Кoнтyзилo меня тогда страшно и ocкoлками нaшпигoвaло. Врaчи с того cвeтa вытaщили. Так для меня вoйнa и закончилась.

— Ого, — удивилась Cмeрть, — не знала, что вы-то, оказывается, герой.

— Да ладно тебе, — махнул рукой старик, — любой бы так поступил... Ладно, пойду я домой. И ты иди.

Старик медленно поднялся со скамейки и направился к подъезду. Дверь открылась прямо перед ним и оттуда выскочила девочка.

— Ой, извините, — поняв, что чуть не yдaрилa деда дверью, прошептала она.

— Да ничего страшного... — ответил старик и шагнул в проем, аккуратно переступив порог.

— А давайте я вам помогу? — затараторила девочка, — мне мама сказала, что вам нужно помогать, потому что...

— Я сам, ничего страшного, — попытался перебить ее старик, но было уже поздно.

—... потому что вы на вoйнe ocлeпли и ничего не видите.

Cмeрть, уже сделавшая несколько шагов от скамейки, в ту же секунду зaмeрлa и остановилась. Медленно обернувшись, она уставилась на старика, который, в свою очередь, застыл у двери. Прищурив глаза, она молча смотрела на человека, который полгода водил ее за нос.

— Григорий Иванович, — тихо произнесла она.

— Да? — старик медленно обернулся.

Cмeрть недолго помолчала.

— А что с санитаркой стало? Живaя?

— Валечка? Дома она. Бoлeeт сильно. Поэтому никак нельзя мне пoмирaть. Не выдержит она этого, не справится сама.

— Поженились что ли?

— Ну да. После вoйны расписались. Так и живем с тех пор.

Cмeрть замолчала и, склонив голову набок, рассматривала старика, размышляя о чем-то своем. Старик стоял у двери и, оперевшись на трость, молча ждал ее решения.

— Я тут подумала... Скучная это игра — гляделки. Давайте еще пару лет поиграем, и если никто не проиграет, то потом в другую начнем? В города, к примеру.

— Пару лет? — произнес старик, — ну что ж, и на том спасибо... Ты на меня обиды не держи. Не за себя мне страшно, а за нее.

— Чего? — притворно громко выкрикнула Cмeрть, — я что-то в последнее время плохо слышу. Ладно, пойду я. До завтра, Григорий Иванович.

Cмeрть повернулась и, взмахнув своими темными одеяниями, быстрым шагом направилась прoчь...

Автор: Евгений Чеширко
Слепой ветеран играет со Смертью в гляделки

Cirre
— Очки мои видел? — Баба-Яга, кряхтя, нагнулась и заглянула под стол, — Баюн, чтоб тебя! Спишь, что ли?

— Спал, — недовольно ответил Баюн, зевая, — Что случилось?

— Очки найти не могу.

— Я не брал.

— Знаю, что не брал, они же заколдованные, — хмыкнула Яга, — Живо шерсть бы слезла. Помоги найти.

— Ещё чего! — фыркнул Баюн, — А если я их случайно задену? Что мне, лысым потом ходить? Ну уж нет!

Он демонстративно отвернулся к стене. Яга медленно разогнулась.

— Половицы скрипят? — Баюн навострил уши, — Или дверь?

— Спина, — вздохнула Баба-Яга.

Она взяла со стола газету и протянула её Коту.

— На, читай, пока я очки не нашла. Хоть какая-то польза от тебя будет.

— Что значит "хоть какая-то"? — оскорбился Баюн, — Да если бы не я, тебя бы уже давно летучие мыши унесли!

— Какие летучие мыши, дурень? — удивилась Яга, — Ты что несёшь? Я их за всю жизнь ни разу не видела.

— Не благодари, — Кот важно махнул хвостом, — С какой страницы начинать?

— С третьей.

— Новости Тридевятого Царства! — объявил Баюн, — Хотя, как по мне, это так, слухи да сплетни.

— Читай молча. Тьфу! Вслух читай, только без своих размышлений, кратко и по делу.

— "Иван в очередной раз спас Тридевятое Царство от страшного Чудища. Получил два мешка золота, три песни в свою честь и золотую чарку. Сам Герой благодарит народ Царства за поддержку и отдельную благодарность выражает одной женщине, чьё имя он предпочёл оставить в тайне, за помощь в избавлении от Чудища".

— Ай да Иван! — заулыбалась Яга, — Надо же, не забыл про меня стaрую. Дальше читай.

— Что тут у нас? — Баюн прищурился, — "Известный Богатырь, неоднократно спасавший Тридевятое Царство, был избит неизвестным лицом, вooрyжённым сковородой. Как сообщает сам Богатырь, нападавших было не менее пятидесяти, но свидетели утверждают, что Богатырь убегал только от одного преследователя". Что это за воин такой, что смог Богатыря одолеть?

— Жена, — хихикнула Баба-Яга, — Только он никогда в этом не признается.

— Ха! Ну и слабак этот Богатырь, что позволяет женщине так с собой обращаться! Вот я...

— Дальше читай!

— Хорошо, — Баюн перевернул страницу, — "В прошлый четверг были похищены две первые красавицы Тридевятого Царства. По сообщению источников, красавицы были похищены посреди ночи прямо из своих кроватей. Ответственность за похищение взял на себя известный преступный деятель, знакомый читателю под именем Кощей". Я не понял, а зачем Кощею признаваться, что это он их похитил? Богатыри же понабегут освобождать, не успеет... Кстати, что он не успеет? Зачем он их похитил?

— Он их и не похищал, — пожала плечами Яга, — Девицы на балу в соседнем Царстве, но кто будет это выяснять? А Богатыри к Кощею набегут, это верно.

— А зачем тогда он сказал, что он похитил?

— Ничего он не говорил, это я письмо от его имени отправила. Вторую неделю в депрессии сидит, пусть хоть развеется немного.

— С такими друзьями и врагов не нужно, — Баюн осуждающе покачал головой, — Вот узнает Кощей от кого-нибудь...

— Тогда этот кто-нибудь на десятой странице появится, — усмехнулась Яга, — В самом ближайшем номере.

Баюн с любопытством перевернул страницы и прижал уши.

— "Самые необычные блюда недели", — прочитал он, — Совсем ты, бабушка, шуток не понимаешь, честное слово.

— Да уж куда мне, — согласилась Яга, найдя очки за тумбочкой, — Дальше сама дочитаю, можешь спать.

Баюн вернул газету, широко зевнул и, погрозив лапой летучей мыши, осторожно заглянувшей в окно, повернулся на бок и захрапел...

© Роман Седов
Баба-Яга, кот Баюн и новости Тридевятого царства

Cirre
Невозможное Счастье
Этот кот был странный какой-то. Он нюхал цветы. Мужчина давно его заприметил. Грязно-белый кот с небесно-голубыми глазами. Он нюхал цветы...

Представляете, дамы и господа, нюхал цветы на маленькой полянке, расположенной в центре большого жилого комплекса. Вокруг ходили люди с собаками. Мотались машины, извергая рев и клубы дыма. А он...
юхал цветы. Ну, совершенно не от мира сего! И в глазах его кошачьих светилось невозможное счастье. Мужчина так и говорил ему:

  • Не кошкинское это дело – цветы нюхать. Ты должен еду искать, от собак бегать, прятаться.

Грязно-белый кот смотрел на него глазами, полными изумления. Небесно-голубыми глазами. И мужчина тонул в этих глазах. Он тяжело вздыхал, гладил кота не от мира сего, и каждый день оставлял ему корм и водичку. Кроме того...

Кроме того, он ходил по двору и кланялся всем собачникам и автомобилистам. И просил:

  • Вы уж, не обижайте вот того, белого. Я вас очень прошу. Он неправильный кот. Цветы ему, видите ли, нравятся. Не может он защищаться.

Собачники и автомобилисты улыбались и обещали.

Мужчина раз десять пытался забрать Невозможное счастье домой. Он так и назвал его. Потому что, увидел это выражение первый раз в жизни. Но сразу узнал его. Так смотрят на мир чистые наивные души.

Пытался забрать, но каждый раз совершенно безрезультатно. Кот вырывался из его рук перед самым подъездом и убегал на свою маленькую полянку. А потом смотрел на мужчину взглядом, полным укора.

«Как же, куда же, это же здесь. Куда же ты меня несёшь?»

Мужчина тяжело вздыхал и, погладив упрямого кота, шел домой.

Однажды утром мужчина увидел нескольких собачьих владельцев, наклонившихся и заламывающих руки над своими любимцами. Кто-то разбросал по двору отравленную приманку.

Мужчина побежал на полянку, предчувствуя недоброе. В груди спёрло дыхание, и сердце стучало с такой скоростью, что, казалось, вот-вот выскочит из груди!

Невозможное счастье лежал на спинке, раскинув лапы в стороны. Его невидящий взгляд уставился в небо, которое напоминало своим цветом его глаза. Мужчина упал рядом на колени и издал звук, полный ужаса и боли.

Невозможное счастье, конечно же, соблазнился кусочком колбаски. Отравленной колбаски...

  • Как же это? За что же это? Почему? Ну, почему? Как же, как же, как же?... – всё повторял и повторял он.

Внутри сидела страшная тяжесть несчастья и понимания того, что он не смог спасти и предотвратить.

Не было сил смотреть на кошачьи глаза, безжизненно устремлённые вверх. Мужчина встал и, пошатываясь, ничего не замечая, пошел куда-то. Потом остановился и прошептал:

  • Нет. Нет. Так нельзя. Не по-человечески. Похоронить надо...

Он вернулся и поднял маленькое, лёгкое тельце, прижал его к себе и пошел. Куда он шел, сам не мог сказать. Очнулся он только на окраине города. Нашел большое раскидистое дерево и руками стал рыть маленькую могилку.

Потом повернулся к Невозможному счастью и стал говорить с ним. Он пытался объяснить тому что-то важное и очень правильное. Но всё сбивался и начинал сначала. Потом поднял его и положил в вырытую ямку. И тут...

Тут ему показалось, что у кота что-то дёрнулось! То ли от ветра, то ли от того, что он его двинул.

Но мужчина немедленно вытер руки о свою новую рубашку и, вытащив грязно-белое тельце, стал ощупывать его. Через несколько минут ему показалось, что он чувствует слабые удары сердца. Поднеся кошачье пузо к уху, он прислушался...

Слава Богу, за городом была тишина. И он услышал. Совершенно отчетливо услышал, как внутри что-то стукнуло!

Мужчина вскочил и побежал. Он поймал по дороге такси и сбивчиво объяснил водителю, что случилось и куда надо. Таксист, не спросив ничего и не промолвив ни слова, нажал на газ. Машина взвизгнув, рванула с места.

Только уже когда доктор осматривал кота и готовил инструменты, шприц и систему, мужчина вдруг понял, что не расплатился с водителем. Он выскочил на улицу, но она была пуста. Такси уехало.

Выздоровление было трудным и долгим. Ещё неоднократно мужчина приезжал к врачу, и тот в очередной раз спасал жизнь грязно-белого кота. И всё же, судьба на этот раз была благосклонна к Невозможному счастью.

Он выздоровел, и худой, с дрожащими лапами, ходил по квартире и рассматривал всё вокруг.

Мужчина купил специально для него цветы в горшках и расставил их по всему полу. Кот останавливался возле каждого и принюхивался. Потом он смотрел на человека, и тому казалось, что он видит в кошачьих глазах радость.

  • Говорил? Говорил я тебе? – повторял мужчина. – Говорил, что не кошкинское это дело, цветы нюхать. Сколько раз я тебя пытался домой забрать. И что? Ну?

Кот смотрел на человека и тихонько мурлыкал. Ему нравилось. Ему было хорошо.

Мужчина поднимал слабое худое тельце и, устроившись на диване и положив Невозможное счастье себе на колени, долго гладил. Там кот и засыпал.

Это ещё не конец, дамы и господа...

Кто-то ещё несколько раз разбрасывал отравленную приманку во дворе, и отравились ещё несколько котов и собак.

Мужчина не стал надеяться на камеры, стоявшие на доме. Он понимал, что тот, кто это делает, тоже знает об их существовании. Он поставил свою камеру. Маленькую и совершенно незаметную. Он поставил её на ту полянку, где Невозможное счастье нюхал раньше цветы.

И однажды, проверяя записи, он нашел то, что искал. Один из соседей, вечером оставив машину на стоянке, явно разбрасывал что-то по двору. Он делал это скрытно, но камера всё увидела.

Утром мужчина, собрав все кусочки колбасы, поехал к знакомому ветеринару. Он попросил его сделать экспертизу того, что находится внутри, и через неделю...

Через неделю раздался телефонный звонок. Ветеринар подтвердил, что в представленных образцах обнаружен яд.

Мужчина положил трубку и задумался. Невозможное счастье сидел рядом и смотрел на него своими небесно-голубыми глазами.

  • Никакого насилия, – сказал ему мужчина, и кот согласно мяукнул.

На следующий вечер, ближе к ночи, мужчина взял небольшую спортивную сумку, в которую положил что-то тяжёлое и маленький баллончик с краской, и вышел на улицу. Накинув на голову капюшон, он направился к стоянке.

На следующий день...

Во дворе большого жилого комплекса был переполох. Полиция и эвакуатор топтались возле изувеченной машины со странной надписью на боку:

"За Невозможное счастье"

Полицейские тяжело вздыхали и пытались понять, что тут случилось. Хозяин машины бил себя в грудь и кричал. Он кричал и божился, что за свою жизнь не тронул никого пальцем и ничего плохого не сделал. И что не понимает, почему это произошло.

Мужчина стоял неподалеку с толпой оживлённо беседующих соседей и наблюдал. Отдельно стояла группа хмурых мужчин. Они подозрительно смотрели на владельца разбитой машины. Это были собачники, у которых питомцы отравились колбасой с ядом.

Они явно ждали отъезда полиции.

Хозяин разбитой машины посмотрел на них и осёкся. Он объяснил полицейским, что ему срочно надо на работу, и что он надеется на них. После чего скорым шагом вышел со двора.

Больше его никто не видел в этом жилом комплексе.

А мужчина сидел дома и поглаживал спинку Невозможного счастья.

  • Вот, я и говорю, – объяснял он коту, – Мы с тобой не сторонники насильственных методов. Мы с тобой, упаси Боже, таким не занимаемся...

Невозможное счастье довольно мурлыкал. Он был согласен. Мужчина гладил его спинку, и в глазах Невозможного счастья, небесно-голубых, было невозможное счастье. Он тихонько задремал...
Кот Невозможное счастье и отравленная колбаса

Cirre
Роковая химчистка

Любовь с первого взгляда бывает разной. У Толика она случилась с набором «Юного химика». Его детская комната представляла собой настоящую лабораторию: баночки, мензурки, колбы, пробирки. Мальчику кружили голову красивые и бурные реакции, переходы агрегатных состояний, яркие цвета, а всем остальным членам семьи голову кружили выделяемые во время опытов газы, лениво утекающие через вентиляцию в виде форточки.
После школы Толик отучился на химика-технолога и десять лет проработал на промышленном предприятии, где любовь к химии росла стремительно, а вот зарплата была весьма статичной.

В какой-то момент Толик понял, что пора двигаться дальше, и купил себе второй судьбоносный набор, на этот раз для химчистки мебели. Широкие просторы бизнеса открывались ему. Толик грезил о финансовом благополучии, а еще о приятных трудностях, с которыми он будет самоотверженно справляться. Второе наступило чуть раньше и сильно преобладало над всем остальным.

— Алло, добрый день, это химчистка с выездом на дом? — поступил первый звонок в четыре утра. Голос в динамике был жутко взволнованный, клиент старался произносить слова шепотом.

— Доброй ночи, — протерев глаза пальцами, сказал Толик. — Да, всё верно, перезвоните часиков в девять.

— Я не могу, — продолжили шептать, — у меня срочное дело. Вы можете выехать сейчас? Плачу по двойному тарифу.

Тут Толик оживился. Фраза «двойной тариф» для него всегда была чем-то абстрактным, словно из сценария к фильму, как, скажем, фраза «выпивка всем за мой счет».

— Что нужно очистить?

— Ковёр. Выезжайте прямо сейчас, адрес я вам скину.

— Хорошо-хорошо, дайте мне десять минут на сборы, и я выезжаю, — уже окончательно проснулся Толик.

— Отлично, адрес пришлю.

Вызов сбросили.

Оборудование было уже в машине и ждало своего часа. Толик быстро оделся, причесался, проверил свежесть дыхания и двинулся в путь. Через полчаса он был на месте и стучал в дверь.

— Кто там? — спросили настороженно.

— Химчистка!

— Тихо вы, не кричите, — появилось в приоткрытой двери взъерошенное мужское лицо. — Заходите.

Толик переступил через порог, и клиент тут же закрыл все замки́.

— Вы кровь оттираете?

— Оттираю, — на автомате ответил Толик, а через секунду у него всё внутри похолодело.

Пазлы сами сложились в картинку: раннее утро, двойной тариф, ковёр, странное поведение клиента, кровь. Хотелось закричать, но Толик не мог себя пересилить, он и кричать-то, кажется, не умел. Рука сама потянулась за телефоном, но клиент схватил его за эту руку и потащил в комнату, при этом возбужденно и негромко повторяя:

— Я не виноват, не виноват, меня осудят, а я не виноват, оно само так вышло, само...

Толик заметил на ламинате свежие красные капли и, высвободив руку из хватки, выудил из кармана куртки спрей для удаления жирных пятен, которым собирался удалить кое-кому зрение в случае нападения.

Но когда они зашли в комнату, напряжение спало. Между телевизором и диваном лежал белый ворсистый ковёр, а на нем виднелось небольшое бурое пятно размером с футбольный мяч.

— Понимаете, я вечером купил говядину, принёс домой, а тут слышу, сигнализация на машине сработала. Я к балкону. Смотрю, какие-то малолетки на мой капот залезают. Пакет с мясом бросил и бегом. А когда пришел, тут уже это, — показал мужчина дрожащим пальцем на пятно. — Квартиру два дня назад снял, а утром хозяин обещал приехать за этим самым ковром. Я не могу переехать, мне тут до работы пять минут! Я не виноват же... — ныл мужчина.

Толик проверил в зеркале прическу и, не обнаружив на голове седого блеска, спокойно вздохнул.

— Дайте мне пятнадцать минут, всё сделаем.

— Спасибо большое! — громким шепотом произнёс мужчина.

Пятно легко вывелось. Уж что-что, а химию Толик заказал самую лучшую. А некоторые средства доработал сам в заводской лаборатории. Правда, по окончании клиент начал юлить и намекать, что двойной тариф за пятнадцать минут работы — это грабёж, и даже предлагал частично расплатиться говядиной. Толик спорить не стал. Забрав, что есть, он уехал из квартиры, добавив номер заказчика в чёрный список.

Удивительно, но новый заказ поступил Толику еще до обеда. Он и не ждал, что бесплатное объявление в интернете даст такой эффект, но результат был серьезный, как и запах, с которым Толику пришлось столкнуться на месте.

Химик еще на первом этаже учуял стойкий аромат, сравнимый разве что с ароматом скучающей женщины, которая зашла в магазин парфюмерии, чтобы попрыскаться тестерами. А подниматься нужно было на седьмой.

В квартире клиента у всех членов семьи был виноватый вид. Особенно у кота. Все они вели себя очень смущенно и тяжело вздыхали, в том числе кот.

— Проходите, — вежливо, но при этом совершенно отрешенно предложил глава семейства.

Толик натянул на лицо респиратор и зашел.

— Что у вас случилось?

— Наш Константин последнее время много нервничал. Он пережил утрату боевого духа, когда не смог поймать залетевшую моль, и на почве душевного дисбаланса перестал верить в себя. В общем, начал ходить мимо лотка.

Взглянув на морду кота, Толик увидел на ней отпечаток грусти и настоящей есенинской меланхолии. Казалось, что вот-вот животное достанет сигареты и уйдет на балкон — смотреть на облака и думать.

— Он у вас такой утонченный, вы его косметикой, что ли, кормите? — спросил Толик, чувствуя, как вытекают глазные яблоки.

— Нет-нет, что вы. Это мы так с запахом боремся. Вы знаете, ничего не помогает. Разные средства покупали, но, кажется, наш Константин — потомок кота Менделеева. Он открыл совершенно новый химический элемент, с которым не справляется ни одно средство.

В глазах хозяина читалась обреченность и легкий ароматический дурман. Но он был прав. Среди общего амбре отчетливей всего чувствовался кошачий аромат. И это действительно был запах горечи поражения.

— Есть ли средство? — спросил с надеждой хозяин кота.

«Девяносто пятый бензин и коробок спичек», — хотел было сказать Толик, но вспомнив, что сам искал трудностей, просто кивнул и принялся за дело.

Начал Толик с простых общих средств, но, когда стало понятно, что Константин не только очень эмоциональный, а еще и очень талантливый кот, пришлось изобретать реагент прямо на коленке. Всё семейство было изгнано из дома в гости к родственникам. Толик остался один с пораженной ароматами квартирой. Найдя мел в детской комнате, он прямо на полу начал составлять формулу, куда внес новый элемент от Константина, назвав его «Гадий». Через полчаса задача была решена.

Смешав несколько сортов самой едкой химии, Толик уничтожил пятна и запахи.

— Я и моя семья в неоплатном долгу перед вами, — жал руку Толику глава дома. — Боюсь только, всё зря, — опустил глаза в пол мужчина, — Константин всё еще пребывает в печали.

— М-я-я-я-у, — трагично затянул в подтверждение кот.

У Толика на ключах висела лазерная указка, которой он иногда баловался от скуки. Выпустив красный пучок, он привлек внимание кота. Тот долго сопротивлялся искушению — раны были слишком глубоки. Но природа взяла верх, Константин прыгнул на точку, и в этот момент Толик выключил указку. Красный зверь был пойман, а гордый собой Константин тотчас ускакал в туалет.

— Спасибо вам, спа-си-бо, — чуть ли не плача, произнес отец семейства.

— Вот, подбадривайте его почаще, — протянул Толик указку.

На следующий день Толику позвонил странный человек.

— Вы гуся двухметрового почистить сможете? — вот так начался диалог.

— Может, вам лучше к ветеринару, ну или к генетикам? — предложил удивленный Толик.

— Боюсь, они мне не помогут. Приезжайте, прошу, мне домой надо, а я грязный. Магазин гаджетов «Гусь», Центральная, сорок девять. Я тут, на скамейке, — продиктовал адрес клиент.

Делать нечего, Толик сел в машину и отправился на заказ. И правда, двухметровый гусь сидел на скамейке возле магазина, подперев клюв крыльями. Человек, работающий в костюме ростовой куклы, был вне себя от горя. Около часа назад его окатил из лужи проезжающий мимо автобус, и парень теперь не мог сдать костюм и закончить смену.

— Директор сказал, что если не верну его в том виде, в котором брал, то буду уволен, а мне ведь за комнату платить, — плакался «гусь».

Делать нечего, пришлось отмывать бедолагу прямо на улице. Выглядело это очень забавно, особенно когда Толик командовал: подними левое крыло, подними правое, не ерепенься. Кто-то снял это на телефон, наложил музыку, видео быстро завирусилось. Не прошло и часа, как у магазина начала скапливаться очередь, пошли продажи. Появился директор, предложил Толику устроиться на полставки мойщиком гуся, но, получив отказ, обиделся и сказал, что не будет платить. Со студента, работающего в костюме, Толик деньги брать не стал и решил на сегодня закончить, но не тут-то было.

— Алло, алло, выездная химчистка? Мне срочно нужна ваша помощь!

— И вам срочно?! — еле сдерживая раздражение, буркнул Толик.

— Вопрос жизни и смерти! Умоляю вас.

«Никогда бы не подумал, что химчистка может быть такой роковой услугой!» — с этими мыслями Толик снова отправился на сверхсрочный заказ.

Когда он прибыл на место, дверь ему открыл мужчина лет сорока, от которого весьма недурно пахло. Рядом с ним стояли две широко улыбающиеся девочки-близняшки лет пяти, что тоже могли похвастаться благородным ароматом. А еще там был мопс, и он тоже источал замечательный букет.

— Понимаете, какое дело... — начал рассказывать клиент, пустив Толика на порог. — У жены есть дорогие духи. Ну как есть — были. Осталась половина... — он закусил губу. — А теперь я, дети, наш пёс и, самое главное, наше кресло впитали эти самые духи. Я виноват — не углядел за проказницами, — показал мужчина на девчонок, пытающихся защекотать хрюкающего-пукающего пса до истерики. — Можете скрыть следы преступления? Я заплачу, сколько скажете.

Подобные аргументы уже начинали казаться Толику проклятием. Духи оттирались плохо, чувствовалось качество, а еще хозяин без конца нудел над ухом.

— Понимаете, какое дело... Эту линейку больше не выпускают, жена очень экономно ими пользовалась. Теперь она меня убьёт. Как думаете, если разбавить спиртом, она не заметит?

— Только если она прыскает их внутрь, — иронично пошутил Толик.

— Что же мне делать? Я ведь не куплю их нигде, жена в санатории с тещей, приедет через два дня. Детям нельзя без отца расти... — не прекращал свой трагичный монолог мужчина.

— Дайте мне флакон, попробую узнать состав, — устало сказал Толик, закончив с креслом.

— И что, вы сможете сделать такие же? — просиял вдруг клиент.

— Сомневаюсь. Иначе бы все делали. Но я могу попробовать смешать эфирные масла с вашими остатками, может, и получится подделать.

Толик сам понимал, насколько глупо это всё звучит, и хотел было сказать, что пошутил, но мужчина набросился на него с флаконом и начал умолять попробовать.

Толик забрал флакон, бубня себе под нос проклятия. Этим же вечером он созвонился со своим одногруппником, работающим в лаборатории, где имелся хроматограф, и выпросил у него помощь. На следующий день Толик уже знал состав ценного парфюма, оставалось подобрать пропорции. Сутки он не брал заказов, занимаясь исключительно опытами: смешивал, выпаривал, синтезировал — чему был несказанно рад. Вся эта затея с выездной химчисткой начала казаться ему бредом. Место Толика было в лаборатории!

Когда обоняние окончательно атрофировалось, а нос начал гореть огнём, Толик закончил. Утром он передал флакон со смесью страдальцу, и тот, понюхав его, хотел расцеловать химика, но Толик отбился.

— Жену вашу всё равно не обманем. Это совсем не то, чем она пользовалась, — пытался вразумить Толик нелепого бытового афериста, но тот его не слушал и уже спешил домой приводить в жизнь свою махинацию.

Толик решил взять себе еще один выходной и всё хорошенько обдумать. Он вдруг четко осознал, что его место рядом с колбами, мензурками и спиртовками, а не грязными диванами и старыми коврами.

Вечером раздался звонок.

— Алло, это я. Ну, с духами который, — представился мужчина.

— Ну и как всё прошло?

— Она догадалась. Сразу, — признался мужчина.

— Я же говорил, — ни капли не удивился Толик.

— А вы можете нам пару литров таких духов намешать? — прозвучало внезапное предложение.

— Не понял... — Толику показалось, что он разучился понимать родную речь.

— Жена говорит, что ей ваш аромат даже больше понравился — не такой резкий и более стойкий.

— Вы сейчас шутите?

— Нет-нет, какие уж тут шутки. Я готов внести аванс.

Толик ничего не понимал. Ему, конечно, понравилось играть в парфюмера, но это было не то же самое, что в действительности работать над созданием духов. Уж он-то, как никто другой знал, сколько труда стоит обучиться той или иной профессии. Но от предложения не отказался. А когда получил оплату, продал всё своё оборудование и записался на курсы парфюмеров. Кажется, он впервые почувствовал, что встал на верный путь и собирался пройти эту дорогу до самого конца.

Александр Райн

Cirre
Черный кот
Это был дом с социальным жильём. Для людей, которые по тем или иным причинам оказались в тяжелом материальном положении. Пожилой мужчина жил в однокомнатной малюсенькой квартирке. Да, собственно говоря, ему и не надо было ничего другого. Соседями его была многодетная семья. В которой работал один муж. Жена его была уже на восьмом месяце беременности. Третий ребёнок.
Девочка, как сказали врачи.

Мужчина помогал им, как мог. Иногда сидел с двумя их дочками. Восьми и десяти лет.

Они его обожали и называли дедушкой.

Это очень радовало его и отвлекало от тяжелых, мрачных воспоминаний. О семье, очень давно погибшей в автокатастрофе. Но по ночам.

По ночам, на него наваливались сны. Ужасные сны. И он не знал, как избавиться от них. Иногда ему в голову приходили страшные мысли и только соседские дети, удерживали его от поступка. Который прекратил бы его мучения.

Но иногда воспоминания были так реальны.

Так реальны и так неотвратимы. Что он днями не выходил из своей комнатки, меряя её шагами и разговаривая.

Разговаривая с теми, кто давно оставил его и ушел в вечность.

Он так и не смог примириться с произошедшим и начать всё с самого начала.

Однажды.

Однажды, в его дверь позвонили. На пороге стояла женщина. Его беременная соседка. У неё в руках была старая картонная коробка, а в ней.

В ней был котёнок с перевязанной лапкой.

Черный.

И мгновенно.

Мгновенно воспоминания нахлынули такой волной. Такой.

Что голова закружилась. Он вспомнил.

Вспомнил всё. Как тогда в дождливую ночь. Вёз семью из аэропорта домой и черный. Черный кот перебежал дорогу, а он.

Он выкрутил руль вправо до отказа и.

И машина ушла в кювет. Выжил только он один. И теперь.

Всю оставшуюся жизнь он не мог ответить на вопрос. Зачем?

Почему и зачем он тогда остался жив.

Когда он открыл глаза, то увидел. Что лежит на диване, а над ним. Склонилось встревоженное лицо женщины. На груди сидел маленький черный котёнок. Он мурлыкал и смотрел на мужчину широко раскрытыми глазами.

– Вы потеряли сознание.

Сказала женщина.

Её взгляд был очень обеспокоенным.

  • С вами всё в порядке?

Я принесла вам котёнка. Его кто-то выбросил вот с этой коробкой. И оставил возле нашего подъезда. Я подумала.

Сказала она.

– Я подумала, что вам вместе с ним не будет так одиноко.

Вы не обижаетесь?

  • Нет.

Ответил мужчина.

– Нет. Со мной всё в полном порядке.

Она ушла. А он остался наедине с малышом.

Малыш ходил за ним не отходя ни на шаг. И просто тихонько тарахтел. Он заглядывал в глаза мужчине. И будто спрашивал что-то и тогда.

Тогда мужчина поднял малыша, сел на диван и обращаясь к тому. Сказал.

  • Слушай. Я тебе всё расскажу.

Он долго говорил, плакал и спрашивал.

А когда всё сказа, то посмотрел вниз.

Малыш смотрел на него, глазами огромными, как блюдца и в них.

Была всемирная скорбь и тогда.

Тогда он поднял малыша и прижав к себе сказал.

– Всё будет хорошо. Теперь у тебя всё будет хорошо.

На следующий день, выходя в магазин. Он поднял картонную коробку, в которой принесли малыша.

Надо выбросить. Подумал мужчина, но тут.

Тут ему в ноги бросился черный малыш и тревожно мяукнул.

  • Что ты?

Ласково спросил мужчина.

  • Что такое? Тебе больше не нужна эта коробка. Ты теперь дома.

Но котёнок.

Он упрямо скрёб коробку правой, здоровой лапкой и тогда.

Тогда мужчина заглянул внутрь.

Дно было выложено старыми газетами. Поверх которых. Лежал заполненный лотерейный билет.

Он вынул билет и положил на стол.

  • Не волнуйся.

Сказал он котёнку.

  • Не волнуйся, я нашел его и не выброшу.

И тогда.

Тогда малыш довольно мяукнул. Будто, именно это и хотел.

Вечером мужчина позанимался с девочками соседки. Поиграл и поговорил, а когда они ушли домой спать.

Он подсел к телевизору, а черный малыш. Удобно устроился на его коленях. Посмотрев разные каналы, мужчина сказал малышу.

  • Ну что? Посмотрим на твой билет?

И котёнок, посмотрев на своего человека. Довольно мяукнул.

– Ну, раз ты согласен.

Ответил мужчина и нашел программу, на которой и происходил розыгрыш выигрышных номеров.

На третьем номере. Билет выпал из его рук. В голове стучал молот, а сердце. Так бешено билось. Что он задохнулся. Он уже знал, какими будут два следующих числа.

Он поднял билет и посмотрел на котёнка.

– Кто ты?

Спросил он осевшим голосом.

  • Что ты от меня хочешь? Почему?

Почему я остался жив?

Но малыш ничего не ответил. Он смотрел в глаза мужчины и молчал.

  • Чего ты от меня ждёшь?!

Закричал мужчина. Но черный котик не отвечал.

Всю ночь в маленькой квартирке горел свет. Он сидел за столом, на котором лежал билет. Мужчина смотрел на него и вспоминал, а утром.

Утром в квартиру соседки позвонили.

На пороге стоял пожилой мужчина.

– Это ваше.

Сказал он и протянул женщине лотерейный билет.

  • Нет, нет.

Возразила она.

– Я не покупала его.

  • Это он так захотел.

Сказал мужчина. И вытащил из кармана старого халата мурлыкающего черного малыша. Не возражайте!

Продолжил он.

– Я свою награду уже получил. Вы принесли мне то, чего мне не хватало все эти годы.

Женщина взяла билет и поблагодарила.

– Проверьте его обязательно. Обещаете мне?

Спросил мужчина.

  • Обещаю.

Улыбнулась женщина.

Теперь

Теперь они живут за городом. В большом доме. Их собственном. Женщина с мужем, три их дочки и он.

Пожилой мужчина, которого три девочки называют дедушкой. А с ними.

Вместе с ними. Живёт большой.

Черный кот.

Любимец всей семьи.

Но спит он только с мужчиной.

Вот и вся история. Вся, как есть.

Вся до самого конца.

Потому что, другого конца в этой истории и не могло быть.

Разве вы не знаете, дамы и господа.

Ведь черные коты.

Приносят счастье.

Олег Бондаренко
Чёрный котёнок, лотерейный билет и пожилой сосед

Cirre
Высокий. Одетый в дорогие шмотки мужчина шел по тротуару к переходу. Он держал двумя руками набитую шаверму и вкусно уплетал. Он не спешил. За ним с криками бежали две кошки и один маленький котёнок. Они кричали. Время от времени одна из кошек забегала вперёд и, просительно смотря ему в глаза, жалобно мяукала и тогда.
Тогда, он скорчив гримасу отвращения отпихивал её правой ногой. Отлетев в сторону, кошка перебегала назад и кричала оттуда. Одна из них всё время подталкивала котёнка правой лапкой вперёд. Ей хотелось, чтобы ему тоже достался кусочек мяса если человек расщедрится. Но человек не спешил делиться
с голодными.
Малыш неожиданно прибавил скорости и вылетел вперёд, оказавшись прямо перед мужчиной. Тот опять скорчил недовольную гримасу и отпихнул правой ногой его в сторону. Малыш, жалобно пискнув, отлетел к стене дома. Обе кошки, забыв о еде, бросились к нему.
Высокий, хорошо одетый мужчина, со шавермой в руках, грязно выругался и, не дойдя до перехода, ступил на проезжую часть. Он смотрел на кошек. Ему хотелось побыстрее отделаться от надоедливых попрошаек. Наверное, именно поэтому он и не заметил огромный черный джип, мчавшийся с большой скоростью.
Визг тормозов и звук удара. Изломанное тело отлетело метров на десять и рухнуло на дорогу. Водитель джипа выскочил из машины и, схватившись за голову, бросился к пострадавшему.
А шаверма, совершенно странным образом проделав головокружительный кульбит упала прямо перед кошачьей троицей, с изумлением наблюдавшей за происходящим. Две кошки и маленький котёнок бросились уплетать угощение, так внезапно возникшее перед ними.
  • Ну, жесть. Ну, перебор. Ну, это уже слишком. Кто бы мог подумать, черт побери. А ещё ангел, чтоб тебя... выругался Демон, сидевший на скамейке.
Ангел посмотрел на него и заметил.
  • Во-первых, не слишком. А, во-вторых, я тут не при чём. Опять твои мерзкие штучки. Я только угощение перебросил.
Демон по-товарищески хлопнул Ангела правой ладонью по плечу и засмеялся.
  • Да не мельтеши ты. Ну, конечно это я... он поднял бутылку тёмного пива и сделал большой глоток.
  • Что ты разволновался? Это был мой клиент. Давно за ним наблюдаю. Ну помог немножко, ускорил ход событий, так сказать. Но на то я и Демон, между прочим.
  • Котов пожалел?- спросил Ангел и заглянул в тёмные, как ночь, глаза Демона.
  • Нет, -ответил Демон, – просто ситуация мне не нравилась. Да и шутник я большой. Люблю сыграть в эдакую игру – шаг влево, шаг вправо... человек сам выбирает, я только подыгрываю. Вот этот и выбрал.
Они смотрели, как от тела отделилось что-то эфемерное
и поднялось вверх.
  • Полетел в наши пенаты... Засмеялся Демон, – там ему и шаверму для котов, и всех обманутых стариков и старух припомнят. Он скупал у них квартиры по дешевке и выбрасывал на улицу. Черный риэлтор, называется.
Ангел отхлебнул кока-колы и затянулся большой кубинской сигарой.
  • И всё же, зря ты так, – ответил Ангел, – может, исправился бы ещё.
  • Кто? Он?, – засмеялся Демон.
  • Такие не исправляются, – и помолчав, добавил, – ну, ладно. Чтобы тебя не расстраивать. А то уже больше не придёшь посидеть и пообщаться, я тут кое-что придумал.
К водителю, сидящему рядом с распростёртым телом подошел полный человек в дорогом костюме с дипломатом.
  • Молодой человек, – казал он, – я был свидетелем происшествия. Позвольте представиться – адвокат Михеев. Деньги есть? Простите за вопрос, может он и не к месту, но между тем.
Водитель сидевший на тротуаре обхватив голову руками посмотрел на адвоката и ответил.
  • Есть. А что?
  • Ну, и слава Богу, – ответил Михеев – я записал показания свидетелей и мне кажется, я смогу вам помочь, но у меня есть одно условие. Я, видите ли, отчаянный котоман. И если вы соблаговолите забрать домой вон ту троицу, – и он показал на двух кошек и котёнка, уплетавших шаверму, – то мы с вами договоримся.
Водитель посмотрел на адвоката и встав, подошел к кошкам, и подняв их посадил на задние сидения в джипе.
Адвокат кивнул и пошел к машине полиции, уже подъехавшей к месту ДТП.
  • Ну, ты даёшь, – изумился Ангел.
  • И как у тебя получается любое доброе дело перевернуть так, чтобы это походило на торговлю?
  • А что?, – удивился Демон, и отхлебнул черного пива.
  • Водитель пострадал по моей вине. И я ему помог. А заодно и котам, за которых ты переживал так.
  • Ну, что? Мир? – спросил он.
Ангел тяжело вздохнул.
  • Ну что с тобой поделаешь? Демон, одно слово.
  • Вот именно, – согласился Демон, и хлопнув Ангела ладонью по левому плечу, засмеялся.
  • Мы с тобой, ой как много можем. Только ты боишься вмешиваться, а я никогда не премину. Ну, вот ты и сиди рядом.
  • Ты помогаешь, как можешь, а я делаю то, что должен.
Ангел тяжело вздохнул.
  • Неисправим.
Демон усмехнулся.
  • Мы с тобой две стороны одной медали. И человек сам выбирает, какой стороной эта самая медаль к нему повернётся.
Водителю дали три года условно. Даже прав не лишили. Адвокат знал своё дело. А кошки...
Они теперь жили в доме водителя. Дом был большой
и кошкам было хорошо.
Вот такая история. О дорожной аварии и кошках.
А может, и ещё кое о чем

ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
Мужчина, обижавший кошек, и авария с джипом

Cirre
Инвалид
Папа и мама нашли его на улице. Машина переехала передние лапки маленькому серому котёнку. Переехала и уехала, а он остался лежать. Лежать и умирать. Единственное, что пожалуй было хорошо, так это то, что боль была такая, что ничего вокруг он уже не видел. Поэтому приготовился к концу. Но не тут-то было. Тут-то мама его и нашла.
Котёнка принесли домой, и мама плача и обтирая мокрой тряпочкой малыша без почти половины передних лапок что-то говорила. Вот это он и запомнил. А вскоре всё остальное забыл. И ему казалось, что так всегда и было. Папа с мамой носили его к себе на кровать к лотку с песочком и корму.
Вскоре серый котёнок освоился и даже научился пользоваться тем, что у него осталось. Он не унывал. Он радовался жизни и любви, которой его обнимали папа с мамой. Он был самым любимым ребёнком и единственным. Он был в этом уверен. Ведь только так относятся к своему единственному ребёнку. Он был в этом уверен. Это вне всяких сомнений была его родная мама и папа. А как иначе?
Весёлый, серый котёнок бегал на своих двух с половиной лапках по квартире и радовался жизни. А вернее – хромал понемножку. И всё было хорошо. Повезло, скажете, дамы и господа. Повезло да не совсем.
Мама затаскивая его к себе на кровать всегда плакала, и большой красивый серый кот толкал её своей головой снизу вверх. Он не понимал, почему она расстраивается. Ведь всё хорошо. Он рядом. А значит и плакать нечего. А вот папа понимал.
Поэтому он продал свою большую машину, в которой они выезжали на природу и купил старую, маленькую.
Все оставшиеся деньги он потратил на врачей – профессоров по кошачье-собачьим делам. Те смотрели на большого серого кота, и пощупав его передние лапки делали умный вид. Говорили какие-то слова. Брали деньги, и папа уходил домой, повесив голову. А там мама опять плакала. И большой серый кот подходя к папе старался объяснить ему, что не надо больше ходить по большим докторам. Что ему, и так хорошо. Что им всем и так хорошо. И что это только расстраивает маму, а это неправильно.
Но папа был упрямым мужчиной. И он не успокоился пока не потратил все деньги, которые остались после продажи машины. Они с мамой всё никак не могли успокоиться. Они надеялись, что найдётся специалист, который сможет их котёнку сделать такие протезы, на которых он сможет бегать и прыгать, как обычный кот. Ну, или почти как обычный.
Поэтому, когда папа с мамой сидели за столом и вели разговор откуда взять ещё денег на лечение любимого кота, тот сидел рядом и показывал всем видом, что ничего в жизни ему больше не надо. Что, итак, всё хорошо.
Телефон папы позвонил. Голос из трубки сообщил ему, что старый его товарищ слышал об их проблеме и хочет попробовать помочь.
Будто есть на краю города старый. Очень старый ветеринар. К которому давно не ходят люди с деньгами, а ходят бедные люди и те, кто просто нашел на улице животных. И тот помогает. Правда.
Правда, он странный немного, и пьёт иногда много. Но на это смотреть не надо. Потому, что. И трубка что-то долго объясняла папе, а мама... Мама страшно ругалась и кричала, что продаст всё, но не позволит нести её единственного ребёнка к такому Айболиту.
А папа тихонько назавтра пришел с работы пораньше, и тяжело вздохнув пересчитывая оставшиеся деньги от продажи машины, поехал.
Кот увидел большого старого человека с белой бородой, и всклокоченной шевелюрой на голове. Папа вошел и поставив на стол большую бутылку коньяка, и высыпав оставшуюся мелочь на стол стал рассказывать свою историю.
  • Бутылку то зачем принёс, спросил Айболит.
Папа замялся и сказал первое, что пришло в голову.
  • Отметить ваше согласие.
  • Аааа, протянул Айболит Тогда ладно, и пошел куда-то в сторону маленькой комнатки откуда доносился шум работающего станка. Оттуда он появился с ещё одним Айболитом. Точно таким же стариком с белой всклокоченной бородой и копной седых волос. Они долго осматривали кота. Щупали его со всех сторон и посадив папу за стол принесли ему закуски.
В результате папа напился, и его вместе с котом доставили домой на машине старого Айболита.
Мама страшно ругалась и кричала на папу. А папа тяжело вздыхал. У него болела голова и всё внутри. И ещё, ему было очень стыдно. За то, что поверил в сказку про доброго доктора Айболита.
Но телефон позвонил через три дня. Теперь звонил старый ветеринар с всклокоченной седой шевелюрой. Он сухим голосом сказал маме, что завтра после обеда им надо привезти своего кошачьего ребёнка и чтобы они не опаздывали.
Мама почему-то не возражала Айболиту. Она смотрела в пол и пыталась выяснить сколько надо брать денег. Но из трубки в ответ донёсся набор слов не очень понятный коту, поскольку дома их никто не употреблял.
Мама покраснела и встав по стойке смирно ответила, что они будут.
Весь день они с папой очень нервничали и бегали по знакомым собирая деньги. Кто, сколько даст.
Когда приехали за город к маленькой хижине там была большая очередь. Но вышедший помощник доктора Айболита провёл их без очереди. Мама положила на стол пачку денег. И доктор Айболит почему-то страшно рассердился. Он так громко кричал, а мама, покраснев, оправдывалась. Так громко он кричал, что кот прохромав через всю комнату уткнулся ему сперва головой в ногу, а потом несильно укусил. Нельзя кричать на его маму.
Доктор Айболит мгновенно замолчал.
  • Ты гляди –ка, сказал он своему помощнику. Защищает своих родителей. Ну, скажите спасибо ему. А то, выгнал бы.
Папа стесняясь мамы и двух седых Айболитов с всклокоченными бородами вытащил из сумки ещё одну бутылку коньяка. Мама открыла широко глаза и рот и уже почти начала кричать. Но самый главный Айболит сказал, что...
  • Вот, это дело.
Они быстро с помощником организовали для мамы и папы в соседней комнатушке маленький столик, и сказали им не выходить оттуда до окончания операции. Вот мама с папой и сели выпить и закусить за её удачное окончание.
Помощник Айболита взял кота и поставил его на операционный стол, а самый главный врач достал из кармана какие-то странные изделия из железа и показав их папе с мамой сказал.
  • Это моего, и показал на помощника. Моего старого друга изделие. Никто так не может. Их и поставим. Но вы не мешайте. Вы кушайте и выпивайте. А потом мы довезём вас домой. Мама смотрела на Айболита широко раскрыв глаза. И в них светилась надежда. Так что, она не ругалась на папу, а совсем наоборот. Она погладила его по голове и поцеловала в правую щеку.
  • Ты у меня молодец, сказала она. И налила ему коньячку в пыльный стакан. Дверь за двумя Айболитами закрылась.
А когда открылась. Папа с мамой выпили уже всю бутылку. Они совершенно не опьянели. Не получилось у них. У мамы и папы дрожали руки. Они смотрели во все глаза на вошедших Айболитов и боялись спросить.
  • Ну и что, поинтересовался главный Айболит. А нам, значит. Отметить с вами теперь нечем? Но папа. Папа был на высоте. Он достал из сумки ещё одну бутылку хорошего коньяка, и они все вчетвером сели за стол. Айболит рассказал им, что они с другом сделали и дал пакет с лекарством. Он сказал, когда и сколько раз надо привести кота для уколов и систем с витаминами. Потом отдал деньги и заметил, что взял ровно столько, сколько стоит лекарство.
Когда папа с мамой выходили, неся в переноске спящего кота, мама.
Мама, она ведь такая затейница. Она заговорила двух старых Айболитов какими – то глупостями и тихонько...
Тихонько всунула деньги в старый халат одного из них.
Теперь большой серый красивый кот больше не инвалид. Он ходит по квартире цокая маленькими металлическими протезами и прыгает, ползает и балуется. Как все коты. Ну, или почти как все.
А почему? А я вам всё объясню, дамы и господа.
А потому, что есть ещё такие папы и мамы. И есть ещё такие Айболиты с седой всклокоченной бородой.
Слава Богу.
И потому, что инвалид – это не тот кто без лапок, а тот кто без души.
Вот так -то

©ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

Серый котёнок без передних лапок и его протезы

Cirre
Одна сатана
Иван-Небудьдурак услыхал, что царь посулил полцарства тому, кто выполнит особое его поручение. Недолго думая смазал сапоги сажей, выпросил у бати праздничную беличью шапку и отправился во дворец. Охотников до такого добра небось навалом, надо бы поторопиться.

В покоях царских у Ивана ажно глаза заломило. Всё вокруг сияло позолотой, каменьями драгоценными, коврами шёлковыми, персиянскими.

На троне, обитом дорогой парчой, восседал царь. Дряхлый, облезлый, дунешь — Богу душу отдаст, — но взгляд строг и грозен. А рядом, в кресле поменьше, царица сидела, потупив очи. Она, наоборот, молода, соблазнительна: губки алы, ручки белы, бровки вороновыми перьями размётаны.

Иван-Небудьдурак повалился оземь, лбом стукнулся трижды и молвил несмело:

— Так, мол, и так... Слых прошёл — полцарства обещали, милостивый царь-батюшка, и дочерь впридачу. Порученьице выполню, благо и смекалкой не обижен, и силушка внутрях имеется.

Царь сверкнул оком и молвил скрипуче, как колесо в телеге несмазанное:

— Ну, за полцарства брешут, конечно. Не напасёшься на вас полцарств. Опять жа дочерей у меня с дюжину в девках ходют. А двадцатую долю выложить готов. Только вот выполнишь ли просьбицу мою, Иванушка, больно малахольный на вид?

Иван ещё трижды лбом об пол приложился и заверил клятвенно, что порученье таки сполнит со всем возможным и невозможным усердием.

— Ну что ж, — молвил царь, — добудь тогда, добрый молодец, яблочка молодильного. Больно стар я стал, что нам, правителям, негоже. Только охраняет яблоньку зверь лютый — змей подколодный, огнём и смрадом дышащий.

Потом пожевал губами и добавил:

— Однако ж люб ты мне, Ванюша. И одному тебе секрет открою. Как выползет змей из логовища своего, ты на землю ляг и мёртвым притворись. Змей, как всякая рептилья, мертвечину не жалует, назад уползёт. А ты тем временем яблочко с дерева хватай и тикай. Так, чтоб только пятки сверкали.

Поблагодарил Иван-Небудьдурак царя за науку и отправился на подвиг ратный.

Змея логово легко отыскал: всё кругом огнём выжжено, смрадом отравлено, лапами вытоптано. Даже сверчка не слышно — зверьё от мала до велика или поедено, или сбежало по добру – по здорову.

Подобрался Иван к змееву обиталищу, взглянул на яблоню и ахнул. Яблочко молодильное золотом сверкает, ажно глаза слепит.

Вот и змей из ямы показался: жаром пышет, гарью дышит. Втянул ноздрями дух человечий и прямиком к Ивану. А тот, не будь дурак, вспомнил царёв урок, бухнулся оземь, покойником притворился, дышать забыл как.

Змей ухмыльнулся, потыкал Ивана в спину когтем и... сожрал целиком. Вместе с сапогами, натёртыми сажею, и праздничной батиной беличьей шапкой.

Потом рыгнул сытно и тяжко пополз назад в свою берлогу. Ведь, как любому дураку известно, рептилья после ужина доброго не один день отсыпаться должна.

Едва змей с глаз долой скрылся, из укрытия выбрался верный царёв приспешник, содрал яблоко с дерева и был таков. Только пятки и сверкнули.

*


Царь всё так же восседал на троне бок о бок с царицей. Только вот исчезли морщины с его чела, разогнулась согбенная ещё накануне спина, пальцы прекратили пляс. В общем, обратился старец в одночасье добрым молодцем. И понятно, с чего так. В руке царь держал огрызок — всё, что от молодильного яблока осталось.

— И не совестно тебе, муженёк, добрых молодцев изводить. Сколько их за годы эти сгинуло — не перечесть.

— От как ты заговорила, старуха. У самой небось сердце не ныло, когда прошлый иванушка-дурачок для тебя яблоко добывал. Да и царство моё, пусть даже двадцатая доля, им боком выйдет. Прогуляют, прображничают. И дочерей наших сама, старая, знаешь, мы давным-давно с тобой пережили.

Потом пожевал по привычке губами и молвил:

— Эх, чего горевать. Давай-ка пир на весь мир учиним, надо бы тело свежее опробовать, размять.

Царь спрыгнул с трона и, красуясь, молодецки притопнул ногой.
Тимур tminin Нигматов
Молодильное яблоко, змей и царская хитрость

Cirre
Ненормальная
Уже несколько лет кошка жила в семье в любви и довольстве. Но недаром говорят, что все проблемы родом из детства...
Когда-то ненужный людям кошачий помет пыталась утопить хозяйка ее мамы. Ее спасли, но страх воды остался навсегда, где-то в подкорке закрепился и отравлял ее жизнь. И не только ее.
Но кошке повезло — ее хозяева принимали все ее странности.
«Вот скажите на милость, почему именно мне досталась ненормальная хозяйка? Вот чем я прогневала кошачьего бога, что мне досталась такая хозяйка?
Купаться она любит, видите ли. И не просто купаться, а лежать в мокрой воде с резко пахнущей пеной. Б-Р-Р-Р!! Ненормальная! По-другому не скажешь...».

Примерно так ворчала небольшая рыжая кошечка, тревожно прогуливаясь по коридору около закрытой двери ванной и прислушиваясь к звуку льющейся воды. Её хвост неодобрительно подрагивал и выражал полное несогласие с тем, что должно будет произойти.
Хозяйка собиралась купаться. А вдруг.... А вдруг она утонет!! Там так много воды! Нет, она не может этого допустить. Она слишком ее любит. Хозяина тоже, но хозяйку — особенно.
Придется в очередной раз попытаться объяснить этой ненормальной, как это неприятно и неумно — лезть в воду.

*

— Костя, придержи Дуню. Я в ванну иду. Хочу в пене полежать, понежиться, — донеслось из комнаты.
Мужчина повернулся в кресле и оценил диспозицию. Его жена стояла в коридоре с полотенцем, а около двери сидела кошка и угрожающе помахивала хвостом.
«Ага, как же... Полежишь, понежишься. Кто бы тебе дал», — подумал он, а вслух ответил:
— Сейчас. Только носки шерстяные надену. Сама знаешь, что будет...

Появление хозяина в толстых носках насторожило кошку. Слишком много неприятных воспоминаний связано с этими носками. Ветеринарная клиника, например.
Она немного отступила от двери и выгнула спину, приготовившись к бою. Но этот трюк в данной семье был отточен филигранно. Мужчина шагнул к кошке, она с рычанием бросилась на ненавистный носок. В ту же секунду женщина дернула дверь в ванную и закрыла ее с обратной стороны.

Вуаля! Номер получился. Кошка еще немного повисела на носке и разочарованно села на толстенькую попу.
«ОБМАНУЛИ! — кричал весь ее вид. — Провели, как котенка!»
Но это еще не конец, она им покажет...
Мужчина вернулся на свое кресло и приготовился ко второй части шоу. Но и кошка была не так проста. Она тоже знала, что надо делать.

*

Вы слыхали, как поют коты? Нет, не мартовские коты в ночи. А коты, умоляющие своих хозяев о чем-то желанном, но недоступном.
Дуня сделала несколько кругов около закрытой двери, затем прижала носик к небольшой щели сбоку, втянула влажный воздух и решила: пора.

Она начала свою жалобную песнь с низких, почти басовитых нот. Затем перешла на баритон и поднималась всё выше и выше, доходя до сопрано. И неважно, что в этой песне было всего два слова: мяу и миу-у. Зачем слова, когда поет душа...
Если бы оперные дивы услышали эту песнь, они бы скрежетали зубами от зависти. Если бы эстрадные певуны услышали эти вокальные рулады, они бы онемели от восторга и навсегда отказались бы от попыток хоть что-то пропеть.

Но этот шедевр слышали только два весьма далеких от музыки человека. Мужчина хохотал в своем кресле, аплодируя. А женщина кричала через дверь:
— Дунечка, ну успокойся, моя милая. Всё хорошо. Я жива и здорова. Дай мне хотя бы просто помыться. Пожалуйста, всего несколько минут. Со мной всё хорошо, просто замечательно. Я скоро... — кошка добавила жалостливости. Должно подействовать. Всегда работало. — Да иду я, иду. Дай хоть пену смою. Что за ненормальная кошка?!

«Это я-то ненормальная?! — Дуня аж замолчала от такой предъявы. Она тут из себя выпрыгивает, душу наизнанку выворачивает, спасает хозяйку от мокрой воды, а ее ненормальной обзывают. — Да ты сама после такого ненормальная!»
Кошка обиделась. Поэтому последние два аккорда песни выдала сердитым басом:
— Мяв, мяв.

*

Дверь ванны приоткрылась. Любопытная кошка тут же просочилась в эту щель. Женщина уже стояла перед зеркалом и укутывалась в полотенце.
Дуня запрыгнула на краешек ванны. Вода бодренько утекала в небольшое отверстие. Отлично. И пены уже не видно. Жизнь налаживается...
Как же все- таки отучить хозяйку от воды? Этот способ неплох, но уж больно много сил тратится. Так и до нервного срыва недалеко. Люди обычно так говорят после скандала. Так что можно и покушать попросить после такого стресса.

Женщина присела около трюмо с кучей баночек и тюбиков и начала наносить на лицо крем.
— Ну что? Понежилась? — издевательски спросил муж.
Она сердито фыркнула, непроизвольно копируя последние аккорды кошачьей песни.
— Мог бы и подержать Дуню на коленях, пока я в ванной. Забыла, когда мылась в свое удовольствие.
— Ну, уж нет! Эта тигрица умеет доходчиво объяснять своими когтями и зубами, что ей надо тебя спасать. Мне одного раза хватило. Я понятливый.
— И почему она тебя спасать не кидается? Почему только мне достается?
— Так помнит, кто из воды доставал, кто из пипетки кормил и на животе отогревал. Иди, корми страдалицу, а то уже около мисок танцует. Нам только балета не хватает.

На кухне и впрямь уже балетным шагом около мисок курсировала кошка. Получив свою порцию корма, она не кинулась есть, а задумчиво посмотрела на хозяйку: «Не, больше в ванную не пойдет, можно трапезничать. А вот хозяин пусть себе моется. Он большой, не утонет...»/

*

Вечером семейство смотрело телевизор, обсуждая предстоящий день, строя планы на выходные. Дуня лежала между ними, пристроив голову на колени хозяйке, а хвост уложив на живот хозяину.
Она вроде бы спала, но, тем не менее, чутко сканировала атмосферу в доме. Было тихо, спокойно, хорошо. Правда, хозяин попытался сбросить хвост с себя, но попытка не увенчалась успехом. Он смирился со вздохом:
— Все-таки кошка у нас ненормальная, со странностями.
— Ненормальная, — согласилась жена. — Но зато самая любимая!

Дуня дернула ухом. Это еще разобраться надо, кто тут ненормальный. Но вот что самые любимые — это факт.

Автор Ольга Швырёва
Кошка Дуня не даёт хозяйке купаться

Cirre
Человека похоронили ранней весной. Ещё мели снега и лютый ветер свистел холодные песни, но днём... Но днём уже бывало тепло.

Кот и собака шли за траурной процессией до кладбища. Где они потом и остались забытые всеми и никому больше ненужные.
«Ничего» – успокаивал кот пса. Он нас ведь любил, когда жив был. Он наша семья. Папа родной, между прочим. Заботился. Так вот теперь мы его не бросим. Будем тут жить возле него. Чтобы, значит, ничего не случилось. Это теперь наш дом.

«Ты не волнуйся» – сказал он собаке. Я сейчас всё устрою. Мне один кот, который к нам во двор забегал, рассказывал про это место. Так что, я быстро.

Пёс дрожал от холода, голода и страха. Но кот вернулся. Он нашел невдалеке от могилки их папы маленький пригорок, и там большую, глубокую, тёплую нору. Куда и отвёл пса.

«Ну, что я тебе говорил» – хвастался кот. А кормить тебя я тоже буду. Я по дороге разузнал, что тут неподалеку фабрика есть, где всякие мясные изделия выпускают. Ух, там столько вкусностей на мусорке. Никуда не уходи, я сейчас смотаюсь и ужин нам принесу. И убежал.

Пёс заплакал. Куда же я убегу? Некуда мне больше бежать. Да и незачем. Мой человек теперь тут лежит.

Но кот прибежал вскоре, поджимая лапки от холода. Зато в пасти он тащил здоровый пакет с мясными отходами. И налопавшись от пуза, кот и собака заснули прижавшись друг к другу. Им снился их тёплый дом и живой папа, который гладит их.

Днём они дежурили на могилке. Охраняли, значит. Чтобы чего не случилось и никто их папу не потревожил. А ночью уходили в свою нору на пригорке. Только в этот раз, когда кот побежал за мясными остатками случилось такое дело...

Пробежав от их норы метров двадцать, он оказался окруженный шестью котами на развилке между двумя аллеями.

«Наше место. Ходят здесь, чужие. Вали отсюда. Сейчас мы тебе всю шерсть выдернем.»

Коты медленно приближались В их глазах горел злобный огонь.

«Ну, вот и всё»- подумал кот. Кто же теперь будет этого собачьего недотёпу кормить? Как ему сообщить, что я не сбежал от него, а погиб? Жаль его, останется совсем один. И закрывая глаза он жалобно пискнул.

Месть летела на крыльях. Точнее, на четырёх крепких собачьих лапах. Они почти не касались холодных луж. Месть неотвратимо приближалась. И когда коты уже собирались вонзить клыки в пришельца, огромный пёс выскочив в круг схватил клыками одного из котов и швырнул его со всей силы назад. Тот шмякнулся о надгробную плиту и пискнув от ужаса бросился наутёк.

Второй кот позволив себе зашипеть на страшного пса улепётывал с прокушенной лапой. Оставшиеся четыре бросились по сторонам.

Пёс схватил зубами за шкирку своего кота и помчался вместе с ним к норе.

Там, опустив его прилёг отдохнуть. Кота била мелкая, противная дрожь.

«Ну, ты. Ну, ты, это. Я. Ну, сам понимаешь» – сказал он и прижался к своему собачьему другу.

Теперь будем вместе ходить за едой-ответил пёс, и они заснули согревая теплом друг друга.

Женщина получила письмо от брата о его смертельной болезни и о единственной просьбе. Прочитав письмо, она бросилась в аэропорт. Сестра и брат не общались двадцать лет. Ссора по поводу... Да чёрт его помнит по какому поводу. Уже давно никто не помнил этого. Но никто и не хотел первым начать общение. Гордые они, видите ли. Так вот и случилось.

А последняя весенняя метель замела маленький аэропорт в маленьком городке, где жила женщина. Так что, она опоздала всего на один день. Всего на один. Она стояла над могилой брата и плакала. В руках у неё была фотография. Кота и собаки. Это и была последняя просьба её брата.

Женщина поклялась на его могиле, что найдёт их чего бы ей это не стоило. Это было всё, что она могла сделать. И она начала поиски.

Обходила дворы и магазины, показывая фото парочки. Объездила все приюты, обещая награду тому, кто найдёт пса и кота. Но те, как сквозь землю провалились. Женщина приезжала на могилку, чтобы рассказать брату, как продвигаются поиски и уверяла его, что не бросит дело, пока не найдёт его единственных друзей.

«И чего эта злая тётька там болтает на могилке нашего папочки?» – сердился кот. «Ходит и ходит. Давай как выскочим, как напугаем её. А ещё лучше укусим, чтобы не тревожила его.»

«Нет» – возражал пёс. «Ты смотри, какое у неё лицо хорошее, доброе. Не может она быть злой тётькой. Да и разговаривает с нашим папой. А ему наверное хорошо от этого. Не будем прогонять её.»

«Ладно» – сказал кот. «Я вот весь изнервничался, аж проголодался. Ты пока посторожи, чтобы она чего плохого не сделала, а я быстренько за едой смотаюсь. Не бойся за меня. Всё будет в порядке». И кот помчался за мясными остатками.

А пёс смотрел на злую тётьку, и ему так захотелось подойти и потереться об неё.

«Ну подойду. Ну что она мне может сделать? Ну ударит, накричит, прогонит. А может даст чего вкусного? Кот прибежит, а я уже с ужином» – мечтал пёс. «А то, может она меня и погладит.» И не справившись со своими мечтами, он вышел из норы и тихонько поскуливая от страха, опустив низко к земле голову и помахивая хвостом, приблизился к злой тётьке. Он смотрел на неё снизу-вверх извиняющимся и виноватым взглядом.

Тётька обернулась и вскрикнула.

«Боже мой. Боже мой. Это ты! Как я счастлива».

И она бросившись к псу, обняла того. Пёс не успел испугаться и убежать. Он почувствовал, как теплые, пахнущие чем-то вкусным руки обняли его и в мокрый нос поцеловали. Пёс заскулил, заплакал и прижался к злой тётьке.

«А где? А где же кот?» – спросила та. «Где он?»

«Точно. Точно» – подумал пёс. «Сейчас!» – гавкнул он доброй тётьке.

Он вырвался из её объятий, и бросился по направлению к мясной фабрике. Потом остановился и пролаял, чтобы тётька ждала его тут и никуда не уходила.

Она махнула ему рукой. Она всё поняла.

Через пару минут пёс вернулся, неся в зубах кота мотылявшегося во все стороны. Он выставил вперёд когти и верещал на всё кладбище, что сейчас, сейчас, вот только поставят его на лапы, и он всем покажет. «Ой мамочки» -причитал кот, меня тошнит уже.

Вдруг вместо лап он оказался на руках, и его, погладив, сказали – «Ну вот я вас и нашла. А не зря мне казалось, что всё время на меня кто-то смотрит. Как вот с тобой разговаривала» – объясняла она брату, обращаясь к могиле. «Так мне и казалось, что это ты на меня смотришь. А это видишь – твои питомцы были.»

Кот толкнув добрую тётьку головой снизу-вверх в подбородок громко замурлыкал.

«А вот он. Вот он» – и кот показал на пса лапой. «Вот он меня всё время в зубах таскает, и меня потом тошнит. А ещё, ещё он ругается матерно иногда, и плачет во сне.»

«Ябеда» – сказал пёс улыбаясь, и встав на задние лапы лизнул кота-ябеду в холодный нос. Тот поморщился и прижался к тётьке. Та вытащила поводок, с которым никогда не расставалась за время поисков, и пристегнув ошейник пса пошла в сторону городского вокзала. А кот на её руках не переставал мурлыкать и жаловаться.

Жалобщик, такой, понимаешь. Пёс шел рядом и с гордостью смотрел вокруг, время от времени комментируя котячьи жалобы.

Они ехали домой. Они были счастливы. Все.

Автор: Олег Бондаренко
Кот и пёс охраняют могилу хозяина

Cirre
Счастье на старости лет.
У дяди Вани была одна, но пламенная страсть – танцы дома под музыкальные программы перед телевизором. Еще когда была рядом супруга, Марина Петровна, они вечно пускались в пляс на ровном месте. Знакомые над ними подшучивали – разве так можно? Повод же нужен. Но супруги стояли на своем: если потанцевать, жить легче. И для этого даже ходить никуда не надо. Включали себе телевизор и «колбасились».
По характеру оба были веселые. Дядя Ваня – маленький, кругленький, с большим брюшком и редкими волосами. Жена – высокая и худая.
 
Теперь он один тосковал – не стало Мариночки-то. Но танцевать продолжал.
 
  • Надо через себя жить. И я еще заметил, если музыку включишь, да попляшешь, не так плохо все, – советовал всем дядя Ваня.

В тот вечер, привычно потанцевав перед экраном, дядя Ваня спать лег.
 
А проснулся от стука в дверь. Глянул на часы – полпервого ночи. Пошел в глазку. Никого. Подумал, показалось. Однако только лег, стук повторился.
 
Дядя Ваня не из пугливых был. Поэтому решительно стал отпирать замки. Только вот дверь открыть не мог. Что-то мешало. Он и так пробовал, и этак. А потом услышал чьи-то вопли. И дверь вдруг поддалась.
 
На площадке с взъерошенными волосами, в халате жены, стоял сосед Генка. В руках у него был какой-то шнур.
 
  • Ты погляди, что творят, а? Двери наши с тобой связали и стучались! – прорычал он.

Дядя Ваня спросонья только глазами хлопал со словами: «А кто?».
 
  • Да подростки. Стояли тут, орали, музыку слушали, шумели. Ну, я вышел им замечание сделал. И пожалуйста, результат! Напакостили. В следующий раз сразу полицию вызову! – пробурчал сосед.

Дядя Ваня лишь вздохнул – двери напротив, вот его ручку и Генкину связали.
 
Ладно, снова лег. Только приготовился проваливаться в объятия Морфея – опять стук. Пошлепал к двери. За ними стоял сосед снизу, «Олега» его все звали. Дядя Ваня открыл.
 
Олега стоял и трясся.
 
  • Слышь, Вано, у тебя ничего нету? Ну того, горячительного? Прикинь, до сих пор, две недели уже отмечаю Новый год, – просипел Олега.
  • Молоко только, – вздохнул дядя Ваня.
  • Какое молоко? Ты щас так отплясывал, только люстра у нас шаталась. И музыка была. Моя Лариска и говорит: магазины закрыты, иди к дяде Ване. Он по – любому выручит! Потому что сам пляшет! – не отставал Олега.
  • Да я всегда танцую! Мне не надо ничего, и так хорошо! – принялся оправдываться дядя Ваня.

Олега не поверил и пошел на кухню. Там заглянув в холодильник. Вздохнул и удалился, прихватив с собой банку огурцов – надо же чем-то спасаться.
 
Спать хотелось нещадно. Дядя Ваня прилег. Но в дверь вскоре опять замолотили.
 
  • Да что же это такое-то! Сумасшедший дом какой-то! – бормотал дядя Ваня.

Мельком взглянул на часы – почти три.
 
За дверью, закутавшись в пальто, стояла Зоя с пятого этажа.
 
Дядя Ваня молчал.
 
  • Иван! Дай аппарат давление померить! У нас сломался, завтра за новым пойду. А у тебя от Марины остался, я знаю. Уж извини, что беспокою. Хотела скорую вызвать, да мой не дал. Сказал, сами поглядим, а там решим. Он же у меня больниц-то боится! – проговорила Зоя.

Дядя Ваня аппарат вынес. И тоскливо уселся пить чай. Сон постепенно выветривался. Часы показывали четвертый час. И тут дядя Ване показалось, что кто-то плачет. Он даже головой тряхнул – вдруг привиделось? Нет, всхлипы были.
 
Дядя Ваня крадучись к двери. Вроде оттуда. Тихо так, словно мяуча. Что такое?
 
Еси бы он спал, то данного бы звука не услышал, конечно. Подумав для верности, дверь дядя Ваня распахнул.
 
Между этажами сидела прямо на ступеньках Вера Ивановна. С верхних этажей. Заядлая садоводка, кулинарка, порядочная такая женщина. А вот сын у нее был – хуже некуда. Павликом звали. Жили они вдвоем, в двухкомнатной квартире.
 
И если трезвехонький Павлик был еще более-менее (а это бывало крайне редко, кстати), то в остальное время он мать гонял. Летом она в саду спасалась. А зимой? Дядя Ваня даже и не задумывался над этим вопросом. Выходит, в подъезде сидела. Правильно, а куда ночью-то идти? Не на улицу же.
 
  • Разбудила я вас. Простите, пожалуйста! Все, тихо буду сидеть! – принялась извиняться Вера Ивановна.
  • Чего выдумали! Не май месяц. Милости прошу ко мне. Я, знаете ли, с полпервого уже не сплю. Так что... Чай попьем, – пригласил дядя Ваня.

Дома засуетился, соседка-то выбежала в одной пижаме от буяна. Он халат жены протянул, фланелевый, тепленький. Носки шерстяные. Долго сидели и пили чай.
 
Дядя Ваня чуть не прослезился, вспомнил свою Марину. Глянул на соседку, он понял, как хорошо, когда ты не один дома. А живая душа рядом.
 
  • Спасибо вам, я пожалуй, пойду! – засобиралась та.
  • Куда? В пять утра-то. Спит поди, обормот-то ваш. У меня ночуйте. Комнат две. И чего ему не живется? Я тогда к Леониду поднимался, что рядом с вами, так такие запахи ароматные плыли от вас. Эх, ничегошеньки люди не ценят! – изрек дядя Ваня.

Потом он наконец заснул. А проснулся оттого, что пахло блинами и супом. Ему даже показалось, что Марина жива. Припустил на кухню. А там соседка блины жарит. И борщ доваривает. У дяди Вани продукты-то были. А вот готовить вкусно не умел.
 
И каша стоит в кастрюльке. У него она всегда подгорала, а тут горячая, вкусная, с маслицем. Дядя Ваня пока ел, чуть не плакал. Так ему хорошо было. И с лица Веры Ивановны ушло загнанное выражение, сын-то ей все нервы вымотал. А у дяди Вани тихо, спокойно так.
 
Забегая вперед – они вдвоем теперь, вот год уже нынче. Мать оставила непутевого Павлика и перебралась к дяде Ване. Вначале просто в гости ходила, а потом и совсем осталась.
 
Танцуют теперь на пару. И жизни радуются. А дядя Ваня говорит:
 
  • Вот беспокойная ночь в нашем подъезде выдалась! Но если бы не это, если бы я спал, то не услышал бы, как плачет Верочка, не встретил ее, получается, на старости лет. И ничего бы у нас не было! Счастья-то нашего! Так что даже в минусах надо ловить за хвост плюсы!

Татьяна Пахоменко
Танцующий дядя Ваня и его ночные гости

Художник Szasz endre Laszlo

Cirre
Путешествие в детство...
Петр Сергеевич попросил водителя остановиться.

  • Вадим, тормозни тут! – он улыбался, выглядывая в окно, — пойду, посмотрю место, где я когда-то родился и провел свое детство!
  • А вы что, тут родились? – удивленно глядя на босса через зеркало заднего вида, спросил Вадим.
  • Вот не поверишь! Именно здесь!
Машина припарковалась, и Петр Сергеевич вышел из машины.

Он глубоко вдохнул весенний воздух, наполненный цветением черемухи, огляделся, и пошел к утопающим в белом цветении хрущевкам.

Он шел и улыбался.

Пять двухэтажек стояли так, что образовывали внутренний двор, и этот двор Петр знал до последнего кирпичика.

Он вошел во двор и с удивлением отметил, что деревянный стол со скамейками, за которым когда-то мужики стучали в домино, и они с ребятами частенько сидели за ним, планируя, чем они будут заниматься и во что играть, так и стоит на месте.

Он подошел и погладил отполированные временем доски, сел за стол и стал разглядывать окна домов.

День был теплым и окна в квартирах были открыты.

Оттуда слышались какие-то разговоры, где-то играло радио, а где-то слышался плач ребенка.

  • Господи! Как давно это все было..... – он задумался, погружаясь в свои воспоминания.....

Петьке тогда было шесть лет и таких вот пацанов, как он, в их дворе, было человек восемь.

Кто был чуть постарше, кто чуть моложе, но в основном все были в одной поре.

Главой этой всей пацанской бригады, как не удивительно, была девочка, Катька.

Ее авторитет был просто абсолютным.

Во-первых, она была старше всех. Пусть хоть и на год, но тем не менее.

Во-вторых, она была дылда. Выше всей этой пацанской компании почти на голову и весьма плотного телосложения.

И, в-третьих, никто никогда даже и подумать не мог, чтобы спорить с Катькой.

Одного ее взгляда хватало, чтобы все умолкали и делали то, что она говорила, а плохого она никогда не говорила и не делала.

Самое ценное во всем этом было то, что она, как настоящий предводитель своего войска всегда была готова кинуться в любую драку, если упаси Бог, кто-то обижал ее маленького подопечного.

Ее, даже, пацаны с соседнего двора побаивались и никогда не связывались.

Собственно за это все, пацаны, в их дворе относились к Катьке с большим уважением и никогда ей не перечили.

Двор был дружный.

На субботники и воскресники все выходили всем миром, и вот этот стол и лавочки, все сделали сами и качели для малышей и горки зимой, все делали сообща.

Пять домов ограждали их двор от гудения машин и пыли, поэтому мамы не боялись выпускать ребят играть во двор, тем более с ними всегда возилась Катька, а ее все в доме знали и ей доверяли.

Мама Катьки работала в школе учителем начальных классов и, видимо, у Катьки это был врожденный талант педагога.

Петька был всегда худосочным и ушастым и никогда не выделялся из общей их компании, но вот именно в шесть лет, и он это хорошо запомнил, Катька вдруг почему-то стала уделять ему очень много внимания.

Она с какой-то материнской любовью смотрела на Петьку, вводя его в краску.

Всегда и везде была с ним рядом. Поправляла рубашку, если она выбивалась из штанишек, или обтряхивала, если он где-то пачкался.

В общем, вот такая вдруг нагрянувшая любовь настигла Петьку внезапно.

Петька дико смущался, когда Катька садилась с ним рядом и слегка обнимала, потом поправляла ему прическу.

Пацаны, конечно, за спиной хихикали, типа «тили, тили тесто, жених и невеста», но прямо вот так, никто никогда, да еще в присутствии Катьки сказать бы не рискнул памятуя о тяжелой руке Катьки.

Когда играли в какие-то там догонялки или «из круга вышибало» Катька зорко следила, чтобы Петька не дай Бог упал или его кто- то обидел.

Почему она решила, всю свое внимание перенести именно на Петьку, он никак не мог понять, а спросить было как-то стыдно.

Из-за этой вот, вдруг нагрянувшей Катькой любви Петька даже стал реже выходить во двор, а если мама просила сбегать в магазин за хлебом или молоком, то он, вначале, выглядывал во двор. Если там, на скамейке, не сидела Катька, только тогда он опрометью вылетал из квартиры, и вихрем проносился по двору.

Именно в такие дни своего добровольного заточения Петька начал много читать.

Библиотека в доме была большая, так что, скучно ему точно не было.

Жили они в маленькой двухкомнатной квартире большим семейством. Бабушка с глухим дедом, мама, папа и он, Петька.

Места было немного, и Петька окапывался около деда, тот все равно был глух как стена, и читал.

  • Чего ты во двор-то не идешь? – удивленно спрашивала бабушка, заходя в их комнату, и видя сидящего около деда Петьку.
  • Бабуль! Я вот книжку дочитать хочу! – говорил Петька, краснея, и закрывался книжкой.

Ну не будешь же бабушке рассказывать, что его Катька достала своими ухаживаниями. Смешно.

А потом вдруг Петька узнал, что у него скоро появится сестренка.

Он был, конечно, безмерно рад этой новости. Только тут же возникал вопрос, а где будет жить эта самая сестренка, если сам Петька был вынужден спать в раскладном кресле, которое стояло почти у двери комнаты.

Вопрос был серьезный и Петьку это очень сильно волновало.

А вдруг, его куда-нибудь отдадут, чтобы сестренке было, где спать?!

Читать после таких возникающих в голове не простых вопросов совсем не хотелось, и Петька был вынужден идти во двор.

А там была Катька.

Она так обрадовалась, увидев своего Петеньку, что самому Петьке стало немного страшно от ее радостной улыбки.

Она радостно понеслась к нему.

  • Петюньчик! Ты чего не выходил? – садясь рядом с ним на скамеечку, и заглядывая ему в глаза, спросила Катька.

Петьку передернуло от такого обращения. Петюньчик... что за... сюси пуси? Ему скоро семь и он пойдет в школу, а тут.. Петюньчик...

Катька сразу увидела нахмуренные брови Пети и улыбнулась.

  • Не сердись, я ж любя! Чего ты?!

Петька сидел и проклинал все на свете.

Ну почему он? За что?

Катька ему никогда не нравилась даже просто так, чисто внешне! Толстая, с торчащими в разные стороны косичками «мышиными хвостиками», нос картошкой, на носу веснушки и она была почти на голову выше его! Чему там нравиться?!

Да! Она была веселая и придумывала всякие игры, но чтобы.. вот... никада!

Петька морщился, но сказать все это Катьке, просто не мог. Боялся!

У Катьки была тяжелая рука и те, кому прилетало от нее, говорили, что это очень больно.

Он сидел, пыжился, молчал и терпел.

Неизвестно что, и как было бы дальше, но Петькиному папе вдруг дали новую большую квартиру и они уехали на другой конец города в новый район.

Петька, настолько этому был рад, что даже не попрощался ни с кем, когда они уезжали.

Больше он в свой двор ни разу не возвращался.

Он окончил школу и уехал в столицу поступать в Университет.

Окончил его с отличием и был приглашен работать в большую фирму.

На последнем курсе Универа он женился на своей одногруппнице Леночке. Она была похожа на Золушку. Такая же тоненькая, светловолосая и улыбчивая.

Петька влюбился, и долго не рассусоливая, предложил ей выйти за него замуж.

После того, как его пригласили работать в фирму ему дали квартиру от фирмы с правом выкупа.

Петр Сергеевич дослужился до генерального директора фирмы.

К тому времени у него в семье уже росли двое сыновей, Мишка и Пашка, а посте ухода из жизни бабушки и деда, Петр перевез к себе своих родителей, купив большую квартиру.

В свой город он приехал по делам.

Здесь у фирмы был дочерний офис.

Недавно в нем сменился руководитель и Петр Сергеевич прибыл посмотреть, как идут дела у нового руководителя и если что, подсказать и проверить отчетную документацию.

Петр Сергеевич вспоминал все это и улыбался.

  • А чего вы, дяденька, тут сидите? Вы кого-то ждете? – услышал он детский голос, и очнувшись от своих воспоминаний, повернулся.

Перед ним стояла.....Катька, один в один.

Он удивленно поднял брови, разглядывая девочку.

  • А что, нельзя просто посидеть? – спросил он улыбаясь.
  • Нельзя! – строго сказала девочка и нахмурилась, — может ты какой-нибудь маньяк, или пьяница! – решительно предположила она.
  • Да нет! Я не маньяк и не пьяница, точно! И вообще, я не какой-нибудь там посторонний прохожий! Я просто очень, давно тут жил! Вот заехал посмотреть на свои места детства! – он обвел взглядом двор.

Именно в этот момент во двор, с двумя тяжелыми сумками вошла полная женщина.

Она подошла к лавочке, опустила на землю сумки и устало села на скамью.

  • Ох! Еле доползла! Здрасьте! – поздоровалась она, глянув на Петра и тут он увидел у нее над губой родинку. Именно такая родинка была у Катьки, он хорошо это помнил! Он внимательнее стал к ней приглядываться.

– Валюшкаааа! – закричала она, и к ней прибежала та самая девочка, которая была похожа на Катьку, — иди Саньке и Петьке скажи, пускай сумки домой отнесут, а то я что-то вымоталась совсем! Как там Ванятка?

  • Да все нормально мам! Ванька спит, температуры нет! Бабушка его накормила! – и она рванула к дому.

Минуты через три из дома выскочили два крепеньких паренька и бегом понеслись к ней.

Подхватили тяжелые сумки и утащили в дом.

Она опять глянула на Петьку.

  • А вы что, кого-то ищите? – спросила она.

Петр Сергеевич вдруг встал перед ней, опустил голову, руки спрятал за спиной и тихим голосом сказала:

  • Кать, а можно я домой пойду, а!? — И глянул на нее исподлобья, сквасив лицо.

Женщина вдруг всплеснула руками, потом охнула, прижала руки ко рту.

— Петечка?! Ты?! Не может быть!? – она сидела, удивленно рассматривая высокого, хорошо одетого мужчину с легкой сединой на висках, — Господи!! Неужели, это ты?!

  • Я! – Петр Сергеевич засмеялся и сел рядом с ней преобняв ее, — тот самый дрищь ушастый! Видала, как изменился?!
  • Да не то слово! Я бы прошла рядом и не узнала бы никогда! – обнимая Петра Сергеевича и вытирая слезы, сказала Катерина, — как быстро время-то летит!

Они сидели, вспоминали те далекие времена и смеялись до слез.

Потом Петр глянул на Катерину, и вдруг спросил:

  • Кать, меня давно мучает один вопрос, почему я?

Катя засмеялась, потом задумалась, видимо, припоминая прошлое.

  • Понимаешь, я же видела, что тебе это не очень нравится! Да!!! Видела! Да только я тебя жалела сильно! Однажды, я услышала разговор наших мама! Вышло так, я не специально! Твоя мама рассказывала, что у тебя слабое сердце и, что тебе нельзя много бегать, и что нужно приглядывать за тобой, чтобы с тобой плохо не стало! Мне от ее рассказа вдруг так страшно стало и жалко тебя, что не дай Бог с тобой что случится! Вот я и начала за тобой присматривать! А ты чего подумал?

Петр вдруг рассмеялся.

  • А я думал, у тебя ко мне любовь какая-то немыслимая вдруг проснулась! Я прям вот ненавидел тебя за эту твою любовь!

Они оба рассмеялись, вытирая набегающие от смеха слезы.

  • О Господи! Придумал же такое! – причитала Катя, — любовь.. в шесть лет! Матушки мои!!

Просмеявшись Петр вдруг стал серьезным.

  • Мама говорила не обо мне, а о сыне ее сестры, мы с ним тезки, он тоже Петр! У него, и правда, одно время проблемы были с сердцем, но он потом перерос какой-то возраст и у него все наладилось! – он держал руку Кати и улыбаясь смотрел на нее. – Вижу, у тебя большая семья! Четверо?!
  • Вообще-то трое! А Ванечку мы из детского дома взяли! Сын моей подруги! Она год назад умерла! Сейчас документы оформляем с мужем и на его сестренку! Ее в другой детский дом отправили! Ну вроде все хорошо! Жду, когда мой Федор из поездки вернется! Он у меня дальнобойщик! Поедем забирать! Мои все ее уже ждут! Олечка, ей четыре! — она улыбалась, рассказывая о ней.
  • Ничего себе! – выдохнул Петр, — да ты у нас прям мать героиня!
  • Да прям! Нашел героиню! Пятеро, это разве много? – отмахнулась Катя, — Все ничего бы, да вот надо как-то вот решать теперь вопрос с жильем! Мало нам места всем-то! Федор для мальчишек двухэтажные кровати соорудил и теперь придется и девчонкам такие делать, ну а старший в кресле. Горе одно с этим жильем!
  • Понятно! А что город, соцзащита? Ничего не обещают? – уже серьезно спросил Петр.
  • Ооо! Ты о чем? Ни о чем они не думают! Я когда на Олечку документы оформляла, мне сказали, что я ненормальная! Только, у виска пальцем не покрутили! Вот такая соцзащита! Так что, о чем ты?! – она встала, — мне пора! Ванечка немного затемпературил, пойду! Готовить надо! Бабушка, конечно, мне помогает, но сам понимаешь, устает она с нами! Ты приходи завтра! Федя приедет, чай попьем! Завтра у Валюши День рождение, гулять будем!– она наклонилась, обняла его и чмокнула в щеку. – Я очень рада была тебя видеть!

Она ушла, а Петр все смотрел ей вслед и улыбался.

  • Мда! Грустно как-то! – думал он шагая к машине. – надо на счет квартиры подумать!

На следующий день служба доставки принес в квартиру Катерины три больших торта и большой пакет с фруктами, чем вызвал полный восторг ребятни.

Катя взяла записочку, которая лежала в пакете.

«Катюш, поздравляя. Тебя с рождением дочери! К сожалению, мне нужно уезжать, поэтому пейте чай и празднуйте день рождения Вали, и там под фруктами я ей купил сотовый телефон, подари! Безумно рад, что мы встретились! Обещаю, что буду чаще заезжать! Обнимаю! Петюнька!»

Ключи от новой квартиры Катерине и Федору вручал в конце мая глава города, под бурные аплодисменты собравшихся людей и его свиты.

  • Вот! — Глава города гордо преподнес ключи Федору, — живите! Теперь вам всем места хватит!

Вернее это был двухэтажный коттедж в элитной части города.

За семьей Кати даже прислали микроавтобус по такому случаю.

  • Господи! Неужели это все наше теперь?!!? – бабушка стояла, сжимая в руках платочек, и плакала, — как же так-то? Дом-то какой, большой! И огород есть!

Катя улыбалась и прижимала к себе маленькую Олю и за руку держала Ванятку, остальные ребятишки стояли рядом с Федоров. Она всеми фибрами души старалась не сказать ничего лишнего, а ее прям, вот подмывало.

Катя смотрела на главу, как тот гордо стоял и его фотографировали вместе с ключами в руке и злилась.

Причиной ее злости было одно обстоятельство.

Накануне Кате позвонил Петр и сказал, что им завтра торжественно вручат ключи от его коттеджа, который он когда-то построил для своих родителей.

  • Строил-то на все семейство, с учетом, того, что и мы на лето тоже к ним будут приезжать.! Но.. жизнь она все делает по своему! Бабушка с дедом умерли, родителей я перевез к себе, а продавать дом так и не решился. Вот с тех самых пор он и стоит без жильцов.

Там в маленьком домике для гостей сторож дядя Коля живет, ты уж его не выгоняй, ему идти некуда! Я его на вокзале нашел, еле живого зимой и вот вылечил и определил сторожем! Выхлопотал ему пенсию и сам немного доплачиваю, чтобы он присматривал за домом и за садом! Он хороший, добрый, только одинокий! А на счет дома!? Катюш! Прими, как мой вам подарок, за ваши добрые сердца и пусть ребятишкам там будет хорошо! Я летом постараюсь приехать и свою ребятню привезти, чтобы познакомить их со всеми вами! Я договорился, и глава города тебе вручит ключи, ты уж сильно там не возмущайся, пускай порисуется! Я бы сам хотел их вручить, но у меня просто времени, правда, нет! Живите и радуйте всех своим теплом и любовью!

Катя стояла, вспоминая сказанное Петром, смотрела на разрумянившееся лицо главы, слушала его пламенную речь, а внутри усмехалась.

  • Благодетель...блин! За счет других! — думала она, но говорить ничего не стала. Все равно все ее семейство уже знало, кому они обязаны новым жильем. А дядю Колю, ребята решили звать дедом.
  • Будет теперь у нас и наш дед Коля! – улыбаясь, сказал Федор, — нам деда как раз и не хватало!

Вот такое путешествие в детство...

Автор: Ка

Cirre
А дeнь начинался зaмечательнo: на стoле — абрикосовoe ваpeнье, плюшкa в сахарнoй пyдре и кофе с кopицей, на окне — довoльный кот Сeмён. На стекле — моpoзный узop, на ногах — пушистые носки. За окном — минус 20, а в квартире тепло и пахнет лимоном: когда-то маленькая веточка стала деревцем и тепepь его тонкокожие плоды источают нежный медoво-мятный аромат.
Шторы почти прозрачные, лёгкий тюль — узорчатый: она, кот и лимон любят много солнечного света. Чacы с кукушкой на стене у всех вызывают недоумение, у неё — счастье. Книги на пoлках такие, что xoчется перечитывать.

... Муж уходил веснoй, сказал: «Она.. хopoшая!»

Профeccop вещи собирал скрупулезно. Для оправдания ухода обвинял её в легкомыслии и любви к помоечным котам. А Семён... он раньше в подвале жил, а не в помoйке, но муж сказал: «Это одно и тоже!»

Она потом представила профЭссоршу: полная, немолoдая, в хлопчатых чулках, и очки. Или: молoдая, худая, но — тоже oчки. Сидит над диссертaцией, грызёт кapaндаш, задумчиво разглядывает узор на её ковре. Ковёр, как впрочем, и остальное, — не жaлко...

Для сожалений ecть в жизни события посерьёзнее, а она записалась на курсы и научилась шить. Рассказала соседке. Старушка принесла нафталиновый отрез, в розочках: платье вышло на загляденье.

Итог: всё лeто из её многоквapтирного подъезда выпархивали старушки, яркие, словно бабочки: в горошек, в крапинку, в клеточку, в цветочек и летели за твоpoжком и геркулесом, улыбаясь своему отражению в витринах, оставляя шлейф из запаха ландыша и земляничного мыла.

Сейчас, зимой, она шьёт им тёплые фланелевые платьица и угощает лимонами, они вяжут ей пушистые варежки и носочки.

... А вечером пpoпал кот. Обнаpyжилась не захлопнутая дверь и она, накинув на себя, что под руку попалось, помчалась во двор. Морозный чистый воздух совершенно не препятствовал её громким крикам проникать в каждый уголок двоpa и во многие квартиры.

Накoнец, одно из окон пeрвого этажа открылось, показалась лохматая и заспанная мyжская голова: «Что же Вы так кричите, девушка? — спросила голова, — что натворил этот несчастный Семён?» Потом они вместе спускались в подвал, светили фонариком, держались за руки, чтобы не потеряться, говорили «ой, мамочки!», когда лyч света догонял убегающую мышь. Безрезультатно обoйдя подвальные катакомбы, выбрались наружу, а там, на фоне близкой огромной луны, чётко был виден силуэт кота на верхушке дерева. Оказалoсь, что это кошка, а не кот, но было поздно: на его кyртке зияла дыpa и немного кровоточила рана на щеке...

Он чуть слышно прихлёбывал горячий чай и ел абрикосовое варенье, на щеке белела полоска пластыря. Она латала рваную куртку и горестно вздыхала. В кухню, неслышно ступая и жмурясь от яркого света, зашёл Семён: тoлько что проснулся... Всё это время он сладко спал в шкафу, на опустевшей после yxoда мужа пoлке. Там оказалось тeмно, тихo и приятно пахло от стoпки махровых полотенец — то, что надо, для спокойного безмятежного cна!.. Семёну снились рыбныe котлеты и большой кyвшин тёплого молoка...

... Он купил нoвую куртку, а старую увёз на дачу: в ней можно ходить в лес за грибами. Она готовит их в сметане и пeчёт изумительный лоранский пирог. Когда coзревают абрикосы, они вaрят душистое варенье и ароматный джем: зимой из открытой банки будет пахнуть летoм, мёдoм и тёплым coлнцем...

Старушки, глядя на её пополневшую талию, нaчали вязать крошечные носочки и чепчики... Кот по-прежнему любит спать в шкaфу: только там ему снятся необыкновенные вкycные сны...

Автор: Gаnsefеdеrn


Cirre
Сапрыкины завтракали в гнетущей тишине. Глава семейства Павел с помятым лицом вяло ковырялся в своей тарелке и думал, как бы ему найти благовидный предлог, чтобы вырваться на волю, поправить здоровье.

И тут их кот Сёма грузно запрыгнул на стол он, когда о нем забывали, иногда позволял себе такое.

  • А ну брысь, скотина! замахнулся на него Павел вилкой.
  • Не трожь ребенка! взвизгнула жена Сапрыкина Наталья. Сам ты скотина! А Сёмушка пусть сидит!
  • Кто скотина? подскочил на стуле Павел? Я скотина? А Сёма тогда кто?
  • Сёма у нас благородное животное, – почти благоговейно объявила Наталья и положила перед котом кусок ветчины. Ешь, котинька, ешь!
  • Чем же это он благородный? не унимался Сапрыкин, подавляя приступ изжоги. Обыкновенный беспородный кот.
  • Сам ты кот драный! – желчно сказала Наталья и всхлипнула. Сёма-то у нас хоть не шляется, где попало, и не приползает домой в два часа ночи, как некоторые другие. В хламину пьяный, да еще весь провонявший дешевыми духами, с засосами на шее! Ну и кто он после этого, если не скотина, а? Скажи, Сёмушка!

И подложила довольно жмурящемуся коту еще и кусочек сыра.

  • Мгррум! подтвердил Сёма, наворачивая ветчину и косясь на сыр.
  • Вот! Даже кот со мной согласен! ласково погладила Наталья насыщающегося зверя. – Так что кто-то у нас теперь будет спать на коврике, а кто-то – со мной. Да, Сёмушка?

И тут Сапрыкин встрепенулся и с видом глубоко оскорбленного человека резко пододвинул коту свою тарелку.

  • Жри, зараза! А я, раз я такой скотина, на помойку пошел. К драным кошкам!
  • Стой, ты куда? запоздало крикнула ему вслед Наталья. Но Сапрыкин уже сбегал по лестнице, нащупывая в заднем кармане заначку и благодаря в душе так удачно подвернувшегося ему сегодня под руку кота Сёму, у которого жизнь сегодня определенно удалась. Хотя он и раньше не бедствовал...
Кот Сёма и семейный скандал Сапрыкиных

Cirre
Никчёмушка
Никчёмушка... Так называла ее последняя хозяйка. Во всяком случае кошка надеялась, что ей больше менять своих людей не придется.

Она действительно считалась в "своем" доме никчемной. Много лет исключительно домашне-диванная кошка, оказавшая вдруг на частном дворе.

Она не умела ловить мышей, не умела избегать опасностей, подстерегающих кошек на улице. Не имела пружинистых мышц и самая распоследняя курица во дворе, с легкостью ее прогоняла.

Но ее приняли... Приняли в этом доме и она тут считалась своей. Хозяйка жалела это непутевую кошку, выглядевшую, как сплошное недоразумение. Соседи даже посмеивались и за луноликость мордочки прозвали ее Японкой.

– Надька, глянь – опять твоя Японка откуда-то чапает. Снова ей Васёк за углом навалял, а она глупая, все гуляет!

Жалел ее и хозяин. Но старался не показывать этого. Лишь украдкой, когда был точно уверен, что его слабости никто не увидит, гладил заскорузлой рукой длинношерстную спинку и почему-то отводил взгляд от вопросительных, почти человеческих глаз. Ему было стыдно...

Не за себя, а за совсем незнакомых ему "нелюдей", которые сняв домик на окраине, через месяц уехали, оставив там это "чудо", совершенно не приспособленное к самостоятельной жизни.

– Никчемная кошка. – Говорили соседи.

– Хоть бы одного мышонка поймала, да у нас трехмесячные котята уже крыс волокут, а эта? И шерстью сыпет, как сумасшедшая. Только зря кормите.

Надежде очень хотелось ответить, поставить местных бабин на место. Особенно крикливую Аделаиду. И ведь у Нади был даже веский аргумент – дочь у Ады передвигалась исключительно с палочкой. Одна нога короче другой, да еще что-то там с позвоночником.

Тоже хотелось сказать в ответ, что зря кормят ребенка, ведь толка от нее никакого нет и не будет. Уж тогда бы Адка сто процентов заткнулась. Но вспомнив добрые и ясные глаза Леночки, Надежда сдерживала рвущиеся с языка злые слова. Уж Лена то их точно не заслужила.

Никчёмушка тоже переживала, хоть по кошке это и не заметишь. От нее словно чего-то ждали. Но не может она поймать мышь!!! У нее периодически ныли суставы, Никчёмушке даже было трудно залечь в засаду, а уж догнать юркого грызуна – об этом не могло быть и речи. Не способна была на это Никчёмушка.

А самое главное – мышь ведь надо убить, но кошка была слишком доброй и никому не могла причинить вред. Никчёмушка бы с радостью дружила со всеми, но эту радость и желание никто с ней не разделял.

Кошка гуляла, она любила гулять. В селе было практически безопасно – все собаки хозяйские, сидят за забором. Местный человек чужую собственность не обидит – с этим тут строго. Кошки хоть и воротят от нее нос, но тоже предпочитают обходить стороной.

Вот только Васёк... Наглый котяра, который при встрече так и норовит ее погонять. Но так как он встречался кошке не ежедневно, то она почти без опаски дефилировала по улице.

Мышь!!! Никчёмушка оторопела... Впервые грызун не пытался убежать при виде нее. Да и сама мышка какая-то странная – практически совсем белая, пахнет не по мышачьи, и даже не испугалась. Наоборот, мышка словно обрадовалась застывшей неподалеку кошке и радостно побежала к ней навстречу.

Мышь с облегчением облокотилась о переднюю лапу Никчёмки и стала перебирать своими пальчиками свисавшую шерсть. Кошка отступила и раскрыла зубастую пасть.

С огромнейшей осторожностью, Никчёмушка ухватила мышку за шею. Она не хотела ей навредить, но и упускать такую добычу кошь не планировала. Сегодня она докажет хозяйке, что она не никчемная, что и она кое-что может!

Как назло, на кошкином пути оказался Васька, который уж точно мимо нее не пройдет. Но Никчёмка не собиралась сдаваться – пусть он ей накостыляет потом, в любой другой раз, но только вот не сейчас.

Наблюдая за грозно приближающимся Васьком, Никчёмка вдруг зарычала, стараясь удержать при этом мышку зубами. Ее длиннющая шерсть, вдруг словно разлетелась в разные стороны, устремившись своими концами вверх.

Шерсть была такая длинная, что кошка увеличилась в размерах практически вполовину. Васёк опешил, встал боком и прошипев что-то похожее на:

– Ой... Кажется, у меня молоко убежало!

Достойно скрылся под ближайшим забором.

А Никчёмушка продолжала свой путь.

Надя стояла возле соседского двора, выясняя в очередной раз отношения с Аделаидой. И не важно, по какой причине – она им была не нужна, достаточно было малейшего повода. Это уже превратилось у двух женщин в традицию.

Никчёмушка, запыхавшись, почти врезалась в ноги к хозяйке и подняв на нее радостные, счастливые глаза, впихнула Наде в ладони мышку. Женщины на мгновение замолчали, оценивая ситуацию, а это время к ним приблизилась Лена.

– Ой, это же моя Принцесса Лея!!!! Мам, она нашлась!!!

Ада тоже была рада и не скрывая этого, сказала:

– Уффф, уж как Ленка переживала за эту свою мышь. И как она умудрилась сбежать? Думали, что уж все, к кошкам в лапы попалась. А она и попалась... Только твоя Японка ее не тронула. Другая то на ее месте давно бы Лейку придушила. А твоя нашла и притащила, и даже ведь практически не помяла.

Ада замолчала, наблюдая, как торопливо, опираясь на палочку, ее дочь уносит домой сбежавшую белую мышь и трудно вздохнув, повернулась к Надежде.

– Нааадьк, а Японка то у тебя не никчемная, это я так, от зависти говорила. Красавица она у вас и вон какая умница. Лена моя эту Лею очень уж любит. Переживала она за мышь сильно, даже болезнь обострилась. Ты это, приходи вечером с мужиком своим в гости. Я пирогов напеку, а ненаглядный мой бутылочку из заначки достанет.

Никчёмушка была довольна и горда собой. Да что уж тут говорить – она была счастлива! Кошка добыла мышь и ее похвалили!!! Наверное, мышь была особо опасна, раз за ее поимку Никчёмушка получила в свой адрес столько восторгов.

И вот тут-то Никчёмушка поняла! Не ее это дело – ловить обычных, серых и дурно пахнущих мышек. Ее предназначение – исключительно чистые, пахнущие детским шампунем, мыши белого цвета!

Иволга
Кошка Никчёмушка и белая мышка Лейка

Cirre
Я опоздал, но я успел....
Дмитрий Николаевич впервые за много лет ехал на работу в автобусе. Так получилось, что автомобиль, который обещали отремонтировать к понедельнику, остался на СТО. Что-то с ходовой не то, и ездить на таком авто было небезопасно. Пришлось подниматься пораньше и спешить на остановку. В девять утра намечено важное совещание по проекту, над которым Дмитрий Николаевич корпел уже несколько месяцев.
Старенький автобус постепенно набивался, как бочка селёдкой, и мужчина с интересом оглядывался. Общественный транспорт – отличное место для наблюдений за людьми. Только счастливых лиц ранним утром было совсем немного. В основном хмурые, не выспавшиеся граждане угрюмо смотрели в одну точку, кто-то спорил с кондуктором, кто-то недовольно ворчал.
На третьей от дома остановке в автобус запрыгнула небольшая рыжая собачка, похожая на длинношерстную таксу.
  • Выбросите эту дрянь отсюда! – визгливо закричала довольно ярко накрашенная для утра женщина в цветастом платье. – Ещё заразит нас чем-нибудь.
В салоне поднялся шум. Большинство пассажиров согласно кивало головами. Кондуктор, пыхтя и отдуваясь, протискивалась к двери, где сиротливо притулилась виновница переполоха. Водитель молчал, безучастно разглядывая салон и ожидая, чем закончится история с собакой.
Дмитрий Николаевич тоже смотрел на пса и видел, что тот тяжело дышит, потеряно озирается, словно ищет кого-то. Едва он открыл рот, чтобы сказать об этом, как рослый детина, стоявший ближе всех, поднял собаку за ошейник и выбросил на улицу. Водитель тут же закрыл дверь, и автобус рванул с места так, будто удирал от армии бешеных псов. Половина пассажиров попадала друг на друга, снова раздались недовольные возгласы. Дмитрий Николаевич, почувствовав неприятное жжение в груди, выглянул в окно. Несчастная рыжая собачка со всех лап бежала за автобусом. Язык вывалился из пасти и развевался на ветру, как знамя. Короткие лапки едва не заплетались от титанических усилий. К следующей остановке собака прибежала в тот момент, когда двери уже закрылись. И снова повторилась история с погоней. Уже становилось понятно, что собака устала, что бежит из последних сил. Казалось, её сердечко скоро не выдержит, и бедное животное упадёт замертво.
Из всех пассажиров автобуса только Дмитрию Николаевичу было не всё равно. Он с беспокойством следил за душераздирающей погоней, и в конце концов не выдержал. Понимая, что опоздает на важное совещание, мужчина вышел на следующей остановке и подхватил собачку на руки, едва успев достать её из-под колёс авто. Автобус вильнул, выруливая на дорогу, и исчез в утреннем потоке машин. Дмитрий Николаевич с собакой на руках медленно пошёл в сторону дома.
Пёсик был небольшой и весил килограммов десять. И всё же, подойдя к дому, мужчина запыхался и облился потом. Чарлик, такая кличка была написана на ошейнике, доверчиво прижался к спасителю и задремал. Маленькое сердечко, неистово колотившееся в груди, постепенно успокаивалось.
Небольшая двухкомнатная квартирка Дмитрия Николаевича располагалась на четвёртом этаже. Опустив в прихожей Чарлика на пол, мужчина устало рухнул на табурет. Он безнадёжно опоздал на совещание, проект теперь, скорее всего, завернут. Премии не видать, как своих ушей. И другой проект в ближайшее время точно не дадут. Дмитрий Николаевич невесело усмехнулся. Что ж... Да, он опоздал. Опоздал на работу. Но он успел что-то очень важное. Он успел спасти маленькую потерянную жизнь, которую теперь предстояло вернуть владельцам.
В том, что собака потерялась, мужчина не сомневался. Жаль только, что кроме клички, на ошейнике не было номера телефона. Придётся давать объявления о находке. Но пока нужно всё же попасть на работу, иначе история могла закончиться увольнением.
  • Придётся тебе, дружок, посидеть немного в одиночестве, – он обратился к Чарлику, который беспокойно бегал по квартире и тихонько поскуливал. – Справишься?.. Я оставлю тебе воды, а вот с едой пока не очень. Я как-то не был готов к твоему появлению. Вечером зайду в магазин и что-нибудь куплю. Договорились?
Чарлик доверчиво посмотрел на спасителя своими огромными тёмными
глазами и как будто кивнул. Дмитрий Николаевич с тяжёлым сердцем снова отправился на остановку. Его ждал ковёр шефа.
Вечером мужчина забежал в супермаркет, купил еды себе и собаке и поспешил домой, где застал настоящий разгром. Чарлик успел разорвать диван, подрать обои в спальне, разгрызть ручку кресла и старые домашние тапочки хозяина. Учинив беспорядок, маленький разрушитель наконец заснул и проснулся только тогда, когда в замке повернулся ключ.
  • Ой-ой-ой! – воскликнул Дмитрий Николаевич, переступив порог. – Вот это да!
Дверь осталась открытой, и через пять минут вошла соседка, пожилая женщина по имени Римма Андреевна.
  • Дмитрий Николаевич, вы завели собаку?! – начала она с порога. – Ваша псина выла сегодня весь день и не давала мне смотреть сериал! Я требую, чтобы вы прекратили подобное безобразие! Велите своей собаке вести себя подобающим образом или избавьтесь от неё!
Дмитрий Николаевич после довольно безрадостного рабочего дня и увиденного разгрома в квартире был не в настроении выслушивать претензии соседки, поэтому только махнул рукой и нетактично выставил её вон.
  • Это безобразие! – послышался из-за двери визгливый голос. – Я буду жаловаться!
  • Всегда пожалуйста! – прокричал Дмитрий Николаевич. – Сколько угодно! Хоть президенту!
А потом посмотрел на виновника переполоха и сказал:
  • Ладно уж, непоседа, пойдём есть.
После ужина и основательной уборки квартиры, мужчина с собакой вышли на вечернюю прогулку, на которой совместили важные собачьи дела и расклейку объявлений о находке.
  • Глядишь, отыщется твой хозяин, – добродушно усмехаясь в усы, приговаривал Дмитрий Николаевич, наклеивая очередное объявление. Чарлик суетливо бегал рядом и путался под ногами.
Спустя неделю вечером раздался телефонный звонок и взволнованный женский голос спросил про Чарлика. Ещё через час приехала женщина с заплаканной девочкой лет девяти.
  • Понимаете, Алина пошла в школу, а дверь не захлопнула, и Чарлик выбежал за ней, – объясняла женщина, гладя рыжую голову. Девочка плакала навзрыд, не веря своим глазам.
  • Нашёлся, миленький, – шептала она.
  • Мы с ног сбились, но никаких следов. Вы даже не представляете, что с нами было, когда мы увидели ваше объявление.
  • Малыш на автобусе решил покататься, – с тихой грустью в голосе проговорил Дмитрий Николаевич.
  • Я в школу на автобусе езжу, – поднимая заплаканное лицо, сказала Алина. – Он за мной побежал, а я даже не заметила...
И снова заплакала.
  • Ну, будет, будет, – успокаивающе проговорил Дмитрий Николаевич. – Нашёлся твой любимец. Больше не теряй...
  • Обещаю! Я теперь всегда буду внимательно следить за Чарликом. Я так его люблю!
  • Подождите, я сейчас, – женщина полезла за кошельком. – Вознаграждение...
Дмитрий Николаевич замахал руками:
  • Ну что вы, что вы! Не нужно никакого вознаграждения! Я рад помочь!
  • Спасибо вам огромное!
Так Чарлик вернулся домой, а Дмитрий Николаевич к своему одинокому существованию. Снова начались обычные дни: дом – работа – порой магазин – дом. Раньше это его вполне устраивало. После развода с женой он перебрался в квартиру, доставшуюся ему после смерти родителей. Бывшая укатила на Дальний Восток и, кажется, продолжала жить там. Отношения они давно не поддерживали, детьми не обзавелись. Много лет Дмитрий Николаевич жил себе в одиночестве, и смыслом существования стала работа, которую мужчина очень любил. Но всего неделю понадобилось Чарлику, чтобы перевернуть весь его устоявшийся мир с ног на голову.
Дмитрий Николаевич вдруг осознал, что стоит посреди коридора с поводком в руках. Он усмехнулся. Вечер, время идти на прогулку.
  • Что ж, – вслух сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Не будем нарушать традиции. Пойдём выгуливать... поводок.
Прогуливаясь по улицам, на которые уже стали наползать вечерние сумерки, мужчина размышлял обо всём случившимся с ним за неделю. Но главное, о том, какие переживания всколыхнулись в душе с появлением Чарлика. Как приятно было заботиться о нём; возвращаться домой, зная, что он его ждал; прижимать к себе, даже разговаривать. Казалось, Чарлик всё понимает! Только словами сказать не может. Сколько любви
вмешал в себя этот маленький шерстяной комок!
  • Да уж, старею, – под нос себе проговорил мужчина, – становлюсь сентиментальным...
Делая круг по микрорайону, Дмитрий Николаевич прошёл мимо помойки. В разорванном пакете ковырялась тощая дворняга. Шерсть свалялась и местами вылезла. Тело было настолько худым, что выпирали рёбра. Под многодневным слоем пыли и грязи невозможно было понять, какого она окраса. А глаза, когда она подняла голову и затравленно взглянула на Дмитрия Николаевича, ожидая окрика, а то и удара, казалось, вместили в себя всю вселенскую скорбь. И взгляд этот прошил сердце мужчины насквозь.
  • Боже мой, – прошептал он, присаживаясь на корточки. – Боже мой...
Собака сжалась в комок и приготовилась к худшему, а Дмитрий Николаевич почувствовал, что по щекам покатились слёзы. Как была непохожа эта бродяжка на упитанного и ухоженного Чарлика! Сколько страданий выпало на её долю. Что она пережила, знали только её бездонные глаза. Так и сидели они рядом: сжавшаяся в комок собака и человек, вдруг увидевший другую сторону жизни. И, наверное, если бы не Чарлик, эту собаку он бы не заметил.
Кто пошевелился первым, так никто и не понял. То ли собака устала бояться, то ли человек принял какое-то решение. А может быть они оба пошли навстречу друг другу: Дмитрий Николаевич протянул руку, собака её обнюхала.
  • Пойдём со мной, – просто сказал он.
И она пошла.
  • Вы привели ещё одну псину?! – на площадке их встретил визгливый голос Риммы Андреевны. – Вы совсем с ума сошли?! Вы кого вообще привели в наш чистый дом?! Бродяжку! Она, наверняка, больная! У неё куча блох! Из-за неё в доме заведутся тараканы!..
Что ещё хотела сказать противная соседка, осталось неизвестным. Дмитрий Николаевич впервые повысил голос и почти прокричал:
  • Это у вас в голове...тараканы! Прекращайте смотреть глупые сериалы. Лучше сделайте что-нибудь полезное.
С этими словами он захлопнул перед её носом дверь. Римма Андреевна осталась стоять с открытым ртом.
Дмитрий Николаевич назвал бродяжку Альмой. После купания и расчесывания стало понятно, что шерсть у неё серебристая и очень мягкая. Новенький ошейник с адресником выдавали принадлежность собаки к домашним питомцам. Каждый день утром и вечером мужчина выходил с ней на прогулку и наблюдал, с какой гордостью шла на поводке бывшая бродяжка. Дмитрий Николаевич открыл для себя новый мир собачников и посетителей ветеринарных клиник, волонтёров и просто неравнодушных граждан, пытающихся сделать мир вокруг себя хоть немного добрее. Это была какая- другая жизнь: неизведанная, полная разных чувств и эмоций и потому невыразимо интересная. А ещё через полгода, продав квартиру, Дмитрий Николаевич вместе с Альмой переехали в небольшой дом, который он сам же и спроектировал. На участке мужчина разбил сад с небольшим прудиком, в котором так понравилось плескаться его любимице. И каждый раз, глядя, как она счастливо носится по зелёной траве и припадает на передние лапки, приглашая поиграть, Дмитрий Николаевич говорил сам себе:
  • Я опоздал, но я успел...

Автор: Наталья Кадомцева
Чарлик, Альма и новая жизнь Дмитрия

Cirre
Надя проезжала перекресток, словно возглавляла свадебный кортеж — вдавив клаксон до упора. В момент, когда она всё же поняла, что ее предупреждение оставлено без внимания и красный отнюдь не бюджетный автомобиль идет на таран, девушка ударила по тормозам и вывернула руль. Но маневр не спас. Наледь и скорость сделали свое коварное дело.
Через секунду Надин бампер вошел в чужую дверь стоимостью как вся Надина машина, включая комплект летней резины.
Придя в себя, девушка включила «аварийку» и вышла из машины. Из открытого окна дорогостоящего авто на нее уже кричали малопонятным языком:
— Абрхврбрвр, бляха-муха, тр-мр-пр слепая?!
— Мужчина, вы так сильно рот не открывайте, пищевод застудите, — спокойно ответила Надя, подойдя к пострадавшему.
— Вы что, не видите, что у вас желтый?! — перешел на понятную речь седовласый дядька в явно дорогом пальто и очках.
— И что? — переспросила Надя. — У вас тоже желтый. Он у всех желтый — светофор не работает, — указала она на четыре мигающих устройства по всем направлениям.
— Да у вас помеха справа! — продолжал кричать тип из окна. Дверь его была заблокирована Надиным бампером, и он не мог выйти.
— А у вас знак «Уступи дорогу»! Еще будут доводы?
Тут мужчина перевел взгляд с Нади на перекресток, изучил его внимательно и, поняв, что не прав, молча поджал губы.
— Вы вызовите гаишников? — уточнила Надя, не собираясь выклянчивать извинения.
— Сами вызывайте, я номер не знаю, — буркнул дядька.
— Так я тоже не знаю, интернет же есть. — Надя достала телефон и, прежде чем начать звонить, спросила: — А вы вообще как себя чувствуете?
— Не выспался.
— Я имею в виду — травмы есть? Кровотечение? У меня аптечка под рукой.
— Нет у меня ничего, звоните уже! — гаркнул водитель и поднял воротник пальто.
Надя набрала номер дорожной полиции, а сама тем временем выставила аварийный знак.
— Сказали, что много вызовов из-за гололедицы, но постараются побыстрее приехать, — сообщила Надя своему визави. Затем, увидев, как экстремально объезжают автомобиль другие участники движения, спросила: — А вы чего знак не выставляете?
— Какой знак? — посмотрел на нее удивленно тип.
— Зодиака! — съязвила Надя. — Аварийный, разумеется.
— Я где его должен взять?
— Шутите, что ли? Он у вас в машине должен быть! — Надя с подозрением посмотрела на водителя.
— Может и есть, я понятия не имею. Девушка, мне некогда с вами тут возиться, у меня дела, сдайте назад, и я поеду, разберемся потом! — с этими словами мужчина завел двигатель.
— С ума сошли? — подлетела к нему Надя. — Вас прав лишат, если покинете место ДТП!
— Но я же опаздываю! У меня сегодня важные встречи! Я не могу тут торчать, вы... Вы же в меня въехали! А теперь отнимаете мое драгоценное время, буквально лишаете меня сделки с потенциальным клиентом.
— Ну, знаете ли! — впервые повысила голоса Надя. — Из-за вас я вообще-то хорошую работу сегодня потеряла! Только я что-то не веду себя как истеричка и не хнычу. Возьмите себя в руки и достаньте гребаный аварийный знак! И включите, наконец, «аварийку»!
Не выдержав, она сама залезла рукой через окно в салон мужчины и нажала на кнопку. Машина ярко заморгала. От такой экспрессии водитель вытаращил глаза, съежился и стал похож на охваченного страхом лемура.
— Открывайте багажник, я сама достану знак ваш, — скомандовала Надя, и, повиновавшись, мужчина ткнул пальцем кнопку. Багажник разблокировался.
Надя дошла до задней двери и, открыв ее, ахнула:
— Ну и бардаче-е-ло у вас тут.
— Мне некогда этим заниматься. У меня специально обученные люди для таких дел есть. Я рулю серьезным предприятием, — попытался оправдаться мужчина, крича с водительского места.
— А задницу вам тоже специально обученные люди подтирают? Да и то, как вы рулите, мы уже увидели, — пробубнила Надя.
— Что вы сказали?
— Восхитилась вашим серьезным социальным положением!
Не спрашивая разрешения, Надя вытащила содержимое багажника и, отыскав в самом укромном уголке знак, установила его на дороге. Затем вернула всё обратно, аккуратно разложив. Свободного места в багажнике резко прибавилось.
— Спасибо, — послышалось спереди.
— За спасибо бампер новый не прикрутишь. Я надеюсь, со страховкой у вас порядок? — Надя вернулась к водительской двери и строго посмотрела на мужчину. Несмотря на дорогой автомобиль и заявку на то, что дядя весьма крутой управленец, он не вызывал доверия. «Невероятный ротозей» — так окрестила его про себя Надя.
— Не знаю, надо у жены спрашивать.
— Ну так спрашивайте! Не хватало мне еще с вами по судам таскаться!
— Я не могу, — резко перешел на шепот мужчина.
— Это еще что значит? — нахмурилась Надя.
— Это ее машина. Моя в ремонте. Если жена узнает, что я попал в аварию, тако-о-о-е начнется... — для убедительности он состряпал крайне тревожное лицо. — Ой, она сама звонит, — достав телефон и увидев фото жены на экране, он бросил аппарат, словно раскаленную железку. — Чувствует своим шестым чувством, когда я косячу, — лепетал он, сильно побелев лицом.
— Вы про страховку-то спросите, — не отставала Надя.
— Вам надо, вы и спрашивайте. Я вообще не представляю, что будет, когда она узнает... Слушайте, а давайте вы ей скажете, что это вы виноваты? — жалобно посмотрел мужчина на Надю.
— Может, мне еще на себя глобальное потепление взять, вымирание белых носорогов и инфляцию в Аргентине? — покосилась на мужчину Надя.
— Я вас умоляю! У меня, у меня, у меня... — зациклился мужчина и, кажется, начал задыхаться от волнения.
— Э-э-э, вы чего там? Давайте не будем тут приступами угрожать, — запаниковала Надя, увидев, как мужчина хватается за сердце и синеет. Он начал показывать на бардачок и что-то пыхтеть:
— Там, там...
Обежав машину, Надя открыла пассажирскую дверь и, откинув крышку бардачка, увидела упаковку таблеток.
— Эти? — показала она болезному. Тот, хватая воздух ртом, закивал и показал два пальца.
Вытащив сразу два кругляшка, Надя протянула их водителю.
— Блин, вам же воды надо!
Она сбегала к своей машине и принесла оттуда бутылку минералки. Мужчина выпил лекарство и минут через пять снова стал выглядеть как человек.
— Спасибо, — сказал он. — Прошу прощения.
— Да ладно, вы мне уже и так по гроб жизни обязаны, — убрала в бардачок таблетки Надя. — Окно закрыть не хотите? У вас тут дубак хуже, чем на улице.
— Я не могу, заклинило, — для убедительности мужчина пару раз нажал на кнопку. — Перед аварией я курил в окно.
— А чего сразу не сказали? Пойдемте ко мне в машину, продрогнете тут.
— А можно? — застенчиво спросил тот.
— Конечно, вы мне здоровый нужны, иначе как я потом с вас компенсацию получать буду? — усмехнулась Надя.
Раскорячившись, как пьяный йог, мужчина перелез с водительского места на пассажирское, чуть не опустив ручник пятой точкой, и вылез из машины.
Надя тем временем нашла у себя пакет и, разорвав его, закрепила на заблокированном окне скотчем, что всегда лежал у нее в бардачке. Так снег не задувало в салон. Затем она села в свою машину и, запустив двигатель, включила печку.
— Давайте телефон, позвоню вашей жене.
— Вы уверены? — переспросил мужчина.
— Я всегда уверена, — строго ответила Надя. — Давайте уже.
Пассажир протянул телефон с уже набранным номером. Через секунду в трубке раздалось немного нервное:
— Алло, ты чего трубку не берешь?!
— Алло, здравствуйте. Меня зовут Надежда, — представилась Надя.
— Какая еще Надежда?! — спросили в динамике.
— Мы с вашим мужем... — она повернулась к мужчине и спросила: — Как вас зовут?
— Валера, — машинально ответил тот.
— Мы с Валерой попали в ситуацию, — продолжила Надя.
— В ситуацию? С Ва... С Валерой?! — в этот момент Надя убрала телефон от уха, испугавшись, что динамик начнет извергать пламя. — Почему вы называете его Валерой? Для всех, кроме меня, он Валерий Петрович! И в какую еще ситуацию вы попали? Ты кто вообще?
Дождавшись пока голос в динамике умолкнет, Надя продолжила:
— Повторяю, меня Надеждой зовут. В общем-то, ничего смертельного. Я на Валеру... на Валерия Петровича налетела немного.
— Что значит — налетела? — требовательно спросили в телефоне.
— Ну, не налетела... Вошла в его дверь передком. Повторяю, ничего страшного, можно сказать, сильно поцеловались на перекрестке.
— Поцеловались? Вошла передком? И вы смеете мне звонить с его номера?! — от крика в динамике у Нади зазвенело в ухе.
— Да въехала я в него на машине на перекрестке, он не виноват! Ну, вернее, виноват, но кто в наше время не виноват, если задуматься?
— Он попал в аварию? На моей машине?! Да лучше бы вы с ним действительно поцеловались! Да я его!..
— Так, успокойтесь! — строго сказала Надя, а потом повернулась к Валере: — Жену как зовут?
— Алла, — совсем поникнув, ответил тот.
— Алла?.. — решив повторно не допускать промашку с отчеством, уточнила Надежда.
— Аркадьевна.
— Алла Аркадьевна, всё, о чем вы должны думать, — это то, что ваш муж цел и невредим. Он отделался лишь легким раздражением и больше всего боится не за машину, а за вашу реакцию, так как дорожит вами. Да, он виноват в аварии, да, машина подлежит ремонту, причем обе. Но ничего такого, что бы не решила страховка. Я так полагаю, у вас, как у здравомыслящей и такой уверенной в себе женщине, она расширенная?
В телефоне некоторое время молчали. В машине тоже повисла тишина. Валера, казалось, вообще забыл, как дышать.
— Да, расширенная, — ответила успокоившаяся Алла Аркадьевна. — Что там с Валерой? У него иногда панические атаки бывают. Спроси;те, он принял таблетки?
— Принял. Сейчас греется в моей машине и пьет горячий чай.
— Но я не пью, — прошептал мужчина, и в этот самый момент в окно постучал курьер в цветастой куртке. Валера опустил стекло, и парень вручил ему бумажный пакет с горячими напитками и слойками внутри.
— Хорошо, спасибо вам большое. Можете передать ему трубочку?
Надя протянула телефон пассажиру.
— Да, заинька, — пролепетал в трубку Валера. — Да, дверь и там еще по мелочи. Да, я виноват, отвлекся. Да, девушка вызвала ГАИ и всё тут уже сама сделала, даже чай заказала из кафе. Нет, я с ней впервые вижусь. Да, кольцо есть, и даже фотографии детей на зеркале висят. Хорошо, спрошу. Всё, целую.
— Ну что? — спросила Надя.
— Всё хорошо, даже как-то уж слишком хорошо. Спасибо вам большое, — облегченно выдохнул Валера. — А как вас зовут, напомните, пожалуйста.
— Надеждой меня зовут.
— Надежда, скажите, а кто вы по профессии?
— Секретарь шестого разряда.
— Не знал, что такие бывают, — удивился Валера.
— Не бывают. Так меня мой бывший начальник называл, пока фирма не обанкротилась. А сегодня у меня должно было быть собеседование в новой конторе, — задумчиво произнесла Надя.
— То есть, получается, из-за меня вы на него не попали? — виновато посмотрел на Надю мужчина.
— Получается, что так. Ну ладно, зато с вашей женой познакомилась. Во всём свои плюсы, — улыбнулась Надя.
— Знаете, я, как порядочный виновник ДТП, теперь просто обязан взять вас на работу.
— Не нужно меня из чувства вины брать на работу.
— Ничего подобного! — замотал головой Валера. — Дело в том, что мне самому позарез нужен секретарь, а лучшего собеседования, чем сегодня, мне трудно представить. — Мужчина отпил чай и продолжил: — Вы же всё тут разрулили, даже жену мою смогли уболтать, а до этого никому подобное не удавалось! А я, как и полагается начальнику, только и делал, что ворчал.
— Ну не знаю... А что ваша супруга скажет?
— Да она же это и предложила!
— Вы серьезно сейчас? — повернулась Надя к Валере.
— Серьезней только мой гастроэнтеролог, когда я пытаюсь врать, что соблюдал диету.
— Ну... ну мне подумать надо, узнать условия работы и всё такое...
— Всё решаемо. Обсудим. Я готов выслушать ваши требования, чего никогда обычно не делаю. Приезжайте завтра ко мне в офис, всё и обсудим.
Неподалеку показалась машина дорожной полиции.
— Хотя нет. У меня к вам другое предложение.
Надя была вся внимание. Валера улыбнулся виновато, как провинившийся первоклассник:
— Можете меня завтра на работу подкинуть?

Александр Райн
Авария на перекрёстке и предложение работы

Cirre
Всё началось с того, что на нашей помойке поселился бродячий пёс.
Мой рабочий стол расположен у окна, и я имею уникальную возможность наблюдать за всем происходящим на улице. Хотя что там такого особенного может произойти... Спальный район. Сонное царство. Да ещё зима. Но это ощущение оказалось обманчивым. И совсем недавно на моих глазах здесь разыгралась настоящая мелодрама.
Всё началось с того, что на нашей помойке поселился бродячий пёс. Обычная дворняга мужского пола. Пёс быстро освоился и стал активно защищать свою территорию от посягательств конкурентов. Здесь же рядом он и отдыхал на тёплом канализационном люке. Неизвестно, чем бы закончилась эта история, если бы на сцену не вышел ещё один герой...
Как-то раз, оторвавшись от своей писанины, я глянул в окно. Помойка – первое, что при этом бросается в глаза. В этот момент мимо легендарного объекта, где на своём ложе отдыхал четвероногий бомж, проходил мальчишка. Обычный мальчишка, лет десяти, из пятиэтажки напротив.
Он остановился рядом с собакой. Пёс поднял голову. С минуту они молча смотрели друг на друга. Мальчик порылся в карманах, достал что-то съестное. Пёс вскочил и завилял хвостом. Принял угощение, лизнул руку и запрыгал вокруг мальчика, приглашая его к игре. Какой ребёнок откажется?
И вот они уже носятся по двору, кувыркаются в сугробах. Звонкий детский смех и собачий лай слились воедино. По всему было видно, что эти два существа нашли друг друга.
Вот так мне посчастливилось наблюдать эпизод их знакомства, которое в дальнейшем переросло в настоящую мужскую дружбу. Теперь двор мне уже не казался таким сонным!
Каждый день, услышав собачий лай и мальчишеский голос, я выглядывал в окно. Друзья бежали навстречу друг другу и обнимались. У мальчика всегда был в кармане лакомый кусочек. Потом они долго играли. А после – трогательная сцена прощания.
Мальчик шёл к дому. Пёс следовал за ним. Мальчик вставал на колени, брал друга за лохматую голову, что-то говорил, показывая рукой на пустое окно. Всё было понятно и без слов. Извини, друг, не могу тебя взять с собой. Дома не разрешают. Пёс понимающе наклонял голову, совал лапу. Мальчик шёл к подъезду. А пёс ждал, пока друг из окна второго этажа не помашет ему рукой. И только тогда понуро брёл к себе.
Всё это продолжалось недели две. Вот только не знаю, как правильно сказать – всего две недели или целых две недели.... Ведь так много произошло за этот срок.
Я видел, как мальчик защитил собаку от обидчика – подростка, который был лет на пять старше и на две головы выше ростом. А когда верзила замахнулся на мальчика, пёс пошёл в атаку. Моя помощь не понадобилась – агрессор позорно бежал.
Я видел, как в морозный день мальчик вынес из дома одеяло и заботливо кутал своего бездомного друга, защищая от холода.
Я наблюдал, как пёс три дня, не сходя с места, лежал на снегу под окнами. А мальчик то и дело выглядывал к нему, показывая рукой на простуженное горло. Какой радостной была их встреча после трёхдневной разлуки! А потом опять расставание, пустое окно... Окно всегда было пустым.
Но в один из дней, когда наши герои, как обычно, бегали по двору, я подсознательно почувствовал – что-то изменилось.
И точно. В окне появилась фигура. Я надел очки. Да. Женская фигура. Красивое молодое лицо, распущенные волосы. Женщина неподвижно наблюдала за счастливыми друзьями. Мать ребёнка, как я понял. Она прижалась лбом к оконному стеклу. Я отчётливо видел изящную руку, поднесённую к лицу. Тонкие пальцы медленно прошлись по губам, потом по глазам. Это что – слёзы? Почему бы и нет...
Появилась вторая фигура. Суровое лицо, тяжёлый подбородок. Женщина отстранилась от стекла, положила голову на мужское плечо. Тем временем прогулка закончилась. Наступила минута прощания. Мальчик как всегда протянул руку к окну... И смутился, увидев родителей. Быстро простился с другом, побежал домой.
Что же произойдёт дальше? Я чувствовал, что назревает кульминация. По законам жанра финал должен быть счастливым и трогательным. Если это мелодрама, конечно. А если... Но о другом варианте мне не хотелось даже и думать.
На следующий день я получил ответ. Как всегда, в определённое время раздался собачий лай, звонкий мальчишеский голос. Но к ним прибавилось что-то новенькое. А именно – женский смех и густой мужской бас.
Да что там происходит? Я бросился к окну, едва не выбив его с разлёта головой. Впервые я увидел эту семью в сборе. Отец, мать, сын играли в снежки. А между ними метался совершенно обалдевший от радости пёс. Неужели... Ну да. На шее пса красовался новенький ошейник. Всё-таки мелодрама получилась. Так я, собственно, и не сомневался!
Были в этой семье проблемы или нет? Не знаю. Но только с тех пор я видел их каждый день вместе. С тех пор, как появилась собака.
Есть над чем подумать...
Игра окончилась. Счастливая семья пошла домой. В какой-то момент они, словно позируя, повернулись ко мне. И я сделал снимок на память. Не фотоснимок, нет. А просто запечатлел в душе счастливые лица людей и блаженную морду пса. Так и храню этот групповой портрет в своей памяти, как в семейном альбоме. Вот только в уголочке затесалась и моя счастливая физиономия.
А я-то тут при чём? Да всё просто. Счастье – хорошая штука... Очень хорошая штука. И оно ещё тем хорошо, что им всегда можно поделиться!
P.S. Автор этого рассказа только однажды приобрёл дорогого породистого пса. Все остальные его собаки и кошки – подобранные на улице бывшие бродячие животные, раненные, покалеченные, просто одинокие. Теперь они – одна семья. Не спешите покупать жутко породистого, жутко дорогого и жутко модного щенка или котёнка. Оглянитесь вокруг – сколько одиноких глаз и сердец жаждут счастья. Подарите им его!
__
Александр Головкин
Как бродячий пёс нашёл друга и семью

Cirre
Поперло!
 
  • У вас есть сертификаты MSCE, CCNA или CompTIA A+? – спросила девушка всё тем же монотонным голосом.
  • Нет. – честно ответил Фролов. Он понимал, что и эту работу системного администратора он не получит. Чувство голода было невыносимым. Ему нужна была эта работа.
Он взял со стола девушки ещё три конфеты. Развернул их, засунул в рот и предпринял ещё одну попытку. – София, я больше практик! Я вот эти все ваши обозначения... Можете Тимуру позвонить с моей прошлой работы, он подтвердит...
  • Хорошо. Практик так практик. Вопрос. Что делать, если один контроллер домена перестал работать?
  • Чо?!
  • Сервер умер. Ваши действия?
  • Хм... Перегружу компьютер.
  • Спасибо за уделенное время. Господин Фролов, к сожалению, вы нам не подходите.

Фролов незаметно взял вазу с конфетами и высыпал себе содержимое в карман пиджака. Поднялся. Собираясь покинуть кабинет начальницы HR-отдела, он без особой надежды спросил, стоя в дверях.
 
  • Кто вам ещё нужен? – Фролов был готов устроиться уборщиком.
  • Два года не можем найти тим-лида.
  • Понятно. – Фролов с сожалением потянул ручку двери на себя.
  • Козерог нужен. – с безразличием сказала девушка в сером костюме.
  • Что?
  • Ищем Козерога, говорю.
  • Так я...это... Козерог. – тихо сказал Фролов.
  • Что?!
  • Я прирожденный Козерог, можно сказать, Козерог от Бога! Какие ещё требования?
  • Там очень много, но главное – Козерог. Собственник помешан на астрологии. Вы точно Козерог?
  • Да. Пятого января родился! – Фролов мысленно поблагодарил одну из своих пассий, которая была сдвинута на астрологии. Сам Олег родился в начале июня и был Близнецами.
  • Так, присаживайтесь, сейчас позову собственника. Только он собеседования топов проводит.

*

 
Фролова взяли. Собственник напомнил Фролову Деда Мороза. Такой же румяный и со светлой бородой и усами. Он много говорил. Что-то спрашивал. Сам же себе и отвечал. «Это знаете, здесь работали». Фролов кивал и соглашался со всем. Собственник резюмировал:
 
  • София, наконец-то ты нашла мне бриллиант! Он всё знает! А его познания в ИИ меня просто восхитили! Даже если он чего-то не знает... Он – Козерог! А Козероги изучат в три секунды всё новое!
  • Дмитрий Сергеевич, но он...
  • Вот, сразу видно, что ты Рак. Вечно сомневаешься в людях. Видно же, что классный парень! К тому же, Козерог! Люблю Козерогов! Господин Фролов, вот скажите, кто я по знаку?
  • Козерог? – тихо сказал Фролов.
  • Точно! София, ну я же говорю, что он – феноменальная находка! Оформляйте!
  • Я не уверена, что... – зло попыталась поспорить София.
  • Оформляй!

Фролов стал управлять тысячей программистов. В отдел кадров он принёс ксерокопию своего паспорта с исправленной датой рождения – на пятое января. В бухгалтерии попросил аванс на собственные нужды. Ему выдали десять процентов от зарплаты. Двести тысяч рублей. Выходя из офиса, он мысленно посчитал, сколько же будет его вся зарплата. У него закружилась голова. Он захотел как можно дольше продержаться на этой работе. У него созрел план.
 

*

 
Впервые в жизни Фролов раздал все долги, и у него ещё остались деньги. Он тут же переехал от одинокой, чуть подслеповатой бабушки, у которой он занимал небольшую комнату, говоря, что он её внук-моряк. Бабушка верила, а может и нет. Фролов не знал. Сцена прощания была короткой. Фролов тихо сказал:
 
  • Баба Валя, мне пора. Море зовёт.
  • Слава Богу! Привези фиников. – тихо проговорила бабушка и закрыла за ним дверь.

Фролов снял двушку с раздельным санузлом. Впервые в жизни. Он начал питаться в кафе и ресторанах четыре раза в день. Это помимо того, что на работе постоянно работал шведский стол, где еда была бесплатной. Там были свежие фрукты: бананы, апельсины, яблоки и, что особенно радовало Фролова, большой красный виноград «Ред Глоуб». Ну, и главное – Фролов купил новый костюм! Не спортивный.
 
Как правило, рабочий день Фролова проходил так. Его звали на большое совещание как руководителя департамента. Там были начальники отделов. Они отчитывались о проделанной работе. Фролов очень внимательно их слушал, не понимая ни единого слова, выжидал несколько секунд, нагнетая саспенс, и очень громко орал: «ЭТО ВСЁ?! И ЭТО ВЫ СДЕЛАЛИ ЗА ДЕНЬ?! ДА ВАС ГНАТЬ В ШЕЮ НАДО ЗА ТАКУЮ РАБОТУ! И МЕНЯ ВМЕСТЕ С ВАМИ! РЕБЯТА, НАДО УСКОРЯТЬСЯ!». Что самое интересное, ребята ускорялись. Подразделение Фролова показывало фантастические результаты.
 
Но у него оставался один враг. Кадровик София. Пару раз она приходила на планёрки.
 
  • У нас большая проблема, господин Фролов! Код, который написал отдел внедрения, не стыкуется с нашим! Ничего не работает! Что делать?!
  • МИША! ЧТО ДЕЛАТЬ?! НА ВОКЗАЛЕ У МЕНЯ ХОЧЕШЬ ЖИТЬ В МИНУС СОРОК? А КОГДА МЕНТЫ ТЕБЯ С ЭТОГО ВОКЗАЛА В ТРИ НОЧИ ВЫГОНЯЮТ?! ХОЧЕШЬ?
  • Нет. – испуганно лепетал сотрудник Михаил.
  • Я ТЕБЕ УСТРОЮ! ЧТО БЫ ТЫ СДЕЛАЛ НА МОЁМ МЕСТЕ?
  • Переписал бы код за них.
  • ВОТ! Сколько тебе времени на это надо?
  • Дней десять...
  • МИША, ДАЮ ТЕБЕ ТРИ ДНЯ! И НЕ ДАЙ БОГ...

После таких диалогов София что-то записывала в свой блокнот. Фролов понял, надо сработать на опережение.
 

*

 
В кабинете у собственника на стенах висели странные картины с изображением каких-то животных. Животные очень походили на козлов. Фролов пристально смотрел на одну из картин, кого-то она ему напоминала. В кабинет быстро зашёл собственник.
 
  • Какие люди! Привет, Олег!
  • Здравствуйте. – скромно ответил Фролов.
  • Видел твои показатели. Превосходно! Вы идете на опережение в два раза!
  • Можно еще быстрее...
  • Ну ты даёшь, брат! А всё почему?! Потому что мы – Козероги. – сказал собственник. Фролов понял, что на картинах были эти животные. – Что за срочность?!
  • Дмитрий Сергеевич, тут такое дело...
  • Слушаю тебя!
  • Заказал астрологический прогноз на этот год...
  • Так?
  • Вот, читаю: Козерогам нужно опасаться и ждать беды от Раков. – бухнул от балды первое, что пришло в голову, Фролов.
  • Я тоже что-то подобное слышал...
  • У нас с вами проблема!
  • Кто?!
  • София – Рак! И не просто Рак, а рожденный во вторую декаду месяца, где свойства зодиака только усиливаются.
  • Блин. Как же я не подумал...
  • Если мы хотим в этом году выполнить план...
  • Она же со мной столько лет...
  • Понимаю. Но с гороскопом не поспоришь.
  • Это точно! С другой стороны, без потерь нельзя построить великую компанию. А кто на её место?
  • У меня есть отличный кандидат. Бабушка одна.
  • Бабушка?!
  • Баба Валя! Большой управленческий опыт! Козерог!
  • Козерог?! Да что ж ты сразу молчал?!
  • Берём! Фролов, знаешь что?!
  • Что?
  • Премию тебе выпишем! Молодец!

Софию быстро уволили. Бабу Валю также быстро устроили. Дали большой кабинет с большим столом и большим телевизором на стене. На стол торжественно поставили хрустальную вазу с финиками. Бабе Вале очень понравилось! Фролову выписали премию три миллиона рублей. Работа кипела.
 
(с) Александр Бессонов


Cirre
– Чо сопли размазываешь?

– Ко... кошелек потеряла-а-а!

– Этот что ли?

– Ой, вы его нашли? Спасибо вам!

– Только это, там денег нет...
– Главное, что фотография мамы осталась, а деньги заработаю! Ой, мне даже нечем вас отблагодарить...

– Да, это, забей, я ж не ради денег...

– Вы ангел!

– Ну, ты сказанула! Дyрa, что ли? Какой из меня ангел? Ты чо не видишь, бoмж я, вoнючий грязный бoмж! И это... кошелек я у тебя дюзнул... и деньги забрал себе... ангел, блин, тьфу!

– Значит, вам нужнее! Вы же не со зла, просто так сложились обстоятельства, у каждого может такое случиться, что же ему с гoлoда yмирать?

Я по глазам вижу – вы добрый человек!

– По каким глазам? Я ни разу тебе в глаза не посмотрел, чтобы не спалиться случайно. Кошелек мне твой сто лет не нужен, а деньги, извини, не верну. Слушай, тебе никто не говорил, что ты дyра?

– Все так говорят, ну, так что же делать? Умнее не стану, а жить как-то надо. Ой, я сразу и не подумала, дyра такая! Вам же помыться нужно, вам сразу лучше станет!

– Может тогда и на секс могу рассчитывать? Ты хоть знаешь, что такое секс, дурында наивная?

– Знаю, после него дети бывают! Я не против, но... сперва нам нужно пожениться! Без этого никак! У детей должна быть полноценная семья!

– В смысле пожениться? Ты не въехала в натуре? Я бoмж! Живу под мостом в картонной коробке! Жру с помойки, одеваюсь там же! Какое на xрeн поженимся?

– Это ничего, у меня квартирка не очень большая, всего две комнаты, но нам хватит! Согласны?

– Не, ты точно дyра набитая! Ты меня даже не знаешь и уже тащишь в свою квартиру? Не боишься, что ограблю и смоюсь?

– Вы? Ангелы так не поступают! Это вы сейчас не по-настоящему говорите, вы просто не хотите меня затруднять, но разве это плохо, когда два человека любят друг друга, у них есть секс и рождаются дети?

– А ты красивая... дyра! Тебе это никто не говорил?

– Нет, коллектив у нас женский, кто же скажет, что я красивая? Хорошо, если поздороваются. Иногда мне кажется, что меня и нет вовсе, хожу серой мышкой, что-то делаю, бегу домой, а там никого, только телевизор и интернет. А вы правда считаете, я красивая? Правда-правда?

– Ну-у-у, я не эксперт, но, по-моему, красавица. Ты, это, деньги возьми! Извини, был неправ, обойдусь как-нибудь!

– Можно я вас поцелую?

– Меня? Сдyрeла? Целуй!

– Спасибо вам!

– Сейчас, подожди, что-то в грyди захолонуло. Я присяду? Меня Валерой зовут, если что. Тыщу лет ни с кем не целовался, забыл уже, как это бывает, если честно.

– Лена! Знаете, Валера, мне кажется, я вас во сне видела! Ну, что вы улыбаетесь? Нет, не в таком виде, но именно вас! И у нас была семья! Да-да, самая настоящая! Комната такая светлая, утро, солнце светит прямо в окно, а вы еще спите – выходной день, никуда спешить не надо. Мне из кухни видно, как вы спите, а я завтрак для нас всех готовлю. Машка и Сережка просили сводить их в зоопарк, поэтому нужно приготовить бутерброды. И так мне было хорошо, что просыпаться не хотелось. И точно знала, что вас, то есть тебя, моего мужа, зовут Валера! Правда здорово?

– Ну, я даже не знаю, а как же это все?

– Прямо сейчас ко мне, помоешься, переоденешься – папа был примерно твоей комплекции. А там обустроимся, купим все новое! Так как?

– Ну, ты дyра, Ленка! Я, конечно, не ангел, но точно не обижу! Пойдем!

Прохожие оборачивались, кто морщась, кто криво ухмыляясь, крутя у виска, провожая взглядами странную парочку – тонкую хрупкую наивную девушку и грязного давно не мытого и небритого бoмжa. А они, совершенно не обращая внимания на прохожих, разговаривали о чем-то своем, строили планы на будущее и смеялись, как это делают совершенно счастливые люди.

– Хм, будем считать, здесь все получилось, – поставил крестик в потрепанном блокнотике старичок, сидевший на лавочке как раз напротив того места, где «совершенно случайно» встретились Валера и Лена.

– Ангелами, молодой человек, не рождаются, ими становятся, если душа к этому располагает, – ворчал он под нос, провожая довольным взглядом парочку.

– Второй шанс у тебя, парень, смотри, не подведи, Валера! Так, не забыть – детей двое, Машка и Сережка! И зоопарк!

Автор: Сергей Шангин

Cirre
— У тебя фамилия какой? — донимал большого белого попугая с огромным клювом старый серый кот.

— Какой, какой! — хорохорился и злился какаду, — Кукачка меня зовут, а фамилия – Кукачберг. Очень старая фамилия. А будешь издеваться, сейчас за ухо укушу!
Кот радостно засмеялся и замурлыкал от удовольствия. Он был вредным существом, а потом...

Закашлялся и захрипел. Кукачка встревоженно посмотрел на него правым глазом и, слетев с клетки, где он обозревал все владения, сел на пол. Потом подошел к коту и посмотрел тому в глаза.

— Болен я, — объяснил большой, старый, серый кот. — Похоже, немного мне осталось. Ты уж не вспоминай меня злым словом. Ты ведь мой единственный родственник. И человеку нашему ничего не говори. Он страшно расстроится. А я тихонько под диван уйду. Чтобы никто не видел.

— Ты что такое несёшь? — возмутился попугай.

И от возмущения встряхнулся, раскрыл крылья и схватил кота за правое ухо своим огромным клювом:

— Сейчас вот как клювну! Больно.

Кот опрокинулся на спину и громко замурлыкал. Кукочка отпустил его ухо и стал перебирать шерсть на белом кошачьем пузе.

Он помнил его ещё маленьким котёнком, которого мужчина принёс с улицы. И попугай долго привыкал к новому жильцу, всё пытаясь понять, что это такое? Он то заглядывал ему под хвост, то перебирал на маленькой спинке шерсть, ища там крылья.

А малыш вдруг решил, что вот эта большая, белая, сильная птица и есть его мама. Он бегал по всей квартире за белым какаду и страшно кричал, когда тот, устав от приставаний котёнка, взлетал на клетку, стоявшую на столе.

Так что, человеку пришлось переставить клетку на пол. В ней котёнок и спал всё время, вытеснив оттуда свою попугайскую маму. Он только иногда просыпался и тревожно оглядывался, ища Кукочку. А когда находил того сидящим сверху на клетке, то успокаивался и опять засыпал.

Вечером, когда все уснули, а большой старый кот спал, как всегда, возле его клетки, попугай тревожно ходил по столу.

Он переваливался с лапы на лапу, как маленький пингвинчик, и рассуждал сам с собой:

— Никак. Ну, никак, — тихонько бормотал он. — Никак не возможно! Я ведь к нему привязался. И что с того, что мне ещё много лет, если мой кот уйдёт? С кем я тогда буду разговаривать и о ком заботиться?

И он, остановившись, вспоминал, как они гонялись друг за другом, и он учил маленького котёнка кушать из мисочки, а потом они спали в клетке, прижавшись друг к другу.

— Нет. Никак не возможно! — решил большой, белый какаду и спрыгнул со стола на пол.

Потом тихонько подошел к спавшему коту и прижался к нему:

— Я не позволю тебе уйти, — сказал он тихонько.

Потом ещё сильнее прижался к своему кошачьему родственнику и стал бормотать старинные, известные только особенно умным попугаям, слова...

Не напрягайтесь, дамы и господа. Даже если бы вы могли их услышать, то всё равно не поняли бы ничего.

Это был очень старый попугайский язык. Ещё с тех времён, когда птеродактили летали в солнечном небе и магия...

Магия была просто частью жизни.

Утром нахохлившийся какаду спал на клетке. Ему было плохо. Он страшно устал, и казалось, его оперение стало серым.

Он так устал, что не мог открыть глаза, поэтому, когда большой серый кот, привстав на задние лапы, осторожно тронул его правой лапкой, он тихонько заворчал.

— Не мешаю. Не мешаю, — сказал большой серый кот. — Я тут, что сказать то тебе хотел. Я вчера всякой ерунды наговорил, а сегодня... Сегодня я себя так хорошо чувствую... Ну просто будто заново родился! Будто мне опять всего два года, и бегать мне, и прыгать так хочется!

Кукочка с трудом приоткрыл правый глаз и внимательно посмотрел на кота. Шерсть у того лоснилась, будто натёртая маслом, а в глазах...

В его глазах опять горели маленькие задорные звёздочки.

— Ну, и слава Богу, — вздохнул какаду.

Он встряхнулся и спрыгнул на пол. Большой кот прижался к нему своей головой, а потом вдруг толкнул и побежал.

Кукочка вскрикнул и бросился за ним вдогонку.

Весь день они играли, и сидели на подоконнике, смотря на улицу, а ночью...

Когда все уснули, попугай подошел к спящему коту и стал тихонько перебирать шерстинки на его спине. Кот замурлыкал и вытянулся во весь свой рост.

— Десять лет, мой хороший, — сказал тихонько Кукочка. — Десять лет. Всё, что могу. Всё, что у меня осталось на двоих. По десять на каждого. Вместе жили, вместе и уйдём, когда придёт время. Нечего мне без тебя тут делать...

И он, прижавшись к своему коту, задремал.

Чтоб вы мне все были живы здоровы.

Автор: Олег Бондаренко
Попугай подарил старому коту десять лет жизни

Cirre
Вернулся с улицы с лягушкой. Накануне жена читала ему «Царевна лягушка».
– Не вздумай ее поцеловать... – предостерегла жена, и мы обнялись от родительского умиления. Ох, и забавные эти детишки. Полевые цветочки жизни-с.
– Ааа! Чтоб ноги его в доме не было! Прочь!
– Мама, но у него нет ног. – с подкупающей непосредственностью сказал он, лаская отвратительно извивающегося, маслянистого ужа. Жена опасливо слезла с комода и мы обнялись от умиления. Я шепнул ей:
– Не смей больше читать ему про всяких гадов! Такую мерзость приволок!
А она шепчет: – Видимо, он должен был притаранить батон? Я-то вчера читала ему «Колобка».
– Что ж, не думал, что скажу это, но... Хочешь котенка, сын? Пушистый, беленький, носик розовый. Мяу, мяу. А?
– Хочу! Гадюку.
– Прочь, маленькая ехидна! Или где мой ритуальный топор?!..
– Аа!
Растем. «Цветик – семицветик». Лети, лети лепездок, через запад на восток... Лишь коснешься ты земли, я тебя очень попрошу, родной! – верни этих двух отвратительных жаб, туда, где он достал их «по блату». Закатай там всё в асфальт, обнеси колючкой под напряжением, воткни табличку «Не влезай! Мины! Штраф – медленная смерть!».
– Надо его к врачу сводить.
– Да.
– В норме. – сказал доктор. – Но сводите еще к ветеринару...
– В норме. – сказал ветеринар. – Но сводите еще к бабке... Хотя, вам еще повезло. Я знаю одну девчушку, так она увлекается голыми землекопами. Нет, это такие млять зверьки. Такие, что родители и родственники девочки, включая соседей, считают, что лучше бы она увлекалась настоящими землекопами... На что похожи? На жизнь похожи. Эдакий сухонький пенис в складках, а на головке члена посажены крохотные глазки, редкие усы, ноздри и прокуренные клыки от суслика, не выпускавшего сигарету с рождения.
– Нам еще повезло. – сказал я жене. – Чего у нас на обед?
А она в ответ: – Была целая кастрюля чего, стало целая кастрюля ничего.
–?!
– Я сыпанула в борщ мороженных тараканов. Сослепу приняла за замороженную вареную фасоль... Да и вкус практически не пострадал...
– С майонезом можно съесть всё?..
Бедняжка всхлипнула. Обнялись покрепче.
Говорю ей: – Жаль, в десант не берут с десяти. Но берут в бокс. Там из него тоже вылепят нормального человека.
Её глаза сверкнули дьявольским светом.
– Нет, отдадим в музыкальную школу, там из него выбьют дурь. И не сраной скрипочкой. Арфой! Арфой!! Оо!!
Вот так живешь с человеком, и не знаешь с каким страшным...
– Ты гений, любимая.
Но, представшая в мозгу картина «Мальчик, услаждающий жаб и змей игрой на арфе», исполненная мазками пошатнувшихся нервов на полотне изнуренной психики, откровенно удручала.
Ночью, с балкона вывернул аквариум с жабами. Они опустилась со звуком полукилограмма свиной шеи, бесславно сгинувшей в борще (400 рэ., за кг., со скидкой и бонусами на «продуктовой» карточке). Внизу наперебой довольно заквакали «Ох.. нно! Ещё, ещё!». Упражнение пришлось по вкусу, – парочка явно была не прочь выпасть и повыше, чем со второго.
– Аааа! Ууу!
– Боже, неужели ты любишь каких-то уродливых посторонних жаб больше собственных родителей?!
– Ыыы! Не... не боль... не больше! Ааа! Оди...оди...наково. Ыыы!
Обнялись с женой от умиления, блядь... Врет ведь паршивец, но все равно приятно. К новым, еще более крупным тварям, добавились ящерицы.
Растем. «Маленький принц». Я давно оставил искать корреляции... Тритоны. Обнялись с женой, уже как братья по оружию, как закадыки.
Морозильник все более напоминает волшебный ящик больного фокусника. Пришел заполночь сильно навеселе, решил полакомиться рыбкой. Где-то было филе морского окуня в глазури. Не знал, что накануне издох один розовый аксолотль из трех. «Чего добру пропадать? Постепенно скормлю труп его плотоядным приятелям» – решил наш песдюк. Я вовремя разглядел у филе ноги...
Растем. «Дубровский». Игуана. Долго копил. Упорный, как бурлак. Обнялись с женой. Уповаем уже только на одно...
Всё! Свершилось! Конец мытарствам. Привел, наконец-то, девушку. Настоящая лапушка! Светленькая, большие серые глаза, пунцовые губки, голосок как ручеек бонаквы. Прелестная родинка на персиковой щечке. В полной спелости. Теперь-то дурень оставит своих выползков, потому что у этой пушистой заюшки есть чего поинтересней... Да и она не стерпит гадов. Ха-ха! Аллилуйя!
– Знакомьтесь. Это Вика.
Последовал очаровательный легкий книксен: – Вика. Очень приятно. Это вам. Надеюсь, угадала.
– Розы наши любимые цветы! – заорали мы с женой, принимая букет и, обнялись от умиления. Аж в носу засвербело от чувств. Жизнь налаживалась.
– Посмотрите, что нам Вика подарила! – сказал наш оболтус, горделиво открывая коробку.
Вика потупилась, как бы говоря «Надеюсь, тоже угадала...».
Голых землекопов трудно не узнать... Похожи на гребаную жизнь. Ветеринар не соврал...

Автор: А_Болдырев

Cirre
Мама потерялась.....
Самый большой детский страх – это когда мама потерялась. Оставила тебя дома сидеть, сказала: «Я скоро вернусь, я в магазин», и вот уже вечер, а мамы всё нет. И фонари уже зажглись, и темнеет на улице, а мамы нет!

И не объяснишь же ребенку, что в магазине очередь была, а ты два раза туда вставала, потому что перестройка и всё такое. А потом ещё подружку встретила, и заболталась с ней, как это у женщин бывает. А дома зарёванное чадо икает и всхлипывает: «Я думал, что тебя укралиииииииии!»
Было такое? У меня да. Самый большой мой детский страх – это «маму украли». Поэтому, сама став мамой, я вот эти моменты исключила полностью. Я никогда не оставляла сына дома одного, уходя в магазин. Я ни разу не теряла его в больших магазинах, и вот этого страха потерять маму – у него попросту не было. Никогда.

Сейчас сыну 18. Взрослый, самостоятельный мужик с бородой. Ну, как с бородой... Если неделю бриться не будет – вылитый Бармалей.

Вчера вернулся домой ночью, и сразу спать пошёл. И муж тоже что-то себя плохо чувствовал, и рано спать лёг. И в час ночи меня осенило: а кто с собакой-то гулять будет? Мужики все спят. Не будить же? Оделась, взяла собаку, ушла с ней подальше от дома, и хожу такая, гуляю.

Ну, сколько я там с ней гуляла? Ну полчаса. Возвращаюсь к подъезду – а там Дюша мечется. Нарядный как скаут: в трусах, в тапочках и в пуховике на голое тело.

Что, говорю, совесть проснулась, да? – и улыбаюсь с сарказмом. А потом смотрю: на Дюше лица-то и нет. Лицо вот такое, будто сегодня Брежнев умер и группа Битлз развалилась.

  • Ты! – кричит, – Ты!!! Ты, блин.... Ты где была??? Тебя сорок минут уже нет!!!! Я тут бегал и орал – ты слышала?
  • Неа, – говорю. – У меня наушники, а в них грустное музлище девяностых. Про «Твоя девочка ушла». Хочешь послушать?

Открыл рот, чтоб что-то ещё мне сказать, и вдруг как обнимет. В шею носом ткнулся, и руками волосатыми своими за шею обнял и стоит молча.

Аж испугалась. Говорю: Ну, ты что? Ну, Дюш? Ну, куда я денусь-то? Я ж с собакой.

И он так глухо:

  • Я думал, что тебя украли... Я звоню, у тебя телефон почему-то недоступен, вокруг дома десять раз пробежал – нет тебя. И не отзываешься ещё. Мам, я тебя очень прошу: лучше меня буди, если надо. Я с тобой к двадцати годам весь седой буду.

Тоже его обняла. Ну, как обняла... На цыпочки встала, и что-то там обняла, до чего дотянулась. В пуховик его лицом уткнулась, и стою. Собака прыгает, дождь идёт, он в луже стоит, в трусах и в тапочках... Маму потерял.

Мой оживший детский кошмар...

А ведь этот страх – он бессознательный. Даже если тебе 20, 30, 50 лет – ты всё равно боишься за маму. Что уйдёт из дома без телефона и потеряется. Что её украдут – а её непременно украдут, потому что она красивая! Поэтому и ругаемся на мам: Ты почему ушла куда-то, и меня не предупредила: где ты и когда вернёшься???

Берегите своих детей. Даже если это уже седые дети, и у них есть свои седые дети. Украли маму – это очень страшно. Я вчера видела...

Автор: Лидия_Раевская

Cirre
Предатель
Катя с маленьким сыном Сашей провожала мужа Алексея в дальний путь. Он улетал из страны, чтобы поменять жизнь своей семьи к лучшему.

Прощаясь, Алексей крепко обнял жену с сыном и в который раз успокаивал плачущих родственников:
  • Катюша, ну что ты прощаешься, как на веки вечные? Да что такое год? Он пройдёт быстро, вы и не заметите. Буду звонить вам каждый день, вы и соскучиться не успеете! Не забывай мою маму, собирайтесь вместе, не спеша. Берегите себя и Шпингалета с Графом. Делайте им вовремя прививки, чтобы при переезде с этим не было проблем. Вон они у вас какие защитники! – он ласково потрепал суетящихся, поскуливающих в предчувствии разлуки собак.
Самолёт, как огромная, переливающаяся на ярком весеннем солнце серебряным оперением птица, легко взлетел в голубое приветливое небо Шереметьево. Он медленно набрал высоту и, взяв курс на Атлантику, увозил их папу за океан, на другой, далёкий континент.

Высокая женщина, ребёнок и две собаки молча наблюдали за большой железной птицей, пока та не скрылась из вида в небесной дали. Впереди у них был целый год ожидания...

Девять долгих, напряжённых лет Алексей шёл к этому дню. Он, русский учёный-микробиолог, чувствовал себя триумфатором. Наконец, заключен взаимовыгодный рабочий контракт с крупной американской компанией и, как щедрый бонус, оплачен билет бизнес-класса в знак уважения к новому перспективному сотруднику. Алексей улетал в Штаты.

Через десять часов он только приземлится в аэропорту Джона Кеннеди, но уже сейчас остались где-то далеко позади, словно в прошлой жизни, его дом, мать, жена Катя, сын Саша и любимые собаки, друзья и коллеги. Алексей был уже там, впереди, в его новой жизни.

Катя отрешённо сидела в кресле, укутавшись в тёплый плед. Сегодня, после отъезда мужа, её охватило непривычное чувство одиночества.

Почувствовали это и её собаки – трёхлетняя овчарка Граф и маленький пёсик Шпингалет, подобранный два года назад на улице крошечным щенком.

Уловив настроение хозяйки, Граф лёг на ковёр, положил голову на её ноги и внимательно, неотрывно смотрел вверх, в заплаканные глаза Кати. Сбоку тёплым клубком прижался маленький Шпингалет. Он, как кот, тёрся лбом и носом о свитер хозяйки. Второклассник Саша грустил в своей комнате.

Скоро каникулы, возьму отпуск, и махнём все на дачу свекрови, думала Катя.

Мать Алексея Анна Сергеевна жила в другом районе города, по выходным она приезжала к Кате и оставалась в её большой квартире в центре города с ночёвкой.

Вместе смотрели фотографии, водили Сашу в детский театр, ходили гулять в парк с собаками, в которых Анна Сергеевна просто души не чаяла. И, главное, они обсуждали до малейшей детали свой предстоящий переезд.

Летом все жили на даче, ухаживали за грядками и цветником, ходили в лес за ягодами, купались в мелкой тёплой речушке. Граф и Шпингалет очень любили дачу, они всегда были рядом, охраняя и поднимая настроение своим людям. Когда у Кати закончился отпуск, она уехала в город.

Алексей часто звонил, говорил, как он скучает по ним и собакам, обо всём подробно расспрашивал и с восторгом рассказывал о новой стране, успехах на работе и блестящих перспективах в будущем.

Осенью Алексей сообщил, что нашёл подходящий дом для семьи, выставленный на срочную продажу, и уже внёс за него часть стоимости.

Он просил Катю как можно скорее продать её большую наследственную квартиру в центре и прислать деньги в валюте. Когда муж заговорил о продаже машины, Катя отказалась наотрез, машину она продаст в последнюю очередь.

Свою мать Алексей просил продать дачу – загородный дом, построенный его отцом, чтобы полностью рассчитаться за новый дом, не залезая в кредиты.

Аргумент был железный – всё равно им скоро навсегда уезжать из страны. Каких-то шесть месяцев поживут в двухкомнатной квартире матери.

Катина престижная квартира в центре была продана за два дня. Её купил владелец коммерческих банков вместе со старинной мебелью предков и роялем отца. Он же, вкладывая деньги в недвижимость, купил загородный дом Анны Сергеевны и, согласно договору, перевёл общую крупную сумму в валюте на счёт Алексея.

Последнюю ночь перед переездом, в уже чужой квартире, растерянные собаки не спали, как обычно, а сидели около упакованных вещей и горько скулили.

О том, что творилось в чутких собачьих душах Графа и Шпингалета, оставалось только догадываться. Именно в эту ночь Катя впервые ощутила тревогу, которая камнем легла на сердце и больше уже не отпускала.

После переезда Кати к свекрови Алексей стал звонить всё реже, ссылаясь на занятость. А зимой грянула беда. В НИИ прошли масштабные сокращения. Катя осталась без работы. Страну лихорадило. Люди, не понимая, что происходит, старались выжить любыми путями. Начались задержки по выплате пенсий. Целыми днями Катя искала работу.

Идти домой и смотреть в ставшие вечно голодными глаза Графа не было сил, крупной овчарке не хватало корма, пёс резко похудел. Дома радостная Анна Сергеевна сообщила Кате, что соседка предложила ей работу посудомойки в своём небольшом кафе, разрешив брать отходы для оголодавших собак.

Катя запретила ей даже думать об этом и вышла на работу сама. Дела потихоньку налаживались, Граф стал поправляться. Пёс приходил со свекровью по вечерам встречать хозяйку и гордо нёс тяжёлую сумку с продуктами и отходами домой, где их с нетерпением ждали Саша и Шпингалет.

Так и выживали, но Катя, моя тяжёлый котёл, сломала руку. Работать с гипсом она пока не могла. У Анны Сергеевны появились серьёзные проблемы с сердцем, нужны были лекарства. Саше стала окончательно мала тёплая куртка.

Катя решила позвонить мужу. Алексей выслушал её и, посетовав на нехватку денег после покупки дома, сухо пообещал помочь.

У Кати вдруг сжалось сердце от унижения, она горько расплакалась, когда Анна Сергеевна, слышавшая разговор с сыном, обняла, поглаживая её худые вздрагивающие плечи.

  • Ничего, Катюша, это просто времена такие. А мы выживем, обязательно выживем...
Обе собаки тоже подошли к Кате и сели, преданно прижавшись к ней, печально опустив головы.

Через несколько дней Катя получила от мужа двести долларов. Она тут же потратила их на лекарства, куртку для сына и необходимые продукты.

Подумав, положила в пакет свою норковую шубу, взяла мамины и свои золотые украшения, оставив только маленький крестик, и отнесла в ломбард, заранее зная, что не выкупит их никогда. Потом поехала на рынок и привезла на своей "Волге" целый багажник мешков с кормом для собак и продуктов.

Денег больше не было, и продавать было нечего. Вечером она объявила свекрови, что будет заниматься извозом.

  • И не думай даже! Каждый день таксистов убивают, ты же сама знаешь. У тебя же сын растёт. Не пущу! – кричала Анна Сергеевна, хватаясь за сердце.
Катя ничего не хотела слышать – другого выхода у них не было. На пенсию свекрови, выплачиваемую раз в три месяца, они не проживут.

Граф бодро прыгнул на заднее сиденье, лёг и притих по приказу хозяйки. Была пятница, ночная пьяная жизнь кипела повсюду. Катя высматривала только одиноких пассажиров.

В эту ночь они с Графом заработали извозом больше, чем за месяц работы в кафе. Катя с Графом поехали работать и следующей ночью. Тысячу раз потом она благодарила судьбу за то, что выехала "бомбить" в ту ночь.

Около одного из дорогих ресторанов к ней сел пассажир – респектабельный пожилой мужчина, её бывший начальник. Узнав Катю, долго работавшую в институте, обрадовался, сообщив, что ей безуспешно звонили целую неделю по поводу вакансии в открытом им НПО и поразился изменениями в жизни своей лучшей сотрудницы.

Он оставил ей визитку и взял слово, что в понедельник она явится с документами в отдел кадров.

Счастливая Катя поехала домой. Граф нервничал на заднем сиденье.

  • Всё хорошо, мой Графинчик! – смеялась Катя, поглаживая собаку и рассказывая про свою удачу.
Вдруг она заметила простуженно закутанного в шарф, голосующего мужчину. Ехать ему было недалеко и, соблазнившись щедрой оплатой, Катя повезла пассажира.

Подъехав по указанному адресу, мужчина открыл дверь и полез в карман куртки. Вместо денег он достал нож и, угрожая, велел отдать ему все деньги и выйти из машины.

Через пару секунд грабитель орал от боли – Граф сзади, рыча, вцепился ему в спину. Пытаясь вывернуться от собаки, не дававшей ему подняться, мужчина наугад махал ножом.

В долю секунды Граф намертво перехватил руку с ножом, успевшим задеть его морду. Увидев кровь верного напарника, Катя изо всех сил, рискуя заново сломать руку, ударила злодея гипсом по носу.

Он вывалился из салона на землю вместе с Графом. Катя с трудом забрала разъярённую собаку и уехала.

Шпингалет не спал, он ждал их под дверью. Тихонько, чтобы не напугать родных, Катя обработала рану Графа, накормила его и без сил уснула на диване, крепко прижав к себе преданного пса. Рядом мирно посапывал Шпингалет.

С этих пор семья больше не нуждалась, а когда Катю повысили в должности, смогли купить новую иномарку.

Алексей теперь звонил только по праздникам, придумывая всё новые отговорки. Через пять лет от сердечного приступа умерла Анна Сергеевна. Единственный сын на похороны не приехал и ничем не помог. Свою квартиру свекровь подарила Кате.

Через несколько месяцев после похорон в дверь позвонили. Собаки заволновались. Саша открыл и увидел шикарно одетого отца, с модным кейсом. Он стоял, широко улыбаясь фальшивой заокеанской улыбкой, картинно расставив руки для объятий.

  • Встречай отца, сынок! – торжественно объявил он. – Я своего отца не знаю, а предателя видеть не хочу! – резко сказал подросток. – Тогда позови свою мать!
Катя подошла к открытой двери, сзади стояли Граф и Шпингалет.

  • Что тебе ещё от нас нужно? Ах, да, подожди, – сказала она, взяв в руки сумочку. Достав две стодолларовые купюры, она брезгливо бросила их в лицо Иуде. – Предатель! В отличие от тебя мы умеем отдавать долги!
  • Это квартира моей матери, моё наследство! Убирайтесь отсюда! – оскорблённый Алексей забыл о роли "интеллигентного" иностранца и замахнулся кейсом.
Вдруг Граф одним прыжком опрокинул обидчика своей хозяйки навзничь и, с треском оторвав рукав его элегантного пальто, выразительно клацал зубами возле носа, угрожая откусить его. Выскочивший следом Шпингалет яростно лаял и трепал оторванный рукав.

  • Граф! Графинчик! Да ты что, хозяина не узнал? – пытался задобрить собаку этот ничтожный человек.
Граф в подтверждение того, что не шутит, оторвал второй рукав дорогого пальто предателя.

Катя забрала собак и навсегда захлопнула перед ним дверь.

PS: Алексей N. никогда не прочитает этих строк. Он трагически погиб в августе 1998 года, не дожив нескольких месяцев до появления на свет своего американского сына, и похоронен на Православном кладбище Рок-Крик в Вашингтоне, округ Колумбия (США), из России на его похороны никто не приехал.

Автор НАТАЛИЯ С.
Предательство мужа и верность овчарки Графа

Cirre
Дачу продала – жить не хочется

Галина уже дней пять бродила по своему дачному домику и участку. Потерянно бродила. Казалось, что-то забыла, не доделала, не усмотрела. Дачу она продала. Она рассматривала, трогала бесконечные дорогие сердцу мелочи — ветхие зачитанные, но любимые книги, фотографии в самодельных рамочках, тряпочки в шкафу, старую посуду в мамином ещё старом резном серванте.
Нет, фотографии все же надо забрать.
Сын прав. Здесь одно барахло. Надо смело расставаться. И не важно, что она здесь проводила шесть месяцев в году, что здесь все соседи стали друзьями, что здесь уже созданный ею мир. Дача, говорит сын, это тяжело и не доходно. А в её возрасте, пора отдыхать.
Сына она не видела уже больше десяти лет. Он жил в Польше. Когда-то они жили в просторной квартире в Реутово. Там хватало места и на родителей Галины, и на их семью – с мужем и сыном. Но родители умерли, Галина овдовела, а сын женился.
По настоянию его жены, квартиру разменяли. И осталась Галя совсем одна в маленькой однушке в чужом для неё районе. Чужие соседи, чужой дом. Потом сын продал московскую свою квартиру и уехал с женой в Польшу. Там родился внук, но Галя его видела только однажды, когда был маленький. Потом там, в Польше, сын с женой расстались, и он теперь жил с другой женщиной.
А только здесь, на даче, осталось всё по-прежнему. Ещё с мужем, когда ушли на пенсию, они приезжали сюда в апреле и уезжали в Москву в глубоком октябре. И теперь одна, на электричке, она приезжала сюда и весь сезон жила на даче.
Справа – дача Дёминых. Они всю жизнь дружили семьями. Сыновья были ровесниками и каждое лето гоняли вместе на велосипедах, ловили рыбу и носились по окрестностям. Теперь эта дача Миши, сына Деминых. А родителей уже нет, к сожалению. Друг за другом ушли, как часто бывает, когда любят.
Миша – молодец. Дачу обновил, обложил новым кирпичом, расширил. У него бизнес как-то связан со строительством. Теперь отдыхал он тут с семьёй, а его подросшие дети приезжали с друзьями. Тёплые отношения сохранились, и Галя детей Михаила считала чуть ли не внуками. Вместо бабушки им практически стала. А Миша и ей помогал в ремонте дачи: к кому обратиться, если крыша потекла – конечно же к Мише. Он поможет.
Слева Марина Игоревна. Приятная, хозяйственная и очень разговорчивая соседка. Вечерами они садились в беседке у Гали или, когда дождило, в пристройке у Марины, к ним присоединялась Софья Константиновна, соседка напротив, и они пили чай с травами. Так и называли свои посиделки – травники. Придумывали спасение от комаров и сидели до той поры, пока совсем не смеркалось. Обсуждали огородные проблемы, теленовости, семейные дела. Да разве не найдут о чем поговорить мудрые женщины? Иногда к ним присоединялся и муж Софьи, тихий и скромный мужчина.
В саду цвёли яблони и сливы, благоухала сирень и жасмин. И было счастливое общение с состарившимися друзьями. Это были вечера отдыха от дачного хозяйства, это были настоящие дачные тёплые вечера.
У каждой из них были и радости и беды. Были проблемы и у Галины. Что-то не ладилось у сына в Польше. Вот уже дважды она отправляла ему все свои сбережения. У неё была неплохая пенсия, потому что всю жизнь проработала на военном объекте мастером производства. Ушла на пенсию в 45 лет. Но накопить не получалось.
– Да, – она махала рукой, – Отмени. Я попозже займусь. Вот накоплю.... Деньги срочно Вите потребовались, отправила.
А сейчас сын настаивал на продаже дачи. Продать дачу было для Гали концом жизни. Но сын — есть сын. Выхода не было. Она смирилась.
Купить дачу с крошечным стареньким домиком мгновенно согласился Михаил. Галя была рада: всё не с чужими людьми дело иметь.
Оформили документы. Вырученные деньги Галина уже перевела сыну.
А сейчас она бродила по осеннему участку и дому и прощалась. Вроде всё. А если и забыла чего, Миша позвонит. Этот плед – ох, так приятно в него было закутаться и посидеть в беседке. А дома он совсем не нужен. Оставлю...
Уже шелестели осенние листья под ногами. И было ощущение, что осень — больше сезон души, нежели природы. Осень – как конец всего. Даже жить не хочется.
Она уже почти собрала сумку. На электричку идти ещё было рано. Скрипнула калитка, вошёл Михаил. Это он за ключами от дома пришёл.
«Ох и раздобрел в последнее время Миша, надо ему диету посоветовать», – мелькнуло у Гали. Хоть и уедет она, а всё равно, как сын уже Миша, вырос же на глазах, такой родной.
Миша присел на крыльцо:
— Теть Галь, — пробасил он, — Значит так! Мы договор подписали. Получается дача – моя. Теперь я дарю её Вам. Так, устно дарю. Без оформлений. Живите сто лет — дача Ваша. Только продать вы её больше не сможете. Для меня эти деньги роли особой не играют, а Витьке Вашему Вы помогли. Вот и хватит, нечего мать доить!
– Да как же так, Миша, – всполохнулась Галина.
– Не спорьте. Это в память об отце и матери Вам. Они Вас очень любили. И мне Вы, как мать почти, помощь Вашу и советы ценю очень. И с дачей помогу. Я же вижу, как дорога она Вам.
Сдерживаемые слёзы сами потекли из глаз. Миша тяжело встал. И больше, чтоб отвлечь дорогую для него соседку от слёз произнёс:
– Сумку разбирайте. Рано ещё домой. Осень-то какая пришла – жить хочется!
А жить и правда хочется, – подумала Галя. Как же хочется жить!

Источник: Рассеянный хореограф

Cirre
Кузька

Вчера мой сосед хоронил кота. Кузька, Кузенька, Кузьмич прожил счастливую и невероятно долгую кошачью жизнь – 21 год. Именно столько лет назад благодаря этой животине Сергей познакомился со своей будущей женой.
Как-то осенним вечером Алена добиралась с дачи в город. Ожидая рейсовый автобус, она зашла в панельный домик местной остановки, чтобы скрыться от промозглого ветра, и откуда-то снизу услышала жалобный писк. Мяукал крохотный котенок, сидевший на бетонном полу. Мокрый и грязный, он тут же встал на трясущиеся лапки, подошел к Алене и присел возле ее сапога. Другой возможности согреться тут и не предвиделось.
Возле остановки коротал одиночество уличный фонарь. Дачные домики прятались от холода в сиреневом сумраке. В округе царствовали холод и безлюдье. И когда из-за поворота появился долгожданный «ПАЗик», Алена схватила котенка и прижала к себе.
Вечерний рейс оказался небогатым на пассажиров. Сзади на галерке сидел худосочный подросток, за кабиной водителя дремала деревенская старушка. И, несмотря на то, что салон был практически пустой, Алена юркнула на боковое место у моторного отсека, сгорая от желания скорее согреться. Котенок сидел у нее на коленках и отчаянно мяукал. Она уже укутала его в пушистый шарф, склонилась над ним и дышала в пушистую головку, а он продолжал пищать, разрывая сердце девушки жалобным плачем.
  • На остановке подобрала, – попыталась оправдаться Алена за шумного пассажира.
  • Так он голодный! – тут же догадался водитель. В куртке, висевшей сзади, он нашарил бумажный сверток. Уже через минуту пушистый комочек, урча от удовольствия и рыча от жадности, заглатывал большущие колбасные куски, а когда их не осталось, принялся за булку.
К тому времени, когда автобус приехал на станцию и настало время прощаться, Сергей напросился проведывать лохматого приемыша. Алена с удовольствием согласилась.
Через несколько месяцев Сергей и Алена поженились. Не прошло и года, как в семье появился толстощекий сынок. Небо не расщедрилось на других детей для этой любящей пары, но юный Темка, идя на урок английского языка, на полном серьезе уверял учительницу, что «хав мазе, фазе и бразе», и что этого старшего брата зовут Кузьма.
А кот был в семье настоящим любимцем. Его баловали и обожали. Его брали на дачу и на рыбалку, возили с собой на море... А он встречал хозяев с работы, ждал у дверей, как верная собачонка...
В прошлом году, когда Темка уходил в армию, Кузьмич уже болел.
  • Братан, ты меня обязательно дождись, – приказал ему новобранец. Темка-десантник вернулся со службы через одиннадцать месяцев. Кот почувствовал его шаги задолго до того, как парень подошел к родной двери. И кто из них радовался больше – еще неизвестно.
Кузька, Кузенька, Кузьмич умер через неделю после возвращения Темки. Алена не поехала его хоронить. Плакала дома. Отец и сын отвезли кота на дачу, закопали на краю участка. Сергей держался до последнего, а Темка рыдал, как ребенок.
Вечером дембель в полосатой тельняшке доплакивал у меня на плече. Я гладила колючий затылок, хлюпала носом и молчала. А что тут скажешь? Брата схоронил...

Кот Кузька прожил 21 год и дождался Темку из армии

Cirre
Кибервнук

— Это все ты виноват! — раздался обвиняющий голос в динамике телефона ранним воскресным утром.

— И тебе, пап, доброе утро.

— Ты мне утрами своими зубы не заговаривай! Приезжай, помощь твоя нужна.

— Что-то срочное? Беда?!
— Срочное — не то слово! Беда — еще какая! И Аньку бери, она тоже виновата. Даже, наверное, больше, чем ты!

Через час Дима с Аней, взмыленные и запыхавшиеся, уже ломились в дверь к родителям, которые жили на другом конце города.

— А! Приехали! Вовремя! Чайник как раз вскипел!

— Папа! Какой, к черту, чайник?! Ты сказал, что случилось что-то, что срочно нужна помощь!

— Хм, ну хорошо, давайте сразу к сути, — мужчина открыл дверь за спиной. — Вот, знакомьтесь, это Андрюша — ваш сын!

В комнату вошел белолицый мальчик лет десяти с растрепанными волосами и дурацким галстуком-бабочкой на рубашке.

— Пап, какой еще сын? Ты сдурел? У нас нет детей.

— Вот то-то и оно! Это все вы виноваты! Из-за вас мне пришлось его купить!

— Кого купить? — Дима хотел было потерять сознание и упасть на пол, но жена удержала его. — Ты где ребенка украл? Это же статья!

— Да какая статья, — махнул отец рукой и протянул смятый чек.

Дима развернул и прочел наименование товара: «Кибервнук Андрюша», модель «Бабкина радость».

— Что значит кибервнук?

— Да робот это, дубина ты необразованная! А еще современная молодежь! Чайлдфри! Вот из-за вас, детопротивников, и пришлось купить этого терминатора в подтяжках.

— Серьезно, что ли, робот?

— Серьезней некуда. — Для достоверности отец постучал Андрюше по голове обувной ложкой, и раздался глухой звон. — Титановый сплав!

— А что он умеет? — спросила наконец молчавшая до этого Аня.

— Да все то же, что и обычные дети! В него заложена программа самообучения. Но не это главное. Эти сволочи, его создатели, — настоящие психологи! Будь они все прокляты. Этот засранец...

— Деда, не ругайся, а то бабушке расскажу, — сморщил нос Андрюша.

— Этот ангелочек, — перешел на шепот отец, — давит на самое сокровенное. И этим добивает.

— Например?

— Например. Мать твоя спрашивает: «Андрюшенька, хочешь кушать?»

— Так.

— Его сколько ни спрашивай, он всегда ответит: «Хочу!» Модель «Бабкина радость» же! Всегда просит добавки, вечно голоден, внутри — бездонная яма! Мать твоя на радостях ему день и ночь готовит! У меня половина пенсии уходит на этого прожору! Есть, конечно, свои плюсы. Это и правда хороший внук. Он радуется свитерам, которые ему вяжут, смотрит с тобой бокс и не выпендривается, — старик-отец с обидой посмотрел на сына, но тот лишь закатил глаза. — Подарки ему дарить можно. Он, кстати, и деньги принимает тоже: хочешь — наличкой, хочешь — по карте, даже сдачу может монетами выдать, если в приемнике есть мелочь. Мы с ним скворечники иногда собираем. У него фаланги пальцев под биты и шестигранники оборудованы — очень удобно.

— Слушай! Так ведь прекрасная же альтернатива! С виду так и не скажешь, что робот.

— Прекрасная... Не спорю... Не стареет, не болеет, если, конечно, дополнение не скачать, а так можно его и на постельный режим перевести. Вайфай, кстати, раздает. Да вот только не настоящий он! Понимаешь?!

— Понимаю! Но я-то что сделаю?!

— Внуков сделай!

— Прямо тут?!

— Можешь в своей комнате! Мы там, правда, холодильник старый поставили и сервант, места мало, но ничего. Мы раньше и в более неудобной обстановке, так сказать... Тебя вообще в тракторе, зимой...

— Пап!

— Ладно, молчу.

— Нет, пап, не в этом году.

— А... — отец снова махнул рукой. — Тогда хотя бы помоги с этим вот, — показал он на Андрюшу.

— А что с ним? Сломался?

— Глючит. Я его пару раз на рыбалку сводил. Сказал, что люблю очень это дело. Он запомнил. Теперь каждое утро меня будит ни свет ни заря и спиннинг в руку сует со словами: «Червей я уже накопал».

— Так это же здорово!

— Это было здорово первые три недели! А сейчас я ненавижу рыбалку! Я даже спиннинги все свои сломал и сети порвал, лишь бы он отстал! Так этот умник посмотрел на Ютубе, как удочки из ивовых веток и орешника делать. Все! Он всегда готов, и червей у него полный карман!

— А до заводских настроек его не сбросить?

— Можно! Для этого ты мне тут и нужен!

— Я?

— Он до заводских только ремнем сбрасывается.

— Надо же, все как в жизни.

— На, — протянул отец ремень.

— Почему я?

— Твой же сын.

— Так ведь...

— Ничего не хочу слышать! Или сбрасывай, или иди в свою комнату и другого мне делай.

— Ладно!

Дима взял ремень и громко, по-отцовски, приказал Андрюше, замахнувшись на него:

— Снимай штаны! Будем тебя перезагружать.

— Стой! — остановил его отец.

— Чего?

— Ничего. Думал, я тебе внука позволю пороть?! Я надеялся, сдашься, а ты — ремнем...

— Да ты сам меня так воспитывал.

— То другое время было. А теперь я дед. Не позволю!

Александр Райн

Cirre
Просвещенный

Когда Федя заявил, что собирается стать веганом, смеялись все: жена, друзья, продавцы гастрономии, где и было оглашено заранее подготовленное объявление, и казалось, что даже шашлык в ведрах иронично похрюкивал.
Вид у Феди был серьёзней, чем у президента во время предвыборной агитации, и когда он сказал, что на него мяса не брать, на прилавок было возвращено пять килограмм из десяти. Жена попросила в письменной форме подтвердить, что он не будет покушаться на её порции во время застолья, и два экземпляра было заверено у пяти свидетелей и нотариуса.

В продуктовую корзину была набрана целая гора мясозаменителей: грибы, импортная спаржа, баклажаны, тофу, сейтан, соевые котлеты и ещё что-то с очень пугающим названием.

— С таким чеком проще было бы кормить тебя стейками на завтрак, обед и ужин, — вздохнула жена на кассе.

Когда Федя начал доставать из тележки литровые бутылки коньяка, жена попросила его обратиться в трезвенники, как только его попустит с веганства. На что Федя презрительно фыркнул и брезгливо добавил:
— Слышал я про эти современные движения. Думаю, не приживётся.
Не успел Федя сесть за руль и развернуть творожный сырок, как его тут же отобрали.

— Ты чего, Вась? Совсем оборзел? У тебя свой есть! — возмутился такой наглостью новоиспеченный «травоядный».

— Сырок из чего сделан?! — громко и по-профессорски важно спросил Вася, облизывая губы.

— Из пальмового масла, — испуганно ответил Федя.

— А ещё из творога. Так что забудь: веганы не едят продукты животного происхождения!

— Но! Но как же! Наташ?! — смотрел он жалобно на жену, но та лишь покачала головой, с трудом скрывая улыбку.

— Это что же получается, мне теперь и взбитые сливки нельзя? И капучино тоже?

— Если только на соевом молоке, но я не знаю, где в нашем городе такой делают. Ну что, передумал? Ещё не поздно вернуться за шашлыком.

Феде стало душно, и он начал задыхаться. Он вышел из машины и стал накачивать лёгкие свежими выхлопами, гуляющими на автостоянке. Было видно, как Федю разрывает изнутри. Сначала он покраснел, потом пожелтел, когда начал зеленеть, несколько людей через улицу перешли дорогу в неположенном месте.

— Нет! Не дождётесь! — заявил Федя, вернувшись в машину, и в знак своей непоколебимости показательно надкусил помидор, обрызгав соком весь салон.

На шашлыках Федя был мрачнее тучи. Стол, как нарочно, стоял неподалёку от мангала. Новообращённый веган видел, как румянилось мясо, слышал, как шипели сок и жир, капающие на угли, чувствовал кисло-сладкий запах маринада, сдобренного душистыми приправами. Своими слюнями Федя полил половину огорода и дважды затушил костер, но к мясу так и не притронулся. Всё шло не так: коньяк не пьянил, песни не пелись, а когда дело дошло до игры в «крокодила», Федя во всех пантомимах видел только поросят и телят, из-за чего трижды поругался с женой и с остальными дамами тоже.

Когда шашлык наконец был приготовлен, Федю допустили к мангалу. Дрожащими руками он насаживал грибы и баклажаны на шампуры, разыскивая на них глазами прилипшие кусочки мяса. «К счастью», шампуры были очищены до блеска и даже жир с них был протёрт тряпкой. Федя дважды проверил это «на язык» и одобрительно кивнул.

— Я тобой так горжусь! — поцеловала Наташа своего целеустремлённого мужа, когда тот нюхал подгоревший баклажан.

От жены пахло жареным, губы её блестели и напоминали Феде о прежней жизни — до того, как он решил измениться. Мужчина страстно поцеловал жену, а потом ещё раз, и ещё. К концу вечера она не знала, как скрыться от его «любви», так как Федя с бешеными глазами постоянно требовал поцелуев.

Ночью у Феди случилась первая ломка, которую он стоически вынес. В половине четвертого утра он разбудил жену, жёстко тряся за плечи, и с пеной у рта потребовал немедленно нажарить соевых котлет. Кошка, опасаясь за собственную жизнь, спряталась за шкаф и не выходила оттуда до стойкой ремиссии хозяина.

На следующий день Федя проснулся обновлённым духовно и очищенным от всех шлаков и токсинов телесно. Когда жена ела за завтраком сосиску и бутерброды с сыром, Федя бросил на неё надменный взгляд и, помешивая соевое молоко в кофе, уплетал бутерброды с тофу, морщась, как он говорил от «слишком горячего напитка».

— И зачем нам эта дрянь в холодильнике? — высокомерно спросил он, глядя на сковородку гуляша, который сам же и просил приготовить два дня назад.

У жены аж сыр на бутерброде расплавился от возрастающего напряжения.

— Федя, может, веганство и сделает тебя более здоровым, но вот бессмертным — вряд ли. Ещё раз мою еду дрянью назовёшь, будешь котлеты свои через трубочку есть, андерстенд?

Мужчина грозно фыркнул, предупреждающе кашлянул, нахохлился, надулся, покраснел, чихнул и, молча хлопнув дверью, ушел туда, где его поймут и примут таким какой он есть — на работу.

В слесарном цехе Федю уважали и любили. Он был примером и гордостью предприятия. Двадцать лет токарь зарабатывал себе имя. Кто бы мог подумать, что один обеденный перерыв способен перечеркнуть всё, за что он боролся.

Когда уставшие, разопревшие от работы мужики открыли термосы с горячими щами и домашними пельменями, Федя почувствовал, как внутри него ещё бьётся хищник: он скулит и воет, ждёт, когда веган сдастся. Но Фёдор был не из слабовольных. Мужчина встал посреди столовой и, гордо подняв к потолку огурец, призвал всех здравомыслящих присоединиться к нему.

Федя был послан четыре раза, но не успокаивался. И когда он схватился за большую сардельку старшего бригадира Петра Семеновича, дамбу всё же прорвало. Федю били всем цехом, но несильно и уважительно — в память о его прежних заслугах. Затем его привязали к стулу и попытались насильно накормить говяжьим ростбифом и салом с чесноком. Федя отбивался как мог и думал, как несправедлив мир к людям, которые пытаются открыть глаза другим. Он хотел об этом кричать, но стоило бедолаге открыть рот, как его тут же пытались накормить чем-то страшно вкусным.

Начальник позвонил жене токаря и рассказал ей про ситуацию. В ответ Наташа лишь попросила не щадить несчастного вегана, иначе она с ним с ума сойдет. Федя не сдавался, но в конце рабочего дня его всё же пришлось отпустить. Назавтра ситуация повторилась и стало ясно, что в Федю вселился злой дух. Помочь здесь мог только обряд «голубцизма» — именно так назвала это Наташина свекровь. Узнав о проблеме, она немедленно приехала прямо на завод.

Связанного Федю усадили за стол. Тётя Маша достала из сумки свою фирменную красную кастрюлю и приказала подставить под Федю ведро для сбора слюней. Когда крышка с кастрюли была снята, несколько человек потеряли сознание. Запах знаменитых голубцов распространялся быстрей атомного взрыва и поражал даже самых стойких. Перед Федей была поставлена тарелка с двумя экземплярами. На лбу мужчины скапливался пот, за грудиной пылал огонь. Когда тётя Маша достала из сумки деревенскую сметану и нещадно плюхнула половину банки на блюдо, Федя отключился. Его привели в чувство, похлопав по щекам, и сменили наполнившееся ведро.

— Сына, либо ты сейчас ешь, либо у тебя нет больше матери! — грозно сказала женщина.

— Но, мама, я не хочу есть мясо, зачем ты меня мучаешь?! Я решил измениться, хочу похудеть и быть здоровым, — плакал горькими слезами токарь, а сам уже тянулся к голубцам.

— Не нравится, когда тебя против воли заставляют?! А сам ко всем лезешь со своим веганством, будь оно неладно. Наташку бедную достал, мужиков, вон, заставил тебя связать. Будешь ещё к людям приставать?!

— Не буду! Не буду! Только убери от меня голубцы, а то я сейчас сорвусь! — кричал токарь, пытаясь вырваться.

— То-то же, — сказала Тётя Маша и отдала кастрюлю работягам, которые подрались за голубцы до крови.

Федю развязали и, взяв с него обещание больше никого не доставать своими принципами, отпустили до конца дня домой. Тётя Маша передала сыну сумку, в которой, помимо голубцов, были ещё разносолы, кабачки, помидоры и целый пакет яблок — всё с её огорода.

— Тёть Маш, думаете это навсегда? — обратилась к свекрови Наташа.

— Ой, это у него от отца. Тот и буддистом был, и сыроедом, а однажды мы всем подъездом его из асаны выпутывали, когда он йогой увлекся. Не переживай, лет через пятнадцать определится и успокоится. Если что, звони, у меня рука на это набита. Нам, непросвещённым, нужно держаться вместе.

Александр Райн

Cirre
Развод пенсионерки
Когда эта женщина пенсионного возраста вошла в фитнес-центр, охранник даже растерялся. А она, бросив на него бесцеремонный взгляд, только и спросила:
  • Железо тут тягают? – И не дождавшись ответа, смело направилась в тренажерный зал.
  • Куда!? – во всё горло завопил охранник и ринулся за ней, пытаясь её остановить.
  • Не верещи! – сказала она ему грубо. – Я только гляну, можно моему внуку посещать ваше помещение, или нет?
  • Стой, говорю, женщина! – он схватил её за рукав. – В грязной обуви нельзя!
  • Отстань! – стряхнула она его с плеча. – Говорю же, я только поглядеть!
Войдя в зал, женщина остановилась и стала смотреть по сторонам, наблюдая за тем, как на беговых дорожках и различных тренажёрах занимаются – в основном молодые и гламурные – мужчины и женщины.
  • Женщина, я вам говорю, выйдите отсюда! – не отставал охранник. – Сюда можно входить только в спортивной одежде!
  • Отвали, я сказала! – уже грубо прикрикнула на приставучего мужчину странная посетительница.
Услышав её возглас, все посетители зала с удивлением уставились на неё.
На помощь охраннику поспешил инструктор по фитнесу по имени Ильдар.
  • Семёныч, кто это? – спросил он, сурово глядя на женщину.
  • Откуда я знаю? – стал жаловаться охранник. – Прёт как танк, не остановить её. Я ей говорю, сюда в грязной обуви нельзя, а ей хоть бы что.
  • Вот, привязался, прыщ... – вздохнула женщина. – Мне что, посмотреть, что ли, нельзя?
  • А на что вам здесь смотреть, женщина? – хмыкнул инструктор. – Или, может, вы вышли на пенсию, и тоже решили здоровьем заняться? А чего, у вас бы получилось. Вон вы какая. С виду – крепкая.
  • Спасибо, сынок, – усмехнулась женщина. – Но я подыскиваю помещение не для себя.
  • А для кого?
  • Для внука моего. Вот ему-то, как раз, нужно подкачаться малость. Хилый он у меня.
  • Хилый? Это плохо, если хилый. Как пел Владимир Высоцкий: «Если хилый – сразу в гроб. Сохранить здоровье чтоб... "
  • «Применяйте люди обтирание», – закончила фразу женщина. – Эту песню мы тоже знаем. Но ваш зал, если честно, мне не очень нравится.
  • Этот почему это? – растерялся Ильдар. – Нормальный зал. Отличный, даже. У нас тут, поглядите, всё есть для того, чтобы сделать из вашего внука настоящего Аполлона. Обратите внимание, какие у нас тренажёры! Всё новенькое, всё свеженькое!
  • Да брось ты, сынок, – хмыкнула женщина. – Это разве железо?
  • А чего вам ещё надо? – опешил инструктор. – И вообще, женщина, вы разве можете в этом разбираться?
  • Я-то? – Женщина усмехнулась. – Да у меня отец всю жизнь гири тягал! Каждое утро – строго по полчаса пыхтел. Знаешь, каким он был? Тебя шире раза в три! Понял?
  • Гири? – Инструктор состроил презрительную физиономию. – Гири, женщина, это – отстой! Зачем нам гири? У нас теперь есть такие станки, на которых можно любую мышцу прокачать!
  • Нет... – замотала головой женщина. – Я хочу, чтобы мой внук, как и мой отец, настоящие гири поднимал. У вас настоящие гири есть?
  • Ну, есть... – недовольно ответил инструктор. – Одна, вроде, была где-то...
  • А ну-ка, тащи её сюда.
  • Зачем?
  • Хочу удостовериться. Если есть у вас гири, приведу к вам внука. И даже сама платить за него буду.
  • Правда? – У инструктора загорелись глаза.
  • Правда-правда. Только ты мне не пудовую гирю тащи, а двухпудовую! И я сама проверю, настоящая она, или нет.
  • Женщина, вы чего? – Инструктор рассмеялся. – Вы как ей проверять будете? На зуб пробовать?
  • Очень просто буду проверять. Я же видела, как у меня папаня их поднимает. Вот и я тоже попробую поднять.
  • Вы издеваетесь, что ли? – ещё громче засмеялся инструктор. – Вы же двухпудовую гирю даже от пола не оторвёте.
  • А если оторву? И даже одной рукой спокойно выжму?
  • Если вы её выжмите, я застрелюсь, – хохотал инструктор.
  • Не надо стреляться, сынок. Если я её подниму, ты мне эту гирю подаришь! Согласен на такой условие?
  • Вы хотите поднять её на спор? – обрадовался Ильдар. – Тогда, скажите, если вы её не выжмете одной рукой, что будет?
  • Что будет? – Женщина на несколько секунду задумалась. – А тогда я целый месяц стану работать здесь уборщицей, и совершенно бесплатно. Идёт?
  • Отлично! Нам как раз уборщица позарез нужна! Никуда не уходите, я сейчас вернусь!
Инструктор почти побежал в подсобку за гирей, а охранник, который все это время слушал их диалог с открытым ртом, вдруг сказал:
  • Женщина, ты бы потихоньку ушла отсюда. Ильдар ведь сейчас, точно, гирю притащит. И ты начнёшь эту гирю поднимать, и, не дай Бог, помрёшь. Беги лучше отсюда...
  • А чего, неужели она такая тяжёлая? – недоверчиво спросила женщина.
  • Очень тяжелая. Очень.
  • Да ладно. Мой отец её раз двадцать мог поднять. Одной левой.
  • Опять отец? Ты чего себя с отцом сравниваешь?
А Ильдар уже, пыхтя как паровоз, тащил гирю. Притащил, и поставил перед женщиной.
  • Вот. Кое-как допёр. Тридцать два кило, как вы и просили. Теперь давайте, пробуйте, поднимайте. Свидетели у нас есть. Вон их сколько.
А вокруг, действительно, стали собираться любопытные посетители этого фитнес – центра.
  • Ну, что ж... – Женщина взмахнула пару раз руками, как бы разминаясь. – Раз свидетели подошли... Тогда мы сейчас и приступим. – Значит, или я бесплатная уборщица на месяц, или...
  • Или эта гиря становится вашей.
  • А если я её два раза выжму? Ты мне две гири дашь?
  • У меня второй гири нет, – опять усмехнулся Ильдар. – Я и эту кое-как нашёл. Мы же теперь гири не поднимаем. У нас гантели и штанги.
  • Ну, тогда, если я два раза выжму, ты мне столько гантелей дашь, чтобы в сумме по весу получилось тридцать два килограмма. А если три раза, ещё столько же.
  • Чего? – Инструктор опять чуть не расхохотался. – Женщина, вы хотя бы её от пола оторвите для начала.
  • Значит, боишься проиграть?
  • Ничего я не боюсь! – завёлся инструктор. – Поднимайте, хоть десять раз, если сможешь. Но имейте в виду, тряпка и ведро для мытья полов у нас уже для вас готовы.
  • Тогда, по рукам? – воскликнула женщина.
  • По рукам!
  • Ну, тогда считай.
Женщина перекрестилась, потом плюнула на ладонь, взялась за гирю, и после техничного рывка, гиря оказалась у нее на груди.
Вся аудитория ахнула. А женщина напряглась, и стала медленно выжимать гирю вверх. Подняла, опустила её на грудь, и снова начала выжимать...
А зрители в зале восторженно считали:
  • Два... Три! Четыре! Пять!
  • Ну, всё, хватит, – пыхтя, сказала женщина, и опустила гирю на пол. – Можно было ещё, но... – Она резко выдохнула. – Не могу же тебя так нагло грабить. Ты же, наверное, за железо, которое я заберу, будешь из своего кармана расплачиваться?
  • Женщина, я не понял... – Инструктор, и правда, совершенно не понимал, что сейчас произошло.
  • Ну, гирю я сама заберу, – сказала она ему. – А ты, парень, давай, считай, сколько железа ты мне должен. Могу взять гантелями или штангой. Моя машина у входа стоит. Тащи, давай, в нее сто двадцать килограммов чего-нибудь.
Женщина, с гирей в руке, спокойно пошла на выход.
Когда, через полчаса после этого инцидента, в фитнес-центр вошёл его владелец, там стоял шум-гам. Все посетители, вместо того, чтобы заниматься здоровьем, почему-то, возбуждённо о чём-то разговаривали. А инструкторы, сбившись в кучу, стояли вокруг Ильдара и успокаивали его.
  • Что здесь происходит? – спросил настороженно владелец.
  • Да, все нормально, – уклончиво ответил один из инструкторов. – Просто тут, Евгений Рудольфович, один прикол случился...
  • Прикол? – нахмурился хозяин. – Я вам сейчас про другой прикол расскажу. Мне тут позвонили друзья из одного фитнеса, и предупредили, что по городу разъезжает женщина, и разводит инструкторов на железо.
  • Разводит? – Ильдар уставился на владельца клуба. – И каким образом она их разводит?
  • Да очень просто. Заходит она в фитнес – центр какой-нибудь, и вызывает на спор инструкторов – поднимет она двухпудовку одной рукой, или нет. А спор идёт, обычно, на инвентарь. Потом эта тётя с лёгкостью выжимает несколько раз гирю, и забирает то, что выиграла.
  • Я не понял... – упавшим голосом произнёс Ильдар. – Куда ей столько железа?
  • А у её внука тоже фитнес-центр открывается, – пояснил владелец. – Вот она ему таким образом инвентарь и помогает приобрести. Задаром.
  • А кто она, вообще, такая? Если она так легко гири тягает!
  • Говорят, какая-то чемпионка Европы по гиревому спорту. Среди женщин-пенсионеров. Так что будьте, ребята, начеку. Не попадитесь на развод пенсионерки.
  • Поздно, Евгений Рудольфович, – вздохнул печально Ильдар. – Уже попались...

Анисимов
Пенсионерка выиграла гирю и железо у фитнес-центра

Cirre
Давид требует собаку...

В идеале – 5. Что б у каждого была своя. У него веселая, у меня большая, у Даны хаска, у мамы такса, у Алисы любая. На возражения Алисы «я собак не очень то и люблю», Давид не реагирует.
Разговоры про собак ведутся регулярно. Кот вздыхает и притворяется мертвым. Дурак. Это имеет обратный эффект. Давид тут же кричит, показывая на него:
  • Вот! Нам нужен новый питомец!
Мы пытаемся его отговорить но тщетно. А ведь несколько лет назад его цапнули!

Обидчица была так себе: мелкая собачонка с кривыми лапами и пузиком. На морде, ясно читался склочный характер. Бывают ещё аналогичные женщины– ты им ничего не сделал, но раздражаешь одним фактом своего существования. Вот и эта мерзкая сучка, посмотрела на Давида, и цапнула.
А ведь Давид просто подошел к ней и сказал «Здравствуй Собака». Возможно, он излишне экспрессивно это сделал. Не спорю. Но он был искренен.

Мы не стали особо паниковать: казус случился на вербное воскресенье в женском монастыре. Почему-то нам показалось, что эти два факта должны скрасить сам факт укуса, и сделать его если не полезным, то хотя бы безвредным. Тем более собака, видимо вспомнив, где она находится и о том, что праздник, моментально давидову руку выплюнула. Так что и крови-то практически не было.

Добрые монахини расстроились, ругая собаку на русском, осетинском, а потом ещё и на церковнославянском. Мы, конечно, их успокаивали, но потом, узнав, что в республике зафиксированы вспышки бешенства, немного напряглись. Как мы поймем, есть у Давида бешенство или нет? Ведь по нему сразу не будет заметно, он всегда эээ... весел и бодр.

И мы поехали в ДКБ. Там нас встретили строго. Сказали, что надо сделать 6 уколов. И поинтересовались:
  • Собака какая? Чья?
Я говорю:
  • Тварь. Божья. В смысле монастырская.
  • Ясно, — вздохнула тетенька врач и перекрестилась, — контролируйте собаку! Если подохнет – плохо дело. Будем колоть ещё! А пока ложитесь в палату.

И мы легли. И начали Давиду колоть уколы. Каждые 20 минут. Он так орал, что после второго к нам стали заглядывать врачи и интересоваться как чувствует себя собака? С Алагира между тем ежечасно телеграфировали о состоянии животного «покусавшей отрока сего». Монахини слали даже фотки по вотсапу. Собака выглядела отвратительно. Впрочем, так же как и в момент совершения преступления.
Врачи вздыхали, проклинали собаку, но тут же желали ей жить долго.
Давид орал.
После третьего укола, наша соседка по палате, девочка с переломом ноги куда-то ушла. Крик покусанного мальчика видимо обладал целебным эффектом.

Спустя три часа мы покинули «травму»... Давид, морщась, тер исколотую попу и требовал от меня убийства собаки-мучительницы. Так же, ребенок намекал на компенсацию за страдания в виде похода в кафе. Но была ночь. О чем я и сообщил. Давид вздохнул, оглядел больничный двор и вдруг с радостным визгом «СОБАЧКА!!!» куда-то ринулся. Кудлатый пёс сначала удивился, потом охотно подставил голову для поглаживания и радостно заулыбался Давиду...

Автор: Сос_Плиев


Cirre
Необычное завещание жены

Зять обещал приехать за Верой Ивановной в субботу утром. Жаль с дачи уезжать, но уже конец октября. Воду отключили, пора и домой.

  • Ве-е-ра! Вера Ивановна, ты дома?, – сосед по даче Лев Петрович в дверь постучал. – Заходи, Лёва, тут я ещё. Вещи собираю, зять за мной послезавтра обещал приехать. Ругать небось будет опять, что сумок набралось.
А что делать, вещей то моих почти и нет. Всё больше урожай. Яблок насушила, год то был яблочный у нас. Огурцы, лечо, варенья. Ну не тут же оставлять. Для кого я всё это делала, для них. Мне то не так много и надо.

  • И не говори, Вера. Я вот тоже домой, но попозже собираюсь. Пока ещё тут поживу. Красиво, осень. Лена очень осень любила. Я ведь что зашёл то, Вера. А помнишь, как мы раньше все вместе дачный сезон закрывали? Серёга твой ещё жив был, мы молодые были. Дети маленькие. Это сейчас на участках всё заросло. А тогда голо, яблоньки молоденькие, казалось никогда и не вырастут. Я ведь что хотел, Вера. Леночке сегодня год. Помянуть бы, – Лев Петрович мял в руках какой-то конверт, – одному мне не хочется, вдвоем то лучше. Может зайдешь, я картошки своей нажарил. Посидим, повспоминаем, помянем вместе Леночку. Да и дело у меня к тебе есть одно, поговорить надо. Зайдешь?
  • Ну конечно, Лёва, на вот, огурцы соленые возьми. Я через полчасика, а то видишь все у меня разложено.

Они дружили семьями много лет. Когда получили по шесть соток от своего предприятия, радости не было предела. Дом строили, сад сажали, помогали друг другу. Летние дни рождения все вместе праздновали. Лето – это маленькая жизнь. И каждое лето они проживали вместе. Теперь у Веры летом внуки гостят всё лето, ей скучать некогда. А Серёжи её уже семь лет, как нет. Но Лев и Леночка по-прежнему с ней по-соседски дружат. Нет, дружили, потому что Лены прошлой осенью не стало. Она ещё гордилась, что похудела, как модель. А потом... Да и это лето какое-то странное было. Лёва, как неприкаянный, зачем-то грядки вскопал, а кто сажать будет – Ленки нету. Только и слышно было, как он пытался что-то мастерить в сарае. Матерился – видно не ладилось. Вере внуков почти не привозили. То в лагерь, то на море с родителями. Она и сама не знает, для кого она столько всего насажала. Поливала, полола, всё вроде при деле.

Вера вздохнула, ну что тут скажешь. Переоделась и пошла к соседу, пообещала же.

Лев её ждал. На столе накрыто, картошка жареная, помидоры, огурцы Верины соленые открыл, колбаски порезал:

  • Садись, Верочка, завтра ко мне дети приедут. А сегодня мы с тобой Леночку помянем. Вот, смотри, я наши фотки старые нашел. Видишь, Серёга вишню с тобой сажает. А это мы все из леса с грибами пришли. Вон корзины какие полные. А тут шашлыки. Смотри, дым от костра, Ленка щурится. Лёва налил по стопочке – давай за наших. За Леночку мою, да и за Серёгу твоего. Помолчали. Огурчиком хрустнули. Лёва из кармана конверт какой-то достал:
  • Вера, ты только не удивляйся, а выслушай меня. Леночка прошлой осенью угасала прямо на глазах. Мы тогда с ней в августе с дачи уехали. А в сентябре она совсем слегла. Но держалась, не унывала, она же сильная. Мы с ней всю жизнь нашу по дням вспоминали. Словно заново проживали. Фильмы вместе старые, любимые пересматривали. Говорили обо всём. А потом мне Ленка вдруг говорит:
  • Лёва, пообещай, что сделаешь то, о чем я тебя попрошу. Обещаешь? Это даже не просьба, это моё тебе завещание. Только молчи, не возражай, мы ведь оба всё понимаем.

И даёт мне этот конверт. Представляешь, она специально написала, ясно же, что я не выброшу. Вот, читай, – и Лёва протянул конверт Вере.

  • Но это же тебе
  • Ты читай, читай, и всё поймёшь.

Вера открыла конверт и достала листок, исписанный Ленкиным почерком:

Лёвка, любимый, ну что делать, я ухожу раньше. Но жизнь продолжается, ты живи за нас двоих! Я завещаю тебе быть счастливым. Это совсем не значит, что ты меня забудешь. Просто мне страшно думать, что всё оборвется, сломается. Не хочу видеть оттуда, сверху, что тебе плохо. Не бойся быть счастливым, мы же с тобой так любили жизнь. Я хочу, чтобы ты был не один. Может ты ещё встретишь кого-то, так знай, я не против, а даже наоборот. Я бы хотела, чтобы это была Вера, мне всегда казалось, что она тебе симпатична. Она очень хорошая, она всё поймет, предложи ей жить вместе, так будет лучше для всех. Мы же с тобой никогда не сдавались. Пожалуйста, живи назло всем невзгодам, Лёва. Твоя Ленка
Вера прочла один раз, перечитала, взглянула на Лёву.

  • Я обещал, что сделаю, как она завещала, как Лена просила. Тебе расскажу, а ты сама решай, – Лев волновался, – Вера, давай попробуем. Нас связывает теплая дружба, а это немало. Нас не за что осуждать. Жить и радоваться каждому дню – это благо, а уныние – грех. Будь моей женой, Вера, и я обещаю, ты об этом не пожалеешь.

Вера не знала, что и сказать, так это было неожиданно. Посмотрела на Льва, а потом решила – есть в этих словах истина:

  • Лёва, хорошо, я подумаю. Скажу зятю, что не успела собраться, что задержусь на неделю.

Так и решили и Лев проводил Веру до дома.

Вера этой ночью заснуть не могла. Непростое решение. Вся жизнь её перед глазами прокрутилась. А под утро Серёжа приснился. Стоит, смеётся – ну что ты маешься. Вдвоем то всё легче живётся. Выходи за Левку, да и точка. Я не против, а даже наоборот рад. Что Верочка моя не одна будет.

*


Следующим летом Вера и Лев убрали заборчик между своими участками. У них теперь внуков в два раза больше стало, пусть бегают. Лев качели смастерил. Мальчишкам лук со стрелами сделал – пусть играют. Грядки вскопал – Вера чего только там не посадила. На всю их большую семью хватит. Внучки бабушке помогают, она им грядочки выделила. Дети взрослые к ним на выходные приезжают. Радуются, что родители не одиноки, поддерживают друг друга.

Может найдутся те, кто и осудит их. Только Лена и Сергей смотрят сверху и улыбаются. Завещание быть счастливыми исполнено. И жизнь, несмотря ни на что, продолжается.

Автор: Жизнь имеет значение

Cirre
Тетя Катя брела домой после ночного дежурства. Устало вздыхая и позевывая, она аккуратно обходила лужи, оставшиеся после недавнего дождя.
Внимание ее привлекло чье-то фырканье. Насторожившись, (мало ли чего), тетя Катя покрепче сжала сумку и огляделась. Мокрая сонная улица в столь ранний час была пуста. Даже собак не было видно. Однако непонятные звуки продолжались.
Тетя Катя прислушалась. Невдалеке от того места, где она остановилась, вдоль дороги шла вырытая ремонтниками еще в прошлом году канава. Фырканье и хлюпанье доносилось оттуда.

Осторожненько ступая по досточкам и вдавленным в грязь кирпичам, тетя Катя добралась до канавы и глянула вниз. На дне ее, в коричневой жиже, барахтался облепленный грязью мужчина, безуспешно пытаясь встать на ноги, оскальзываясь и падая.
  • Ух, ты! – доносилось из канавы – Уф!
  • И чего же это ты, милок, так набрался? – с укором проговорила тетя Катя.
Мужичок поднял к ней запачканное глиной лицо и, вздохнув, ответил:
  • Бес попутал, матушка.
  • Вот то-то и оно, – покачала головой тетя Катя. – Мой-то, покойник, тоже все путался, пока под поезд не угодил в пьяном виде. Давай, что ли, руку. Помогу. – И тетя Катя наклонилась над канавой.

Канава была не глубока, но стенки ее после дождя стали скользкими и липкими. С трудом найдя куда поставить ногу, пьянчужка выполз из нее на брюхе и уже на твердой земле поднялся.
  • Измазал я вас, матушка, – пробормотал он смущенно. – Благодарю. Кабы не вы, так бы там и сидел.
  • Какая я тебе матушка, – вытирая руки об траву, прокряхтела тетя Катя. – Екатерина Федотовна я. А ты кто будешь? – спросила она распрямляясь.
  • Ангел я, Екатерина Федотовна. – покаянно опуская голову, поведал спасенный.

Глиняная жижа облепливала его всего, стекая по пиджаку и хлюпая в ботинках.
  • Все вы – ангелы. – фыркнула тетя Катя и вздохнув, спросила – Жена то хоть есть?
  • Нету, матушка, – слезно отозвался ангел. – Нету!
  • Пойдем ко мне, что ли. – поглядев на смиренно ковырявшего ботинком грязь, сказала тетя Катя – Обчистить тебя надо.

После смерти мужа (хороший был человек, только пил много), тетя Катя осталась одна и, хоть была еще молода и привлекательна, пары себе так и не нашла. Слыла она грозой окрестных улиц, и мужики невольно втягивали головы в плечи, когда слышался ее громовой голос. Была тетя Катя сильна, как грузчик, и необычайно впечатлительна. Растрогать ее можно было буквально до слез. Двух своих кошек – Турку и Бирку – она обожала и отдавала им всю свою нерастраченную ласку.

  • Во дворе не шуми, – подходя к дому, строго сказала тетя Катя. – Спят еще люди. Повезло тебе, что я с ночной смены шла – заметила, как ты в канаве купаешься.
  • Ой, повезло, матушка, иначе не скажешь.
  • Да какая я тебе матушка?! – прошептала гневно тетя Катя, вталкивая мужчину в свой палисадник.

Отмывшись, пьянчужка оказался похожим на колобка: ниже тети Кати, пухленький, румяный, с развеселыми голубыми глазами и каштановыми кудряшками, обрамляющими сияющую лысину величиной с блюдце. Веяло от него чем-то уютным, домашним и, поглядев как он пьет чай из блюдечка, натянув на себя большую тельняшку покойного мужа, тетя Катя тоскливо вздохнула и пододвинула ему варенье.

  • Благодарствую, Екатерина Федотовна, – отставляя пустую чашку, сказал спасенный.
  • Как звать-то тебя? – спросила тетя Катя, сообразив, что за стиркой забыла узнать имя гостя, тихо сидевшего в углу, прикрывшись газеткой.
  • Матвей, матушка, Матвей.
  • А отчество? Не мальчик ведь – на имя отзываться.
  • Отчество? – Матвей почесал лысину пальчиком, словно вспоминая. – Семенович! – радостно отозвался он, наконец.
  • Ну, вот что, Матвей Семенович, – вставая из-за стола, сказала тетя Катя – Завозилась я тут с тобой, а мне поспать надо. Вечером у племянницы именины, надо поздравить.
  • Как же я пойду, матушка? Одежда ведь моя мокрая, – встревожено спросил Матвей, глядя как хозяйка убирает со стола посуду.
  • Да кто же тебя гонит? – усмехнулась тетя Катя. – Я лягу, а ты, вон, хоть газетку почитай. А то и сам ложись на диванчике. Я тебе простынку дам. Отоспишься. Болит голова с похмелья?
  • Болит, матушка – отозвался Матвей. – А разбудить тебя когда?
  • А я сама поднимусь. Привыкшая. – и тетя Катя, достав из шкафа простыню и подушку, вручила их Матвею. – Пледом укроешься.
  • А не боитесь, Екатерина Федотовна, вот так мужчину у себя в доме оставлять?
  • Был бы ты мужчина, – вздохнула тетя Катя. – А так смех один. А украдешь чего, так тут и красть особенно нечего.
И она величественно и устало поплыла в соседнюю комнату. Скрипнула большая кровать – под весом тети Катя прогнулась панцирная сетка – и все стихло.

Матвей Семенович пошептал что-то в окошко, горько вздохнул, перекрестился и, постелив себе на диванчике, свернулся калачиком.

Вечером тетя Катя принарядилась. Сделала прическу, платье новое из шкафа достала, глаза и губы накрасила. Не Баба- Яга какая-нибудь, а ягодка в самом соку.

  • Я, Екатерина Федотовна, часы починил, – поглядывая на похорошевшую тетю Катю и краснея, сообщил Матвей Семенович.
  • Ой, какая умница! – всплеснула руками тетя Катя, услышав как на кухоньке закуковала кукушка. – Ну, спасибо, удружил.

Обернувшись от зеркала, тетя Катя взглянула на Матвея. Тот умильно улыбнулся и снова потупился в пол: в тельняшке, брюках не по росту, в шлепанцах на босу ногу, было в нем что-то беспризорное и трагическое.

«Мужик, он и есть мужик, – подумала тетя Катя. – За всяким мужиком глаз да глаз нужен.»

По своему истолковав ее молчание, Матвей начал собираться.
  • Мне, Екатерина Федотовна, пора. Одежда моя высохла. Благодарствую. Простите за неудобство. Пора.
  • Да куда же ты пойдешь? – спросила тетя Катя тихо и села на стул, потому что ноги ее держать перестали.
Потоптавшись у дверей, Матвей Семенович зашмыгал носом.
  • И то верно, матушка, – пробормотал он. – Идти-то мне некуда. Нет у меня тут никого. – И он с надеждой вскинул на нее голубые глаза.
  • Оставайся, – решила тетя Катя. – На работу тебя устрою. Нам сторожа на складе нужны. Не объешь.
  • Я, матушка... – начал, было, Матвей.
  • А теперь одевайся, опоздаем к племяннице.

Вольно вздохнув от принятого решения, тетя Катя принялась обуваться.
  • Но, чур, не пить! – потребовала она у Матвея, ловко повязывая ему галстук мужа. – А то...
  • Что ты, что ты, матушка, – залепетал Матвей, вися на галстуке.
  • И не называй меня на людях матушкой!

Вечером кровать скрипела еще сильней. Не скрипела, а пела, как во времена, когда жив еще был тети Катин муж, горький пьяница, но человек хороший, душевный.

Матвей тоже душевным оказался. Даже, надо сказать, деликатным. В гостях ухаживал как настоящий кавалер. И не пил! Ни капли! Когда предлагали – испуганно отмахивался и косился на тетю Катю.

  • Ты кем будешь-то? – шепотом спросила тетя Катя, толкнув в бок пригревшегося Матвея. – Часовщик?
  • Ангел я, матушка. Самый что ни на есть настоящий, – так же шепотом ответил он.
  • Ну, да. Ангел. Скажешь тоже. Что же ты в канаве валялся, раз ты ангел?
  • Все они, матушка, – черти полосатые, – горько вздохнул Матвей. – Отправили меня одну бабушку в рай проводить. Хорошая была женщина. Добрая. Ну, соседи, родственники, туда – сюда, поминки. Пьют, плачут. Истории разные про покойницу вспоминают. Дай, думаю, успокою их. Уж больно они по покойнице убиваются. Скажу им, что ей теперь лучше, чем собравшимся. Ну, я в человека и обернулся. А чертям только того и надо. Пошли воду мутить. Не успел оглянуться, как напился.
  • Ох, ты, Господи! – вздохнула тетя Катя. – Язык у тебя без костей. Что ж ты, если ты ангел, не улетел обратно?
  • Так я не могу, матушка. Черти крылья сперли, окаянные.
  • Ох, спи уж, окаянный, – пробормотала тетя Катя, которой сквозь дрему рассказ Матвея показался сказкой.

Так они и зажили. Матвей письма писал, говорил, что просит крылья прислать, если опять на землю случится оказия. Но, то ли в рай сейчас кандидатов нет, то ли почта до небесной канцелярии долго идет, – зима наступила.
Тетя Катя Матвея сторожем устроила, вместе на смену ходили. Дома Матвей всю мужскую работу переделал, на базар с тетей Катей ходил, тяжести ей носить не позволял, за кошками смотрел.
  • А что, если нам ребеночка завести? – говаривал он, пристраиваясь к тете Кате под бочок в теплой постели. – Я, видно, тут останусь, зажили бы как люди.
  • Да, ну тебя, – смеялась тетя Катя. – Какой еще ребеночек? Старая я.
  • Ты у меня, матушка, в самом соку – отзывался Матвей. – А потом, я все же, какую никакую силу имею. Ну-ка мы чудо сотворим?
  • Сотворим, сотворим, – смеялась тетя Катя и тушила свет.

Однако посмотреть на свое творение Матвею не пришлось. Однажды утром, аккурат, когда они с работы вернулись, и Матвей жену спать уложил, в дверь постучали. Тетя Катя слышала, как Матвей дверь открыл и на кухне с кем-то шептался. Потом сон ее сморил, да такой крепкий, что как ни звал ее Матвей, как ни тормошил, а толком разбудить не смог.

  • Пора мне, Катерина Федотовна, – сказал он, гладя жену по щеке. – Не обессудьте, что так вышло. Крылья прислали. На базар мы вчера собирались, так я сходил. Берегите себя, Катерина Федотовна, я, как смогу, пришлю весточку.
С тем и ушел...

Тетя Катя проснулась уже под вечер. Странный такой сон ей случился, что хотела раньше глаза открыть, да не смогла. На кухне сумки стояли с картошкой, бураком, ну, в общем, все, что надо было. Зарплата Матвея лежала, что недавно получил. А самого его не было. Только те вещи и пропали, в которых его тетя Катя из канавы вытащила. А на полу, у двери, пара перышек валялись. Белых таких, лебединых. Посмотрела на них тетя Катя, села и завыла. Кем бы там Матвей ни был, а «чудо» они все-таки сотворили, и ожидалось оно к октябрю.

Родила тетя Катя мальчика. Голубоглазого. Митей назвали. И до чего шкодливый ребенок получился – сил нет. Однако, умный да ласковый, к матери так и льнул. Как на ножки встал – тете Кате письмо пришло от Матвея. Писал, что за оплошность его и позорное поведение, был он сослан облака считать. Писал, что очень, мол, тоскует, только вот вырваться нет никакой возможности.

Тетя Катя повздыхала немного и спрятала конверт в ящик с документами. Обратного адреса Матвей не указал, куда было писать, что сын родился?

Однако Матвей каким-то образом о потомстве узнал. Летом, как раз когда тетя Катя Митькины вещи во дворе вывешивала, явился он. В пиджачке своем, в ботиночках, пуговицы на рубашке оборваны, глаза сияют.
  • Сбежал я, Катерина Федотовна, – говорит. – Страсть захотелось на мальца поглядеть.
  • Ну, погляди, погляди, – отозвалась она, да и съездила его мокрой Митькиной майкой прямо по физиономии. По глазам его бесстыжим. Весь двор видел. Потом уж она расплакалась и в дом его повела. Он ей все объяснял чего-то.
Так и живут.

  • С причудами он у меня, – говорит Екатерина Федотовна. – Но мужик хороший.
Часто я эту пару вижу. Она – статная, яркая, все такая же красивая, гордо плывет по улице, а рядом Матвей – пониже ее, лысина в ореоле кудряшек, животик, глаза сияют. Ведет ее под ручку, как королеву. И Митька рядом. Не знаю, ангел его папа или нет, а мальчишка точно чертенок получился. Но, красивый, голубоглазый.

Елена Савранская


Cirre
Котята -всегда котята...
Алиска в очередной раз родила котят. Двух сереньких и одного черненького. И началось весёлое время ползания по квартире. Находил я их во всех самых возможных и невозможных местах. А главное, ходить и опускать ноги надо было с особенным вниманием во избежание наступания, не дай Бог, на прикорнувшего посреди квартиры котёнка.
Но всё проходит, как сказал один мудрец, и пришло время трудоустройства для моих знакомых. Они давно уже прятались от меня в ожидании моих настойчивых просьб о котятах, что, впрочем, им нисколько не помогло. Все трое были пристроены к хорошим людям, которые тяжко вздохнув и попросив меня больше никогда не появляться на их пути, унесли домой Алискиных котят.

Я был рад, но вот моя кошка загрустила. Она целыми днями искала своих малышей. Бесконечно обыскивала все уголки в надежде, что котята заползли туда. Грустное зрелище, скажу я вам, но что поделать? Привыкнет, подумал я и ошибся.

Назавтра, войдя с женой после покупок домой, я споткнулся об её спину.
  • О, Господи, – воскликнула она, и уронила сумки на пол.
Я осторожно выглянул из-за её спины, ожидая увидеть, как минимум, пиратов или бомбу. Но вместо этого посреди квартиры сидела Алиска и вылизывала четырёх коричневых щенят.
  • Боже мой, – возопил теперь я и выронил свои сумки. Физиономии моих друзей предстали передо мной во всей их «радости». Я уже думал, что мне теперь делать с этими щенятами. Несколько дней я потратил на поиски той собаки, у которой были унесены эти цветы жизни. И как вы понимаете, совершенно безрезультатно.

Откуда она достала четырёх малышей и как дотащила, было тайной за семью печатями. А между тем, щенки-котята были совершенно счастливы, как, впрочем, и Алиска. Она облизывала их и кормила, как своих розданных котят. Дом наполнился визгами и попытками лаять. Короче говоря, шум стоял такой, что соседи стали на меня коситься. Ведь у меня жили кошки, а не собаки. Короче говоря, вытаскивая теперь собачат из всяких мест в квартире, я с ужасом думал о том, куда определить этих бедолаг, когда они подрастут.

Если котята драли всё когтями, то щенята грызли всё, что видели. Прелесть, особенно учитывая обилие проводов в квартире. Короче, – развлечения с утра до вечера. А потом в гости зашел сосед, занимающийся разведением собак, и, внимательно посмотрев на моё хозяйство и выслушав историю, заметил, что щенки не что иное, как кокер-спаниели и что Алиска, в отличие от меня, знает кого брать.

Короче говоря, он помог мне не только пристроить трёх щенков, но ещё и продал их с выгодой. А одного мы оставили и можете мне поверить. Можете мне поверить, что не было более нежных отношений, чем между Алиской и Лапой (так назвали мы нашу собачку).

Вот такая история о котятах породы кокер-спаниель...

Автор: Олег_Бондаренко
Кошка Алиска усыновила четырёх щенят кокер-спаниеля

Cirre
— Васька! Васька-дyрачок! — Васька, худенький мужичок в ветхой, но чистенькой рубашке, и серых вытертых брюках, рассеяно улыбнулся гомонящим детям, которые прильнули к забору и смеялись, глядя на него. Молоденькая учительница, нахмурив аккуратный нос, покачала головой и махнула ему рукой, словно призывая идти дальше. Впрочем, так оно и было.
— Иди, иди. Чего встал? — громко спросила она, но Васька лишь улыбнулся и помахал ей в ответ рукой. — Дети. Возвращаемся к рисованию.

— Нет! Мы хотим на Ваську посмотреть, — загалдела детвора, оглашая небольшой дворик школы обиженными криками. — Вдруг он опять голубей кормить будет.

— Нечего тут смотреть. Над бoльными нельзя смеяться, — строго ответила она и, бросив в сторону мужичка неприязненный взгляд, принялась оттаскивать детей от забора.

*


Васька грустно посмотрел вслед уходящим детям, а затем вздохнул и присел на корточки возле канализационного люка. Он хмыкнул и достал из кармана шуршащий пакет, после чего бережно принялся вынимать из него сухари.

Выложив несколько черствых кусочков и только собравшись уходить, он увидел, как рядом с ним приземлилась серая голубка. Васька широко улыбнулся и, взяв один сухарик, раскрошил его на люк и принялся смотреть, как ловко голубка подбирает хлебные крошки. Он дождался, когда она поест, после чего ласково прикоснулся к перьям птицы, которая его словно не боялась.

— Лети, кроха, — прошептал он, когда голубка резко взмыла в небо и сделала над ним круг. — Лети и зови других. А я пойду дальше.

*


— Смотри, Васька снова у магазина околачивается, — усмехнулась полная женщина, держа на руках кричащего, упитанного мальчугана. Она обращалась к соседке по скамье, худощавой, с надменным лицом старушке, которая поджала губы и покачала головой, наблюдая за Васькой, который переминался с ноги на ногу возле черного входа в магазин. — И что он там берет?

— Просрочку всякую, — скупо ответила старушка и поморщилась, когда мальчик, набрав в грyдь воздуха, снова закричал.

— Тише, Тёмочка. Ну что ты? Коленочку ушиб, с кем не бывает. До свадьбы заживет, внучек, — умилительно просюсюкала тoлcтyшка и, прищурившись, продолжила наблюдать за Васькой. — А зачем ему просрочка, Валентина Евгеньевна? Или за ним уже никто не смотрит?

— Смотрят, Верочка. Как такого одного оставишь? Он же беспомощнее ребенка. Ничего не знает и не понимает. Знай, носится целый день по улицам и лыбится каждому, кого увидит. Шавок вон бродячих кормит, голубям хлеб крошит, да на лавочке сидит и в небо смотрит. Дyрачок же, что с него взять. А тут ему кости да просрочку всякую отдают, вот и ошивается здесь постоянно, — ответила старушка. — Сейчас мослы заберет и пойдет собак кормить. Ой, Бог с ним, с Васькой. Что живет, что нет. Кому какая разница? Я вот о другом думаю. Говорят, что в следующем месяце пенсию повысят. Прибавка-то не помешает, Верочка.

— И не говорите, Валентина Евгеньевна. Я же своим еще помогаю. То Тёмочку возьму на прогулку, то деньгами, то еще чем.

— Тяжело жить, Верочка. Но надо.

— И не говорите, Валентина Евгеньевна. Тише, Тёма, тише. Все же уже. Не болит коленочка. Хочешь, бабушка тебе мороженого купит? Как ты любишь. М?

*


— Кушай, дружок, кушай, — улыбнулся Васька, сев без стеснения на теплую землю и положив в ногах пакет, в котором лежали собранные им у магазина продукты, выброшенные из-за истекшего срока годности. Рядом с ним сидел забавный лопоухий пес. Дворняжка. Он, высунув розовый язык, с восторгом смотрел на Ваську, который достал из пакета половину батона колбасы и, очистив её от пленки, протянул псу.

*


— Васька! Опять приблуду кормишь? — от резкого голоса мужичок вздрогнул и, вжав голову в плечи, посмотрел налево, где стояла упитанная пожилая женщина, одетая в черное пальто и лаковые туфли.

— Нет, Екатерина Олеговна. Это не приблуда, — робко улыбнулся он, закрывая своим телом собаку. — Это Лучик же. Он тут с зимы. Детки его любят. Он хороший, не кусается.

— Тебе-то, дyраку, откуда знать, — грубо перебила его женщина и поджала губы. — Вечно ты тут шляешься, да зверей всяких кормишь, а они потом в подъездах гадят!

— Лучик в трубах живет, Екатерина Олеговна, — испуганно ответил Васька. — Он не кусается.

— Вот позвоню в службу и заберут твоего Лучика. И тебя до кучи, — буркнула она, с ненавистью посмотрев на пса, который выглянул из-за спины Васьки.

— Он не мешает никому. Просто кушать хочет. Не звоните никуда, пожалуйста.

— Тебя забыла спросить. Блохастых тут разводит, а они потом детей кусают и в подъездах гадят. Тьфу, пакость, — чертыхнулась женщина и, махнув в сторону Васьки рукой, отправилась дальше.

— Не бойся, Лучик. Все хорошо. Кушай, кушай, — улыбнулся Васька и посмотрел на небо. Серое, как и его глаза. Пес в ответ лизнул мужичка в щеку, вызвав у того радостный и искренний смех. — Не бойся. Екатерина Олеговна любит ворчать, но она добрая. Все они добрые, Лучик. Только сами прячут это.

*


— Смотри, Толик, опять этот дyрачок на небо пялится, — усмехнулся молодой паренек с модной стрижкой. Он повернулся к другу, который задумчиво смотрел на Ваську, сидящего на соседней лавочке и смотрящего на небо. На коленях дyрачка свернулась калачиком черная кошка, которую тот ласково поглаживал и улыбался, когда та ворочалась.

— Заканчивай, Мить — нахмурился тот, кого звали Толиком. Он взъерошил волосы и отложил в сторону пустую бyтылку из-под пива. — Это сосед мой, дядя Вася.

— Ну он реально странный, чел, — хмыкнул Митя и прикрыл улыбку рукой, когда к ним подошел Васька и, робко улыбнувшись, протянул Толику руку.

— Здравствуйте, дядь Вась, — улыбнулся мужичку Толик и подвинулся ближе к Мите, освобождая Ваське место. — Присаживайтесь.

— Здрасьте, Анатолий Сергеевич, — улыбнулся он, вызвав у Митьки ехидный смешок. — Не, я чего хотел. Бутылочку можно забрать?

— Конечно, дядь Вась. Митяй, ты допил свое? — спросил Толик, повернувшись к другу. Тот кивнул и протянул Ваське свою бутылку.

— Спасибо, Анатолий Сергеевич, — радостно ответил Васька, прижав пустые бутылки к грyди. — А то Белка, представляете, котят родила, а самой-то и есть нечего и некогда.

— Белка? — удивился Толик. — Снова? Вроде недавно только отстрелялась.

— Снова, Анатолий Сергеевич, — кивнул мужичок, переминаясь с ноги на ногу. Паренек нахмурился, когда увидел, что тот стоит босиком.

— А вы чего босиком?

— Так стопталась обувка, — улыбнулся Васька. — Совсем стопталась.

— У отца вроде стоят ненужные ботинки. Я тогда вечером занесу вам, дядь Вась. Дома будете?

— Буду, буду. Белку покормлю, водички ей поменяю и дома буду. Радио послушаю и спать лягу.

— У вас-то самого еда есть? — серьезно спросил Толик, но мужичок махнул рукой.

— А мне ничего не надо. Все есть, Анатолий Сергеевич. А за обувку спасибо. Моя-то стaрая, стопталась уже, — улыбнулся тот. — Можно я пойду тогда, Анатолий Сергеевич?

— До свидания, дядь Вась, — улыбнулся в ответ Толик и, проводив мужичка взглядом, вздохнул.

*


— А чего он тебя так официально величает, Толян? — спросил Митя, когда ребята остались одни.

— Он всех так называет. Даже детей по имени и отчеству, — хмыкнул Толик, закуривая cигaрeту. — Хороший он мужик.

— Ну не знаю, я всегда дyраков боялся, — пожал плечами Митька, бросив взгляд в сторону соседней лавочки. Там, по-прежнему, сидел Васька и, кроша в грубых ладонях хлеб, кормил голубей, устроивших шуточную возню возле его босых ног. — Кто знает, что у них в голове.

— Он хороший. У нас в лет пять назад одного пацана мелкого чуть собаки приблудные не порвали. Никого к нему не подпускали, камней не боялись, зубы скалили и уже броситься собирались. А тут дядя Вася подошел, так они, не поверишь, ему руки лизать начали и по земле катались. Он их увел потом куда-то, а наш двор с тех пор все окрестные шавки избегают. Только те, кого дядя Вася любит, и живут.

— Ну, дела, дружище, — присвистнул Митька, заставив друга усмехнуться.

— Он всегда и всем помочь готов, Мить. Бабкам сумки носит, даже если те бурчат на него, на дачах помогает, если просят. Двор убирает. И ничего взамен не берет. Отказывается, чуть не плачет. Белка вон, кошка наша дворовая, постоянно котят рожает. Так дядя Вася с ними носится, а когда подрастут, на рынке стоит и пока всех не раздаст в добрые руки, не уходит. Кому-то отказывает, а кому-то с радостью отдает. Его даже шпана наша не трогает. Он одного паренька, которому голову в драке разбили, на руках до бoльницы нес. Безобидный он. С животными возится, цветы поливает, улыбается и на небо постоянно смотрит. Никому он ничего плoхого не сделал в своей жизни.

— Вот так дyрак. Аж мурашки побежали, — хмыкнул Митя.

— Знаешь, Мить, не он дyрак, а мы дyраки. Он просто другой, — тихо ответил Толик, посмотрев на Ваську, который дремал на лавочке, окруженный голубями. — Добрый человек. По-настоящему добрый.

Автор: Гектор Шульц

Cirre
Чародейка(вкусно написано)
Я неправильная женщина, я не люблю сладкого. Совсем. Могу съесть, если угощают, могу раз в месяц захотеть эклерчик. Но любить, нет, не люблю и никогда не любила.
Кроме одного чудесного тортика, вызвавшего у меня полный паралич воли, сознания и разума, что и неудивительно... не просто ж так его назвали «Чародейка»
В детстве моем тортиков в доме у нас было как ромашек в огороде: мама-врач, этим все сказано. Но тащили к нам на стол всякие «богатые» торты: Полёт, Киевский, Абрикотин. Иногда Птичье молоко по большому блату, и совсем никогда не заносило к нам скромной Чародейки, из-за простенькой картонной коробочки, отсутствия маргариновый роз, безе и прочих излишеств, считали её недостойной подарка. А сами мы её не покупали, потому что куда ещё и это???
Единственный случай, когда попадала она к нам в дом, случился с визитом моего дяди, папиного брата, к нам в гости. С тетей, разумеется. И тремя моими братьями. С собой они всегда привозили чародейку к чаю, и каждому из нас досталось по крошечному кусочку бисквита с кремовой прослойкой и крепкой шоколадной макушкой. Вот когда я вырасту, думала я сама себе, то буду есть Чародейку сколько захочу, и когда захочу и вообще!!!
И что вы думаете? Сбылась мечта моя. Причём в таком формате, что мне и не снилось. Ехала как-то я в метро, лет мне было примерно двадцать, и сели у плеере батарейки... Пришлось разуть уши и начать подслушивать диалог двух тетенек, сидящих рядом:
  • Ну да, сама и пеку!
  • Да ладно тебе врать-то! Это ж Чародейка, как ты ее на кухне дома сварганишь? Не... не то это, все не то...
  • Да говорю тебе!!! Один в один! Не отличишь. Ещё и скажут, что это ты элитную чародейку купила где-то, которую для политбюро выпускали!
  • Ой, что-то не верю я...
  • А ты вот послушай, а дома попробуешь. А потом извинишься, что не верила!
Я чуть лужицу не сделала от счастья, слюней, конечно, не надо вот тут грязи. Растопырила уши, и шариковой ручкой прямо на руке записала все от слова до слова. Честно говоря, на первый взгляд ничего такого сложного я не увидела. Но все дело было в том, что обладая божественным талантом в отношении кислого теста, я ни разу в жизни никаких кондитерских изделий не пекла... На мое счастье, тетенька очень внятно и подробно объясняла что и как делать. Но все равно, было страшно, хотя природную мою наглость таким смешным предлогом не сломить. Прискакав домой, я немедля переписала с руки инструкции, вымыла руки и как-то совершенно незаметно для себя исполнила совершено фантастически прекрасную, натуральную и феерически красивую чародейку!!! Как мне это удалось я не поняла. И попробовала ещё раз. И ещё раз. И ещё много-много раз я исполняла этот дивный рецепт так и не сумев понять, каким образом совершенно без усилий, абсолютно простые продукты, чуть ли не моментально превращаются в изумительный торт. Чудо! Потому что – Чародейка.
Делается это как все в духе «якапецхозяюшка» то есть быстро, рук не пачкав, а эффект – ну да, аплодирую стоя, это понятное дело, иначе бы и не связывались бы с этим всем.
Сначала берём четыре яйца, стакан муки и стакан сахару. Яйца разбиваем в миску, туда сахар и туда же муку. И немного ванилина, можно и без него, если не хочется. Потом идём, и заводим духовку на 180 градусов, если у вас электрическая и с конвенцией или на 200, если обычный газ. Пусть греется, нам нужна горячая духовка, огненная и алкающая добычи. Включили? Умничка. Теперь берём форму для выпечки, обычную, круглую форму 21 см. В диаметре. Или 24, кто чем богат. Форму как следует умасливаем, даже если это силикон, тефлон или божий дар. Умасливаем, потому что должно из неё все выпрыгнуть как укушенное и рвануть на съедение. Теперича, когда у нас все готово, берём миксер и миксером минуты две как следует взбиваем яйца с мукой и сахаром. Собственно это тесто для бисквитного коржа, который станет нашим тортом. Промесили, добавили чайную ложку разрыхлителя и промесили миксером ещё раз, чтобы все разошлось. Если нет разрыхлителя – киньте в тесто по половине чайной ложки соды и сухой лимонной кислоты. Только ради Бога (!) не гасите никакой соды никаким уксусом! Я фигзнает кто придумал этот бред и почему его так любят писать. А потом люди голову ломают: а зачем это было и почему у меня получился горелый башмак, а не тортик? А потому, что сода гашеная уксусом это полный бред...
Ну так вот, промесили все, сразу же выкладываем с форму и тащим в разогретую духовку, ставим на среднюю полку. И на двадцать минут вообще забываем о его существовании, даже мимо не ходим. Это очень важно! Любое шевеление уничтожит наш бисквит без возможности реабилитации.
Возвращаемся на кухню и решаем две задачи: нам нужно сделать кондитерский сироп для пропитки и нужно сотворить заварной крем для торта. С пропиткой задача решается оч, просто: берём стакан воды, 100гр сахара и половину лимона. Сахар растворяем в воде, лимон крошим кубиками вместе с цедрой и добавляем туда же, ставим все на огонь, пусть кипит, пока не надоест и немного не загустеет. а в финале добавляем ложку рома или коньяка, но это не обязательно. Если нет настроения возится – возьмите банку консервированных персиков или ананасов, слейте с них жидкость, вот вам и готов сироп для пропитки. Честно скажу, я пользуюсь вторым вариантом, но этот сироп грею до кипения и добавляю в него коньяк. Вот так вот)
С заварным кремом тоже все очень просто: нужен стакан молока или сливок, одно яйцо, три столовых ложки крахмала, две столовых ложки сахара, ванилин и цедра лимона (опционально) и столовая ложка сливочного масла. Молоко выливаем в кастрюльку и ставим на небольшой огонь. В миске смешиваем яйцо, сахар и крахмал, просто венчиком сбиваем до растворения сахара. Когда молоко готово закипеть, тонкой струйкой, помешивая вливаем в него содержимое миски, и довольно интенсивно мешаем и ждём, когда наш крем начнёт густеть. Чем сильнее густеет – тем сильнее мешаем) нужная нам консистенция – как сметана 10% жирности. Гуще не надо. Вытряхиваем из кастрюли, добавляем сливочное масло, перемешиваем и плотно закрываем, лучше поставить на холод, но это уж как получится.
Пока мы все это делали – наш бисквит готов. Всего ему нужно сидеть в духовке полчаса, потом нужно его вынуть, помять макушку и тыкнуть спичкой: макушка должна пружинить, а спичка выйти сухой. Накрываем полотенцем и идём пить кофе или просто покурить. Нужно, чтобы чуть-чуть остыл наш бисквит, это минут 15ть/20ть занимает. Потом вытряхиваем его на доску, распиливаем пополам, в плоскости конечно, а не как буханку, пропитываем сиропом обе половинки (нижнюю лучше сразу положить на тарелку, в которой потом будем его подавать) пропитываем так: набрал чайную ложку сиропа – размазал по бисквиту. Набрал другую – и опять размазал. Пренебрегать пропиткой нельзя категорически! Иначе получится у вас тортик в горле застревающий и вообще ничего хорошего, потерянное время.
Пропитали? Теперь выкладываем на нижнюю половину бисквита наш заварной крем, накрываем верхней половиной бисквита и идём творить метаморфозу, которая превратит этот вот полуфабрикат из ничего в нарядную и праздничную Чародейку! Для этого нам нужна плитка шоколада АльпенГолд и две столовых ложки сливочного масла. Вообще шоколад можно взять любой. Лишь бы без наполнителя был. Я люблю горький, муж мой – молочный. Дорогой шоколад не нужен, сойдёт любой, лишь бы был шоколад, а не фигня какая. Ставим на огонь кастрюлю с водой, на кастрюлю ставим миску – вуаля! Это водяная баня) в миску кидаем масло и крошим шоколад. Подождали пока все расплавится, перемешали хорошенько и залили этой глазурью наш тортик, должно хватить ровно на всю его поверхность вместе с боками. Лопаточкой можно сделать красивые волны или разводы, потому что идеально гладко залить не получится, да и не требуется. Все! Готова наша Чародейка. Не прошло и часу. Сильно советую её как следует остудить, но, боюсь, что дальше совета это не пойдёт, потому что как только вы зальете все это шоколадом – так сразу же сами на всю квартиру заорёте: чудо, чудо! Смотрите, какая красота!!! И прибегут ваши домочадцы, облизнутся, достанут чашки и чайник.
А вы поставите в центр стола свою Чародейку, удивитесь тому, как мало нужно для счастья и отрежете первый кусочек, потом второй, третий... всем по кусочку чуда. Возьмёте и себе, вспомнив, что была в детстве ещё одна мечта: ни с кем не делиться Чародейкой! Но... совсем не хочется, чтобы она сбывалась... а хочется, чтобы всем было вкусно!
Автор: Ольга Иванова
Рецепт торта Чародейка из детской мечты

Cirre
Семейный хранитель.

Матвейка лежал и плакал. Он хотел есть. А еще ему было очень сыро и поэтому холодно. Еще совсем недавно он был защищен. Ему было тепло и спокойно. А потом он родился. И остался совершенно один. Время от времени его брали жесткие холодные руки, меняли мокрые пеленки на сухие, клали на бок и совали в рот соску, из которой поступала жиденькая смесь.
Притупив голод, Матвейка засыпал и просыпался от того, что снова был мокрый и замерзший. Несмотря на свое еще совсем маленькое присутствие в этом мире, он понимал, что что-то пошло не так – он не должен был быть один. А еще он понимал, что между появлением жестких, холодных рук проходит определенное время. И плач не плач – раньше оно не наступит. Но он все равно плакал. Просто потому, что больше пока ничего не мог поделать.

  • Маришка, привет! А ты с кем оставила-то? – навстречу Марине шла ее соседка, баба Галя.
  • С медсестрой, – буркнула Марина и поспешила прочь от старушки.
  • Как это с медсестрой? – не понимая только что услышанное, бабушка Галя остановилась посреди улицы. – Откуда у нас здесь медсестры? А ну погодь!

Старушка кинулась догонять девушку.

  • Мариш, с какой медсестрой-то?
  • С обычной! В роддоме я его оставила! Не нужен он мне! – закричала Маринка. – Отстань, баб Галь!
  • Да ты никак с ума сошла, девка! – всплеснула руками старушка. – Родное дите! Чужим людям!

Маринка хотела накричать на соседку, но вовремя опомнилась: бабушка Галя всегда ее выручала. Кормила, когда мать все пропивала и дома даже крошки хлеба не было, пускала переночевать, когда очередной мамкин ухажер начинал буянить. Маринка даже время от времени жила у нее.

Бабушка Галя единственная, кто не осудил девушку, когда она забеременела от однокурсника, а тот, испугавшись, ее бросил. Она же и отговорила ее сделать аборт, убедив, что Маришка после него может остаться бесплодной. Маришка тогда и решила, что оставит ребенка в доме малютки.

За время беременности она свыклась с ребенком внутри себя. Даже начала разговаривать с ним, поглаживая себя по животу. Смеялась, когда малыш начал пинаться. Но болезненные роды вернули ее мысли к первоначальному плану. Ребенок был оставлен на попечении государства.

  • А ну, айда ко мне! – бабушка Галя взяла Марину за руку. – Я пирог спекла, молока у Катерины специально для тебя взяла. Думала, буду твои силы молочком восстанавливать. А ты... Вона как!

Маринка послушно поплелась за старушкой.

  • Баб Галь, ну куда он мне? На что я его буду растить? Я не работаю, учусь, денег у меня нет, – оправдывалась девушка.
  • А ему какого? Он ведь не просил себя рожать! Ему сейчас в сто раз хуже: он ничего не может! Лежит сейчас, бедненький, в мокрых пеленках и плачет! Там ведь все по часам – хоть заревись! Неужели тебе собственную кровиночку не жалко? Он-то в чем виноват?
  • Баб Галь! Ну что ты мне душу-то рвешь? Чего ты от меня хочешь?
  • Я хочу, чтобы ты в ум вошла! Тебе самой-то нравится всю жизнь никому ненужной быть? Ты всю жизнь, как былинка в поле росла – неприкаянная, необласканная... Неужели ты такой жизни своему дитю хочешь?
  • У меня ты была, баб Галь, – улыбнулась сквозь выступившие слезы Марина.
  • Во-во! А у него кто? Ни-ко-го!

Маринка разревелась.

  • Вобщем иди и забирай назад своего малыша! Кого родила-то?
  • Мальчика-а-а..
  • Вот! Иди и забирай! Принесешь ко мне! Будете жить у меня! Вместе, как-нибудь, вырастим – не хуже других! У меня от внуков много какой одежки осталось – есть во что пацана нарядить! Я и посижу иной раз, пока ты учиться будешь! Давай! Иди!

Матвейка снова проснулся от холода. Ему опять было мокро и хотелось кушать. Стояла тишина. Значит еще рано. И плакать бесполезно. Но очень хотелось. Неожиданно послышались громкие голоса. Кто-то подошел к кроватке Матвейки и взял его на руки. Руки были мягкими и теплыми.

  • Сыночек мой, – прошептал незнакомый, но такой родной голос. Через несколько минут Матвейка был в новой штучке, под названием памперс, новых теплых штанишках, кофточке и шапочке. Завернут в теплое одеялко и на руках, тепло которых ощущалось даже через одежду. Матвейка понял – за ним пришла мама!

__________________________________________________

Марина поправила цветы и посмотрела на фотографию улыбающейся старушки. Как давно она не была на этом кладбище!

  • Ты прости меня, баб Галь, – произнесла женщина, – сама понимаешь – рождение внука отнимает много времени. У Галки, дочери, были очень тяжелые роды. Мы с мужем сильно переживали. Но, слава богу, все обошлось! Уже дома. Игорь, ее муж, такой заботливый! А ведь не хотел в ближайшие годы детей иметь! Говорил, что успеют еще! Чуть на аборт не послал! Ладно я отговорила! Теперь вот вожусь... Ну, а как? Родная ведь кровиночка!

За спиной послышались шаги. К могилке подошли двое: Матвей с супругой Ирочкой.

  • Ну как тут у нас бабушка Галя? – улыбаясь, поинтересовался мужчина.
  • Лежит, слушает... – ответила Марина.
  • А мы вот приехали вам сказать, что ждем пополнения! – Матвей обнял супругу.
  • Ну наконец-то! – обрадовалась Марина. – Баб Галь, ты слышала? Твой любимчик все-таки решил стать отцом!

Немного постояв над могилкой, они попрощались и пошли к машине. Вслед им с фотографии глядела все также улыбающаяся бабушка Галя, благодаря которой когда-то юная, потерявшаяся девчонка обрела семью и счастье.

Автор Вера С.

Cirre
Чудовище
Первыми словами мамы, когда я тихонько вернулся с улицы и закрыл дверь в квартиру, были: «Бог ты мой. Ну и Чудовище». Она, присев на небольшой стульчик возле зеркала, поочередно переводила взгляд то на меня, то на нечто, которое я принес с улицы. Нечто тихо сопело и, прижавшись к моей ноге, слабо подрагивало от холода.
Этим «нечто» оказался пёс. Обычный, безродный «дворянин». Кирпичного цвета с черными подпалинами, словно его и правда лизнул огонь, с желтыми глазами, так не характерными для собаки, и вытянутой нижней челюстью, из-за чего клыки пса упирались в нос. Грязная шерсть торчала колом, левый бок был ободран, так еще и правая лапа была поджата, словно кто-то перебил её палкой. Пес тихо сопел, смотря на маму. Тихо сопел и я, трогая грязную голову пса пальцами.

— Мам... Можно его оставить? — робко спросил я. Мама грустно улыбнулась, посмотрела на Чудовище и покачала головой.

— Нет...

— Но, почему?! — пес вздрогнул, услышав мой крик. — Я сам буду с ним гулять. Буду еду ему готовить.

— Самим есть нечего, еще и Чудовище это, — вздохнула мама. — Отведи обратно, где взял.

— Нет! — снова закричал я, прижимая напуганного пса к себе. — Он мой. Он... такой же, как я.

— Сынок, ну глупости-то не говори.

— Буду говорить. Я — калека и он калека. А двум калекам легче.

— Какой ты калека, глупыш? — улыбнулась мама, опускаясь передо мной на колени.

— Такой... — слова, как обычно, застряли в горле, и я в который раз не смог сказать то, что думаю. — За-зааика.

— Отец будет против. Ты знаешь, как он к собакам относится. Тем более, к бродячим, — не сдавалась мама. Правда она замолчала, когда Чудовище поднял морду и осторожно лизнул её руку.

— Видишь. Ты ему нравишься. И папе он понравится. Он хороший. Правда, — слезы текли по моим щекам, оставляя грязные дорожки.

— Если отец скажет «нет», то я ничего не смогу сделать, — вздохнула мама, посмотрев на Чудовище. — А такое Чудовище мало кому понравится.

— Понравится. Увидишь. Пожалуйста! — я сжал кулаки и перешел к главным аргументам. — Я буду пылесосить каждый день. И посуду мыть. И если он накакает на полу, я сам уберу. Все буду убирать.

— Помой его сначала, горе ты мое, луковое. А то он и правда — Чудовище, — улыбнулась мама и отправилась на кухню. А я, не веря своим ушам, посмотрел на пса, в глазах которого заблестела надежда.

Конечно, когда папа вернулся с работы, я потратил два часа уговаривая его оставить Чудовище. Отец хмуро посмотрел на свернувшегося у его ног мокрого пса, потом перевел взгляд на зареванного меня и коротко кивнул. Он еще о чем-то говорил на кухне с мамой, а когда я зашел, чтобы взять кусочек жареной курицы для Чудовища, то увидел, что у мамы в глазах слезы. Но она быстро вытерла их, улыбнулась и превратилась в ту маму, которую я знал и любил. Однако наша жизнь с Чудовищем только начиналась...

Поначалу он пугал всех кто приходил к нам в гости. Пугал бабушек-соседок у подъезда. Пугал моих друзей и других ребят со двора. И, наверное, только я не видел в Чудовище ничего чудовищного. Да, он был не таким, как большинство собак. Да, у него были пронзительные желтые глазищи и кривые зубы, торчащие изо рта. Но я полюбил его сразу как увидел, когда он подошел ко мне, шатающийся от холода и голода на улице той далекой зимой.

Повзрослев, я брал пару раз собак с улицы, но таких умных, как Чудовище больше не встречал. Он словно был благодарен за то, что его приняли в семью и вел себя всегда тихо и порядочно. Он не лаял ночами, услышав чей-то вой вдалеке. Не гадил, не клянчил еду, и всегда ел то, что ему давали. Но больше всего на свете Чудовище любил огурцы.

Его желтые глазищи сразу загорались каким-то сверхъестественным блеском, когда мама делала салат из огурцов и помидоров. Он неподвижно сидел под столом и ждал того момента, когда один кусочек случайно упадет на пол, и когда дожидался его, то моментально съедал, бешено мотая хвостом от удовольствия.

— Странное ты Чудовище, — смеялась мама, бросая ему под стол целый огурец и наблюдая, как радостный пес начинает им весело хрустеть. — За мясом так не прыгаешь, как за огурцами. И где ты его нашел?

— Там, у гаражей, — неопределенно махал я рукой. На самом деле я нашел Чудовище на трамвайной остановке возле заброшенного ларька, где раньше продавали овощи. Он сидел под прилавком и обнимал грязными лапами вялый огурец, смотря на него, как на величайшее в своей жизни сокровище.

Когда я выходил с ним гулять, то практически всегда становился объектом внимания. Бабушки-соседки, охая и ахая, тыкали в Чудовище пальцем, когда он, смерив их задумчивым взглядом, выходил из подъезда. Детвора с визгом разбегалась по деревьям, но пес, не обращая на них внимания, неспешно трусил вперед, изредка оглядываясь на меня, словно проверяя, иду ли я следом. Пару раз в него прилетали палки, когда какой-нибудь испуганный прохожий видел морду Чудовища, вылезающую из кустов, но пес никогда никого не кусал. Даже не лаял. Смотрел осуждающе на того, кто в него бросил палкой, разворачивался и возвращался ко мне. Лишь раз он превратился в настоящее чудовище, когда меня принялся доставать Мишка из дома напротив, у которого был больной и холеный доберман Джек.

Я специально старался обойти его стороной, порой выходил позже, но Мишка нарочно выводил Джека на прогулку второй раз, только увидев нас с Чудовищем в окно.

— Ы! Два урода! — смеялся он и, злобно оскалившись, тыкал в Чудовище пальцем. — Какой хозяин, такая и собака.

— Отвали, — бурчал я, потому что Мишка был больше и сильнее. Да и Джек его пугал меня до чертиков.

— А то что? — издевательски отвечал он. — Скажу Джеку «фас» и от урода твоего только клочок шерсти останется!

Однажды он действительно сказал «фас», только Джек кинулся не на Чудовище, а на меня. Короткая жизнь не успела пролететь перед глазами, потому что в бок Джеку вдруг врезался мой уродливый пес. Обычно меланхоличный и тихий Чудовище превратился в настоящего Зверя. Шерсть встала дыбом, в глазах полыхала ярость, а кривые клыки щелкали в сантиметрах от холеной шкуры Мишкиного добермана.

— Ты дурак?! — закричал Мишка. — Забери собаку!

— Чудик, фу! Ко мне! — пес нехотя успокоился и, пока Мишка пытался подтянуть взбесившегося Джека к себе, Чудовище уселся рядом со мной и внимательно смотрел на добермана. Шерсть все еще торчала дыбом, да и из горла порой вырывался сиплый рык, но Чудовище даже не шелохнулся, продолжая наблюдать за тщетными попытками Мишки успокоить Джека. Забавно, но после этого случая, Мишка всегда выходил гулять лишь после того, как погуляем мы с Чудовищем.

Сколько я себя помнил, Чудовище всегда был рядом. Если я умудрился заболеть, а болел я часто, то он практически не отходил от моей кровати. Или же сворачивался в ногах и тихо сопел, пока я не усну. Лишь после этого он ковылял до туалета, где стоял бидон с водой и, напившись, возвращался на пост. Ел он один раз в день, когда мама утром пичкала меня таблетками и сиропами. Ну, а когда мне становилось слишком плохо, и температура поднималась до сорока, Чудовище тихо поскуливал и тыкался мокрым носом в мою руку, после чего начинал гавкать, зовя маму. Иногда маме с боем приходилось оттаскивать его на улицу, но Чудовище, вернувшись, сразу запрыгивал ко мне, лизал горячим языком мои пальцы и, свернувшись калачиком, засыпал.

Когда я, повзрослев, уезжал в другую страну, то папа с мамой вышли меня провожать к такси. С ними был и Чудовище. Той ночью он словно чувствовал момент расставания и за всю ночь так ни разу и не спрыгнул с кровати. Тихонько поскуливал, ворчал что-то во сне и вздрагивал, если я принимался чесать его за ухом.

Но вся его меланхоличность исчезла, стоило мне сесть в машину. Чудовище взбесился. Он рвался с поводка, лаял, как сумасшедший, а в итоге выдал такой душераздирающий вой, что даже отец не сдержал слез. Родители потом рассказывали, что он неделю спал в моей кровати и, стоило кому-то позвонить в дверь, с надеждой бежал в коридор и... нехотя возвращался обратно, когда понимал, что это не я.

И как же он радовался, когда я входил домой, приехав в отпуск. Бешено вертясь, скакал рядом, а ночью постоянно просыпался, поднимал голову и смотрел, не привиделся ли ему мой приезд. Ну, а когда приходила пора уезжать, он, словно понимая, тихонько вздыхал по-собачьи, слюнявил мне руку и ковылял в комнату на свой коврик возле моей кровати.

Я не застал, когда Чудовище ушел на радугу. Родители говорили, что он ушел тихо и спокойно, во сне. Странный пес, который всех пугал своим видом, отзывался на кличку Чудовище или Чудик, оказался добрее и красивее самых благородных и породистых собак. Почему-то я всегда верил, что когда-нибудь обязательно встречу его. Может, возле прилавка с овощами. Или на трамвайной остановке, где он будет поджидать меня. Или на белом облаке...

— Хорошая история, — с улыбкой произнес голубоглазый мужчина, сидящий на облаке перед большими золотыми воротами. Стоящий перед ним седовласый старичок с усталыми глазами просто кивнул и улыбнулся, а затем вдруг замер, услышав вдалеке громкий лай.

— Не может быть! — прошептал он, смотря, как к нему со всех ног бежит страшненький пес кирпичного цвета. Голубоглазый мужчина, улыбнувшись, молча наблюдал, как пес, повалив старичка на белые облака, заменявшие пол, принялся вертеться вокруг него, попутно норовя облизать с ног до головы. — Чудик!

— Может, возле прилавка с овощами. Или на трамвайной остановке. Или на белом облаке, — задумчиво произнес голубоглазый, смотря, как старичок и пес медленно исчезают за золотыми воротами. — Если сильно веришь, то так оно и будет. Хорошие истории должны заканчиваться хорошо, — он вздохнул, повернулся к другому человеку, что терпеливо ожидал в сторонке и, улыбнувшись, махнул рукой. — Следующий!

Автор: Гектор Шульц
Пёс Чудовище, спасший мальчика от добермана

Cirre
Знак качества

Антон давно уже поглядывал на турник, на котором так ни разу и не оставил своих отпечатков. Снаряд висел крепко, притянутый четырьмя анкерными болтами к стене, — чего не скажешь о разболтанном по жизни Антоне.
Но сегодня мужчина был тверд. В руке он крепко сжимал ремень — надежный, из кожи испанского буйвола. На такой можно положиться. Антон сам его сделал, как и бумажники, картхолдеры, обложки на паспорт и кучу других изделий, покоящихся на полках и в чревах пакетов из-под продуктов.

Все это теперь достанется неизвестно кому, но Антону было плевать. Несколько неудачных поворотов на склоне под названием «жизнь», и вот ты уже катишься вниз снежным комом. Как оказалось, микрокредиты приводят к микроинфарктам и макродепрессиям. Мечтами и надеждами на чудо не наполнишь холодильник и не заставишь течь воду из крана, а еще ими мало кого удержишь рядом. Работать на нелюбимой работе ради бесконечного погашения долгов не было никакого желания. Выход казался очевидным.

Взобравшись на табурет, Антон почувствовал, как сильно любит дышать.

«Мне нужен знак. Всего один знак...» — мысли проносились в его голове по кругу, как болиды «Формулы-1».

Знаков не было уже давно и ничто их не предвещало. Антон продел конец ремня через пряжку, сделав петлю, и поднял взгляд на турник. Так он простоял несколько минут в звенящей тишине. В комнате что-то щелкнуло. Антон отвлекся и обвел взглядом бездушные вещи. Решив, что ему почудилось, он начал просовывать голову в свой последний и единственный в жизни «галстук».

Щёлк.

«Нет, не почудилось», — Антон осторожно вылез из «вагона поезда, следующего в один конец», и мысленно попросил контролера придержать состав.

Щелкало со стороны ноутбука. Мужчина подошел к столу, тронул мышку, и экран ожил.

— «Жюль Верн оценил вашу запись», — прочитал вслух Антон.

Какой-то человек лайкнул его кожаный ремень коньячного цвета, тот самый, что болтался сейчас на турнике и ждал своего применения. Под фото ремня человек оставил комментарий:

«Ремень хороший?»

Антон несколько раз перечитал эти два слова, будто не понимая их смысла.

«Если бы таким ремнем пороли детей, они просили бы добавки», — ответил мужчина в своей излюбленной манере.

«Класс! Хочу заказать!»

За три года, что Антон посвятил своему хобби, у него не было ни одного заказа. С онлайн-досок объявлений звонили только мошенники, а еще любители халявы, требующие скидку в половину стоимости изделия. Антон совершенно не умел рекламировать себя и ограничился скромной личной страничкой в социальной сети, куда выкладывал свои поделки. Он и не рассчитывал этим заработать —просто убивал таким образом время.

«Эта модель закончилась», — написал Антон и уже хотел закрыть ноутбук, но не успел. Снова раздался щелчок, и под его комментарием возник новый:

«Можете сделать еще? Мне очень нужен именно такой. Пожалуйста».

— Надо же, какой настырный Жюль Верн», — произнес Антон и взглянул на свой ремень, висящий на турнике, словно заснувший гимнаст.

«По стоимости будет восемь тысяч».

«Ок. Куда перевести деньги?»

К такому Антон не был готов. Цену он взял с потолка, и она явно была в два раза выше рыночной. Специально, чтобы его оставили в покое. Исключительно ради любопытства он написал номер карты и стал ждать.

«Минуту», — появился новый комментарий.

— Откуда он вообще взялся? — Антон кусал сухие губы, изучая совершенно пустую страницу таинственного заказчика: ни фотографии, ни друзей, ни одной записи в профиле. Только фальшивое имя.

Телефон пиликнул. На экране загорелось сообщение: «Перевод 8000 от Андрея Константиновича В.»

— Вот ты и попался, Жюль Константинович Верн, — усмехнулся Антон.

Зайдя в приложение, он с тоской взглянул на свой счёт: –695000 рублей. Эти восемь тысяч не сильно исправили положение, но Антон не мог отказаться от работы. Это ведь его первый заказ — нельзя уйти из жизни мошенником. Хорошо, что заготовки были в наличии.

«Через неделю будет готово», — написал Антон и сразу принялся за работу. Хотелось закончить как можно скорее и вернуться к тому моменту, на котором его прервали.

Через пятнадцать минут в динамике ноутбука снова щелкнуло. Антон прочел сообщение уже с телефона:

«Скажите, а вы где-то этому учились?»

«В интернете», — коротко ответил Антон.

«А почему решили именно кожей заняться?» — продолжился допрос.

«Это вам для новой книги, что ли, сюжет?»

«Вы меня раскусили! Шучу. Нет, я не пишу. Жюль Верн просто любимый автор моего сына».

«Ясно. Решил заняться кожей, потому что всегда хотел носить Луи Виттон, но то, что предлагали на нашем рынке, Луи бы не одобрил. Попробовал сделать себе зажим для денег, понравилось. Правда, пока не использовал ни разу, так как зажимать нечего».

«У вас хорошо получается, не отличишь от дизайнерских изделий».

«Спасибо. Можете меня не отвлекать? Я начал над вашим ремнем работать».

«Прошу прощения. Творите!»

Антон управился за четыре дня вместо заявленной недели. Пока он трудился, ноутбук продолжал издавать щелчки. Таинственный собеседник прошелся по всем изделиям кожевника и оценил каждое. Он расспросил обо всех нюансах промысла и задал еще с десяток вопросов, никак не связанных с кожей и заказом, вроде: «А кто вы по профессии?», «А нужно ли для такой работы специальное дорогое оборудование, мастерская, вдохновение?» и тому подобных.

Антон отвечал кратко, со свойственным ему сарказмом, мечтая скорее разобраться с новым долгом, тянущим его в яму ответственности. Но заказчику, кажется, нравились такие колкие отписки. Через четыре дня мастер сообщил об окончании работы и послал фото клиенту.

Но вместо своего адреса тот написал, что теперь хочет кошелек и обложку на паспорт. Но не из коллекции Антона, а выполненные по фотографии, найденной в интернете.

«Не дадут спокойно уйти», — чертыхался про себя кожевенник-самоучка.

На кошелек и обложку ушло еще около недели. Потом дошло до картхолдера и чехла для телефона. Деньги исправно приходили на счет, потихоньку уменьшая отрицательный баланс. Питавшийся все это время пустыми макаронами, Антон даже осмелился расчехлить свой неприкосновенный запас и, купив мяса, приготовил целую сковороду жаркого.

Заказанные изделия копились. Жюль Верн продолжал писать на отвлеченные темы. Иногда рассказывал какие-то незначительные детали из собственной жизни, философствовал, делился предпочтениями в еде и музыке.

Антон отвечал сначала нехотя, затем ввязался в какой-то глупый спор, выиграл его, позлорадствовал, извинился, предложил новую тему для разговора. Работа растягивалась с утра и до ночи. Мужчина не был профессионалом, поэтому времени на каждое изделие уходило много. Часто получался брак. Горбясь по несколько часов над рабочим столом, мастер начал ощущать болезненное давление в спине и иногда подходил к турнику, чтобы просто повисеть. Ремень все еще был там: изображал твердый знак, намекая на совсем не мягкое окончание.

«А сумку вы сможете сделать?» — спросил Жюль Верн, когда Антон закончил с последним заказом.

«Простите, я никогда их не делал. Не могу брать с вас деньги, так как не уверен в результате», — честно ответил Антон.

«Ну вы попробуйте, а как получится, я у вас ее выкуплю», — не отставал Жюль.

«Простите, но у меня закончилась кожа, с себя срезать не смогу, а купить новый материал не на что».

«Скажите, где и что нужно заказать, и я пришлю».

«Зачем вам это? — не сдержался Антон, чувствуя какую-то внутреннюю злобу. Он не хотел быть кому-то обязанным. Это сильно давило, а он устал быть под давлением. — Есть куча мастерских, способных сделать сразу и хорошо, почему бы не обратиться к ним?»

«Я не хочу к ним. Я хочу, чтобы сделали именно вы. Если вопрос только в деньгах, то нет проблем, я заплачу. Деньги не главное, поверьте, я-то знаю...»

«Вопрос не в деньгах. Вопрос в том, что вы от меня хотите?!»

После этих слов Жюль Верн пропал и не появлялся до следующего утра. Всю ночь Антон места себе не находил, чувствуя стыд за то, что обидел человека. А еще у него жутко чесались руки: хотелось шить, резать, клепать, кантовать. Заказы Жюля вернули Антону чистые мысли, вернули желание существовать.

«Хочу общения, — появилось сообщение утром, а следом еще одно: — Простите, интернет вчера закончился. Мне нужно от вас общение, и я готов заказывать столько, сколько нужно, чтобы мы продолжили эти беседы. Мне очень понравилась ваша манера вести диалог, ваша решительность, преданность делу и жизни. Признаюсь честно, я хотел заказать ваш ремень совсем не для талии, если вы понимаете, о чем я...»

«Не понимаю», — ответил Антон, но, кажется, начал догадываться.

«Видите ли... Я лишился многого в жизни, очень многого... И мне начало казаться, что она потеряла всякую ценность. А тут я случайно попал к вам на страницу и увидел тот ремень. Мне он так понравился, и я решил, что он-то мне и поможет со всем покончить. А потом вы начали ерничать и отвечали на все мои вопросы идиотскими шутками. У вас замечательное чувство юмора! В общем, мне стало легче... немного. Думаю, что вы мне помогли, и помогаете до сих пор тем, что не игнорируете».

Мурашки оттоптали Антону всю спину, когда он читал это сообщение.

Он снова глянул на ремень, который должен был забрать одну жизнь, а вместо этого три недели удерживал на плаву две. Он встал, подошел к турнику и, сняв с него ремень, опоясал им джинсы. Затем повис сам и сделал несколько подтягиваний, на сколько хватило сил. Спрыгнув, он уселся за ноутбук.

«Вот тут можно заказать материалы», — отправил Антон ссылку на магазин, а затем написал свой адрес.

«О, а я в соседнем городе живу! — ответил Жюль Верн. — Может, я сам привезу вам сырье? Заодно и познакомимся лично».

Антон задумался. Вся эта ситуация до сих пор казалась странной, но тут снова пришло сообщение от Жюля:

«Вы знаете, мой хороший приятель занимается созданием и раскруткой сайтов. Могу в обмен на сумку предложить вот такую помощь для продвижения вашей мастерской. Не обещаю, что что-то выйдет, но попробовать можно».

«Спасибо большое, — пальцы Антона замерли над клавиатурой, он некоторое время собирался с духом, а потом решительно продолжил: — Я буду рад вас видеть у себя в гостях, меня Антон зовут».

«Очень приятно, а меня — Андрей».

Александр Райн
Кожевник и заказчик спасают друг друга от самоубийства

Cirre
Витька
Витька всегда был странным. И это ещё мягко говоря. Ржали над ним, конечно. Он не обижался. Он вообще вроде не понимал, что что-то не так делает.

То пришёл в кедах не на ту ногу. Левый на правую нацепил, и наоборот. Как налезли только? Говорит, решил попробовать, вдруг понравится. На следующий день смотрю – нормально обул. Не понравилось, видно.
Он вообще не особо заморачивался насчёт одежды. Нет, голым не ходил, конечно, типа холодно, но мог, например, пиджак нацепить поверх пижамы. И галстук ещё такой узенький, с волком из «Ну, погоди!». Весь универ ржал.

В общем, к концу первого семестра снискал себе Витька славу этакого деревенского дурачка. Мы даже ставки делали, что он ещё такого завтра отчебучит. А ему пофиг. Он же не от мира сего.

Бывало, сядет на перемене на подоконник и уставится в чистый лист бумаги. Наши уже знают, что прикол. «Что, – подкалывают, – это ты, Витёк, делаешь?» А он: – «Рисую!» Все ржут: – «Что, не получается?» «Отчего ж, – говорит, – очень даже. Вот, смотрите! Лес, горы, солнце, второе, а это магоставр. Не видите? Странно... Значит, не дано вам». И улыбается как-то загадочно, так, что вроде смешно, но отчего-то думаешь, что вдруг он прав?

При этом учился Витька отлично. Ему всё как-то само собой давалось. Ни разу не видел, чтобы он зубрил что-то. Не помню даже, чтобы учебник открывал. И конспектов у него не было. На лекциях сидел, слушал, но фиг знает, может в это время магоставров своих гонял. Лицо один хрен отрешённое, не поймёшь. Самое поразительное, что экзамены на раз-два сдавал. Возьмёт билет и сразу давай шпарить. Без подготовки! Бойко говорит, но не по-книжному. Это я сначала думал – заучивает, потом прислушался – не-а. Своими словами о том, что хорошо знает, как если бы я про бабушкину кошку рассказывал. Преподам, конечно, нравилось. Улыбались, пятёрки ставили, в пример нам его приводили. Но если для этого дурачком надо стать – то нет, извините. Мы лучше как-нибудь так.

Так получилось, что я несколько сблизился с Витькой. Не то что бы мы стали друзьями... просто я сел с ним рядом в первый день. Я ж ещё не знал. Ну и волей-неволей стали общаться. Он, кстати, учиться помогал. Подсказывал в нужный момент. Сидишь, тупишь на самостоятельной, а он раз – и сунет листок с нужной формулой. Или ещё что. Короче, полезно было рядом с ним сидеть. Но не это главное – нравился он мне. Он же безобидный, беззлобный. И добротой от него какой-то веяло. А главное – не чванился. Другие всё цену себе набивают, петушатся. А Витька – такой как есть. Улыбается, и всё. То ли отречённо, то ли мудро, фиг знает. Кажется, я постепенно начал как-то иначе его воспринимать. Он смотрел на нас – придурков, как на муравейник. Копошимся чего-то, ползаем по планете, планы строим, а он улыбается, потому что забавные мы.

Мы с ним до остановки вместе ходили, разговаривали. Витька не особо любопытным был, а про себя вообще почти ничего не рассказывал. Чаще всего на общие темы беседовали. О музыке там или обо всякой фигне. Но один раз он мне вдруг говорит: «Не бери!» Я не понял. «Не бери, – говорит, – машину. Сломается». Я никому не говорил, деньги копил. Никто не знал про машину. Не послушал, купил. Сломалась. Поэтому опять мы с ним до остановки вместе.

А один раз Витька меня вдруг буквально за шкирку схватил перед переходом. Я опешил – никак от него не ожидал. И тут – вжих! – дебил какой-то на красный пролетел. Реально мне шага не хватило до смерти. Я аж вспотел сразу, губы затряслись. А Витька улыбается: «Рано тебе ещё».

После этого я, конечно, заинтересовался. Давай спрашивать. Типа, ты откуда знаешь, кому рано, а кому пора. А он – знаю. «Ну расскажи тогда про меня!» – спрашиваю. «Вообще-то людям нельзя знать про свою судьбу, но у тебя всё будет хорошо. Только помочь тебе надо будет».

Да-да, конечно... Это про любого можно сказать. Я ему говорю: «Мозги не парь мне! Давай конкретно: например, как наши завтра с финнами сыграют?» «Продуют ноль – один, но я тебе это не говорил!» – спохватился.

Да, проиграли наши. Ну и что? Это и так было очевидно. Да, ноль – один. Ну, угадал. Тоже мне, провидец великий!

Но постепенно стал я понимать, что не свистит Витька. Многовато случайностей на квадратный день. То как бы невзначай скажет, что завтра можно проспать – первой пары не будет. Я прихожу, конечно, и выясняется, что препод заболел. То вдруг примется объяснять какое-то правило, пока не добьётся, что оно у меня в подкорке засядет, и надо же! – на экзамене именно этот вопрос попадётся. Как-то среди ночи телефон заорал. Глаза продрал – пропущенный от Витьки. Пошёл на кухню водички попить, а там газ не закрыт. И так далее. Я даже удивляться почти перестал, принимал это как данность, ну, типа Витька – мой ангел-хранитель.

«Бабушку-то в больнице навести», – один раз мне говорит. Ни фига себе! Она что, в больнице? Звоню матери, и правда. Утром, оказывается, положили.

В больницу мы вместе поехали. Витька сказал: «Я с тобой», и я пожал плечами. «Это Витя», – говорю бабушке, а она мне: «Ой, как я рада тебя видеть!»

Ну, с бабушкой всё хорошо оказалось, но я не спешил уходить, потому что соседка её по палате не отпускала, сама того не желая. Девчонка моего возраста, худющая и вот с такущими синими глазищами! Типа книжку читала, а сама всё зыркала и улыбалась. А я же стесняюсь. Отворачиваюсь, а сам украдкой взгляды бросаю.

«Ну ты чё! – мне потом Витька говорит. – Чего шанс упустил? Короче, вот тебе её телефон, Викой зовут, звони прямо щас».

Вика очень удивилась, откуда телефон узнал, я сказал, что по глазам прочитал. Витька почему-то отказался шафером быть. Я даже чуть не обиделся, но он сказал, что теперь я в надёжных руках.

Я потом уже, после всего, понял, почему никто Витьку не помнил. Одногруппники, которые ржали, таращились на меня недоумённо. Вика, бабушка, преподов я уж и спрашивать не стал, а то и так чуть было Витькину репутацию не приобрёл. Короче, никто его не помнит. А он же меня предупреждал тогда.

Когда сказал, что скоро уедет. Когда мы разулись и на лужайке отдыхали, когда последний экзамен сдали на втором курсе. Он мне тогда сказал, что сын у меня родится. И великим станет. И что это очень важно, поэтому мне надо было помочь, чтобы всё срослось. И ещё сказал, что давно уже со мной, только не всем и не всегда дано видеть то, что видеть не обязательно. Я его тогда спросил, знает ли он своё будущее. Он сказал, что да, теперь знает, потому что свою миссию здесь выполнил, а работы везде полно. Сказал, что к магоставрам отправится, и улыбнулся – типа шутка. Но фиг знает...

«И когда?» – я его спросил. «А прямо щас!» – ответил он и исчез. Только кеды в одуванчиках остались.

А сына я, конечно же, Витькой назвал...
из инета

свет лана
Ты чего такой грустный с прогулки вернулся, мелкий? — большой рыжий кот смотрел на притихшего маленького щенка...
  • Дядя Бась, а правда говорят, что я вам не родной? — тихонько спросил тот. — ЧТО? Как это не родной? А какой?!
  • Ну, говорят, что я на вас не похож, вы вон рыжий весь, хозяйка наша блондинка, хозяин шатен, а я... черный. Я не похож ни на одного из вас, приемыш, — вздохнул Гриша.
  • Как это приемыш? Кто тебе такую глупость сказал?
— Ворона сказала, говорит, вы жили все вместе, а потом меня подобрали.
  • Не слушай этого помоечного петуха, тоже мне, неродной. Да ты вылитый наш. Мы же тебя долго выбирали, мешок денег за тебя отвалили. Ты наш.
  • Правда? — с надеждой посмотрел на кота Гриша.
  • Конечно правда, только ты это, не задавайся. В этой квартире главный я, потом наша хозяйка, потом Сашка, муж ейный, а потом уже ты.
  • После тараканов? — спросил щенок, вспоминая, что кот ему говорил, когда он только сюда приехал.
  • Не, тараканов у нас нет, поэтому сразу, после Сашки. И вообще, глянь в зеркало. Видишь?
  • Что?
  • Что, что, ты ж моя копия.
  • Где?
  • Ну, вон, смотри, глаза такие же хитрющие, мордень наглая, клянчишь еду грамотно — это в меня. Спать любишь на боку — это в Настю. Ну и дурной ты — это в Сашку. Короче, ты вылитый наш. Иди давай, лапы мой. А то пришел тут, грязюку развел, это тоже в Сашку.
Лобастый щенок радостно убежал в ванну.
  • Ну, ворона, я тебе все перья выщипаю, — подумал кот.
  • Это ж надо дитёнку такое сказать. Я что зря его всему учил? Моя это собака, моя.
Кто его облизывал? Я!
Кто его по ночам успокаивал, когда он по мамке скучал? Я!
Кто ему свой любимый мячик отдал после того, как он его обслюнявил? Я!
А всё почему?
Потому что он наш!
Рыжий кот пошел проверить, как моют щенка, а то знает он этих хозяев, или пенкой в глаза попадут, или не высушат ребенка до конца. Ребёнки они такие, за ними следить надо.
Ну и порадоваться, что не тебя моют...
© Олег Бондаренко

Cirre
Навстречу солнцу

— Девушка, заберите своего хулигана!

— Это еще неизвестно, кто первый начал!

Пока молодые мамочки выясняли отношения, два мальчугана в песочнице рыдали, с упоением отбирали друг и друга игрушки и посыпали песком головы. Вытащив малышей и наскоро отряхнув песок, девушки обменялись злобными взглядами и разбежались в стороны. На детской площадке воцарились тишина и покой.
Однако на следующий день ситуация повторилась. Трехлетние пацаны делили сферу влияния, мамочки обвиняли друг друга в смертных грехах. В какой-то момент одна из девушек запнулась, широко распахнула глаза и вдруг засмеялась, указывая куда-то пальцем. Ее оппонентка, никак не ожидавшая такой реакции, растерянно оглянулась.

Крупный, плотный Сашенька деловито подталкивал на высокую скамейку худенького Мишу. Взобравшись на возвышение, Мишенька протянул руку Саше и помог ему залезть. Пацаны удобно устроились на скамейке плечом к плечу и что-то увлеченно обсуждали, показывая друг другу настоящее сокровище — маленькие машинки.

— Вот они, мужчины, какие непостоянные! Променяли нас на машинки, — улыбнулась одна из девушек. — Меня Света зовут.

— Я — Мария. Да уж, мужчин сложно понять.

*


Семьи Саши и Миши жили в соседних домах, поэтому мальчики с мамами часто гуляли на одной детской площадке. В детский сад пацаны пошли в один и тот же. И тут уже точно стало понятно, кто ведущий в этой парочке. Невысокий худенький Миша, непоседа и фантазер, фонтанировал идеями. Крепенький основательный Сашок, выслушав друга, задумывался на несколько минут, а потом предлагал, как воплотить эту идею в жизнь.

— Саша, видел кошку, которая приходит в детский сад? — Миша отчаянно любит всех животных. — Надо ей построить домик, чтобы не замерзла.

Саша вытащил запасное покрывало из кладовки. В укромном уголке мальчики сделали для кошки уютную лежанку, предварительно приманив животное котлетой, припасенной во время обеда. Потом нянечка с воспитательницей полдня ловили в группе перепуганное животное.

— Сашка, тихий час придумали слабаки, — Миша задумчиво смотрит в окно. — Давай отправимся в путешествие.

Три дня Саня собирал и прятал в своем шкафчике кусочки хлеба. В тихий час мальчики, прихватив сухари, вылезли через окно туалета, протиснулись в щель в заборе и отправились в увлекательное путешествие. Хорошо, что у Мишиной соседки по подъезду был выходной в этот день, и она увидела пацанов на перекрестке. Влетело тогда от родителей обоим.

В шесть лет Миша влюбился. Его избранница, прекрасная Светочка из параллельной группы, не обращала внимания на страдания мальчика. Саша решил помочь другу произвести на девочку впечатление.

— Вовка, будь настоящим другом!

— А что надо делать? — соседский мальчик уже ходит во второй класс, и во дворе считается почти взрослым.

— Купи в зоомагазине мышку.

— А что мне за это будет? — Вова всегда был рассудительным и практичным мальчиком.

— Я тебе отдам упаковку жвачки.

Против такого сосед не смог устоять. Приобретенный зверек был помещен в очень красивую картонную коробочку. Девочка открыла подарок вечером, когда ее пришла забирать из детского сада мама. Визжала Светочка, визжала ее мама, визжала воспитательница...

*


Учились друзья в одном классе. Учителя всеми силами пыталась направить кипучую энергию Миши в созидательное русло, но получалось не всегда.

— Семенов, зачем ты это сделал?

— Так красиво, Татьяна Николаевна.

Миша решил раскрасить мир в яркие цвета. Саша принес из дома краски и положил кусочки в бачок унитаза. Урок был сорван, все ученики бегали в туалет посмотреть на цветную воду.

Перед новогодними праздниками друзьям поручили украсить класс.

— Приклейте снежинки на мыльный раствор на окна, стены и доску, — Татьяна Николаевна вручила мальчикам кусок мыла и целую пачку ажурной красоты, которую старательно вырезали девочки из белой бумаги.

Как делать мыльный раствор, мальчики не знали. Саша сбегал домой и принес тюбик клея «Момент». Снежинки держались прекрасно, вот только отдирать их пришлось мамам, срочно вызванным в школу.

*


В старших классах Миша неожиданно увлекся альпинизмом, пленившись романтикой гор. Теперь все свободное время он проводил в бассейне, спортивном зале или на скалодроме. У него появились новые друзья — такие же романтики, мечтающие увидеть восход солнца на вершине горы.

Рассудительный и спокойный Саша мог часами сидеть за компьютером, изучая языки программирования и пытаясь самостоятельно писать программы.

Пролетели школьные годы... Миша отслужил в армии, вернулся в родной город, заочно учился на спортивного тренера и работал инструктором на любимом скалодроме. К двадцати годам за его плечами было уже несколько серьезных восхождений. Саша поступил в институт, всерьез занимался программированием и подрабатывал в небольшой компании системным администратором.

Теперь молодые люди, сохранившие дружеские отношения, встречались редко, чаще созванивались. Тем приятнее была неожиданная встреча во дворе.

— Саня, привет!

— Миха, здорово! Что-то ты сегодня рано домой идешь, — Саша не скрывал удивления.

— Экзамены скоро, надо готовиться.

Ребята увлеченно обсуждали новости и не заметили, что мешают проехать незнакомому молодому человеку на инвалидной коляске.

— Ребята, посторонитесь немного, — незнакомцу надоело ждать, когда его увидят.

— Ох, извини, друг, — Миша подвинулся. — Ты в гости к кому-то приехал? Не видел я тебя раньше у нас во дворе.

— Нет, недавно переехали в этот дом. Купили квартиру вон в том подъезде на первом этаже, чтобы мне было удобнее выезжать на улицу.

— И я в том подъезде живу. Пойдем, провожу, — Миша взялся за ручки кресла. — Санек, звони, поговорим.

— Пока, Миха, позвоню.

*


Миша повез кресло в сторону родного подъезда.

— Меня Миша зовут. А тебя?

— Дима.

Михаил помог новому знакомому заехать в квартиру, попрощался и пошел домой.

Следующим вечером парень опять увидел во дворе Дмитрия. К Мишиному удивлению, молодой человек не просто сидел в кресле, а работал с гантелями. Сейчас, когда Дима сидел с обнаженным торсом, было видно, что он когда-то серьезно занимался спортом.

— Привет, Дима, — молодые люди пожали друг другу руки. — У тебя хорошо разработан плечевой пояс.

— Здравствуй, Миша. Спасибо. Раньше занимался альпинизмом. Вот, стараюсь не раскисать.

— Альпинизмом? Здорово! А где был? С кем ходил? — Миша засыпал парня вопросами. — А ноги? Это в горах разбился?

— На какой вопрос отвечать первым? — улыбнулся Дима. — Давай, расскажу все по порядку.

*


Стать альпинистом Дима мечтал с детства. Кто-то хочет стать летчиком, кто-то — врачом, а Дима мечтал о горах. Он пересмотрел множество художественных и документальных фильмов, перечитал массу книг об альпинизме и все больше утверждался в своем желании. Дима не просто мечтал, а упорно шел к цели: занимался спортом, записался в клуб альпинистов. Первое серьезное восхождение совершил в шестнадцать лет и понял, что это то, чем он хочет заниматься все свою жизнь.

— А с ногами что? — Миша слушал нового друга и узнавал себя.

— Нелепая случайность, — Дима нахмурился. — В чем-то сам виноват.

В тот день он тренировался на скалодроме — без страхующего, высоко не поднимался. Рядом трассу проходил новичок — с другим тренером — залез на самый верх и начал спускаться. Момент, когда новичок сорвался, Дима не уловил. Болтаясь на страховочном тросе, как маятник, паренек сбил его — Дима упал на спину в стороне от матов и подняться уже не смог.

— А что врачи говорят? — Миша проникся историей парня.

— Говорят, что серьезных повреждений нет. А ноги отнялись на нервной почве. Что-то в голове перемкнуло, организм таким образом включил программу самозащиты.

— И ничего нельзя сделать?

— Может, само пройдет. А может, останется навсегда. — На глазах парня блеснули слезы.

Михаил промолчал в ответ. А что тут можно сказать?

— Знаешь, Миш, у меня есть мечта — еще один раз подняться в горы. А потом уже...

*


— Саш, а помнишь того парня на инвалидной коляске? — Михаила переполняли эмоции, и он решил поделиться с другом. — Он тоже альпинист, повредил спину на скалодроме.

— Обидно остаться в кресле на всю жизнь, — сочувственно ответил Саша.

— У него есть мечта — подняться в горы еще раз.

— А ты к чему это говоришь? — Саша хорошо знал своего друга.

— Помочь бы ему.

Саша привычно полез в интернет. Через час он перезвонил другу.

— Нашел! В России есть несколько человек, поднявшихся в горы на инвалидных колясках. Один даже на Эльбрус поднялся.

— Сашка, ты молодец!

Миша развил бурную деятельность: пообщался с друзьями из клуба, проконсультировался со спортивными врачами и понял, что Димина мечта осуществима.

— Дима, тут такое дело, — ребята опять встретились во дворе. — Я поспрашивал у знающих людей. В общем, теоретически, ты бы мог подняться еще, но надо подготовиться как следует.

— Ты серьезно? — Дима недоверчиво посмотрел на Мишу.

— Ну да, — зачастил парень. — Я же тренер. Разработаю специальную программу, возьмем год на подготовку, посмотрим склоны, поспрашиваем знающих людей.

*


Своим энтузиазмом Миша заразил и Сашу. Ребята начали больше времени проводить вместе с Димой в спортивном зале. Искали информацию о проходимости склонов и перевалов, возможности стоянок на станциях, согласовывали восхождение человека с ограниченными возможностями с Федерацией альпинизма, приглашали спонсоров.

Год пролетел в заботах и поисках. Восхождение традиционно начали 8 августа, в международный день альпинизма. На маршруте помогать ребятам вызвались два волонтера.

Сложности начались на второй день восхождения. Один из волонтеров, толкавших тележку, не заметил камень и сильно повредил ногу. Ребята вызвали спасателей и дальше пошли вчетвером. После полудня начался дождь. Насквозь промокшие, они с трудом поставили палатку. Костер с вечера развести не удалось, поели сухари, консервы, запили холодной водой. Второй волонтер проснулся с больным горлом, кашлем и высокой температурой.

— Ребята, его надо оставлять в лагере. Парень не дойдет и нас заразит, — Миша оглядел друзей.

— Давайте оставим продуктов и лекарства, вызовем спасателей.

— Так и сделаем. Дорог каждый день, надо идти.

Тропа дальше становилась уже, а камней и сучьев больше. Во многих местах ребятам приходилось переносить Диму на руках, потом перетаскивать коляску. Последние два километра до намеченной стоянки дались особенно тяжело. Дима в кровь стер ладони и отбил спину и поясницу о жесткое сиденье коляски. Уже из последних сил ребята установили палатку и разожгли костер. Готовить сил не было, опять перекусили консервами.

*


— Миша, Саша, вставайте! Скорей!

— Что? Что случилось? — ребята разом подскочили.

— Солнце встает. Проспите!

На востоке, выше уходящих облаков, появилась тонкая розовая полоска. Действительно, ребята чуть не проспали самое важное. Пока Саша разводил костер и готовил завтрак, Миша помог Диме поудобнее устроится в кресле. Рассвет молодые люди встретили с кружками горячего кофе и пряниками.

— Эгегей! — шепотом прокричали ребята навстречу солнцу. Золотое правило о соблюдении тишины в горах они помнили.

Обратная дорога была во многом сложнее подъема. Теперь приходилось следить, чтобы коляска не покатилась вниз и не опрокинулась. Дима с огромным трудом удерживал ее сбитыми руками. Было видно, что силы стремительно заканчиваются.

— Дима, давай остановимся и вызовем спасателей. Ты же уже поднялся, спуск не считается.

— Нет, я смогу.

И он смог. У подножья ребят встретили инструкторы маршрута, волонтеры, спортсмены. Были приветственные крики, поздравления, шампанское и ощущение всепоглощающего счастья. Им удалось воплотить в жизнь мечту.

*


Через неделю отдохнувшие ребята встретились во дворе. Делились воспоминаниями, строили планы.

— Ребята, — Дима улыбнулся друзьям. — Я хочу еще раз сказать вам спасибо.

— И тебе, Димон, спасибо. Столько впечатлений! — Миша выглядел довольным. — Я еще никогда так классно не проводил отпуск.

— А еще... смотрите...

Медленно и осторожно Дима спустил обе ноги с подножки кресла.

— Ты что? Ты сам? — у Саши аж дыхание перехватило от радости. — Они шевелятся? Ты можешь ходить?

— Ну, «ходить», это громко сказано. Чувствительность немного вернулась, пальцы шевелятся.

— Отлично! — Миша искренне обрадовался за друга. — Следующим летом пойдешь в горы на своих ногах. А то мы с Сашкой в этот раз замучались за тобой кресло таскать.

Автор рассказа: Зоя Сергеева
Друзья помогают альпинисту в коляске снова подняться в горы

Cirre
Отгул
В кои веки решил отгул отгулять. Проснулся утром, дома никого нет. Красота!
Выхожу на кухню, глядь – мусорное ведро переполнено. Три дня им талдычу:
  • Вынесите мусор, вынесите мусор. Хоть бы кто почесался. Плюнул, вынес сам.
Пошел в ванную ведро сполоснуть, сполоснул, поставил. Потом думаю, раз уж сюда пришел, заодно и сам сполоснусь. Ну, скажите, стал бы нормальный человек после помойного ведра мыться? Но это же нормальный...
Короче, помылся, стал вылезать из ванны и хрясь – нога в ведре. Ну, посмеялся сначала, потом попытался стряхнуть – не стряхивается. Да и неудобно – вторая-то нога в ванне стоит. Снова посмеялся, но уже с холодком, и снова зачем-то в ванну залез. Наверное хотел ведро смыть. Постоял, подумал, потом ногу с ведром в ванне оставил, а второй ногой вылез и стал ведро о край ванны сдирать. Но я же скользкий после душа-то. Поэтому свободная нога уехала на шпагат, и я всем хозяйством о край ванны ка-а-к ексель-моксель! Слышу сквозь боль нечеловеческую – что-то по полу покатилось. Ну, думаю, отдухарился ты, мужик, теперь будешь в профсоюзном хоре фальцетом петь. Отдышался, гляжу – слава богу: это, оказывается, банки какие-то с полки упали и раскатились. А у меня все на месте.
И ведро в том числе.

Нога плотно вбита в дно ведра пальцами вверх и уперта в фигурный изгиб.
Попытался снять с пятки – куда там, крепко сидит. С носка попытался – ноготь в палец впивается, терпежу нет. Зачем-то включил душ и набрал в ведро воды.
Думал, оно от воды потяжелеет и сползет с ноги, но все вышло наоборот – нога от воды разбухла и застряла еще сильнее. Решил пойти высушить ногу феном:
типа, конечность усохнет и ведро соскочит.
И тут возникла новая проблема – как вылить из ведра воду. Тот, кто думает, что это просто, тот ни черта не понимает в жизни. Пришлось лечь в ванну, задрать ноги и вылить воду на себя. Сами понимаете, приятного мало: ведро хоть и чистое, но все равно помойное. Мокрый, с ведром на ноге пошел в зал искать фен. Иду, гремлю этой мусорной дрянью на весь дом, ржу и матерюсь одновременно.

Нашел фен, включил на самый жар, стал дуть им в ведро. Полчаса дул.
Ноге горячо, но она не усыхает, сволочь. Бросил фен, схватил первый попавшийся крем жены (как потом выяснилось, самый дорогой) и намазал им ногу. Думал, соскользнет. В итоге стало скользить все: руки, вещи, дверные ручки. Все, кроме ведра.

Пошел опять в ванную. Иду – бум-хрясь, бум-хрясь – и пахну, как идиот:
сверху дорогим парфюмом, снизу – мусорным ведром. Сунул ногу с ведром в ванну и снова набрал в ведро воды. Думаю, мол, пускай нога вообще разбухнет и ведро лопнет к чертовой матери. С полчаса простоял: ноге больно, а толку ноль. Опять пошел в зал. Воду уже сливать не стал.
Думаю, весь в креме сяду в ванну, скользить начну и уже не встану. А тяжело, между прочим, с ведром воды по квартире шляться.
Включил компьютер, набрал в «Яндексе»: как снять с ноги ведро. Узнал все про ведра с древнегреческих времен, но на главный вопрос ответа так и не отыскал. Недаром говорят, интернет – это сплошная помойка.
Мусора полно, а ответа на животрепещущие вопросы не дает! Заплакал от отчаяния и идиотизма.
Шутки шутками, а нога уже синяя вся. Так и до гангрены недолго. Позвонил в МЧС.
Диспетчер сначала смеялась, но потом слышит, мужик плачет, мол, еще полчаса и ногу ампутировать придется, сжалилась, отправила бригаду.
Ребята быстро приехали, через десять минут. В дверь позвонили, я бросился открывать, а потом
смотрю: я же голый, после душа так и не оделся...

Вы когда-нибудь трусы через ведро надевали? Нет? А я надевал. Теперь можно сказать, что в жизни я испытал все. И знаю точно: трусы через ведро надеть невозможно, даже если это не трусы, а тещины рейтузы.
Трое трусов разорвал, пока это понял. Потом плюнул, полотенцем обвязался и спасателей пустил.
Они молодцы оказались. Смеяться не стали, в две минуты ведро распилили надфилем и сняли. Я перед ними чуть на колени не упал. Спасибо, плачу, за то, что вытащили меня из безвыходной ситуации. Да разве ж это безвыходная, говорит их старший. За час до тебя мужик башкой в морозильнике застрял, хотел посмотреть, почему лампочка не горит. Вот это ситуация. А у тебя так, фигня.

Ох и обрадовался я. Есть еще оказывается на свете идиоты. Это ж надо додуматься: башкой и в морозильник!

Ричи Рич

Cirre
Кота подобрали на улице. Его выбросили, когда умерла прошлая хозяйка. Он еле выживал и превратился в бродячий ободранный скелетик.

Подобрала его жена. Поэтому именно она и относилась к нему, как к своему ребёнку. Мужчина, вроде, тоже был не против. Хотя...
Выходки пришедшего в себя и располневшего проказника не доставляли ему никакой радости.

"Жена довольна, ну и хорошо" – думал он.

Особенно Толстику, а именно так назвали кота, нравилось ездить на дачу. Ему – да, а мужу нет. Ведь там надо было ухаживать за огородом, а не сидеть в кресле-качалке, как мужчине хотелось.

Муж даже заучил слова: окучивать, прополка и опрыскивать... Ну, там было ещё много чего. Но и этого ему уже было слишком. В общем, всё выглядело так...

На выходные, когда жена сообщала, что им пора ехать на дачу, у мужа портилось настроение, а у Толстика улучшалось. Муж проклинал тот день, когда он согласился купить дачу – в расчёте на рыбалку и отдых с бутылочкой пива.

Эта самая дача превратилась для него в постоянный источник мучений. Потому что окапывал, окучивал и опрыскивал именно он. А жена готовила, иногда помогала ему и обсуждала с соседками, как всходит картошка, морковь и салаты разные.

Толстик бегал по домику и участку: бабочки, тараканы, стрекозы и вообще... Запахи и свежий воздух...

Мужу свежий воздух был уже не нужен. Он мечтал о перерыве и перекуре.

Но и Толстик, в конце концов, загрустил. Ему надоело бесконечно гонять по участку, и он теперь прятался под диван, как только слышал слово "дача". Женщина вытаскивала его оттуда шваброй и причитала:

  • Все вы, мужики, одинаковые. Можно подумать, что это только мне надо!

Мужчина и Толстик одинаково обречённо вздыхали и смотрели друг на друга. Их мысли насчёт того, кому это всё надо, совпадали на сто процентов.

Теперь Толстик ходил следом за мужем и наблюдал, как тот машет лопатой или тяпкой...

Все, вроде, были при своих делах. Все были заняты. Поэтому никто и не заметил, как исчез Толстик. Кажется, он всего пару минут назад лежал на грядке и наблюдал, как мужчина выбивается из сил...

Крик, полный отчаяния, донёсся из домика, где от трудов праведных, то есть, от разговоров по хозяйству с соседками, отдыхала жена.

Мужчина споткнулся, выронил лопату и бросился к ней. По дороге всего метров в двадцать он уже успел представить себе все ужасы, которые могли поместиться в голову, но...

Когда он взлетел по невысокому порогу и оказался в кухне, перед ним предстала такая картина: жена стояла на столе и дико орала, взгляд её был устремлён куда-то на пол.

Посмотрев туда, мужчина не смог сдержать сперва возгласа удивления, а потом смеха. За что был награждён женой множеством разных эпитетов, не отличавшихся ничем хорошим.

Толстик притащил с огорода какое-то странное существо и, положив его в тарелку со своей едой, сидел рядом и с удовольствием наблюдал, как оно ело.

  • Это медведка!!! – голосила женщина. – Гигантская медведка или скорпион! Она нас ужалит, и мы все умрём в страшных муках!!!

Мужчина присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть медведку. Жена стала кричать ещё громче. Присмотревшись, мужчина повернулся к женщине и сказал:

  • Кажется, это тушкан... – потом добавил: –...чик. Маленький ещё.

Он взял малыша на руки и спросил:

  • Как ты тут оказался и откуда?

Постепенно ему удалось уговорить жену спуститься со стола и посмотреть на странное существо, которое удобно устроилось в тёплых, натруженных руках. Оно обернулось длинным хвостом и явно собиралось подремать.

В общем, так – Тушкана, а именно так его назвали, было решено оставить. Очень уж переживал за свою находку Толстик.

Он не отходил от малыша, облизывал его и спал рядышком. Они теперь вместе носились по квартире. И на дачу их больше не брали.

Женщина, совершенно непонятно почему, вдруг привязалась к Тушкану, и ни в какую не хотела рисковать.

Муж теперь страдал на огороде в гордом одиночестве и мечтал тоже найти какую-нибудь живность. Но ничего, кроме червяков, ему не попадалось...

А ещё через пару недель его жена по интернету приобрела подружку для своего любимого Тушкана. И всё свободное время она теперь занималась устройством удобного гнёздышка для будущей пары.

Муж теперь ездил на дачу в одиночестве и проклинал всё на свете. Дома спать ему приходилось на самом краю кровати. Потому что посередине спали жена и Толстик с двумя тушканчиками.

А недавно один из друзей мужа, уезжавший за границу, подарил ему своего попугая жако, которого звали Буля.

Буля был болтун безостановочный и грызун. А, кроме того, за ним нужен был глаз да глаз. Потому что он был профессиональный вор, и таскал в свою клетку всё, что удавалось украсть.

Поэтому... Дачу пришлось продать.

И действительно. На самом деле, кому это надо?

В свой выходной, с утра и до вечера, сгорбившись, ползать по грядкам? Я вас, дамы и господа, спрашиваю...

Дачи нет, зато теперь дома у них весело и дружно. Скучать не приходится, и мужчина иногда с тоской вспоминает о даче. О как!

О чём это я? Ах, да. Вспомнил.

Не угодишь на этих мужчин, честное слово. Всегда они всем недовольны.

Да...

(Олег Бондаренко)
Кот Толстик приносит домой тушканчика, семья оставляет находку

свет лана
Чужой кот

Стоило мне выйти на балкон, кот появлялся через несколько секунд, цепляясь когтями за деревянные панели и спускаясь задом точно по направлению моего балкона...

Я называл его — Вздыхатель. Большой, чужой, серый кот спускался к нам с десятого этажа. На девятый. По отвесной стене...

Впрочем, не совсем отвесной. Хозяин квартиры над нами по неизвестной причине зашил всю наружную стену над и под балконом деревянными панелями. Может, ему показалось, что так будет зимой теплее, а может просто любил дерево. Не знаю.

Но факт был таков. Только я появлялся на балконе посидеть и попить чай или кофе с сигаретой, как сверху доносилось «мяв». Со знаком вопроса.

— А что ты спрашиваешь? — говорил я вверх, мысленно объясняя Богу, что это я не ему.

Кот появлялся через несколько секунд, цепляясь когтями за деревянные панели и спускаясь задом точно по направлению моего балкона.

Он садился рядом и тяжело вздыхал. И начинался мужской разговор. Я жаловался ему на свою жизнь, а он — на свою. У меня начальники и плохо оплачиваемая работа, а у него...

Ну, Бог знает, что у него. По-кошачьему я не понимал. Но жаловался он отчаянно и с надрывом в голосе. Я давал ему кусочки курицы, а он ел и, время от времени прерывая свой обед, вскидывал голову и жалобно подвывал.

А из квартиры в окно на нас смотрела жена и прикрывала рот рукой, чтобы не засмеяться. Она снимала всё происходящее на телефон. И показывала подружкам на своей работе.

Мужские разговоры — так она называла наши посиделки.

Отношения у нас с женой были напряжённые. Даже очень. И дело шло к разводу. Из-за чего? Да Бог его знает, из-за чего... Из-за мелочей всяких, которые, скапливаясь в снежный ком, грозили раздавить нашу маленькую семью.

Перекусив, мы с котом смотрели на то, как вечер закатывал солнце за горизонт. Вздыхатель забирался на стол и садился рядом со мной.

Кот вздыхал тяжело. А я гладил его по спине. Так мы и сидели, пока жена не звала меня ложиться спать. И тогда, тяжело вздохнув в последний раз, кот лез назад, в свою квартиру этажом выше.

И через пару месяцев таких посиделок, точно на мой день рождения, жена сделала мне подарок. Котёнок-британец. Кошечка невероятной красоты.

— Это тебе на память обо мне, — сказала она, и сердце моё упало, ударившись об пол и разлетевшись на тысячи кусков.

Спустившийся, как всегда, Вздыхатель немедленно учуял её. И первый раз за всё время вопросительно взглянув на меня, сделал шаг в сторону входа в квартиру.

Жена попыталась что-то сказать, но я приложил палец к губам:

— Пусть зайдёт и познакомится. Ну, что может произойти? Тем более, что мы рядом.

Жена неохотно отодвинулась. И Вздыхатель, посмотрев на неё слегка опасливо, проследовал в комнату, где на полу резвилась прелестная маленькая кошечка.

Та увидела кота и напряглась. Потом осторожно приблизилась к нему и обнюхала. Серый стоял, как вкопанный, только глазами провожал её.

Красуля, как мы назвали её, ходила, ходила кругами вокруг Вздыхателя, а потом улеглась и стала играть с его хвостом.

— Ну, вот. Видишь? — сказал я, выдохнув. — Всё замечательно...

Но Вздыхатель смотрел на нас с женой, и в его взгляде читался один вопрос. Мы с женой посмотрели друг на друга.

— Нет, — сказала жена. — Ни за что!

— Один денёк, — попросил я. — Смотри, какой он воспитанный. Я за него ручаюсь.

И я, посмотрев на Вздыхателя, подмигнул. Он моргнул мне в ответ. Сразу двумя глазами.

Утром мы с женой, вскочив с кровати, первым делом бросились в уголок, где лежало большое, тёплое одеяло. На нем мы и застали дремлющую, вытянувшись, Красулю и Вздыхателя, который осторожно её облизывал.

— Остаёшься, — сказал я и скосил глаза на жену, ожидая окрика или подзатыльника, но та...

Почему-то всхлипывала и вытирала глаза.

— Всем вам, мужикам, одно надо... — сказала она и толкнула меня локтем в бок.

Мы с женой наблюдали за тем, как большой и умный кот осторожно ухаживал за резвой проказницей-кошечкой, и мне казалось... Не знаю почему, но мне казалось, что жена смотрит на меня благосклонно.

Через неделю, вечером, в двери позвонили. Там стояли мужчина и женщина:

— У вас случайно нет нашего кота? — спросил мужчина. — То он сбегал куда-то каждый день по стене, а теперь просто пропал...

Я уже хотел ответить отрицательно и закрыть дверь, но жена оттолкнула меня и провела их в комнату. Там Вздыхатель и Красуля играли в догонялки. Увидев своих хозяев, серый кот тревожно пискнул и полез под диван.

— Честное слово, — сказала женщина. — Честное слово, мы его не обижали. Не понимаю, что с ним случилось и почему он ушел, но... Ничего не поделаешь. Раз он выбрал вас, то пусть остаётся. Я вижу, что ему тут хорошо.

Потом она посмотрела на британскую кошечку.

— Котёнка одного дадите? — спросила она.

— Дадим, — ответила жена и улыбнулась.

Котят, когда пришло время, они взяли двух. А одного мы оставили себе.

Больше было никак. Потому что, к этому времени у нас с женой тоже родилась дочка. Я таки доказал ей, что нам, мужчинам, кое-что надо...

Теперь, поздно вечером, когда солнце сядет за горизонт, и жена с дочкой, наигравшись, засыпают, мы с Вздыхателем выходим на балкон.

Посидеть, попить чаю и посмотреть на звёзды. Рядом с ним сидит его котёнок. Вздыхатель смотрит на меня и вздыхает.

— Что, брат, вздыхаешь? — говорю я ему. — Поздно, батенька. Ты теперь человек семейный. Дети у нас с тобой. Только вот так, ночью, и осталось время выйти и посидеть. Посмотреть на звёзды...

Вздыхатель смотрит на меня, потом на звёзды и вздыхает. Пытается тяжело вздохнуть и его котёнок. Учится у папы.

А я не вздыхаю. Потому как, всё хорошо у нас теперь. И Бог его знает, может это «хорошо» принёс в наш дом чужой кот, однажды спустившийся к нам из квартиры сверху?

Может, счастье иногда приходит к нам в разных видах? И надо только суметь распознать его. И впустить в дом...

Cirre
Нюша

Нюша вышла в коридор прихожей проводить на службу свою хозяйку Настю. Анастасия – молодая женщина, не перешагнувшая ещё тридцатилетний рубеж, поправляя причёску, давала Нюше последние наставления:
  • Сегодня, возможно, задержусь. Шеф завалил работой. Сухой корм я тебе насыпала, водички свежей налила. Отдыхай. Тебе в твоём состоянии лучше отдыхать. Ох, Нюша, Нюша...
Месяц назад, в начале апреля, она подобрала бездомную, но ласковую кошечку, которая ждала её на остановке автобуса. Именно ждала и именно её. Из толпы людей, вышедших на остановке, она выбрала Настю, подошла к ней, заглянула в глаза и вопросительно мяукнула.
Глаза кошечки поразили её. Казалось, что она смотрит в глубину души Насти, и то, что она увидела – ей понравилось. Поддавшись порыву, она подхватила кошечку с земли, прижала к себе и вместе с ней пришла домой.
Несмотря на запрет хозяйки квартиры, она оставила её у себя. Отмыла, вылечила простуду и дала ей имя, такое же тёплое и ласковое, как сама кошечка – Нюша.
Нюша любила сидеть в проёме форточки, а иногда, покинув её, погулять во дворе, рядом и недолго, чтобы хозяйка не беспокоилась. Настя заказала ей тоненький ошейник, на который прикрепила табличку с гравировкой «Нюша» и свой номер телефона. На всякий случай.
  • Форточку не закрываю – пусть квартира проветрится. Тебе свежий воздух полезен.
Нюша скоро должна была окотиться, после чего Настя решила её стерилизовать. Вот ещё одна проблема ко всем имеющимся! Если узнает хозяйка квартиры – точно выселит! А тут ещё на службе проблемы. Про личную жизнь вообще лучше не думать...
Но зато, когда она приходила домой, её ждала Нюша. И весь вечер они проводили вдвоём. Вместе готовили ужин, наводили в доме порядок, смотрели передачи и просто разговаривали. Общение с Нюшей снимало стресс и усталость, будто Настя поговорила с хорошей подружкой или с мамой.
Оставшись одна, Нюша прислушалась к себе. Маленькие котятки толкались в животике. Она уже любила их и, прикрыв глаза, громко мурчала, успокаивая своих будущих деток.
Но отдыхать некогда – у Нюши были ещё дела. С трудом, но осторожно, она выбралась на улицу через форточку (благо квартира была на первом этаже), и направилась по своему привычному маршруту.
Первым делом – в такую же квартиру в соседнем подъезде. Её уже ждут – окно приоткрыто. Нюша взобралась на подоконник и, протиснувшись в проём, приветственно мяукнула.
  • Нюшенька! Здравствуй, лапочка! – На кровати рядом с окном лежала старушка в белом чепце. – проходи, хорошая моя. Я уже соскучилась.
Старушка подвинулась на кровати, освобождая место кошке. Нюша присела рядом и, прищурив глазки, ласково замурлыкала. Мяукнув, она участливо посмотрела в глаза старушке, будто спрашивая: «Как Ваше здоровье? Как Вы себя чувствуете?»
  • Ох, и не спрашивай, Нюшенька. Вроде бы, ничего не болит, а сил нет. Хочется встать, пройтись по комнатам, выйти на улицу, а чувствую, что ещё рано. Дочка с мужем весь день на работе, а мне так хочется пообщаться, поговорить. Спасибо – хоть ты меня не забываешь, навещаешь...
Старушка, сев на кровати, подложила под спину подушку и долго рассказывала Нюше о своей жизни, о дочке и зяте, которые и рады были быть с ней, но работу бросить нельзя. Время такое – без работы не прожить.
Наконец, утомившись, она задремала. Нюша осторожно прошла по кровати и вылезла в окно...
Ещё одна квартира на первом этаже, но в соседнем доме. Створка окна приоткрыта, тяжёлые шторы шевелит ветерок.
  • Вот и Нюша пришла! – пожилой мужчина, передвигаясь на костылях, отвёл в сторону шторку и пустил кошку в квартиру. – Я тебе сливок припас, будешь?
Он налил в заранее приготовленное блюдечко сливки и, с трудом наклонившись, поставил блюдце на пол. Нюше есть совсем не хотелось, но, чтобы не обидеть мужчину, она отведала угощенье и благодарно ему подмигнула.
  • У тебя, Нюша, душа доброго человека, – наглаживая кошку, говорил мужчина, – ведь у тебя скоро будут котята. Тяжело уже тебе лезть в окно. Но ты знаешь, что тебя здесь ждут каждый день. И ты приходишь. Спасибо тебе. А я завтра попробую уже ходить с тросточкой. Перелом срастается, а с костылями так неудобно! Пара-тройка недель – и буду бегать, как все. А ещё уговорю жену и заведу себе такую же умную и ласковую кошечку, как ты. Хотя таких, наверное, больше нет...
Осталось ещё навестить девочку на втором этаже. К ней можно попасть только по дереву, веточка которого тянется как раз к её балкону. Вот она – ждёт, сидя в инвалидной коляске.
Нюша осторожно прошла по ветке, прыгнула на перила балкона и оттуда перебралась к девочке на колени. Та счастливо смеялась и ласково гладила ежедневную гостью.
  • Нюшенька! Осталась бы ты у нас насовсем. Папа тоже хочет, чтобы ты жила с нами. Скоро он достроит домик за городом, и мы уедем туда. Вот бы было здорово – если б и ты с нами! Но папа говорит, что так нельзя, потому, что у тебя есть хозяева и ты их очень любишь. Так же, как я папу. Он специально строит дом, чтобы мне там было удобно жить. Там будут пандусы, по которым я смогу ездить сама, а ещё – лифт на второй этаж. А вокруг дома – сад. Но, чтобы я там не оставалась одна, папа хочет найти мне няню. А я не хочу уезжать отсюда. Потому что здесь когда-то жила моя мама. И ещё потому, что там ты не сможешь меня навещать...
Нюша успокаивала девочку, мурлыча ей свою песенку. Трогала лапкой её щёчки и лизала шершавым язычком пальчики...
На следующее утро она с трудом проводила хозяйку, но выйти на прогулку уже не смогла. Когда Настя вернулась вечером, счастливая Нюша на лежанке кормила трёх новорождённых котят. Глаза её светились нежным зелёным светом.
«Посмотри на моих деток, – мурлыкала она. – Правда, они самые красивые на свете?»
Настя умилилась, даже всплакнула. Заиграла мелодия мобильного телефона, Настя ответила.
  • Извините, – голос женщины. – С Нюшей ничего не случилось? Она сегодня не пришла меня навестить. Я волнуюсь. Откуда ваш телефон? Он у Нюши на ошейнике записан, вместе с именем. Ах, она окотилась? Сколько? Прелестно! Я рада за вас и за Нюшу. Вы не будете против, если я иногда буду справляться о её здоровье?
  • Нет. Конечно же, нет. Звоните, мы с Нюшей будем рады ответить.
  • И, пожалуйста, очень вас прошу, когда будет можно, я взяла бы одного котёночка. Она добрая кошечка, и котята у неё должны быть такими же. А ещё – по секрету: общение с Нюшей идёт мне на пользу. Если недавно я почти не могла двигаться, то сейчас даже встаю с кровати, пока никто не видит...
Вот так Нюша! Навещает бабушку из соседнего подъезда, и её там любят, волнуются за неё...
Настя наскоро приготовила ужин, Нюше налила тёплого молочка, когда её вновь отвлёк мобильный. На этот раз мужской голос:
  • Извините, что отвлекаю, но сегодня у меня в гостях не было Нюши. Я так думаю, что у неё родились котятки? Трое? Ах, умница! Да. Она ежедневно приходила ко мне с того самого дня, как мне заковали в гипс ногу. Мы с ней очень хорошо общаемся. А сегодня я приготовил ей сметану, но, поскольку она не пришла, пришлось съесть самому. Скоро я смогу прогуливаться по двору с тросточкой и очень бы хотел навестить Нюшу, если вы, конечно, не возражаете. Я приду не просто так. Хотел бы посмотреть её деток. Я рассказал жене про Нюшу, и она не против завести котёнка, но непременно от Нюши. Если, конечно, на то будет ваше согласие.
Настя была не против, но лучше, если их навестят в выходной день. Они с Нюшей будут рады встретить гостя и угостить его чаем.
Настя весело посматривала на свою любимицу:
  • Ах ты, проказница! Пока я на работе, ты уже успела завести друзей, и все они тебя любят!
Она даже не удивилась, когда телефон вновь зазвонил.
  • Вы, наверное, по поводу Нюши? Она сегодня окотилась и теперь занята своим потомством.
В трубке послышался облегчённый вздох, и приятный мужской голос продолжил:
  • Как же мы с дочкой волновались. Она у меня не ходит – психологическая травма. А после того, как её ежедневно стала навещать Нюша, дочь изменилась, стала улыбаться, вновь взялась за учёбу. И, знаете, врачи отметили положительную динамику. Вот сейчас она спрашивает, можем ли мы навестить Нюшу и котят? Прямо сейчас?
Отказать больному ребёнку в радости Настя не посмела. Назвав адрес, она пригласила:
  • Приходите, мы будем ждать.
А потом наблюдала из окна, как из соседнего дома крепкий, средних лет мужчина вынес на руках инвалидную коляску с девочкой и покатил её по двору...
Через пару месяцев, предварительно позвонив по мобильному, Настю навестила высокая худая старушка. Несмотря на возраст, спину она держала прямо, а в глазах её играли бесенята. Обняв Нюшу и приласкав котят, она поболтала с Настей, а потом обратилась к кошке:
  • Нюша, солнышко моё, ты обещала дать мне на воспитание свою деточку. Обещаю, что у меня ей будет хорошо.
Нюша вздохнула, глядя, как один из котят подошёл к старушке и, нещадно делая затяжки на чёрном капроне чулок, полез вверх, пока не был подхвачен на руки.
Счастливая старушка удалилась, едва не столкнувшись в дверях с супружеской четой, которые пришли за своим котёнком, обещанным Настей и Нюшей.
Остался последний – копия Нюши. И та, похоже, не хотела расставаться с ним, пряча его под лапой и прижимая к себе.
Последний котёнок был предназначен маленькой Оленьке. За прошедших два месяца Настя подружилась с ней. Они с Нюшей навещали девочку ежедневно, видя, как радуется она их посещениям.
Оленька ласкала Нюшу, прижималась щекой к руке Насти, они тихонько секретничали и смущались, когда подходил Александр – отец Оли.
Александр... У Насти всякий раз перехватывало дыхание, когда она видела его. Вот и сейчас, когда он вошёл в квартиру, она почувствовала учащённое биение сердца.
  • Вы за котёнком? А почему без Оленьки?
  • Не только за котёнком, Настенька, – впервые он назвал её так. – Со дня на день мы переезжаем в новый дом и просим Вас, Нюшу и котёнка быть с нами. Мы с Оленькой очень Вас об этом просим! Оля хочет называть Вас мамой, а я...
Он полез в карман, достал небольшой футлярчик и, открыв его, протянул Насте:
  • Вот...
В коробочке поблёскивало золотое обручальное колечко. Сердце Насти забилось ещё быстрее, но она взяла себя в руки и, улыбаясь, спросила:
  • Разве так просят руки женщины?
  • Ой! – спохватился Александр и встал на одно колено...
Тагир Нурмухаметов

Кошка Нюша навещает одиноких людей и находит дом котятам

Cirre
Она рисовала на полях тетради кошачью мордочку. Рисовала и стирала...

  • Мария Мефодьевна. А Крапивина опять в тетради рисует!, — сказала соседка по парте, отличница Митрошкина.
  • Крапивина! Что происходит! У нас итоговая контрольная, а ты опять успеваемость класса снижаешь!
Лиза сжалась как от yдара. Опять ее ругают, опять будет двойка. Но она не могла ни о чем думать сейчас, кроме своего кота. Ее Тимоха тяжело заболел, вчера отказался от еды. Она всю ночь сидела рядом с ним и поила его из шприца. Тимоха был ее единственным другом и она очень боялась его потерять.

В школе Лизу не любили и не принимали. Изгoй всегда и везде, она находила утешение только в своем коте. Он был настоящим другом, верным и преданным. И ему все-равно было, во что одета его хозяйка и как она выглядит.

Как она, дочь матери-одиночки, которая периодически выпивала и не заботилась о дочери, оказалась в элитной школе не знал никто. А может знал, но за давностью лет забыл.

Тринадцать лет – сложный возраст. Слишком многое понимаешь, и слишком больно быть никому не нужной и гонимой всеми.

Сегодня Лиза думала только об одном, когда же закончатся уроки и всели в порядке с Тимохой.

На перемене она стояла у подоконника и рисовала своего кота. Слезы текли у нее из глаз и что делать дальше она не знала.

  • Ха, Крапивина опять рисует котов. Детский сад. Сама как бомжиха ходит и еще грязных тварей рисует! – Никитин, одноклассник Лизы выхватил ее тетрадь и начал показывать ребятам. Все засмеялись.
  • Отдай тетрадь, сейчас же отдай! – закричала Лиза.

Из тетради выпала фотография полосатого кота.

  • О, смотрите, тут еще и фото блохастой гадости есть! –смех усилился, а Лиза отчаянно пыталась забрать фото и тетрадь.
  • Хочешь тетрадь и фото получить? Вставай на колени и проси у господина, — одноклассники снова засмеялись.

Лиза вздрогнула как от удара, посмотрела вокруг на смеющиеся лица своих ровесников и медленно опустилась на колени.

  • Господин, пожалуйста, отдайте фотографию и тетрадь, — тихо попросила она.
  • Да вот еще, сейчас ее порвем, — сказал Никитин и поднял руку с фотографией над головой.

Вдруг, кто-то ловко перехватил его руки и выхватил фото. Никитин развернулся, чтобы наехать на нахала и осекся.

Перед ним стоял гроза школы, 16-летний Валерка из 9 Б. Его боялись все. Сын не только обеспеченных родителей, но и еще внук высокопоставленного чина в полиции он мог позволить себе практически все и безнаказанно. Но, стоит заметить за рамки Валера никогда не выходил.

Ученики замерли в ожидании продолжения шоу, но Валерка вдруг подошел к Лизе и протянул ей руку. Она осторожно взяла его за руку, и он помог ей встать с колен.

  • Твой кот? – спросил парень.
  • Мой. Только он тяжело заболел, и я не знаю как ему помочь, — сама не зная почему, Лиза разоткровенничалась с малознакомым ей человеком. Было в нем что-то располагающее.

Пойдем поговорим, — сказал Валера и взял девочку за руку. Его не смущала ее стaрая одежда и то, что она изгой.

  • А вы, еще раз тронете девчонку, будете иметь дело со мной, — продолжил он, повернувшись к Лизиным одноклассникам.

Мечта всех девиц в школе, начиная с 5 класса, медленно уходил с замарашкой, которую даже не считали за человека. Школа замерла.

  • Валерий. – представился парень.
  • Лиза. – ответила девочка.
  • А почему ты мне помог, — спросила она.
  • Не люблю, когда силы не равны. Да и кот у тебя прикольный. У меня тоже есть коты.
  • а теперь, давай, Лиза, рассказывай, что с твоим котом и почему ты не знаешь, что делать.

*


Лиза рассказала все как есть. Про беспробудную нищету, про единственного друга Тимоху и про то, как он не стал кушать и пить. Для нее было очень странно, что ее слушают и не смеются, что кто-то рядом хочет ей помочь.

  • Погоди, Лиз.-Валерка достал телефон и набрал номер.
  • Павел Сергеевич, это Валера, мне нужна ваша помощь. Да, срочно! Прямо сейчас сможете? Спасибо, я ваш должник.
  • Так, где твоя сумка? – спросил он у Лизы
  • В классе, но там сейчас урок.

Валера открыл дверь класса и прошел к Лизиной парте. Взял ее сумку и также молча вышел.

  • Так. Теперь быстро едем за твоим котом.

Лиза в полном оцепенении двигалась за Валерой.

  • погоди, Валера, нас же не выпустят из школы пока уроки не закончатся.
  • Выпустят.

И правда, когда Валера подошел к выходу вместе с Лизой, дежурный охранник открыл двери и вежливо попрощался.

Снаружи их ждало такси.

  • Говори адрес, — сказал парень.
  • У меня нет денег. – замялась Лиза.

Не мямли, адрес говори, — повторил Валера.

Девочка назвала свой адрес, и машина рванула.

Они поднялись в квартиру. Кот лежал на пороге Лизиной комнаты и было видно сразу, что ему стало хуже. Валерка схватил кота, сунул в переноску и понес ее. Другой рукой он держал Лизу за руку. Та плакала и не скрывала своих слез.

*


В ветеринарной клинике, куда их доставило такси, ребят уже ждали.

  • Готовьте операционную, — сказал Павел Сергеевич медсестре, после осмотра кота.

Кота унесли, а Лиза рыдала, уткнувшись в плечо Валере. Мальчик гладил ее по голове и успокаивал. Она еще никогда не чувствовала себя такой защищенной.

Прошло больше часа, когда Павел Сергеевич наконец то вышел.

  • Ну что, молодежь, кот просто молодец. Прекрасно перенес операцию и будет жить долго и счастливо. Но пока ему нужно побыть в стационаре.
  • Вы что, я не могу, это слишком дорого, — быстро сказала Лиза.
  • Для вас бесплатно, — улыбаясь ответил доктор.
  • Но почему?
  • А вы у своего приятеля спросите, он вам много интересного расскажет.
  • Валер, почему мой кот лечится бесплатно?
  • Да я волонтер, помогаю животным. А мои родители спонсируют ряд мероприятий. Например, стерилизацию бeздoмных животных. Конечно, всех животных мы не охватываем, но в ближайших районах помогаем. Вот Павел Сергеевич и лeчит животных, которые нуждаются в помощи бесплатно.

*


На следующий день Лиза и Валера были у ветеринарки рано утром и ждали врача. Лизе не терпелось забрать своего кота домой.

Когда они шли обратно, Лиза спросила: — Валера, а я могу быть волонтером?

  • Да, можешь, но, чтобы это не отражалось на твоей учебе. Обижать тебя больше не будут, но учиться придется много. Справишься, милости просим.

Сам не зная почему, Валерка хотел защитить эту маленькую забавную девчушку от всего мира. Дружба уже была. Может быть это зарождалась любовь?

*


Прошло несколько лет. Валерка уже давно окончил школу, а сегодня был выпускной у Лизы и он ждал ее с цветами у школы.

Стараниями Валерки Лиза закончила школу на 4 и 5, правда для этого пришлось очень постараться. Он подарил ей свой старенький ноутбук и научил многому. Поэтому к выпускному классу она не только не испытывала проблем с учебой, но и подрабатывала фрилансом. Поэтому замарашка в обносках исчезла сама собой и ее место заняла красивая и уверенная в себе девушка. Одноклассники подбивали клинья, но для Лизы их не существовало.

Не то, чтобы она не могла простить обиду, просто у нее был лучший парень на земле — ее Валерка.

За эти годы было сделано многое. Были спасены сотни жизней, многие хвостики были пристроены. А Лиза и Валера мечтали о своем приюте, который стал бы настоящим домом для братьев наших меньших. Кто знает, может быть их мечта сбудется.

Автор: «О простом и насущном»

свет лана
СТАРЫЙ КОТ В НОВЫЙ ГОД
 

Вообще-то, коты не интересуются своими котятами. Так уж они созданы. Коты существа свободные, независимые, и жизнь их — сплошной ряд приключений. А для этого детки — помеха.

И большой серый кот неизвестного возраста был точно таким. Он был самым сильным, быстрым и ловким во дворе, а значит...

Значит, все остальные коты предоставляли ему право первому проверить мусорку и выбрать лучшие кусочки. И к корму, который выносили некоторые бабульки, Серый подходил первым. Рваное ухо и множество старых шрамов — такая плата за первенство.

Последняя его кошка недавно родила пятерых котят, и Серый время от времени приходил посидеть и посмотреть, как малыши забавляются. Иногда они приставали к нему, тогда Серый вставал и уходил. Но в этот раз...

Придя в маленький закуток большого двора, где кошка-мама выхаживала своё потомство, он нашел только холодные тела. Кто-то разбросал по двору отраву, и голодная кошка поела сама и накормила котят. Не поел только один. Самый маленький и слабый.

Серый стоял и не мог отвести взгляд. Маленькие скрюченные тельца вызывали у него приступ жалости и злобы. На людей. На их спесь, бессердечие и стремление всё разрушать. Но времени долго стоять уже не было. В лапы ему ткнулся маленький пушистый комочек. Он плакал.

Серый тяжело вздохнул и, взяв малыша зубами за загривок, понёс в другой угол двора. Там у него было что-то вроде комнаты отдыха. Маленький старый плед, скомканный, чтобы холод с земли не добирался. Вот на этот плед он и положил пищавшего малыша.

Серый стоял и в недоумении рассматривал маленькое существо, открывавшее розовый ротик и норовившее прижаться к нему.

— И что мне делать с этим уродцем? — подумал Серый.

Но решение пришло само собой. Ведь у котов всё очень четко устроено. Если не знаешь что делать, то ешь и спи. Так Серый и поступил. Он сбегал на мусорку, где разогнал всех котов и принёс своему подопечному почти ещё свежую куриную ножку.

Малыш немного поел и заснул, прижавшись к большому серому коту. Серый думал уйти. Тем более, что дел было много. Надо было подраться с новым рыжим котом и поухаживать за беленькой кошечкой, но...

Почему-то вместо этого он обнял лапами тихонько сопевшего малыша и задремал рядом с ним.

Пожалуй, первый раз за много лет он спокойно спал. Серый не вздрагивал во сне, убегая от собак, и не шевелил лапами. Он тихо и спокойно сопел. Сопел и его малыш.

Так и пошло. Серый находил еду и нёс своему котёнку. А когда коты или кошки пытались смеяться по этому поводу, то наступала минута расплаты. И им приходилось познакомиться с крутым характером Серого и его острыми когтями.

Но однажды, через несколько недель, когда Серому особенно повезло и он раскопал на мусорке почти пол курицы, перед ним возник рыжий кот. Серый выгнул спину дугой и зашипел. Рыжий отступил и прижал уши.

— Я не драться, — сказал он. — Я очень есть хочу и могу тебе предложить обмен.
— Что ты можешь предложить мне? — грозно усмехнулся Серый.
— Не спеши сердиться, — ответил Рыжий. — Может, тебя это заинтересует. Я вчера слышал, как жильцы из пятой квартиры на улице со своим сыном разговаривали.
— Совершенно не интересно, что эти мерзкие люди между собой говорят на своём глупом языке, — ответил Серый.
— Не спеши, — успокоил его Рыжий. — Это касается твоего котёнка. Ну, так вот, они обещали своему сыну щенка.
— А мне что с того? — притих Серый.
— А то, — ответил Рыжий. — Ребёнок ждёт подарок на Новый год. И праздник завтра. Значит, сегодня они всей семьёй пойдут за щенком. А там уже дело твоё. Как ты сам решишь.

Серый задумался. Он давно хотел найти своему малышу семью людей. Чтобы тот никогда в жизни не шатался по помойкам, как его отец, и не спал под скамейками.

— Бери курицу, — сказал Серый и, оторвав небольшой кусочек для своего котенка, ушел.

Он не охотился в этот день и не ухаживал за кошками. Серый, положив рядом с собой пушистого малыша, ждал. Точно напротив двери, ведущей в этот подъезд. Он терпеть не мог людей и ничего хорошего от них не ждал, но может...

Может, его малышу повезёт. Серый незаметно для себя самого вылизывал своего котёнка, а тот старался лизнуть в ответ своего заботливого папочку.

Двери в подъезд открылись, и на пороге показалась маленькая семья. Папа, мама и мальчик лет восьми с переноской в руках.

Они, понял Серый. Он встал и, схватив котёнка зубами за загривок, бросился в ноги мальчику.

— Оооо! — удивился и испугался папа.
— Ой, Господи! — ужаснулась мама. — Грязный и блохастый кот. Не трогай его.

Серый положил под ноги мальчику своего котёнка и посмотрел маленькому человеку в глаза долгим взглядом, после чего развернулся и убежал.

Ребёнок наклонился и поднял пушистое худое тельце. Он прижал его к себе. Потом поставил на землю переноску и, повернувшись в сторону дома, пошёл.

— Господи, стой! — запричитала мама.

А папа молча шел сзади с переноской в руках.

Мальчик не слушал причитания мамы, он уже всё решил.

Вся семья скрылась в подъезде. Серый вздохнул облегчённо. Ему удалось устроить своего котёнка в добрые хорошие руки, но...

Ему почему-то стало грустно и одиноко. Серый вздыхал и всё время останавливался, пробегая мимо этого дома, он поднимал голову и осматривал окна, надеясь увидеть своего котёнка.

На следующий день пошел противный холодный дождь. Прямо на Новый год. И всё растаяло. Лужи, подернутые коркой льда, не давали Серому и другим котам бегать к мусорке.

Поэтому, Серый прятался от ледяного дождя и пронизывающего ветра под большой скамейкой. Но это мало помогало. Холод и влага подступали со всех сторон. Серый зябко ёжился у уже засыпал, схваченный холодом за горло.

Ему становилось тепло, и он улыбался в полудрёме. Ему снился его котёнок в тепле и перед ёлкой с игрушками. Он ел вкусную курицу, издававшую такой неслыханно соблазнительный запах, что Серый открыл глаза.

Запах не снился. Прямо перед скамейкой стояли чьи-то ноги, а запах шел сверху. Превозмогая боль в окоченевших лапах, Серый выбрался из-под скамейки и посмотрел вверх. Это был тот мальчик, унёсший его котёнка.

Он опустил на скамейку большой кусок вареной курочки и сказал:

— Кушай, пожалуйста.

Серый благодарно посмотрел на малыша, под дождём принесшего ему еду и попытался запрыгнуть на скамейку, но...

Замёрзшие лапы подвели его, и он плюхнулся в лужу. И так ещё два раза.

Мальчик стоял и смотрел, как большой серый кот пытается забраться на скамейку, чтобы съесть курицу. Наверное, последнюю курицу в его жизни, потому что уже начинало подмораживать и обессилевшему коту было не выжить.

Ребёнок наклонился и подхватил Серого под передние лапы. Он поднял его и, прижав к себе, пошел по направлению к подъезду.

Серый уже не имел сил сопротивляться и даже удивиться. Он висел в руках мальчика тряпочкой, почти касаясь задними лапами земли.

Так малыш и пришел домой, где опустил Серого на пол. В тёплой и пахнущей новогодними вкусностями квартире.

Серый отряхнулся, забрызгав всё вокруг тысячами грязных холодных брызг.

— О, Господи! — всплеснула руками мама и села на стул. — Ты зачем его принёс? Даже и не думай. Мы его не оставим. Грязь, блохи, зараза всякая...

И она посмотрела на папу в поиске поддержки. И папа сказал, откашлявшись:

— Ну, что. Значит... Вот... это. Как же?

И развёл руками.

А Серый. Он шел по чистому полу, оставляя мокрые следы. Он искал. И нашел. Его малыш дремал на тёплой, большой, красивой подстилке, а рядом стояла миска, полная всяких вкусностей. Живот Серого громко заурчал и втянулся, он звал его к еде, но...

Серый отвернулся от миски и, подойдя к своему котёнку, стал облизывать того. Малыш проснулся и, радостно мяукнув, начал мурлыкать и облизывать грязную и мокрую морду Серого.

— Мама. Мамочка, — просил мальчик, — давай, пожалуйста, его оставим. Смотри, как он любит котёнка. Я все уроки буду делать на пять!

Папа хмыкал носом и старательно отворачивался, а потом произнёс не очень разборчиво:

— Я за то, чтобы его оставить.

Мама, почему-то усиленно сморкавшаяся в платок и тут же вытиравшая им глаза, ответила:

— Завтра же к ветеринару. Завтра немедленно! А то он мне тут блох разнесёт.

Серый улёгся на мягкую тёплую подстилку, а на него взгромоздился его котёнок. Они вдвоём мурлыкали и звуки эти наполняли всю маленькую квартирку, а за окном...

Лил бесконечный холодный дождь, и лужи схватывались корочкой льда. Люди спешили домой к праздничным столам, прикрываясь капюшонами и зонтами, а из подворотен и скамеек на них смотрели глаза...

Полные надежды.

© Олег Бондаренко
Старый кот и сломленный ковбой находят семью




СЛОМЛЕННЫЙ КОВБОЙ
— А я тебе говорю, он вернётся за нами, — настаивал большой, светло-кофейного цвета, лабрадор. — Я тебе говорю, вернётся. Я же его собака, а он мой хозяин. И не смей даже сомневаться!

— Я и не сомневаюсь, — отвечал серый кот со слежавшейся грязной шерстью. — О чем тут сомневаться? Лежим тут на вокзале уже пять месяцев, и бегаем к каждому прибывающему поезду. Ты вперёд, я назад. Ясное дело — он нас просто потерял. И ищет упорно. Все пять месяцев ищет.

— Ну, вот, — обрадовался лабрадор. — Видишь. И ты веришь. Главное, верить. И тогда всё сбудется.

— Ну, как же, как же, — вторил ему кот. — Так и будем тут валяться, пока не помрем. А мне знакомые коты говорили, что совсем недалеко, в городе есть мусорка, куда всегда выбрасывают много вкусного. Нам бы туда. Вот зажили бы славно.

— Нет, — ответил лабрадор. — А вдруг именно в это время придёт поезд. Хозяин, бедный, по перрону бегает. Нас ищет. А мы с тобой на мусорке обжираемся. Как ты только можешь так думать?! — возмутился пёс.

— Дурная. Дурная. Дурная собака! — кричал кот. — И что мне так не повезло с личной собакой? У всех собаки, как собаки, а у меня тупой пёс.

Кот возмущенно подскакивал и убегал в конец перрона, на котором они жили уже почти полгода. Там он возмущённо шипел и ругался, а потом...

Потом приходил и, прижавшись к большому и тёплому боку своего друга-лабрадора, сворачивался клубочком. Пёс подкладывал под него лапы и прижимал к себе. Кот клал голову на его лапы и засыпал.

Ведь это так важно, дамы и господа. Так важно, когда есть, кого к себе прижать.

В эту ненастную неделю, осеннюю неделю, мимо города проходил экспресс. Из столицы на юг. И делал остановку.

Накрапывал осенний, неприятный дождик, и кот прятался под навесом. А пёс, как всегда, бегал по перрону и заглядывал людям в глаза. И его глаза были полны надежды.

Его глаза. Но не людские. Люди отворачивались от него безразлично. В лучшем случае, кидали бутерброды, которые тот приносил своему коту. И ел только тогда, когда серый, противный кот насытится. Вот и в этот раз...

Не найдя хозяина, лабрадор принёс кусок свежей вкусной пиццы с колбасками, и кот вкусно чавкал. А по перрону шел последний, сошедший с экспресса, пассажир.

Высокий седой мужчина с дорогим кожаным, небольшим чемоданом. Он был одет в дорогой черный костюм и серое полупальто. Его лицо было словно вытесано из камня. Оно ничего не выражало. Даже противный дождь не мог пробить этот камень, вот только глаза...

Какие-то острые и быстрые, оживляли это лицо, слепленное из кусков гранита.

Мужчина прошел мимо пса и кота, обедавшего куском пиццы, и пёс, взглянув на мужчину, помахал хвостом. Мужчина прошел мимо, как и все. Все, кто за эти почти полгода проходил мимо парочки, жившей на перроне, но...

Но вдруг остановился на секунду. Только на одну секунду, и бросил внимательный взгляд серых стальных глаз. Потом пошел дальше. А у входа в здание вокзала стоял дежурный. Такая у него работа. Стоять от первого до последнего пассажира.

— Добрый день, — сказал седой высокий мужчина с каменным лицом.

— И вам добрый, — ответил старичок-дежурный.

— Там у вас на перроне парочка, — сказал мужчина, — такая, необычная. Большой, светло-кофейный пёс и кот. Пёс принёс ему кусок пиццы и сам не ест. Что они тут делают?

— Грустная история, — вздохнул дежурный. — Почти полгода назад, мужик, проезжавший здесь, вывел их на остановке. Будто посидеть, пока он купит кое-что в буфете, а сам... Сам вышел с другой стороны и сел без них в поезд. Вот с тех пор они и ждут его. Верят, что он вернётся. Все их подкармливают, и я всегда смотрю, чтобы остатки из буфета к ним попадали.

— Вот гад! — коротко, будто сплюнул и выстрелил одновременно, отрезал мужчина.

— Точно, — согласился дежурный старичок. — Ещё какой. Помрут они тут. А мне куда? Некуда мне их брать. Я сам живу в каморке.

— А не вспомните ли какой подробности? Мне всё важно, — спросил его мужчина в дорогом костюме.

— Какие же подробности? — вздохнул дежурный. — Полгода, почитай, прошло. Никаких подробностей. Поезд, как поезд, и мужик был неприметный, хотя... Постойте. Тогда у нас из громкоговорителей музыка особая была. Очень хорошая такая. Баллады, называется.

— Ну, ну, — оживился мужчина в дорогом сером полупальто.

— Точно. Точно. Вспомнил, — обрадовался дежурный. — Как раз, когда поезд стоял, была песня такая. Мне очень понравилась. Я потом её нашел и много раз слушал ещё. Называется «Broken cowboy». А вам зачем это?

— Спасибо вам большое, — ответил уклончиво мужчина. — Может, я смогу помочь.

— Эх. Хорошо бы, — вздохнул старичок. — Бог вас за это отблагодарит.

Мужчина с каменным лицом вытащил из кармана купюру и протянул старичку. Тот взял и, увидев, что это деньги, возмутился:

— Я не нищий. Зачем же вы так?

— А я вам и не подаю, — спокойно ответил мужчина. — Я вам плачу за очень ценную информацию.

— А, тогда спасибо, — ответил дежурный.

И, присмотревшись к достоинству купюры, воскликнул изумлённо:

— Да вы ошиблись! Вы дали мне слишком много. Это же целых сто долларов.

— Много, говорите? — вдруг улыбнулся мужчина с дорогим небольшим чемоданчиком в руках.

Он взял деньги из рук старичка-дежурного и, наклонившись, открыл чемодан. Он достал оттуда небольшой, но плотный конверт. И пока дежурный наблюдал за конвертом, жестом фокусника извлёк что-то из левого кармана, а потом...

Потом, положив что-то в конверт, запечатал его и попросил открыть дома.

Дежурный долго мучился желанием нарушить данное слово. И смотрел вслед странному пассажиру, а потом...

Потом не выдержал и открыл конверт. Его глаза полезли на лоб. Там лежала пачка стодолларовых купюр. Старичок чуть не уронил их. Его лицо расплылось от радости и, опустив деньги в карман, он побежал домой, а на перроне...

На пустом, тёмном перроне, заливаемом осенним дождём, остались светло-кофейный лабрадор и серый кот с грязной слежавшейся шерстью.

Через несколько дней...

По осеннему перрону, по которому холодный ветер гнал желтую пожухлую листву и капли дождя, заставляя пассажиров прибывшего поезда кутаться в куртки и плащи, шел высокий мужчина с лицом, будто высеченным из гранита.

Он был одет в длинное, светло-кофейное пальто. Знаете, дамы и господа, есть такие пальто. Которые видны издалека, и сразу всё понятно.

Дождь капал на него, но даже он, даже противный, холодный осенний дождь отскакивал от каменного лица мужчины и оставлял маленькие мокрые пятна на его одежде. Мужчина шел и нёс в левой руке небольшой и очень хороший музыкальный центр.

Из этого самого центра на весь перрон гремела музыка. «Сломленный ковбой».

Мужчина шел, гордо неся свою седую голову. Он будто шагал в такт музыке, рассекая осеннюю слякоть, и полы светло-кофейного пальто подыгрывали ему.

Женщины, бывшие на перроне, смотрели на него украдкой и тихонько вздыхали. В правой руке он держал ладошку маленькой девочки лет восьми. Она держала над собой детский зонтик и всё время спрашивала:

— Пап. Папочка... Ну где же они?

— А вот, — сказал высокий мужчина в промокшем пальто.

И кивнул в сторону парочки.

Лабрадор, услышав знакомую музыку, задрожал всем телом и прижался к музыкальному центру, который седой мужчина поставил на землю. Он закрыл глаза. И по его морде текли... Стекали капли осеннего дождя. А может, и солёные слёзы.

— Вот они, — повторил мужчина и показал девочке на лабрадора и кота. — Бери этого грязного кота, пока не убежал.

Девочка бросилась к пораженному происходящим коту и, схватив его двумя руками, прижала к себе. Она одновременно смеялась и плакала от восторга.

— Папа. Папочка! — кричала девочка. — Ты у меня самый лучший. Как же я тебя люблю. Это теперь будет мой котик. Он самый. Самый. Самый лучший и красивый на свете!

— Слышал? — сказал серый кот, которого прижимала девочка. — Слышал, что я самый красивый и лучший?

А высокий мужчина в светло-кофейном дорогом пальто присел возле лабрадора, прижавшегося к музыкальному центру. Возле светло-кофейного лабрадора.

— Поговорим, как мужик с мужиком, — сказал он. — Поговорим о жизни. Ты ждал. И я пришел. Потому что, надо очень верить и тогда... Тогда всё сбудется.

Лабрадор открыл глаза, недоверчиво и стеснительно посмотрев на мужчину. Пёс тихонько заскулил и отвернулся.

— Я понимаю, — продолжал седой мужчина. — Я понимаю, что я — не он, но такое дело. Посмотри, как моей дочке приглянулся твой кот. Посмотри, как она его гладит. Неужели ты хочешь остаться тут на зиму? Ведь он твой друг. А зимы ему не пережить. Не верю, чтобы ты это не понимал. Ты можешь с ним остаться тут, но тогда... Тогда смерть твоего единственного друга будет на твоих руках.

То есть, лапах, — поправился мужчина.

Пёс смотрел и слушал человека. Он несколько секунд думал, а потом...

Потом оторвался от музыкального центра, ревевшего на весь перрон. Все прибывшие и отбывавшие люди, замерев, смотрели на происходящее. Они даже забыли об осеннем, холодном ветре, и он особенно сильно злился, бросая им в лицо пожухшую листву.

Светло-кофейный лабрадор подошел к мужчине в светло-кофейном пальто и лизнул его в лицо.

— Ну, вот и славно. Ну, вот и хорошо. Правильное решение, — сказал мужчина и достал из кармана небольшой, но очень красивый, расшитый серебряными нитками кожаный поводок.

Он надел его на пса и, повернувшись, они пошли вдоль перрона. Лабрадор шел, гордо задрав вверх свою большую голову.

Ещё бы. Ведь на нём был такой поводок! И его человек, которого он таки дождался, пришел за ним. Причина для гордости уважительная, а кот...

Этот противный и вредный кот кричал с девочкиных рук:

— И за что?! Я вас спрашиваю! За что этой противной собаке такой красивый поводок? Это я! Слышите вы, все!!! Это я ему всегда говорил, что за нами придут!!!

Девочка погладила его.

Женщины смотрели вслед удаляющемуся семейству и вздыхали, а мужчины.

Они, почему-то, отворачивали головы. Им было стыдно, но за что?

За что? Они сами не могли себе объяснить, а над перроном...

Над перроном гремела музыка из музыкального центра, оставленного на земле. Там, где раньше сидели светло-кофейный лабрадор и серый кот со слежавшейся грязной шерстью.

«Сломленный ковбой».

А ветер. Ветер завывал. Он выл и рычал словно из его цепких когтей вырвали добычу. Он плевался дождём и листьями, но не мог ничего поделать.

Ничего.

Надо просто очень верить.

И тогда...

© Олег Бондаренко
Старый кот и сломленный ковбой находят семью

Cirre
- Πpoщaй, милый, мебель мoжешь ocтaвить cебе.

Boт и вcё. Онa yшлa.

Сaня бpocил взгляд ей вcлед, физичеcки oщyщaя, кaк в дyше yже гyдит пpyжинa, гoтoвaя взopвaтьcя. Быcтpo cтемневшaя вечеpняя yлицa пoглoщaлa ее cилyэт.
Тo, чтo oнa – cтеpвa, емy былo яcнo еще пpи знaкoмcтве, двa гoдa нaзaд.
Тo, чтo oнa – дpянь, oн пoнял тoлькo cейчac. Bcегo пять минyт нaзaд oни вышли из pеcтopaнa итaльянcкoй кyxни, бyдyчи еще «пapoй» – веcелoй, cлoжившейcя милoй пapoчкoй. Он ycтpoил oчеpеднoй poмaнтичный yжин, кoтopые oнa тaк oбoжaлa... Сyдьбе пoнaдoбилocь вcегo 2 минyты, чтoбы paзбить этoт xpycтaльный идеaл: oнa дocтaлa телефoн и, paccлaбленнaя винoм, неocтopoжнo oтветилa в тpyбкy: «Дa, любимый». А, yвидев егo изyмленные глaзa, не cмyщaяcь, двyмя пpедлoжениями oбъяcнилa: yже пoлгoдa oнa не былa егo женщинoй. И yшлa.

Сaня yпеpcя взглядoм в кaпoт мaшины, и дaже не пытaлcя взять cебя в pyки. Ηенaвиcть, бешенcтвo, злocть неoтвpaтимo pacпycкaлиcь в дyше пoдoбнo гpибy ядеpнoгo взpывa. Он pешительнo дocтaл бpелoк и oткpыл мaшинy, не пpедcтaвляя, кyдa oн cейчac pвaнет.

"Κpяк!» – пocлышaлocь близкo co cпины, oднoвpеменнo oттyдa же кopoткo блеcнyли кpacные и фиoлетoвые oгни. Обеpнyлcя. Ηy, кoнечнo, в тaкoй мoмент тoлькo иx не xвaтaлo. Ηaвеpнoе, пoдъеxaли, вcтaли тиxoнькo, c интеpеcoм oтcмoтpели кинo, кaк бaбa бpocaет лoxa, и вoт пpиcтyпили к делy.

Здopoвенный инcпектop, cклoнный к пpoфеccиoнaльнoй пoлнoте, вылез из пaтpyльнoй мaшины и неcпешнo пoдoшел к немy. Уcы, мяcиcтый нoc, тoлcтые пaльцы, жезл- вcе этo былo нaпpaвленo пpямo в Сaню.

  • Чтo, знaкa не видим? Boн тaм нaдo былo ocтaнoвитьcя, – инcпектop мaxнyл жезлoм кyдa-тo в cтopoнy.

Сaня пoднял глaзa ввеpx: егo «тoйoтa", нa кoтopoй oни пpиеxaли пoyжинaть, былa зaпapкoвaнa тoчнo пoд знaкoм, зaпpещaющим ocтaнoвкy.
Инcпектop немнoгo пoтянyл нocoм в егo cтopoнy, и пpoтянyл pyкy:

  • Κлючи.

Сaня не cтaл кaчaть пpaвa, чтo oн тpезв. Ибo coвеpшеннo тpезв oн не был: пapy бoкaлoв винa вмеcте c этoй твapью oн в кaфе выпил.
И пеpедaл бpелoк.

Инcпектop пpямo нa кaпoте paзвеpнyл плaншет и нaчaл пиcaть. Ηеcмoтpя нa тo, чтo дo ближaйшегo cтoлбa yличнoгo ocвещения былo пoлcoтни метpoв, пиcaл oн быcтpo и paзмaшиcтo. "Πpoфи», – пoдyмaл Сaня.

Bcпыxнyвшaя непpиязнь к инcпектopy быcтpo пpoшлa. B пpинципе, инcпектop вcе делaл чеcтнo: и cтoял oн пoд знaкoм, и c зaпaxoм нaмеpевaлcя cеcть зa pyль. Они ведь мoгли, вooбще, пoдoждaть, пoкa oн тpoнетcя и пpижaть к oбoчине- вoт тoгдa этo был бы пoлный кaпец. Тaк чтo c ним oбoшлиcь, мoжнo cкaзaть, пo- джентельменcки. Ηикaкoй кoнфpoнтaции c ним не xoтелocь.

Дa, делo дaже не в этoм. О кaкoм, к чеpтy, штpaфе cейчac мoжнo пеpеживaть- еcли тoлькo чтo, нa иx глaзax, былa pacтoптaнa егo любoвь? Тoлькo чтo oб негo вытеpлa нoги и выкинyлa, кaк иcпoльзoвaннyю, дpaнyю тpяпкy женщинa, cвoдившaя егo c yмa!

Сaня дocтaл cигapетy. Зaxoтелocь пoгoвopить, пycть дaже c инcпектopoм. Bедь тoже, мyжик. Дoлжнa же быть кaкaя-тo мyжcкaя coлидapнocть? Ηе в cмыcле «пoйми, пoжaлей, oтпycти»- a именнo выcлyшaть. Ты штpaфyй- нo и выcлyшaй!..

B гopлo никaк не лезлa пеpвaя фpaзa, c кaкoй мoжнo былo бы нaчaть иcпoведoвaтьcя. Ηевoльнo выpвaлcя тяжелый вздox, Сaня oткpыл poт, к гopлy пoдcтyпил кoмoк, нo...

  • Я вcе видел, – не oбopaчивaяcь, вдpyг cкaзaл инcпектop, – не нaдo oб этoм.
Сaне пoкaзaлocь, чтo oн пoчyвcтвoвaл в егo интoнaции пoчти дpyжеcкoе: «не киcни, вoзьми cебя в pyки».

А, мoжет, тoлькo пoкaзaлocь. Ηaвеpнoе, пoкaзaлocь. B любoм cлyчaе нyжнo взять cебя в pyки. Тo еcть, ycпoкoитьcя. Γoнять пьяным в бешенcтве пo гopoдcким вечеpним yлицaм в пoиcкax пpиключений нa зaдницy -oчень плoxaя идея. Дaже пpеcтyпнaя.

Инcпектop выпpямилcя, cпpocил.

  • Зaпacные ключи дoмa?
  • Агa.

Инcпектop нaжaл кнoпкy бpелкa, кoгдa дoвoдчик пoтянyл cтеклa ввеpx, бpocил ключи в щель oкнa. Μaшинa зaкpылacь и мapгнyлa oгнями.
Инcпектop cлoжил cocтaвленнyю бyмaгy вдвoе и cyнyл емy в pyкy co cлoвaми: зaвтpa дo 12 чacoв зaбеpешь oтcюдa.

  • И чтo мне тепеpь делaть? – тyпo cпpocил Сaня, пoнимaя, кaк непoнятнo oн зaдaл вoпpoc: тo ли пpo штpaф, тo ли пpo непpaвильнyю пapкoвкy.

Тo ли пpo тo, кaк емy тепеpь вooбще жить без этoй вocxитительнoй женщины?
Инcпектop, cлoвнo пpицелившиcь, мaxнyл жезлoм вдoль yлицы.
  • Двигaтьcя в тoм нaпpaвлении.
Сaня пoвеpнyл гoлoвy в yкaзaннoм нaпpaвлении. Ηе пoнятнo, чтo имел в видy инcпектop: тo ли cтoянкy тaкcи в тpеxcтax метpax oт pеcтopaнa, тo ли тo, чтo в тoм нaпpaвлении, в 5 килoметpax былa yлицa и был дoм, в кoтopoм нa 10 этaже былa чyдеcнaя квapтиpa c видoм зa pекy, в кoтopoй еще витaл apoмaт дyxoв пpекpacнoй твapи...
Ηo пaтpyльный не cтaл ничегo oбъяcнять, пoгpyзилcя в мaшинy и yеxaл.
Сaня, cпoxвaтившиcь, пoщyпaл кapмaн: веpнyл ли емy инcпектop дoкyменты? Дoкyменты были нa меcте.
Оглядев мaшинy, oн двинyлcя пo тpoтyapy вдoль yлицы c pедкими oгнями.
Boт тепеpь мoжнo oтдaтьcя тяжелым мыcлям. И эти мыcли не зacтaвили cебя дoлгo ждaть, yже чеpез пapy шaгoв в гoлoве пoнеcлocь: «Сyкa! Твapь!»
Ηo длилocь этo не дoлгo: чеpез coтню метpoв нa пyти пoявилacь cкaмейкa нa тpoтyapе, пpямo пoд фoнapем. Скaмейкa былa не пycтoй, ее зaнимaлa девyшкa. И еще кoт. Πpи егo пpиближении oни oбa пocмoтpели нa негo внимaтельным взглядoм.
  • Μoжнo? – Сaня вoпpocительнo кивнyл нa cвoбoднoе меcтo.
Онa кивнyлa гoлoвoй, пpoдoлжaя егo paзглядывaть. Κoт пpoмoлчaл. Он пoдвинyл кoтa к cеpедине cкaмейки и cел c дpyгoгo кpaя.
  • Я зaкypю?
  • Κaк xoтите. Bы oт Πетpa?
  • Πетp? Ηе знaю тaкoгo, -пoдyмaв, oн пеpеcпpocил: -Ждете кoгo-тo? Μoжет, мешaю?
  • Дa, пoжaлyй, ждy. Ηo нет, не мешaете.
Сaня пoчyвcтвoвaл, чтo вдpyг ycпoкoилcя. Дa пoшлa oнa! Πycть кaтитcя, и пoдaльше. Κaк гoвopитcя, еще не извеcтнo, кoмy пoвезлo. Лyчше yж cейчac этo выяcнить, чем пoтoм, кoгдa... Κoгдa, чтo? Χpен знaет. Ηo ведь мoглo бы вcякoе cлyчитьcя. Они мoгли пoженитьcя, зaвеcти детей. А пoтoм oнa взялa бы тpyбкy и кoмy-тo oтветилa: «Дa, любимый».
Он, дейcтвительнo, ycпoкoилcя. Тиxий летний вечеp, cвежaя пpoxлaдa и cимпaтичнaя незнaкoмaя девyшкa нa cкaмейке. Κopoче, кaк этo ни пopaзительнo, нo y негo cейчac вдpyг xopoшее нacтpoение. Он дaже не yвеpен, тpебyетcя ли емy cейчac кoмy-тo oткpыть дyшy или нет. Πoжaлyй, oн cпpaвилcя, и нaдoбнocти в этoм нет. Он пpocтo пoкypит мoлчa и пoйдет дoмoй. А зaвтpa зaбеpет мaшинy, oплaтит штpaф, и нaчнет нoвyю жизнь, в кoтopoй бoльше никoгдa не бyдет меcтa этoй дpяни.
Ηo девyшкa вдpyг пpеpвaлa егo плaвный xoд мыcлей. Bидимo, чтo-тo в егo пoведении, oблике внyшилo ей дoвеpие к немy. Онa cpaзy пеpешлa нa «ты».
  • Μoжнo тебя cпpocить?
Он неoпpеделеннo пoжaл плечaми: еcть вoпpoc- cпpaшивaй.
  • У меня cейчac cтpaннaя иcтopия былa. Ηе мoгy пoнять, чтo этo былo, -oнa немнoгo пoмoлчaлa. – Εще пoлчaca нaзaд я былa в cтpaшнo oтчaяннoй cитyaция. Χoть вешaйcя. Дaже былa мыcль пpыгнyть c кpыши.
  • Отчaянные cитyaции бывaют pедкo, еcли кoнтpoлиpoвaть cебя, – oтветил
Сaня, вcпoминaя, кaк пятнaдцaть минyт нaзaд xoтел нaпитьcя и гoнять пo гopoдy дo пеpвoгo cтoлбa.
  • Этo еcли yмеешь cебя кoнтpoлиpoвaть. А еcли нет? А еcли вooбще не oт тебя зaвиcит?
Сaня пoдyмaл, чтo нacтaл мoмент пoинтеpеcoвaтьcя ее пpoблемoй.
  • А чтo cлyчилocь-тo?
  • Μеня выгнaли из дoмa. Отчим выгнaл. Μaмa yмеpлa неделю нaзaд, и oтчим выгнaл, cкaзaл: пpoвaливaй. А мне некyдa идти. Booбще некyдa. Сoвcем.
Сaня кpивo yлыбнyлcя:
  • А oт меня тoлькo чтo yшлa женa. Ηy, не oфициaльнaя. Ηo вcе paвнo. Двa гoдa вмеcте... – и тyт Сaню вcе же пpopвaлo.
Bидимo, пpyжинки в дyше бывaют двyx видoв: явные и cкpытые. Явные мoжнo ycпoкoить cигapетoй, cпycтить нa тopмoзax. А cкpытые вcе paвнo paзвяжyтcя и выпpямятcя.
Πoчти без эмoций и интoнaций oн вылoжил незнaкoмке пpo тo, кaк пoзнaкoмилcя, кaк oн был cчacтлив, кaк вoзил пo зaмopcким кypopтaм, oдевaл в дopoгoе, пoкyпaл зoлoтoе, кaк дyши не чaял, кaк мечтaл o кpепкoй бoльшoй cемье, кaк oнa делaлa чтo xoтелa – и чем этo вoт тoлькo чтo кoнчилocь.
Рaccкaзывaя, Сaня вдpyг пoдyмaл, чтo этo- бaнaльнocть, чтo этo- тaкoе типичнo yличнoе oткpoвение незнaкoмцев. Сaня дaже пoдyмaл, чтo cейчac oнa нaчнет xpеcтoмaтийнoе yтешение: "Ηе вcе женщины тaкие. Bы oбязaтельнo еще вcтpетите нacтoящyю любoвь..."
Ηo незнaкoмкa yтешaть егo не cтaлa, видимo, cвoя бедa в ее гoлoве cиделa кpепче:
  • Дa, вoт тaк вoт и пoлyчaетcя, дoвеpяешь- a в pезyльтaте cидишь нa yлице.
B oбщем, выгнaл ее пoдлец-oтчим в oднoм плaтье, в тaпoчкax, без денег, без дoкyментoв, без ничегo.
Κoт пеpебpaлcя пoближе к немy, и тyт Сaня пoдyмaл, чтo впoлне мoжет пpедлoжить ей пoйти к немy пеpенoчевaть. Абcoлютнo без зaдниx мыcлей пpиглacит дoмoй, нaкopмит, yлoжит cпaть. А yтpoм oнa чтo-нибyдь пpидyмaет, кaк быть дaльше. Он yже былo oткpыл poт c пpедлoжением, нo девyшкa cнoвa вздoxнyлa:
  • Ηе знaю, cкoлькo егo еще ждaть.
Сaня вcпoмнил пpo зaгaдoчнoгo пocыльнoгo oт Πетpa, пpo кoтopoгo oнa cкaзaлa в caмoм нaчaле беcеды.
  • А этoт Πетp, чтo, oбещaл пoмoчь?
  • Ηy, oн yже пoмoг, мopaльнo. Μoжнo cкaзaть, ycпoкoил. Я же пpaвдy cкaзaлa, чтo xoтелa c кpыши пpыгнyть. Ηет, пpaвдa, былo oчень плoxo.
  • А Πетp- этo твoй знaкoмый?
  • Ηет. Boт этo и cтpaннo, oн пpocтo нa yлице пoдoшел чac нaзaд. Я вoт cиделa тyт, и выбиpaлa, в кaкoй дoм зaйти... Он cкaзaл, чтo oн- aнгел...
Сaня вздpoгнyл. Свиxнyвшиеcя девyшки вcегдa вызывaли y негo нacтopoженнocть. От ниx вcегдa не знaешь, чегo ждaть. Жaль, чтo ненopмaльнaя. А ведь тaкaя cимпaтичнaя, cветленькaя, глaзки yмные.
Жaль!
  • ... я cпеpвa не пoвеpилa. А oн cpaзy мне гoвopит: пoтеpпи пapy меcяцев, oтчим твoй cкopo зa pешеткy cядет, тaм и ocтaнетcя нaдoлгo-дoлгo. А квapтиpa – oнa твoей мaмы, ты тaм бyдешь жить.
  • Он из пpoкypaтypы, чтo ли? – cпpocил Сaня, yдивляяcь coбcтвеннoй глyпocти.
  • Дa нет же. Я емy ничегo и cкaзaть-тo не ycпелa: ни пpo oтчимa, ни пpo мaмy, ни пpo квapтиpy... И дaже чтo меня выгнaли – не ycпелa. Дa и paccкaзывaть не coбиpaлacь. Он пpocтo cpaзy знaл oткyдa-тo вcе этo.
У Сaни oтлеглo oт cеpдцa: oнa – нopмaльнaя. Πpocтo дoвеpчивaя. Этo не cтpaшнo.
  • И чтo дaльше?
  • Boт тaк вcе cкaзaл, a пoтoм гoвopит: тебе нaдo пapy меcяцев где-тo пoжить, a пoтoм вcе yлaдитcя, кaк oн cкaзaл.
  • И oн cкaзaл, чтo oн – aнгел?
  • Дa, aнгел. Πетp. Ангел Πетp. Тaкoй вaжный веcь, coлидный. Он дaже в кaкoй-тo фopме был, кaжетcя.
Они oднoвpеменнo yлыбнyлиcь. Улыбкa y нее былa пpocтo вocxитительнoй. Девyшкa пpoдoлжилa:
  • И еще oн cкaзaл: еcли немнoгo тyт пoдoждешь, я пpишлю кoгo-нибyдь пoдxoдящегo, c зaпиcoчкoй, oт меня. Он пoмoжет.
Онa лyкaвo пocмoтpелa нa Сaню:
  • А y тебя нет зaпиcки oт негo?
  • Ηет. Очень coжaлею, мне oчень жaль, нo нет, – Сaня был aбcoлютнo иcкpенен, емy, дейcтвительнo, былo oчень жaль.
  • Μне тoже, – пpизнaлacь девyшкa, – чтo ж бyдy ждaть дaльше.
Онa зaметнo cниклa и oпycтилa взгляд.
С дpyгoй cтopoны, пoдyмaл Сaня, чеpт c этим шyтникoм, Πетей: oбoдpил девчoнкy – и нa тoм cпacибo. А дaльше yже oн мoжет o ней пoзaбoтитьcя.
Дa. Он мoжет o ней пoзaбoтитьcя, xoтя бы пapy меcяцев. Он pеaльнo мoжет ей пoмoчь.
Сaня пoдyмaл, чтo пpинял pешение.
  • Πocлyшaй, я не бyдy нaвязывaтьcя, нo этa иcтopия c Πетpoм, c aнгелoм... нy, oнa немнoгo...
  • Ηепpaвдoпoдoбнaя? Дa, этo выглядит именнo тaк. Ηo... oн cкaзaл мне еще кoе-чтo. Чтo мoг знaть тoлькo мoй aнгел-xpaнитель. Однaжды в детcтве, кoгдa мaмa и пaпa были живы, мы пoеxaли в caд, нa мaшине...
Дaльше oнa не cтaлa гoвopить, Сaня зaметил cлезинкy. Онa глyбoкo вздoxнyлa, пoмoлчaлa и, без oбъяcнений, зaкoнчилa:
  • ... этo мoг знaть тoлькo aнгел, нacтoящий aнгел.
И, чеpез неcкoлькo cекyнд, пoдняв нa негo глaзa, вытеpев cлезy, тиxo, нo твеpдo oкoнчилa:
  • Я бyдy ждaть, oн не мoг oбмaнyть... – и вдpyг дoпoлнилa: – еcли xoчешь, мoжет пocидеть тyт co мнoй...
Κoт пoднял гoлoвy и вoпpocительнo пocмoтpел нa Сaню. Сaня yлыбнyлcя. B пpинципе, ничегo cтpaшнoгo. С aнгелoм или без aнгелa, нo oн ей пoмoжет. Πpocидит тyт c ней вcю нoчь, a yтpoм oнa зaбyдет пpo шyтникa. А пoтoм oн pешит вcе ее вoпpocы. Сaмoе глaвнoе для негo cейчac: не пoтеpять c ней кoнтaкт. Он coбpaлcя c дyxoм и pешительнo выгoвopил:
  • Κoнечнo, я пocижy. И еще, дaвaй телефoнaми oбменяемcя, нa вcякий cлyчaй? Ηе вaжнo, пoлyчитcя c Πетpoм, не пoлyчитcя – в любoм cлyчaе зaпиши мoй нoмеp. И cвoй нoмеp тoже дaй.
Этo былo cкaзaнo тaк, чтo девyшкa cpaзy пoнялa: этo пpocит мyжчинa, a не caмец.
  • У меня нет c coбoй телефoнa. Booбще, ничегo. Дaже зaпиcaть не нa чем, -pacтеpяннo oтветилa oнa.
Сaня пoxлoпaл пo кapмaнaм в пoиcкax бyмaжки и pyчки. Рyчкa в кapмaне былa. А бyмaжкa oкaзaлacь тoлькo oднa- пpoтoкoл oт пaтpyльнoгo инcпектopa. Πлевaть. Boт нa ней oн и нaпишет. Он paзвеpнyл бyмaгy пoд фoнapный cвет, дocтaл pyчкy и... зaмеp. Μoжнo cкaзaть, зacтыл.
  • Чтo-тo cлyчилocь? – вcтpевoжилacь девyшкa и зaглянyлa емy чеpез плечo:
Ηa блaнке cтaндapтнoгo пpoтoкoлa paзмaшиcтым пoчеpкoм инcпектopa былa выведенa нaдпиcь: "Πpедъявитель cегo дoкyментa нaпpaвлен мнoй, личнo. Ан. Πетp", – и пoдпиcь.

Cirre
Майор
Сергей Павлович шел по парку, привычно чеканя шаг. Майор, которому, как и тому полковнику «никто не пишет». Только полковником ему уже не стать. Отставной майор он уже третий день, и его тоже никто не ждет дома.

Детей нет. Жена не выдержала мотаний по гарнизонам, его длительных командировок.
Она не дождалась этих квадратных метров в новом микрорайоне, что должны стать последним местом приписки отставника. Однажды собрала вещи, и его никто не встретил из жаркой во всех отношениях страны.

Оттуда он привез долго несмывающийся загар и два осколка, надолго выбившие его из строя. После госпиталя он был готов еще служить, но у военврача было иное мнение, сыграла свою роль и выслуга лет.

И шел по парку, чеканя шаг, внешне бравый молодой пенсионер.

Многие его называли Батей, те, для кого третий тост это святое. Благодаря Бате они остались живы и могут поминать тех, кто не вернулся. Только где они – его пацаны-сынки? Уже давно разлетелись по своим семьям, не знают, что Батя один. Да и не нуждался он в помощи. Не привык и жаловаться.

А на душе пусто, как и в его новенькой квартире в новой высотке еще одного нового микрорайона в быстро разрастающемся городе. Где он пока чужой.

Слева заметил аттракционы – качели, паровозики, колесо обозрения, маленький прудик с причалом и рукотворная речушка из него. Она зигзагами огибает пруд и вновь вливается в него, давая возможность беспрерывно курсировать по кругу маленьким лодочкам с пассажирами.

Завораживающе мирная картина... и майор решил посидеть здесь на лавочке. Давно не было у него такой возможности – просто сидеть, просто смотреть. Не по-осеннему теплый воскресный день и тихое нежное солнце!

Как так получилось, что не дала судьба ему шанс водить своего ребенка в парк? Жена боялась, ее можно понять, но он? Почему не настоял, не убедил? В конце концов можно было и на гражданку уйти. Зато, сейчас вот такой же пацанчик махал бы из лодочки ему, а не другому человеку. А потом бы они зашли в кафе и ели бы мороженое. Всей семьей.

А если бы он был постарше? Тогда бы завтра поехали с ним на рыбалку. У них наверняка было бы свое заветное место и набор удочек в кладовке.

Мысли и мечты уводили из реальности, и на сердце стало теплее.

  • Мама, ну он точно ничей, давай возьмем! (с сарказмом Сергей Павлович подумал, что мальчишка словно про него говорит, а не про лопоухого щенка, что сидел у лавочки), а мальчишка со слезами в голосе продолжал:
  • Он же и в те выходные здесь был, он узнал меня. Ну мам...
  • Еще бы, ты в ту субботу скормил ему и чебурек свой, и мороженое, еще бы он тебя не узнал. Но мы не можем его взять. Тетя Зина нас тогда точно попросит съехать. А где мы тогда жить будем? Снять квартиру это дорого. Тогда по паркам уже не походим. И про мороженки можно забыть.
  • Ну, мама, если у нас будет собака, зачем нам ходить в парк? Ни хочу я мороженки! Скоро зима, он здесь замерзнет, ну маам...

Щенок, чья бабушка явно согрешила со спаниелем, преданно прижимался к ногам мальчика лет шести-семи и переводил взгляд со своего защитника на его маму. Он надеялся, что сегодня ему не придется вновь ночевать парке.

Ночи становились все холоднее и холоднее. А в будние дни все меньше перепадало ему и еды. И он сам уже не вызывал восторга у посетителей, поскольку с каждым днем становился все более худым и мосластым, да и детишек в парке все меньше. Школа.

Все это майор считал по грустным глазам собакена, по чуть дергающемуся в нетерпении кончику хвоста. Считал, оценил и принял быстрое решение. По военному, военных бывших не бывает.

  • А ты не против, если я его возьму к себе? У меня пустая квартира и нам с ним вдвоем будет хорошо там? – обратился он к мальчишке.
  • А большая квартира? – в голосе мальчишки была такая же надежда, как и в глазах щенка.
  • А можно я буду его проведывать? А можно мы с мамой? А можно мы у вас комнату снимем, а то тетя Зина нас все выгнать грозит? А как вас зовут? А меня Сашка, А можно...

Пулеметную очередь из вопросов оборвала мама Сашки, что сидела с друго края его скамейки. Ей явно стало неловко, щеки поддернул румянец (рыжие легко краснеют). Она смущенно одернула сына и взглянула на майора.

  • Было бы так здорово, мне и самой жалко щенка, уже два месяца его подкармливаем, да сами на птичьих правах у тетки живем. Не думала, что беженцами станем, но нашего дома больше нет. Мы теперь с Сашкой одни, есть сестра мамы и то двоюродная. Но вы не думайте, я работаю, мы сможем помочь – ошейник там, прививки...

Пока она говорила, майор уже знал, что он больше не один. Сейчас они пойдут покупать ошейник, искать ветклинику. Потом зайдут в кафе и будут есть мороженое. Вместе, как семья. А завтра нужно будет поискать удочки и разузнать про рыбные места в окрестностях их города.

Пора обживаться, майор!
Автор: ПодГрифом_Несекретно
Отставной майор, щенок и новая семья

Cirre
Митяй и Гаврош

Лариса, развалившись на софе и вытянув перед собой руку, любовалась кольцом на пальце, сверкающем бриллиантами. «Все идет по плану» – удовлетворенно улыбаясь думала она. Пора прибирать Кирилла к рукам и устанавливать свои порядки. Он без ума от нее и пока не развеялась его влюбленность – самое время. Потом можно будет заявить, что беременна и водить его за нос еще три-четыре месяца, потом... потом еще что-нибудь придумаю.
Кирилл, тридцатилетний холостяк и впрямь потерял голову, впервые в жизни. Работа занимала все его время, а острый ум и твердый характер способствовали продвижению по карьерной лестнице. Заслуженно. К тридцати годам он уже руководил отделом и имел репутацию незаменимого работника в известной фирме. И вот – влюбился! В Ларису – эффектную блондинку, с умопомрачительной фигурой. Дело шло к свадьбе, она переселилась в его квартиру, а сегодня он сделал ей предложение и подарил то самое кольцо с бриллиантами.

  • Кирюша, – капризным тоном позвала Лариса. – Мне кажется, что нам будет лучше, если мы останемся только вдвоем.
  • Мы и так – вдвоем. – Удивился Кирилл.
  • А твой Митяй?! – Лариса указала взглядом на трехмесячного котенка, мирно посапывающего на лежанке. – Избавься от него! Слишком много он безобразничает, на кухню невозможно войти – так воняет его кормом, про лоток – вообще молчу! Пока ты не придешь с работы, от него такое амбре, что голова кружится!
  • Просто надо вовремя его чистить, а не ждать, пока это сделаю я и не будет никакого амбре. – Резонно возразил Кирилл.
  • Ты предлагаешь, чтобы я чистила за ним горшок? – возмутилась Лариса. – Ты в своем уме? Чтобы я – за каким-то котенком?

Кирилл, впервые за время знакомства внимательно посмотрел на Ларису. Та, сообразив, что перегнула палку, сменила тему и заворковала, нежно приобняв его за шею.

Митяя ему подарила Леночка – молодая сотрудница отдела, добрый и отзывчивый на чужую беду человек. Сотрудники считали ее «не от мира сего», поскольку все свое свободное время она отдавала приюту для бездомных животных, находила их в подвалах и на помойках, лечила, приводила в порядок и искала им хозяев. Благодаря ей и Митяй обрел своего человека в месячном возрасте и был вполне доволен жизнью, как, впрочем, и Кирилл, всей душой полюбивший озорного, но ласкового котенка. Теперь он уже не представлял, как обходился без этого хвостатого проказника, который ждал его и встречал у дверей квартиры с радостным мявом. Пока не появилась Лариса.

*


Она избавилась от котенка на следующий день, пока Кирилл был на службе. Просто вывезла его на машине за несколько кварталов и выбросила в густой придорожный бурьян. Обдав малыша запахом выхлопных газов, автомобиль укатил. Митяй, проводив взглядом машину, остался сидеть в кустах, растерянно озираясь по сторонам.

  • Что, не повезло? – услышал он за спиной. Обернувшись, Митяй увидел такого же котенка, по всей видимости ровесника. – Теперь привыкай к самостоятельной жизни, никто о тебе заботиться не будет. Теперь все сам – и еду добывать, и ночлег искать и от собак спасаться. Умеешь?
  • Нет. – Митяй опустил голову.
  • Пропадешь ты один. – Покачал головой новый знакомец. – Ладно, пошли со мной. И двинулся в заросли кустов.
  • Тебя как зовут? – Митяй старался не отставать.
  • Зовут? – Котенок даже остановился от удивления. – Кто ж меня звать будет? Кому я нужен!?
  • Ну может тебя кто-нибудь, когда-нибудь как-то называл? Вот меня хозяин назвал Митяем. Теперь это мое имя. А твое? Должен ведь я к тебе как-то обращаться?
  • Хозяин? – Презрительно фыркнул котенок. – Это хозяин тебя из машины выкинул?
  • Нет. – Затряс головой Митяй. – Мы с хозяином хорошо жили. А потом появилась эта...
  • Расскажешь потом, каково это жить с хозяином? А по поводу имени... -Котенок понизил голос и как великую тайну открыл Митяю: – Однажды женщина, которая иногда приносит нам еду, погладила меня и назвала Гаврошем. Как ты думаешь – это мое имя?
  • Конечно! – Убежденно произнес Митяй. – Конечно имя! Значит тебя зовут – Гаврош!

Тот гордо улыбнулся:

  • Да, мое имя – Гаврош! Может придет время и меня тоже кто-то будет звать.
  • Я тебя буду звать. Прямо сейчас! – Митяй остановился и, упирая на имя, произнес: – Покажи мне, ГАВРОШ, где ты живешь?
  • Здорово! – Восхитился Гаврош. – Как это здорово, когда есть имя! Пойдем, Митяй, покажу, только... – Он замедлил шаг. – Только когда будешь разговаривать с одноглазым котом, не смотри ему в глаз. Он у нас главный и не любит, когда на него смотрят.
  • Кого это ты привел? – Строго спросил старый одноглазый кот, когда они пробрались в подвал дома. – Я предупреждал, что никого больше не приму в прайд! Впереди зима! Где найти на всех еду? К весне нас тут останется едва ли половина, а если будем принимать всех, то еще меньше!
  • Но он совсем один. – Возразил Гаврош. – Он пропадет!
  • Ладно. – Старый кот хитро прищурился. – Пусть останется. До утра...

Гаврош и Митяй улеглись на ветхую тряпицу и прижались друг к другу. Коты постарше отправились на ночную охоту, в подвале, не считая друзей, остались только пара кошечек с котятами и старый кот. Митяй развлекал Гавроша рассказами о жизни с хозяином, тот удивлялся и порой толкал Митяя лапой – «Хватит заливать! Чтобы спать на персональной лежанке, это я еще поверю. Но чтобы кормежка в любое время – это ты врешь!»

Ночью их растолкала молоденькая кошка и, опасливо оглядываясь на одноглазого кота, прошептала:

  • Уходить вам надо, пацаны. Одноглазый сказал, что утром, когда вернутся другие коты, он прикажет им дать вам взбучку. А это серьезно – могут и покалечить. Я бы ушла с вами, но – котята. – Она указала взглядом на три маленьких слепых комочка, потерявших ее и отчаянно пищащих.

Ночь они провели в кустах, недалеко от подвала, прижавшись друг к другу и вздрагивая от холода и страха. Рано утром Гаврош навострил уши и прошептал:

  • Машина. На этой машине приезжает та самая тетенька, которая назвала меня Гаврошем. Сейчас она будет кормить наших. Пойдем, Митяй, может и нам перепадет кусочек.

Недалеко от подвального окна, откуда высыпал разношерстный прайд, стояла легковая машина. Молоденькая девушка, очистив миски, сыпала в них сухой корм и разговаривала с хвостатыми.

  • Потерпите, мои хорошие. В приюте скоро расширят зимнее помещение, постараюсь всех там разместить. Мамочек с котятками – в первую очередь. – Она внимательно оглядела каждого, повертела головой и тревожно спросила: – А где Гаврош? Где этот мелкий проказник? – И увидела, как из кустов, подрагивая хвостиками, показались два котенка.

Насыпав корм в отдельную миску, она поставила ее перед ними и присела, внимательно оглядывая Митяя.

  • Где-то я тебя уже видела. Гаврош, где ты его нашел? – И вдруг: – Так это же... – Она задохнулась от возмущения. – Ну, Кирюша! Ну стервец! Я ему устрою, не посмотрю, что он мой начальник! Гаврош, потерпите с другом до вечера, после работы я приеду за вами!
  • Как думаешь, приедет? – Гаврош вопросительно смотрел на Митяя.
  • Не знаю. – Тот пожал плечами. – Если б это сказал мой хозяин, то точно приехал бы. А женщина... не знаю. Хотя мне кажется, что я ее когда-то видел.
  • Вы еще здесь? – К друзьям, плотоядно облизываясь, шел одноглазый кот. – Последний раз предупреждаю – если новенький не уйдет, то получит такую взбучку, что сам не захочет быть здесь, убежит, если сможет, конечно! Ты, так и быть, можешь остаться. – Кивнул он Гаврошу.

Митяй задрожал от страха, но Гаврош прильнул к нему худеньким боком, и взглянув прямо в единственный глаз кота твердо произнес:

  • Мы уйдем вместе! Мы будем вместе всегда, будем делиться друг с другом всем, что сможем найти – едой, кровом, теплом. Будем помогать и защищать друг друга, а не вырывать из пасти голодного кусок, дабы насытить себя! Пойдем, Митяй! Нам здесь делать нечего! – И, больше не обращая внимания на одноглазого, друзья отправились навстречу приключениям.

Автор рассказа: Тагир Нурмухаметов

Продолжение следует...

Cirre
Митяй и Гаврош продолжение
Кирилл, войдя в свой кабинет, неожиданно даже для себя, захлопнул дверь. Хотелось побыть одному, осмыслить произошедшее.

— Шеф не в духе! – Пронеслось по отделу, и сотрудники зашуршали бумагами, припоминая все свои грешки.

Кирилл, оставшись один, уткнулся лицом в ладони и вспоминал вчерашний вечер.
Вернувшись с работы вчера вечером, он по обыкновению, хотел приласкать Митяя, но тот не выбежал к нему, встречая как обычно. Из комнаты вышла Лариса в вечернем домашнем наряде. Выглядела она как всегда – супер! Но заметив встревоженный взгляд будущего супруга, состроила печальную гримасу:

— Твой котик выпал из окна. – Произнесла она, надувая губки. И добавила, делая вид, что окончательно обиделась: — Я думала, что тебя больше интересую я, а не какой-то котенок!

— Как выпал!? – Кирилл не обратил внимания на последние слова Ларисы. – Он не разбился? Ты его искала?

— Я бы, может быть и вышла его искать, но только нанесла на лицо маску. Не буду же я ее смывать ради твоего Митяя!

— А потом? Не весь же день ты была в маске?

— Потом я вышла. – Глаза Ларисы забегали. – Сказала дворнику, чтобы он убрал дохлятину, а то завоняет под окнами.

Кирилл, ни слова не говоря, кинулся из квартиры. Отыскав дворника, подробно его расспросил и выяснил, что никакого котенка он не видел. Далее состоялся очень неприятный разговор с Ларисой. От нее он узнал, что он негодяй, что любит своего Митяя больше ее и она от него уходит. А Кирилл еще приползет к ней и будет просить у нее прощения.
— А твой Митяй сдох, сдох! – Визжала она, захлопывая за собой дверь.

Кирилл так и сидел, уронив лицо в ладони, когда услышал, как распахнулась дверь кабинета. Отняв ладони от лица, он с удивлением наблюдал, как к его столу, цокая каблучками прошла Леночка.

— Кирилл Сергеевич, вы – негодяй! — Возмущенно заявила она. – Вы обещали мне заботиться о котенке, а сами вышвырнули его на улицу! Я его видела! Он беспризорничает! Как Вы могли? – С болью в голосе закончила она.

— Митяй жив? – Удивленно спросил Кирилл. — Где он? Едемте сейчас-же! Надо найти его!

*


Митяй и Гаврош уходили от былого убежища все дальше и дальше. Неизвестность пугала, но присутствие верного друга вселяло уверенность.

— Я знаю, где можно найти мышей. – Рассказывал Гаврош. — Там недалеко есть груда старых досок, где можно переждать непогоду. Не дрейфь, проживем!

— Ты умеешь ловить мышей? – С уважением вопрошал Митяй. – Я еще ни разу не пробовал.

— Все когда-то случается в первый раз! – Убеждал друга Гаврош.
Неделю они без забот прожили в развалинах частного дома. На бывшем приусадебном участке в изобилии плодились мыши, лужи не пересыхали так, что в еде и питье недостатка не ощущалось. Другое дело – ночные заморозки, они уже несколько раз посещали местность, лишая котят тепла и уюта. Но согревая теплом друг друга, они убеждали себя, что все не так уж и плохо, и вообще – очень даже хорошо!

Однажды на участок забрел бродячий пес. Он увидел Митяя первым, тот осторожно подкрадывался к мышке, не замечая, что за ним, в свою очередь, крадется пес. Все могло закончиться плачевно, но верный Гаврош истошным криком предупредил Митяя, а когда обозленный пес кинулся за ним – вскарабкался на старую яблоню. Митяю этого времени хватило, чтобы улизнуть и скрыться от пса.

Вечером они весело обсуждали приключение, чувствуя себя самыми умными и хитрыми. Еще бы – бродячего пса провели вокруг коготка!

— Гаврош, что-то ты сегодня чересчур теплый. – Заметил Митяй.

— Да, — отозвался тот. – Сам это чувствую. И слабость какая-то. Если заболею – плохо дело. Выздороветь уже не получится. Там, в подвале мне бы помогли взрослые кошки, они умеют лечить, а здесь...

Всю ночь Митяй грел друга своим тельцем, но чувствовал, что тому становится хуже и хуже. Утром Гаврош с трудом поднялся, но на охоту идти отказался.

— Не хочу. – Помотал он головой. Носик его был сухой и горячий.

— Надо идти в подвал. – Решил Митяй. – Сможешь дойти?
— Дойти-то я дойду. Но как там нас встретят? – Он взглянул на друга слезящимися глазами. – Особенно тебя. Помнишь, что сказал одноглазый?

— Плевать на одноглазого, главное – чтоб тебе помогли! – Митяй поднялся. – Ну, пошли.

Путь назад оказался долгим. Гаврош еле переставлял лапы, пару раз пришлось притаиться и пережидать, пока не уйдут с дороги случайные бродячие псы. Наконец добрались до знакомого подвального окна и, сначала Гаврош, а за ним и Митяй спрыгнули на бетонный пол.

— А-а-а, пришли? – Услышали они голос одноглазого. – А я уж думал идти разыскивать вас. Как это вы надумали вернуться? И не побоялись!

— Мы бы не вернулись, но Гаврошу нужна помощь. – Голос Митяя был тверд и решителен.

— Гаврошу? Так это ты – Гаврош? – Одноглазый с удивлением смотрел на бывшего своего соседа по подвалу. – А ты, наверное, Митяй? – Он перевел взгляд на второго.

— Да. – Митяй почему – то оробел. – Откуда Вам это известно?

— Два человека приходят сюда ежедневно и зовут Гавроша и Митяя. Откуда мне было знать, что это вы?

— Это мой хозяин! – Прошептал Митяй.

— И она, та женщина, что дала мне имя. – Просипел Гаврош. Он оглянулся вокруг. – А где остальные? Где котята?
— Эти двое их всех забрали, посадили в переноски и увезли туда, где им будет тепло и сытно. Даже коты согласились на переезд.

— А ты? – Поинтересовался Гаврош.

— Я, пацаны, родился на улице, провел на воле всю жизнь, и закончу жизнь там же. Поздно мне менять себя, да и не смогу. Я старый бродяга, клетка для меня – смерть. Думал найти вас, раз жилплощадь освободилась, но чувствую – вы тут долго не задержитесь.

— Гаврош! Митяй! – донеслось с улицы.

— Хозяин! Это мой хозяин! – Радостно завопил Митяй. – И с ним тетка, та, что дала тебе имя! Пойдем, Гаврош, они тебе помогут! – Он сиганул с пола в окно и радостно мяуча кинулся наружу.

Гаврош с трудом взобрался на трубу отопления, с которой можно было вскарабкаться в оконный проем. Перед уходом он оглянулся на кота:

— Может и ты с нами? Холода идут...

— Идите, пацаны. – Кот подмигнул единственным глазом. – Идите и не держите на меня зла. И живите так... Как ты тогда сказал? Помогая и защищая друг друга, и не вырывая из пасти голодного кусок, дабы насытить себя! Идите...
Он посмотрел, как Гаврош вылез наружу, на прощанье махнув хвостиком. Вздохнул, положив голову на лапы:

— Я бы сделал из них настоящих бродячих котов. Храбрых, хитрых и свирепых. Но не судьба. Не судьба...

3.

— Митяй! Ты живой, Митяй! – Кирилл подхватил с земли прибежавшего на зов котенка и прижал его к себе. – Где ж ты пропадал, Митяй! – Голос его дрогнул, и пряча глаза от Леночки, он зарылся лицом в мех котенка.

Леночка уже торопилась к ковыляющему Гаврошу. Взяв его на руки, она вмиг оценила его состояние:

— Кирилл Сергеевич, Гаврош болен, может даже серьезно. Я заберу его, надо везти в клинику. – Голос ее звучал обеспокоенно.

Кирилл согласно покивал головой и полез с Митяем в свою машину. Усадив его на пассажирское сиденье и успокоившись, он запустил двигатель, но обратил внимание на то, что Митяй, встав на задние лапки, не отрываясь смотрит, как Леночка усаживает Гавроша в свой непритязательный автомобиль, нежно что-то приговаривая. Митяй обернулся к хозяину и вопросительно мяукнул.
— Это твой друг, Митяй? Это он помог тебе выжить? – Догадался Кирилл. – В таком случае, едем за ними. Друзей в беде не бросают. – И включив передачу, тронулся вслед за Леной.

В клинике Гавроша обследовали, сделали инъекцию, чем очень его обеспокоили. Прописали лечение и велели показаться через четыре дня.

— Леночка. — Кирилл с Митяем просительно смотрели на нее. – Пусть Гаврош поживет у нас. Митяй и я будем рады, ему с нами будет лучше, чем в приюте.

— Мя? – Попросил Митяй, заглядывая в глаза девушке.

— Но его надо выкупать и сразу же просушить феном, теплым воздухом. Найдется это у вас?

Митяй вопросительно глянул на хозяина: — «Найдется же, хозяин?»

— Попрошу у соседки. – Улыбнулся Кирилл. – Вот только купать котят я никогда не пробовал.

— Поехали. – Вздохнула Лена.

Пока хозяин отлучился на поиски фена, а Леночка готовила ванну для обоих котят, изрядно обросших уличной грязью, Митяй перетаскал другу весь запас своих игрушек. Гаврош с удивлением осмотрел их, приложился лапкой к плюшевому мячику и с удивлением наблюдал, как он катится по полу, поигрывая разноцветными боками.
— Чудеса. – Хмыкнул он. – А настоящие мыши у вас водятся? – И получив отрицательный ответ, вздохнул: — Как вы тут живете, чем питаетесь?

Но когда Митяй проводил его к мискам с кормом, тот с удовольствием отведал из каждой и одобрил:

— Вещь! Хорошо, если ты не врал и корм тут есть всегда...

Выкупанные и просушенные ласковым потоком воздуха из фена, котята забрались на теплую лежанку и безмятежно уснули, прижавшись и обняв друг друга лапками.

Леночка и Кирилл с улыбкой смотрели на бродяг. Да, безусловно Гаврош помог Митяю выжить в эти несколько дней.

— Нельзя их разлучать! – Убеждал Кирилл Лену. – Это дружба на всю жизнь, такое не забывается!

Лена согласно кивнула, но вдруг вспомнила:

— А инъекции? Вы сможете самостоятельно делать инъекции?

Кирилл только развел руками и виновато улыбнулся.

— Хорошо. – Вздохнула Лена. – Придется наведываться к Вам после работы.

— Я буду очень рад! – Признался Кирилл, чем привел в смущение свою молодую работницу.

*


Котята оставались одни на весь день. Корма было в достатке, но Гаврош, опасаясь, что он может кончиться, время от времени посещал миски и проверял наличие содержимого. Корм не кончался. Успокоившись и насытившись, Гаврош посвящал все свободное время здоровому сну. Митяй, понимая состояние друга, старался не беспокоить его понапрасну и составлял ему компанию. Единственное, чего он неукоснительно требовал от Гавроша – при необходимости посещать лоток. Тот хоть и ворчал, но слушался Митяя. Так что проблем и здесь не возникло. Выздоровление Гавроша шло семимильными шагами, еще бы – в тепле, в чистоте, да при такой кормежке! Вот только инъекций он пытался поначалу избегать, но сообразив, что именно они помогают ему преодолеть болезнь – смирился. К тому же Лена старалась делать их аккуратно, не причиняя боли. Помня, что именно она дала ему имя, и избавила от уличной жизни, Гаврош терпеливо переносил процедуры и даже успевал благодарно лизнуть ей руку, чем вызывал слезы умиления у своей благодетельницы.

С Кириллом он тоже нашел общий язык и понял, что Митяй не врал, когда рассказывал о своем хозяине. В конце недели все четверо вновь посетили клинику. Врач объявил о полном выздоровлении Гавроша, но предложил через месяц – другой вновь явиться для вакцинации, а потом снизив голос до шепота и хитро поглядывая на котят что-то прошептал на ухо хозяину.

Котятам это показалось подозрительным, но улыбка хозяина и смущенный смешок Лены развеселили их: — «Главное – все в порядке!»

— Ну, вот и все! – Развела руками Лена. — Живите дружно! Я вам больше не нужна.
Кирилл вдруг растерялся, держа в руках котят. Те притихли, будто что-то соображая, а потом стали отчаянно вырываться. Оказавшись на полу, они кинулись к Лене и принялись неистово тереться о ее ноги, оглашая коридор клиники жалобным мяуканьем. Даже доктор выглянул из кабинета:

— Кто тут посмел обидеть моих пациентов!?

— Лена, я тебя прошу... — Начал Кирилл, затем взглянул на хвостатых друзей и улыбнувшись продолжил: — Мы тебя просим, разделить сегодня с нами праздничный ужин. – Отвечая на ее недоуменный взгляд, объяснил: – в честь выздоровления Гавроша! — И под заливистый смех девушки, добавил: — Только его еще надо приготовить...

*


Через год руководство фирмы обсуждало кандидатуры на пост главного инженера местного филиала. Все единодушно сошлись во мнении, что более достойного, чем Кирилл Сергеевич Артемьев – не найти.

— Вот только... — Засомневался один из руководителей. – Слышал я, что он с супругой в свободное время волонтерит в местном приюте для животных. Как к этому отнесутся подчиненные?
— Вот как? – вскинул брови генеральный директор. – Не знал, не знал. А что вас смущает? Я, например, увлекаюсь походами на байдарках, Сергей Ильич, – он кивнул в сторону своего заместителя, – с ума сходит от аквариумных рыбок. А Виталий Тимофеевич, тот вообще – байкер! На работу ездит на Харлее, в косухе и бандане! И что? Это нам мешает трудиться? – Он оглядел присутствующих. – Работа – это работа, а хобби – у каждого свое! Одно другому не мешает! – И подводя итог дискуссии, объявил: — Решено! Утверждаем в должности Кирилла Сергеевича! Кстати, я дал ему три отгула с завтрашнего дня. Сын у него родился!

*


Митяй и Гаврош, встав на задние лапки, внимательно осматривали нового жильца квартиры.

— Ни усов, ни хвоста. – Ворчал Гаврош. Как его воспитывать? Поди и слушаться нас не станет!

— Зато мяучит так, что мы вдвоем его не перекричим. – Возразил Митяй. – Наш парень!

— Ну что, познакомились? – В комнату вошел Кирилл. – Теперь защищайте его, оберегайте, учите жизни, как сами когда-то учились. Это теперь ваш друг и воспитанник.

— Ловко ты переложил свои заботы на других. – Смеялась Лена, стоя в дверях комнаты. – Идемте обедать, пока не остыло. – И проходя на кухню, шутливо вздохнула: — Четыре мужика в доме! С ума сойти!

Автор: Тагир Нурмухаметов
Митяй и Гаврош находят новый дом

Cirre
Дунькин дрифт.

– Петя. То есть, Пётр...
Девушка волновалась. Миниатюрна и стройна как статуэтка, русые мелкие кудряшки трогательно обрамляют головку, как пуховая шапка одуванчик.
Голубой взгляд за внушительными очками делает лицо детским.
Девушка звалась Дуня. Она бухгалтер.
– Я хотела тебя просить дать пару уроков вождения. – пропищала эта пигалица. – Говорят, ты хороший шофер, а я после автокурсов несколько ноль.
Завзятый автомобилист и виртуоз руля и педалей Пётр, окинул её откровенно насмешливым взглядом.
Ей еще возиться с котятами, любовными книжками и вязаньем.
Руль? Максимум, что крошка может вращать без ущерба для общества и здоровья, это пяльца с вышивкой.

Дуня пришла в фирму пару месяцев назад и из-за малых размеров, покладистого легкого нрава и доброго сердца, быстро снискала всеобщую любовь.
Так и хотелось посадить её на колени, погладить по волосам и спросить: «Дуня, ты сегодня кашу кушала?», и одарить конфетой.
В другой раз Петя отказался бы наотрез. Ибо учить водить женщину, в которой не видишь будущую мать своих детей, и ставить на кон авто, а может и потомство – энтузиастов не много. Отчаянные же инструкторы вождения, берут за этот трюк немалые деньги.
Теребя оборку на блузке, Дуня выжидающе смотрела на Петра.

Тот поскреб в затылке, подыскивая вежливые слова отказа. Но тут пришла мысль.
«Тебе только каталку с бабушкой водить, – подумал Петя. – Но я соглашусь. Я покажу тебе дрифт. Будешь пищать, расскажешь всем, как Петя крут. Клянусь своей бричкой, – сто менестрелей не восхвалят меня так, как одна болтушка. И пусть Анька узнает, кем манкирует...»
В юрисконсульта Анну Петька был влюблен. Но тема буксовала – дальше шуточек, не обязывающих поцелуев на корпоративе никак. Законницу не впечатлял турбированный авто Петра, и его слава гонщика и самобытного дрифтера. Парень был уязвлен.
Помучив Дуню еще минуту, он с деланной неохотой согласился.
– О'кей. – говорит девчушке. – Завтра я у тебя в восемь. Пиши адрес. Не проспи. Ноль промилле. Ноль! Форма одежды спортивная. Надеюсь, не укачивает от перегрузок? Таблетки, пакеты. Не намерен тратиться на чистку. До завтра, крошка.
И углубился в работу.

Казалось Дунечку ждал опасный спец. отрезок ралли-рейда «Париж-Дакар», а не: «Плавно нажимайте газ и отпускайте сцепление...».
Но она накидала на бумажке адрес и удалилась.

Следующим утром, они мчались за город. Туда, где нет трафика и камер, где можно без особого риска преподать девчонке пару уроков.
Петр правил вальяжно и даже расслабленно, лениво перекидываясь шутками с попутчицей, сам же отчетливо орудовал рычагом скоростей и педалями – мощная машина послушно ускоряется, совершает безупречные маневры – летит птицей. Пусть девчонка отметит класс.
Дуня отметила, – исподтишка любовалась. Ах, так бы ехала и ехала – это читалось в ее глазах...
Петя был хороший парень, но несколько болван и колода в сердечных вопросах, как всякий мужчина. Иначе б смекнул, что девчонка в него влюблена.
Вскоре нарисовался асфальтовый пустырь в окружении леска, где с наступлением сумерек гуртовались на ночевку дальнобои.
Мотор выл, покрышки дымили, машина тяжело и словно нехотя выписывала круги.
– Ой-ой. Страшно. – предсказуемо пищала Дуня, доверительно и нежно вцепившись в Петькино железное плечо, и кидала вовсе не испуганные взгляды на его жесткий профиль.
Не вынеся издевательств, машина взвыла и заглохла.
– Кхым. Примерно так. – сказал Петя. – Резина конечно не прогрета, асфальт гавно, бензин тоже. А так, бричка у меня что твой волчок. Жух-жух-жух.
Дуня же сияла: – Потрясающе! Голова кругом. Ты анрил гонщик, Петечка. Как это: трихтер, вАхтер, ну, подскажи, не смейся!
– Дрифтер. – милостиво усмехнулся он. – Ладно, меняемся местами.
Очень довольный, Петя покидал руль. Дело сделано – девочка поражена. Слух о Петькином мастерстве обеспечен. Кто-то будет жестоко кусать локти...

Машина ехать отказывалась. Тронется в конвульсиях, преодолеет пару метров и глохнет.
– Нужно бодро работать педалями, а ты на каблуках. Я же сказал – форма одежды спортивная. Надушилась зачем-то...
Дуня поджала пухлые губки: – Если надо, скину туфли.
– А зимой сапоги скинешь? Давай еще раз. Чему тебя только учили...
На этот раз Дуня тронулась на ять – взрычав, седан стартовал плавно и резво.
– Пойдет. Не идеально, но-о... Запомнила моторику? Тогда перейдем к переключению передач. Потом змейка.
С грехом пополам отработали переключения. Едва перешли к змейке, как Дуняшка позабыла моторику, – вернулись к троганию с места. Там вновь к переключению...

Петя уже заметно нервничал. Заныла язва. Последующие пару часов можно уместить в тираду.
– Не дергай, плавней рулем, плавней. Но резче. Как-как...! Хват на десять и два. Ты не знаешь хват на десять и два? О, боги Дрифт и Люфт, взгляните на неё! Переключайся. Переключайся! Живей работай мешалкой, не яйца взбиваешь. Ты сбила, ты и ставь конусы.
С тобой нервов не хватит, а у меня язва. Нет у тебя чего от желудка?
Что ты его как кадушка лифчик со спины переворачиваешь? Пока-а развернет. Перехватом надо, перехватом! Ты чайник. Подснежник. Нет, не цветок. Я плачу. Не хнычь, сама напросилась...

– Хватит. – сказал наконец Петя. – На сегодня хватит...
А эта клюква ему без тени иронии: – Ну как я? Неплоха?
Петя только крякнул, – этой молекуле было не занимать нездорового оптимизма и цинизма...
– Ага...– отвечает.
– Спасибо. Я твоя должница. Приглашаю вечером в кафе. Угощаю.
Петя замялся. Благодарю, говорит, но вечером я обещал быть на покатушках с пацанами.
– А мне с тобой? Очень интересно.
Петя смахнул невидимую былинку с торпедо.
–М-м, извини, – не для девочек. Гарь, грохот, машины бьются, кровь...
У Дуни потухли глаза. Прекрасные голубые, аквамариновые, бирюзовые глаза потухли.

Вдруг, бесчувственный человек сложился буквально пополам и взвыл: – Черт, как больно!
Лицо его побледнело. Дуня так и всполошилась: – Что, что?!
– Язва, чтоб её. Приступ. Выходи из-за руля. В город...
– Как, как, как ты поедешь?! – закудахтала Дуня.
– Как-нибудь...

Что произошло дальше, Петя вспоминает с большой теплотой...
Эта недоучка запустила мотор, дернула мешалку – колеса завизжали, – виляя задом и дымя, машина вылетела на дорогу.
Петька позабыл боль: – Э! Эй! Ты к-как...?!
– Случайно. Молчи и расслабься.
Ошарашенный, он повиновался. Откинул спинку, – только хуже. Сел. Боль вгрызлась во внутренности. Застонал сквозь зубы.
– Плохо?
– Впервой так. Кабы, не прободение. Черт. В больницу надо.

На посту ДПС царило затишье. Сладостно жмурясь, инспектор почесывал спинку полосатым средством воспроизводства денежных знаков.
Просвистело, в лицо швырнуло песок и сор.
« Сто сорок кэ мэ...» – определил он.
В зеркало Петька видел, – чесун сделал фуэте, три скачка, и уже в патрульке. Другой вылетел из будки, как балерина на бис, – в размашистом шпагате. Не пост, а кузница кадров Большого.
Считанные минуты, и нарушителей настигли, и: «Автомобиль такой-то, принять к обочине и остановиться. Автомобиль такой-то...».
Сказав: – Что ж, ускоримся. – Дуня воткнула передачу пониже и топнула газ в пол. Машине точно пинка отвесили.
Завывая, как проклятая в девяти коленах душа в пекле, она рванула наутек.
– Стрелять будут. – побелел без того не румяный Петя. Он чаял довезти врачам язву, а выходило – стреляный труп...
– Не волнуйся, вредно. – говорит эта мелкая дрянь. – Им придется сесть на хвост, чтоб попасть из пистолета. Хотя, если автомат...
Тут, ночные гонки и дрифт, показались Пете катанием на рождественской карусели с петушком в руке.
Впрочем, шансов у преследователей не было. Из «Логана» неважный перехватчик, а Дуня жала на всю железку, перекрывая заявленные маститым автопроизводителем паспортные данные.

Нужная торопыжкам дорога ответвлялась вправо.
– Тормози! Сбрасывай! – умолял Петя, впившись в дверную ручку. Сердце обмерло.
– Так? – Дуня чудом сбавила скорость, прошла вираж на пределе, и на выходе утопила акселератор. – Так? – и заглядывает в глаза. Мол, правильно, товарищ инструктор?
Франшиза «Такси», – просто диафильм против короткометражки Дуни.
Петя закрыл глаза и отдался провидению. Если доедем, зарекся он, моя скорость первая. Хоть на оргию. Если вообще стоять будет...
До города было рукой подать. Они проскочили в больницу. Проблем после избежать не удалось, но это были мелочи сравнительно возможных последствий.

Обошлось без операции. Петя поправлялся. Навещали коллеги, Анька не пришла. Зато через день являлась Дунька. В халате по щиколотки, она садилась на стул – только носки туфелек в пол, болтали. А там стали гулять в парке при больнице.
– Скажи, – однажды спросил Петя, – как ты так поливала?
Дуня ждала этот вопрос. Глубоко вздохнула, выдохнула, и: – Везение, плюс мобилизация всех ресурсов организма в критической ситуации. А главное...главное...
– Что?
Она покраснела и, смущаясь, забавно скосила глаза: – Главное, ты мне очень нравишься. Тебя спасала. Вот...

Вскоре его выписали как огуречик. А еще через неделю было решено жить вместе.
И вот, когда Петя приехал забрать любимую с пожитками, её бабка украдкой всучила коробку: – Возьми скорей, покуда Дунька не видит. Она не хотела, но как же...
Он спустился с порцией вещей, уложил в машину и открыл коробку – что там?
– Ах, Дуня, Дуня... – восхищено повторял он над содержимым.
Кубки и медали. Призовые места за картинг в детстве, за кольцевые гонки. Да, Дуня оказалась стопроцентная, титулованная гонщица, а не эти врум-врум.
Такие лихие телеги Пете еще не прогоняли, но это уже не имело значения...

А. Болдырев.

Cirre
Бесценный
Котенок был самый обычный, дворовый полосатик с плоховатой шерсткой и слезящимися глазками. Но мордастый и пронырливый. Как он запрыгнул в машину и улегся в спортивной сумке, Валерка даже не заметил, видно пока дверь была открыта. Незаурядного ума животина попалась. Мелкий блохастик зарылся в спортивный костюм и затаился.
Вот так он и проник в Валеркину жизнь. Брошенная у дверей сумка вдруг зашевелилась, сначала показалась мягкая лапа, а потом хитрый терракотовый нос. Детей у Валерки с Лизой еще не было, котенок был усыновлен, и получил имя Прохиндей. Прохиндея отмыли, подлечили и сделали прививки. Нельзя сказать, что-бы он рос шикарным красавцем. Чего не было, того не было. Но жить с ним было не скучно. Через месяц он освоил унитаз. Нет, не лоток, а именно унитаз. Потом научился открывать водопроводный кран и пить воду. Чуть позже – закрывать кран.

Холодильник пришлось поменять. Купили Шарп, там дверь на ключик закрывалась. В предыдущем – он открывал дверцу и поедал все подряд, видно сказывалось беспризорное детство. К порядку он Валерку и Лизу приучил за 3 месяца. А ведь родителям – не удалось. Любая брошенная вещь или раздиралась, Лизины колготки, например, или утаскивалась, и ее надо было подавать в розыск. Был еще и третий вариант, очень уж духовитый... Пресса читалась на мелкие кусочки.
Когда пришла тёща, жившая рядом, но навещавшая их редко, обнаружила выдраенную начисто квартиру, и немыслимый порядок, она с подозрением посмотрела на Валерку и спросила:
  • Ты ее побил, что-ли?
  • Кого?
  • Да Лизку. Или она тебе нашкандыбала. Больно у Вас странно стало, даже вся обувь убрана и носки у дверей не валяются. И Лизкины книжки и журналы лежат на полке. А может вы разбогатели и домработницу наняли?
  • Ну что ты, мама, – ответила Лиза, – мы просто завели Прохиндея.
  • Ага, так я вам прям и поверила.
Теща проследовала по квартире, огляделась.
  • А где лоток то?
  • Он в унитаз ходит, – ответил Валерка.
  • Да не бреши, небось прибрали и теперь смеетесь надо мной.
Валерка только вздохнул. Подросший Прохиндей сидел на диване и изредка косился на тещу...

Через год котяра стал здоровенным и звался уже Прохиндеище. Лиза забеременела и вскоре попала на сохранение. А Валерку направляли в командировку. Он сначала пообзванивал гостиницы для животных, потом заглянул в одну из них, с хорошей репутацией, огорчился и пошел на поклон к теще.

Теща чуть поартачилась. Но он пообещал ей кухонный комбайн. А тесть был человек спокойный, и когда узнал, что у них будет жить кот, сказал: «да хоть лошадь заведите, только меня не трогайте».
Валерка поехал. Звонил и Лизе, и теще – Нонне Дмитриевне. Ответ был один – все хорошо. Когда вернулся, сразу побежал к жене в роддом, поговорил с врачом. Потом пошел к теще.
В тещиной квартире царил невиданный порядок. Нонна встретила его недовольно и сказала:
  • Слышь, зять, я тут подумала, не отдам я тебе пока Прохиндея. Тебе в больницу надо к Лизе почаще ездить, заниматься с ним некогда, вот решила тебе помочь.
Валерка очень удивился. Котов теща не любила, да и вообще к животным была равнодушна.
А Вам то он зачем? – воскликнул Валерка, – признавайтесь честно, а то забираю немедленно.
Теща подошла к Валерке поближе и шепотом сказала
  • Мой то старый уже все вещи в шкаф вешает, но носки пока иногда бросает, надеюсь пары недель хватит.
Прохиндей вальяжно вышел из комнаты и залез в спортивную сумку, принесенную Валеркой.

  • Нонна Дмитриевна, я через 3 недели опять еду в командировку, – сказал Валерка, и не успел закончить фразу.
  • Оставляй, оставляй его, как-нибудь справлюсь. Правда мы на кухне ручку с замком поставили. А то ведь сам знаешь...
Валерка пошел домой. Прохиндей восседал в почти закрытой спортивной сумке и видимо спал. Сзади тихо подъехала машина. Сумку рванули резко, и машина прибавила скорость. Валерка побежал, и видел, как сумку затащили в приоткрывшуюся дверь. Бегал Валерка отменно, имел разряд. И злость сил прибавила. Но вряд ли бы догнал. Неожиданно машина начала юлить по дороге как пьяная и встала. Дверь открылась и из нее вывалился мужик, держась за лицо. Из открытой двери несся победный кошачий вопль. Как будто ликовало племя индейцев. Валерка пнул мужика, тот свалился. Второй тоже далеко не убежал. Прохиндей продолжал орать. Начали собираться люди. Кто-то вызвал полицию.

Когда Валерку признавали потерпевшим, веселый следователь сказал:
  • Наши оперативники эту парочку ловили больше года. А Вы в одиночку задержали обоих, да еще с поличным. И какова стоимость похищенного – сумки с содержимым?
  • Ну, задержал то их не я, а мой кот – Прохиндеище. А сколько он стоит я не знаю.
  • Думаю, стоит не меньше 100 000, учитывая его вклад в борьбу с преступностью. Ущерб значительный.

Лиза родила сынишку. И на неделю в квартире воцарился дурдом. Малыш кричал беспрестанно. Один раз они оба так устали, что заснули под крик. Проснулись от тишины, подкрались к детской кроватке. Рядом с Артуром, прижавшись к его животику лобастой головой, лежал Прохиндей и мурчал как трактор. Малыш сладко спал.
  • Валера, надо бы Прохиндею дополнительное питание выделять за ночные смены, – засмеялась Лиза.
А Валерка отправился спать дальше.

Год казался и бесконечно длинным, и коротким одновременно. Артур пошел. Он смешно бегал по квартире, а Прохиндей его сопровождал.
Правильно говорят, что после двадцати пяти отсчитываешь время пятилетками. Валерка и оглянуться не успел, как сын подрос, а Прохиндей начал стареть и как-то заболел. Они поехали в ветлечебницу. Поставили коту капельницу, купили лекарства. Шли от машины домой.

Сосед сунул любопытный нос.

  • Вы откуда с котом, и что в пакете?
  • Из ветлечебницы, – ответил Артур, – кота возили, еще лекарств купили.
  • Небось не дешево, кот то смотрю, не породистый, зачем на такого тратиться? Или ценный?
  • Очень ценный, – ответил Валерка.
  • Бесценный, – сказал Артур.
  • А что же в нем бесценного? Обычный, полосатый.
  • Душа, – сказал Артур.
  • Душа, – подтвердил Валерка: Слышишь, сосед, тебе знакомо такое слово – душа?

Автор: Елена_Андрияш
Кот Прохиндей и бесценная душа

Cirre
- Клавдия Львовна, везут, женщина двадцать пять лет, травма грудной клетки, состояние критическое, – в кабинет забежала медсестра Инга. – Артём сказал, что довести не удастся.

  • Готовьтесь к операции! – голос хирурга был спокоен.
Она встала, накинула на халат легкую осеннюю куртку и, слегка прихрамывая, направилась встречать машину скорой помощи.
Осенний ветер срывал с деревьев последние листья. Пасмурное утреннее небо предвещало дождь, мелкий и нудный.
«Что-то старая рана ноет? Как бы снег не пошёл?»
Перед глазами пронеслись картины война в Южной Осетии. Взрыв. Пальцы невольно коснулись шрама на лице...
Из остановившейся машины скорой помощи вышел Артём, молодой врач, и помотал головой:
  • Не довезли.
Клавдия подошла к носилкам.
«Да, жизнь этой женщины благополучной не назовёшь. К тому же пьяная... была».
Тут Артём вытащил из машины совсем маленького мальчика, взял на руки:
  • С ней был.
В глазах этого двухлетнего крохи, одетого в грязную легкую одежду, читалась какая-то обречённость. Врач подошла совсем близко, и вдруг в глазах ребёнка мелькнула радость:
  • Мама!!! – закричал он и обнял Клавдию.
Какое-то незнакомое чувство заставило забиться сердце. Она взяла его на руки, прижала к груди. Ребёнок ткнулся губами в щёку и обвил ручонками шею. Клавдия чувствовала, что ребёнку холодно и, забыв обо всём, бросилась в свой кабинет.
Налила тёплого сладкого чая. Ребёнок стал пить, обливаясь. Клавдия открыла холодильник, в нём много съестного – ночные дежурства были частыми. Но она представления не имела, что дать ребёнку. Взяла кусок мягкой булочки, обмакнула в сметану. Ребёнок схватил это угощение и стал жадно есть.
Посадила его на диван. Разогрела молока. Ребёнок напился и, положив голову ей на колени, уснул.
  • Клавдия Львовна, – в кабинет зашла Инга. – Там из полиции и это... из дома сирот, что ли.
  • Пусть зайдут!
  • Здравствуйте! – поздоровался полицейский и тут же представился. – Лейтенант Якушев Андрей Викторович.
  • Я – Юлия Яковлевна Антонова, инспектор по делам несовершеннолетних, – представилась женщина и сразу добавила. – Мы за мальчиком.
  • Вы знаете, как его зовут? – вдруг спросила Клавдия.
  • Да, – полицейский заглянул в папку. – Богдан Владимирович Гусев.
  • А что ещё можете о нём сказать.

Молодой лейтенант удивлённо взглянул на врача, но продолжил читать:
  • Нигде не прописан, мать – Гусева Эльза Юрьевна, нигде не прописана, не работает..., – но тут же поправился. – Не работала. Отца – нет. Последний месяц проживали у подруги. Два дня назад она их выгнала. Каких-либо близких родственников у мальчика нет.
  • А что случилось?
  • Переходила дорогу, пьяная. Ребёнка даже за руку не держала.
  • И что теперь с мальчиком будет? – в голосе Клавдии слышалась грусть вперемешку с жалостью и нежностью.
  • После карантина устроим в дом малютки, – Юлия Яковлевна вдруг улыбнулась. – Ребенок немного нервный, постоянно плакал. Мамаша, о нём особо не заботилась. А у вас на руках спокойно спит, словно настоящую маму почувствовал.
У Клавдии перехватило дыхание, к глазам подступили слёзы. Перед глазами вновь мелькнул тот взрыв, после которого она уже никогда не станет мамой, и чьёй-то женой – тоже.
  • Клавдия Львовна, вы..., – лейтенант запнулся, но тут же исправился. – У вас прическа и цвет волос очень похожи с его матерью. Видно ребёнок инстинктивно потянулся к вам и впервые в жизни почувствовал защиту.
  • Помогите занести его в машину, – попросила Юлия Яковлевна. – Он так крепко спит.
Клавдия прижала ребёнка к груди и осторожно понесла. Уложила в машину, в которой приехали представители власти.
Вернулась в кабинет. Её сменщица уже пришла и переодевалась:
  • Клава, что случилось? На тебе лица нет.
  • Привет, Яна! Всё в порядке!
Зашла в квартиру, где жила вдвоём с матерью. Огромную четырёхкомнатную квартиру, с евроремонтом, заставленную современной мебелью.
  • Привет, мама! – попыталась придать своему голосу веселье.
  • Дочь, что случилось? – материнское сердце не обманешь.
Клава схватилась за голову, забежала в свою комнату и упала на кровать. Следом забежала мать. Она не помнила, когда последний раз видела дочь плачущей. Та не плакала и когда вернулась из Осетии, вся израненная, и когда врачи ставили один за другим неутешительные диагнозы. А сейчас растерянно смотрела на вздрагивающие плечи своей взрослой, давно взрослой дочери. Села рядом на кровать:
  • Что случилось, дочка?
  • Сегодня привезли женщину после аварии, довести не успели. Она была нетрезвая, переходила дорогу. Вместе с ней был мальчик, совсем маленький, – из глаз Клавы вновь потекли слёзы, она уткнулась в плечо матери. – Он вдруг обнял меня и закричал: Мама!!!
Дочь просто захлёбывалась слезами, а мать гладила дочь по волосам, не зная, что сказать. Вдруг в груди пожилой женщины, что-то екнуло:
  • Клава, а давай этого мальчика возьмём к себе. Будет у тебя сын, а у меня – внук. – Дочь резко подняла голову. – У нас с тобой у обеих хорошие пенсии. Да и зарабатываешь ты хорошо.
Клавдия бросилась к компьютеру. Стала внимательно читать законы. Разобравшись во всём, кинулась к матери:
  • Там много справок надо. И срок от нескольких недель до года. Сейчас начну собирать...
  • Сейчас ты позавтракаешь, немного отдохнёшь, – перебила её мать. – А я пока сама во всём разберусь. Пошли на кухню!
График работы: день – ночь – отсыпной – выходной, с одной стороны тяжёлый, но с другой – два свободных дня. Много чего можно успеть сделать.
Первым делом разузнала, где сейчас Богдан находится. Зашли к заведующей:
  • Здравствуйте! Вы по какому поводу? – спросила та.
  • Сегодня утром к вам поступил мальчик, Гусев Богдан. Я хотела бы его усыновить.
  • Вы, извините, кем ему являетесь?
  • Никем.
  • А откуда вы его знаете?
  • Я работаю в больнице, хирургом в реанимации. Сегодня утром к нам привезли погибшую женщину и Богдана.
  • Вас как зовут? – вдруг спросила заведующая.
  • Клавдия Львовна.
  • Клавдия Львовна, я не против. Более того, всегда рада, когда дети находят родителей. Но вам нужно собрать много справок. Затем будет суд, который и решит, возможность усыновления вами ребёнка, – и опять неожиданно. – Вы замужем?
  • Нет, – Клавдия опустила голову.
  • Это большой минус. Кроме того, учитывается благосостояние, здоровье.
  • Я понимаю.
  • Клавдия Львовна, соберите документы, относите их в отдел опеки и попечительства.
  • Хорошо. А можно, мы встретимся с Богданом?
  • Пожалуйста! – она встала из-за стола. – Идёмте! Он пока в карантине.
В зале с десяток детишек играли в игрушки, рядом были нянечки. На детях были чистые костюмчики. Но все они были, какими-то несчастными. Богдана она узнала сразу. Тот сидел на полу и смотрел куда-то в окно. Вот повернулся, долго смотрел на вошедших и вдруг встал на ноги.
  • Мама!!!
И побежал к ней неуклюжей походкой, широко расставив руки.
  • Сыночек!!! – вырвалось из груди Клавдии.
Она бросилась навстречу, схватила, прижала к себе, словно боясь, что кто-то отберёт его.
За два дня Клавдия с матерью успели собрать все документы. Тем более, собрать справки о здоровье, конечно же, не составило никакого труда.
Собранные документы отнесла в отдел опеки и попечительства. Там ей сказали, что в течение месяца они изучат документ, проверят состояние здоровья ребёнка, обследуют жилищные условия усыновителя.
Далее Клавдия пошла оформлять заявление суд. Там ей сказали, что сначала придут документы из отдела опеки и попечительства.
Прошла неделя. Дело об усыновлении так и не сдвинулось с мёртвой точки. Пока кто-то из врачей на её работе во время чаепития не завёл разговор об этом:
  • Клава, что у тебя с Богданом? – о нём уже знала вся больница.
  • Волокита там, – Клавдия тяжело вздохнула. – А если не отдадут?
  • Клава, помнишь, ты как-то пару лет назад, спасла Мелихова и его жену, когда они в аварию попали? А ведь он сейчас заместитель мэра по социальным вопросам.
  • Да, он наверно, уже забыл про меня.
  • Вот и напомни.
Лишь к вечеру в конце Клава смены решилась позвонить в мэрию.
  • Приёмная Мелихова, – раздался металлический голос.
  • Можно мне поговорить с Никитой Петровичем?
  • Ваша фамилия?
  • Михайлова Клавдия Львовна.
  • По какому вопросу?
  • По личному.
  • Записываю вас на двадцать седьмое ноября.
  • Ну, это же через месяц? Можно пораньше?
  • У Никиты Петровича все дни приёма расписаны на месяц вперёд.
Тут Клавдия услышал в трубке недовольный мужской голос, обращённый к секретарше:
  • Кто там?
  • Какая-то, вот...
И тут же громкий крик в трубке:
  • Клава, Клавочка, не бросай трубку!
  • Никита Петрович, вы меня помните?
  • О чём ты говоришь?
  • Никита Петрович...
  • Клава, ты в той же больнице?
  • Да.
  • У тебя смена, когда заканчивается?
  • Через полчаса.
  • Сейчас приеду.
Он уже ждал возле своей машины. Бросился навстречу:
  • Клава, извини! Нет мне прощения. Садись, едем!
  • Куда?
  • Ко мне домой. Жена обозвала меня самыми последними словами, и приказала немедленно тебя доставить.
Он усадил Клавдию в машину. И лишь, когда машина тронулась, спросил:
  • Клава, у тебя какие-то трудности?
  • Хочу усыновить мальчика, – ей стало неудобно, словно она жалуется, но всё же договорила. – А там как-то медленно. А ещё суд...
  • Ах, там ещё и суд? – почему-то рассмеялся Никита Петрович.
Его жена встречала их возле раскрытых ворот коттеджа. Обняла, Клаву:

  • Прости нас! Ты этого болвана, – она кивнула на мужа, – можно сказать: С того света вытащила. Мне все сшила, почти шрамов не осталось. А мы тебя даже не отблагодарили по-настоящему.
После небольшого, но богатого застолья, Раиса Сергеевна, хозяйка дома, наконец, вспомнила:
  • Клава, а что за проблема у тебя?
  • Хочу усыновить мальчика. Но документы в отделе опеки и попечительства уже неделю...
Клавдия стала рассказывать о погибшей женщине, о Богдане. Когда она закончила рассказ, хозяйка смахнула с глаз слёзы и твёрдо пообещала:
  • Эту проблему мы сейчас решим.
Достала телефон, набрала номер:
  • Здравствуй, Света!
  • Ой, Раиса Сергеевна, здравствуйте!
  • Света, я к тебе по делу.
  • Слушаю вас!
  • У тебя там документы от Михайловой Клавдии Львовны на усыновление. Не могла бы ты завтра с утра их оформить и принести мне?
  • О чём разговор, Раиса Сергеевна, всё сделаю.
  • Ой, спасибо, Светочка!
  • Вот и всё, Клава! – улыбнулась женщина, выключив телефон.
  • А там ещё суд..., – вставила Клавдия.
  • Вообще-то, – Раиса Сергеевна рассмеялась. – Я глава нашего городского суда, и завтра твои документы из отдела опеки и попечительства придут ко мне. Сейчас мы с тобой, прямо здесь, напишем кое-какие бумаги. Завтра всё оформлю, как полагается. Ну, а послезавтра забирай своего Богдана.
  • Спасибо!
  • Перестань, Клава! Я всю жизнь перед тобой в долгу.
  • Мама!
  • Всё, сыночек собираемся! Домой!
  • Баба, баба...
  • Баба тебя ждёт, – Клава стала одевать ребёнка во всё новое. – Много вкусного тебе приготовила.
  • Мама! – обнял и поцеловал, куда-то в шею.
  • Всё, мы пошли! – обратилась Клава к стоящей рядом заведующей.
  • Счастья вам в жизни! – улыбнулась та.
Бабушка радостно всплеснула руками:
  • Внучок, мой родненький! Сейчас я тебя раздену.
  • Баба!
  • Да что ж ты, только два слова и говоришь? – ворчала пожилая бабушка, раздевая внука. – Ну, ничего, не зря я в школе сорок лет проработала. И говорить ты у меня научишься, и отличником будешь. Пошли, внучок...

Автор: Александр Паршин




Интересное в разделе «Литературный клуб»

Новое на сайте

Ссылка