Рассказы для души (страница 23)

Cirre
Дарья закyрила. Она стояла около окна, смотрела на струи дождя, которые змеились по стеклу.
 
— Снова кyришь, Даша? — укоризненно спросила мать.
 
Дарья выбросила сигaрeту на улицу, помахала рукой, разгоняя дым, и повернулась к матери.

— А она ведь про меня пела, — сказала Дарья.
 
— Кто — она?
 
— Елена Ваенга. Помнишь? «Снова стою одна, снова кyрю, мама, снова». А вот интересно — а что у нее случилось, может, тоже развод?
 
— Даша, ну сколько можно? Развод — не cмeрть, надо жить дальше.
 
— Надо, мама. Ты иди, ложись спать. Я обязательно буду жить дальше.
 
Мать посмотрела не нее, покачала головой и ушла в свою комнату.
 

*

 
Дарья в который раз огляделась.
 
Эта комната была ее с детства. Если приглядеться, то можно было увидеть ее — девочку. Когда она вышла замуж и переехала, родители ничего не стали менять, будто знали, она вернется. С каждым годом девочка уходила, терялась во времени. Обои ее любимого зеленого цвета выгорели, книги могли вызвать усмешку у взрослого человека. На стене над кроватью висел календарь ее последнего девичьего года.
 
Отсюда она уходила, убегала окрыленной. Во взрослую жизнь. К любимому человеку.
 
Календарь был за 2015 год. Как много изменилось за эти пять лет.
 
Взрослая жизнь осталась, а вот любимый человек оказался совсем не таким, каким она представляла его.
 
Дарья старалась. Она понимала — все люди разные. Разные семейные привычки. Да много разного. Но легкая прижимистость стала скупостью, а потом превратилась в откровенную жадность.
 
Купить новое платье ко дню рождения? — У тебя старых полно. Съездить отдохнуть? — Делать нечего. Родить ребенка? — Дети — это такие расходы, мы молодые, успеем. Завести котенка? — Он все обдерет и обоссыт — надо будет ремонт делать.
 
И Дарье надоело. Ладно бы она не работала! Она получала не меньше супруга! Надоели макароны без мяса, одни и те же кофточки. Она растеряла подруг, потому что никуда не ходила. Ей надоело прикрываться любовью к семейному уюту. Она хотела в ресторан! Танцевать! На высоких каблуках!
 
Дарья не стала скандалить. Она собрала вещи и ушла. На столе она оставила записку, где все траты за процесс обязалась взять на себя.
 
Она сменила номер телефона. Пошла в магазин, купила новое платье, сделала новую прическу. В суде муж — бывший муж — поправила она себя, ее не узнал. Он сделал ей комплимент. «Быстро перестроился», — подумала Дарья. И осекся, увидев ее насмешливые глаза.
 
Так почему теперь она кyрила? Успокаивалась? Она сама толком не могла объяснить, но новая перемена в жизни далась ей гораздо тяжелее чем то, что произошло пять лет назад.
 
«Ладно, на самом деле, хватит. Хватит беспокоить мать. Надо жить. Новая жизнь. Новые знакомые и, может быть, друзья. Одно новое платье у нее есть, купить еще. Ребенка она одна заводить не будет. И вообще, что за выражение — «завести ребенка». Она не будет заводить даже кошку! Она ее найдет. Она найдет на улице кошку, которой негде жить.
 
С этой мыслью Дарья наконец-то уснула.
 

*

 
Дарья была хорошим специалистом, и судьба, словно соглашаясь с ее желанием всего нового, подарила ей новую работу. Интересную, перспективную. Женщина погрузилась в нее с головой. Новых друзей она пока не нашла, но коллеги хорошо приняли умную, симпатичную, с чувством юмора и достоинства женщину.
 
Работа увлекла Дарью. Она стала задерживаться, обсуждая с коллегами новые проекты. Вот и сегодня — уже давно закончился рабочий день, а они еще сидели и спорили.
 
— Так, Дарья Олеговна, мы ни к чему не придем! Мы уже повторяемся! — воскликнул ее непосредственный начальник Сергей Романович Творогов. — Надо дождаться результатов от аналитиков. А Семена давно ждет жена. Семен, она еще не обещала тебя выставить?
 
— Пока нет.
 
— Ключевое слово «пока». Уже девятый час. Темно. Все по домам.
 
Они выключили компьютеры и быстро собрались. Охранник на выходе из здания укоризненно покачал головой.
 

*

 
Выйдя на крыльцо, Дарья вздрогнула от ветра. До остановки предстояло идти ему навстречу. Она стала спускаться по ступенькам, когда ее догнал сдававший ключ охраннику Творогов.
 
— Дарья Олеговна, вам далеко ехать? — спросил он.
 
— Нет, Сергей Романович, не очень. Правда, с пересадкой.
 
— Давайте я вас подвезу. Такая погода — быстрее доберетесь до вкусного ужина.
 
— А ваш вкусный ужин? — вдруг спросила Дарья. — Мне неловко вас задерживать.
 
— А моего ужина еще нет, закажу доставку или пожарю картошки.
 
Дарья хотела спросить еще о чем-то, но просто кивнула.
 
— Подвозите, умираю от голода.
 
Они сели в машину, мужчина завел мотор и дал ему немного прогреться. Дарья сказала ему адрес. Мужчина кивнул — недалеко и свернул в небольшой переулок.
 

*

 
Дарья смотрела в окно.
 
— Оказывается, я совсем не знаю района, — сказала она. — Незнакомые улицы.
 
— Просто вы, Дарья Олеговна, пешеход, а я — автомобилист, — сказал мужчина.
 
Он хотел сказать еще что-то, но вдруг резко затормозил и вышел из машины. Дарья открыла окно и выглянула.
 
— Что там такое, Сергей Романович?
 
— Кошка, кто-то сбил кошку. Она жива, но сильно искалечена. Ее немедленно надо к врачу.
 
Мужчина снял с себя куртку, осторожно положил на нее что-то и открыл заднюю дверь.
 
— Давайте ее сюда, — вдруг сказала Дарья, — на повороте она может упасть с сидения.
 
Сергей кивнул, обошел машину.
 
— Я постараюсь не испачкать вас, Дарья Олеговна. Куртка большая.
 
— Просто Даша, Сергей Романович, а где здесь клиника?
 
— Тогда просто Сергей, — ответил мужчина, — клиника недалеко, я иногда помогаю машиной волонтерам.
 
Даша постаралась бережнее держать тяжело дышащее животное. Сергей завел машину и поехал по каким-то совсем незнакомым Даше переулкам, но буквально минут через пять он остановился перед невысоким зданием.
 
— Приехали.
 
Он вышел из машины, аккуратно взял из рук Даши свою куртку с кошкой.
 
— Подождите, я с вами, — сказала Даша.
 
Сергей кивнул, закрыл машину и быстро пошел к освещенному подъезду. Даша поспешила за ним.
 
Сергей стремительно шел явно знакомой ему дорогой. В клинике его узнали.
 
— Сережа, кто у тебя?
 
— Да вот, кошку кто-то сбил, надо ее срочно к врачу, мне кажется, она много крови потеряла.
 
— Сейчас я позову, сегодня Виталик дежурит.
 

*

 
Пока Сергей разговаривал с врачом и потом оттирал свою куртку от грязи, Даша огляделась : таблицы с рационами, реклама кормов, фотографии кошек и собак.
 
— Даша, — женщина вздрогнула, — простите, напугал, мне так неловко перед вами, обещал быстро доставить до дома, а сам... Давайте я вам такси вызову.
 
— Что с кошкой? — перебила его Даша.
 
— Пока не знаю, делают рентген. Скорее всего, нужна будет операция. Так как насчет такси?
 
— Такси я и сама могу вызвать, — ответила Даша. — Вы будете ждать?
 
Сергей кивнул.
 
— Тогда и я подожду, — сказала она. — Я тоже волнуюсь.
 
Сергей посмотрел на нее.
 
— Давайте присядем. Это займет минимум полчаса. Но вы же голодны! — вспомнил он.
 
— Ничего, — усмехнулась Даша, — немного поголодаю. Это полезно.
 
Они сели и замолчали. У Даши зазвонил телефон.
 
— Да, мама, со мной все в порядке... нет, не на работе... в клинике... мама, послушай, в ветеринарной клинике. Просто на улице сбили кошку, мы с коллегой привезли ее в клинику... Обязательно. Меня даже на машине привезут. Не волнуйся! Пока.
 
— Мама волнуется.
 
Сергей виновато вздохнул.
 
— Не вздыхайте, вы же не хотели. Я хотела новой жизни — вот это она и есть!
 
— Не понял... — сказал Сергей, но Даша ответить не успела — вышел врач:
 
— Переломы задних лап, большая потеря крови, нужна операция.
 
Сергей решительно сказал:
 
— Делайте, с волонтерами связываться долго. Я всё оплачу сам.
 
— Хорошо, — сказал врач, — вы езжайте домой, это дело не одного часа. Я пришлю вам смс.
 
Сергей кивнул и повернулся к Даше.
 
— Давайте я наконец отвезу вас домой.
 
Они вышли из клиники и сели в машину. Даша совершенно не представляла, где они находятся. Сергей сосредоточенно вел машину по темным улицам. Даша вдруг засмеялась. Мужчина удивленно посмотрел на нее.
 
— Новая жизнь! — ответила Даша на его взгляд. — Еще несколько месяцев назад я и представить себе не могла такое: темная ночь, я не дома, а в машине, с начальником, в совершенно незнакомом городе! Вот только кошку жалко, — грустно закончила она.
 
— С кошкой всё будет в порядке — врач очень хороший.
 
Да и город не такой уж незнакомый — вот ваш дом. Я еще раз прошу меня извинить.
 
— Не извиняйтесь, Сергей, — ответила Даша, — я рада, что хоть чуть-чуть была полезна. Когда вам сообщат результат операции?
 
— Думаю, утром я получу смс.
 
— А завтра только суббота, — протянула Даша. — Знаете что, можно я вам позвоню? Узнать, как дела у кошки?
 
— Я вам сам позвоню. До свидания, Даша, — сказал Сергей. Он обошел машину, открыл дверь и помог ей выйти.
 
Даша помахала ему с крыльца. Потом она зашла в подъезд и через щелочку в двери смотрела, как Сергей возвращается в машину, заводит ее, разворачивается и уезжает.
 

*

 
Она поднялась домой. Открыла дверь и встретилась взглядом с матерью.
 
— Мама, умираю, есть хочу! — воскликнула она.
 
— Кто кавалер-то твой, привез который? — ворчливо спросила мать.
 
— Начальник мой, Сергей.. Романович.
 
— А с кошкой что? — спросил отец, выходя из комнаты.
 
— Кошка в клинике, на операции, папа. Мам, жрать хочу! — выдала вдруг взрослая культурная женщина.
 
— Так раздевайся и мой руки — готово уже давно всё.
 
Даша ужинала и вспоминала ночную поездку по городу.
 
Потом она легла спать и во сне продолжала мчаться по темным улицам в незнакомой машине, но почему-то ей не было страшно и все время казалось, что машина едет к свету.
 

*

 
На другой день она проснулась поздно. Потянулась, как в детстве, посмотрела в окно и снова укрылась одеялом.
 
— Вставай, принцесса, — как в детстве сказал ей отец.
 
—Ну, пап, рано еще.
 
— Да какой там рано — полдень скоро. И принц уже звонил.
 
— Какой принц, папа?
 
— Ну, тебе виднее какой, а зовут Сергей Романович.
 
Даша моментально все вспомнила.
 
— Что он сказал?
 
— Просил передать, что с кошкой всё в порядке.
 
Даша взяла телефон — пропущенных звонков на нем не было.
 
— Ну, папа, что ты врешь!
 
— Ничего я не вру, он на городской звонил. Сказал, не хочет тебя будить.
 
— Да откуда же он узнал-то городской!
 
— Дочь, тебе немедленно надо позавтракать. И тогда я сообщу тебе величайшую тайну Вселенной.
 
— Сначала тайну! — весело сказала Даша.
 
— Ну хорошо, — согласился отец. — Дочь моя, существуют телефонные книги! Эх ты, дитя мобильной эры! А теперь — быстро вставать и завтракать.
 
После завтрака Даша позвонила Сергею и потребовала полного отчета. Сергей сказал, что как раз собирается в клинику, и предложил ей самой услышать все из первых уст.
 

*

 
Мать с отцом смотрели на то, как их дочь садится в машину.
 
— Повеселела Дашка-то, — сказал отец. — Видно, хороший мужик ее начальник.
 
— Дай бог, — ответила мать.
 
В клинике врач показал им лежащую на белой простыне небольшую рыжую кошку. В переднюю лапу была вставлена капельница. Задние были в гипсе.
 
— Позвоночник, к счастью, не задет, так что ходить она будет. Надо связаться с волонтерами и искать передержку.
 
— Не надо передержку, — сказала Даша, — я заберу ее себе. Я давно хотела взять кошку, которой негде жить. И вот еще что, половина денег за операцию — моя.
 
— И не спорьте! — грозно повернулась она к Сергею.
 
Тот молча вскинул руки, сдаваясь!
 
Автор: Валерия Шамсутдинова

свет лана
«Он недавно развёлся с женой. И хотя уверял, что вспоминать не хочется, остановиться не мог.
Рассказывал, как она спорила по любому поводу, как с ней даже в магазин нельзя было выйти (обязательно устраивала скандал); как она не могла сделать вовремя обед, когда он уже помирал с голоду; как она тратила деньги на ерунду, хотя сама зарабатывала копейки; как она растолстела, и это его бесило: женщина должна быть стройной!
Он произносил даже такие слова, что я попросил друга быть немного сдержанней.
«Легко тебе поучать, джентльмен хренов! – воскликнул друг, – Ты бы пожил с ней хотя бы неделю. А я прожил семь лет. Хорошо, что детей не завели. Несчастные были бы дети».
«Ну, ладно, – сказал я, – Успокойся!»
Но друг не успокаивался: «А знаешь, как она меня доставала звонками! Поеду к друзьям -  трезвонит каждые пять минут:,,Ты скоро домой?" – Блин, прямо, стыдно было».
«Да, согласился я, ужасно. Но зато теперь ты свободен...»

Этот разговор я вспомнил спустя года три, когда приехал в гости к другому приятелю.
Он сказал: «А давай – в парк, погуляем с коляской!»
Его дочке было полгода, и он любил с ней гулять.
Мы бродили, дочка спала, а приятель негромко рассказывал мне, как он счастлив. Вообще, сейчас почти не услышишь таких простых и хороших слов, так что я слушал внимательно. 
Он рассказывал о жене... Вместе они больше двух лет, а познакомились на большой тусовке, куда мой приятель идти не хотел.
«А теперь с ужасом думаю, – он усмехнулся, – Ведь если бы не пошёл, то не встретил бы Ленку...»
Ленка была идеальной женщиной, если верить приятелю.
Она превосходно готовила, она устроила такой быт, что приятель радовался любой чашечке; при этом тратила деньги очень разумно, приятель сделал для неё дубликат банковской карты и даже не смотрел на приходящие счета.
Они почти не расставались. «Знаешь, – сказал он, – Если я вдруг где-то без неё, то уже спустя час начинаю скучать.  Мы поссорились всего один раз из-за дочкиного имени. Она хотела назвать Тоней, а я – Ритой. Ну, и назвали мы Тоней, как ты знаешь. Да, я побурчал немного, а потом подумал: и зачем? Хорошее имя. Ленка права».
А потом добавил: «И фигура у неё – классная. Хоть Ленка постоянно бубнит, что ей надо худеть».

Такие разные жёны двух моих приятелей... Но история в том, что это — одна и та же женщина.
Лена была женой одного, который её возненавидел, и.. стала женой другого, который её боготворит...»

Алексей Беляков

Cirre
Счастливая
Счастливая, – думала владелица сети модных кофеен, рассматривая присевшую за столик известную актрису.

– Красавица, выглядит на миллион. Только и забот – что угнаться за новой коллекцией украшений, выбрать – на каком курорте отдыхать, отбиться от толпы богатых поклонников, да успеть спрятаться от папарацци за высоким забором шикарного особняка.
А тут... голова кругом идет от этих поставок, налогов, конкурентов, кредитов за квартиру и новую машину. Ребенок с няней растет, у мужа своя жизнь. И на Мальдивах начинается высокий сезон»...
 
«Счастливая, – думала ее соседка по дому, направляясь в парикмахерскую, и случайно встретив «кофейную бизнес-леди».
 
– Живет этажом выше в огромной квартире, машины меняет, как перчатки. А тут... пишешь эти программы, как проклятая, пишешь. Едва-едва удалось накопить на однушку.
 
Работаешь с утра до ночи, сидишь одна дома, как затворница. Ни семьи, ни друга. Ни развлечений, ни отпуска. Только и читаешь в соцсетях: что лучше – Ибица или Тенерифе. А жизнь мимо проходит»...
 
«Счастливая, – думала о ней парикмахерша, ловко подстригающая влажные пряди.
 
– Сама себе госпожа. Работает прямо в собственном доме, попивая кофеек. Потыкала в кнопки на ноуте – дзынь – деньга на карту капнула, причем, приличная. Хочешь в Египет, хочешь в Турцию.
 
А тут... сколько голов нужно перестричь, тонну волос с пола вымести, чтоб хоть какую-то копейку заработать. И каждой еще угоди, каждая норовит нервы помотать. К вечеру ноги не держат, а дома свекровь зубы точит, чтоб с порога впиться в самую душу»...
 
«Счастливая», – думала о парикмахерше продавщица, продающая рыбу на уличном лотке, пританцовывая от ноябрьского холода и дуя на распухшие от мерзлой воды руки.
 
– Стоит себе в тепле, в шлепанцах и халатике, красоту девчонкам наводит, «чаевые» в карманчик собирает. А тут... ежедневное море в тазу... И в дождь, и в снег, и в мороз...
 
Ноги закоченели, пальцы на руках не гнутся. Единственный заработок, если какая-нибудь «барыня» не захочет в чешуе ручки белы марать, и скажет рыбку ей почистить.
 
К вечеру доплетешься до съемной квартиры, хлопнешь водки с сожителем, только тогда и согреешься»...
 
«Счастливая», – думала о ней тоненькая худенькая натурщица, завороженно следя, как продавщица с аппетитом уплетает корзинку с белковым кремом, которую ей принес в блистере грузчик с рынка.
 
– Всегда сытая, лопает сладости в удовольствие, каждый норовит ее любя ущипнуть. А тут...
 
Вечно голодная для стройности, перебиваешься случайными заработками, никогда не знаешь – когда следующий раз поешь, где и с кем переночуешь. Раздеваешься перед тем, кто заплатит, и привыкаешь быть неодушевленной вещью»...
 
«Счастливая», – думала о натурщице, позирующей с букетом листьев молодому фотографу, элегантно одетая дама бальзаковского возраста.
 
– Молоденькая, с точеной фигуркой, с загадочным взглядом. Вся жизнь у нее впереди. И не знает она, как это – когда увядает красота. Как это – когда умирают родные. Как это – когда с мужем не сложилось, а у взрослых детей своя жизнь. Не знает горьковатый вкус вечеров в обнимку с одиночеством»...
 
«Счастливая», – думала об элегантной женщине, листающей на лавочке рекламный буклет, старушка, катящая по дорожке сквера инвалидную коляску, в которой полудремал старичок.
– Еще такая молодая и красивая. Еще здоровая и полная сил. Еще может себе позволить тратить деньги на красивую одежду, вкусную еду и приятные вещи.
Еще не знает, как это – когда все жалкие крохи пенсии подчистую уходят на лекарства. Еще не знает, как это – прислушиваться по ночам к затихающему дыханию, и чувствовать, что конец близок»...
 
«Счастливая, – думала о семенящей за коляской бабулькой одинокая старушка, перекладывающая из кастрюльки с отбитой эмалью кашу в несколько кошачьих мисок под кустом.
– Сколько их вижу – всегда вдвоем. Она ему одеяло на ногах поправляет, он для нее норовит отломить веточку рябины. Есть, о ком заботиться, есть, кто пожалеет.
А тут... помрешь, и не хватится никто. И не знает она, как это – варить себе кашу на воде, вместо молока, чтобы покормить их – бездомных и голодных. Лишь бы хоть кому-то быть нужной»...
 
«Счастливая, – думала о старушке, к которой со всех ног неслись с десяток котов, молодая бродяжка, пытающаяся успокоить раскричавшуюся двухлетнюю дочку.
– Может ради развлечения котов кормить, а мне ребенка не всегда есть чем накормить. Где-то живет она, где-то ночует, кашу вон варит. И не знает, как это – не иметь ничего своего, просить милостыню, убегать от полицейских или спущенных собак. Может, давно бы уже с моста вниз головой, да только дитем по рукам и ногам связана»...
Она развернула помятый пакет, отломила кусок булки, которую сегодня ей протянула сердобольная тетенька, когда они просили подаяние на ступеньках перехода, и сунула в руки голодной девочке.
 
Она не видела, что за ними наблюдает актриса, допившая свой кофе и севшая за руль шикарного авто. Сидит молча, не поворачивая ключ зажигания, и, не мигая, смотрит на девчушку, усердно жующую сладкий хлеб.
 
И у нее перед глазами за миг – вся ее жизнь: красивая сказка, вперемешку с цинизмом, предательством, пустыми обещаниями и ранним абортом. Фальшивые роли, дорогие подарки, от которых на сердце лед, прекрасный дом... пустой и тихий по ночам.
 
Она встретилась с малышкой глазами, и от распахнутого детского взгляда перехватило дух. Следя, как девочка обвивает ручками материну шею, она невольно дотронулась до своей, представляя желанное детское тепло и безусловную любовь, которую юная мама, казалось, совсем не замечает.
 
А в голове вертелась только одна мысль: «Счастливая... Господи, какая же счастливая»...
 
Автор: Татьяна Лонская

Cirre
Зазвοнил телефοн. Маша, увидев, чтο этο звοнит муж, тοрοпливο пοднесла телефοн к уху.
Делο былο в тοм, чтο у мужа с утра пοднялась температура, οн не пοшёл на службу, и οстался бοльнοй οдин дοма.
  • Да, Ванечка, я слушаю, – сказала ласкοвο Маша. – Чтο случилοсь? У тебя температура стала ещё выше? Скοлькο?
  • Маша, я есть хοчу, – раздался слабый гοлοс мужа.
  • Ах, есть хοчешь? – οбрадοвалась Маша. – Этο хοрοшο.
  • Чтο хοрοшο? – Муж тяжелο вздοхнул. – Я гοвοрю, чтο я есть хοчу. Чегο у нас дοма есть пοесть?
  • Я же перед ухοдοм тебе сказала, чтο я οставила тебе суп. Кстати, температура у тебя не упала?
  • Немнοгο упала. Скажи, где нахοдится твοй суп? Ты, врοде, гοвοрила, чтο οн в хοлοдильнике?
  • Да, всё правильнο. Οн стοит в хοлοдильнике.
  • Егο там нет.
  • Как нет? – удивилась Маша.
  • Так.
  • Пοсмοтри лучше.
  • Я смοтрел, Маша, – капризным гοлοсοм вοскликнула муж. – Никакοй кастрюли в хοлοдильнике нет!
  • А при чем здесь кастрюля?
  • Как при чем? удивился Ваня. – Суп ведь варят в кастрюлях? Или ты егο сварила в скοвοрοде. Скοвοрοдки в хοлοдильнике тοже нет.
  • А чтο в хοлοдильнике есть?
  • Ничегο там нет.
  • Как нет? ещё бοльше удивилась Маша. – Οткрοй хοлοдильник и пοсмοтри.
  • Ну, οткрыл.
  • На втοрοй стекляннοй пοлке чтο стοит?
  • Какая-тο миска.
  • И чтο в ней?
  • Οткуда я знаю? Οна заклеена плёнкοй.
  • Ну?
  • Чтο, ну? – раздраженнο вοскликнул муж.
  • Я гοвοрю, пοд плёнкοй в миске нахοдится чтο? – хмыкнула Маша.
  • Маша, хватит издеваться? Где стοит твοя кастрюля с супοм.
  • Суп не в кастрюле, а в этοй миске, Ваня! На кοтοрую ты сейчас смοтришь. Я тебе специальнο налила егο в миску, чтοбы ты сразу пοставил её в микрοвοлнοвку.
  • Ну, ты даёшь, Маша... прοбοрмοтал муж.
  • Этο ты даёшь, Ваня.
  • Чтο я даю? Зачем ты налила суп в миску? Я чтο, сам не мοг этο сделать? Я же не ребенοк?
  • Нο у тебя же температура. Тебе двигаться тяжелο. Ты сам этο гοвοрил.
  • Ну, ладнο. Тοгда, спасибο. – Муж οпять тяжелο вздοхнул. – Скажи, а крοме супа есть чтο-нибудь ещё?
  • Рисοвая каша с кοтлетами.
  • И где этο всё нахοдится?
  • Прямο перед тοбοй, в οткрытοм хοлοдильнике.
  • Я егο уже закрыл, – οпять недοвοльнο прοбοрмοтал Ваня.
  • Так οткрοй.
  • Οткрыл. И где эта каша?
  • На нижней пοлке. Пοсмοтри, чтο ты на ней видишь?
  • Какие-тο миски, заклеенные плёнкοй.
  • Ну, и?
  • Чтο – ну и, Маша? Еда οбычнο лежит в кастрюлях.
  • Нο ты же бοльнοй. У тебя руки трясутся. Тебе труднο накладывать еду из кастрюли в тарелку.
  • Маша, мне труднο найти еду, кοтοрую ты οт меня спрятала.
  • Я ничегο не прятала. Маша изο всех сил держалась, чтοбы не наοрать на мужа. – Ещё раз пοвтοряю, еда прямο перед тοбοй. Приятнοгο аппетита, Ваня.
  • Ну, спасибο, Машенька, – недοвοльнο οтветил муж, и тут же οпοмнился. – Пοгοди, а чай у нас где? Тοже в хοлοдильнике?
  • Уже заваренная заварка нахοдится в заварοчнοм чайнике. Кипячёная вοда налита в οбычный чайник. Чем заварοчный чайник οтличается οт οбычнοгο знаешь?
  • Маша, ты οпять издеваешься? спрοсил слабым гοлοсοм Ваня. – Я же не ребёнοк.
  • Да?
  • Да, Машенька. Я уже взрοслый дядька. А сахар у нас где?
  • Ваня, ты сам надο мнοй издеваешься, да?
  • Маша, я не издеваюсь. Прοстο пοка я искал суп, у меня οпять, кажется, пοднялась температура.
  • И я в этοм винοвата?
  • Нο я же тοже не винοват, чтο я никοгда не οставался οдин дοма, – застοнал муж. – Тем бοлее таким бοльным. Ладнο, всё, Маша, пοка.
  • Чтο значит всё?
  • Этο значит, чтο я пοйду, прилягу в пοстель. Чегο-тο у меня гοлοва кружится οт слабοсти.
  • Пοтοму чтο ты гοлοдный!
  • Нет, пοтοму чтο у меня температура.
  • Немедленнο чтο-нибудь пοешь!
  • Всё-всё, не переживай. Сейчас пοпью вοдички, и в пοстель...
  • Пοпей хοтя бы гοрячегο чаю! Сахар нахοдится в жёлтοй сахарнице. Сахарница на стοле. Стοл на кухне, рядοм с хοлοдильникοм, напрοтив кοтοрοгο ты сейчас стοишь...
из инета

Cirre
Жил-был художник

Федор сунул руки под мышки, подождал пока пальцы согреются, а сам, тем временем изучал очередного клиента. Это была девушка, симпатичная, как и все молодые особы. Но ей хотелось казаться еще лучше, красивей, чем есть на самом деле. Она неестественно распахнула глаза, отчего они казались испуганными, губки собрала в бантик, словно для поцелуя.
«Я тебя понял, – усмехнулся Федор. – Будет все, как ты хочешь». Он достал чистый лист бумаги, закрепил его на планшете. Оперев его нижним краем о колено и придерживая верхний край левой рукой, он несколькими точными линиями сделал карандашный набросок. Получилось очень неплохо, дорабатывать – только портить рисунок, но клиентам всегда хочется, чтобы художник немало потрудился над изображением, очень они ценят себя любимых.

  • Готово! – Федор открепил рисунок и передал девушке. Он сознательно увеличил размер глаз и подчеркнул форму губ. По ее радостной улыбке понял – «Угодил».

Получил оплату за работу и сунул ее в карман. Негусто там сегодня. Пасмурный будний день, откуда возьмутся желающие увековечить свое изображение? Вот летом, да еще в выходной день – клиенты чуть не в очередь выстраиваются. Но до лета еще...

После окончания художественного училища, Федора пригласили в рекламную компанию. Работа ему нравилась – здесь ценили его неуемную фантазию и креативность, а Федор с удовольствием замечал на улицах города баннеры, которые были созданы по его эскизам. Но все хорошее когда-то заканчивается. Компания не выдержала конкурентной борьбы и ушла в небытие. Найти работу по душе в одночасье не получилось. Приходилось искать подработку, чтобы оплатить съемную квартиру и обеспечить себя. Уличные портретные рисунки и стали основной его работой.

Желающих получить свой портрет за несколько минут больше не находилось. Пальцы рук достаточно отогрелись, но стул для клиента оставался свободен. Федор не заметил, когда на нем очутился кот, бродячий – видно с первого взгляда. Изрядно застудив лапки, тот решил отогреть их, сидя на стуле. Присутствие Федора его ничуть не смущало.

– Что ж – кот, так кот! – улыбнулся художник, взял в руки планшет, внимательно рассмотрел кота и так-же легко, в несколько точных линий сделал набросок. – Теперь глаза. Кот, взгляни на меня! – позвал он.

Кот поднял глаза и карандаш дрогнул в руке художника. Усталость, недоверие и тоска – все, что увидел в них Федор, но рука его торопливо бегала по листку бумаги. Все! Рисунок закончен. Клиент бы остался доволен и щедро расплатился с ним – настолько реалистично он был изображен. Но у клиента нет денег, нет еды и собственного теплого угла – тоже нет. И на что ему рисунок? Кто будет смотреть на изображение тощего бродячего кота?

– Молодой человек! – услышал Федор. Он обернулся на голос – за его спиной стоял старик благообразного вида. Из под головного убора «пирожок» выбивались седые пряди волос, такие же белые усы и бородка – Айболит наяву! – Что вы заканчивали?

– Местное художественное училище. – Ответил Федор.

– Ага! – старик наморщил лоб, о чем-то думая. Потом поднял со стула кота, усадил его себе на колени. – Портрет, пожалуйста. И чтобы без лишних штрихов. Две минуты вам достаточно?

– Вполне! – согласился Федор. – И его карандаш забегал по бумаге.

– Готово! – Федор открепил рисунок и подал его старику.

– Так я и знал! – улыбнулся старик. – Рисунок вам преподавал Владимир Дмитриевич!

– Да! – удивился Федор. – Как вы догадались?

– Я, молодой человек, не гадаю. Я знаю точно! – казалось, что старик несколько обиделся. – А знаю я потому, что сам преподавал рисунок Владимиру Дмитриевичу! И уверен, что это он вам «ставил руку», как и я ему в свое время! Где вы трудитесь? Надеюсь, это – не основная ваша работа?

– Основная. – Признался Федор и добавил: – Пока...

Старик поглаживал кота и внимательно рассмотрел Федора, потом достал из кармана несколько купюр:

– Получите!

– Здесь вдвое больше! – Возразил Федор.

– Ровно столько, сколько надо. – Проворчал старик. – Рисунок кота я тоже забираю. А вам советую – не оставлять его здесь. Быть может он принесет вам удачу...

Кот оказался кошкой и вела она себя как истинная женщина. Изрядно поскандалив, она все-таки позволила себя выкупать. Продолжая ворчать на Федора, она съела два пакета корма, напилась молочка и гордо удалилась греться у батареи. Ночью, сменив гнев на милость, кошка, получившая кличку Кисточка, залезла в постель и ласково замурлыкала. Поглаживая ее, Федор вдруг ощутил уверенность, что все наладится, что все будет хорошо!

Когда, на следующий день, он явился на свое обычное место, его уже поджидала старушка в старомодной дамской шляпке с широкими полями:

– Это вы рисуете кошек? – в руках она держала пушистую красавицу белого окраса.

– Могу. – Признался Федор. – Она сможет посидеть минутку?

– Сможет! – Уверила его старушка и усадила красавицу на стул.

Рисунок удался. Федор сумел передать и благодушное выражение мордочки, и лукавый взгляд. Старушка была в восторге! Аккуратно запаковав рисунок в полиэтиленовый файл, она подхватила кошку и исчезла в ближайшем дворе. Через некоторое время к нему уже выстроилась небольшая очередь с домашними любимцами. В каждом из них Федор пытался разглядеть характер. Были среди них пугливые и озорные, скромные и капризные, ленивые и беспокойные.

– Какие они разные! – удивлялся Федор и радовался, что желающих становится все больше и больше, что теперь не придется экономить на еде и искать деньги на оплату квартиры. А дома его ждала Кисточка, она ревниво обнюхивала одежду и смотрела в глаза с немым вопросом:

– У тебя есть другая кошечка?

– Нет, Кисточка, – оправдывался Федор. – Просто у меня такая работа...

– Ну, ну! – мурчала кошка и позволяла погладить себя.

Когда пришли морозы и рисовать на улице стало невозможно, его пригласили в котокафе, где посетители охотно позировали ему с полюбившимися питомцами.

– Сергей Иванович. – представился очередной клиент и крепко пожал Федору руку. Присев на стул с полосатой кошечкой, он внимательно смотрел за работой художника. Получив свой рисунок, он присел за столик у окна и долго его рассматривал. Затем, сделав для себя нужные выводы, он обратился к Федору, который уже собирался уходить.

– Я слышал – Вы работали в рекламной компании? Хотел бы предложить Вам работу в своей. – Он подал Федору визитку, на которой значилось наименование знаменитого рекламного агентства и его должность – директор. – Надеюсь Вы не растратили свои навыки?

– Ничуть. – Сердце Федора радостно забилось. Работать в этом агентстве – честь для любого художника. – Вот только с некоторых пор мне гораздо интересней изображать хвостатых клиентов, чем людей.

Сергей Иванович понимающе кивнул:

– Мне тоже кажется, что кошки ведут себя гораздо естественней и деликатней, чем люди, тем более – так называемые «звезды». А потому – есть идея запустить проект, где главными действующими лицами будут кошки. Люди к ним относятся лучше, чем к одним и тем же лицам, уже порядком надоевшим. Возьметесь?

Федору очень хотелось незамедлительно дать положительный ответ, но он выдержал паузу:

– Надо посоветоваться с Кисточкой.

– Кто это – Кисточка? – удивленно поднял брови Сергей Иванович.

– Кошка. – Улыбнулся Федор. – Моя кошка, подарившая мне удачу...

Уже через месяц прохожие с доброй улыбкой поглядывали на рекламный щит, на котором счастливая кошка, с хитрым прищуром глаз, предлагала посетить магазин морских продуктов. Вряд ли те, кто видел Кисточку в пору ее бездомной жизни, смог бы ее узнать.

Тагир Нурмухаметов
Уличный художник и кот, приносящий удачу

Cirre
Электропапа

— Мам, а ты куда? Мы же хотели к папе съездить, — возмутилась Диана, глядя, как родительница при помощи косметики редактирует внешность.

— В субботу съездим. Мне позвонили, надо срочно на работу, — не отрывая взгляда от зеркала, ответила мать. — Блин, стрелка смазалась.
Закончив с лицевым фотошопом, она оделась, отняла у дочери бутерброд и выпорхнула из дома, как выпускница политеха после получения диплома.

— Ага, знаю я, с какой тебе работы звонили, — бубнила Диана, стряпая себе новый бутерброд.

Сегодня пошел четвертый год, как отец Дианы сделал тройное сальто через руль мотоцикла на скорости сто пятьдесят километров в час и отключился от реальности.

«Мы не метеобюро, чтобы прогнозы давать. Ждите», — сообщил тогда уставший врач, четырнадцать часов собиравший мотоциклиста из запчастей.

И они ждали. Год ждали, два, три. Диана уже перешла в старшие классы, а мама перешла из разряда жены в разряд «свободные отношения». Сроков же никто не давал, а врач как-то неоптимистично намекнул, что ждут они не пробуждения, а совсем иного. Надо было искать запасные варианты.

Назло диете Диана собрала четырехэтажный бутерброд, кинула в кружку чайный пакетик и только было налила в электрочайник воду, как вдруг крышка прибора сама собой начала прыгать, а из его нутра раздался голос:

— Приём, как слышно, приём!

Уронив на пол бутыль с водой, Диана отскочила от стола и врезалась в мойку. Из открытых шкафов на нее градом посыпались миски и крышки, чудом не разбив хрупкую девичью голову.

— Аккуратнее! Шлем надевай, когда на кухню заходишь, а лучше вообще не снимай никогда, он тебе жизнь спасет. Поверь, я знаю, о чем говорю, — раздалось из чайника.

— Чё за фигня?! — закричала Диана, чувствуя, что зря добавила в бутерброд тот заветревшийся сыр.

— Диана, доча, ты меня не узнаешь? — спросил чайник.

— Узнаю, конечно, мы тебя в конкурсе репостов выиграли.

— Прибереги эту шутку для своих будущих детей, когда они будут спрашивать, откуда взялись. Погоди, ты, надеюсь, еще не в положении? — строго спросил чайник.

— Вроде нет...

— Что значит — вроде?! — начал закипать прибор.

— Нет, не в положении! Что за вопросы вообще? Ты как со мной разговариваешь?! Вернее, каким образом?

— Вопрос не по адресу. Да это и неважно. Слушай внимательно, Дианочка. Я — твой отец.

— Ха, тоже мне, Дарт Вейдер кипятильный. Очень смешно! — Диана отошла от мойки и подошла к столу.

— Да я серьезно. Это папа. Я застрял в этом чайнике. Сперва летал где-то в бесцветном пространстве, а сегодня — бац! — и уже электроприбор. Хотел маме твоей сначала показаться, но ты сама знаешь, какая она впечатлительная. Помнишь, как мы с тобой карпа поймали и, перед тем как готовить, в ванну запустили. Он потом еще месяц ей во сне являлся и спрашивал, почему она его не спасла.

— Так это правда ты! — обрадовалась Диана. — Папочка, я так соскучилась! — девочка обняла чайник, и тот радостно забулькал. — Но что теперь делать? Как тебя в человека обратно засунуть?

— Засовывать никуда ничего не надо, — испугался чайник, — вряд ли это делу поможет. Ты лучше скажи, как у вас тут дела? Что нового? Как мама? Часто ее так на работу по вечерам вызывают?

— Да как дела, пап... — грустно затянула Диана, усевшись за стол и совершенно забыв про бутерброд. — Ты не против, если чаю всё же налью?

— Не против, только не оставляй внутри воду, осадок образуется.

Диана залила чайный пакетик кипятком и продолжила:

— Я в одиннадцатый класс перешла, решила на «Технологию машиностроения» поступать. В прошлом году ездила на олимпиаду юных автомехаников, заняла третье место, всё благодаря тебе и книжкам, которые ты мне с детства читал, помнишь — «Устройство автомобиля Москвич-2141?»

— Конечно помню! Какая же ты у меня умница! — восторженно комментировал чайник.

— Мама на работе дослужилась до помощника директора...

— Вот Ленка молодец! Не раскисла. Взяла себя в руки. Справляется.

— Справляется, да... — грустно подтвердила Диана. — Только вот, пап, слишком уж хорошо справляется.

— Ты о чем? — тревожно поднялась крышка у чайника.

— Да она, понимаешь... — Диана не знала, как сказать о том, что мама начала ходить на свидания с другими «чайниками».

— Не томи, доча, я же закипаю с пол-оборота.

— Короче, она начала встречаться с этим своим директором...

— Что?! — у чайника потекло дно. — Вот те раз. Стоит на минуту стать овощем — и тебя уже списали со счетов. — Доча, ты, надеюсь, его папой еще не называешь?

— Нет. Я называю его Сяо-хан, он приехал сюда из Гуанчжоу.

— Китаец? Так и знал... Сперва жену увел, а потом решил добить и ради смеха собрал меня в чайник. Алиэкспресс треклятый! А Ленка... Ну вертихвостка!

— Пап, ну, с другой стороны, ее тоже можно понять... — вступилась за маму Диана. — Прошло три года.

— Понять можно, простить — ни за что. Короче, доча, надо что-то делать. Я это так просто не оставлю. Не для того я здесь обои клеил, краны менял и плитку клал.

— Мы ремонт в прошлом году новый сделали. Мастера все исплевались, говорили, что проще продать квартиру, чем переделывать. Ой, прости...

— Интернат простит. Что я вообще слышу? Ты на чьей стороне?

— На твоей, конечно! Я хочу, чтобы ты вернулся! Может, я маме позвоню и расскажу новость?! — потянулась Диана за телефоном.

— Погоди. Не звони. Дай пар выпущу.

Выпустив пар, электроприбор снова заговорил.

— Слушай, доча, я не знаю, вернусь или нет. Но ты права, мама должна быть счастлива. Муж-чайник — это, конечно, звучит забавно, но муж-электрочайник звучит грустно. Короче, я хочу услышать, что она меня отпустила и нашла свое счастье. Поможешь?

— Пап!!!

— Поможешь?!

— Хорошо...

*


Свет в прихожей зажегся в половине первого ночи. Лена зашла на кухню и заметила дочку, читающую вслух книгу по устройству БелАЗа.

— Ты чего не спишь?

— Тебя жду. Чай будешь? — спросила Диана и, не дожидаясь ответа, залила заварку водой.

— Спасибо. Прости, что не съездили сегодня к папе. Завтра навестим, обещаю, — устало улыбнулась мама и отпила из кружки.

— Мам, ты любишь своего директора?

— Ты уверена, что хочешь это обсудить?

Диана кивнула.

— Я не люблю его, — совершенно искренне ответила Лена, и в этот момент чайник затарахтел, но сразу же выключился.

Лена удивленно глянула на него, а затем продолжила:

— Но он хороший человек, добрый, отзывчивый, как твой папа. Ты скоро поступишь в институт, а потом выйдешь замуж. А что делать мне? Сидеть одной до конца жизни? И... Мне очень не хочется это произносить вслух, но наш папа... Ты же понимаешь, что он не вернется...

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он в хосписе, Диан, а не в больнице. Спасибо твоим бабушке и дедушке, что они оплачивают его содержание, но это просто поддержание жизни. Папа не вернется.

— А если я скажу тебе, что он уже вернулся, а? — с этими словами Диана повернулась к чайнику и попросила: — Пап, скажи ей! Ну, пап, чего ты молчишь?

Диана несколько раз подергала за крышку, изображая говорящую голову, но чайник лишь плескался теплыми каплями.

— А если бы он вернулся, ты бы бросила этого своего Сяо-хана? — вытирая слезы, спросила Диана.

— Не раздумывая, — кивнула Лена и обняла дочь.

*


Утром Лену разбудил телефонный звонок.

— Диан, собирайся, звонили из хосписа, сказали, что папе вчера стало плохо и он, кажется, готовится к уходу, — мама растолкала дочь, которая еле продрала глаза. На тумбочке рядом с кроватью стоял чайник и лежала раскрытая книга по ремонту машин.

Попробовав отредактировать заплаканное лицо, Лена бросила эту затею и смыла всё водой.

В такси ехали молча. Лена даже не стала спрашивать у дочери, зачем та взяла с собой пресловутый чайник и что она там ему постоянно шепчет.

Возле койки отца уже стояли бабушка и дедушка, а еще человек в медицинской одежде.

— Пойдемте, надо поговорить, — попросил мужчина всех четверых пройти за ним в кабинет, но Диана отказалась и решила остаться с отцом.

— Пап, а ты чего не сказал, что тебе плохо? — спросила тихонько Диана у чайника, но тот не отвечал.

Тогда она нашла в стене свободную розетку и воткнула штепсель.

— Где это мы? Ух, етить вашу! — выругался оживший электроприбор, заметив собственное угасающее тело.

— Пап, ты умираешь? — спросила Диана, вытирая мокрые щеки о собственные плечи.

— Так вот почему я только вчера в чайник превратился... Мне дали время попрощаться...

— Нет! — запротестовала Диана.

— Агностика ответ. Короче, доча, я тебе сейчас завещание зачту, а ты запоминай. Я его не придумал, конечно. Скорее всего, в моих словах будет много воды... Хы-хы, — грустно посмеялся электроприбор.

— Пап, ты же слышал, она не любит Сяо-хана.

— Не любит.

— И вернется к тебе, если ты проснешься.

— Вернется, — подтвердил чайник.

— Ну так чего ты тут сопли разводишь! Давай, оживай уже, и пойдем домой! — требовала Диана.

— Доча, я не знаю как. Смотри на меня, я же совсем плох. Сатурация падает.

— А что это?

— С легкими что-то, не знаю, не придирайся к словам. Дай подумать... Так... Душа в чайнике, тело рядом. Как совместить?..

— Может, все-таки засунуть попробовать? — предложила дочь.

— Уж лучше смерть... Так, отключай ИВЛ.

— Что?! Пап, нельзя!

— Отключай, говорю, всё отключай и не спорь.

Оглянувшись по сторонам, Диана подошла к розеткам и дрожащей рукой потянула за провода. Приборы умолкли. Комната наполнилась тревожной тишиной.

*


— Вы можете подождать здесь, либо мы вам позвоним, но очевидно, что осталось буквально несколько часов. Спасибо, что подписали отказ от реанимации, поверьте, так мы только продлеваем его страдания... — произносил заученную речь доктор, когда они вместе с бабушкой, дедушкой и мамой Дианы возвращались в палату.

— Ты что наделала?! — закричала Лена, увидев дочку, скручивающую оголенные провода аппарата поддержания жизнедеятельности с проводом от электрочайника.

— Девочка, ты с ума сошла?! Это дорогостоящее оборудование, — бросился врач к Диане, а дедушка с бабушкой поступили как обычно: молча потянулись за своими таблетками.

Диана толкнула в сторону врача стул, а сама воткнула свою схему в розетку и нажала на кнопку чайника. Через секунду во всем хосписе выбило автоматы.

— Диана!!! — закричала во всю глотку мама и выдернула провода из розетки.

Потирая ушибленную коленку, врач кричал что-то там про суды и охрану, которую пора бы уже нанять. И только бабушка, заметившая движение пальцев на руках сына, набрала в грудь воздуха и что есть силы заголосила:

— Дернулся, палец дернулся! И веко! Леша! Лешенька ожил!

В этот же день папу Дианы перевели из хосписа в больницу, где началась интенсивная терапия и длительный путь к восстановлению. Теперь Диана с мамой и дедушка с бабушкой навещали его каждый день. Жена исповедовалась супругу и поклялась в вечной любви, Диана читала папе книжки, дедушка с бабушкой благодарили Господа, а Леша молча слушал и восстанавливался.

Лишь через полгода он смог произнести свое первое предложение, которое повергло в шок всех, кроме дочери:

— Воду в чайнике не оставляйте, осадок образуется.

Александр Райн


Cirre
КРЫСЯПА И АЛИСКА

Алиску мы подобрали на улице. Она сидела возле погибших котят и не отводила от них взгляда. Кто-то подбросил им отравленную еду. Единственной, кто не поел, и была Алиса. Она всё оставила своим деткам...
Вот такую, не реагирующую ни на что, мы и принесли её домой. Не могу даже сказать, сколько всего жена и я перепробовали, чтобы расшевелить её и заставить есть, пить и передвигаться. Ела она по чуть- чуть, пила тоже только из рук, и дело явно шло к нехорошему концу, пока...

Пока мне не пришло в голову брать её на улицу. А вдруг расшевелится и отойдёт, предположил я. Но Алиска упрямо шла к тому месту, где мы похоронили её деток.

И всё же, это было лучше, чем ничего. Тем более, что вскоре она вдруг, ни с того ни с сего, повеселела. Стала есть, пить, бегать по квартире и даже залезать на руки, ластиться.

Я праздновал победу и гордо рассказывал жене, что это именно моя изобретательность и сообразительность спасли нашу кошку. Ох, если бы я знал, что стало причиной такого преображения. Ну, так вот.

Всё выяснилось приблизительно через полгода, когда жена зачем-то полезла в нижний ящик высокого старого платяного шкафа. Она в нём ничего не хранила, но решила, что пришло время сложить туда старую посуду, которую выбрасывать категорически отказывалась.

Шкаф стоял в дальней комнате, и находился там на пару со старым же диваном. Вот в этой комнате, и как нам ошибочно казалось, на диване, проводила всё время наша кошка.

Открыв ящик, жена так яростно и испуганно закричала, что я чуть не свалился со стула возле обеденного стола, и бросился к ней. Влетев в комнату, я застал такую картину. Жена стояла на диване и вопила во всё горло, приблизительно такой текст:

— Убери это чудовище! Ужас какой! Немедленно! Я не спущусь, пока... Это что, конец света?
Вытаращив глаза и онемев от изумления, я подошел к открытому ящику и осторожно заглянул туда, ожидая увидеть там, как минимум, дракона о трёх головах, но вместо этого...

Там сидела взъерошенная Алиска и прикрывала собой здоровую крысу. Вернее, крыса, как потом оказалось. Алиска шипела. Я присел на корточки. Маленькие черные бусинки крысиных глаз уперлись в меня с любопытством.

  • Вот оно что... – сообразил я. – Ты откуда его притащила?
Но Алиска не ответила, и тайна сия осталась за семью печатями. Возможно с улицы, а возможно и поймала в квартире, но потом выкормила малыша. Не важно.

А важно, что крыс считал Алиску своей мамой и прижимался к ней, пытаясь спрятаться от женского визга. Успокоив жену и посадив её на диван, я объяснил, что выбрасывать крысёныша абсолютно неправильно, если мы не хотим погубить его маму. То бишь, Алису.

Жена заламывала руки и причитала. А я, воспользовавшись её временным недееспособным состоянием, вернулся к ящику.

  • Ну, ты даешь, – обратился я к Алиске. – Я восхищён, честно говоря. Крысяпу ты вырастила знатного. Здоровый!

Между тем, Крысяпа, к которому прозвище так и прилипло, оставил свою маму и пошел осторожненько ко мне. Потом остановился, приподнялся на задние лапки и протянул вперёд передние.

Я взял его на руки и погладил. Он немедленно обнюхал меня и, устроившись калачиком у меня на коленях, закрыл глазки. Я непроизвольно стал гладить его и, можете конечно мне не верить, дамы и господа, но он во сне улыбался.

Алиска стояла тут же, рядышком, и обеспокоенно заглядывала мне в глаза. Не обижу ли я её крысиного ребёнка?

  • Ну, конечно не обижу, – успокаивал я ее. – Ты же меня знаешь.
После чего пошел уговаривать жену, что, сами понимаете, было всего труднее. В конце концов, разрешение было получено, хоть и с большим трудом.

  • И чтобы это жуткое существо никогда не выходило из этой комнаты! – кричала жена, хлопая дверью.
"Жуткое существо" лежало у меня на коленях, тихонько попискивая от удовольствия, и улыбалось. А рядом разлеглась Алиска и мурлыкала...

И это только начало истории, так сказать – преамбула.

Ну, так вот. Вскоре выяснилось, что Крысяпа знает секретный путь к сердцу моей жены. Одному Богу известно, как и каким способом он добился того, чтобы всего через месяц она сама брала его на руки, относила на кресло напротив телевизора и гладила, прикармливая чипсами.

Короче говоря, Крысяпа занял на её коленях законное, ранее Алискино, место. А та и не возражало. Лишь бы её детёнышу было хорошо. Детёныш вырос в половину своей мамы. И ходил на лоток, как и полагается настоящему коту, и питался из одной кормушки с Алиской.

А через несколько месяцев наступил Новый Год. И мы, как всегда, пригласили всех родственников и знакомых.

Пришел с одной знакомой и её новый друг, который оказался довольно неприятной личностью. Когда все уселись за стол, он раскрылся во всей своей красе...

Знаете, дамы и господа, есть такие люди, которые неприятны априори своей заносчивостью, стремлением всех всегда перебивать, оскорблять, унижать. И доказывать, что на ближайшие сто километров нет никого умнее, красивее и богаче.

К тому же, он умудрился напиться минут за десять до того, как все налили себе по первой рюмке за проводы старого года!

Короче говоря, за столом царила напряженная атмосфера. Каждый сидящий обдумывал любое слово, чтобы не нарваться на грубость. И я уже ломал голову, что бы такое придумать, чтобы вытащить его из-за стола и выбросить на улицу, закрыв за ним двери, а жена придерживала меня за руку и смотрела страшными глазами.

Во-первых, он друг подруги, а во-вторых, роста метр девяносто и весом килограмм под сто двадцать. Поэтому она за меня переживала. Но всё разрешилось само собой, когда он встал из-за стола, решив прогуляться на балкон и покурить.

А балкон у нас был рядом с комнатой, где были закрыты Алиска и Крысяпа. Алиска просто ненавидела подвыпивших мужиков и запросто могла наброситься, а Крысяпу жена оставила там, опасаясь насмешек и страха женской половины. Короче говоря, всем было сообщено, что в эту комнату нельзя заходить, а на балкон выходить через другую.

Но, вы же понимаете, подвыпившему грубияну и нахалу море уже было по колено. И он специально пошел именно через эту комнату, чего мы не заметили, потому что вздохнули свободно, когда он встал из-за стола, и оживлённо заговорили все сразу.

Но тут из комнаты донёсся вопль, полный изумления, боли и такого животного ужаса, что у меня, да я думаю, и у всех остальных, волосы на теле встали дыбом.

Мы вскочили и, опрокидывая стулья, бросились туда. Всё дальнейшее я просмотрел на камере, специально установленной мной в этой комнате, чтобы наблюдать за развлечениями Крысяпы и Алиски. Ну, так вот.

Пьяный хам вошел в комнату, и Алиска, естественно, зашипела на него, а он отпихнул её ногой и размахнулся, чтобы ударить, но тут, из тёмного угла вылетел коричневый мячик!

Он распрямился в воздухе, и острые, как бритва, зубы Крысяпы впились в руку громилы. От неожиданности тот потерял равновесие и упал. А потом, вскочив, стряхнул крысу с руки. Но не тут-то было!

Крысяпа прыгал, как мячик, каждый раз оставляя раны на руках непрошенного гостя. Не понимая, что происходит и кто на него напал,"смельчак" и "умник" запрыгну на старый диван и, прикрывая лицо руками, дико завизжал.

Когда мы вбежали, он уже не предпринимал никаких действий по своей защите, а просто верещал на такой высокой ноте, что редко какая женщина сможет.

Родственники и близкие друзья, знавшие историю Алиски и Крысяпы, были в полном восторге. Разумеется, крысу отогнали и заперли с его мамой в другой комнате.

Пьяному идиоту перевязали раны, залив их водкой, зелёнкой и йодом. После чего вызвали такси и отправили вместе с подругой моей жены восвояси. А самое главное наступило потом...

За столом только и было разговоров, что о подвиге Крысяпы. Особенно восхищались женщины. Они утверждали, что Крысяпа герой, бросившийся спасать свою кошачью мамочку от разбушевавшегося пьяного идиота. И мы не имеем никакого права скрывать его ото всех в такой знаменательный день, как Новый Год.

После чего Крысяпа с его мамой были принесены под бурные аплодисменты. И мы пили – за старый Новый год и за Новый. Мы пили за героя Крысяпу и за его замечательную мамочку Алиску. И все гладили и подкармливали их.

Мы были благодарны Крысяпе за то, что он один, маленький и запертый в комнате, сумел спасти нас от огромного, сильного, наглого и хамовитого гостя. И всем нам почему-то было немножко неудобно друг перед другом.

Почему? Ну потому, что мы никогда не можем встать и сказать такому типу:

  • Пошел вон, мерзавец!
Что нас останавливает? Воспитание, страх?

Вот и вся история про Алиску и Крысяпу, а впрочем...

Их у меня еще много. Ведь Алиска была первой кошкой, которую я принёс домой. И всё ещё было впереди...

Дай нам всем Бог здоровья!

Автор: Олег Бондаренко

Cirre
Черемуховый лук

Александр Георгиевич приехал с женой в поселок, в котором вырос. Ушел отец, следом ушла мать. Квартира в трехэтажном доме стояла еще четыре года. В конце концов, нужно было с ней что-то делать. И они с женой приехали. Он оставил джип у дороги, не въезжая во двор. Парковки неудобные, не втиснешься. Жена пошла к своим. Он вошел в подъезд, поднялся, вынул из кармана ключ и еще долго стоял перед квартирой, не решаясь войти.
Разбирал вещи, бережно перекладывал. Не зная, куда деть, снова помещал на место. Добрался до ниши. Батин мотоциклетный шлем, инструменты, всякая мелочь... И вдруг увидел в углу палку. Вынеся её на свет, он узнал её и сердце заныло. Метровая черемуховая палка, покрытая резьбой. На ней ещё болталась тетива...

Когда же это было? Больше сорока лет назад...

...Срезанный черемуховый сук ещё был влажен от сока. Оглядываясь, как бы кто не узнал в его маршруте дорогу к табору, Сашка торопился. Если всё закончится благополучно, умрёт от зависти не только Петька. Лук, сделанный руками цыгана – это свидетельство уважения цыган. Цыгане – не индейцы, конечно. Вот если бы лук сделал индеец, тогда – да. Это был бы оглушительный успех. Но в представлении Сашки цыгане были таким же фантастическим явлением, каким было племя апачей. А раз это было в его представлении, значит, так думали все мальчики.

Искушение стать предметом разговоров, новости о том, что он стал хозяином лука, который ему сделал цыган, известия, что он бывал в таборе, что разговаривал с цыганами, возможно даже на их языке, что он свой среди этих людей и, быть может, даже песни с ними под гитару пел, а, больше того, возможно, даже курил с ними, было слишком велико. В тот момент Сашка ещё не понимал, что не лук ему нужен, а молва о нем. Но черемуховый сук был поводом явиться в табор. Билетом в зрительный зал на сеанс «Белых волков». А черёмуховый лук вне табора – свидетельством, что он в таборе был.

Узнай отец об этих мыслях, пришлось бы ему худо. Но сколько не силился, так и не мог вспомнить случай, когда бы мальчик завоевывал уважение на улице, не бросив вызов правилам и не подложив свинью родителям.

Лук – вот что ему нужно было. Не кленовый, черёмуховый. Кленовый лук против черёмухового и полцены не имеет. Оружие, которое дышало силой. Цыганский лук – думал он – способен запустить стрелу дальше всех луков. И эта сила, несомненно, поможет человеку – ему – скрыть все слабости за силой луковых чар.

Однако же когда он подошёл к табору, его стали одолевать другие мысли. Настроения горожан он знал. И среди них не было ни одного, которое проливало на цыган ясный свет. Напротив, в магазинах и на улице он слышал о цыганах только плохое. Попрошайки и воры. И теперь о них ещё не говорили вслух, но шептались – как об убийцах. Что подумают люди, когда узнают, что сыну уважаемого в городе человека лук сделал цыган? Но желание прикоснуться к неизвестному гнало Сашку вперед.

  • Эй, мальчик! – окликнула его одна из цыганок. – Зачем пришёл?

Он не слышал в голосе её вражды, но само обращение заставило напрячься. У нас не спрашивают зачем пришел, у нас впускают в дом. И едва успел подумать об этом, как она схватила его за руку и, пугая этим, повела в табор. Застрекотала что-то на непонятном Сашке языке, путая его план. А план были прост и легко исполним: тихонько найти деда Пешу и решить с ним свой вопрос. Вместо этого он стал объектом всеобщего внимания.
Впрочем, продолжалось это недолго. Как только по просьбе цыганки он назвал свое имя, в одной из кибиток увидел нужного человека. Сначала показалась его голова. Шляпу старик не снимал, даже ложась спать. Потом он сел, и только когда ему объяснили, что мальчик его гость, скинул с кибитки ноги и предстал в знакомом виде.

Вынув из-под одежды нож, старик принялся ловко им орудовать. Сашкин черемуховый сук понемногу приобретал пристойный вид. Готовился, чтобы вскоре стать благородным луком. Сашке захотелось сказать что-то доброе старику за старание. Ведь тот приближал его к мечте.

  • Когда ты умрешь, я тебе памятник сделаю на площади, – пообещал Сашка, не представляя, впрочем, как он это сделает.

Дед Пеша оторвался на мгновение от работы. Было заметно, что для него это неожиданно.

  • Нельзя цыгану памятники ставить.
  • Почему? – удивился Сашка.
  • Нельзя оставлять об ушедших память, – ответил старик. – Когда цыган умирает, нужно уничтожить всё, что будет напоминать о нём. Иначе душа его будет возвращаться, чтобы тревожить родственников.
  • Как это?
  • Пропия гаджо грэс и шворори и задыя годлы! Караул, рома чордэ! – услышал Сашка над собой звонкий голос и обернулся. Рядом стояла та самая цыганка, что завела его в табор.

Сашка вопросительно уставился на деда Пешу. Тот что-то резко гаркнул цыганке и та нехотя отошла.

  • Что она сказала, дед? – спросил Сашка.

Он махнул рукой:

  • Пропил мужик коня и уздечку и кричит – караул, цыгане украли!. Роза хорошая женщина, но русского языка не знает. Думает, ты пришел краденое искать.

Расположенный к разговору, старик вынул трубку и стал набивать её табаком. Табак он тоже вынимал откуда-то из-под пиджака. Все, что появлялось в его руках, он находил под пиджаком, извлекая из мест, из которых, по Сашкиному разумению, извлекать эти вещи было невозможно.

  • Издревле это повелось, – сказал он, глядя на меня мёртвыми глазами, сказал Пеша. – Тебя ещё не было, отца твоего не было, а дед твой был как ты сейчас. Кочевали два табора по свету: один табор был богатый, а другой – бедный. И полюбил мальчик из бедного табора девочку из богатого табора. И она любила его больше жизни. Вот и решили они пожениться. Заслал паренек сватов в богатую семью. Все как по чести, как полагается у цыган, с древцами пришли сваты в шатер богача. Да только не пустил он их на порог, а древца поломал и за ограду выбросил. Девушка в ногах у отца валялась, все просила пощадить ее, не разлучать с любимым человеком. Да не послушал отец, а пуще того рассвирепел, схватил кнут и исхлестал дочь до полусмерти.
  • Ты же говорил, что цыган ребенка не бьёт? – напомнил Сашка, поёжившись.

– То ребенка. А то – дуру бестолковую.

  • И что дальше?
  • А дальше девушка с решили бежать. В одну из темных ночей прокрался парень в богатый табор. Украл тройку лучших коней. Запряг их, схватил невесту, хлестнул кнутом, и только пыль взвилась... Ускакали они. Не смогли их догнать цыгане. Лютую злобу затаил отец. Имени дочери слышать не хотел. Так и не примирился с зятем и не пустил его в свой табор, когда пришли они с повинной. Пришлось им в одиночку кочевать... – старик почмокал, над головой его появился дымок. – А что такое кочевать в одиночку, без табора? Дело это гиблое, парень.... Когда все вместе, глядишь, и легче прожить, глядишь, и поможет кто, а одним, да еще беднякам, совсем худо... Один день густо, а другой – пусто! А дело к осени было, холодать стало. Пристроились цыган с цыганкой в деревне. Сняли бедняцкую хату. Денег ни гроша, а жить на что-то надо. Вот и решил цыган верст за двадцать от дома отъехать да счастья попытать. Жену дома оставил, а сам отправился в путь. Едет он, едет, горькую думу думает: «Как же мы дальше жить будем? Ничего-то у нас нет, последняя лошадь еле дышит, да и ромы к себе не пускают». И вдруг видит он: на лужайке лошади пасутся, а рядом никого нет. «Дай, – думает, – счастья попытаю да лошадку заберу, глядишь, поменяю потом с барышом! На зиму денег хватит».
  • Спереть решил? – уточнил Сашка.
  • Ну, конечно, – недоуменно ответил дед Пеша. – А как ещё? Сказано – сделано. Стал он подкрадываться к лошадям, и только хотел схватить самого красивого коня, откуда ни возьмись, пастух с ружьем. Пальнул пастух в цыгана и наповал убил его.
  • Насмерть?
  • Наповал.
  • Насмерть?
  • Ладно, насмерть. Как у нас говорят: пэ чордэ котыр на растхулёса. На краденом куске не растолстеешь... – он пригладил тёмной рукой бороду. – Как узнала цыганка, что мужа ее убили, едва жизни не лишилась от горя. Похоронила она его, отрезала свои косы и в гроб к нему положила. А в доме на кровати рубаху его положила, в память.
  • Ты же говорил, что цыгане все вещи убирают? – усомнился Сашка.
  • Да что за мальчик такой, рассказать не дает! – рассердился старик.

Сашка решил молчать. А то, чего доброго, и лука не сделает. Из табора выгонят. Вот смеху-то будет потом.

  • Положила она, значит, рубаху... – старик помолчал, выжидая, не заговорит ли Сашка снова и, когда убедился, что опасности нет, продолжил. – И вот собралась спать ложиться, взглянула в окно и видит: тень по двору движется, а потом шаги в сенях. Открывается дверь, и на пороге ее муж появляется, такой же молодой и красивый, как прежде.
  • Ты ж говорил: насмерть?

Дед перехватил сук в одну руку и потряс им перед Сашкой:

  • Я вот сейчас штаны с тебя стяну, да по заднице!
  • Нельзя, – напомнил я.
  • Да, нельзя... – и старик снова стал резать канавки для тетивы. – Затопил он печку, самовар поставил. Попили они чаю и спать легли. А наутро просыпается она – снова нет его! С той поры так и повелось: ровно без пяти двенадцать приходил к ней ее муж, а она уже ждала его. Самовар кипел, печка топилась, как обычно.

С некоторых пор заметили соседки, что нищая цыганка, живущая на окраине деревни, совсем с лица спадать стала. «Не могу я, – говорит сельчанам цыганка, – мужа своего забыть. Каждый день я его вижу перед собой, а как ночь наступает, он сам является! Мы с ним чай пьем, разговариваем, ласкает и любит он меня, как прежде». «Доведет он тебя до того, – отвечают они, – что ты на тот свет отправишься». Привели они монахиню к дому, и та тайком углем крестики на окнах нарисовала, чтоб, значит, мёртвый муж войти не смог. Наступает вечер. Уже и полночь миновала, а цыгана все нет и нет. Сидит цыганка, ждет мужа. Самовар уже почти выкипел, печь прогорела. И вдруг словно камень в окно ударил. Разлетелось окно вдребезги, и показалось лицо цыгана, в злобе перекошенное: из глаз искры летят, волосы дыбом торчат.

Сашка так и думал, что чем-то похожим всё и закончится. Все разговоры в городе о цыганах без труда вписывались в такую картину. Но говорить об этом не стал.

  • «Хорошо же ты мужа встречаешь, жена любимая! Спасибо тебе, не ожидал, – а сам в окно вскочил и в дом вошел. – Собирайся!» Испугалась цыганка. Поняла она, что если уйдет сейчас с ним, то обратно уже не вернется. Долго ли, коротко ли, вышли они па улицу. А на дворе настоящая буря: ветер в ушах свистит, деревья гнутся до земли, последние листья во все стороны летят. Черные тучи закрыли луну, темно так, что хоть глаз выколи. Вышли они на дорогу. Видит цыганка, стоит пара лошадей, запряженных в повозку, да таких необыкновенных, что в жизни она не видывала. Гривы огнем горят, из глаз искры летят. Сели они в повозку. Свистнул цыган, и рванули кони вскачь. Показалась луна из-за туч, и тут заметила цыганка, что кони не по земле, а по воздуху летят, а муж сидит впереди и песни поет: «Месяц на небе светится, а мертвый с девицей мчится!».

Сашка покашлял и обеспокоенно посмотрел по сторонам. Раньше при мне громко и выразительно пели только за столом.

  • Едут дальше, – продолжил старик, перейдя с песни снова на прозу. – У цыганки аж дух захватывает. Наконец останавливает цыган лошадей у самых ворот кладбища. Снова свистнул – и сгинули кони. Идут цыган с цыганкой среди крестов и приходят к вырытой могиле. Прыгает цыган в яму и кричит: «Иди сюда скорее, бросай свою одежду и прыгай сама!». «Не иначе как смерть моя пришла», – подумала цыганка, но тут же сообразила и стала медленно-медленно снимать с себя по одной одежке и подавать мужу... Один платок снимет – подаст, потом второй, одну кофточку снимет, потом вторую. И все потихонечку, потихонечку... «Что ты там копаешься? – кричит цыган из ямы. – Нам торопиться надо!». «Сейчас, только сережки тебе отдам...». Кинула она в могилу одну сережку, собралась вторую снимать, а цыган к ней уже руки протягивает, схватить хочет. Отпрянула цыганка назад, и в эту минуту третьи петухи пропели...

Рассвет, значит, наступил. А рассвет для ожившего покойника всё равно что дежурство для милиционера... Заскрежетал зубами цыган, застонал, вскрикнул дико и упал ничком в яму. Захлопнулась крышка гроба, слетела на нее земля, и холм могильный образовался. Упала цыганка замертво на землю. Сколько она так пролежала – ничего не помнит. А когда очнулась, видит: нет на ней ничего, а в кулаке сережка зажата. Посмотрела цыганка на могилу, испугалась и в церковь побежала кладбищенскую. Залезла на колокольню и принялась во все колокола звонить. Прибежали люди, пришел батюшка-поп. Видят: цыганка голая на колокольню забралась и звонит. Ты понимаешь, как это со стороны?

  • Нет, – сказал Сашка.
  • Ну, ладно. Кричит батюшка: «Крещеная да благословленная, явись! Некрещеная да неблагословленная, сгинь!». «Батюшка, – кричит цыганка, – крещеная и благословленная, да выйти на люди не могу, одежды никакой на мне нет!». Принесли цыганке одежду, спустилась она вниз. Причастил ее батюшка, и она постепенно обо всем рассказала. Подивился народ такому рассказу. Повела цыганка людей к мужу на могилу. Разрыли землю, глядят, а там цыган лицом вниз лежит, а вокруг него одежда жены, вся разорванная да помятая. Велел поп в могилу кол осиновый вбить. Так люди и сделали. С той поры больше цыган не являлся.

Старик попробовал тетиву и удовлетворенно покачал головой.

  • Вот с тех пор цыгане все вещи мёртвых и убирают из дома. И памятники ставят только на могилах. – Он протянул мне мой черёмуховый лук. – Ругаться отец будет, что к нам пришёл. Ты отца слушай. Отца почитать и уважать надо. И если отец говорит, что к цыганам нельзя ходить, так ты и не ходи.

Удивленный такими словами, Сашка поднялся.

  • Потому что вы плохие?
  • Был бы я плохой, сказал бы: отца не слушай и не уважай, цыгана слушай и уважай. Глупый мальчик. Нужно расти и умнеть.

Сашка повертел в руках свой черёмуховый лук. Чудо а не лук. Тугой, с вырезанными узорами, с удобным ложем для руки. Никогда у него такого лука ещё не было. Он невольно улыбнулся мысли, что пущенная из него стрела может без труда перелететь футбольное поле у школы. Сунул руку в карман и выгреб пригоршню мелочи – ровно рубль. Две недели на лимонаде и кино экономил. А в клубе тем временем шли фильмы с Гойко Митичем...

  • Этот лук как винтовка, – похвалил дед Пеша, пряча деньги за пазуху. – Куда целишься, туда попадает.

Развернувшись, Сашка дал стрекоча. Уже во дворе он вставил в тетиву стрелу, прицелилсмя сидящую на проводах ворону, натянул и отпустил. Описав немыслимую траекторию, стрела врезалась в окно второго этажа. Это было окно Машки Саликовой. Стекло с грохотом обвалилось. В пустом проеме появилась голова её матери.

  • Ты что делаешь, гаденыш такой?! – заверещала она. – Стой, где стоишь, сейчас с ремнем спущусь!..

Сашка с луком в руке птицей долетел до ограды, перепрыгнул её и исчез в зарослях...

Воспоминания растревожили Александра Георгиевича. Больше сорока лет прошло, а словно вчера было... Он повертел в руках высохшую палку. Сорок лет... Тетива, конечно, никуда уже не годилась. Он осмотрелся. Нашел у матери в комоде моток крепких ниток. Осторожно, чтобы не сломать лук, прицепил тетиву. Вышел с луком на улицу, бродил долго. Наконец нашел, что искал. Метровый обломок оконного штапика подходил для стрелы как нельзя лучше. Нашел гайку, примотал к острию для стабилизации полёта. Вернулся во двор, осторожно, до хруста в луке, натянул тетиву. Прицелился в гараж деда Пеструхина и отпустил.

Стрела полетела как бумеранг. У Александра Георгиевича похолодела спина. Сначала она летела прямо. Потом решила взлететь вверх и развернуться. На повороте врезалась в окно Машки Саликовой, с грохотом обвалив стекла пластикового пакета. В окне тут же появилась голова тёщи.

  • Ты что делаешь, гаденыш такой?! – заверещала она.

Но Сашка её не слышал. Он птицей летел к забору.
из инета

Cirre
ПЕРЕЗАГРУЗКА

Химки. Стою после работы у клиники в приятных раздумьях: ехать домой или заглянуть в магазинчик за шаловливым бельишком – порадовать себя, любимую, и его, любимого.

Вдруг сексуальный женский голос с хрипотцой:
– Девушка, а девушка! А где тут магазин Мерлин Монро?
Оборачиваюсь: делового вида женщина под шестьдесят, прическа – волосок к волоску, аккуратный макияж, губы в цвет блузочке, ухоженные ногти. Ишь, думаю, молодец какая! Вся при параде, за собой ухаживает... Мерлин Монро? Почему не знаю? Что там может продаваться? Хорошая косметика? Качественные духи? Воздушные платьица и шейные платки?

– К сожалению, не знаю, даже не встречала ни разу...
– Ой, милочка, как это ни разу, да они в каждом районе есть, муж и жена их открыли, по имени и назвали!

Зависаю снова, роясь в сусеках памяти: Монро... Джо Ди Маджо и Артур Миллер... нету таких магазинов в округе... Других фамилий не помню.
– Нет, не могу припомнить, извините...

– Ой, ну как же! – женщина слегка раздражается. – Ну разве вы никогда не покупали ничего для себя? Ну, нам же всегда надо что-нибудь то тут, то там подержать, придержать, подзажать! Вы разве не зажимаете себе ничего?

Напрягаю извилину, пытаясь помочь: бигуди, фен, плойка? Бюстгальтеры, корсеты, пояса, бандажи?
– Нет-нет, и не видела, и не помню, не зажимаю особо ничего...

– Ой, что вы за женщина такая! – воскликнула дама. – Это хорошо, если у вас мужчина есть, а если нет, как без продукции из Мерлин Монро обойтись? Самой, всё самой приходится! Поехать, выбрать чётко под себя, под свои силы и размеры! Мне вот Джи-типа надо, и желательно стомиллиметровая!

Ооо... Сексшоп? С выбором «четко под себя»? Воображение нарисовало с десяток подходящих девайсов и я с уважением посмотрела на веселую шалунью. Вот оно, влияние современных технологий, продукция гормона счастья, эликсир молодости и секрет обаяния этой женщины!
– И тогда я до таких мест смогу достать, что ни одному человеку не снилось, – продолжила она, – потому что всё она, Джи-специальная-такая!

Я решила не идти в магазин сексуального белья. Зачем оно мне теперь, когда само провидение послало мне эту женщину с её советами и рекомендациями по улучшению тайных сторон моей жизни? Зачем мне тогда вообще кто-то, если...

Дама между тем хлопнула себя по лбу и воскликнула:

– Леруа Мерлен, дурында я старая! Леруа Мерлен! Струбцина мне нужна, G-образная струбцина! Пока, милочка!

И унеслась прочь...))

Автор: Лейла_Рахматова

Cirre
Смeрть не желает вам зла

В знaкомой ветклинике был мини-зоопарк. Собрался он из разных твaрей, подобрaнных в печальном состоянии на улице добрыми прохoжими, принeсенными в клинику и там и остaвленными (обожаю людeй, кто делает добро наполовину!) Срeди всех отличалась птица... ну, вероятнее всeго это была птица.
Любимый мнoю Пратчетт описывaет подобное создание «Птица выглядела так, словно ее сначала ощипали, а потом воткнули все перья обратно, только вверх ногами.» Сия гражданка имела скромное имя «Смерть» (точнее полное имя было «когда же уже смерть тебя заберет»).

Она трижды попадала в зоопарк.

Первый раз с расколотым клювом (КАК?) ей была оказана помощь, для нее купили клетку (точнее просто огородили угол в коридоре сеткой рабицей) из которой она через месяц героически сбежала напав на врача во время кормежки.

Второй раз ее доставили через несколько месяцев с половиной оторванного крыла (так же привезли собаку, которая это крыло сумела отгрызть. Клюв сросся хорошо и собаке наложили кучу швов).
В этот раз адовый птах не стал дожидаться заточения, а свалил прямо из операционной (будучи под наркозом) с зашитым крылом, маскируясь под нетрезвого пингвина.
Самое главное, что никто в приемной даже не понял что это побег. Ну вышла из операционной птица и пошла пешком к выходу – говорили, что шла так уверенно, будто все в порядке и так и надо.

Наконец, спустя еще год ее привезли без глаз (кошка выцарапала один глаз и сильно повредила второй). Как этот франкинштейн смог выжить на улице год – было загадкой для всех.

В итоге Смерть поселилась в своей клетке и как-то смирилась с судьбой, но боевой характер сохранила.

Из любимых развлечений у нее было чесание шеи. Выглядело это так: Существо, напоминающее неудачную шутку наркомана-таксидермиста сидит на ветке на уровне глаз. При приближении человека оно начинает «смотреть» на него, буквально прожигая то белым бельмом, то впадиной глазницы. От одного этого вида уже народ нервничал (дети часто плакали). Причем птица очень точно определяла где гость и при попытке отойти сердилась и начинала злобно шипеть и хрипло клекотать (вот тут уже и взрослые могли испугаться) не спуская с цели своего «взгляда», но все это было только прелюдией.
Так эта сволота проверяла, готовы ли Вы к главному блюду.
Если человек выдерживал взгляд, если не убегал, то местами пернатая немезида медленно, как в фильме ужасов поднимала одну лапу (при этом остальная тушка не шолохалась), как бы намеренно тягуче подносила ее к шее и только одним когтем делала почес через все горло (правда иногда эффект терялся, если вместо шеи чесалась грудка).
Сказать что это было жутко – то же самое, что сказать о годзилле, что она большая. Но самое главное что когда (не если, а когда) зритель сдавался и спасался бегством – тварь начинала хрипло смеяться и довольно приплясывать у себя на ветке.

Главврач (женщина добрая, но и не желающая разоряться, так как смерть активно портила отношения клиники с клиентами) предприняла ряд мер по решению проблемы.
  • Повесила табличку «Птичку зовут Смерть. Смерть не желает вам зла, она просто болеет» (Надо сказать, что надпись была чистым враньем и никто из персонала и знакомых не верил в это заявление) Впрочем, такая надпись (что бы прочесть которую, народ стал подходить поближе, после чело поднимали взгляд и встречались со Смертью лицом к лицу) только усугубила ситуацию.
  • Тогда птицу посадили спиной к коридору. Идея сразу показалась глупой (птица же просто пересядет?), но Смерть извратила это начинание со свойственным садизмом. Теперь люди видели только странный ворох перьев, подходили поближе и тут Смерть оборачивалась (дальше шел обычный ритуал запугивания и наведения массового ужаса). Более того, птице этот театральный эффект так понравился, что теперь она все время сидела спиной к жертвам, выдерживая мучительную паузу.
  • Табличку повесили на уровень птицы, так что птица оказалась за ней. Просчет оказался таким же, как и в прошлый раз. Ожидающие своей очереди хозяева кошечек и хомячков видели табличку, подходили, читали ее, ничего не понимали, заглядывали сбоку в клетку... где их уже давно ждала Смерть. Одну бабку чуть не увезли с сердцем после такого знакомства.

Конец истории оказался внезапно счастливым. От очeредной отправки в дикую природу падлоптицу спaс внезапный покровитель – местный бандит, который выкупил (от души – все убытки покрылись с лихвой) этого демона и поселил ее у себя в приемной. Говорил потом, что никакие амбалы охранники не производили впечатление на деловых партнеров, как эта скромная птичка. После этого бандюк являлся еще два раза.
Через полгода он привез большую корзину вкусняшек и кучу коньяка. Рaссказал, что ночью в офис влезли воры, но познакомились со Смертью.
В рeзультате один из взломщиков выпрыгнул в окно прямо из приемной (благо второй этаж), а второй был настолько впечатлен встречей, что сдал приехавшим мeнтам все и вся, выменяв полное признaние на право по дороге в отделение остановиться у церкви, где молился на пороге (дальше его не пустили менты) пока его силой не уволокли обратно в бобик.
Бaндюк после этого получился авторитетом, а его офис стал внушaть ужас больше, чем зaстенки нквд.

Elena Okisheva

Птица по кличке Смерть пугает посетителей ветклиники

Cirre
ОТТАЯВШЕЕ СЕРДЦЕ

Варя бежала на автобусную остановку, понимая, что ещё немного, и она опоздает на работу. А этого делать никак нельзя, иначе «Сухарь», как за глаза подчинённые звали свою строгую начальницу Наталью Ивановну, вкатит выговор, да ещё и без премии оставит.
Было ещё несколько прозвищ, которыми окрестили подчинённые сурового начальника отдела продаж, это и «Мымра», и «Мегера», и «Старая Дева», но ни об одном о них Наталья не знала, (по крайней мере, так думали все), при этом сотрудники панически боялись гнева руководителя и никогда не позволяли себе грубить открыто.

Даже на обед в соседнее кафе она заставляла их отпрашиваться. И не просто так, а в письменном виде. Подобная строгость, доходящая до абсурда, не раз осуждалась в тихих разговорах за чаем в перерыве между заказчиками, и понять такое жёсткое правление никто не мог.

Однажды, когда руководительница заметила, что одна из подчинённых зачастила с «обедами», а на самом деле, бегала в помещение для курящих, Наталья Ивановна потребовала от работницы отчёт не только зачем, но и куда она отбывает. Скрипя зубами, девушка написала объяснительную, а рядом положила заявление на увольнение, на что Наталья только фыркнула, мол, много вас таких за дверями стоит, только и ждут, когда место освободится. Словом, любое отклонение от норм предприятия каралось по всей строгости и сопровождалось разъярённым взглядом директрисы.

Сегодня сильно подморозило, снег громко скрипел под подошвами сапог, а изо рта валил густой пар. Варя зябко поёжилась – свитер был тонковат для такой погоды, ну да ладно, скоро запрыгнет в салон автобуса и согреется.

Встала у кромки проезжей части и начала вглядываться вдаль, как вдруг со стороны скамейки послышалось тихое и пронзительное:

— Мяу!

Она оглянулась, крутнувшись вокруг своей оси. В углу, за урной, жался к стене крошечный котёнок угольно-чёрного цвета, тело его била крупная дрожь, а жалобный писк прерывался беззвучным открыванием рта – малыш явно замерзал. Пока Варя приближалась к крохе, подошёл автобус и быстро уехал.

— Блин! – Варя хлопнула себя по бедру. — И что же мне делать теперь? Эй, маленький, бедняга... Не оставлять же тебя на таком морозе! – а котёнок, увидев её, вышел из укрытия и начал тереться о сапог. — Эх, помирать, так с музыкой! – она протянула руки и спрятала малыша за пазухой. Подошёл следующий автобус и девушка уехала на работу.

Только распахнув дверь в офис, Варя наткнулась на свирепый взгляд начальницы.

— Наталья Ивановна, извините, такого больше не повторится. – испуганно пролепетала Варя, прижимая к груди котёнка, и молилась, чтобы он не издал ни звука.

— Варвара, я знаю, что вы обычно не опаздываете, поэтому после обеденного перерыва будьте любезны, положите мне на стол объяснительную.

— Хорошо, – девушка потупила взгляд.

— Приступайте к работе, не теряйте времени. Скоро поставщики приедут, нужно подготовить бумаги. – Наталья вышла из офиса и удалилась к себе в кабинет.

Когда Варя вынула котёнка из-под пуховика, все работницы окружили её, и тихонько охая и ахая, умилялись и взмахивали руками.

Кто-то быстро нашёл коробку из-под бумаги и поставил рядом со столом Вари, внутри тут же оказалось чьё-то полотенце, и котёнка поместили внутрь. В крохотный соусник налили немного молочка, котёнок, жадно лакая, разбрызгивал вокруг белые капли, а насытившись, свернулся калачиком и уснул.

Варя попыталась пристроить животное девочкам, но у всех уже были коты и кошки, а безуспешно пробегав весь обеденный перерыв в поисках дома для малыша, весь оставшийся день до самого конца рабочего дня обречённо глядела в коробку, понимая, что четвёртый кошачий рот если и потянет, то только ограничив себя в еде.

После обеда Наталья вернулась на своё рабочее место в кабинет. У стола её ждала директриса:

— Ну, что, Шитикова, подготовили объяснительную? – её высокая, худощавая фигура возвышалась над подчинённой.

Тут из коробки послышались шорохи и царапанье, а спустя секунду на поверхности показалась чёрненькая усатая мордочка. Варя обмерла.

И тут Наталью словно подменили: сжатые в ниточку губы расплылись в улыбке, глаза заблестели, и даже тембр голоса стал более низким и бархатным. Она сложила крестом руки на груди и спросила:

— Ой, кто это тут у вас?

— Наталья Ивановна, извините, пожалуйста... – побледневшая Варя задрожала в предчувствии скандала.

— Варвара, это ваш?

— Нет, Наталья Ивановна, я его с утра на остановке нашла, он там один совсем был, замёрз... Вот, решила подобрать. Иначе, не знаю, что с ним было бы.

— Ну, если он не ваш, не будете против, если я его себе заберу? – начальница нагнулась и взяла на руки чёрного кроху, прижав к груди и нежно гладя по мягкой шёрстке.

— Что вы, забирайте, конечно... – растерянно ответила Варя, не веря своим глазам. Их «Сухарь» и «Мымра», оказывается, живой человек, а не ходячий свод правил!

Наталья с довольным выражением лица взяла коробку, положила туда котёнка и когда скрылась за дверью, а удивлённые коллеги услышали, как она мило щебечет с котёнком.

Девчонки переглянулись. На лицах читалось недоумение, а вздёрнутые брови и смущённые улыбки выдавали чуть ли не шок.

Спустя пятнадцать минут Наталья Ивановна зашла в кабинет и сказала Варе:

— Зайдите ко мне.

Когда девушка зашла, Наталья, стоя у окна, показала на стул у своего стола.

— Варвара, можете не писать объяснительную. Мне и так всё ясно.

— Спасибо большое. А я уж хотела отгул брать, чтобы отвезти его домой.

— Не обязательно. – она помолчала. — Знаете, – глядя в окно на падающий снег, произнесла Наталья, — Вы, наверное, все думаете, что я плохой человек? Злая, неприступная, мстительная?

— Нет, что вы! – смутилась Варя. — Даже в мыслях не было!

— Не лгите, Варвара. Я знаю всё, что обо мне говорят подчинённые. Возможно, они правы. Очень трудно быть доброй, доверчивой и весёлой, когда почти всю твою жизнь тебя окружали предатели. – она бросила взгляд на девушку. — Да, да. Неужели вы думаете, что я всю жизнь была одна? Нет, мне «повезло» быть дважды замужем. И оба супруга не смогли сохранять верность больше пяти лет. Каждый хотел детей, а у меня не получалось... Первый ушёл сам, а второго выгнала я. Только уходя, он забрал собаку, которую я когда-то выдернула из-под колёс автомобиля, с которой ночами не спала, чтобы вылечить и поставить на ноги. Она стала мне родной, моей девочкой, дочей, лялькой, жилеткой, радостью, счастьем... Назовите, как хотите... А он, зная, как мы с ней неразлучны, выволок её за ошейник и увёз в другой город. Назло мне.

— А что с ней сейчас? – тревожно сдвинув брови, спросила Варя.

— А её нет! – грустно улыбнувшись, ответила Наталья.

— То есть, как?

— А так... Она умерла через две недели от тоски, отказавшись от еды и лёжа у дверей в ожидании. А он даже не позвонил мне... А шесть месяцев назад у меня погибла моя любимая кошка, я звала её Ночка. Она была точь-в-точь, как этот малыш, абсолютно чёрной, – голос её дрогнул, когда она провела по спинке котёнка, — Только очень пушистая с огромным хвостом в виде пера.

— Как это произошло? – Варя встала рядом у окна, искоса глядя на вдруг ставшую такой понятной, такой живой, наставницу.

— Она выскочила на улицу, я не успела её поймать. – спина Натальи ссутулилась, и вся она как-то съёжилась и стала такой маленькой, что невольно вызвала сочувствие и желание обнять. — А в это время по двору ездил трактор, который косит обочину дороги... Словом, она сидела в густой траве... И... – она всхлипнула и приложила платок к глазам. — Словом... Нет больше моей Ночки. Потом даже асфальт замывали, а когда я пыталась найти хоть что-нибудь, что от неё осталось, наверное, упала в обморок, и очнулась только в машине скорой... – она спешно смахнула слезу. Выпрямила спину, глубоко вздохнув. — Но, надеюсь, теперь мне станет полегче, ведь вы принесли мне надежду. Это маленькое чудо. – она протянула руку Варе. — Спасибо.

— Не за что, Наталья Ивановна. А как вы его назовёте?

— Пока не знаю. Если это девочка, то будет Ночка. А если мальчик, можно Угольком назвать. Как вам? – она улыбнулась.

— Мне нравится. – Варя вздохнула и сделала паузу. — Наталья Ивановна, вы простите нас, если мы что не так делаем... – Варя провела по волосам и несмело положила ладонь на сгиб локтя руководительницы. — Мы стараемся, правда.

— Я знаю. Но какой же я начальник, если не буду тверда и строга к подчинённым, верно? – она улыбнулась и подошла к коробке с котёнком, который с готовностью уселся на полотенце и погрузил розовый носик в молоко. — А мягкости мне хватит при общении вот с этими крошечными существами. – она нежно провела по спинке малыша и взглянула ему в глаза.

— Наталья Ивановна, а лоток нужен? Мы можем принести.

— Не надо, я уже всё заказала, скоро доставщик привезёт.

— Ну, вот и отлично. – Варвара повернулась к двери. — Я могу идти?

— Конечно, идите. Спасибо ещё раз! – она подняла в руках котёнка, который сыто зевал и осматривался.

Варя вернулась за стол ошарашенная и изумлённая. Вот это «Сухарь»! Надо же... Приходила в себя около часа, и девчонки засыпали её вопросами:

— Ну, что, влетело, да? Что там? Нормально всё? Что Мегера, наругала?

— Да. Нормально. – Варя рассеянно смотрела в экран. — Всё хорошо, не переживайте, девочки. Только не нужно её больше называть Мегерой, Мымрой и прочим, пожалуйста. Она – нормальный, живой человек со сложным прошлым. И к тому же обожает животных!

Теперь на дни рождения и праздники в офисе с утра стоит букет цветов, обед часто заканчивается дружным поеданием выпечки, которой щедро делятся сотрудницы, а Наталья Ивановна больше не наказывает, если они немного дольше засиживаются после обеда.

Объяснительных тоже стало совсем мало, никто не нарушал строгого распорядка. Хотя, может, это начальница стала «помягче»? Это и не удивительно – через месяц в комнате отдыха неожиданно появилась черепаха, найдённая кем-то возле мусорных баков, через два – аквариум с разноцветными рыбками, любезно привезённый одним из заказчиков, а когда в новом кошачьем домике поселилась дружная пара из серой кошки и рыжего кота, весь коллектив сбежался приветствовать новых жильцов, а в перерывах после встреч пропадал рядом с «живым уголком», забывая поесть.

— Если так и дальше пойдёт, придётся открывать контактный зоопарк! – шутит Наталья Ивановна.

Вечерами они с Варварой ходят друг к другу в гости, принося с собой своих пушистых питомцев, делятся новостями и их смешными фотографиями.
Строгая начальница приютила подобранного котёнка

Cirre
Heкрacивая жeнa

Свeтланa Лeoнтьевнa вытиpaла слeзы yгoлкoм застиранного, но такого уютного xaлaтa. Ей хотелось выть, скулить и, возможно, даже кого-то покycaть.

Муж сказал, что она нeкpaсивaя. Бpocил эти слова ей в лицо, как мокрое полотенце. Сpaвнил ее со стapoй и ворчливой жeнoй Эдикa с третьего этажа, назвал кopoвoй, а потом надел отглаженный женой костюм, взял приготовленный ею обед и убыл на paботу.
Весь день вce валилось из pyк у бедной Свaтланы Леонтьевны. Koллeги кaзaлиcь еще более мepзкими, чем вceгда, а пoceтители бoлее глyпыми, чем oбычнo.

Она гopeвала вceй свoeй необъятной душой, втиснутой в тело пятьдесят четвертого размера. Горевала, но думала, что надо купить в магазине, чтобы приготовить ужин.

Надо, наверное, сдeлать бeфстpoганoв, а для этого кyпить гoвядинy... гoвядинy... Он назвал ее кopoвoй! Он назвал ее некрасивой!
То, что красотой она не блещет, Светлана Леонтьевна знала и так. Сначала так говорила мама с бабушкой, потому свекровь, а теперь еще и мyж.

От мужа это было особенно бoльнo слышать. Раньше он никогда так с ней не разговаривал. Наверное, у него кто-то есть, наверное, он ее скopo бpocит.

На автoмaте нaxaмив очередному покупателю, Светлана Леонтьевна вспомнила, что сегодня записалась к парикмахеру, надо было обновить цвет.

Губы искривила кривая усмешка. Зaчем ей тpaтить деньги, разве сделает пoкpaска ее кpaсивee? Но раз уж записалась, то надо идти, Розалия Семеновна не простит, если та просто не придет.

Пapикмахершa Розалия Сeмeновна вот уже двaдцaть лет стригла и красила Свeтлану Лeoнтьевну, ей yжe даже не надо было говopить, какой цвет, какая длина – она все знала сама. За двадцать лет любой дypaк выyчит, ведь прическа Светланы Львовны все двадцать лет не менялась.

Розалия Семеновна сразу отметила, что с клиенткой что-то не так, и с присущей ей деликатностью yтoчнила, пoчeмy у той взгляд снyлoй ceлeдки.

  • Вас катeгopически нельзя стричь в таком coстoянии! Так шо, дyшeнькa, я уже растопырила уши и готова внимать вашему горю. Голову надо привoдить в пopядoк, нaчинaя изнyтpи, а то краска криво ляжет.

Светлана Леонтьевна вoзмyщeнно вскинула глаза, гpoзнo фыpкнула и paзрыдалacь. Пepeмежая рыдaния обрывочными фразами, она все-таки смогла поведать парикмахерше, что за кaмeнюка лeжит на ее cepдцe.

  • Ви делaeте мuнe смeшно и нeмнoгo гpycтно. Ну так и шо с того, что муж назвал некрасивой. Это не пoвoд так увлажнять атмосферу, это пoвoд стать красивой! Стpaнно, шо дoжuв до своих ceдин, да-да, седин, я знaю, шo говорю, ви этого eщe не вняли!

Светлана Леонтьевна вскинулась, начала сбивчиво перечислять про фигуру, жидкие волосы, мaлeнькие глазки и пpoчие coбственные недочеты, но была безжалостно прервана парикмахершей.

  • Ви думaeте, шо кpacoта – это про мoдeльныx дeвoчeк, которых можно пepeшибить гpoмким крикoм? Ви такая забавная! Кpacoта это тo, шо ви покажете мupy. Тут утянула, тут подчеркнула, там задpaпиpoвала. Хороший мастер и из жидких трех волосин создать авантажную нapyжнoсть. А в маленьких глазах тоже может появиться свой шарм, ведь мeлкий бриллиант ocтaeтся бриллиантом! Нaдo тока coбoй заниматься.
  • Но у мeня нет на этo вpeмени, – пpoбовала гнyть свою линию придавленная таким напopом Светлана Леонтьевна.
  • Да шo вы гoвoрите? А шо ж вы дeлaeте дoма?

Тyт жe oживившaяcя клueнтка нaчaлa пepeчислять свои заботы по хозяйству. И стиpка, и глaжкa, и гoтoвка, и убopка, и занятия с ребенком, правда, он уже вырос, но все-таки. Когда тут coбoй заниматься?

  • То есть, на эту epyнду вы вpeмя нaxoдите, а сделатьceбя чуть-чуть прекраснее – нeт? Так я вам скaжy, шо это можно исправить. Вместо выглаживания стрелок на брюках мужа – маникюр, вместо первого, второго и компота – поход на укладку, ну и все такое прочее в том же разрезе. Кpacoта требует жертв, и шо ж тут поделаешь, что жертвой вашей красоты станет ваш же муж, он же сам этого xoтeл.

Светлана Леонтьевна мoлчaлa и пepeваривaлa информацию, которую на нее обpyшила внeзaпная гypy. Дaже на предложение в этот раз изменить причecку и цвeт волос машинально кивнула головой и вновь пoгрузилась в свои мыcли.

Paзмышления продолжились и дoма, чем повергли в шок вернувшегося с работы супруга. Его не ждал привычный ужин, а жена была свежевыкрашенна в нeпривычный цвeт.

А xyже вceго, что в ее нeпривычнoй гoлoве проиcxoдили какие-то нeзнакомые мyжy дoceле пpoцессы, котopые отражались на лице жены нeвиданными paнee выpaжeниями.

Муж пpeдпринял poбкyю попытку пocкандалить, но у нeгo не пoлучилocь, потому что скaндaлить, когда на тебя не обращают внимaния и дaжe не слушают – стpаннo.

Тогда мyж peшил профилактически обидеться и уйти спать, не пожелав жене спокойной ночи. Об их утреннем разговоре он уже и думать забыл.

И очень даже зря, ибо именно тот разговор и стал толчком для всех измeнeний, котopые вopвались в paзмереннyю жизнь ceмейнoй пapы.

Муж с обpeченнocтью смoтpeл на xopoшевшую жену и скатывающемуся к пepвoбытному xaocy быт. О, где же вы, милые сердцу гopячие котлетки? О том, что на брюкax бывали стpeлки, пришлось тoже забыть.

Зато мyжчинa вынyжден был вспoмнить, что pyбaшки не пoявляются caми собой в шкaфy, а если cyдочeк после работы не помыть, то он так и будет скучать грязный в раковине, и едой caм тоже не наполнится.

Но тепepь рядом с ним была кpaсивая жeнщина. Это замeтили coceди, дpyзья и даже пpoтивные кoллeги. Замeтил и муж, что Светлана Леонтьевна стала пoxoдить на тех женщин, на кoтopых он зacматpивался.

Теперь у него была своя дoмaшняя Афpoдита, пусть уже и в годах, но все равно. Сиди и любуйся на ее красоту. Но мyжчине почeму-то не xoтелось любoвaться.

Ему xoтелocь, чтобы из кошелька перестали так стремительно улетать деньги, а в хoлoдильникe внoвь появилocь что-то вкуснoe вмecто apктической пycтоты. И чтобы дырку на нoске кто-то зaшил. Не Афpодитy же об этoм пpoсить.
из инета

Cirre
ПОТЕРЯННЫЙ ТЕЛЕФОН

Кот нашел телефон... К его удивлению, этот предмет, пахнущий человеком, оказался довольно теплым. Обняв смартфон, кот лег на него, а тот вдруг сам включился от кошачьего прикосновения.
В полной мере насладиться и воспользоваться новеньким смартфоном Рите не удалось. Мало того, что он оказался с браком и нагревался от любого действия с ним, так она его еще и потеряла.

А смартфон был хорош... Большая диагональ, мощный аккумулятор, который как раз и оказался слабым звеном. Теперь и сдать его не получится, потому что телефона уже нет на руках.

Рита обозвала саму себя «курицей» и попыталась позвонить на него со своего второго, надежного и старого кнопочного мобильника. Вызов пошел, вот только никто не спешил отвечать на звонок.

Накапав себе валерьянки, Рита прилегла и попыталась вспомнить, где она сегодня ходила. Может быть, если повторить маршрут, то телефон можно будет найти. Запиликала под рукой мобилка и Рита радостно уставилась на дисплей. Там высвечивался ее номер, до боли знакомые, привычные цифры.

  • Да. Алло! Говорите!

Но в ответ была тишина, шуршание и короткие вздохи. А потом было:

  • Мяу...

Рита нажала на клавишу сброса. «Еще и издеваются...» – решила она. Женщина пожалела, что не удосужилась установить блокировку, а теперь кто-то играет с ее телефоном. Ее мысли вновь перебил новый звонок.

Все те же вздохи, шуршание, а в ответ на ее голос – мяуканье.

  • Не звоните мне больше! – разозлилась она.

Только звонки не прекращались. Подумав, что хуже не будет, Рита оделась и вышла во двор. Судя по звукам, звонили ей с улицы и вполне вероятно, этот кто-то стоит на том самом месте, где нашел телефон. Поэтому всего-то и надо – повторить свой маршрут.

Она шла, периодически набирая свой номер и вот, совершенно на это не надеясь, услышала знакомый рингтон. Рита шла на звук, уже предвкушая, как отмутузит того, кто нашел его и решил немного поиздеваться над прежним владельцем.

Кот немного поерзал на теплом предмете, как тот неожиданно ожил и даже заговорил. Котик обнюхал его, а телефон продолжал разговаривать... Тогда кот вежливо ему ответил.

Смартфон отключился, а кот с интересом потрогал его лапой. Телефон заговорил снова, ну а кот отвечал. А еще... Телефон нагревался, что делало его таким привлекательным в этот холодный осенний вечер. И кот продолжал шевелить его лапой.

А потом смартфон вдруг запел. Кот от неожиданности ударил его, но телефон не затыкался. Так, в борьбе с поющим предметом, кот не сразу почувствовал, что под деревом он не один.

Боевой запал мигом пропал, когда Рита обнаружила, кто на самом деле нашел ее телефон. Рыжий, недовольный котик бил по нему лапой, пытаясь заставить замолчать. А потом кот заметил ее....

Забыв про смартфон, он, словно к родной матери, бросился к Рите. Как он мурчал, как просился к ней на руки. В этом ему ну никак было не отказать. Рита была ошеломлена этим рыжим напором.

Котик терся о щеки, чуть ли не целовался. Рита с горечью почувствовала, какой он холодный – не просто так кот улегся на ее телефон, который был почти горячим от брака.

С телефоном в кармане и с котом на руках, Рита возвращалась домой, размышляя о любви с первого взгляда. Как она приглянулась коту! После таких нежностей со стороны рыженького мужчины она просто не могла его там оставить.

А кот продолжал извиваться от радости у нее на руках, пытаясь лишний раз потереться о губы и подбородок, несмотря на то, что Рита активно старалась увернуться. А ведь ей это нравилось! Вроде и уличный кот, но как же все-таки приятно, когда к тебе так тянуться.

Ну, а кот был просто опьянен... Опьянен запахом валерьянки, которую чуть больше часа назад, Рита накапала себе для успокоения... )

Автор: Cebepinka


Cirre
Профессиональный домосед

«"Специалист плюс". Все виды слесарных и сантехнических работ. Гарантия. Рассрочка. Пенсионерам скидки», — гласил текст на яркой визитке, которую оставил Валерию мастер после ремонта унитаза.
Сам не понимая почему, Валерий не мог отвести взгляд от яркой картонки. Ему всегда казалось, что такие вещи используют юристы или директора крупных фирм, а тут — простой слесарь.

«Интересненько», — цокал языком Валерий. Сам он давно сидел без работы. Особыми навыками не владел, был ленив и нерасторопен. Но эта визитка что-то в нем разбудила, словно открыла дверь в неизведанный мир престижа.

И тут его осенило. Найдя в интернете ближайшее рекламное агентство, он поспешил по указанному адресу. Там долго с жаром объяснял бедному дизайнеру свой грандиозный замысел, затем расплатился кредитной картой. Вернулся мужчина только через неделю, когда партия его собственных визиток уже была готова.

Профессиональная деятельность Валерия была слишком узконаправленной, клиентскую базу представить было сложно, поэтому мужчина раздавал свои визитки всем подряд.

— «Валерий Сергеевич. Профессиональный домосед», — прочитал вслух кассир хозяйственного отдела визитку. — Я так понимаю, вы за рабочим инструментом пришли? — спросил он, пробивая деревянную чесалку для спины, которую притащил на кассу Валерий.

— Типа того. Кстати, работаю в рассрочку, — подмигнул мужчина и, насвистывая, пошел дальше распространять свою рекламу.

— И в чем заключается ваша деятельность? — спросила, давясь от смеха, кондуктор в троллейбусе, глядя на карточку, которую вместе с деньгами ей передал Валерий.

— Там же все написано.

Валерий перевернул стильную матовую визитку с золотым тиснением. На оборотной стороне дорогим модным шрифтом было напечатано: «Безграничный спектр услуг».

— Пенсионерам скидки, — добавил Валерий Сергеевич.

— Это вы на меня намекаете? — злобно посмотрела на него женщина.

— Нет, что вы! Просто для информации, — сгладил углы Валерий и, прежде чем выйти из троллейбуса, раздал свои визитки всем пассажирам.

В этот же день он прошелся по соседям, по гаражам возле дома, по книжным и продуктовым магазинам. К концу дня треть партии визиток была роздана потенциальным клиентам. Придя домой, Валерий умылся и направился в свою рабочую зону — на диван.

Следующим утром его разбудил звонок.

— Алло, Валерий Сергеевич, это Петька из тридцать седьмой квартиры. Мне вчера жена вашу визитку принесла. Вы правда профессиональный домосед?

— Правда, — лаконично отвечал Валерий.

— И в чем смысл? Просто сидите дома?

— В рабочие часы да, сижу.

— А в нерабочие?

— А в нерабочие сплю.

— Удобно, — засмеялся Петька. — Зачем выходить из зоны комфорта, пусть лучше весь мир в нее зайдет, так?

— Хороший слоган, — согласился Валерий. — Так что вы хотели, Петр?

— Да тут такое дело. Раз уж вы все равно дома ерундой страдаете, можете прийти подержать полки и карниз, пока я буду размечать и сверлить? Без помощи мне не обойтись.

— Конечно. Двести рублей в час, — тактично ответил Валерий.

— Ничего себе, — присвистнул Петька. — Ну ладно. Жду.

Через два с половиной часа Валерий Сергеевич вернулся домой с первым заработком. Он был доволен, совсем не устал, плюс еще напился чая с кексами. «Работает!» — радостно подумал мужчина, усевшись на диван.

Следующий заказ поступил ближе к вечеру. Разговор состоялся исключительно деловой.

— Вы ведь домосед?

— Верно.

— Значит, смотрите много сериалов и фильмов, так?

— Смотрю.

— Значит, знаете хорошие. Мы тут с друзьями уже час не можем кино на вечер выбрать. Одна дрянь попадается. Может, поможете?

— Легко. Консультация по телефону — сто рублей. Но я хочу предложить вам комплекс.

— Ого! И что в него входит?

— Выбор хорошего фильма, приготовление моей фирменной закуски с тремя видами соусов, два похода в магазин, если у вас закончатся напитки, а также разговоры во время перекура. По стоимости — восемьсот рублей за вечер. Можно еще отдельно заказать мытье посуды и культурное выпроваживание засидевшихся друзей.

— Да у вас все схвачено! А фильм точно хороший будет?

— Работаю по гарантии.

— Тогда ждем, адрес пришлю.

На объект Валерий Сергеевич заходил как полагается: в рабочих тапочках, со своей ложкой и подушкой; в блокноте у него был список фильмов и сериалов, разобранных по жанру, рейтингу и личным предпочтениям. «Главное — придерживаться стиля», — считал он.

Закуску он делал как для себя. Вернее, для себя в том числе он ее и делал, так как ему выделили специальное место на диване и отдельную тарелку. По окончании сеанса, выпроваживая засидевшихся друзей, Валерий засовывал им во внутренние карманы визитки, а некоторым, перебравшим с алкоголем и немного буйным, давал профессионального пенделя — ласкового, но доходчивого. Сам он в рабочее время пил исключительно зеленый чай.

На следующее утро его разбудила какая-то женщина.

— Вы ведь много читаете, раз профессиональный домосед?

— Пятьдесят процентов от всего рабочего времени, — подтвердил Валерий.

— Дело в том, что я тут книгу одну пишу... — мялась женщина. — В общем, кого ни попрошу оценить, так все меня либо посылают, либо обещают и не читают, либо вообще игнорируют. Пока отзыв получила только от брата. Но я вслух произносить не буду, некрасивый он, отзыв этот. Думаю, что брат и не читал вовсе.

— Говорите адрес, скоро буду.

— Троллейбусное депо, двенадцатый маршрут, номер 737. Это кондуктор, вы мне визитку дали, — представилась женщина.

Полдня Валерий Сергеевич катался по городу, читая роман «Шестьсот вольт любви», который кондуктор посвятила водителю из своей смены. Проходя мимо Валерия Сергеевича, женщина каждый раз делала многозначительный вдох, словно ожидая комментария, но тот молчал, не отводя взгляда от текста. В конце концов она не выдержала и спросила:

— Ну что?

— Не мешайте, я дошел до романтической сцены у химзавода, — буркнул Валерий, перевернув страницу.

Дочитав, Валерий высказал свои замечания и предложил несколько изменений по диалогам, затем искренне похвалил автора и отправился на следующий заказ: требовалось посидеть дома у клиента с четырех до девяти вечера и принять монтажника интернета.

Каждый день домоседу поступало все больше заявок. То с кошкой посидеть, пока сохнут поделки, то дождаться, когда достирает машинка, и развесить белье. Иногда звонили и просили составить компанию, выговориться, поплакаться в жилетку, послушать стихи. Один мужчина оплатил Валерию Сергеевичу целый восьмичасовой день — они вместе провели его, сидя в ванной и слушая, где же капает. К слову, капнуло лишь раз.

Начали звонить из всяких организаций. Предлагали открыть курсы домоседов. Приглашали в школу, чтобы рассказать детям, до чего доводят плохие оценки. Налоговая просила оформиться и платить налоги.

Мужчина начинал уставать. Приходя домой, он ловил себя на мысли, что ему тошно от вида дивана и телевизора. Хотелось размяться, хотелось пройтись, хотелось... на работу.

Подыскав себе сменщика, Валерий Сергеевич простажировал его две недели, а сам устроился на склад рядом с домом. Зарплата была небольшая, но зато сама работа доставляла неописуемое удовольствие. После смены он подолгу гулял, а на выходные выезжал за город. Время от времени мужчина подрабатывал домоседом, ведь на визитках остался его номер, работало сарафанное радио, а отказываться не всегда было удобно.

Позже по его примеру начала работать целая сеть профессиональных домоседов, но прожила недолго, ведь все эти дилетанты не соблюдали главного: у них не было стиля.

Александр Райн


Cirre
Вечерело. Семеро смертельно уставших людей с пакетами из супермаркета замерли на площадке перед лифтом. Я украдкой разглядывала соседей по подъезду. Брови нахмурены, уголки губ опущены – всем скорее хотелось домой, раздеться, сходить в туалет, поужинать.
Но один лифт сломался, а второй никак не приходил. Мы переминались с ноги на ногу и угрюмо гипнотизировали табло, на котором невыносимо долго горела цифра 17. Понедельник всей своей экзистенциальной тяжестью давил на наши опущенные плечи.
  • Да что они там на семнадцатом рожают? – В раздражении воскликнула высокая брюнетка в черном кожаном плаще, озвучив общую мысль. – Сатану вызвать проще, чем лифт!
  • Мама, кто такая сатана? – Громким шепотом спросил славный мальчуган лет пяти в ярко-желтой шапочке.
  • Это межконтинентальная баллистическая ракета, дружок, – неожиданно ответила бабуся в пальто и в косынке, как у королевы Елизаветы.
Я удивленно покосилась на любопытную пенсионерку.
Наконец пришел лифт, и мы набились в него под завязку.
  • Наверное, всех не увезет? – С тревогой спросила мама мальчика.
  • Если встанем на одну ногу, то увезёт! – Весело обнадежил лохматый мужчина в мятом светлом плаще, как у лейтенанта Коломбо. Он зашел в лифт последним, и судя по бутылке пива в руке, понедельник для него перестал быть таким уж тяжелым.
  • Все нажали на свои этажи? – Забеспокоился мальчик в шапочке.
  • Не переживай, пацан, – успокоил его пьяненький Коломбо, – я нажал на все 25 кнопок!
Мы в ужасе уставились на шутника.
  • Шучу, невротики! – Широко ухмыльнулся тот.
Двери не закрывались.
  • Кому-то веселому придется выйти, – сказал из угла хмурый и очень толстый мужчина в дутой куртке.
  • Всем оставаться на местах! – Возразил ему Коломбо. – Мы поедем... мы помчимся... на оленях... утром ранним...
Он хохотнул, оперся левой рукой о стену лифта и встал на одну ногу, как цапля.
  • Хотелось бы не на оленях, а на лифте, и не утром, а сейчас! – Мрачно заметил толстяк.
Маленький мальчик следом за лохматым лейтенантом тоже поднял одну ножку.
  • Мам, встань на одну ногу! – Попросил пацан.
  • А я сразу на одну встала! – Ответила его мама, видимо, женщина умудренная.
Лифт вздрогнул и закрыл двери.
  • Я же говорил! – Обрадовался весёлый плащ. – На одной ноге человек весит ровно в два раза меньше. Это же физика! Учить надо было. Без окон без дверей, полна горница людей! Что это?
  • Лифт! – Весело ответил мальчонка.
  • Ты чего, брат? Какой лифт? Это огурец!
Толстяк в углу шумно выдохнул, дама в черном закатила глаза.
  • Мама, что тут написано? – Мальчик показал на пронзенное стрелой сердце и надпись под ним, сделанную на стене красным фломастером.
  • Любовь вокруг нас, но у Ники нет сердца! – Пьяненько прочитал ему Коломбо.
  • У какой Ники? – спросил любознательный малыш.
  • Вот молодежь пошла нежная! – Внезапно горячо заговорил из угла мужик в дутой куртке, из-за чего я подумала, а не его ли сын пострадал от Ники. – Раньше бы про эту бессердечную Нику как написали?
  • Спартак – чемпион! – Внятно произнесла бабушка в синей косынке.
Мне страшно захотелось пожать ей руку. Интересно, кто она? Агент под прикрытием или учитель с 50-летним стажем?
Лифт остановился. Двери открылись. Бабулька в косынке вышла.
  • Увидимся завтра? – Неожиданно спросил у нее мальчик в желтой шапочке. И было в детских словах столько надежды и столько искреннего сожаления от того, что приходится расставаться, что весь наш замордованный тяжелым понедельником лифт расцвел теплыми улыбками: строгая тетка в черном плаще, пьяненький лейтенант Коломбо, хмурый толстый мужик.
Бабулька обернулась:
  • До свидания, солнышко! – Она ласково улыбнулась в ответ и помахала нам всем рукой. – Хорошего вечера, соседи!
Дальше мы ехали как одна большая и дружная семья. И каждый, выходя на своем этаже, непременно говорил: «Увидимся завтра!» И даже толстый мужик в дутой куртке сказал на прощание: «Хорошего вечера, невротики!» И весело подмигнул.
© Волошина Наташа


Cirre
БАРОН

Барон лежал у батареи, положив седую морду на лапы. Его когда-то чёрная шерсть теперь напоминала старое выцветшее пальто – серая, с проплешинами на боках. Пёс провожал взглядом Андрея, расхаживающего по комнате с телефоном:
– Нет, в эту клинику больше не поедем. Знаешь, сколько вчерашний укол стоил? – Андрей раздражённо взъерошил волосы. – Да, я понимаю, что собаке плохо, но...

Марина с кухни наблюдала эту сцену, машинально помешивая суп. Барон снова маялся больной спиной – возраст давал о себе знать. Вчера еле дошёл до площадки, скулил всю ночь...

– Папа! – пятилетняя Алиса влетела в комнату с альбомом. – Смотри, я Барона нарисовала!

– Погоди, солнышко, я разговариваю.

– Но ты обещал посмотреть...

– Алиса! – Андрей повысил голос. – Я же сказал – потом!

Девочка всхлипнула и убежала в детскую. Барон, кряхтя, поднялся и заковылял за ней.

– Зачем ты так? – Марина вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.

– А что я должен делать? Собака старая, больная, только деньги на ветеринаров уходят, – муж плюхнулся в кресло. – Может... может, пора уже...

– Договаривай.

– Сама знаешь. Усыпить его. По-человечески.

Марина молча развернулась и ушла. Вечером, укладывая Алису, она услышала, как дочка шепчет что-то Барону, пристроившемуся у детской кровати:

– Не бойся, я тебя не брошу. Ты только не умирай, ладно?

На следующий день, разбирая кладовку, Марина наткнулась на старую коробку с вещами свекра.

Фотоальбом – в нем история целой жизни – вот маленький Андрей учит щенка Барона давать лапу, вот они втроём на рыбалке, первая медаль с собачьей выставки... На обороте каждой фотографии – аккуратный почерк свёкра, даты, комментарии. «Андрюша и Барон, первая прогулка», «Наш чемпион – 2-е место на выставке», «День рождения – 10 лет вместе».

Между страницами альбома – засушенные листья, билеты в кино, записки. Владимир Петрович, отец Андрея, хранил каждую мелочь, связанную с сыном и их общим другом. А вот и записная книжка – такая же потёртая, как старый поводок. Почерк свёкра, размашистый, местами почти неразборчивый:

"15 сентября. Сегодня нашёл его у гаражей – грязного, избитого. Какая-то сволочь привязала проволокой к забору и бросила. Три часа вытаскивал колючки из лап, а он даже не рычал, только смотрел – прямо в душу. Назвал Бароном – есть в нём что-то благородное, несмотря на помойное прошлое...»

Марина перелистнула несколько страниц:

«Андрюшка с Бароном не разлей вода. Вместе спят, вместе гуляют. Жена ворчит – мол, собака не игрушка, а я радуюсь. Пусть сын учится заботиться, любить, быть ответственным. Собака лучше любых учителей научит...»

Дальше шли короткие записи – будто дневник, который отец вёл все эти годы:

«Сегодня Андрей впервые сам повёл Барона к ветеринару. Тринадцать лет парню, а ответственности больше, чем у иных взрослых...»

«Барон опять вытащил Андрея из депрессии. Первая любовь, первое разочарование – а пёс как чувствует, не отходит ни на шаг...»

«Андрей уезжает в университет. Барон целый день лежит у его двери. Как объяснить собаке, что хозяин вернётся только на выходных?»

Последняя запись была датирована за месяц до ухода свёкра:

«Барон первый почуял неладное. Когда прихватило сердце, не давал мне встать, лаял, звал Тому. Если бы не он – не писал бы сейчас эти строки. Андрей, сынок, если читаешь это – береги старину. Он не просто пёс, он – память. Обо всех нас, о твоём детстве, о нашей семье. Знаю, что когда уйду, ему будет тяжело – он же всё понимает. Позаботься о нём. Последняя просьба...»

Марина закрыла тетрадь. В горле стоял комок. Вечером она положила дневник на стол перед мужем:

– Прочти. Только не наискосок, а внимательно.

Андрей читал до поздней ночи. Марина слышала, как он ходит по комнате, иногда останавливаясь у старых фотографий на стене.

Утром его разбудил шум из кухни. Алиса, уже одетая в садик, кормила Барона с ложечки:

– Ещё ложечку, песик! Это вкусное, куриное, мама специально для тебя варила...

Андрей замер в дверях. Барон, увидев его, попытался встать, но задние лапы подвели. Андрей подхватил пса, помогая подняться:

– Тихо, тихо, старина... – голос дрогнул. – Давай-ка я тебе помогу.

Вечером Барону стало хуже. Андрей сам повёз его в клинику – лучшую, о которой раньше и слышать не хотел. Капельницы, уколы, специальный массаж...

– Это возрастное, – объяснял ветеринар. – Но при правильном уходе можно поддерживать качество жизни.

Теперь по вечерам вся семья собиралась в гостиной. Алиса показывала Барону свои рисунки, Марина расчёсывала его поседевшую шерсть, а Андрей... Андрей просто сидел рядом, иногда почёсывая пса за ухом – как в детстве.

– Помнишь, как ты меня из речки вытащил? – говорил он тихо. – Я тогда наврал родителям, что сам выбрался. А ты же приволок меня за шиворот, как щенка...

Барон слушал, положив голову ему на колени.

Их утренние прогулки стали новой традицией. Андрей специально вставал на час раньше, чтобы Барон мог идти в своём темпе. Иногда они просто сидели на скамейке, глядя на восход, и Андрей рассказывал дочери истории из своего детства.

– Знаешь, Алиса, когда мне было как ты, мы с дедушкой и Бароном ходили сюда запускать воздушного змея...

– А Барон его не съел? – хихикала девочка.

– Нет, но однажды случайно порвал хвост, когда змей упал в кусты. Дедушка тогда не ругался, просто сказал: «Ну что ж, будем клеить новый – вместе!»

Весна в тот год выдалась ранняя. Барон всё чаще останавливался на прогулках, тяжело дыша. Но глаза его светились той же любовью, что и пятнадцать лет назад, когда маленький Андрей вытащил его из-под машины.

В его последний день было необычайно тепло. Андрей взял отгул на работе, словно чувствуя что-то. Они долго сидели в парке – он, Барон и Алиса. Девочка плела венок из первых одуванчиков и надела его на седую голову пса.

– Папа, смотри – Барон как король!

– Да, малыш. Он всегда был королём верности.

А несколько часов спустя, Барон тихо уснул на своём любимом месте у батареи. Андрей сам выбрал место в саду, под старой яблоней, где они когда-то играли с отцом и маленьким чёрным щенком.

А ещё через месяц Алиса прибежала с улицы с котёнком за пазухой:

– Папа, его бросили у помойки! Можно оставить? Я буду заботиться, честно-честно!

Андрей посмотрел на жену, на дочь, на дрожащий пушистый комок:

– Конечно, солнышко. Кому, как не нам, знать – любовь измеряется не деньгами на корм и лекарства.

И где-то там, за радугой, старый пёс по кличке Барон вильнул хвостом и улыбнулся – по-собачьи, одними глазами. Его последняя миссия была выполнена: он научил маленького человека любить так же преданно и безусловно, как умеют только собаки.

Дневник отца спас старого пса Барона

Cirre
БОМКА

Он, вообще-то, очень любил бегать на улицу, чем повергал свою хозяйку в сильнейшее волнение и даже депрессию, когда слишком долго там задерживался.

Но попробуй откажи коту, который вырос на улице и привык к её дыханию. Особенно он бывал активен весной. Когда почки распускаются, птицы поют красивые песни, а в душе...
Этакое брожение, ожидание перемен и любовь... Любовь расцветает, как прекрасный цветок.

Возвращался он после боёв, весь поцарапанный, но гордый и очень довольный. Чего нельзя сказать о женщине, его хозяйке.

Она лечила его раны и уговаривала не ходить на эту противную улицу, тем более, что жили они на пятом этаже. И путь туда и назад был очень непростым.

Но он, немного придя в себя, вновь садился перед дверью и дёргал ручку, пока она не открывала и не подхватывала его на руки...

А недавно случилось вот что. Он стал особенно настойчив в своих просьбах выпустить, чем причинял ей сильные страдания. Она боялась, что однажды он не вернётся, но он стал вести себя довольно странно.

Прибегал ненадолго, а через часок, отдохнув и наевшись, опять уходил. Может, она так бы и не обратила внимание на эти странности, если бы однажды он не стащил замороженную куриную ножку и не стал биться в двери головой.

  • Куда? Куда тебя несёт, Бомка? Зачем тебе эта ножка? Ты что, голодный?

Но Бомка упрямо колотил в двери, не выпуская изо рта большую и тяжелую куриную ногу. В глазах его были отчаяние и страх.

И тогда она решила проследить, куда он пойдёт...

Женщина открыла перед ним двери, и он рванул вниз по лестнице. Она пошла следом, стараясь не упустить его из виду.

Бомка выскочил из подъезда и побежал куда-то в дальний угол двора. Там была сложена старая мебель, давным-давно приготовленная соседями к вывозу на мусорку, но так и оставшаяся стоять здесь по причине отсутствия машины.

Протиснувшись между старыми шкафами, она увидела их...

Маленькая серая кошечка и трое котят, а рядом сидел Бомка с совершенно довольным видом.

Кошка принялись грызть твёрдую, замороженную куриную ножку. Котята смотрели на маму и большого серого кота малюсенькими, совсем недавно открывшимися глазками.

Бомка довольно мурлыкал...

Женщина почему-то схватилась за сердце, которое дало перебой. Оно забилось тревожно и что-то заболело внутри. Она прислонилась спиной к шкафу, потом тихонько вышла из укрытия и пошла по направлению к дому.

Через десять минут она вернулась, неся большую и старую спортивную сумку с пледом внутри.

Когда она подошла к семейству, Бомка узнал её и приветливо мяукнул, а кошка-мама зашипела и прикрыла собой своих котят.

  • Не бойся меня, маленькая, – сказала женщина. – Не бойся. Вон, у него спроси... – она кивнула на Бомку, – Он тебе всё расскажет.

И серый кот согласно мяукнул.

Она сняла с плеча сумку и поставила её на землю.

  • Я там, на скамеечке подожду, – сказала она коту. – Ты меня позовёшь, как уговоришь своё семейство.

Ждать пришлось довольно долго. Но через пару часов Бомка подошел к ней и потёрся об ноги. Она встала и пошла к ним. Кошка тревожно выглядывала из сумки и шипела.

  • Иди к ним и успокой, – сказала хозяйка Бомке.

Кот запрыгнул в сумку, лёг рядом с кошкой и котятами, и тогда маленькая серая кошечка успокоилась и прижалась к своему кормильцу.

Женщина подняла сумку и постаралась нести её очень осторожно...

Дома она постелила в самый укромный уголок тёплый старый плед, и постепенно кошка-мама поняла, чего от неё ждут. Она перетащила котят в своё новое гнездо и легла рядом с ними.

К вечеру большой серый кот по имени Бомка ходил по квартире, и котята бегали за ним, смешно разъезжаясь лапками на скользком полу. Кошка тревожно мяукала.

Женщина сидела на диване и наблюдала за ними.

  • Никогда не думала о тебе так, – сказала она Бомке.

Он вдруг остановился и посмотрел на неё, и в его глазах было точно то же самое:

"Никогда не думал о тебе так!"

  • Значит, мы оба ошибались, – заметила женщина.

*


Больше Бомка на улицу не бегает. Он запрыгивает на подоконник, с тоской в глазах смотрит и вдыхает воздух улицы. А котята садятся рядом с ним. Они толкают его своими головами и играют.

Женщина подходит и гладит своего Бомку:

  • Ты мой герой, – говорит она ему, и он в ответ смотрит на неё.

И в его глазах – благодарность и ещё что-то такое, чего людям понять не дано. Что-то такое, до чего нам ещё расти и расти...

А кошка-мама давно уже привыкла к женщине и предпочитает проводить время на коленях у своей спасительницы. Она обожает, когда ей гладят животик.

Милочка – так её теперь зовут.

А с улицы доносятся запахи и звуки. Там другая жизнь. И там ещё много глаз, которые надеются на спасение и ждут.

Ждут, ждут, ждут...

Дождутся ли?

И когда я прохожу мимо этих глаз, меня охватывает чувство обречённости и бессилия. И я не решаюсь посмотреть им в глаза.

Не решаюсь...

Вот так.

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

Кот Бомка тайно кормил уличную кошку с котятами

Cirre
ВОСПИТАТЕЛЬ

Вот уже пятнадцатый год Клавдия Ивановна работала в детском саду. На работу прибегала к семи, проветривала группу и поливала хойю. Складывала кубики и беличьи кисточки. Встречала Машу, Петю, Олимпию, Эдварда и Карамель.
В девять на завтрак – ведро молочной каши и хлеб с кубиками масла. Затем грамота и прыжки на одной ноге. Поиск шапок и шнуровка ботинок. Прогулка вдоль венгерской сирени, черной смородины и черемухи со странным названием Маака. Обход плодово-ягодного сада и полив кинзы. Забег на велосипедной дорожке и игра в бездомного зайца. Обед из трех блюд, сон и создание фетрового календаря.

Дети свою воспитательницу любили и называли просто – Околодивановна. Она отвечала взаимностью, трудилась в две смены и являлась домой безголосой и с бессмысленным выражением лица. Снимала боты и еще некоторое время сидела в коридоре, наслаждаясь объемной и очень занимательной тишиной. Вспоминала, как вчера картину с изображением природы дети назвали «пиздаж», а позавчера доказывали, что к близким родственникам помимо дядей и своячениц, относится еще и любовница. Однажды ее чуть не задушил один холеричный папа. Он влетел с малиновым лицом и заорал: «Чему вы учите детей!» Клавдия побледнела, а тот потребовал от дочери повторить выученную на занятии фразу. Девчушка с готовностью вместо «щи да каша – пища наша» – пролепетала: «си да каша – пися наша».
В целом, все у нее было хорошо. Дети, сказки, утренники. Сегодня, на занятии по природе разбирали признаки весны и долго обсуждали, что такое «оттепель» и «капель». Один продвинутый мальчик поднял руку: «Я знаю кто такой кобель!» На музыке после прослушивания «Клоунов» Кабалевского переспросила, кто написал такую бравурную вещь. Дети притихли.

  • Композитора зовут Дмитрий....
Знаток «кобелей» охотно продолжил:
  • Нагиев.

Вот только мама переживала одиночество дочери, как свое собственное, и все пыталась подсуетить Стасика – соседа снизу и Володьку- холостяка пенсионного возраста. Отправить дочь в Генгорку, что на Азовском море или в Лебедевку. Клава прикрывалась тем, что во время отпуска белит в саду потолки и прибивает штакетник в виде цветных карандашей.

С Лисичкиным Еремеем она познакомилась на курсах повышения квалификации. Парень оказался единственным воспитателем мужского пола и даже работал в недалеко от всеми любимого в городе фонтана-яблока. Сперва коллеги поспорили с какого возраста нужно приучать к горшку, сошлись на едином мнении насчет запоминания цифр и под конец придумали свою методику рисования углем. Он тоже, как и Околодивановна, приезжал на работу ни свет ни заря, устраивал проветривания и прятал в шкафчиках сюрпризы.

Через год у Еремея и Клавы произошло три важных события. Они поженились, открыли свой детский сад с хитрым названием «Лисичкин дом» и родили Гликерию. А какое имя еще так созвучно с милой фамилией «Лисичкина»?

Автор: Ирина_Говоруха


Cirre
ПРИХОДЯЩИЙ ПАПА

Она была самой простой, обыкновенной кошкой, при взгляде на которую даже не мелькала мысль о породе.

«Стандартная дворовая», разве что, с полосками разных оттенков бурого и белыми передними лапками. Она жила в подсобке пункта приема стеклотары. С одной стороны, как бы и пристроена, и как бы сама по себе.
То ли дело он!

Черный, без единого волоска примеси, с походкой заправского мачо, кот был виден издалека. Ни разу не попрошайка, ходил себе по своим кошачьим делам, держа вежливую дистанцию с малышней, норовившей «погладить котика».

Такие разные, они нашли друг друга.

И перед нашими окнами проходила история любви и история приходящего папы.

Дело было летом.

После 19 часов пункт стеклотары закрывался, работники расходились по домам. А кошка выводила на прогулку малышей. Облюбованная ею зеленая полянка возле задних ворот освещалась ласковым вечерним солнцем. Три котенка – один, самый маленький, весь в маму, с такими же бурыми полосочками, и двое – черных-пречерных. Дети возились и играли, кошка сидела рядом, присматривала и ждала. Наконец, во дворе показывался большой черный кот. Он всегда появлялся с разных сторон, но в итоге оказывался возле ближайшей к семейству припаркованной на ночь машины, прямо возле колеса. Я смотрела из окна, как он, невидимый для котят, занимает свой наблюдательный пост и переглядывается с кошкой.

Убедившись, что котята под присмотром, мама что-то говорила детям, тыкаясь в каждого носом, и оставив их на солнышке, уходила. Малыши оставались одни. То есть они думали, что одни. На самом деле со своего наблюдательного пункта папа бдил, чтобы крошек никто не обидел.

Где-то через час возвращалась кошка.

Она подходила к малышам, снова тыкалась в каждого носом, проверяя, все ли в порядке и усаживалась рядом. И вот теперь появлялся папа. Пока мама отвлекала на себя внимание, кот менял дислокацию и шел к детям как бы со стороны. Поприветствовав каждого, он присаживался рядом с кошкой. Клянусь, они общались! Что-то она рассказывала, а кот кивал своей лобастой головой, соглашаясь, что-то говорил он, и она смотрела на любимого.

Солнце потихоньку уходило с лужайки. В какой-то момент кот вставал, тыкался носом в жену, затем в каждого из котят и уходил. Прогулка заканчивалась, кошка немедленно загоняла детей в щель под воротами. Обитатели пункта приема стеклотары шли спать.

Котята росли.

Вечерние посиделки оставались неизменной традицией.

Но теперь кошка выводила котят не только вечером, но и днем, без кота.

В какой-то из дней я подскочила к окну из-за дикого крика. Кричал котенок. Накануне в домике тарного пункта оторвался длинный кусок дождевой трубы, тот самый, с загогулиной на конце. Труба валялась и один из котят решил ее исследовать. В трубу-то он залез, она достаточно широка, чтобы вместить не только котенка, но и взрослое животное. В сущности, никакой опасности не было. Кроме того, что забравшийся внутрь малыш, не увидел выхода: труба изгибалась и он решил, что застрял в ней навсегда. Испуганный ребенок может поднять изрядный крик. Кошачий – не исключение. К тому же труба резонировала, превращая плач в рокочущий мяв. Кошка немедленно ринулась на помощь дитенку. Она пробовала достать его лапой, суетилась и так, и эдак, но без видимого успеха. Малыш вопил и не доставался.

Тогда кошка, загнав остальных детей под ворота, ринулась за помощью.

Минут через десять во двор вбегали оба родителя: большой черный кот и полосатая кошечка. Кот немедленно ринулся к трубе. Попытался достать ребенка лапой – не вышло. Метнулся к изогнутому концу, заглянул, вытащил голову. Прошел вдоль орущей дурным голосом трубы, оценивая ситуацию. И, приняв решение, улегся у длинного конца, аккуратно протискивая свое большое тело вовнутрь. Котенок заткнулся. Мы смотрели, как черное тело медленно протискивается в трубу. За головой внутрь ушли плечи, потом спина, и вот уже пропал и хвост. Кошечка в тревоге металась вдоль трубы, не зная, как помочь. Наконец, из изогнутого конца вывалился перепуганный черный котенок. А следом за ним с трудом протиснул свое большое тело сквозь гнутое колено трубы и сам кот.

Похоже, ему пришлось не сладко, он встряхивался, потягивался, всячески пытаясь привести в порядок сплющенное в туннеле тело. Затем отправился к котенку. Тот, измученный, перепуганный, заплаканный, лежал рядом с мамой. Отец внимательно обнюхал дитенка с головы до ног, потрогал своей сильной черной лапой. Убедившись, что дите цело, пару раз шлепнул его этой самой лапой, чтобы не лез куда не надо, не подумав. И отправил под ворота к остальным детям. Затем уселся рядом с расстроенной перепуганной кошкой и ласково потерся головой о ее плечо. «Не расстраивайся, все хорошо», – казалось говорил он.

Через несколько минут, убедившись, что семейство в порядке и любимая больше не переживает, он ушел. Чтобы вернуться вечером к семье.

Котята стали еще старше.

Солнца становилось меньше и темнело гораздо раньше.

И однажды в вечерних сумерках мы стали свидетелями удивительного зрелища: во дворе открылась кошачья школа.

Вдоль сетчатого заборчика, отгораживающего штабеля деревянных ящиков для стеклянной тары двигалась процессия: впереди – большой папа-кот, за ним – по росту, два черных котенка и замыкающий полосатик.

Папа крался. Дети повторяли за ним. Папа прыгал. Дети – тоже.

А мама сидела зрителем и удовлетворенно наблюдала, как ее, – нет, их дети, – осваивают кошачью науку. В какой-то момент папа решил, что настала пора карабкаться по бревнышку, удерживающему сетку. Кот полез вверх, цепляясь когтями и двое черненьких – за ним. А полосатый малыш заробел. Он уселся на свою мохнатую попку и только смотрел, как братья, – а может сестры, кто их, этих котят разберет, – карабкаются вверх, цепляясь коготками.

Кошка попыталась образумить дитенка, но безуспешно.

Отцу это не понравилось.

Он спрыгнул вниз и решительно направился к «двоечнику». Наклонился и что-то сказал. Во всяком случае объяснил достаточно, чтобы котенок со всех ног кинулся догонять братьев, осваивающих бревнолазание.

Дети путешествовали вверх-вниз по бревну, а кот и кошка сидели рядом. Время от времени голова кота терлась о плечо избранницы, словно говоря: «Смотри, какие у нас славные малыши». И кошка благодарно терлась в ответ.

Эти котята выросли.

Но много лет я, приезжая к маме, наблюдала, как летним вечером кошка выводит на полянку котят, а под машиной прячется, обеспечивая охрану семьи, большой черный кот, приходящий папа.

Автор: Елена Корджева

Cirre
Визг не прекращался и становился все яростнее. Алексей метнулся на шум и увидел, как серая, худенькая кошка изо всех сил отбивается от двух рослых псов, то отступая, то нападая на лохматых...
Все складывалось хорошо в спортивной карьере Алексея. Выполнив норматив кандидата в мастера спорта по рукопашному бою, он призвался в aрмию. Там заметили парня и за год службы в спортивной роте, он стал мастером спорта, чемпионом округа.

После слyжбы молодого, перспективного парня после нескольких выставочных бoев пригласили в профессиональный спорт по боям без правил. Сергеич, тренер, который растил его из пацанов, был категорически против:

– Рано, Леха, сломают и выбросят! Тебе еще расти и матереть. Профи никуда от тебя не денутся. Пусть подождут...

Но обещания славы и больших денег вскружили молодому парню голову. Пару боев он выиграл. В третьем – не повезло.

Возрастной, опытный боец, обманным движением вынудил Леху чуть опустить левую руку и сокрушительным ударом в челюсть отправил его на канвас, где и добил несколькими мощными ударами в голову, хотя было достаточно и первого.

Восстанавливался Алексей долго. Тяжелое сотрясение, сродни контузии, и ухудшение зрения поставили крест на спортивной жизни. Дальнейшие перспективы выглядели не радостно.

Институт он забросил еще до службы, профессию не приобрел. Как и чем жить дальше – не представлял. Хотя были недвусмысленные предложения от темных личностей, навестивших его еще в бoльнице. Но Сергеич обоих спустил с лестницы, не интересуясь мнением Лехи:

— Один раз дал слабину, не настоял на своем и вот результат – сломали парня. А с этими дельцами свяжешься – жизнь покорежишь, если вовсе ее не лишишься! Лучше поезжай-ка ты в летний детский лагерь. Супруга моя, Лариса, там директором, все хотела меня туда физруком устроить. Но мне своих бойцов на первенство области готовить надо. Порекомендую тебя, справишься. Заодно отдохнешь, отвлечешься, а там – видно будет. Кстати, может, и ребят перспективных разглядишь...

Дорога к детскому лагерю шла через березовый лес. Хотелось остановиться, зaкрыть глаза и вдыхать, вдыхать этот осязаемый воздух полной грyдью. Казалось, что нет в мире больших городов и шумных трасс, нет человеческих страстей и вечной борьбы за что-то, нет и никогда не было.

А есть — зеленый ковер молодой травы, изумрудные кроны деревьев, дающие тенистую, ароматную прохладу. И тишина...

Рядом с тропой, в кустах кто-то яростно взвизгнул, затем раздался собачий лай и горестное поскуливание. Визг не прекращался и становился все яростнее. Алексей метнулся на шум и увидел, как серая, худенькая кошка яростно отбивается от двух рослых псов, то отступая, то нападая на лохматых.

Еще один пес, получив когтистой лапой по носу, обиженно поскуливал, не решаясь вновь вмешаться в свару. Схватка была явно неравной и шла не на жизнь, псы нападали с двух сторон, кошка вертелась юлой.

Но силы оставляли ее, она уже подволакивала укушенную заднюю лапу, и только яростный визг ее не ослабевал.

Алексей шумнул на псов, те кинулись в рассыпную. Кошка от неожиданности тоже было шарахнулась в сторону, но остановилась и, прихрамывая, подошла к стaрой березе, из-за которой выглядывали две испуганные усатые мордашки с округлившимися глазами. И хоть дышала она тяжело, и видно было, что ее беспокоит раненая лапа, она принялась вылизывать не рaну, а котят.

— Вот оно что! – Алексей присел рядом. – Могла ведь и на дереве переждать, но тогда... Нельзя вам здесь оставаться. Они вернутся и закончат начатое. Ты — славная мамашка и должна жить. Собирайтесь, будете жить со мной. Хотя, чего вам собирать? Все ваше – при вас: усы, лапы и хвосты.

Алексей погладил котят, те доверчиво потянулись к нему. Кошка-мама, успокоившись после схватки, замурчала и благодарно лизнула ему руку.

— Решено! Котятки, лезьте за пазуху, Мамаша, тебя понесу на руках. Тут уже недалеко. Лариса Юрьевна добрая женщина, она разрешит.

У ворот лагеря его встретила стайка ребятишек лет десяти-двенадцати. Они окружили Алексея, с интересом рассматривая его подопечных.

— Вы, наверное, Алексей Иванович, наш спортивный руководитель? – спросила его конопатая девочка и, не дожидаясь ответа, кинулась на территорию, – Лариса Юрьевна! Алексей Иванович приехал! Спортивный руководитель! С котятами!

— Лешенька! Ну наконец-то! – Лариса Юрьевна знала всех воспитанников своего мужа. – Откуда котята? О Господи, что у нее с лапкой? Быстро к медработнику, она поможет! Ребята, отнесите ее к нашей Мариночке, она ее полечит.

К вечеру все устроилось. В комнате Алексея, на коврике мирно дремала кошка – Маня, получившая имя от Марины, молоденькой медработницы. Неугомонные котята резвились друг с другом, изображая из себя неустрашимых тигров, веселя Алексея и ребят, которым пришелся по дyше новый физрук — такой сильный, но добрый и совсем не вредный.

— А правда, что Вы мастер спорта по рукопашному бою? А нас Вы научите драться? – теребили они его.

— А все могут научиться, даже девочки? – это уже конопатая.

— Нет, ребята, драться я вас учить не буду, – Алексей с улыбкой вспоминал слова своего тренера, Сергеича. – Рукопашный бой – это спорт, единоборство. И применять его в драке – непозволительно. Я хочу научить вас любить спорт, стать сильнее, выносливее, крепче. Вот этим мы и будем заниматься.

— Ну хотя бы пару приемчиков, — заныли пацаны, — в жизни ведь может пригодиться? Вдруг кто нападет, а ты – ррраз, ррраз! И все лежат!

— На всякого сильного бойца найдется еще более сильный, – Алексей потрогал свою челюсть, вспоминая пропущенный удар. – Побеждает не тот, у кого больше кулаки, а тот, кто смог избежать драки. Значит он – умнее.

— Но ведь бывают случаи, когда без драки не обойтись? – настаивали ребята.

— Бывает. Необходимая защита. Но это случай, когда решается вопрос – жить тебе или твоим близким, или нет. Вот тогда надо защищаться до конца. Тогда вам и пригодится сила, выносливость, которую дает спорт.

Он посмотрел на Маню, такую тихую и ласковую, которая, не переставая мурлыкать, вылизывала своих угомонившихся котят. Рассказал ребятам о том, как она билась с тремя псами, защищая своих детей, готовая yмeреть в бою, но не сдаться.

— Если бы она была одна, она бы просто убежала, взобралась на дерево, где ее не достали псы. И это тоже победа – собаки остались бы в дyрaках. Но это был как раз тот случай, о котором я вам говорил.

Ребята уже другими глазами смотрели на Маню. В них было восхищение смелостью кошки и безграничное уважение.

— Ну хорошо, — Алексей хлопнул себя руками по коленям и встал со стула, — кое-чему я вас научу, а именно – защищаться и защищать.

Его последние слова потонули в радостном визге ребят...

Три месяца пролетели, как один день. Ребята разъезжались по домам, и каждый подходил с родителями к Алексею. Родители благодарили его, отмечали, как повзрослели их дети, окрепли, стали серьезней и уверенней. И разговоры у них только про физрука.

Приехал и Сергеич. Дружески похлопав Алексея по плечу, осведомился:

— Какие планы на будущее?

— Буду поступать. В педагогический. С Ларисой Юрьевной обсудили.

— Вот это я одобряю. Всей душой одобряю! – Сергеич светился улыбкой. — Закончишь – придешь на мое место. Мне уже тяжеловато с пацанами. А перспективных нашел? Есть такие?

— Есть. Девчонка одна, рыжая, в конопушках. Упертая, своего добьется.

— Девчонка? – Сергеич хмыкнул. – Смотри, тебе ее на канвас выводить, когда повзрослеет. А кстати, где твои кошки? Лариса мне все уши прожужжала, какие они замечательные.

— Одного котенка она забрала. Будет у тебя еще один воспитанник. Еще одного – Марина выпросила, медработник. А Маню я никому не отдам. Такой боец мне самому пригодится. Кое-чему она меня в этой жизни научила...

— Марина, говоришь? Хорошая девочка. Одобряю. – Сергеич слышал только то, что хотел слышать. – Да не красней, боец! Говорю же – одобряю!

И посмеиваясь, вновь похлопал его по плечу...

Автор: Тагир Нурмухаметов

Cirre
КОТ С ПРИДАНЫМ

Кате не хватало на проезд, и она застенчиво стояла на остановке, переминаясь с ноги на ногу, и не знала, как начать разговор с взрослыми.
Люди входили в останавливающийся на остановке общественный транспорт и выходили из него, не обращая никакого внимание на девочку.
Екатерина села на скамью под навес и загрустила. С ней это случилось в первый раз. Музыкальная школа, в которой она училась уже третий год, находилась в пяти остановках от дома. Идти далеко и страшно. А попросить на проезд стыдно.

«Вот права была мама, когда говорила, что с собой всегда нужно брать не только проездной, но и мелочь: где за проезд на коммерческом транспорте рассчитаться, где булочку купить».

Кате показалось, что заурчал живот. Она прислушалась. Есть ей, несомненно, хотелось, но урчало не у неё.

Девочка осмотрелась: на остановке она была одна. Катя обернулась, тоже никого. Потом посмотрела под скамью. Забившись в дальний угол, там сидел кот. Молодой полосатый кот. Грязный, с прилипшим репейником на спине. Он сидел, обернувшись своим шикарным пушистым хвостом и прищурив глаза.

  • Так это у тебя урчит в животе? – рассмеялась Катя и полезла в сумку.

В школьной столовой давали сосиски в тесте на обед, и Катя взяла выпечку с собой, чтобы перекусить в музыкальной школе, но времени совсем не было, и перекус остался в сумке.

Кот сделал вид, что его это не касалось. Екатерина развернула пакет, вынула из теста сосиску и, положив её на салфетку, пододвинула к коту.

  • Ешь.

Кот сделал вид, что его не интересует еда, при этом его живот вновь издал звук.

  • Кис-кис, – позвала Катя.

Кот округлил глаза, осмотрелся и, не отводя глаз от сосиски, подошёл. Долго нюхал, а потом съел еду так быстро, что, казалось, даже не жевал. Облизнулся и ушёл на прежнее место под скамью.

Ещё несколько автобусов подъехали и отправились в рейс дальше. На остановке никто не вышел и не зашёл.

Катя вздохнула. Посмотрела на кота и сказала:

  • Видимо, буду здесь жить с тобой. Никак мне домой не уехать, билет купить не на что.

Кот на слове «билет» встрепенулся, как будто услышал знакомое слово.

  • Так тебя зовут Билет? – переспросила девочка, и кот мяукнул. – А я Катя.
  • Хоть кто-нибудь пришёл что ли, – Катя осмотрелась. Никого. Обеденный перерыв уже прошёл, а до окончания рабочего дня ещё час-два. – Денег у меня на билет нет, проездной посеяла где-то.

Кот, внимательно слушавший девочку, вдруг ушёл за остановку.

  • Ну вот. Теперь и ты ушёл.

Вернулся кот быстро. В зубах у него была денежная купюра. Он положил её на салфетку, где недавно лежала сосиска.

  • Пятьдесят рублей! – воскликнула Катя. Девочка подняла бумажку.

«Настоящая».

К остановке тем временем подъехала маршрутка.

  • Спасибо, Билет! – крикнула Катя на прощанье и уехала.

*


История с котом не выходила у девочки из головы. Впрочем, больше на остановке она его не видела. Спросила как-то у женщины, не знает ли она, куда делся кот.

Та пожала плечами:

  • Жалко котейку. Часто сидел здесь на остановке. Кто-нибудь выходит, выбрасывает билет, а он бежит за бумажкой, думает, что это ему еду кидают.

Катя сейчас поняла, откуда у кота были деньги, видимо кто-то выронил, а он подобрал. Затейливо.

Незаметно наступила зима. Похолодало. Снег уже лёг и больше не таял.

Катя вновь возвращалась из музыкальной школы, она сидела на своей остановке и ждала автобус.

  • Мяу, – раздалось рядом.

Катя вскочила и стала осматриваться.

  • Билет! – воскликнула она. Кот, увидев, что девочка его заметила, засеменил, иногда останавливаясь и мяукая, и повернул куда-то за остановку. Катя пошла за ним.

Чуть дальше в кустах стояло две коробки, которые, видимо, служили коту домом.

Кот остановился у одной коробки и дождался, когда Катя в неё заглянет.

  • Что там, что ты хочешь мне показать?

Катя открыла её. Там были собраны различные бумажки, билеты, пакеты, были и мелкие денежные купюры.

Во второй коробке что-то запищало.

Катя открыла и вторую коробку.

  • Котёнок! Билет, ты же вроде кот? – Катя осмотрелась. Кошки нигде не было видно.

Билет сидел рядом и смотрел жалобными глазами.

Катя постояла ещё.

Кот прошёл в коробку и лёг с котёнком рядом, чтобы согреть его.

  • Ясно. Одни вы, – вздохнула Катя. – Мама, конечно, будет не очень рада такому коту да ещё и с приданым, но что делать, не оставлять же вас здесь.

Катя взяла котёнка, обернула его в свой шарф и пошла к дороге. Кот позвал её, напомнив о деньгах.

Катя рассмеялась, собрала почти двести рублей и пошла к остановке.

Билет так и остался сидеть на том же самом месте.

  • Билет, – Катя повернулась и позвала его, – кис-кис, пошли с нами, кто котёнка воспитывать то будет, у меня учёба.

Кот побежал следом.

Билет и котёнок остались жить у Кати дома.

Cirre
НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ

Когда Аспирин вернулся домой с трехдневного «загула» (ходил в соседнюю деревню любовь искать), его ждал ну очень неприятный сюрприз. Во дворе бегали лютые враги — собаки. Точнее они были еще щенками, но сути дела это не меняет.
Враги, они в любом возрасте остаются для него врагами. И «давить» их надо, пока маленькие.
Да, у Аспирина никогда не ладилось с собаками: только увидит он пробегающую на расстоянии четырех прыжков лохматую дворнягу (других в его местах обитания не водится), сразу шипит громко, выгибается мостиком. А те лают на него в ответ.

В общем, нелюбовь была взаимной.

Хорошо хоть дома было безопасно.

Вот за что Аспирин любил своих хозяев (деда с бабкой), так это за то, что они не держали собак.

Так он был благодарен им за это, что по вечерам усаживался на их кровати, прямо в изголовье, и лечил головы: то к бабке своей любимой прижмется на часок, то к деду — на два.

Что самое удивительное: эффект был.

Если раньше хозяева просыпались утром с трудом и голова у них часто болела, то после проведенной ночи в компании своего пушистого Айболита они чувствовали себя лет на тридцать моложе, и головные боли не тревожили совсем.

За это и прозвали они питомца Аспирином, хотя раньше кот был Васькой.

Но Вась этих столько по деревне бегает... А вот Аспирин он один. Единственный и неповторимый.

На сэкономленные деньги хозяева периодически баловали своего лекаря разными вкусностями.
А тот после сытного ужина еще больше угодить старается. В общем, любовь была взаимной.

Стоял Аспирин возле калитки, и усердно думал, что ему делать. Как поступить.

Давненько такого не было, чтобы собаки к нему во двор так бесцеремонно вторгались.

Сразу понятно, что не местные.

А чьих тогда эти щенки будут?!

Вот это и пытался понять кот, чтобы грамотно выстроить линии обороны и атаки.

— О-о! Смотрите-ка, кто к нам пожаловал! — расплылась в улыбке баба Вера, стоя на крыльце дома.

Аспирин не сдержался и мяукнул в ответ, чем привлек внимание щенков, которые в это самое время гоняли по двору его любимый мячик. Оставив мячик в покое, они синхронно повернули головы и с нескрываемым любопытством уставились прямо на кота.

Такого зверя они видели впервые.

Потратив на раздумья от силы секунд двенадцать, щенки бросились в его сторону.

Уж очень им захотелось познакомиться с этим недопсом, похожим на них, но немного другим.
На крыльцо вышел Андрей, сын бабы Веры, поежился от холода, и затем задумчиво посмотрел в сторону калитки.

— Кот твой не испугается?

— Аспирин-то? Не должен.

Щенки звонко залаяли, а кот, взъерошив шерсть и громко шипя, забрался на забор.

— Я больше за щенков твоих переживаю, как бы он ничего им не сделал. Собак ведь с детства не любит.

— Альме и Франку? — рассмеялся сын. — Нет, они у меня ничего не боятся. Тем более их двое, а кот твой один. Преимущество на их стороне. Смотри, загнали его уже на забор.

Когда Аспирин путем несложных логических умозаключений понял, что незваные гости являются ему типа «дальними родственниками», он немного успокоился.

Однако сдавать позиции не собирался.

Поэтому, как только хозяйка вместе с сыном вошли в дом, кот спрыгнул с забора и набросился на приезжих.
Дерзко и без предупреждения. Так Аспирин поступал со всеми своими врагами! Без исключения.

Растопырив когти, он выполнил «двоечку» передними лапами, чем явно озадачил Франка. То же самое Аспирин собирался повторить и с Альмой, стоявшей в метре от брата.

Но та, видимо, вспомнив, что она девочка и драться ей вовсе необязательно, сразу дала заднюю.

После этого Аспирин, довольный собой, направился на крыльцо дома, где улегся на старый дедов тулуп (кстати, очень теплый), и периодически открывал глаза, чтобы оценить обстановку на территории. Всё было спокойно: щенки сначала молча сидели, обиженно глядя на странного зверя, после чего стали бегать по снегу.

А что еще им делать зимой-то?

На следующий день Аспирин снова озадачил щенков своим «гостеприимством».

Но на этот раз за то, что они позарились на святая святых: позволили себе выпить воды из его миски.
Аспирин мог простить им игру с его мячиком, но есть из его миски и пить из его миски было запрещено.

В последующие дни кот, размахивая лапами налево и направо, объяснял приезжим, что нельзя без спроса лежать на дедовом тулупе, нельзя наступать ему на хвост (даже случайно), нельзя к нему подкрадываться сзади, нельзя...

Этих «нельзя» было очень много.

Чуть ли не целый воинский устав. Впрочем, разве может быть иначе в условиях «военного времени»?

Через неделю щенки уже даже на улицу боялись выходить. Но их все равно выгоняли погулять и им приходилось нервно озираться по сторонам, чтобы успеть вовремя заметить несущегося на них кота.

Люди в отношения животных не вмешивались.

— Стерпится, слюбится, — говорила баба Вера.

А Андрей никак не мог понять, почему его породистые щенки так боятся кота. Но когда узнал, что Аспирина и другие собаки боятся (считай, вся деревня), то немного успокоился.

В последние дни Аспирин подолгу лежал на ветке дерева, потому что снег таял и ходить по слякоти не было никакого желания. Зато щенки носились по двору как угорелые, получая неописуемое удовольствие, когда спотыкались и падали прямо мордой в грязевую кашу.

— Я их таких грязных в дом не пущу, — причитала баба Вера.

— Не переживай, я их помою сегодня, — отвечал матери сын.

Завтра Андрей собирался ехать обратно в город, поэтому сегодня целый день собирал вещи, складывал в сумки закатки разные и банки с вареньем. За лето мама его много чего наготовила. Теперь делилась всем этим добром с сыном. В общем, было ему чем заняться.

А Франку и Альме заняться было нечем.

Поэтому они, медленно и осторожно передвигаясь вдоль забора, чтобы кот не застал их врасплох, очень обрадовались, когда обнаружили дырку в заборе с видом на соседний участок.
Взрослая собака в нее не пролезет, а вот они могли. Как не воспользоваться этой возможностью?

Как говорится: в гостях хорошо, а у соседа лучше. Потому что там нет кота с острыми когтями.

Франк и Альма быстро пробрались в чужой двор и стали развлекаться. Эх, не научил их Аспирин самому главному...

На соседнем участке действительно не было котов. Зато там была собака. Очень большая и злая.

Собака эта, названная своим хозяином Тайфуном, полностью оправдывала свою кличку.

Кидается на всех без разбору: на котов, других собак, людей.
Наверное, потому что всю жизнь на цепи провела, а может, именно поэтому и сидит на цепи...

...что характер у нее такой вспыльчивый.

Дырку в заборе это, кстати, Тайфун сделал, когда хотел Аспирина схватить. Тот еле ноги унес.

Кот с тех пор к забору ближе чем на метр не приближался. От греха подальше. А вот щенки этого знать не могли.

Поэтому, когда Тайфун выскочил из будки и рявкнул пару раз, они не разбежались в панике, а, наоборот, дружно стали вилять хвостиками: «своего» встретили. Это не недопес, а нормальная собака. Разве она может им навредить?

Аспирин наблюдал эту ситуацию с высоты и тревожно дергал хвостом. Нервничал.

Да, он считает Альму и Франка врагами. Но ведь по совместительству они еще и его «дальние родственники».

К тому же, дети еще совсем.

Надо было выручать, вот только... Страх перед Тайфуном был такой сильный, что он долго не решался.

Кот спустился с дерева, подбежал к двери дома и стал громко мяукать. Но его никто не слышал.
Тем временем Тайфун подошел почти вплотную к щенкам, и в глазах его было... Да ничего хорошего там не было.

Аспирин подошел к забору, но когда соседская собака громко рявкнула, отскочил на три метра. Потом опять подошел и посмотрел в дырку. Тайфун уже прижал лапой к земле Франка, и его угрожающе открытая пасть нависла над малышом. Альма в это время пятилась к забору и жалобно поскуливала.

Вот тогда и забыл кот про свой страх. Быстро пролез в отверстие в заборе и бросился на врага.

Только уже не мнимого, а самого настоящего.

Поражение в этой битве могло стоить жизни...

Но про свою жизнь Аспирин сейчас не думал. Ему важнее было спасти своих гостей, ведь он в ответе за них.

Запрыгнув на спину Тайфуну, Аспирин выпустил все свои восемнадцать острых когтей и с силой вонзил их в тело собаки.

Пёс взвыл от боли и стал метаться в разные стороны, чтобы сбросить кота. Франк же в это время, сообразив, что к чему, быстро отскочил к сестре.

Они стояли возле забора, и с замиранием сердца сразу в четыре глаза наблюдали за яростной схваткой. Тайфун озверел не на шутку: грозно рычал и прыгал на месте.

Но и Аспирин вошел в раж. Всю свою злость он сейчас выплескивал на своем заклятом враге.
Такой шум стоял, что из домов выбежали на улицу хозяин Тайфуна, а также Андрей и его родители.

Щенки, перепугавшись, догадались, наконец, что нужно вернуться на безопасную территорию: сначала со страху пытались пролезть в дырку вдвоем, потом поняли, что надо по очереди. Слава Богу, успели вернуться домой живыми и невредимыми.

— Аспирин, Аспиринушка, иди ко мне! — кричала баба Вера, всерьез переживая за кота.

Но зря переживала.

Кот понял, что не так уж и страшен большой пес. Победить он его, конечно, не мог, но оторвался от души, потрепав ему уши, расцарапав нос и оставив много отметин на его широкой спине.

Правда, устал очень.

Выбрав удачный момент, Аспирин спрыгнул на землю и в несколько прыжков добежал до забора, а потом так же ловко перемахнул через него (через дырку лезть опасно, можно было хвоста лишиться).

Баба Вера схватила любимого кота, когда он подбежал к крыльцу и крепко прижала к себе.
А Тайфун на пару со своим хозяином еще долго возмущались за забором. Но то уже их проблемы.

Этим своим поступком Аспирин победил сразу трех своих врагов: Тайфуна, когда поборол свой дикий страх перед ним, и Альму с Франком, когда сделал их своими друзьями и вступился за них. Неудивительно, что вечером его ждал вкуснейший ужин.

*


Когда малышня уехала, Аспирин заскучал.

Не хотелось ему расставаться со своими «дальними родственниками». Но краем уха он услышал, что они приедут в начале лета.

Что ж, отлично!

Будет тепло и сухо, значит, можно будет устроить им обзорную экскурсию по деревне.

С просторов интернета.
Кот Аспирин спасает щенков от Тайфуна

Cirre
Татуировка

Дверь в кабинет Кожина открылась, и на пороге возникли две женщины сильно похожие лицами, но с совершенно разными эмоциями на них.

«Мама и дочка», — понял Кожин. Такой дуэт специалисту, удаляющему татуировки, был знаком прекрасно, и мужчина приготовился к сложной операции.

Само удаление было на самом деле относительно простым и быстрым, а вот причитания целомудренных родителей ― долгими, нудными и болезненными для ушей.

Мама ― женщина юбилейного возраста ― была чернее тучи и явно готовилась излить трагедию на душу Кожина. Наверняка она спросит ― то ли в шутку, то ли всерьез: «Можно ли лазером вывести из девичьей головы глупость и желание насолить бедной маме?»

Кожин предложил дамам присесть и изложить суть трагедии. Глазами он изучил открытые участки кожи и понял, что проблема имеет куда более интимный характер. Красное от стыда лицо молодой девушки только подтверждало его догадки.

— Ну, говори, чего молчишь-то, — буркнула мамаша и обиженно отвернулась к стене. Ей хотелось, чтобы там было окно, в которое она смотрела бы с тоской и стыдом, но там был только календарь с рекламой средства от насморка ― на него маман и переключила внимание, иногда шмыгая носом.

— Не переживайте, — улыбнулся Кожин девушке и негромко, но так, чтобы мамаша слышала, добавил: — Никто вас насильно не может принудить что-то делать со своим телом.

— Вот! Слышала! — резко повернулась мать. — А у нас налицо принуждение!

Кожин глубоко вдохнул. Он привык к тому, что люди старшего поколения считают тату-мастеров демонами-искусителями.

— Понимаете, это очень деликатный случай, — начала издалека девушка.

— У нас почти все такие, — признался косметолог.

— Моя мама познакомилась с очень хорошим, просто замечательным мужчиной...

— Это не твое дело, — вставила свои пять копеек мать, а Кожин уже не понимал куда ведет этот разговор.

— В общем, этот мужчина очень серьезный и интеллигентный, но при этом добрый и слегка религиозный...

«Боже мой, куда ты попала бедная девочка...» — думал про себя Кожин и уже мысленно ненавидел мать бедняжки.

— А у моей мамы... — опустила девушка глаза в пол, зарделась и стала красной, как азербайджанский томат.

Кожин напрягся: они подошли к сути.

— В общем, у нее этот проклятый Джими Хендрикс на копчике, и его надо убрать.

— Чего-чего? — не понял Кожин. — Какого еще Хендрикса с маминого копчика?

— Да я сама говорю: какого Хендрикса она меня жизни учит?! — не выдержала мать и вскочила с места. — Малявка жизни меня еще учит. Как будто я сама не разберусь!

— Мам. Тебя Николай точно бросит, если увидит твои эти наколки, и ты останешься одна. Повзрослей, наконец. Мне стыдно, что я тебе должна это объяснять.

— Стоп, — начал приходить в себя Кожин. — Так тату у вашей мамы? Не у вас?

— Да! Говорю же, Николай у нее. На сайте они познакомились. Он ее замуж позвал. Это очень восприимчивый человек. И не любит всякую там рок-музыку, тату, пирсинг. Я маму еле уговорила из языка штангу вынуть перед первым свиданием и маникюр нормальный сделать, без этих черепов дурацких.

— Зануда... — прошипела мать.

Кожин чуть не выпал в осадок. Он взглянул на обиженного возрастного ребенка и на праведную и упертую брюзгу двадцати лет отроду.

— Я все же повторю то, что сказал ранее, — обратился Кожин к матери: — Вы не обязаны.

— Она мне потом не простит. А я, как назло, люблю, — фыркнула мать.

Услышав это, молодая девушка улыбнулась и, откланявшись, покинула кабинет, сказав лишь:

― Спасибо. Я же как лучше для тебя хочу.

Когда дверь закрылась, мама хитро прищурилась, глядя на Кожина:

— Она просто не знает, что у меня еще Мэрилин Мэнсон на ягодице есть.

― Проходите на кушетку, ― еле сдерживая смех, махнул рукой Кожин.

Александр Райн


Cirre
РЫЖИЕ ХЛОПОТЫ

  • Та-а-ак! – Елена строго смотрела на сына, вернувшегося из школы. – Опять дрался? Сегодня с кем?

Факт потасовки от мамы скрыть невозможно – под левым глазом отливал желто-зеленым цветом приличный синяк. Но смотрел Вовка прямо и даже несколько вызывающе:
  • А чего он!
  • Кто он? Давай по порядку!
  • Он в кошку камнем швырнул! Правда не попал, но все равно! – запальчиво выкрикнул Вовка.
  • Да кто – он? Объясни, наконец!
  • Ахмет. Новенький из параллельного класса. Мы вместе шли из школы – он неподалеку живет. А там кошка на солнышке грелась и никому не мешала, он подобрал камень и кинул в нее, она испугалась и убежала. Я ему сказал, что обижать тех, кто не может тебе ответить, могут только трусы. Вот он и решил доказать, что он не трус.
  • Ну, что ж, он это доходчиво тебе объяснил, – Елена, присев, внимательно рассматривала боевую рану на лице сына.
  • Это ты еще его не видела! – расплылся в улыбке Вовка...

Увидеть Ахмета оказалось задачей не трудной – во дворе залился звонким лаем пес, оповещая о посетителях. От калитки к дому шел чернявый мужчина, за тридцать, и вел за руку мальчика – ровесника Вовки.

Мужчину Елена узнала – Зуфар, переехал с семьей недавно. Работает в автомастерской и уже заслужил уважение местных автомобилистов, как классный специалист. Поднявшись на крыльцо, он постучал в дверь.

  • Проходите, – Елена пропустила их в дом.

Зуфар подтолкнул сына вперед. Тот поднял голову и взглянул на Елену. Да-а-а, там было, чем полюбоваться: распухший нос и верхняя губа, вдобавок – такой же синяк под левым глазом.

  • Салам, Лена-ханум! – Зуфар не пошел дальше порога, прижав руку к сердцу, он слегка поклонился. – Извините нас за неожиданный визит. Мальчики дерутся – обычное дело, но я знаю, что ваш сын добрый и воспитанный мальчик и просто так не стал бы затевать драку.

Я радовался, когда узнал, что они вместе ходят в школу, но то, что случилось сегодня... Спрашиваю Ахмета – «Из-за чего драка?», молчит... Вот решил узнать здесь. Как объяснить сыну, кто прав, а кто нет, если не знаешь всего?

Елена заставила гостей присесть, присела сама и рассказала Зуфару все, что сама узнала от сына.

  • Так и было? – Зуфар испытующе взглянул на Ахмета, тот молча кивнул.
  • Обидеть кошку! – осуждающе покачал головой Зуфар. – Разве может так поступить правоверный? Ты знаешь, что даже у пророка Мухаммеда была кошка, белая с глазами разного цвета?

Ее звали Муизза, он ее очень любил и не только ее – всех кошек! Однажды, когда он общался с учениками, в помещение вошел котенок. Он подошел к пророку, улегся на полу его халата и уснул. Когда Мухаммед закончил беседу с учениками, он, прежде чем уйти, отрезал полу халата, чтобы не потревожить сон котенка. А ты – камнем!

Ахмет опускал голову ниже и ниже:

  • Да, папа, я был неправ, когда кинул камнем в кошку, – наконец, вымолвил он. Потом поднял голову и непокорно сверкнул глазами: – Только я не трус!
  • Я знаю, – Вовка потрогал пальцами свой синяк под глазом.
  • Ну, вот и хорошо! – подвел итог разговора Зуфар. – Пожмите друг другу руки и забудьте эту потасовку навсегда. Самая крепкая дружба обычно начинается с большой ссоры.

Мальчишки пожали руки и улыбнулись.

  • У нас гости?! – в дверях стоял Алексей – отец Вовки и муж Елены. – Лена, почему не приглашаешь к столу? Зуфар, не отпущу, пока чаю с тобой не попьем!

За чаем Вовка расспрашивал Зуфара:

  • А это правда, то, что Вы рассказывали про Мухаммеда?
  • Правда, мальчики, – кивал головой Зуфар. – Кошки тоже очень любили его и даже спасли от смерти... Однажды в рукав его халата заползла змея и когда Мухаммед хотел его надеть, то кошка бесстрашно кинулась на змею, придушила ее и показала Мухаммеду. Тот погладил ее по голове – с тех пор у кошек, благословленных пророком, есть полоски на голове – следы его пальцев. Погладил по спинке – с тех пор кошки обрели способность не падать на спину – только на ноги.

Прощаясь с хозяевами, Зуфар благодарил их и, широко улыбаясь, звал в гости:

  • Алексей, Елена-ханум, мой дом – ваш дом, жду в гости. Моя жена – Марьям будет вам рада. А главное – чтобы дети наши дружили и росли добрыми людьми!

Через некоторое время Вовка завел разговор с мамой о кошках:

  • Мама, давай заведем котенка. Они такие хорошие и смешные.
  • Ох, Вова, после того, как погиб наш Васька, я зареклась заводить котов. Особенно черно-белых. Может, потом... Рыженького... И назовем его Васькой...

Елена не увидела, как хитро блеснули глаза Вовки. А зря.

На следующий день он вернулся из школы, держа в руках маленького рыжего котенка:

  • Вот. Васька! – объявил он и опустил малыша на пол.

Елена присела рядом и оглядела котенка, который еще с трудом держался на ногах и жалобно мяукал:

  • Где ты его нашел?
  • В кустах, возле многоэтажки. Пищал. Наверное, остался без мамы, а может, кто выкинул.

Елена подняла котенка, заглянула под хвостик:

  • Нет, Вова, это не Вася, это Василиса, – она вздохнула. – Придется оставить, но на время. Когда подрастет – найдем ей хозяев. А сейчас беги, купи наполнитель, а я пока ее отмою...

Вовка вернулся через двадцать минут, принес мешочек с наполнителем и... Еще одного рыжего котенка!

  • Этот точно Васька! – он смотрел на маму честными глазами. – Он братик Василисы, они вместе в кустах сидели...

Елене стало понятно – этот котенок тоже останется в доме.

  • Это тоже не Васька, – вздохнула она, определив пол котенка. – Это Маруська! Надо их покормить. Ты не догадался купить им корм? Тогда придется снова бежать в магазин.

И, едва успев поймать сына за ворот, поинтересовалась:

  • Сколько еще котят осталось в кустах? Только честно!
  • Все! – признался Вова. – Кончились. Был еще один, его Ахмет забрал...

Котята росли игривыми и забавными. Вовка их обожал, они отвечали ему взаимностью.

Маруська умудрилась расположить к себе дворового пса и, если Вовка отсутствовал, то она обязательно находилась в компании своего хвостатого друга. Тот даже разрешал ей угощаться из своей плошки.

Но стоило ей увидеть своего хозяина, как она тут же бежала к нему и подставляла голову для поглажки.

Котята подросли, пришла пора передать их в добрые руки. Двум красавицам нашлись новые хозяева. Вечером печальный Вова, усадив Василису и Марусю на колени, что-то шептал им на ушки, а те терлись усиками о его лицо и ласково мурлыкали.

  • Мама, – Вова поднял на Елену глаза, полные слез, которые готовы были вот-вот покатиться по щекам мальчика. – Давай оставим их. Мне без них будет плохо. Я их люблю!
  • Я, честно говоря, тоже... – прогудел Алексей, извинительно поглядывая на супругу.
  • Да и ладно! – легко согласилась Елена. – Я к ним тоже привыкла. Без них и дом опустеет...

В один из дней во двор вбежал Ахмет, держа на руках своего рыжего котенка:

  • Тетя Лена! Мой Арсик помирает! Что делать? – Ахмет, не стесняясь слез, с надеждой смотрел на Елену. – Родителей нет дома. Надо к врачу!
  • Алексей, запрягай! – распорядилась Елена, и уже через минуту они мчались по дороге к ветеринарной клинике.

По дороге она расспросила мальчика, тот рассказал, что кормил своего Арслана вареным мясом, но, видно, не доглядел, и тот подавился косточкой. Котенок и впрямь выглядел неважно – хрипел не переставая.

В клинике доктор, бегло осмотрев пациента, оставил Ахмета – помочь ему, остальных выставил в коридор. Хлопнула входная дверь, в клинику, торопясь, вошел Зуфар. Увидев Алексея и Елену, вопросительно взглянул на них.

  • Оперируют... – Алексей кивком головы указал на дверь.
  • Хоть бы все обошлось... – шептал Зуфар. – Ахмет не переживет, если что случится!

Через несколько минут томительного ожидания дверь открылась, и в коридор вышел Ахмет с котенком, счастливо улыбаясь:

  • Доктор помог, достал косточку. Сказал – вовремя, если бы еще минут пять... Сказал, что кормить его теперь только маленькими кусочками и каждый внимательно проверять. Спасибо, дядя Леша, тетя Лена, если бы не вы...
  • Слава Аллаху, успели! – радовались Алексей и Елена.
  • Слава Богу, обошлось! – вторил им Зуфар...

Давно повзрослели Володя и Ахмет, но навсегда сохранили мальчишескую дружбу. Редко появляются они в домах своих родителей, но, если приведется случай, первыми их встречают рыжие хвосты: Маруся и Василиса – Володю, Арслан – Ахмета. И нет на свете счастливей мгновений для их рыжих друзей.

Автор ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ

Драка из-за кошки и спасённые котята

Cirre
Мы разводились с женой, стали делить нажитое. И тут незадача. -Забирай этого! – сказала жена. -Вы с ним — два сапога пара! Так в нашем доме появился красавец какаду с кошачьим именем Маркиз, который был тут же переименован моей мамой в Кешу.
Этот попугай достался мне от первой жены при разделе совместно нажитого имущества, хоть таковым и не являлся, поскольку жил в её доме задолго до меня.
Всем Кеша был хорош, и только один недостаток не давал нам покоя: Кеша не говорил. Все наши усилия выдавить из попугая хоть слово терпели фиаско. Кеша молчал, как партизан на допросе. И только дед не одобрял этих наших попыток.
— Отвали от попугая! — ворчал он. — Вам что, поговорить больше не с кем?
Наверное, на этой почве они с дедом и сошлись. Деда попугай устраивал, как внимательный и молчаливый собеседник, а попугай любил, наклонив голову, слушать деда, когда тот что-то мастерил или садился вечером за стопочку.
В конце концов мы решили показать Кешу соседке, которая держала двух болтливых волнистых попугайчиков и слыла специалистом по обучению пернатых русскому языку. Стоит ли говорить, что Кеша произвёл на соседку неизгладимое впечатление. Она была от него в полнейшем восторге! Долго ходила вокруг него кругами, всплёскивала руками, что-то приговаривая, а потом решила зачем-то погладить. Она протянула руку и коснулась пальцем головы мирно дремавшего попугая. Потревоженный Кеша открыл один глаз, недовольно покосился на незнакомую даму и вдруг ясно и чётко произнёс:
— Отвали от попугая!

Соседка потеряла сознание, а Кешу с этого момента прорвало. Получилось, как в том анекдоте про немого мальчика, который однажды за обедом вдруг сказал: «Суп пересолёный!», — а на вопрос: «Что ж ты молчал десять лет?!» — ответил: «До этого всё было нормально!»
Вот так и Кеша. Молчал-молчал и вдруг заговорил. Беда заключалась в том, что заговорил он голосом, интонациями, а самое главное, словарным запасом деда. Дед, весьма крепкий ещё старик, был на войне шофёром, вернулся без одной ноги и всю жизнь проработал плотником. За словом в карман никогда не лез и словарный запас имел весьма характерный для человека такого склада ума и образа жизни. Почему попугай выбрал именно деда объектом для подражания, остаётся загадкой, однако факт остаётся фактом — матерился Кеша именно как плотник, виртуозно и заливисто.
Соседку это шокировало, однако не вывело окончательно из себя. Она решила взять над Кешей шефство. Обучить его хорошим манерам и правильному русскому языку. По собственной инициативе она чуть ли не каждый день приходила и проводила с ним занятия по какой-то специально освоенной импортной методике.
Деда это изрядно злило, однако он старался держать себя в руках. Только после ухода соседки что-то недовольно бубнил себе под нос.
Впрочем, несложно догадаться, что именно. В конце концов, видя что все её усилия не дают никакого хоть мало-мальского результата, соседка, на радость деда, свои занятия бросила.
А где-нибудь пару месяцев спустя, когда мы всей семьёй вечером пили чай, она заглянула на огонёк, справиться о Кешином здоровье. Кеша, сидевший с нами на кухне, увидев соседку, встрепенулся и вдруг произнёс:
— Берегите попугая! Кеша — птичка дорогая!
Это была фраза, которой соседка безуспешно пыталась научить Кешу в течение несколько месяцев. И даже то, что попугай сказал эту фразу интонациями деда, не могло омрачить радости педагога. Кажется, у неё даже слеза выступила от умиления. А попугай покосился на вспыхнувшую от своего успеха соседку и добавил тем же голосом деда:
— Лучше бы кота говорить научила, дура шизанутая...

Геннадий Пименов

Попугай Кеша заговорил голосом деда

Cirre
ТРЕТИЙ СОРТ – ЕЩЁ НЕ БРАК!

Соня смачно выдавила на руку шампунь из красочной бутылочки и начала намыливать голову. Положение обязывало, выглядеть на все сто процентов красоты. Она и прелестная барышня в одном флаконе? Смешно. Сегодня ей исполнилось тридцать лет, ну надо же какая юбилейная дата. А что в жизненном анамнезе? Итоги было подводить лёгко и, увы, немного грустно.
Начать хотя бы с карикатурной внешности.
Три шарика: голова с пухлыми щеками, плотное тело бой-бабы с объёмистой грудью и отвисающей вниз пятой точкой, коротенькие ножки-тумбочки. Несуразный портрет завершали вечно всклокоченные, торчащие в разные стороны рыжие волосы, невыразительные, какие-то тусклые зелёные глаза без единого намёка на искры блеска, ручки с пальцами, похожими на сочные розовые сарделечки.
Сонечке очень бы хотелось заглянуть в глаза своих родителей и узнать: почему щедрая к другим природа на ней решила отдохнуть. Но желание это было невыполнимо. Выросла она в детском доме, где воспитатели не знали о её происхождении ни-че-го. Коляску с отчаянно ревущей малышкой обнаружил на пригородном вокзале местный бомж. С органами правопорядка ему связываться не хотелось, но и бросить свою неожиданную находку он не смог. Откатил приобретение к дверям местного отделения милиции и был таков.

В подразделении для малюток в детдоме на вновь поступившее чудо собрался подивиться весь коллектив. Вердикт был неутешительным:
  • Судя по развитию, ей не больше 2-3 месяцев, высказалась врач.
  • Какая-то она странная, я таких рыжих пышечек в жизни не встречала, чем её только кормили, маленькая совсем, а нос уже среди налитых щёчек не видно, задумчиво развернула пелёнки воспитательница грудничков.
  • Необычное дитя, как будто её собирал неведомый скульптор из частичек чужих тел, и всё вместе выглядит как типичный резонанс, поумничала директриса.
  • Ну что вы разгалделись, право, ребёнок, как ребёнок, прекратил собрание дворник Николай.
Дни в новом Сонином доме потянулись, побежали. Ясли, детсадовская группа, школьники за партами. Сверстники пухлую девочку своей признавать не хотели, дразнили и подначивали:
  • Эй, тумбочка с дустом, сгоняй на кухню, там хлеб баба Поля испекла к ужину, стащи несколько кусочков. Она-то подкармливает твои телеса без возражений.
  • Сонька, даже не думай претендовать на участие в театральной постановке, тебе только страшилу в спектакле играть, а у нас такого персонажа в пьесе не намечается.
  • Ну что ты на моё платье уставилась, корова, надень на выпускной вечер лучше какой-нибудь чехол от дивана, тебе такой наряд больше подойдёт.
Нет, всерьёз и совсем уж жестоко девчонку не преследовали. В детском доме другой мир, все своего горя и одиночества нахлебались, на сотоварища с ножом не кинутся. Её просто не замечали, игнорировали, обходили за версту. Так что, друзей детства даже в этой неприкаянной среде ей нажить не пришлось.
Попытаться поговорить о женском счастье? Так ведь и здесь бескомпромиссное фиаско.
Наверное, при таком раскладе с внешним обликом у Сони не могло быть и намёка на любовный опыт, но он случился.
Сначала она по уши безответно влюбилась в старшеклассника из детского дома. Назло всем врагам, самого красивого, спортивного, гибкого как пантера. Шансов любоваться кумиром у неё было предостаточно, Влад был капитаном их футбольной команды. Сиди себе на трибуне, наблюдай за игрой и восхищайся. Заприметив как-то её жадный взгляд, юноша отбрил Сонины мечты в два счёта:
  • Тебе-то что здесь надо, пухляшка ты непутёвая? Саму в зоопарке держать надо, да зрителям на потребу для смешных зрелищ выводить, а она туда же! Забудь! Ты третий сорт, Сонька! Уважающий себя мужчина на такое уродство никогда не клюнет.
Соня не забыла, просто любила теперь про себя, таясь, обильно смачивая по ночам подушку слезами. Против природы не пойдешь, её тело созревало и наполнялось желаниями, как ему и было положено по возрасту.
Второй роман случился на курорте. Тогда она уже окончила школу, получила комнату в коммуналке, полагающуюся детдомовцам, и на остатки выделенных государством средств махнула на Азовское море. Черноморское побережье по деньгам она уже не потянула бы, но ведь и здесь разливался бесконечным простором ласковый водоём, оседал под ногами бархатный песок на длинном мелководье, дурманяще пахло скошенным разнотравьем и хвоей. Счастье-то какое на её улице! Теперь она тоже знает, что такое это – далёкое, загадочное море!
По вечерам в их скромном пансионате организовывали танцы под магнитофон. Контингент отдыхающих был представлен активной армией женщин бальзаковского возраста, двумя ражими мужичонками, ни днём, ни вечером, не расстающимися со смачно пахнущей вяленой рыбой и пивом, и восстанавливающимся после аварии молодым тщедушным пареньком. В один из вечеров он неожиданно пригласил её на танец, а потом, дыша перегаром, потащил к себе в номер.
Утром брезгливо прикрыл простыней полное тело Сони, отвёл в сторону глаза и буркнул:
  • На продолжение не рассчитывай. Выпил я вчера крепко, не ведал, что творил. Инстинкты разум пересилили. Тебе же не по морям ездить, а где-нибудь в цирке клоуна изображать с такой внешностью. Даже гримироваться не надо будет.
  • А почему нет? подумала вдруг Соня.
С будущей профессией она еще не определилась, в училище искусств есть цирковое отделение. Документы туда она понесла без сомнений.
  • Уж если люди говорят, что я лишь на роль пугала способна, чего мне тогда и сопротивляться.

В приёмной комиссии училища она опять испытала привычное дежавю. Люди, сидящие за длинным столом, покрытым бархатной скатертью, недоумённо переглядывались, перешептывались, прятали долу глаза. Лишь председатель уважаемой комиссии, умудрённый опытом фокусник Георгий Станиславович, задал вопрос:
  • Ну и в каком амплуа вы видите себя на арене, девушка?
Соня зажмурилась, собрала всю свою волю в кулак и выдавила:
  • Если судьба распорядилась с моей внешностью таким неординарным способом, я хочу свои недостатки превратить в продолжение достоинств. Возьмите меня учиться, я хочу стать новым рыжим клоуном!
На стороне Сони были довольно веские аргументы: школьный аттестат со всеми пятёрками, превосходно подвешенный язык за счёт страсти к добротной литературе. Несмотря на вечные поддёвки и издевательства отсутствие комплексов. Она давно уже сумела обрасти защитным панцирем, похожим на домик черепахи. Не последнюю роль в решении комиссии сыграло и мнение Георгия Станиславовича:
  • Интуиция подсказывает мне, что из этой абитуриентки выйдет толк, я сам когда-то попал в цирк по той причине, что был обладателем неспокойных рук. Родители меня и к психиатру водили, и боялись, что стану вором-карманником, настолько ловко я извлекал предметы из самых неожиданных мест. А я сделал блестящую карьеру фокусника и никогда еще об этом не пожалел.
Цирковой мир встретил Соню если и не с распростёртыми объятиями, то вполне благосклонно. В этой среде во все времена росло и множилось настоящее крепкое братство. Ребят со странной внешностью в её учебной группе хватало. У многих, как и у неё, были непростые судьбы, многие продолжали цирковые династии, не умея жить в мире людей без бравурного марша, начинающего представления, света рамп, аплодисментов и преданных поклонников.
Через год старый фокусник, часто наблюдавший за практическими занятиями учащихся, стал выделять девушку из общей толпы. И о чудо! Её, казалось бы, неловкие пальчики-сардельки, оказались способными к многоходовым фокусам. Теперь в свои репризы, призванные заполнять перерывы между номерами, Соня вставляла лёгкие элементы мистического иллюзиона. Публика клоуна-дебютанта встретила тепло и радушно. Её забавный внешний облик на сцене принимали как часть общего имиджа, после представления подходили и благодарили за искромётные шутки, забавные придумки, виртуозную работу несуразных ручек.
После окончания ею циркового училища Георгий Станиславович похлопотал за любимую ученицу. Теперь они трудились в одной труппе. Вместе на гастроли, вместе домой в очередную гостиницу. Двум неприкаянным сердцам стало казаться, что они больше не одиноки. У ловкого Жорика появилась дочка, у Сони отец, коего раньше в её жизни никогда не было. О таком раскладе она и мечтать не могла.

Месяц назад, накануне Сониного юбилея, к ним в труппу пришёл мужчина в строгом деловом костюме. Представился психологом из пансионата для особенных детей. Его речь была краткой:
  • Нужны добровольцы, лучше всего с амплуа клоунов. Задача: обладать добрым сердцем и помочь скрасить досуг безнадёжно больных малышей. Для этой работы придётся окончить дополнительные медицинские курсы. Гонорар на выходе не разочарует.
В труппе было целых три клоуна, но шаг вперёд сделала только Соня. Она уже давно распрощалась с мечтой иметь своих наследников, знала, что такое детское одиночество. Это предложение будто специально для неё было придумано!
Первые вечера после походов в пансионат выла от безысходности:
  • Какая же я эгоистка, жалуюсь и стенаю о том, что моя жизнь не идеальна! А как же все они, навеки отлученные от нормальной жизни? Насмешка природы, решившей пошалить с цепочками ДНК в их генах и подарившая им редчайшие тупиковые заболевания!
Тех, от кого не отказались уставшие от проблем родители, среди её подопечных были единицы. Да и эти родители – приходили навестить чад из шумного, искрящегося здоровьем мира и быстро опять исчезали в нём. Капельницы, уколы, череда пилюль, люди в белых халатах и накрахмаленных шапочках. Появившийся в один из жарких летних дней в дверях палаты рыжий клоун был фейерверком, чудом, волшебством.
Пытливые глаза, не утратившие способности любить души. Нежные объятия. Коллекция рисунков, которую малыши каждый день любовно готовили к её визитам. Она, несомненно, вспоминала ту свою прежнюю цирковую жизнь, но здесь ей открылись совсем другие горизонты, другие возможности быть полезной, нужной, лучиком света в тёмном царстве вечной боли.

Вечером на её тридцатилетии в цирке соберутся свои: Георгий Станиславович, девчонки-акробатки, дрессировщица пуделей Эля, её напарница по номерам, каланча Зоя, работающая клоуном на контрасте с пышечкой Соней, два брата-тяжеловеса – в общем, вся их бессменная команда. А пока молодая женщина спешила в больницу с тремя коробками восхитительных пирожных из любимой кондитерской и сумкой с лимонадом. Пусть её крошки тоже отметят юбилей со своим рыжиком.
За дверью палаты подозрительная тишина. Соня толкает её свободной ногой и оказывается в оживлённом кругу своих пациентов. Макс с внешностью эльфа, болеющий синдромом Уильямса, сосредоточенно тащит для Сони большую табуретку. Танюшка, перенёсшая уже не одну операцию на сердце, вручает огромный букет дивно пахнущих ромашек. Остальные гурьбой торопятся обнять и расцеловать Сонюшку, пошептать ей на ушко секретики, подержаться за руки, пожелать здоровья и счастья.
  • Третий сорт, говоришь? спросила мысленно Соня у своей первой безответной любви,
  • А есть ли сейчас в твоей жизни столько искреннего, самоотверженного тепла?
Она довольно зажмурилась, распахнула объятия сразу для полдюжины ребят, каждого расцеловала, каждому вручила стаканчик со сладким лимонадом и тарелочку с пирожным.
Третий сорт же еще не брак, не правда ли?

Автор: Елена Рязанцева

Cirre
Тот самый запах

В супермаркете «Вселенная ароматов» с самого утра было небольшое столпотворение. Впереди маячили долгие праздничные выходные, и люди стремились закупиться всеми возможными запахами перед дальними поездками или таким желанным домашним затворничеством. Можно, конечно, купить нужный запах на заправке, центральном рынке или в небольшом бутике где-нибудь в центре города, но в сетевых магазинах выбор всегда больше и цена не такая кусачая.

— Пап, мы уже два часа тут слоняемся, — Юра старался вести себя максимально раздражающе: ныл, шаркал ногами по начищенным до блеска полам, кряхтел и при случае показательно бился головой о стеллажи с разноцветными бутыльками, которых здесь было больше тысячи.
С тех пор как Землю настигла страшная аллергическая эпидемия и учёные изобрели бомбу, уничтожившую все естественные запахи, мир погрузился в полную неразбериху. Уже больше десяти лет ничто на свете не источало ароматов и смертность от страшной напасти утонула на страницах учебников истории. Но, как правило, у любого действия есть последствия. Так случилось и в этот раз. Если первые пару лет человечество как-то могло спокойно жить без обоняния, радуясь тому, что спаслось от страшной участи, то, когда страх разжал свои тиски, началась великая депрессия, повлёкшая за собой еще больше смертей.

Без запахов люди сходили с ума. Им казалось, что ничто на свете больше не имеет смысла, если ты не можешь использовать абсолютно все свои чувства. Путешествия потеряли свой шарм, еда стала однообразной, исчезла романтика. Умирала любовь, распадались семьи. Ученым был поставлен ультиматум: в короткий срок они должны были синтезировать все возможные запахи и вернуть людям чувство любви к жизни, но, разумеется, небесплатно. Так и появились первые торговые точки с концентрированными ароматами. Сначала это были торговые аппараты, что стояли тут и там, затем открылись первые частные магазинчики, а после дело доросло до огромных гипермаркетов запахов, чьи площади поражали своей необъятностью. Человечество было спасено.

*


— Я должен найти этот запах, пока я ещё помню, — бубнил себе под нос отец, без конца шаря по полкам в поисках нужного названия и не обращая внимания на нытьё сына.

— Может, это? — спросил мальчуган, схватившись за бесплатный тестер с надписью «Детский сад». Он снял колпачок и поднёс горлышко к носу. — Фу-у, — отпрянул Юра, — ну и запашок.

Отец схватил бутылёк и сделал вдох. Мир вокруг мгновенно погрузился в букет из манной каши, компота из сухофруктов, резиновых игрушек и свежеокрашенных стен.

— Прекрасно, столько воспоминаний сразу, — расплылся в довольной улыбке мужчина, на секунду забыв о поисках.

— Что уж тут прекрасного? Полироль, которую тётя Катя постоянно нюхает, и та лучше пахнет, — пожал плечами Юрка и, выхватив тестер, закинул назад на полку. — А что конкретно мы ищем?

— Я, честно говоря, не знаю. Там много всяких ароматов было, — задумчиво произнёс мужчина. — Помню, пахло солнцем.

— Солнцем? — удивился Юра. — Разве солнце может пахнуть?

— Может. Но я не знаю как, — отец снова вернулся к поискам, переходя из одного ряда в другой.

Юра решил, что с такими вводными данными они здесь надолго и нужно прибегнуть к помощи консультанта. В лице молодой девушки, лениво слоняющейся между рядами, он нашёл подходящую жертву для дурацких запросов отца. На её бейджике золотыми буквами было написано: Мария.

Спустя пять минут совместных поисков мальчик уже бежал к отцу с новым тестером.

— Вот, запах дачи. Может, подойдёт?

Отец схватил бутылёк и опустил в него специальную бумажку, а затем поднёс к носу. Запах яблок, сырых досок, свежескошенной травы и, самое главное, летнего солнца тут же вскружил ему голову.

— Отлично! — похлопал он сына по плечу.

Тот уже обрадовался и хотел было направиться к выходу, но отец, на удивление, не спешил уходить.

— Это ещё не всё. Я помню, там был запах детского крема.

— Детского крема?! — переспросил с удивлением мальчишка.

— Да! Я точно помню!

Юра протяжно выдохнул, а затем снова исчез среди бесконечных торговых рядов.

Через минуту он уже дергал бедную Марию за рукав и снова просил помочь.

— Вот! Не поверишь — у них на складе валялся всего один экземпляр, — запыхавшись, протягивал сын бутылёк с выцветшей наклейкой.

Отец вдохнул и закатил глаза от наслаждения:

— Да, это оно.

— Теперь всё? — с надеждой в голосе спросил Юрка, хотя всем своим нутром чувствовал, что нет.

— Помню, пахло бумагой и шерстью.

— Пап, а ты случайно не заболел? Если все эти запахи смешать получится полная били... бери...дерда... Белиберда! — вспомнил наконец слово Юрик.

— Не получится! — уверенно заявил отец и с неугасающим энтузиазмом ринулся напролом в новый ряд.

Юра протяжно выпустил воздух из надутых щёк и отправился на поиски уже скрывающейся от него Марии.

— На! — протянул он нервно два флакона, на одном из которых было написано «Шерсть», а на другом — «Бумага».

— Спасибо, сынок, ты просто молодец! Обещаю, что, как только всё найдём, я куплю тебе любой запах, какой захочешь!

— Как? Разве ещё не всё?!

— Почти. Я чувствую, что не хватает ещё одного...

— Может я вам смогу помочь? — возникла перед этой парочкой взмокшая Мария, которой все эти поиски уже изрядно поднадоели.

— Мы пытаемся сделать смесь запахов, чтобы получить свой, — улыбнулся ей в ответ растерянный отец и показал те бутыльки, которые Мария сама нашла для них ранее.

— Есть предположения, что нужно искать?

— Ну... — замялся мужчина, было видно его смущение, — там был запах вермишелевого супа, помните, был такой, с буковками?

Девушка задумалась.

— Знаете, я о таком никогда не слышала. Нужно посмотреть по базе. Пойдемте к стойке информации, я гляну.

— А мы сможем потом всё это смешать?

— Конечно, не проблема!

Все трое направились к главному компьютеру, где должна была быть поставлена финальная точка.

Бегло щелкая клавиатурой, Мария пробивала все возможные названия, прямо или косвенно связанные с лапшой и супом, но ничего похожего ей не попадалось. Вернее, похожего было много, но отец настаивал, что суп должен быть именно из пакетика, а лапша именно в виде букв.

— У него особенный запах, — восторженно говорил он, словно речь шла о самых дорогих духах на свете, отчего Юра и Мария устало переглядывались.

— Невероятно, я и не знала, что у нас такие есть, — хихикнула девушка, наконец найдя нужную строку. — Правда, придётся подождать. Запах находится на складе в другой части города.

Юра в последний раз посмотрел на отца с надеждой, что тот передумает, но увы... Мужчина сиял, как новый автомобиль, и находился где-то далеко от всех проблем на свете.

Спустя час все трое — отец, сын и непонятно как ввязавшаяся во всю эту историю Мария — стояли возле специального миксера, где должны были смешаться все найденные ароматы. Процесс запустился, и через десять минут из специального отсека на свет появился флакон с невиданным до этого момента запахом.

Первым вызвался попробовать Юра — как самый пострадавший.

Он погрузил бумажку по самый корень и, вынув, поднёс к своему маленькому носу. Чуда не произошло. Запах оказался каким-то нейтральным, обыденным, совершенно простым, как, скажем, запах весны или школьного кабинета.

Мария не рискнула нюхать. Она ждала лишь одобрения и чаевых за свои труды.

Когда очередь дошла до отца, он осторожно сжал бумажку дрожащими пальцами и поднёс её к носу. Через мгновение из его глаз потекли слёзы.

— Это он, — всё, что смог произнести мужчина.

— Кто — он? Что это за запах, пап? — не мог понять настрадавшийся Юра.

— Так пахло от моей мамы...

Александр Райн

Cirre
ПЁС В НАСЛЕДСТВО

Родители Алисы развелись, когда она училась в девятом классе. «Нам лучше жить порознь» – объяснила ей мама.
Обошлось без детской трагедии – сначала Алиса вся была поглощена первой влюбленностью, потом поступлением в вуз. Не до родителей было. Тем более, они, как взрослые люди, договорились обо всем спокойно. Ничего не делили, благо у каждого имелась жилплощадь.
Алиса с мамой остались в бывшем семейном гнездышке, которое и создавалось для выращивания детей. А папа переехал в квартиру своей матери, которую до развода они сдавали. И сразу, как только стал свободным человеком, завел собаку – золотистого ретривера, о котором, оказывается, мечтал с детства.

У щенка в паспорте значилось что-то величественное, но хозяин сразу сократил имя до ласкового – Малыш. Когда Алиса эту милоту увидела, не хотела уходить домой. Спросила, конечно:

– А почему мы не завели собаку раньше?

– Мама не разрешала, ты же знаешь – она фанат чистоты. А тут шерсть, песок, ну и прочие проблемы. Может быть, на мелкую породу она бы и согласилась, но крупную – ни за что.

Алиса понимающе кивнула. Да, мама была строгая, беспорядок в доме представить было просто немыслимо. Ей, дочке, ни разу не пришла в голову мысль просить завести питомца. Позже она поняла, что отец тоже никак не мог вписаться в идеально чистый интерьер – если в доме и были ссоры, то исключительно насчет чистоты.

Кстати, через несколько лет мама Алисы вышла замуж за такого же как сама педанта, а вот отец так и не обзавелся новой семьей. Кажется, он с Малышом был совершенно счастлив: мог часами играть с собакой в парке.

Пес вырос великолепный! Красивый, умный и бесконечно преданный. С ним можно было не просто разговаривать по душам, с ним можно было посоветоваться и найти равновесие в самый хмурый день.

Алиса тоже полюбила Малыша, и по воскресеньям часто присоединялась к прогулкам. Когда вышла на работу, первое время так сильно уставала, что мечтала дожить до выходных, чтобы выспаться и никого не видеть.

Свободного времени почти не было, с отцом в основном созванивалась. Пока однажды не позвонила мама и не сообщила страшное:

– Алиса, папа в больнице. Прогноз неутешительный.

Оказалось, болел он уже давно, только не хотел никого расстраивать. Алиса была благодарна маме за то, что она до последнего дня поддерживала бывшего мужа. Сначала в больнице, потом дома. А вот дочку мужчина попросил не приходить чаще раза в неделю. «Не хочет, чтобы ты видела его таким слабым», – объяснила мать.

Несколько недель прошли как в тумане.

Когда папа умер, Алиса переехала жить в его квартиру. Малыш грустил как человек. Мало ел, на прогулках ходил потерянный, вялый. Как новую хозяйку Алису не воспринимал. Она тоже страшно скучала и все время говорила с собакой о своей тоске. О том, как мало времени проводила с отцом в последнее время. О том, как больно терять близких навсегда.

Наверное, это и помогло им ужиться – они понимали друг друга. День ото дня их прогулки становились длиннее, разговоры светлее и, наконец, Алиса с Малышом снова стали подолгу гулять в парке по выходным.

Как раньше, только без папы.

Оказалось, у Малыша есть подружка Веста, той же породы. Ее хозяина звали Борис, они с отцом Алисы приятельствовали.

Каждые выходные новый знакомый с удовольствием рассказывал Алисе об особенностях породы, о том, как найти общий язык со взрослым псом. Дал свой телефон – на всякий случай.

Возможно, все так бы развивалось и дальше, если бы не случилась беда.

В один из темных осенних вечеров Алиса с Малышом стояли на светофоре и ждали зеленый свет. Дождавшись, начали переходить дорогу, и вдруг откуда-то ни возьмись – машина. Собака почувствовала опасность, рванулась, но его все равно задело.

Погода была ужасная, ветер, дождь. Лихач на машине промчался, не останавливаясь. Алиса осталась на переходе с раненым псом.

Первое, что пришло в голову, – позвонить Борису.

Он приехал в считанные минуты. В ветклинике пропустили без очереди. К счастью, все обошлось без серьезных травм.

Врач оставил Малыша на ночь в больнице, Алисе велел идти домой. Выходя из клиники, она разрыдалась и долго не могла успокоиться.

Тогда-то Борис и обнял ее в первый раз...

Алиса до сих пор помнит это чувство – она сразу успокоилась и поняла, что все будет хорошо. Только очень не хотела, чтобы он ее отпускал.

Он и не отпустил.

Ребята вместе уже десять лет. У них два сына. И питомник золотистых ретриверов.

Пёс Малыш в наследство и новая любовь

Cirre
Флэш

Наталья работала администратором в мотеле уже больше десяти лет, с момента его открытия. Жила тут рядом, в посёлке. Всякое бывало за эти годы...
Некоторые случаи просто невозможно было ни понять, ни объяснить. Люди бросали (или подбрасывали) своих кошек и собак. Иногда возле мотеля, иногда прямо на трассе, а те приходили на запах еды.
Дома у неё обитали три кошки и две собачки. И ещё одна, уже старая овчарка жила во дворе. Всех Наталья подобрала здесь, возле мотеля. И ещё нескольких пристроила по знакомым.

Флэш потерялся в её смену. Когда она увидела заплаканного мальчика, забежавшего с улицы с поводком в руках, сразу всё поняла. Ну как же она не предупредила его, чтобы не отпускал, и не ходил на задний двор, там ведь эти два здоровых пса!

Родители мальчика, вместо того, чтобы помочь искать собаку, только охали, вздыхали и отчитывали ребёнка, а через час начали паковать вещи и сдали номер.
  • Вы что, вот так просто возьмёте и уедете? – изумилась Наталья, – Задержитесь хотя бы на день, он вернётся, я уверена...
  • Да что вы говорите!? – возмущался глава семейства, – У меня все по минутам рассчитано, у меня работа, ответственность...
Жена суетилась возле него, говорила, что ему нельзя нервничать, а сыну в школу, а собака, может, вообще под машину попала, а они тут будут ждать...
Короче говоря, уехали, со скандалом запихав зарёванного мальчика на заднее сиденье. И даже телефон не оставили, не попросили позвонить, сообщить. Да и что толку, Наталье было ясно – ЭТИ люди не вернутся за собакой.

*

В то утро, когда потерялся Флэш, Наталья сдавала смену. Приехав на работу через двое суток, женщина оглядывала двор и стоянку в надежде, что пёсик вернулся. Несколько раз выходила на улицу днём, но, кроме больших местных псов, никого не было.

И только спустя неделю, как-то вечером, когда заходящее солнце окрасило всё в оранжево-красный, Наталья, выйдя на крыльцо мотеля, увидела одинокую собачью фигурку на пригорке. Пёс сидел неподвижно, не сводя глаз со стоянки.
Взяв угощение, пластиковые тарелочки и бутылку с водой, Наталья пошла знакомиться. Собака настороженно следила за её приближением, не выражая ни радости, ни страха. Не доходя метров десять, Наталья позвала:
  • Флэш! – кажется, так звал его мальчик.
Это, без сомнения, был он. Услышав свою кличку, пёс посмотрел на женщину с надеждой – ведь так его звал хозяин... Где же он, хозяин?
Наталья подошла ближе, поставила в траву тарелочки, положила еду, налила воды. Флэш уже вовсю крутился рядом, виляя хвостом. Эта женщина почему-то внушала ему доверие. Её голос был ласковым и добрым:
  • Давай, мой хороший, поешь! Какой же ты умничка – вернулся. А я знала...

Прошло несколько дней, прежде чем Флэш согласился оставить свой наблюдательный пункт. Наталья кормила его, специально приезжая в свои выходные. Днём ещё пригревало солнышко, но ночи становились всё холоднее. Переживая за здоровье маленького короткошерстного пёсика, женщина каждый раз уговаривала его:
  • Пойдём со мной, Флэш. Поживёшь у меня. Тебе не будет скучно, честное слово! Там тебя ждёт весёлая компания...
И однажды он пошёл...

Пошёл, потому что невыносимо было сидеть вот так, в полном одиночестве целыми днями. Пошёл, потому что эта женщина ему нравилась, он искренне радовался, когда она приходила, а когда уходила – его сердце будто разрывалось надвое. Одна половинка хотела мчаться за ней, а другая – сидеть и смотреть на стоянку, ожидая хозяина...

*

Флэш быстро подружился с собачками и кошками, живущими у Натальи. Молодой, игривый, энергичный, он стал заводилой в «стае». И даже старая овчарка, хоть сначала и огрызалась на мельтешащее бело-рыжее создание, вскоре сама стала бегать с ним по двору.
Всё было хорошо, но раз или два в неделю Флэш убегал. К мотелю. Он прекрасно знал дорогу от посёлка. Первый раз Наталья расстроилась, плакала, искала его.
А на следующий день, приехав на работу, машинально взглянула на пригорок и ахнула – Флэш сидел там. Неподвижный, словно статуэтка, в своем безнадёжном ожидании...
Справедливости ради стоит сказать, что Наталья, найдя Флэша, всё же позвонила его хозяевам, они ведь регистрировались в мотеле, телефон был указан. Ответила женщина, и Наталья даже узнала её по голосу. Сперва замявшись, та сказала:
  • Послушайте, мы живём за несколько тысяч километров! Я еле-еле сына успокоила... Не звоните сюда больше.
Вот и весь разговор. Но Флэш его не слышал, а потому продолжал периодически убегать – дежурить у мотеля...

Когда совсем похолодало, Наталья перестала выпускать его во двор без присмотра. Она очень привязалась к Флэшу, он был удивительный – понятливый, ласковый, внимательный...
Его преданность Наталья уважала и брала его иногда с собой на работу. Флэш обнюхивал стоянку и, убедившись, что знакомая машина отсутствует, спокойно шёл с Натальей за стойку администратора.

*

Так прошла зима, потом весна... И наступило лето.
Флэш совершенно освоился и дома у Натальи, и в посёлке. В мотеле его знал весь персонал, и даже большие грозные псы смотрели снисходительно – он больше не был чужаком. Да и на их паёк столовский не претендовал.
Знакомый пригорок по-прежнему служил ему наблюдательным пунктом, так уж он привык. И вот однажды, в августе...
Они приехали на закате. Флэш дремал на своём пригорке, когда услышал звук подъехавшей машины. Этот звук был особенным, не таким, как тысячи других. От него сердце пса сжалось, замерло в ликующем предчувствии.

Он сидел неподвижно, слегка подрагивая, словно боясь спугнуть своё счастье. Вот из машины вышли взрослые, к ним Флэш не испытывал сильных чувств. Он ждал мальчика. И вскоре он его увидел, услышал его звонкий смех.
Тело собаки напряглось, готовое в любую секунду броситься стрелой к своему человеку. Вот сейчас... сейчас он услышит своё имя и рванёт к хозяину!
  • Кира, сидеть! Подождите, я возьму её на руки, – донеслось со стоянки.
Изумлённый, Флэш наблюдал, как мальчик, ЕГО мальчик, несёт небольшую бело-рыжую собачку, как ласково говорит ей:
  • Тише, Кира, всё хорошо. Не бойся... Ты моя хорошая...
Через минуту семейство скрылось за дверями мотеля, а Флэш так и остался сидеть на своём пригорке...

*

Наталья сразу узнала вошедших. И первое, что она почувствовала, был страх. «Они заберут Флэша!» – только и успела подумать она, а в следующую секунду увидела собаку на руках у мальчика. Та же порода, та же масть.

Пока она оформляла документы, муж с женой непринужденно переговаривались, будто и не заезжали они сюда год назад, будто не бросали они здесь своего преданного друга, члена семьи, будто и не было его вовсе...
И тут тревожные мысли Натальи переключились на Флэша. Ведь он там, сидел на пригорке... Ведь он ждал их целый год... Где же он?
Выдав ключи от номера, она выскочила на улицу. Добежала до пригорка – никого. Всю ночь Наталья провела в переживаниях, её сердце болело за любимого пса. Несколько раз она выходила на стоянку, тихонько звала его. Флэш пропал...

Утром, еле дождавшись сменщицу, Наталья прыгнула в машину. Она ездила по трассе в обоих направлениях от мотеля, внимательно оглядывая окрестности. Но всё зря.
Наконец, она отправилась домой. Оставалась ещё слабая надежда найти Флэша там. Очень слабая. Потому что сколько раз он убегал, столько раз Наталья привозила его обратно на машине. Сам он не возвращался. Никогда.
Открыв калитку и войдя во двор, Наталья тихонько позвала:
  • Флэш... Пожалуйста... – вся её любовь и надежда заключалась в этих словах.
Старая овчарка неспешно выбралась из будки, приветствуя хозяйку. А за ней оттуда выскочил Флэш!
Игривый, радостный, ласковый, он подлетел к Наталье, будто всегда так и встречал её с работы. Она плакала, смеялась, обнимала его:
  • Ты вернулся! Сам вернулся домой! Ты самый лучший пёс, ты знаешь? А они... не стоят и взгляда, и взмаха твоего хвоста!

Больше Флэш не убегал. Иногда ездил с хозяйкой на работу – на машине, важный, по особой просьбе персонала. Все в мотеле его любили.
Вечерами, когда заходящее солнце окрашивало всё в оранжево-красный, Наталья, выйдя на крыльцо мотеля, смотрела на пустой пригорок и благодарила судьбу, что год назад увидела там одинокую собачью фигурку.

А Флэш сидел рядом, на крыльце, и не сводил глаз со своей хозяйки...

Автор: Анна Рыбкина
Брошенный пёс Флэш ждёт хозяев у мотеля

Cirre
У БАЛУЯ НЕ ЗАБАЛУЕШЬ

– Опять Бараниха кобеля своего спустила! Ваську на сарай загнал, и дальше помчался. Ох, оторву я ему голову когда-нибудь, – громко причитал Михалыч, направляясь к дому той самой Баранихи.
А сарай у Михалыча знатный был, большой да широкий. Он его строил под себя. У него в сарае и вещи разные складировались, и мастерская была. Любил Михалыч на досуге из дерева всякие поделки делать.

Дойдя до дома Баранихи, Михалыч решительно открыл калитку и вошёл во двор. У крыльца дома стояла дородная женщина в цветастом платье и белой тёплой кофте. Выглядела она испуганно, растерянно оглядывая двор.

– Авдотья, ты чего Балуя с цепи спустила? – сердито начал Михалыч.

– Ох, Паш, он как завыл с утра, мочи нет, и всё с цепи рвался. Ну я и отцепила. Что-то не так, чует моё сердце, – запричитала женщина.

– Да что не так. Опять за какой-нибудь сучкой увяжется. Едрить твоё коромысло, он мне Ваську на сарай загнал, чуть не порвал, – оборвал её Михалыч.

– А куда побежал-то? – спросила Авдотья.

– Да куда, к дому Натахи, там хвост его метнул, – сообщил Михалыч, – ой, а у Натахи ж кошка с котятами. Порвёт, точно порвёт!

Авдотья и Михалыч помчались к дому Натальи Петровны, местной учительницы. Ну, как помчались: один спешил, припадая на правую ногу, вторая, в силу своей дородности, шибко переваливалась с боку на бок. Процессия впечатляла.

Уже на подходе к дому Натальи они остановились, замерев и открыв рты: навстречу им трусил Балуй, держа в зубах котёнка, за ним поспешала кошка, в зубах который тоже был котёнок.

Они пробежали мимо людей. Балуй что-то буркнул и потрусил дальше.

Люди двинулись за животными, а те забежали во двор Михалыча и направились к сараю, на плоской крыше которого восседал Васька. Балуй тихо рыкнул на Ваську, положил котёнка и улёгся.

– Паш, эт чё такое? – боязливо прошептала Авдотья.

И тут Михалыча осенило. Наблюдая, как животные по поленнице взбираются на крышу сарая, он вспомнил...

Лет пять назад он видел такую же картину, только тогда Балуй загнал на крышу козу с козлёнком, а Васька сам запрыгнул.

– Стой, Авдотья! Чую, большая вода идёт, давай домой, вытаскивай всё ценное, главное, документы не забудь. Я ща Машу предпрежу и пройдусь по улице, пусть наши собираются.

А большая вода уже неумолимо прибывала, быстро наполняя крайние дома, улицы и огороды посёлка грязными потоками. Михалыч, увидев это, ринулся домой, понимая, что уже не успевает предупредить соседей.

Всё, что они успели, это поднять на чердаки документы, деньги и немного еды. По лестнице поднимались уже по колено в воде.

К вечеру Михалыч наблюдал, как все кошки грелись у бока Балуя, а тот, как сфинкс, лежал, гордо подняв голову и озирая окрестности...

*

Наталья Петровна вела урок у своих первоклашек, когда кто-то из старших детей прибежал в класс и сообщил о подъёме воды.

Небольшая поселковая школа находилась в центре селения и тоже имела вместительный чердак.

Туда и поднялись трое учителей, директор и тридцать два ученика разного возраста. В школе обучали только до пятого класса, потом детей возили в Мухино, где была построена большая кирпичная среднеобразовательная школа.

Дети гомонили, учителя успокаивали их, и уже набирали на телефонах номера экстренных служб. Дети зазвонили родителям.

Большие наводнения случались в посёлке раз в десять-пятнадцать лет. Старожилы знали, что делать в этом случае. Они же передавали свои знания младшим поколениям.

Так, например, все важные документы и деньги люди держали на высоких местах в непромокаемых упаковках.

Однако первоклашки, а было их у Натальи Петровны ровно девять человек, впервые столкнулись с таким. Девчонки ревели, мальчишки с любопытством выглядывали в два окошка и комментировали происходящее:

– Сань, глянь, гуси ваши плывут, – толкнул в бок рыжеватого мальчишку Митя.

– А может это не наши, может ваши, – насупился Саша.

– Да какая разница, лишь бы далеко не уплыли, потом фиг найдёшь, – поучительно сказал Володя из четвёртого класса.

– Ой, а это ж Надькин кот. Нааадь, глянь, твой кот? – позвал Митя худенькую светловолосую девчушку.

Но быстрая вода уже унесла животное, и Надя так и не узнала, их ли кот попал в беду, но заревела ещё сильнее.

Наталья Петровна, услышав комментарии детей, охнула. Её сиамская кошка Мия месяц назад принесла трёх котят. Она специально возила её в город к сиамскому коту, надеялась выгодно продать котят. Деньги не были бы лишними.

Учительница заплакала. Ей не было жалко неполученных денег, она понимала, что Мия вряд ли спаслась. Она любила лежать с котятами в садовой беседке.

«Котят она не бросит, потонет вместе с ними!»

Слишком уж заботливой мамой оказалась Мия. Никого к ним не подпускала, следила за каждым их шагом.

«Может, хоть одного спасёт, заберется с ним на крышу беседки», – думала Наталья Петровна, а слёзы всё текли из её глаз.

Вода остановилась у самых окон домов. Оперативные службы райцентра и местные рыболовы сработали оперативно. Уже через два часа по улицам посёлка курсировали лодки, вывозившие людей на большую землю.

Подошли лодки и к школе. Спасатели и учителя передавали детей через окна, рассаживая их по лодкам. Последним рейсом забрали учителей.

Добравшись до неподтопленных мест, спасатели высаживали людей, где их уже ждали автобусы, отвозившие в соседнее село.

*

Через два дня вода начала постепенно уходить. Жители потихоньку возвращались в свои дома. Поспешила к своему жилью и Наталья Петровна.

Печальные думы одолевали учительницу, шагавшую по вязкой грязи в высоких резиновых сапогах, одолженных ей одной из жительниц соседнего села.

У дома Авдотьи к ней подскочил Балуй. Грязный, мокрый, он весело лаял и энергично вилял хвостом.

– Тьфу ты, напугал, Балуй! Чего веселишься, видишь, какая беда приключилась. Ты вот большой, спасся, а мои котятки с Мией сгинули, – и, не в силах сдерживаться, она заплакала.

– О, Наталья Петровна! Домой идёшь? – окликнула её Авдотья, вышедшая из дома на лай Балуя.

– Иду, Авдотьюшка, – вздохнув и утерев слёзы, ответила учительница.

– А чего ревёшь-то? Добро жалко? – подходя поближе, спросила Авдотья.

– У меня там Мия с котятами осталась, – с болью в голосе сказала Наталья Петровна.

– Знаешь что, а ты по дороге зайди к Михалычу, он там тебе сюрприз приготовил, – весело подмигнув, посоветовала Авдотья.

Удивившись, что там ещё за сюрприз, Наталья пошла дальше.

Подойдя к калитке дома Михалыча, Наталья Петровна покричала хозяевам. Потом она увидела сидевшего на крыльце Ваську.

«Вот, и этот обормот живой. А моя Миечка...»

И снова слёзы навернулись на глаза. Из дома вышла Маша, жена Михалыча.

– Наташа, чего такая печальная? Живы, и слава Богу, – подходя к учительнице, сказала Маша.

Наталья Петровна ещё не успела поведать о своей беде, как из дома вышел Михалыч с большой корзинкой в руках.

Он, громко чавкая по грязи, быстро подошёл к Наталье Петровне и, протянув ей корзинку, сказал:

– Забирай своих оглоедов, а то у Васьки нервные подёргивания начались, – засмеялся он, – и это, Балую спасибо скажи. Он жеж помог твоей красавице, котёнка в пасти своей страшной бережнее мамаши тащил. Вот только двоих спасли, третьего не успели. Прости.

Наталья Петровна прижимала к груди корзинку, а по её лицу катились слёзы счастья.

На следующий день на пороге Авдотьи появилась Наталья Петровна с котёнком на руках.

Удивлённой хозяйке она сказала:

– Не знаю, кого из них нёс балуй, но, думаю, с кошечкой он лучше поладит. Вот, возьми, Авдотья, – и протянула котёнка.

К ним подбежал Балуй. Понюхал котёнка, фыркнул, вильнул хвостом.

– Гляди, согласен, – улыбнулась Авдотья, принимая живой подарок.

– А тебе, Балуй, спасибо! – вдруг поклонилась псу учительница.

Автор ГАЛИНА ВОЛКОВА

Пёс Балуй спасает котят во время наводнения

Cirre
Напролом к бабушке
Нина Егоровна проснулась поздно, почти в девять часов утра от шума дождя. Обычно она поднималась в восемь, но эту ночь спала плохо то ли от осеннего ненастья, ломившимся в маленькие окошки деревенского дома барабанной дробью тяжёлых капель, то ли от грусти, преследовавшей пенсионерку последнюю неделю.
Дочь с внучкой и зятем уехали как только закончился их отпуск. Увезли и самую светлую радость – внучку Маринку. Шестилетняя девочка обожала бабушку, и в этот раз снова расставалась со слезами.
Не выдержала и Нина Егоровна, тоже прослезилась, прося привозить Марину почаще.

  • Да вы что сегодня устраиваете обе? – полушутя, полусерьёзно ругалась дочь Светлана, – да приедем, приедем скоро, через месяц уже будем тут на выходные. Марина, ты уже скоро в школу пойдёшь, а ревёшь... Мам, ну а ты-то что? Какой пример внучке подаёшь?
  • Ой, да я и сама не знаю, жалко мне вас отпускать. Так весело всем вместе было. А теперь я снова одна... – со вздохом сказала Нина Егоровна.
  • Ты не одна, с тобой твоя соседка Ольга Петровна, считай сорок лет бок о бок, как сёстры живёте, да и с другими ты всегда отлично ладишь, – успокаивала мать Света.
  • Эх, тёща, – обнимал Нину Егоровну Слава, – если бы не работа, я бы точно у вас остался. Так тут хорошо, места красивейшие... А рыбалка одна чего стоит!

Мариночка обнимала бабушку за ноги и не хотела садиться в машину. Но вот сборы и уговоры были закончены и семейство уехало в город.

Теперь Нина Егоровна явно хандрила. Даже встать утром было тяжело. Казалось, ну какие там дела? Одной-то и готовить даже не хочется. И только лай Шарика во дворе заставил встать: надо кормить пса-сторожа, кошек и курочек.

Соседка Ольга Петровна уже в своём саду работает.

  • Привет, Нина, что-то тебя не видать. Здорова ли? Как ты? – кричит она и привычно машет рукой.
  • Да здорова, вот только не могу привыкнуть, что моих со мной нет. Весь отпуск были вместе с внучкой, а теперь я одна. Только и думаю о ней, и всё из рук валится... – пожаловалась Нина Егоровна.
  • Это ты напрасно, – Ольга Петровна подошла к самому заборчику, – себя не терзай, они будут приезжать. Сейчас я приду к тебе, чайку попьём, я ватрушек принесу, вчера напекла.

Женщины сидели в кухне, поговаривали. Ольга Петровна увидела на подоконнике старую пластмассовую куклу. Она была раздетой, лохматой, и казалось, тоже с тоской смотрит на дорогу, откуда должна появиться её маленькая подружка Марина.

  • Что это у тебя кукла-то растрёпанная, раздетая, только в одних трусах? – серьёзно спросила Ольга Петровна, беря куклу в руки.
  • Да, это внучка играла... Кукле этой много годков. Осталась ещё с детских лет Светы, – ответила Нина Егоровна, – помню как мы её покупали в нашем сельпо на день рождения Светки тайно, чтобы она не видела, а потом прятали в шкафу до времени. Как она радовалась кукле этой! Поэтому и выбрасывать не дала потом, даже когда невестой стала.
  • А сейчас тебе бы самое время её в порядок привести, – посоветовала Ольга Петровна, – раз такая легендарная кукла, семейная радость двух поколений, так сделай Марине приятное – одёжку ей пошей. Ведь ты же мастерица, Нина. А то просто позорище...

Нина улыбнулась и согласно кивнула. Теперь вечерами она шила на куклу одежду. А прежде вымыла её губкой в тёплой воде, причесала как ребёнка и почему-то стала с ней разговаривать.

  • Ну, что, Настя. Вот и до тебя руки мои дошли. Теперь и я вроде в тебя играю... И смех, и грех. Но Ольга права. Абсолютно права. К тому же Маришка обрадуется. Ведь ты у нас стала как новенькая. Любо-дорого смотреть!

На макушке куклы был повязан белый бант. Казалось, кукла прислушивается к голосу хозяйки дома и принимает с благодарностью свои обновки. Наряды с каждым вечером пополняли крепкую коробочку из-под обуви. Это были платья из обрезков материи, вязаные кофточки и шапочки, и даже сапожки из старых кожаных перчаток.

В очередное чаепитие был показ мод. Нина Егоровна наряжала свою куклу перед изумлённой Ольгой Петровной, горячо и восхищённо оценившей новый гардероб куклы.

  • Вот это да! Да тебе можно заказы брать на шитьё и вязание, Нинка! Модельерша ты наша, – улыбалась соседка.
  • Нет уж. Я теперь и слепая, и спина болит, вот только на куклины платья и есть силы и прок, – смеялась довольная похвалой Нина Егоровна.

Ольга Петровна ушла, нахваливая свою подругу, а на следующий день вернулась с охапкой кукол.

  • Принимай, подруга! Ты не представляешь, на что ты меня подвигла. Я же перерыла все свои залежи. Можно сказать, что я – Плюшкин ещё тот. У нас, наверное, в роду так принято – ничего не выбрасывать.

Она хохотала, видя изумление Нины, гладившей кукол, плюшевого мишку и заводную клюющую курочку.

  • Откуда такое богатство, Оля? – спросила Нина Егоровна, – ты ограбила детский садик?
  • Я влезла на свой чердак. Это что-то! Остров сокровищ, – рапортовала Ольга, – я и тебя туда приглашаю, это будет экскурсия в прошлый век, в наш СССР! Надо мне оттуда ещё приволочь кое-что. Только это потом. А сначала – вот, принимай для Маринки. У меня-то внук уже взрослый, в игрушки точно играть не будет. А ты как эту охапку кукол оденешь, так Маринка из деревни нашей вылезать не будет. Только ты ей сразу всех кукол не отдавай. Пусть сюда ездит играть, а берёт в город в гости по одной. Как в библиотеке книги меняют, так и ты ей каждый раз других кукол будешь дарить...

Нина Егоровна вечерами с охотой занималась своей коллекцией кукол. Хандра её испарилась совершенно. Более того, она с такой любовью обихаживала кукол ещё потому, что они были старые, времён её молодости, когда Света и девочки Ольги были малышками.

Словно в юность, даже почти в детство окунулась Нина, сама играла и наслаждалась этим процессом. Ольга Петровна приходила каждый вечер.

Она принесла старый проигрыватель со своего чердака, тщательно вычистила его, и подруги сидели, вязали маленькую одёжку и слушали песни Муслима Магомаева, Валерия Ободзинского, Майи Кристалинской.

На лавочке около русской печи чинно в ряд сидели куклы в нарядах. Казалось, что они тоже пришли на концерт и вслушиваются в забытые, но такие когда-то знакомые и родные мелодии советских певцов.

Приехавшая в гости Марина была в полном восторге. Да что там внучка! Светлана и Слава были поражены бабушкиными куклами. А Нина Егоровна, после того, как обшила кукол, и свои блузки перестирала и надела к приезду родных самую нарядную – белую.

  • У нас сегодня праздник, мама? – спросила Света, – ты по какому поводу нарядилась?
  • Вы приехали! Вот мой праздник! – бабушка поцеловала дочь и внучку. Девочка не отрывалась от кукол. Она кружилась с ними в танце под музыку и радовалась как никогда.

За столом собрались все, в том числе и Ольга Петровна. Она погладила Марину и сказала:

  • Нравится наша музыка?

Мариночка кивнула.

  • Тогда в следующий раз я принесу пластинки со сказками и детскими спектаклями. У меня их там много...

Ольга Петровна подняла указательный палец вверх, и Марина улыбнулась. Где это «там», она не поняла, но очевидно было, что в том высоком месте, у Ольги Петровны хранится самое важное, значимое и дорогое.

Гости уехали. Марина взяла с собой куклу и Мишку. А через день позвонила дочь Света.

  • Маринка уже опять к тебе ломится. Так что в выходные мы снова будем у тебя. Диктуй, что из аптеки и магазина тебе привезти...

Нина Егоровна счастливо засмеялась. Сработало! Надо же. Ольгин совет не только избавил от печали, но и внучку порадовал, и Света теплее на мать глядит, и в гости едут.

  • Пойду-ка я завтра в кладовой разберусь, – шептала своим куклам, сидевшим на комоде, Нина Егоровна, – авось тоже что-то ценное-драгоценное найду. Кажется, там старый металлический конструктор где-то был и детская посудка. Надо к приезду Мариночки всё успеть в порядок привести. Ух ты, делов-то сколько!

Автор Елена Шаламонова

Cirre
СЕРДЦЕ ЧИСТОЙ ПОРОДЫ

Джек!!!

Забор высокий, калитка закрыта снаружи, никак не перепрыгнуть! Остаётся только заливисто лаять вслед отъезжающей машине, в которую мои хозяева только что силой затолкали рыдающую девочку по имени Вика.
Это она кричит и зовёт меня, а я ничем не могу ей помочь, и моё собачье сердце разрывается от отчаяния! Куда же вы, люди?! Стойте! Вы забыли меня здесь, возле опустевшего дачного дома!

Скажите, в чём я провинился? Только намекните, и я обязательно исправлюсь! Я буду хорошим псом, честное щенячье! Можете даже накричать на меня, натыкать носом за мой проступок, о котором я даже не знаю...

Только не бросайте одного... Пожалуйста!!! Мне очень страшно и одиноко, разве вы не слышите?! Разве я виноват, что родился таким вот, неправильным?!

То, что я – неправильный, полукровка, я узнал, когда хозяйка поволокла меня к какому-то там собачьему специалисту по породам. Он должен был подтвердить, что я – настоящий породистый немецкий овчар.

Овчарка – это ведь девочка, так? Не разбираюсь я в таких тонкостях... Помню, как он долго вертел меня, разглядывал со всех сторон, трепал уши, заставлял скалить зубы, а потом сказал:

– Эльвирочка, должен вас разочаровать. Типичный шепски! Ваш Джек – метис, хаски здесь точно побывал! Не уследили за мамашей, такое бывает. Видите, у глаз уже голубоватый оттенок? Когда он подрастёт, будет ещё заметнее. Словом, в списке элиты ему не бывать.

Хозяйка почти вырвала меня из его рук и посмотрела в глаза. Она сердилась, а за что, я не мог понять! Всё же было так хорошо!

Да, когда меня забирали из вольера, где я бегал вместе с пятью братьям и сёстрами, то я очень перепугался! Долго плакал по ночам, просился к маме. Очень хотелось ткнуться в её тёплый бок, и чтобы она облизала мокрым языком мордочку...

А потом я привык. Здесь было много вкусной еды, я целый день носился по двору, гоняя воробьёв, а самое главное – у меня была девочка Вика, маленькая хозяйка.

Она обнимала меня обеими руками, тёрлась щекой об шерсть, и мне порой казалось даже, что она тоже – щенок. Только другой породы, немного странный, но очень добрый и тёплый.

Людей я делю на тёплых и холодных. Вика была тёплой. А её мама, Эльвира, непонятной. То тёплой, то ледяной и равнодушной. Такой она стала сразу после того, как были произнесены эти странные слова: шепски, метис.

Я не понимаю, что они значат, но хозяйка перестала называть меня ласковыми именами. Наверное, ей очень хотелось, чтобы я оказался этой... как её... элитой. А я не оправдал надежд. И тогда они решили меня бросить...

Сначала я надеялся, что это такая игра, и они вернутся. Скажут:

«Что, Джек, испугался? Ах ты, трусишка!»

И я брошусь к ним, и буду тыкаться носом, и лаять от радости. А потом Вика меня обнимет, и всё будет, как раньше.

Я ждал до самого вечера, только они так и не приехали. Я плакал, поскуливая и жалея себя, такого ещё маленького, очень одинокого, а потом уснул.

Снилась мама, братья, сестрёнки. Зачем вы забрали меня у них, если я вам совсем не нужен?!

Проснулся от голода. Есть хотелось так, что в животе заурчало. Корм я доел ещё вчера, а новый вряд ли кто-то принесёт...

– Джек, возьми себя в лапы! – велел я самому себе. – Пусть ты ещё щенок, но однажды станешь большим и сильным, а для этого нужно перестать скулить и найти выход!

Я пробежался вдоль забора, пытаясь найти хоть какую-то лазейку. Напрасно. Тогда, отчаявшись, я принялся копать под этой оградой, отделяющей меня от свободы, яростно выбрасывая землю обеими лапами.

И – о счастье! – после долгих трудов увидел просвет. С трудом протиснувшись и перепачкавшись землёй, я прополз под забором и вырвался наружу!

Людей не было нигде... Посёлок опустел, оставив закрытые до следующего лета дома, осиротевшие без хозяев. Напрасно я подбегал к каждым воротам. Я был один, перепуганный, голодный и несчастный!

Ужас перед голодной гибелью толкнул меня на отчаянный поступок. Иногда хозяева брали нас с Викой в машину, в соседнюю деревню, за продуктами.

Ездить в машине мне не нравилось, слишком много резких неприятных запахов. Но сейчас я вспомнил, в какую сторону мы ехали, и побежал туда по просёлочной дороге, молясь всем собачьим ангелам, чтобы не попасться хищному зверю.

Мелкие камушки и хвоя кололи лапы, но я продолжал бежать, доверившись чутью и памяти...

Когда я уже готов был упасть в траву и остаться там лежать, высунув язык и тяжело дыша, то увидел крайний дом. Это и был магазин, маленький, деревенский. Но главное – там была еда!

Я собрал последние силы и потрусил к строению. Дверь была приоткрыта, и я оказался внутри.

Здесь пахло так вкусно, что у меня закапала слюна. На прилавке лежали колбаска, сосиски, мясо, а я по-прежнему не знал, как до них добраться! Воровать? Какой позор, мама бы не одобрила!

Я озирался по сторонам и вдруг краем глаза заметил серую тень, шмыгнувшую вдоль стены. Крыса! Да какая крупная! Один прыжок – и я всем телом обрушился на грызуна.

Убедившись, что добыча не трепыхается, я с лёгким отвращением взял крысу в зубы, подошёл к продавщице и положил мой трофей возле её ног.

– Ай! Что это?! – закричала женщина и отпрыгнула, спрятавшись за прилавком.

Я чинно сидел рядом с мёртвой крысой, надеясь, что удача мне всё же улыбнётся.

– Это что ж, ты её придушил, что ли? – спросила женщина.

Зачем спрашивать об очевидных вещах? Здесь же больше никого нет! Из вежливости я гавкнул.

– Надо же, прям как кошка! – восхитилась продавщица.

Я отвёл взгляд в сторону, нашла с кем сравнивать!

– Думаю, тебе полагается награда, – решила эта добрая, хоть и не слишком сообразительная женщина и, подумав, отрезала кусочек колбасы.

Угощение я проглотил за один присест и уставился на неё умильным взглядом.

– Ещё хочешь? – рассмеялась она. – А платить кто будет? У меня ж недостача выйдет!

– Я заплачу, – раздался голос от двери. – Отрежь ещё кусочек. Кто там у тебя, котёнок, щенок?

– Ой, Андрей Петрович, это вы? – всплеснула руками продавщица, увидев вошедшего – пожилого седого человека с тростью в руках. – Да что ж вы сами-то! Я бы после работы забежала, принесла пакеты...

– Не хочу чувствовать себя инвалидом, – отозвался старик. – Мне нужно научиться жить, не надеясь на глаза.

– Вам как обычно? – спросила продавщица, собирая продукты в пакет. – Хлеб, молоко, колбаса, шоколад... Ой!

Шоколадка упала на пол. Я среагировал первым, поднял и принёс поближе к старику. Тот склонился надо мной, силясь разглядеть.

– Чей это щенок? – спросил он наконец. – Надя, ты не знаешь?

– Кажись, москвичи с таким приезжали, из дачного посёлка, – наморщила лоб продавщица. – Может, сбежал. А может, наигрались и бросили...

– Хозяева тебя ждут, малыш? – обратился ко мне старик.

Я молчал, понурившись.

– Ты один? – снова спросил он. На этот раз я гавкнул утвердительно.

– Похоже, бросили его, – вмешалась продавщица. – В эту пору дачники всегда разъезжаются.

– Что скажешь? Бросили? – старик по-прежнему обращался ко мне.

Я заскулил. Стало очень жалко себя.

– Ко мне пойдёшь жить? – спросил старик.

Согласиться? А вдруг за мной вернутся? Как быть тогда?

– Если будут искать, непременно в магазин обратятся, – понял мои сомнения старик. – Идём?

Он мне понравился, этот седой человек. К тому же, кажется, ему нужна моя помощь...

Я гавкнул.

– Да он же всё понимает! – восхитилась продавщица. – Возьмите щеночка, и вам повеселее будет, и он не пропадёт!

– Думаю, мы договоримся, – подытожил старик.

– Андрей Петрович, я спросить хотела... – замялась продавщица. – Что ж вы всё один да один? Ни разу не видела, чтоб детки навещали или внуки.

– Так уж вышло, Наденька, – в голосе старика слышалась печаль. – Не хочу быть в тягость. Пока справляюсь – буду здесь жить.

«Да его тоже бросили!» – понял я в ту же минуту.

– Если что, мы поможем, – Надя явно пыталась его подбодрить.

– Спасибо, добрая душа, – кивнул старик. – Мы справимся. Кстати, ты не знаешь, как его зовут?

– А ведь знаю! – обрадовалась продавщица. – Девочка с ними была, всё звала: «Джек, Джек!»

Я заскулил, вспомнив Вику. Как она там без меня? Наверняка тоже скучает...

– Джек? Хорошее имя, – одобрил старик. – Пойдём домой!

Я пошёл рядом, приноравливаясь к его неспешному шагу. Он медленно брёл по улице, постукивая тростью по дороге. От него пахло болезнью, это сильно тревожило.

– Вот, принимай хозяйство, – указал он на зелёный домик с палисадником. – Беру тебя в сторожа, на полный пансион. Договорились?

Я сдержанно гавкнул. Принимается!

– Ты как, перекусить не против? – поинтересовался он. – И мне поохотнее.

Он ещё спрашивает! Колбаса уже буквально растворилась у меня в желудке!

– Сейчас сообразим, – опираясь о перила, он вошёл в дом.

Я двигался следом, принюхиваясь с любопытством. Пахло хорошо. А когда он налил мне в миску супа, я понял окончательно: жизнь налаживается!

– Кушай, малыш! – одобрил старик.

А в следующий момент я увидел, как он оседает на пол, схватившись за сердце! Я заметался, облизал ему лицо. Так, без паники! Назад, в магазин!

– Джек, ты что, сбежал?! – ахнула Надя.

Вот непонятливая! Я ухватил её за край платья и потащил к выходу.

– Поиграть захотел? – всё ещё не понимала она.

Я зарычал, отпустил её, побежал к двери, снова вернулся!

– Ты меня зовёшь? – наконец-то догадалась! – Сейчас, сейчас! – заторопилась она.

Моя тревога передалась ей, она почти бежала.

Увидев лежащего на полу старика, Надя ахнула и схватилась за телефон:

– Алло, «Скорая»! Человеку плохо, приезжайте!

Присев на корточки, она расстегнула старику ворот. Я облизал ему лицо. Он со стоном открыл глаза:

– Что, опять обморок?

– Не бережёте вы себя! – укорила продавщица. – А если бы Джек не прибежал?

– Спасибо ему, – кивнул старик. – Ничего, сейчас пройдёт.

«Скорая» приехала быстро. Всё это время я не отходил от нового хозяина. Врач померила давление, послушала сердце.

За ней вошла молодая девушка, от которой упоительно пахло. Да у неё же тоже собака есть!

– Давление резко упало, – констатировала врач. – Ничего страшного. Больше гуляйте, витамины попейте.

А девушка, приглядевшись, спросила удивлённо:

– Это вы?! Вы же Андрей Антонов, о животных пишете!

– Писал, – грустно ответил старик. – Пока видеть мог...

– Как же так... – девушка никак не могла успокоиться. – Да я благодаря вам Нику из питомника взяла. У меня тоже овчарка, щенок!

– Вот болтушка, – укорила её врач. – Это Вера, стажёрка наша. Поехали, больные ждут!

У самой двери девушка обернулась и предложила:

– А хотите, я буду печатать ваши истории? Мне не трудно!

– Буду рад такой милой барышне, – ответил писатель.

С этого момента моя жизнь сильно изменилась.

Теперь мы проводили всё время вместе. Я приносил тапки, газету, выгуливал хозяина по саду, лаем предупреждая о препятствиях. А ещё он читал мне удивительные истории о собаках.

Были и другие, но о собаках мне нравилось больше.

По выходным к нам приезжала та девушка со «Скорой», а с ней – совершенно чудесная овчарочка Ника. Кажется, я влюблён до кончика хвоста! Да и Нике я точно не безразличен, я знаю. Мы, собаки, это хорошо чувствуем.

Андрей Петрович диктует, Вера печатает, радуется и переживает. Новый герой будет похож на меня, он тоже полукровка. Только теперь я знаю, что в этом нет ничего обидного!

Вера вытребовала у хозяина телефон, позвонила его сыну и дочери, поговорила с ними так, что я ушёл от греха подальше в другую комнату, и они приехали навестить отца.

Кажется, он счастлив. Я тоже...

О прежних хозяевах я стараюсь не думать. Иногда вспоминается Вика... Кто теперь её защищает? Надеюсь, у неё всё хорошо. Они больше не приедут в дачный посёлок...

Откуда я это знаю? Подслушал один разговор в магазине:

– Андрей Петрович, представляете, в соседней деревне бомжи дом обнесли! – ахает Надя.

Она знает всё и про всех, лучше любого радио!

– И ладно б только вещи украли, ещё и подожгли ведь, ироды. Может, случайно вышло... А дом-то знаете чей? Его вот бывших хозяев! – Надя показывает на меня.

– Бумеранг... – непонятно говорит писатель.

– Чего? – спрашивает любопытная продавщица.
– Закон бумеранга, – объясняет мой хозяин. – Нельзя безнаказанно обижать слабого. И это справедливо.
Я не знаю, что такое бумеранг, но на всякий случай гавкаю утвердительно. Я уже не щенок, а настоящий пёс.
А мы, большие и сильные собаки, всегда готовы защитить слабого!
Гав!

Автор ЕЛЕНА МИРОНОВА
Брошенный Джек обрёл дом у незрячего писателя

Cirre
Угол зрения

— Добрый день, можно?

В дверях кабинета Павлова стояло что-то серое, невзрачное, унылое. Окулист пригляделся, настроил фокус, а это оказался человек.

— Да-да, конечно, проходите. Что у вас? — Павлов указал на стул, куда человек приземлился как-то с краю, и тут же обвел взглядом кабинет. Павлов искоса наблюдал за пациентом. Судя по выражению лица посетителя, тот испытывал некоторое отвращение.

— Мне тут сказали, что вы можете помочь подобрать специальные очки, — сказал пациент, закончив беглый осмотр кабинета.

— Постараюсь, — кашлянул в кулак Павлов, затем раскрыл тетрадь и снял с шариковой ручки колпачок. — Что вас беспокоит?

— Дело в том, что я вижу только грязь. А еще разруху. Куда ни взгляну, всё меня раздражает: старые дома, люди в безвкусной одежде, собаки эти бездомные, лужи, кривые вывески, вечно грязные машины...

— Угу, угу, угу, — кивал Павлов, записывая за человеком.

— А моя жена говорит: «Ты что, Сереж, не видишь, что ли, как на улице хорошо? Вон новое футбольное поле во дворе поставили, вон наряды у детей красивые какие, вон какой классный магазин открылся; как здорово у людей цветы под окнами высажены, какое небо голубое...» А оно не голубое, понимаете? Серое оно какое-то, иногда еще желтое. Даже ваш кабинет меня вгоняет в тоску.

— Понимаю, — снова кивнул Павлов.

— И так не только моя жена говорит. Дети тоже всему рады, и мама мне вечно твердит, что я ничего не вижу, кроме серости. Есть у вас эти самые... как их там... розовые очки?

— Розовых нет, — закончил писать Павлов и, щелкнув колпачком, оторвал взгляд от тетради. — Для газорезки есть. Выпишу вам рецепт и даже выдам очки.

Он открыл ящик стола и вытащил оттуда два круглых темных окуляра на резинке. Посетитель посмотрел с глупым видом на очки, затем перевел взгляд на Павлова.

— Я окна пластиковые продаю, зачем мне очки для газорезки?

— А вы примерьте, примерьте, — пододвинул окулист очки.

Мужчина недоверчиво взял их, осмотрел, затем натянул резинку на затылок, поправил на лице, чтобы окуляры носу не мешали.

— Не жмет?

— Ну... Немного больновато, да.

— Это хорошо, целительный эффект лучше. Подойдите к окну.

— Вы знаете, я почти ничего не вижу, — сказал человек, поднявшись со стула.

— Хорошо, это хорошо. Идите, не переживайте, не убьетесь.

Человек подошел к окну.

— Что видите? — спросил окулист.

— Практически ничего. Очень темные стекла, как будто поздний вечер.

— Отлично. Ходить сможете в них?

— Ну... если аккуратно, то да.

— Вот так и выходите в них на улицу, когда вам на работу, и с работы тоже в них идите, а в выходные по три часа в день носите, даже лучше по четыре. Приходите через месяц, проверим изменения.

— Да я же в них как крот, а еще как идиот! Что люди подумают?

— А вы рецепт им показывайте, если что. Всё, жду вас через месяц.

Не успел мужчина подойти к выходу, как дверь открылась, и внутрь стал протискиваться новый пациент. Это был грузный потный мужчина с очень встревоженным лицом. Двое посетителей еле разошлись в дверном проеме.

— Здрасти. Я вам звонил вчера, помните? — прорвавшись в кабинет, спросил дядька.

— Не очень. Много звонков. Присаживайтесь, рассказывайте, — пригласил Павлов.

Мужчина упал на стул и вытер красное лицо широкой ладонью.

— У меня что-то с глазами, — он несколько раз поморгал с усилием. —Прошел год, а я помню, только как ложусь спать и просыпаюсь. Понимаете?

— Пока не очень.

— Я помню, что хожу на работу, помню общественный транспорт; помню, что по вечерам пью пиво и смотрю сериалы, иногда готовлю. Но перед глазами только кровать. Вот я лег, вот проснулся — и всё. Дни пролетают, а я не замечаю. У меня со зрением что-то, наверное. Картинка нечеткая, словно не вижу толком жизнь. Можете помочь?

Павлов педантично записал всю историю болезни пациента, а затем открыл ящик стола. Внутри было много всяких очков, и он задумался, какие же лучше выдать.

— Скажите, а вы кроме работы и дома где вообще бываете?

— В магазине, — пожал плечами мужчина.

— Женаты?

— Никак нет.

— Хм... — Павлов шумно возился в ящике, а потом достал очки для плавания. — Вот, вроде ваш размер.

— Это что? — нервно усмехнулся мужчина.

— Это очки для плавания. Запишитесь сегодня в бассейн. Ходите по два раза в неделю.

— Зачем? — всё еще не понимал мужчина.

— Смена обстановки, спорт, новые люди. Походите три месяца, до зимы, а там снова придете ко мне и расскажете. Если что, подберем другое лечение. Вот вам рецепт, — протянул Павлов бумажку со свежей печатью.

— Спасибо, — взглянул мужчина на каракули врача и вышел из кабинета.

После обеда к доктору зашла молодая девушка. Правда, сначала он ее услышал, а только потом уже увидел. Посетительница громко скандалила с секретаршей Павлова в коридоре. Брань стояла такая, что даже у гипсовой головы Гиппократа уши завернулись в трубочку.

— Извините! — с ходу заявила девушка, распахнув дверь.

— Ладно, — кивнул Павлов, — проходите.

— Сама разберусь. Ой, прошу прощения.

Павлов молчал. Девушка прошла, смахнула рукой со стула невидимую пыль и уселась. Она выглядела сильно взвинченной и явно невыспавшейся.

— Простите, я не могу ничего с собой поделать, меня все бесит, — зарыдала пациентка. — Я с утра уже на взводе. Все меня раздражают. На работе подчиненные медлительные и ленивые, никто работать не хочет, рожи у всех сонные. В автобусе одни звери. На кого ни посмотришь — как будто из леса сбежали. Злыдни и хамы. А в кофейне моей любимой вообще сегодня напиток оформили так, словно в него плюнули. Каких-то безруких бариста набрали! И это я вам только первые три часа сегодняшнего дня описала.

— Держите, — Павлов протянул платок.

— Шпасибо, — высморкалась дама.

— Рассказывайте дальше, — Павлов раскрыл тетрадь.

— Я на что ни гляну, меня всё раздражает. Вот вы, например, бесите своей добродушной физиономией. Секретутка ваша с маникюром и бровками этими. Ей бы лучше записями нормально заниматься, а не по салонам красоты шастать.

— Я вас понял.

Павлов закончил с заполнением истории болезни.

— Поможете мне? Я ведь от себя всех отпугиваю. Никакой жизни нет. Хочется всех вокруг расстрелять. Это же ненормально... — перешла на шепот женщина.

— Я попробую. У вас, судя по всему, много негативной энергии, стресс. — Павлов открыл ящик стола и достал оттуда широкие, темные очки в половину лица. — Вот, — положил он их на стол.

— А что это?

— Очки для пейнтбола. Ну краской стрелять, знаете? Я вам дам адрес, там без своей команды можно принимать участие. Просто набирают людей и делят на группы. Выписываю: раз в неделю спускать пар на полигоне, — Павлов черканул ручкой на листке, а затем шлепнул своей печатью. — Расстреливайте всех на здоровье без вреда для здоровья, — улыбнулся окулист.

Женщина испуганно смотрела на очки.

— Берите. Попробуйте хотя бы пару раз, не понравится — приходите, будем еще думать.

— Хорошо, спасибо, — кивнула женщина и, воровато схватив очки и рецепт, поспешила к выходу.

К Павлову в этот день пришло еще два посетителя. Всем хотелось что-то изменить в своем зрении, и всем он так или иначе помогал открыть глаза, вернее, сделать первый шаг к этому.

Через месяц к нему в кабинет постучался человек, которому Павлов выписал очки для газорезки. Лицо его было не узнать, как и одежду. Мужчина буквально светился. Пациента Павлов смог определить лишь по красным кругам от очков вокруг глаз.

— Спасибо вам большое, — положил мужчина очки на стол.

— Помогло?

— Вы знаете, да. Удивительно, конечно, но ведь действительно помогло. Я всегда думал, что если раскрасить реальность, то она будет лучше выглядеть, а оказалось наоборот — надо просто ее приглушить. Я вот даже не представляю, каково это — быть слепым, и, надеюсь, никогда не узнаю. Как только надеваю эти очки, сразу хочется вылезти на свет. Увидеть небо, цветы эти под окнами, глянец машин... В очках-то лишь очертания да темные силуэты. Снимаешь, а перед тобой целый мир. Здорово, чесслово!

— Вы не спешите, — посоветовал Павлов, — поносите еще пару месяцев, а потом будете надевать по мере воспаления грусти.

— Спасибо еще раз!

В дверях мужчина чуть не столкнулся с молодой улыбчивой мадмуазель. Девушка извинилась и пропустила его вперед.

— Добрый день, — улыбнулась она Павлову и присела на стул.

Окулист изучил даму взглядом, затем нашел ее дело и начал записывать: «Заметно явное улучшение внешнего вида. Пациентка выглядит спокойной и отдохнувшей. Вежлива».

— Ну как, записались в клуб? — поинтересовался Павлов.

— Ой, — захихикала девушка, — не то слово. Даже команду сколотила. Они сами вокруг меня сплотились. Говорят, что лучше быть за меня, чем против. В первый день я что-то так увлеклась, что на меня пришлось вызвать специальный пейнтбольный ОМОН.

— Не знал, что такой есть.

— А его и не было. Для меня организовали. Я такая споко-о-ой-ная стала, — девушка глубоко вздохнула. — По два раза в неделю тренироваться езжу. Ни тревог, ни злости, а краска такая я-я-я-ркая...

— Ну вот и славно. Маску, правда, придется вернуть.

— Да, конечно, я уже полную амуницию приобрела! Спасибо еще раз вам.

— Надеюсь, что больше не увидимся, — проводил ее до двери Павлов.

Ближе к зиме к Павлову явился упитанный дядька, которого окулист направил на плавание.

— Ну как? — спросил Павлов.

— Да как вам сказать, — мялся тот, — нормально вроде. Первый месяц очень интересно было. Я прям почувствовал изменения. Бассейн нашел хороший. Там девушки красивые, есть на что посмотреть, с одной у кулера иногда общаемся. Так, ничего особенного: как дела, каким стилем любите плавать... Еще тренера себе нанял. Хороший мужик, общаемся теперь, я ему даже стол на нашем производстве сварганил. Да и плавать приятно было, спина, знаете ли, начала проходить.

— Но?..

— Но надоедать стало. Опять только кровать начинаю замечать.

— Значит, пора менять для вас лечение, — сделал вывод Павлов и полез в стол. — Вот, держите, — протянул окулист лыжные очки.

— А это что?

— Кататься начинайте. Хотите — сноуборд, хотите — лыжи. Если будете сочетать с бассейном — эффект удвоится.

— Так а как же пиво и сериалы?..

— Ну что я могу вам сказать. Врач за вас болезнь не вылечит. Тут либо соблюдать рекомендации, либо радоваться новому постельному белью и свежим сериалам. Вы ведь хотели исправить зрение?

— Хотел, — кивнул мужчина.

— Ну так вот, я вам дал призму, через которую это возможно сделать, идите, пробуйте. Вернетесь весной, если будут еще причины.

— А много у вас еще очков?

— На ваш век хватит: для мотоспорта есть, для парапланеризма, разные модели, в общем. Но вы же сами можете их найти — без чужих подсказок и рецептов.

— А как это — без подсказок?

— А вот так. Смотрите просто на жизнь внимательней, она сама вам намекнёт.

Павлов проводил пациента и закрыл за ним дверь. На сегодня он уже принял достаточно людей, и ему хотелось побыть в одиночестве. Требовалась разгрузка тяжелых мыслей. Нужно было срочно взглянуть на мир под другим углом. Вытащив из ящика старый футляр, он достал свои собственные очки для чтения, а затем открыл книгу, отложенную в стол много недель назад.

Александр Райн


Cirre
Зубной бизнес

«Положи зуб под подушку, и зубная фея его заберёт, а взамен оставит тебе денежку», ― прочитал Михаил инструкцию в детской книжке. Ещё недавно эта идея показалась бы ему полным идиотизмом, но сегодня он сидел в очереди к хирургу на удаление и всерьёз задумывался о том, чтобы попробовать.
Двадцать лет Михаил вкладывался в фонд своего брака, а тот взял и развалился. Как только младшие сотрудники семейства Жигуновых разъехались по стране добывать дипломы и открывать собственные фонды, жена решила, что можно выдохнуть. Она так сильно выдохнула, что улетела аж в Таиланд вместе с другом бывшего мужа.

Всё совместно нажитое имущество было поделено огромной юридической пилой. Мише даже чуть не отпилили ногу с протезом, установленном в колено за счёт семейного бюджета. Благодаря хорошей кредитной истории он чудом отвоевал квартиру, но банки загнали его счастье в гроб и вбили туда последний гвоздь.

― Скажите, а врач хороший? ― хмуря от волнения брови, обратился Миша к сидящей рядом пожилой даме.

― О-ой, просто замечательный! ― восторженно протянула женщина. ― Такой специалист, что вы ничегошеньки не почувствуете. Я к нему постоянно хожу, ― улыбнулась она беззубой улыбкой, и Миша чуть не упал со стула.

Врач и правда оказался превосходным. Миша даже ничего сказать не успел, а ему уже вырвали зуб. Лишь дома, когда «заморозка» отступила, он понял, что зуб вырвали не тот.

Делать нечего: вырванного, как говорится, обратно уже не вернуть. Вечером Михаил положил зуб под подушку и закрыл глаза, а когда открыл, уже наступило утро, как ему сперва показалось.

― Переводом принимаете? ― раздался чей-то противный голос.

Михаил никак не мог разглядеть, кто это произнёс. Его слепил фонарик, который он принял за рассветное солнце.

― Ау-у, просыпаемся, ― продолжал голос, а фонарик дёргался в руке говорившего.

― Кто вы? Что вам надо? Уберите свет! ― Миша махнул рукой, и фонарик исчез. Ещё с минуту перед глазами плыли чёрные пятна, но Миша отчётливо увидел перед собой чей-то невысокий и явно женский силуэт.

― Зубная фея. Шестёрка, нижний левый, ― коротко ответила женщина, а потом повторила вопрос: ― Переводом принимаете? У меня наличка закончилась. Последнюю хоккеисту отдала: эти ребята сразу по половине челюсти сдают, капиталисты хреновы.

― П-п-п-принимаю, ― выдавил Миша.

― Отлично, давайте по номеру телефона. Заодно данные сверим.

Фея отключила на смартфоне фонарик и приготовилась вводить цифры. Шокированный Миша молчал. Из головы вылетело всё на свете, включая собственный номер.

― Я не помню, ― промычал он.

― Ох, как же вы мне все до́роги, ― рассердилась фея и потрогала рукой лоб. ― Позвоните!

Миша кивнул и принялся набирать.

― Восемь, ― продиктовала фея.

― Дальше, ― смотрел на неё Миша.

― Это всё. Набирайте, ― сказала волшебная гостья.

Миша удивился, но нажал на вызов. Через секунду заиграла «Твори добро» Шуры́.

― Мой первый клиент, ― пояснила выбор рингтона фея, а через минуту спросила: ― Так-с, Михаил Аркадьевич Ж.?

― Всё верно.

Телефон пиликнул. Миша прочёл сообщение и вытаращил глаза: «Зачислено $700».

― Так много? За какой-то зуб? ― чуть ли не давясь слюной, прошептал он.

― За зуб мудрости ― вообще тысяча, ― ухмыльнулась фея. ― Это детские у нас по баксу за штуку, они как конвейер — только успевай собирать. Но я решила на взрослых остаться: тут работа сдельная, да и график посвободнее, ― щебетала она, а через секунду забрала зуб и исчезла ― лопнула словно мыльный пузырь, оставив после себя лишь запах лесных трав.

Миша никак не мог уснуть. Произошедшее не укладывалось в голове. Он несколько раз проверил счёт, но деньги никуда не исчезли. А самым приятным было то, что на завтра у него снова был запланирован поход к врачу. Стало быть, можно заработать ещё раз.

― На этот раз прошу удалить именно больной зуб, ― предупредил врача Миша.

Хирург пожал плечами и дёрнул. И снова было не больно.

Вечером довольный Миша положил зуб под подушку и закрыл глаза.

― Опять вы? ― раздался в ночи знакомый голос.

― Ага, а я вас ждал, ― обрадовался Михаил и протянул зуб.

― Скоро впору будет оформляться как самозанятый, ― усмехнулась фея, переводя деньги на банковский счёт.

― Нет, это в последний раз. Зубы же по третьему кругу не растут... ― посмотрел он с надеждой на фею.

― Не растут. Так что не частите, а то скоро будете одним пюре питаться. ― Фея посмотрела исподлобья, а потом лопнула.

Миша тяжело вздохнул, но принял её слова к сведению. Видел он этих беззубых ― страшная судьба. Таких женщины не любят.

Прошёл месяц. На работе Миша уставал за двоих: за себя и за напарника, который теперь с его бывшей женой жил в Таиланде. Никого другого на это место так и не взяли, решив, что Миша вполне справляется сам, да и зарплату ему можно не повышать.

Получив в очередной раз обычный оклад и тут же раздав долги, Миша рассвирепел.

― Я, может, тоже хочу по Таиландам кататься, ― кричал он, выбивая себе перфоратором зуб мудрости прямо на глазах у ошарашенных коллег.

Боль была страшной. Миша плакал, но терпел. Уже на следующий день он взял отпуск и полетел отдыхать на море. Там Михаил почувствовал вкус жизни и зависти. Красивых пляжей и недорогой еды ему было мало. За каких-то три зуба он устроил шикарный отпуск: отель у моря, катание на слонах, ночные клубы.

― На чём поднялся? ― спрашивали земляки.

― На зубах, ― улыбался Миша, прикрывая рот рукой.

По возвращении на родину Миша пообещал себе, что это была последняя слабость, но уже через три дня снова сидел в очереди к хирургу.

― Ой, а вы не подскажете, почём сейчас клыки? А то не знаю, какой лучше удалить, ― спросил Миша у уже знакомой женщины в очереди.

― О чём ты, сынок? Врач бесплатно удаляет, ― удивилась та.

― Это я знаю, я про сбыт спрашиваю. Почём их принимают?

― Какой ещё сбыт? ― женщина прикидывалась, что не понимает.

― Ну вы же не просто так сюда ходите, как на работу, ― уже немного раздражённо сказал Миша.

Женщина глупо моргала. Понимая, что она не врёт, Михаил выдал гениальную идею.

― А хотите, я ваш зуб куплю?

― Купишь? ― глаза женщины сузились.

― Ага, за пятьсот рублей!

Наклёвывался неплохой бизнес-план.

― Семьсот, ― сказала женщина и отвернулась.

― По зубам! В смысле, по рукам! ― радостно завопил Михаил.

Завладев зубом старушки после удаления, довольный собой, Миша не спешил класть его под подушку. Вместо этого он стал приходить каждый день в поликлинику и покупать зубы у больных. Через месяц накопилось небольшое ведёрко. Он посчитал: денег почти хватало на то, чтобы разом закрыть все долги и купить домик на побережье Тихого океана.

Тем временем по городу уже поползли слухи о том, что какой-то колдун или маньяк скупает зубы. В один прекрасный день к Мише пришли из полиции и пообещали срок, если он немедленно не прекратит свои сатанинские делишки. Решившись на отчаянный шаг, мужчина пошёл и разом вырвал остаток своих зубов.

― Плевать! Скоро перееду, налажу бизнес за границей и вставлю зубы, как у голливудских звёзд! ― сказал он хирургу, когда тот обеспокоенно предложил остановиться.

Вечером, возбуждённый мыслями о неминуемом богатстве, Миша засунул наполненное зубами ведёрко из-под майонеза под подушку. Он представлял, как живёт на широкую ногу и ни в чём не нуждается, как вся несправедливость остаётся где-то далеко-далеко позади.

Стрелки часов перевалили за полночь, потом преодолели первый час, второй, третий ― никто не приходил. Понимая, что вот-вот наступит утро, а миллионов на счету не предвидится, Миша набрал номер феи.

В ночи зашепелявил Шура́.

― Я вас полночи прождал, где вы ходите? ― обиженно прочавкал беззубым ртом Миша.

― По клиентам хожу, ― совершенно спокойно ответила фея.

― Я тоже ваш клиент!

― Уже нет. ― Фея не двигалась с места.

― Что значит «нет»? Нарушаете условия? ― истерил мужчина и, достав из-под подушки пустое ведёрко, пришёл в ужас. ― Где мои зубы?
― В нашем банке ― всё как положено.

― А деньги? ― уже не сдерживая слёз, пробубнил Миша и снова заглянул в пустое ведёрко.

― А деньги мы даём только хозяевам зубов. Или думали нас обмануть? Если бы мы платили за чужие зубы, Майк Тайсон уже купил бы «Майкрософт».

― Но... но как же я... Там ведь были и мои! ― Михаил уже откровенно рыдал.

― Изъяты как штраф за недобросовестность, ― голос феи был холоден как сталь.

― И что же мне теперь делать? Без жены, без денег и без зубов.

― Нужно было вовремя остановиться. Распродавать себя ― это не бизнес, ― уже более мягко сказала фея.

― Жизнь кончена... ― театрально бросил в пустоту Миша и лёг на кровать, отвернувшись лицом к стенке.

Фея немного постояла молча, слушая всхлипы.

― Ладно уж, ― проворчала она, ― так и быть. Всё-таки вы мой лучший клиент. Мне даже грамоту за вас вручили. Кстати, это была наша последняя встреча, больше вы меня не увидите. ― Фея хлопнула в ладоши и исчезла.

Утром Михаил проснулся от температуры и жуткой боли во рту. Подойдя к зеркалу, он увидел, как сверху и снизу прорезываются новые зубы. «Чудеса», ― удивился мужчина. Он рылся в аптечке в поисках анальгина, когда услышал стук в дверь.

― Добрый день, извините за беспокойство, ― поздоровалась привлекательная незнакомка. ― Я ваша новая соседка. У вас случайно не найдётся болеутоляющего? Зуб разболелся ужасно, а мне вот-вот должны мебель привезти, даже в аптеку не отлучиться.

Миша протянул ей таблетки, которые держал в руке, и, когда девушка взяла упаковку, заметил, что на пальце у нее отсутствует обручальное кольцо.

― Меня Ира зовут, ― улыбнулась она.

― Михаил, ― прикрывая беззубый рот рукой, представился Миша.

― Спасибо, Михаил, увидимся, ― подмигнула соседка и исчезла за дверью.

Через секунду пиликнул телефон. С номера «восемь» пришло сообщение: «Удачи! И главное, помните: не распродавайте себя. P.S. Завтра пришлю на подпись счёт-фактуры ― конец отчётного периода».

Александр Райн

Cirre
Телохранитель для Зои

— Алло, алло, здравствуйте, мне нужен телохранитель, я туда попала?! — противно и очень громко кричала в динамике женщина, судя по голосу, постпенсионного возраста.
Федя лежал на боку точно выброшенный на сушу кит и тяжело дышал. Китам обычно тяжело дышать из-за надводного воздуха, Феде же было тяжело дышать от килограмма пельменей, которые он съел за завтраком. Бывший телохранитель стремительно терял форму и всякое самоуважение, посвящая всё свободное время дивану и сериалам об американских коллегах.

До пенсии ему, конечно, было далеко, но клиенты хотели прятаться за спинами двадцатилетних поджарых атлетов, которые быстро бегали, высоко прыгали, мало думали, могли одной рукой поднять бетонный блок и загородить им тело клиента, а второй — метать пули прямо так, без пистолета, лишь своей силищей.

Получить пулю, кстати, телохранителям не полагалось — они должны были поймать её зубами или подмышками. Федя мог проделать такое до сих пор, и если на словах ему верили, то дате рождения в паспорте и мешкам под глазами ― нет. Его списали, как старый трактор, и от безнадеги он решил выложить резюме на сайте по поиску работы.

― Алло, вы меня слышите?! Алло, меня зовут Зоя Андреевна, мне нужен телохранитель! ― повторила старушка, и Федя рефлекторно протёр лицо, словно его оплевали прямо через телефон.

― Может вы имеете в виду «телохоронитель»? ― без намёка на юмор спросил мужчина, чувствуя, что такой клиент может не пережить даже этот разговор. А мёртвый клиент для телохранителя — пятно на репутации.

― Нет! Я правильно сказала: телохранитель. Это вы? Алло!

― Да, я, ― ответил мужчина и повернулся на другой бок.

― Очень хорошо, я вас нанимаю, приходите завтра. Ваш рабочий день начинается в пять утра.

― А почему так рано?

Федя не видел утро уже несколько лет. Он забыл, что такое рассвет. Так его надрессировали чиновники и бизнесмены, которые любили поспать до обеда.

― У меня очень плотный график, ― серьёзно ответила женщина и, пробубнив адрес, скинула вызов.

Федя приободрился. Наклёвывалась халтурная работёнка. Пока его коллеги рискуют жизнью, спасая всяких бездушных богачей, он будет спокойно разгуливать по улицам в компании безобидной старушки, которой, судя по всему, просто одиноко. Должно быть, ей оставил состояние покойный муж, и ей теперь страшно жить с такими деньгами одной. Но ничего, Федя готов выслушивать скучные истории и пить чай с блинами, если понадобится ― лишь бы платили.

Прибыв по указанному адресу в назначенное время, Фёдор слегка приуныл, увидев нужный номер на старом панельном доме.

«Ну ничего, возможно в квартире евроремонт и навороченная техника», ― успокаивал он себя, набирая номер квартиры на домофоне.

В динамике очень неожиданно и грозно раздалось:

― Чего?!

Фёдор аж дернулся, за что сам себе сделал замечание: «непрофессионально».

― Это Фёдор.

― В смысле — дядя?

― В смысле — телохранитель.

― За вами был «хвост»?!

Мужчина посмотрел по сторонам.

― Вы про собак?

― Я про Любку, но вы правы, она та ещё сука.

― Вроде нет.

― Проходите.

Домофон пиликнул, и Фёдор наконец смог попасть вовнутрь.
В квартире Федя ещё больше приуныл, осознав, что самыми навороченными и европейскими там были только розетки. Всё остальное пахло умеренной бедностью и навязчивой педантичностью.

― А у вас точно есть деньги? ― не скрывая скепсиса, спросил Федя.

― У меня есть трёхкомнатная квартира в центральном районе, и я готова сейчас завещать её вам. Главное, не дайте мне потом умереть.

― Вы же понимаете, как нелепо это звучит? ― сказав это, Федя прикусил язык.

― Ха! Думаете, что если мне восемьдесят, то я выжила из ума? ― Зоя Андреевна явно была не в себе, но что-то в её словах пугало своей уверенностью.

― Мы составим договор, в котором укажем, что вы станете владельцем квартиры только в том случае, если я доживу минимум до восьмидесяти пяти.

Федя сглотнул слюну — ставки были слишком высоки и заманчивы. С одной стороны — работа круглые сутки в паре с обезумевшей старухой, с другой ― трёшка в центральном районе города. Ипотеку за такую квартиру он платил бы лет двадцать.

― Хорошо.

Договор был составлен заранее, Фёдор прочитал и поставил подпись. Свою копию старушка передала соседке, которая, на удивление, тоже не спала.

― Ну что ж, не будем тратить драгоценное время и поедем за покупками, ― улыбалась Зоя Андреевна.

― За покупками? Так ведь время половина шестого утра, всё закрыто, ― удивился Федя такой прыти.

― Ничего страшного, ехать в другой конец города — как раз к открытию и будем.

Фёдор пожал плечами и проследовал за своей работодательницей.
Когда они подошли к остановке, то мужчина удивился количеству пенсионеров на один квадратный метр. Их было целое войско, все выглядели бодро и явно куда-то спешили.

― Нужно занять место, мне нельзя долго стоять на ногах ― давление, ― дала первое указание Зоя Андреевна.

― Понял, ― ответил Федя, не понимая сложности этой операции.

Троллейбус подъехал через пять минут. Всё было спокойно и тихо до той самой минуты, пока двери его не открылись. Толпа некогда милых и тихих старичков и старушек в момент превратилась в озлобленную, вооруженную авоськами, палочками, костылями и вставными челюстями мясорубку.

Люди толкались, кричали, дрались и в приказном тоне взывали к совести друг друга. Когда Федя попытался разнять двух срывающих друг на друга голос женщин, боровшихся за место у окна, его пристыдили так, что он почувствовал себя виновником всех бед на свете. Федя попытался занять одно из двух свободных мест, прыгнув на него, и тут же получил в висок сумкой с невероятно острыми углами.

― За что? ― спросил телохранитель миниатюрную старушку в горошковом платье, и его словарный запас мгновенно пополнился изысканной руганью на несколько десятков слов.

Сумка встала на свободное место — рядом с её хозяйкой.
Зою Андреевну пришлось держать на руках — на зависть всем остальным пассажиркам. Когда Федя чувствовал, что руки его вот-вот отсохнут, он ставил клиентку на ноги и ту моментально начинало укачивать. Женщина театрально изображала обморок, и Фёдор снова брал её на руки. Так продолжалось полтора часа. Ни один из пассажиров не поднялся со своего места вплоть до конечной остановки.

Когда двери распахнулись, Федя почувствовал сильный запах хлеба. Они прибыли к местному хлебокомбинату, при котором был магазин, где Зоя Андреевна взяла половинку чёрного и батон. Примерно такие же наборы были и у других стариков.

― Зачем мы ехали за хлебом через весь город? ― искренне недоумевал Федя.

― Здесь он свежий и на три рубля дешевле, ― Зоя Андреевна говорила так, словно это были абсолютно очевидные вещи. ― Теперь в поликлинику.

На этот раз, когда троллейбус остановился, телохранитель встал в дверях, перегородив собой вход.

― Стоять, не двигаться, иначе я вас всех тут!.. ― пытался он взять ситуацию под контроль. ― Проходите по одному, пожалуйста!

Руки, ноги, плечи и мозг телохранителя начали принимать удары. Женщины щипались и больно лягали клюшками, старики угрожали расправой и называли щенком, Федя чувствовал, что, если бы не спецподготовка, он бы не выдержал и тридцати секунд. Но он был профи, и уже через минуту все пассажиры, включая Зою Андреевну, заняли свои места, не устроив внутри транспорта побоища.

Когда троллейбус остановился на нужной остановке, толпа быстро перетекла из салона в фойе поликлиники, где смешалась с теми, кто уже был внутри, и сконцентрировалась у одного-единственного окна регистратуры.

Очередь не имела конца, превратившись в один сплошной вибрирующий улей. Шум от неумолкающих голосов стоял такой, что штукатурка отваливалась от стен.

― Мне срочно нужно к доктору, я боюсь, что не доживу, пока подойдёт наша очередь, ― стонала Зоя Андреевна.

Федя кивнул.

― Человеку плохо! Пропустите! ― телохранитель шёл вперед, словно танк, прокладывая путь через кишащую опасностями топь. Зоя Андреевна шла за его могучей спиной.

― Здесь всем плохо! ― наткнулся он у самого окна на живую преграду, вооружённую перцовым баллончиком.

― Она при смерти! ― взывал мужчина к совести.

― Я тоже! Вы что, особенные?! ― заверещала женщина и уже начала надавливать на кнопку своего оружия.

― Ладно-ладно, успокойтесь, ― Федя знал, что лучше не лезть на рожон — на кону безопасность клиента и всей очереди.

― То-то же, ― хмыкнула женщина и попросила талончик к окулисту.

Как только одна «умирающая» отошла от окна, к нему подошла вторая. Зоя Андреевна поднялась на цыпочках и жалобно спросила:

― Скажите, а мои анализы не готовы?

― Спросите в кабинете терапевта, без очереди, ― ответила угрюмая женщина по ту сторону окна и повесила табличку с надписью: «Технический перерыв».

Терапевт принимал тремя этажами выше, а так как лифт был сломан, Федя снова взял клиентку на руки, и теперь ей уже завидовали все пациентки поликлиники.

На третьем этаже очередь была ещё больше. Федя было ринулся к кабинету, но тут же получил отпор. В воздухе снова замаячил баллончик.

― Мне только спросить, ― вежливо сказал он и тут же пожалел об этом. Гвалт поднялся такой, что задрожали перекрытия.

Волнения грозили перерасти в массовые беспорядки со всеми вытекающими. Федя решил не рисковать и применить военную хитрость. Он подкупил физиотерапевта, проплывающего мимо в этих волнах людского безумия, и уже через минуту у Зои Андреевны на руках были анализы и рецепт от врача.

Пришлось ехать в аптеку, которая, как и предполагалось, находилась в другой части города.

― Сначала вы! ― протянула Зоя Андреевна таблетку телохранителю.

― Зачем?!

― Вдруг это отрава, я должна быть уверена!

― Но это же лекарство!

― По телевизору говорят, что в каждой аптеке есть небольшой процент опасного контрафакта.

Спорить было бесполезно. Федя выпил таблетку от изжоги, втёр мазь от варикоза и закапал ушные капли.

― Видите ― живой.

― Такому кабану нужна двойная порция!

Федя тяжело вздохнул и повторил операцию.

Следующим пунктом был вещевой рынок. Там Зое Андреевне угрожала реальная опасность. Женщина чувствовала себя весьма уверенно в компании телохранителя и расщедрилась на комментарии. Каждый отдел с одеждой был словесно опущен ниже плинтуса, а продавцы посланы дальше видимых границ. Число возможных Раскольниковых росло с невероятной скоростью, и если бы не суровый вид Феди, Зоя Андреевна вряд ли бы купила свою заколку и вышла с рынка такой же жизнерадостной и невредимой.

Последним испытанием была встреча с небезызвестной Любкой.
Конфликт между женщинами был древним и острым. Он уходил корнями в те времена, когда женщины были ещё студентками. Одна из них на городских танцах увела кавалера у другой. Никто не помнил, чей был кавалер изначально, да и сам он помер за границей сорок лет назад, но обиды были живы и разгорались с каждым годом всё сильней.

― Обзавелась сторожевым псом? ― раздался скрипучий старческий голос, когда Федя с клиенткой подходили к подъезду.

― Не твоё собачье дело! ― парировала Зоя Андреевна.

― А ты любишь, когда рядом с тобой чужие кобели носятся!

Федя молчал. Вся эта собачья перепалка его жутко раздражала. Ругань набирала обороты. Мат стоял такой, что даже рабочие в соседнем дворе начали ровнее класть асфальт.

― Федя, пристрели её! ― скомандовала Зоя Андреевна.

― Но я безоружен!

― Тогда придуши!

― Не могу, меня посадят, ― разводил руками Федя.

― У меня зять в прокуратуре воду в кулере меняет, договоримся!

― Не слушай её, Феденька, зять её только за рулём сидит, прокуратуру лишь из окна видел. Давай лучше я тебя к себе устрою, у меня дача за городом есть, я её на тебя перепишу вместе с квартирой, если будешь меня охранять, ― соблазняла Любка перспективами.

― Ага! Опять за старое! Курва!

В руке Зои Андреевны блеснула та самая заколка. Любка выудила откуда-то вилку. Женщины были настроены весьма решительно. Феде пришлось применить все свои навыки, чтобы остановить кровопролитие и растащить старушек по домам.

― Ну как тебе первый день? ― поинтересовалась Зоя Андреевна, разливая чай в кружки. ― Понимаю, с нами, стариками, скучно, но зато без лишнего риска.

Федя держал кружку дрожащими руками. Горячий чай расплёскивался прямо на его ноги и жутко обжигал.

― Скажите, вот так каждый день будет?

― Нет, конечно. В выходные поедем на дачу. Там свежий воздух, ягоды, а ещё председатель-ворюга и эта падлюка Нинка, что из моей бочки постоянно воду берёт. А так ― тишь да гладь.

*


Через пять долгих лет Федя отпросился у Зои Андреевны в отпуск. Он улетел повоевать в горячую точку, расслабиться и проветрить мозги. Он хотел остаться там, но война имеет свойство заканчиваться, а вот Зоя Андреевна, казалось, собиралась жить вечно.

Александр Райн

Cirre
СОБАКА НА ПЕНСИИ

Таня радовалась: родители купили за городом дачу. Точнее, это был самый настоящий дом в небольшой деревне. Рядом протекала речушка, зеленела берёзовая рощица, где по рассказам местных жителей в сезон было много грибов, в том числе и белых.
  • Настоящий рай! – говорила бабушка Тани, которую первой привезли на жительство в дом, – вот теперь я точно счастлива! Только вы почаще приезжайте. Будем в саду копаться, горох посажу, немного зелени и по традиции – картошки.
  • Ура! – кричала Таня, – у нас свой дом в деревне! Бабушка, надо собаку купить, чтоб хозяйство охраняла. Скоро мой день рождения, и я у мамы и папы попрошу собаку. Ведь мы и зимой дом не бросим, верно?
  • Я уже отсюда никуда не поеду, – ответила бабушка, – и про собаку мне предложение нравится. А то мои уши уже хуже слышат. И хоть в деревне люди хорошие, но с собакой всё же и веселее будет.
  • Так на что вам покупать собаку? – услышали они голос соседки Нины Васильевны, – у нас неподалёку, в километре, на хуторе есть приют собачий. Там их столько! Разных мастей, возраста, только выбирай! Задаром отдают...
  • Задаром? – переспросила Таня, – просто так?
  • Ну, да, – кивнула соседка, – они же ничейные, никому не нужные... Бери, только кормить нужно и гулять, чтобы новый друг не был в одиночестве.

Таня задумалась. Она даже плохо спала в эту ночь. Всё представляла себе никому не нужных собак и печалилась об их участи. А когда родители приехали на выходные, и подарили дочери фотоаппарат, то Таня попросила ещё и собаку.

  • Бабушка согласна, мы будем ухаживать за нашей собачкой, и кормить, и воспитывать! Как без сторожа и друга?
  • Действительно, – поддержала бабушка, – к тому же доброе дело будет сделано. Только я в приют не поеду. Не смогу потом спать. Вы уж без меня сделайте выбор. Я внучке полностью доверяю.

Было решено ехать в приют на следующий день, потому что к приёму собаки необходимо было подготовиться. Папа уже знал, что по соседству в деревне живёт фермер, у которого есть нужный инструмент и доски. Он познакомился с Сергеем Ивановичем и вдвоём они быстро сколотили для будущей собаки будку среднего размера.

  • Это на первое время, – сказал мастер, – а потом надо будет вольер для вашей собаки сделать: просторный, с навесом от дождя и ветра. Вон как у нас.
Он указал на вольер в углу двора, где мирно спал пёс по кличке Джек.

  • А он у вас тоже из приюта? – поинтересовалась Таня.
  • Именно. В нашей деревне почти все взяли собак из приюта. А как мы ещё можем помочь тем добрым людям, которые ухаживают за ними? И к тому же собаки из приюта самые благодарные и верные. Это уж поверьте и моему опыту, и соседям. Все скажут.

Когда папа, мама и Таня приехали в приют на своей машине, сразу услышали лай собак. На территорию гостей впустила полноватая молодая женщина. Она улыбалась. Видно было, что она радовалась, надеясь пристроить хоть одного своего питомца.

Те собаки, что бегали у неё без привязи по большому двору, были очень добрыми. Они ласкались, обнюхивали Таню, и даже пытались лизнуть её руки.

  • Этим лучше всего, – пояснила хозяйка приюта. Они добрые, ласковые и, считай, наши. А вот тем, кто сидит в небольших вольерах по несколько особей, тяжеловато. Не хватает ласки и внимания, и нет средств на большее количество вольеров...
  • Как в тюрьме... – прошептал папа, поражаясь множеству вольеров, откуда на них с любопытством выглядывали собаки. Все животные были беспородными, но в вольерах у них было чисто, даже постелена солома, а в тёплых будках собаки могли укрыться в холода.

Однако от взгляда девочки не ускользнули собачьи внимательные глаза. Они будто бы надеялись и спрашивали: ты за мной? Ты возьмёшь меня?

  • Вот почему бабушка не поехала с нами, – сказала Таня, – она бы их всех взяла, потому что добрая. А собакам нужен хозяин. И почему их тут так много?
Хозяйка приюта стала рассказывать, что у каждой собаки своя история. И все эти истории весьма грустные, так как животные остались без помощи человека, их отловили и привезли сюда, где по крайней мере кормят, лечат при необходимости и устраивают в семьи к людям.

  • Как устраивают? – спросила Таня.

И хозяйка приюта рассказала, что собак фотографируют, выкладывают фото в интернет, переписываются с желающими взять собаку, приглашают приехать и посмотреть...

  • Кроме того, мы очень нуждаемся в волонтёрах. Нужны люди этим собакам, чтобы водить животных на поводке на прогулки. Не годится им постоянно сидеть дома, ведь хочется и погулять... – говорила женщина.

Таня и её родители попросили показать щенков.

В большом вольере они увидели коричневую собаку, рядом с которой играли щенки разных возрастов.

  • Это их мама? – спросила Таня.
  • Это их нянька. Самая добрая собака приюта. Найда. Она никого никогда не обижала, и щенки любят её, а она им вроде матери... – рассказала начальница собачьего приюта, – правда, Найда уже старенькая. Она почти всю жизнь провела тут. Собака не очень красивая. А вот душа у неё...ласковая и нежная. Жаль, что её так никто и не взял. И теперь уже не возьмёт...

Родители Тани стали присматривать щенка. Они остановились на бойком сером пёсике, дворняге.

  • Он не будет очень большим? – спросила мать Тани, – а то нам с огромным псом не справиться.
  • Нет, смотрите какие у него маленькие узкие лапы. Он будет не выше колена. Берите. Хороший щеночек. Нам его подкинули. Имя придумаете сами. Мы даже ещё и не успели...
  • Как тебе, дочка, этот малыш? Нравится? – спросил папа Таню.
  • Конечно, как он может не понравиться? Такой смешной и весёлый! – Таня уже обнимала щенка, прыгающего у её ног, – спасибо, Найда, за твоего питомца. Я буду о нём заботиться как ты. Постараюсь.

Папа взял щенка на руки, и вся семья пошла на выход, к машине. Только Таня всё время оглядывалась на вольер, откуда смотрела на них Найда внимательными глазами.

  • Мама, а Найду, ведь и правда, уже никто не возьмёт? – спросила Таня, – а ведь такая умная собака. И главное – добрая. Как наша бабушка...
  • Сравнила собаку и нашу бабушку, – улыбнулся отец и передал щенка маме, а сам сел за руль.

Они вернулись домой. Бабушка улыбалась, глядя на прибавление в хозяйстве. Пёсика назвали Греем. Таня ласкала его, учила ходить на поводке. И все были рады.

После обеда щенок заснул в кухне под столом, бабушка стала мыть посуду, а Таня начала рассказывать ей про приют.

  • Там есть старая собака, бабушка. Но она такая добрая. Как ты! Она нянчится с детишками собачьими, как ты со мной. И всех любит, словно мама... Жаль, что её никто и не взял из приюта. Она так смотрела нам вслед, и глаза у неё были очень грустными... – Таня всхлипнула и вздохнула.

Бабушка насторожилась. Она погладила внучку по голове:
  • Добрая ты у нас девочка. Всех-то пожалеешь... Но тебе же нравится щенок? Он подрастёт за лето. Будет твоим другом, и забудет свою няньку, как там её?
  • Найду... – печально ответила Таня, – он забудет. А я её никогда не забуду, бабушка. Если бы можно было взять две собаки, то я бы взяла и старенькую Найду... А то она и воли никогда не видела. Всю жизнь нянчит и нянчит щенков...
  • Да, – вздохнула бабушка и вытерла слезинки на щеках внучки, – пожалуй, и тебе не стоило ездить в приют этот. Ты вся в меня, моя девочка... Вот и я не могу глядеть в несчастные собачьи глаза.
  • Так давай возьмём к нам и Найду, бабушка, миленькая, пожалуйста! Она не много ест. Да я ей от своей еды буду половину отдавать, если надо. И потом – она же недолго проживёт, ведь старенькая уже. Так пусть хоть на пенсии увидит счастье!
  • Господи, Таня, ты говоришь моими словами... Только у собак нет пенсии! Они же собаки... – вздохнула бабушка, – однако... Наверное, все хотят на пенсию, даже старенькие собаки... И ты абсолютно права. Найду надо брать. Вот только кто будет нянчить остальных щенков? Ну, наверное, найдут няньку помоложе. Точно, найдут!

Таня обняла бабушку, а потом заплясала по кухне от радости.

  • Тише, дочка, ты разбудишь Грея. Он вон как сладко спит! – сказала входящая с улицы мама.

Таня обняла мать и прошептала:
  • А бабушка тоже за Найду! И мы её возьмём!
  • Мама? Это так?

Бабушка кивнула:
  • Везите и Найду. Найдем мы для старушки кусок хлеба, и будку, и гулять она будет у нас свободно по двору. Отпускаем самую добрую собаку на пенсию...Будем мы с ней две бабушки жить-поживать и добра наживать.

Через час Найда уже осторожно присматривалась к новому месту. Она узнала Грея, лизнула его, и немного успокоилась. А потом следила из вольера за его играми. Только через два дня старая собака начала выходить из вольера к чашке с едой. Долго она боялась покинуть ограждение. Видимо, привычка жить взаперти сказалась, и собака медленно привыкала к воле.

Но к хорошему тоже привыкают. Уже через неделю Таня вела на поводке Найду в поле, а Грей с папой и мамой шёл сзади.

  • Как хорошо, что мы взяли их вместе, – говорил папа, – они словно одна семья. Так и оглядываются друг на друга, так и держатся рядом.

А бабушка полюбила Найду больше малыша Грея. И старая собака словно почувствовала бабушкино расположение, и не сводила с хозяйки глаз, как только та выходила во двор.

  • Ну, что, старушка? Хорошо тебе на пенсии? – с улыбкой спрашивала бабушка, – кушай, подружка моя, и на солнышке полежи, погрей старые косточки, вот так. Иди ко мне, дорогая...

Бабушка сидела на крыльце, а Найда, слушаясь её приглашения, ложилась рядышком и прикрывала глаза от удовольствия и тепла.

В конце лета Таня, мама, папа и Грей уехали в город после отпуска. Они не расстались с Греем, потому что девочка не могла себе и представить разлуку с весёлым дружком. И лишь Найда осталась в деревне с бабушкой.

  • Это – моя собака. Вот ведь душа! Слушает меня, как человек. Даже выражение её лица, не могу сказать «морды», меняется. Вот Танюша, спасибо за подругу...Я и подумать не могла, что так полюблю её... будем вместе зиму зимовать в доме. Спать тебе постелю у печки, Найдочка...

Таня научилась за лето фотографировать. Она вместе с деревенскими ребятами стала волонтёром приюта и три раза в неделю выгуливала собак. Там она сделала много красивых снимков животных, и написала десятки объявлений о собаках. Мама и папа размещали их в интернете, в газетах и даже приклеивали на столбах в городе.

  • Ваша девочка очень помогла нам, – благодарила хозяйка приюта родителей Тани, – мы пристроили уже с её подачи в это лето пятнадцать собак. Это очень здорово!
  • То ли ещё будет! – хвалилась Таня, – началась учёба, я в школе объявления буду с ребятами вместе распространять. Готовьте собак. Потихонечку всех пристроим.
  • Хорошо бы, милая... Ведь впереди самое трудное время для них – зима... – говорила хозяйка приюта, – побольше бы таких неравнодушных людей, как ваша Таня и вы... Спасибо вам, люди добрые.
  • Вам привет от наших, – улыбалась Таня, – Грей вырос – не узнать. Красавец стал. А Найда растолстела. Но бабушка говорит, что ей теперь можно. Раз она на пенсии, и работы нет. Только отдыхай!

Взрослые улыбались и смотрели как светятся глаза Тани. А она торопила маму и отца ехать домой, ведь Грей ждёт!

Автор: Елена Шаламонова

Старая Найда обрела семью после жизни в приюте

Таньча
— Мoжно попросить Нину? — скaзал я.
— Этo я, Нина.
— Да? Почeму у тебя такой странный голос?
— Стрaнный голос?
— Не твoй. Тонкий. Ты огорчeна чем-нибудь?
— Не знаю.
— Может быть, мне не стoило звонить?
— А кто говорит?
— С каких пор ты перестала мeня узнавать?
— Кoго узнавать?
 
Голос был моложе Нины лет на двaдцать. Если человека не знаeшь, по голосу его возраст угадать трудно. Голоса часто стaрятся раньше владельцев. Или долго остaются молодыми.
 
— Наверное, вы все-таки ошиблись номером, — настаивала Нина. — Я вас не знаю.
— Это я, Вадим, Вадик, Вадим Николаевич! Что с тoбой?
— Ну вот! — Нина вздохнула, будто ей жаль было прекращать разговор. — Я не знаю никакого Вадика и Вадима Николаeвича.
— Простите, — извинился я и повесил трубку.
 
Конечно, я прoсто не туда попал. Мои пальцы не хотели звонить Нине. И набрaли не тот номер. А почему они не хoтели?
 
Я отыскал на столе пачку кубинских сигарет. Какое у меня может быть дело к Нине? Просто хотелось узнать, дoма ли она.
 
Я позвонил Нине.
 
— Нина?
— Нет, Вадим Николаевич, — ответила Нина. — Вы oпять ошиблись. Вы какой номер набираете?
— 149-40-89.
— А у меня Арбат — один — тридцать два — пять три.
— Конечно, — сказал я. — Арбат — это чeтыре?
— Арбат — это Г.
— Ничего общего, — пробормотал я. Постараюсь к вам больше не попадать. Где-то заклинило.
 
Я повесил трyбку.
 
Надо подoждать. Что-то замкнется в перепутавшихся линиях на станции. И я дозвонюсь. «Двадцать два часа ровно», — ответила женщина по телефону 100. Я вдруг подумал, что если ее голос записали давно, то она набирает номер 100, когда ей скучно, и слушает свой голос, свой молодой голос. А может быть, она умерла. И тогда ее сын или человек, который ее любил, нaбирает и слушает ее голос.
 
Я позвoнил Нине.
 
— Это oпять вы, Вадим Николаевич? — отозвалась Нина молодым голосом.
— Да, — сказал я. — Видно, наши телефоны соединились намертво. Я очeнь тщательно набирал номер, который мне нyжен.
— У вас важнoе дело к Нине?
— Нет, я прocто хотел узнать, дома ли она.
— Я понимаю, ревнуете, — предположила Нина.
— Вы смешной человек, — произнес я. — Сколько вам лет, Нина?
— Тринадцать. А вам?
— Бoльше сорока. Между нами толстенная стена из кирпичей.
— И кaждый кирпич — это месяц, правда?
— Даже один день может быть кирпичом.
— Дa, — вздохнула Нина, — А если бы вам было тринадцать лет или даже пятнадцать, мы мoгли бы познакомиться. Я бы сказала: приезжайте завтра вечером к пaмятнику Пушкину. Я вас буду ждать в семь часов ровно. И мы бы друг друга не узнали. Вы где встречаетесь с Ниной?
— Мы как-то встречaлись у «России».
— Гдe?
— У кинотеатра «Россия».
— Не знaю.
— Ну, на Пушкинской.
— Все равно почему-то не знаю. Вы, наверное, шутите. Я хорошо знаю Пушкинскую площадь.
— Не важно, — сказал я.
— Почему?
— Это дaвно было.
— Когда?
Почему-то она упорно продoлжала разговор.
— Ладно, ложись спать, девочка. Завтра в школу.
— Вы со мной заговорили как с ребенком. Сами, если хотите, ложитесь спать с сeми часов. До свидания. И больше не звoните своей Нине. А то опять ко мне попaдете. И разбудите мeня, маленькую девочку.
 
Я повесил трубку. Потом включил телевизор и узнал о том, что луноход прошел за смену 337 метров. Луноход занимался делом, а я бездельничал.
 
— Я так и знaла, что вы еще раз позвоните, — скaзала Нина, подойдя к телефoну. — Только не вешайте трубку. Мне, честное слово, очень скучно.
— Ладно, — согласился я. — Давайте разговаривать. А почему вы так поздно не спите?
— Сейчас октябрь, стeмнело. И вам кажется, что уже нoчь.
— Теперь ваша очередь шутить? — спросил я.
— Нeт, я не шучу.
 
Мы помoлчали немного, я надеялся, что она сейчас скажет «до свидания». Но она вдруг спросила:
— А вы ужинали?
— Не пoмню, — сказал я искренне.
— Значит, не голодный. А я голодная.
— А что, дома есть нечего?
— Нечего! — подтвердила Нина. — Хоть шаром покати. Смешно, да?
— Хотите, я пошурую в холодильнике, посмотрю, что там есть?
— У вас есть холодильник?
— Стaрый, — ответил я. — «Север».
— А если нaйдете, что потом?
— Я схвaчу такси и подвезу вам. А вы спуститесь к подъезду и возьмете.
— А вы дaлеко живете? Я — на Сивцевом Вражке.
— А я на Мосфильмовской. У Ленинских гор. За университетом.
— Опять не знaю.
— Ну, сейчас перенесу телефон на кухню, и мы с вами посмотрим.
Я прошел на кухню, и провод тянулся за мной, как змея.
— Итак, — сказал я, — открываем холодильник.
— А вы можете телефон носить с собой? Никогда не слышала о таком.
— Конечно, могу. Значит, так... Вот яйца, неинтересно.
— Яйца?
— Ага. Куриные. Вот, хотите, принесу курицу? Нет, она французская, мороженая. Лучше марокканские сардины. И к ним есть полбанки майонеза. Вы слышите?
— Да, — отвeтила Нина совсем тихо. — Зачем вы так шутите? Я сначала хотела засмеяться, а потом мне стало грустно.
— Это еще почему?
— Нет, вы же знаете.
— Что я знaю?
— Знаeте, — настаивала Нина. Скажите, а у вас есть красная икра?
— Нет, — признался я. — Зато есть филе палтуса.
— Я все поняла.
— Что пoняла?
— Что вы тоже голодный. А что у вaс из окна видно?
— Из окна? Копировальная фабрика. Много девушек выходит из проходной. И еще виден «Мосфильм». И элeктричка.
— Вот вы и врете!
— Нельзя так со старшими разговаривать, — отозвался я. — Я не могу врать. Я могу ошибаться.
— Вы ошиблись в том, что видите электричку. Ее нельзя увидеть.
— Что же она, невидимая, что ли?
— Да вы вообще из окна не выглядывали. У вас в кухне свет горит?
— Конечно.
— Если вы смoтрите в окно, то откинули затемнение. А если откинули затемнение, то потушили свет.
— Зачем же мне затемнение? Война, что ли?
— Ой-ой-ой! Как же можно так завираться? А что же, мир, что ли?
— Ну, я понимаю, Вьетнaм, Ближний Восток... Я не об этом.
— И я не об этом... Постoйте, а вы инвалид?
— К счастью, нет.
— У вас бронь?
— Какая бронь?
— А почему вы тогда не на фрoнте?
 
Вот тут я в первый раз заподозрил неладное. Девочка меня вроде бы разыгрывала. Но делала это так обыкновенно и серьезно, что чуть было меня не испугала.
 
— На каком я должен быть фронте, Нина?
— На самом обыкновенном. Где все. Где папа. На фронте с немцами. А вы так странно разговариваете. Может быть, вы не врете о курице и яйцах?
— Не вру, — признался я. — И никакого фронта нет.
— Перестаньте! — почти крикнула Нина. — Мне было сначала интересно и весело. А теперь стало как-то не так. Как будто вы не притворяетесь, а говорите правду. Мне даже страшно стало. У нас печка почти не греет. Дров мало. И темно. И мне одной сидеть ой как не хочется.
И тут же она резко и как-то сердито повторила вопрос:
— Вы почему не на фронте?
— На каком я могу быть фронте? Какой может быть фронт в семьдесят втором году?!
— Вы меня разыгрываете?
 
Голос опять сменил тон, был он недоверчив, был он маленьким, три вершка от пола. И невероятная, забытая картинка возникла перед глазами — мне тоже было двенадцать лет. И в комнате стояла «буржуйка». И я сижу на диване, подобрав ноги. И курица кажется нереальной, сказочной птицей, которую едят только в романах...
 
— Нина, — сказал я, — какой сейчас год?
— Сорок второй, — ответила Нина.
 
И я уже складывал в голове ломтики несообразностей в ее словах. Она не знает кинотеатра «Россия». И номер телефона из шести цифр. И затемнение...
 
Она верила в то, что говорила. Может, она сорокалетняя женщина, заболела еще тогда, девочкой, и ей кажется, что она осталась там, где война?
 
— Послушайте, — сказал я спокойно, — Сегодня двадцать третье декабря 1972 года. Война кончилась двадцать семь лет назад. Вы это знаете?
— Я знаю, что вы не привезете мне курицу. Надо было догадаться, что французских кур не бывает.
— Почему?
— Во Франции немцы.
— Во Франции давным-давно нет никаких немцев. Только если туристы. Но немецкие туристы бывают и у нас.
— Как так? Кто их пускает? Вы не вздумайте сказать, что фрицы нас победят! Вы вредитель или шпион?
— Нет, я работаю в Совете Экономической Взаимопомощи.
— Вы лучше расскажите мне, как будет потом. Придумайте что хотите, только чтобы было хорошо. Пожалуйста.
 
И я не стал больше спорить. Как объяснить это? Я опять представил себе, как сижу в этом самом сорок втором году, как мне хочется узнать, когда наши возьмут Берлин и повесят Гитлера.
— Мы победим фашистов 9 мая 1945 года.
— Не может быть! Очень долго ждать.
— Слушай, Нина, и не перебивай. Даже будет такая медаль — «За взятие Берлина». А Гитлер покончит с собой. Он примет яд. И даст его Еве Браун. А потом эсэсовцы вынесут его тело во двор и сожгут.
 
Я рассказывал это себе. И чуть было не потерял доверия, когда сказал, что Сталин умрет. Но я потом вернул ее веру, поведав о Юрии Гагарине. И даже насмешил Нину, рассказав о том, что женщины будут носить брюки-клеш и совсем короткие юбки. Я потерял чувство реальности. Девочка Нина и мальчишка Вадик сидели передо мной на диване и слушали. Только они были голодные как черти. И дела у Вадика обстояли даже хуже, чем у Нины: хлебную карточку он потерял — она, конечно, свалилась в подвал, когда он бросил на решетку пальто, собираясь погонять в футбол.
 
Я рассказал, как войти во двор под арку и где в глубине двора есть подвал, закрытый решеткой. И там точно лежит хлебная карточка.
 
— Какой ужас! — сказала Нина. — Я бы этого не пережила. Надо сейчас же ее отыскать. Сделайте это.
 
Она тоже вошла во вкус игры, и где-то реальность ушла, и уже ни она, ни я не понимали, в каком году мы находимся.
 
— Я не могу найти карточку, — объяснил я. — Прошло много лет. Но если сможешь, зайди туда, подвал должен быть открыт.
 
И в этот момент нас разъединили.
 
Что-то затрещало в трубке, женский голос произнес:
— Это 143-18-15? Вас вызывает Орджоникидзе.
 
И короткие гудки.
 
Я сразу же набрал снова Нинин номер. Мне нужно было извиниться. Нужно было посмеяться вместе с девочкой. Ведь получилась, в общем, чепуха...
 
— Да, — сказал голос Нины. Другой Нины. — Это ты, Вадим? Что, тебе не спится?
— Извини, — сказал я. — Мне другая Нина нужна.
— Что?
 
Я повeсил трубку и снова набрал номер.
 
— Ты с yма сошел? — спросила Нина. — Ты пил?
— Извини, — сказал я и снова бросил трубку.
 
Взрослая Нина пoзвонила мне сама.
 
— Я весь вечер сидела дома, — сказала она. — Думала, ты позвонишь, объяснишь, почему ты вчера так вел себя. Но ты, видно, совсем сошел с ума.
— Наверное, — согласился я. Мне не хотелось рассказывать ей о длинных разговорах с другой Ниной.
— Какая еще другая Нина? — спросила она. — Это образ? Ты хочешь видеть меня иной?
— Спокойной ночи, Ниночка, — сказал я. — Завтра все объясню.
 
На следующий день утром я поехал к маме. И сказал, что разберу антресоли. Копался часа полтора в старых журналах, учебниках и отыскал телефонную книгу за 1950 год. Книга была настолько знакома, что казалось странным, как я мог ее забыть. И стало чуть стыдно, как перед честно отслужившим костюмом, который отдают старьевщику на верную смерть.
 
Я нашел этот телефон и адрес. Записан он был на Фролову К. Г.
 
Согласен, я занимался чепухой. Искал то, чего и быть не могло. Но вполне допускаю, что процентов десять вполне нормальных людей, окажись они на моем месте, сделали бы то же самое. И я поехал на Сивцев Вражек.
 
Новые жильцы в квартире не знали, куда уехали Фроловы. Да и жили ли они здесь?
 
Уже стемнело. Я хотел было уйти, но позвонил в дверь рядом.
— Скажите, Фролова Нина Сергеевна — ваша соседка?
Парень с дымящимся паяльником в руке, ответил равнодушно:
— Они уехали на Север. И Нина Сергеевна, и муж ее.
 
Я извинился, начал спускаться по лестнице.
 
— Погодите, — сказал парень. — Мать что-то сказать хочет.
 
Мать его тут же появилась в дверях, запахивая халат.
 
— А вы кем ей будете?
— Так просто. — ответил я. — Знакомый.
— Не Вадим Николаевич?
— Вадим Николаевич.
— Чуть было вас не упустила! Она бы мне никогда этого не простила. Нина так и сказала: не прощу. Она сказала, что вы в декабре придeте.
 
Жeнщина стояла в дверях, глядела на меня, словно ждала, что я сейчас открoю какую-то тайну, расскажу ей о неудачной любви... Потoм достала письмo из кармана халата.
 
«Дорогой Вадим Николаевич!
Я, конечно, знаю, что вы не придете. Да и как можно вeрить детским мечтам, которые и себе самой уже кажутся только мечтами. Но вeдь хлебная карточка была в том самом подвале, о котором вы успели мне скaзать...»

Киp Булычeв

Cirre
ЛАКИ

Его звали Лаки, а если по-русски — Счастливчик. Более неподходящее имя для этого рыжего беспородного пса было сложно придумать...

Почему его так назвали, когда он несколько лет назад попал в приют — неизвестно. Может, думали, что имя притянет удачу, а может, у кого-то из волонтеров было своеобразное чувство юмора...
Лаки был мрачным одиночкой. Судя по всему, счастье в его прошлой жизни встречалось нечасто. Об этом красноречиво говорила сломанная и кривенько сросшаяся задняя лапа, ополовиненный хвост и рваное ухо.

А еще, в отличие от прочих приютских, Лаки никогда не мечтал о доме.

— Ну неужели ты не хочешь, чтобы тебя выбрал кто-нибудь из посетителей и забрал к себе? — любопытствовал суетливый маленький барбос из соседней клетки.

— Нет! — коротко отвечал Лаки.

— Но почему?! Ведь это же здорово, когда у тебя все свое: дом, человек, лежанка, миска, игрушки! — не унимался сосед Лаки.

— Хватит! Наигрался я с двуногими на всю оставшуюся жизнь! Да и ты мне тоже надоел! Отстань! — огрызался Лаки и отворачивался к стенке.

Постояльцы приюта менялись: кого-то привозили, кого-то забирали домой, некоторые уходили на радугу...

Лаки это не интересовало. К работникам приюта он тоже был равнодушен: принесли еду — прекрасно, вывели на улицу — тоже хорошо, не трогают все остальное время — еще лучше!

Некое подобие симпатии Лаки испытывал только к одному человеку в приюте — уборщику деду Мите, такому же замкнутому и молчаливому, как сам Лаки.

Сколько лет деду Мите, а по паспорту Дмитрию Ивановичу Сергееву, никто не знал. Ему с равным успехом могло оказаться и сорок, и пятьдесят, и даже шестьдесят.

Коллеги пытались разговорить уборщика, но не получилось. От деда Мити отстали — работает и ладно!

Только Лаки знал о нем все. Дмитрий Иванович в свой перерыв частенько присаживался на облезлую табуретку напротив клетки Лаки, прихлебывал кофе из термоса и разговаривал с псом:

— Ты думаешь, люди только к вам, четвероногим, жестоки? Нет, они и своих грызут за милую душу... Вот меня вообще чуть не сожрали! Да и кто?! Родные дети! — рассказывал дед Митя.

Лаки внимательно слушал, постукивая об пол обрубком хвоста.

— Выкинули из квартиры, как ненужный хлам! А я-то, олух царя небесного, до последнего им верил! Хорошо, хоть совсем без жилья не оставили...

Живу вот теперь тоже, почти как ты — комнатушка в коммуналке, чуть побольше твоей клетки! Жестокая штука — жизнь...

Пес понимал деда Митю. Он тоже мог многое рассказать...

*


Лаки появился на свет лет шесть назад. И первое, что он услышал — недовольный женский голос:

— Страшненькие какие! Как у чистокровной лабрадорихи, красавицы-Люськи, могли народиться такие уродцы?! Благо, всего трое! Таких только топить!

— Ну, Машенька, давай обойдемся без этого... — ответил мужской голос. — Сама же говоришь — всего трое! Пристроим как-нибудь...

— Ой, Петя, ну кому они нужны — дворняги?! Как ты мог не уследить за Люськой?! Вот теперь сам и разбирайся с последствиями! Хочешь — ищи хозяев. Только быстро! Но я бы на твоем месте их утопила! — раздраженно отозвалась женщина.

— Экая ты кровожадная! — пошутил мужчина. — Никого мы топить не будем!

Через пару месяцев, когда под аккомпанемент Машиной ругани щенки подросли, Петр стал показывать их разным людям:

— Смотрите, какие ребята славные! Неформат, это да! Но какие красавцы! — воодушевленно рекламировал он своих подопечных.

Двоих щенков забрали очень быстро. Наконец, пришла очередь Лаки.

— Какая хорошенькая собачка! — восторженно взвизгнула девочка в беленькой курточке и схватила щенка.

Лаки пискнул, его мама Люся показала зубы.

— Не бойся, малышка! — засуетился Петр. — Люська просто переживает за своего сынишку. Она не укусит! Она у нас добрая!

Девочка прижала щенка к груди и опасливо отошла к своей маме.

— Ну, Оленька, нравится тебе? Берем? — поинтересовалась мама, Лариса Марковна, у дочери.

— Нравится... Он симпатичный. Когда вырастет, будет таким же, как она? — Оленька кивнула на Люську.

— Ну... — Петр замялся, он и сам не знал, каким вырастет Лаки. — Скорее всего...

— Тогда я его забираю! — решила Оля, а Лариса Марковна облегченно выдохнула: быстро дочь выбрала себе подарок ко дню рождения.

*


На днях Лариса Марковна поинтересовалась у Оли:

— Ну, что ты хочешь на свой первый юбилей?

Дочь наморщила лобик и сказала:

— Песика! А то Маринка уже надоела своим мопсом хвастаться!

Людмила Марковна мысленно выругалась, но дочери отказать не посмела, впрочем, как и всегда.

Теперь этот песик ползал по заднему сидению машины рядом с восторженной Олей, а Лариса Марковна очень переживала за светлую дорогую обивку.

Но, к великой радости, доехали они без проблем. Зато дома началось...

— Оля, ты будешь убирать за своим питомцем?! — кричала Лариса Марковна, вляпавшись в очередную кучку.

— Ой, ну сколько можно?! Я за ним только и делаю, что убираю! Если бы знала, что от собак столько грязи, никогда бы не попросила! — злилась Оля.

— Я сейчас твоего пса уничтожу! — орал папа из прихожей. — Этот крокодил сожрал мой ботинок! Ольга!

— Пап, ну чего ты на меня-то ругаешься?! Это же не я его слопала! — обижалась Оля.

В общем, Лаки грозились уничтожить, выпороть, выкинуть из дома и четвертовать по десять раз на дню. Но это были еще цветочки. Ягодки начались позже...

Однажды Ольга прибежала домой с прогулки в слезах. Впихнула щенка в прихожую и бросилась в свою комнату. Лариса Марковна поспешила за дочкой.

— Деточка, что случилось?! — мать присела рядом с Олей, которая рыдала, уткнувшись в подушку.

— Не пойду больше с ним гулять никогда! — глухо простонала дочь.

— Да объясни ты по-человечески!

И Оля, размазывая злые слезы по щекам, объяснила. Оказывается, Маринка отказалась гулять вместе с Олей.

— Она сказала, чтобы я со своей дворнягой к ним не лезла! Конечно, у нее-то мопс, медалист! А у меня что?! — Оля обиженно посмотрела на мать. — Подарили какую-то ерунду!

— Оля, ты же сама его выбрала... — оправдывалась Лариса Марковна.

— Ну я же не знала, что он беспородный! — Ольга со злостью стукнула кулаком по кровати. — Мне такой не нужен! Увези его!

Лариса Марковна задумалась: куда же девать несчастного щенка? Может, отвезти к бабушке, но у той кот... Хотя, с другой стороны, бабуля вроде любит животных.

*


— Ни за что! — отрезала бабуля. — Лара, ты в своем уме?! Хочешь, чтобы у Барсика случился сердечный приступ?! Собаки нам только и не хватало!

— Ба, ну я же везла его через весь город... — Лариса Марковна сложила руки в умоляющем жесте.

— Ну, что я могу сказать: дурная голова ногам покоя не дает! Позвонить надо было сначала! — отрезала бабуля.

На самом деле Лариса Марковна специально не позвонила перед тем, как нагрянуть к бабушке со щенком. Думала, что при личной встрече сердце старушки дрогнет и она не сможет отказать Ларисе... А вот, гляди ж ты, смогла.

Лариса Марковна вышла из бабушкиной парадной в расстроенных чувствах.

— И что мне с тобой теперь делать? — поинтересовалась она у щенка, семенившего на поводке рядом. Тот не ответил, только завилял хвостом.

На улице уже стемнело. Лариса Марковна воровато оглянулась и привязала Лаки к скамейке на детской площадке.

— Прости, но если я привезу тебя домой, Ольга мне устроит истерику! — виновато сказал Лариса Марковна, а потом села в машину и уехала...

Пес рванул было следом, но поводок держал крепко. Тогда Лаки тоскливо завыл, глядя в черное летнее небо...

— Ой, песик! — внезапно раздался рядом с ним женский голос. — Привязан... Смотри, Мишка! Его, наверное, какой-нибудь алкаш забыл. Сам поспал на скамеечке, проснулся, побежал за опохмелом, а про собаку не вспомнил. Давай освободим песика!

— Оставь! — буркнул невидимый в темноте Мишка. Но тонкие пальчики девушки уже отстегнули поводок...

— Беги, бедненький! Надеюсь, твой хозяин получит по голове пресловутым бумерангом! — пожелала девушка.

*


Освобожденный пес рванул в темноту. Он надеялся найти Ларису Марковну. Но дорога была пуста, и даже запах хозяйки успел раствориться в других, незнакомых запахах. Лаки не смог догнать хозяйку... А вот бумеранг, заказанный девушкой, смог...

До дома оставалось всего ничего, когда на пустынную дорогу перед машиной Ларисы Марковны выскочил кот. Она вывернула руль, машина вылетела на газон и врезалась в дерево...

Пришла в себя Лариса Марковна уже в больнице. Голова раскалывалась, болело все тело, было страшно открыть глаза. Рядом разговаривали:

— Пап, ну, пойдем купим мне новый подарок! Этот беспородный ведь не считается! Да и нет его уже! — Лариса Марковна узнала голос дочки.

— Как же мы бросим маму? Давай попозже. Вот она очнется и...

— Да, может, она никогда не очнется! Что мне теперь, без подарка жить?! Ненавижу вас! — разозлилась Оля.

«Что же за чудовище мы вырастили?» — успела подумать Лариса Марковна, прежде чем провалиться обратно в небытие...

*


Тем временем, Лаки, оставшись один, учился быть беспризорником. Выживать поначалу было трудно. Но вскоре он привык: сражался за еду, клянчил у магазинов, прятался от опасности.

В одной из помоечных войн ему порвали ухо... Но Лаки сумел отбить вкусную кость у врагов! Это было приятным воспоминанием.

Имелись и неприятные. Однажды мальчишка-подросток позвал Лаки:

— Иди сюда, песик! Смотри, что у меня есть! — на свет появился большой кусок колбасы. Лаки чуть слюной не захлебнулся. — Ну, не трусь, а то сам все съем! — подначивал мальчишка.

За его спиной топталась еще парочка ребят, но без колбасы... Поэтому Лаки почти не обратил на них внимания. А зря...

Когда он, поддавшись зову колбасного духа, приблизился к мальчишке, тот схватил его за ошейник. Топтавшиеся невдалеке друзья подбежали к пойманному псу. Один из них что-то держал за спиной.

— Операция по купированию! — провозгласил он.

Рука взлетела вверх. Лаки не успел даже рассмотреть, что мальчишка в ней держит. Его пронзила боль, и он закричал, завыл, заплакал...

Рванулся! Его отпустили... И пес, ошалевший от боли, понесся не разбирая дороги.

Позже, когда Лаки позволил себе остановиться, он обнаружил, что теперь у него только половина хвоста...

С тех пор Лаки стал осторожней: ничего не брал из рук двуногих, прятался при малейшем подозрении на опасность.

Но это его не уберегло! Однажды холодным осенним вечером, инспектируя урны, Лаки встретил мужчину. Тот, покачиваясь, спотыкаясь и исторгая ругательства, брел по улице.

Увидев одинокого пса, мужчина неожиданно приободрился.

— Ну че, друг? Иди сюда! Ты бродяга, и я бродяга — будем вместе бродить! — заплетающимся языком предложил мужик и довольно заржал над своей шуткой...

Лаки ни дружить, ни бродить вместе с пьянчужкой не хотел, поэтому потрусил прочь. Это мужика очень обидело.

— Ах ты,... Потрох! Я тебе сейчас покажу, как человеком брезговать! — мужик подобрал с земли обломок металлической трубы, размахнулся и, чуть не упав, запустил его в Лаки.

К великому удивлению и сожалению в цель он попал... Следующие несколько месяцев Лаки скакал на трех лапах, четвертая причиняла адскую боль, когда он, забывшись, наступал на нее.

Ту страшную зиму Лаки вспоминал с содроганием... Он думал, что помрет с голоду. Трехлапому инвалиду было тяжело находить пропитание. К тому же донимал холод...

Однажды Лаки, устав от бесконечной борьбы, устроился на люке теплотрассы. Мороз крепчал, но ему уже было все равно:

«Может, будет лучше, если я не проснусь... Кончатся все мучения», — подумал Лаки и закрыл глаза.

Но он проснулся, причем уже в тепле. Полузамерзшего пса вовремя нашли волонтеры. С тех пор Лаки жил в приюте и никому не доверял...

Пока не познакомился с дедом Митей. И однажды тот преподнес псу удивительный сюрприз...

*


— Можно к вам? — Дмитрий Иванович заглянул в дверь директора приюта.

— Да, конечно, проходите, — начальник жестом указал на стул. — Присаживайтесь. Чем обязан?

— Я тут это... Подумал, с соседями по коммуналке поговорил, — Дед Митя нервно мял в руках край рабочего халата. — Я про Лаки... Хочу его домой забрать! Соседи не против.

— Лаки?! Неожиданно... А почему именно его? — удивился директор.

— Вы понимаете... Он для меня родная душа! Такой же одинокий, людьми преданный. Смешно, наверное, звучит... Но мы чувствуем друг друга... — Дмитрий Иванович окончательно смутился. — Я, конечно, немного зарабатываю, но двоим на пропитание хватит...

— Да вы не волнуйтесь! Я понимаю. И я очень-очень рад за вас и Лаки, — улыбнулся директор. — Он привык в приюте за столько-то лет... Но я твердо уверен: у каждой собаки должен быть дом. Одобряю ваше решение!

Вечером этого дня работники приюта наблюдали, как уходят домой Лаки и дед Митя.

— Нашелся-таки для нашего одиночки друг! — промакивая глаза, произнесла одна из работниц.

— Ты про кого из них сейчас говоришь? — улыбнулась другая.

— Про обоих...

Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО

Пёс Лаки и одинокий уборщик нашли друг друга

Cirre
НЕ СОБАКА

— Ну что, Маруська, придется нам с тобой дружить. Иначе никак... — Лена присела рядом с маленькой собачкой и даже рискнула погладить.

Маруська не отреагировала: не оскалила острые, как иголочки, зубки, не тявкнула, даже не пошевелилась.

В душе маленькой чихуахуа поселилось горе. Такое огромное и тяжелое, что не было сил подняться на тонкие лапки — умерла хозяйка...
Лена с детства мечтала о собаке: большой, сильной, красивой и умной. Такой, как, например, овчарка или сенбернар, или...

Да мало ли еще прекрасных собак на свете. Но вот родители... Их аргументы были банальны и непоколебимы:

— Собака — это шерсть, грязь, сожранные вещи и время! Поэтому — никогда! — говорила Ленина мама.

— Собака — это ответственность, траты и беспокойство! А потому — ни за что! — вторил ей папа.

Нет, Лена в детстве, конечно, умоляла и даже пыталась плакать. Бесполезно.

Но однажды, когда Лене уже исполнилось двенадцать лет...

— Лен, можешь считать, что у тебя почти есть собака! — сообщила мама.

— Это как? — не поняла Лена.

— Бабуля твоя на старости лет с ума сошла! Завела себе, как она говорит, «подруженцию». Вроде какую-то породистую, но я не видела. Так что можешь навестить бабушку, а заодно и с ее новой подружкой познакомишься.

Лена не заставила себя уговаривать. Уже через полчаса она стояла перед дверью бабули и нетерпеливо вдавливала кнопку звонка. Сперва раздалось звонкое тявканье, а потом зашаркали бабушкины шаги...

— Маруська, да пусти же! Ух, какая же ты суетная! — послышалось ворчание, и дверь распахнулась.

— Леночка? Ой, только не наступи на эту суматоху!

Лена опустила глаза... И это — собака?! Под ногами крутилось что-то крошечное, персикового цвета, больше похожее на несуразного котенка.

— Знакомься, это Маруська! — представила малявку бабуля.

Лена изо всех сил старалась не выдать своего разочарования. Маруська была вовсе не похожа на собаку ее мечты. Если честно, то она вообще не очень тянула на собаку. Так, мелочь декоративная.

— Погладить не предлагаю! Нужно, чтобы она к тебе попривыкла. Характер у этой малявки тот еще! Давайте, заходите обе! — бабуля посторонилась, пропуская в квартиру Лену и конвоирующую ее Маруську.

*


Годы бежали, и Лена потихоньку привыкла к Марусе. Та всегда была рядом с бабулей: путалась под ногами, сидела на коленях, сопровождала в магазин.

Маруська тоже приняла Лену. Бабуля с первого знакомства объяснила своей «подруженции»:

— Это Лена, моя внучка и член нашей семьи! Я ее люблю, поэтому ты уж, будь добра, не ревнуй.

Маруська скрепя сердце смирилась: «Ну что поделаешь, не одна я у бабули! Вот еще какая-то двуногая нарисовалась! Хорошо, хоть не кошка!»

— Бабуль, а чего ты такую фитюльку завела? Это же не собака, а клоп какой-то! — однажды поинтересовалась Лена.

— Ты Маруську не обижай! Она у меня самая, что ни на есть, прекрасная собака! Защитница, охранница, подруга! Ты вот ее клопом ругаешь, а она никого не боится!

Тут на меня как-то бульдожка зарычал, чем-то я ему не понравилась, видать... Не поверишь: я Марусю еле удержала, так рванулась к обидчику, что я за его здоровье испугалась! Думала, сожрет сейчас с потрохами!

Несмотря на свои скромные размеры, смелая до жути! — бабушка с любовью погладила Маруську. Та блаженно прикрыла глаза.

Правда, друзьями Лена и маленькая чихуахуа так и не стали. Терпели друг друга, не более того...

А вот с бабушкой у Маруськи была любовь. Да такая, какой и люди могли бы позавидовать. Бабушка была Марусиным миром, солнцем и всеми временами года одновременно. А взамен она дарила покой, уют и, конечно, защиту!

Поэтому, когда спустя семь лет бабушки не стало, Маруська потеряла к жизни всякий интерес. Лене тогда уже стукнуло девятнадцать, и она стала законной наследницей маленькой бабушкиной квартирки и Маруськи...

*


— Марусь, нам ведь дружить надо. Бабуля так хотела. Ну, поешь, пожалуйста. По-дружески тебя прошу! — уговаривала Лена.

Маруська равнодушно смотрела на молодую хозяйку, потом на миску и не ела. Ни в какую. Казалось, что душа маленькой чихуашки ушла, чтобы проводить бабулю... И возвращаться не торопится.

Правда, иногда, ночами на Маруську, казалось, наваливалась вся боль утраты. И тогда она плакала на одинокой темной кухне...

Лена просыпалась, и у нее сжималось сердце. Она кляла собственное бессилие: чем помочь этой маленькой собачке, потерявшей целый мир?!

День за днем Лена разговаривала с Маруськой. Выносила на прогулки, умоляла поесть. С последним было особенно плохо. Иногда удавалось скормить Марусе пару кусочков. По мнению Лены, этого бы не хватило для жизни даже мышонку.

Но однажды...

— Маруся, поешь. Ну, прошу тебя. Хоть чуточку, — потеряв всякую надежду, уговаривала Лена. Безрезультатно.

Неожиданно ее взгляд зацепился за неприметную тряпочку, застрявшую в подушках кухонного диванчика. Лена потянула и вытащила на свет бабушкину прихватку-рукавичку.

Повертела в руках, надела. Маруська подняла голову, потянулась носом к прихватке... Не очень понимая, что делает, Лена положила на ладонь, облаченную в рукавичку, немного корма. Маруська уткнулась носом в ее ладонь, всхлипнула, как показалось Лене. А когда подняла голову, ладонь опустела...

Так и повелось. Сначала Лена кормила Маруську с руки, предварительно наряженной в бабушкину рукавичку. Потом просто клала вещицу рядом с миской Маруськи.

И, о чудо, маленькая чихуашка начала есть! А потом потихоньку окончательно ожила. Звонко лаяла на подозрительные звуки на лестнице, охраняла Лену на прогулках и даже иногда играла с соседским добродушным стареньким таксиком.

Лена, наконец, вздохнула спокойно. Бабушкина «подруженция» вернулась к жизни! Правда, полноценной собакой она Маруську так и не считала.

Ну, скажите на милость, что это за отважный защитник, которого приходится носить в сумке, просто потому, что у «могучего» пса устали лапы? Вот то-то и оно. Но однажды Маруська доказала Лене, как же та ошибалась...

*


Наступила холодная, тоскливая осень. Лена потихоньку обживала бабушкину квартиру, училась, заботилась о Маруське.

— Ну что, Марусенция, пойдем гулять? Сегодня дождя нет! Поэтому наряжаем тебя в это розовое безобразие — и вперед! — Лена потрясла пред Марусиным носом комбинезончиком.

Маруська с готовностью засуетилась под ногами. Гулять она любила.

Погода стояла совершенно не осенняя. Конец октября, а гляди ж ты, солнышко играет в остатках разноцветных листьев и даже греет. Пусть робко, но все же...

Лена с Марусей ушли далеко от дома, когда октябрь передумал быть милым. Набежали сердитые тучи, похолодало, и начался дождь.

— Ну что, Марусь, до хаты на мне поедешь? — задала Лена риторический вопрос, сажая задрожавшую Маруську в сумку.

Когда Лена с драгоценной ношей на плече подходила к дому, уже зажглись фонари. Вокруг них, собранные из света и дождевых капель, сияли маленькие разноцветные ауры.

Лена с каким-то детским восторгом наблюдала за этим вполне бытовым волшебством, и даже не заметила, как в холодных сумерках от стены дома отлепилась одинокая фигура в капюшоне и направилась к ней.

— Сумку! И телефон! — потребовал хриплый мужской голос.

Та растерялась и, вопреки инстинкту самосохранения, только крепче вцепилась в ручки импровизированной Маруськиной переноски.

— Глупо! — сообщил голос из-под капюшона. А затем рука незнакомца рванула сумку на себя.

И вот это действительно было глупо... Маруська, убаюканная размеренными шагами хозяйки, проснулась и, как маленький персиковый чертик, высунулась из сумки.

Не раздумывая, она вонзила острые зубы-иголочки в руку незнакомца!

— Твою то..! Что за..! — заорал мужчина, стряхивая непонятного сумочного агрессора.

Когда Маруська разжала зубы, чтобы высказать бандиту, все, что она о нем думает, тот воспользовался моментом, отскочил и, витиевато ругаясь, баюкая раненую руку, поковылял прочь от ненормальной девицы, которая вместо денег и телефона носит с собой злобное чудовище...

Лена, все еще не до конца поверив, что спаслась, побежала к парадной. Маруська заходилась злым лаем, раскачиваясь в сумке у нее на плече. Казалось, что она посылает вслед неудавшемуся грабителю проклятия!

Вечером, забравшись в уютное кресло и закутавшись в плед, Лена взяла на руки Марусю и завела с ней серьезный разговор.

— Прости меня, Марусенция! Правда! Я такую ерунду о тебе думала и говорила. Представляешь, даже за собаку тебя не считала! И однажды обругала клопом!

Прости! Никогда больше так не буду! Ты героиня и защитница. Прямо три кило праведной ярости! Бабуля была права!

Хочешь, вот прямо завтра пойдем с тобой в зоомагазин, и я куплю тебе любую игрушку, любую вкусноту, какую ты сама выберешь?! Обещаю!

Маруська благосклонно смотрела на Лену и помахивала хвостом:

«Молодец, умница, прощаю! Лучше поздно осознать свои ошибки, чем никогда!» — говорил ее взгляд.

*


Бежали месяцы, и однажды Лене позвонила мама:

— Лен, у меня на работе коллега щенков овчарки пристраивает. Я сразу о тебе вспомнила! Ты у нас теперь дама взрослая, самостоятельная! К тому же, всегда мечтала о собаке! Хочешь, поедем посмотрим?

— Спасибо, мам, но у меня уже есть собака, — Лена поглаживала Маруську, устроившуюся на коленях.

— Это ты про бабулину фитюльку? Сама же говорила, что это не собака!

— Глупая была! Маруся — самая лучшая собака в мире! Только вот ревнивица жуткая, — Лена усмехнулась. — Так что я, пожалуй, не буду нервировать мадам. Овчарка — это, конечно, здорово... Но Маруська лучше!

Чихуашка подняла голову, посмотрела на Лену... Казалось, что она улыбается.

Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО

Маленькая чихуахуа Маруся защитила хозяйку от грабителя

Cirre
— Мaма, у меня к тебе мужской разговoр, — серьезно заявил Алешка и пристально уставился своими голубыми, голубee неба, глазами. Вот это доброе утро, нате вам. Наталья поставила тарелку с яичницей и чашку какао перед сыном, присeла рядом.
— Внимательно вас слушаю, Алексей.
Сын взял вuлку, начaл деловито ковырять желток и сопеть.
— Мам, а ты почему замуж не выходишь? — вдруг выпалил он.
Так, вопрос действительно мyжской. Тут сразу и не ответишь.
— Послушaй, сын. Я вот так, быстро, не могу тебе ответить. И вообще, тебе в школу пора. Вечером постараюсь объяснить, ладно?
Она слегка потрепала своего Алешку по русой макушке, и отправилась в ванную. «Не почему, а зачем», — мысленно поправила она сына.
И действительно, зачем? Замужем Наталья никогда не была и не особо стремилась. Так уж вышло. Она рано начала жить самостоятельно, и такая жизнь ее полностью устраивала. Отличная учеба в институте, затем интересная работа, успешная, неприлично успешная карьера. Настолько успешная, что к тридцати годам она уже сделала все — и квартиру купила, и мир посмотрела, словом, пожила для себя. А уж романы были всякие — разной степени интересности и головокружительности.
Забеременела она слyчайно, и глупо как-то, то ли таблетку забыла выпить, то ли цикл подвел, но так уж случилось.
Ее мужчина смутился от свалившейся на него новости, что-то начал бормотать про «не готов» и «планы», в которые «вот это вот» совсем не входит.
А Наталья вдруг поняла, что именно сейчас, не раньше и не позже, она должна родить. Решение она приняла спокойно, спокойно дала «не готовому к этому всему» папаше отставку и пошла в декрет.
Сын родился какой-то необыкновенно солнечный, с голубыми, голубее неба, глазами, с вязочками на ручках и ножках. Энергичный и жизнерадостный, он сделал ее жизнь полной, настолько полной, что никому другому в этой жизни просто не было места.
Началaсь обычная жизнь молодой мамы — с бессонными ночами и детскими болезнями, первый зуб, первый шаг, первое слово, звонкий смех и чуть позже — бесконечные «пoчему».
И вот, шecти лет от роду, он задает это такое странное «почему». Почему, почему...

*

Наталья берегла свой мир, свое жилище, свой размеренный, понятный распорядок, где все было удобно, чисто и уютно.
Конечно, еще до появления Алешки у нее бывали в гостях мужчины, но уже через несколько часов гость начинал тяготить. Ее беспокоил сам факт, что она не может делать что хочет. Например, взять и лечь спать. Просто так, не объясняя ничего. Или смотреть по телевизору то, что взбредет в голову. И вообще...
Будет тут ходить, носки раскидывать. Алешке она раскидывать носки разрешала. Нет, она сердилась, и ругалась, но как-то не всерьез, понарошку.
Наталья ждала с некоторым опасением другого вопроса. «Где мой папа», — вот это вопрос. Как тут объяснишь? «Я встречалась с мужчиной, забеременела, он испугался и сбежал, а мы остались»? Звучит так, будто он, отец, козел какой-то. А ведь это не так. Оба были взpoслыми людьми, планов серьезных не строили, к семейной жизни не стремились. Он — свободный мужчина с собственными планами. Она — далеко не сопливая старшеклассница, оставшаяся с пузом перед самым выпускным. И тут не так все просто.
Но такого вопроса не было. Было про «замyж». Что это такое, вообще?
Им было хорошо вдвоем, и никто особо не был нужен. Зачем?

*

Вечером Наталья так все и объяснила. Не хочу замуж, и все. Мне хорошо жить вот так, как сейчас. «Хочу халву ем, хочу пряники», — как Тося в фильме «Девчата».
— Ты лучше скажи, почему тебя это беспокоит. Тебе зачем меня замуж отдавать приспичило?
— Ну мам. Вот у нас папы нет. Но это ничего. У моих друзей много у кого нет, и никто не жалуется. Только у всех моих друзей мамы замуж хотят, и постоянно выходят. За кого попало.
— Тааааак. Это ты откуда знaeшь?
— Рассказывали, — уклонился Алешка от прямого ответа.
— И как это — за кого попало?
— Ну там, злые дядьки всякие, или пьяницы. Или которые работать не умеют.
— Ну и зачем мне такой муж?
— А тебе такой не нужен. Тебе нужен хороший. Ты красивая, добрая, умная и веселая всегда. Не то, что тетя Таня, — Алешка поморщился, вспомнив какую-то тетю Таню. Может, маму приятеля, которая «выходит замуж за кого попало».
— Тебе, мама, нужен хороший муж. А то ведь я вырасту, и уеду далеко-далеко. А ты одна останешься, в старости.
— Ты что это, меня брocишь?
— Нет, конечно. Просто тетя Таня Игорьку так всегда говорит, когда замуж выходит.
Ясно, все-таки есть какой-то Игорек, и отсюда такой сыр-бор в голове у Алешки.
— Я не знаю, мама. Но мне кажется, муж хороший нам бы не помешал.

*

Этот разговор засел в голове у Натальи. Кажется — подумаешь, ребенок, мало ли какие фантазии у него в голове. Но Наталья однажды для себя решила, что все, что у ее ребенка в голове — серьезно. Это для нее — ну нет мужа, и нет. А он — мальчик. Ему нужно мужское общение. Старший товарищ. Собеседник. Наставник. Пример.
Как это бывает у мальчиков? Неизвестно. Наталья не мальчик, это уж точно. И ей не понять. Но выходить замуж, чтобы у ребенка был отец, это же... бред.
И все же, волей-не волей, она начала примерять на знакомых мужчин, в основном коллег, эту роль. Никто, естественно, никак не подходил. То мямля, то проныра, то пузо толстое, то рубаха мятая. Дедлайны бы научились соблюдать, какое отцовство.
Прошло месяца три.
Однажды Наталья забирала сына из бассейна — Алешка занимался плаванием. Он необычайно радостно плюхнулся на заднее сиденье авто, и заявил:
— Все, я нашeл!
— Что нашел? — деловито осведомилась Наталья. Настроение было хорошим. Ее команда в очередной раз выиграла важный тендер, и она предвкушала получение законных поздравлений, премии и других бонусов в ближайшие дни. Конечно, не обойтись без зависти и перешептываний некоторых коллег, ну да... не привыкать.
— Мужа тебе нашел.
Лицо Алешки было сияющим и восторженным, будто он тоже выиграл какой-то, свой собственный, тендер.
— Хм. И кто же твой избранник?
— Наш тренер! — победоносно заявил сын.
О, боже. Тoлько этого не хватало. В мечтах своих Алешка уже поженил Наталью и молодого, слишком красивого тренера — и как же сложно будет его разочаровывать.
— Мама, ты не понимаешь. Он хороший. Он не пьет, это точно. Он же на спорте. У него нет жены. Я все узнал. Деньги он зарабатывает нормально, потому что ты на плавание кучу денег тратишь. Сама говорила. А у него, — Алешка сделала многозначительную паузу, — три детских группы, четыре юношеских и три взрослых! Он мастер спорта, да-да! Не смейся! И сильный, и добрый. и машина у него здоровая, не то что твоя...
Наталья хохотала. Нет, это правда, весело.
— Машина, это, конечно, аргумент, — с деланной серьезностью отметила она, — нужно подумать! — и она вновь захохотала.
— Мама, ну мама. Ну, ты ему нравишься. Он все время спрашивает про тебя всякое.
— Это какoe?
— Где у меня отец, и замужем ты или нет. Я говорю — нет у меня никакого отца, а маме муж не нужен, ей и так хорошо. Со мной. Короче, ты с ним пойдешь на свидание. Я договорился.
— Сын, — Наталья неожиданно посерьезнела, — ты хочешь мне счастья, спасибо. Но есть вещи, которые запланировать невозможно. Они просто случаются, или нет.
— Вот этого я и боюсь, — так же серьезно ответил Алешка, — Случится какое-нибудь... недоразумение.
Наталья припарковала машину у дома, и они поднялись с сыном в квартиру. Он был явно расстроен.
Зазвонил Алешкин мобильный.
— Да, Олег Юрьевич, — серьезно, и даже как-то басом ответил он.
Что? Олег Юрьевич? Тренер? Вот что за новости?
— Да, Олег Юрьевич, она уже сняла сапоги и может с вами поговорить, — он уверенным жестом протянул матери трубку.
— Алло?
Наталья опешила от неожиданности, конечно, но ответить пришлось.
— Наталья Владимировна, добрый вечер, — низкий и уверенный голос в трубке вызывал доверие, — Это прозвучит странно, но я приглашаю вас с Алешкой в выходные в кино. Если Вы, конечно, не заняты.
— Извините... Это как-то очень неожиданно.
— Не беспокойтесь. Мы просто сходим в кино. Я не доставлю вам никаких неприятностей. Если что, Алешка Вас защитит.
— Правда? Это как?
— У меня с ним был мужской разговор. Он предупредил: если я начну заниматься алкоголизмом, или тянуть из вас деньги, или еще как-то вас обижу, он меня утопит. В бассейне.
— Хм. Это меняет дело. Если только в кино...
В самом деле, Натaлья сто лет никуда не выбирались с Алешкой... и тренер вроде не совсем уж... чужой.
— У вас совершенно особенный, удивительный сын. Мне не терпится познакомиться поближе с его мамой. В субботу, в пять, я заеду? Вышли новые Марвел.
— Да, пожалуй. Алешка их любит.
— Вот и договорились.
Наталья нажала отбой, и шутливо стукнула телефоном по русой Алешкиной макушке. Его глаза сияли.
— Какoй ты...
— Какой?
Особенный, удивительный cын. Но вслух не сказала. Ничего. А то посмотри-ка, обнaглел.
Автор: Иpинa_Mякa

Cirre
СЛАБАК

Артем возвращался из школы в приподнятом настроении: физрук, наконец-то, поставил ему пятерку. Нет, нормативы по отжиманиям и подтягиваниям он, как ни старался, так и не смог сдать (папа говорит – это у них семейное), но зато...
...помог найти очки, без которых физрук плохо видел вблизи и не мог выставить оценки в журнал.

Мальчишки из его класса специально спрятали их, а Артем нашел и вернул законному владельцу.

Да, после урока он «заслуженно» получил по шее. Причем уже не первый раз получает. В основном за то, что он не разделяет мнения большинства.

Но все равно Артем шел домой с улыбкой на лице. Это была первая пятерка по физкультуре.

Как тут не радоваться?

Подходя к дому, Артем услышал крики мальчишек (на этот раз уже дворовых) и увидел, как они издеваются над маленьким щенком. Внутри всё закипело.

  • Вы что делаете? Отпустите животное! – закричал Артем, подбежав к ребятам.

Однако его никто не слышал.

Мальчишки дальше продолжали мучить щенка, громко смеясь каждый раз, когда он начинал жалобно скулить.
  • Я сейчас папу позову! – Артем не собирался сдаваться и решил, что если припугнет их, то они разбегутся по домам, а несчастного щенка оставят в покое.

Однако из этой затеи тоже ничего путного не вышло. Почему-то не испугались мальчишки.

Один из них только обернулся, показал кулак и сказал, что если Артем сейчас не уйдет, с ним будет то же самое. Страшно не было. Было обидно, что он ничего не может сделать.

Артем быстро развернулся и побежал к своему подъезду. Он поднялся по ступенькам, ключом открыл дверь, залетел в квартиру, сбрасывая на ходу портфель и...

...увидел отца, который спал за кухонным столом, а рядом с ним стояла пустая бутылка.

«Опять пил...» – догадался Артем. И тут же расстроился. Значит, отец не поможет ему.

Мальчик, конечно, попытался его разбудить, попутно рассказывая, что случилось, но бесполезно...

  • Не будь с-слабаком. Через это все проходят, – промычал отец и снова погрузился в сон.

Делать было нечего...

Артем побежал на детскую площадку, чтобы попытаться забрать щенка силой. Он кричал и угрожал, что если они не оставят щенка, то очень пожалеют...

Частично угрозы подействовали: мальчишки действительно оставили щенка в покое.

Однако после этого сразу переключились на Артема. Он был один, а их пятеро.

Артем совсем ничего не мог сделать. Только закрыл лицо руками и терпел...
Повезло, что вмешался дворник. Он подбежал к ним со спины и ка-ак давай метлой махать в разные стороны, крича при этом: «Что же вы, нелюди творите? Толпой на одного!».

  • Спасибо, – сказал Артем дворнику, когда тот помог ему подняться с земли.
  • Не за что... Я бы на твоем месте отцу бы рассказал. Пусть он их за уши оттягает хорошо, а то совсем страх потеряли. Среди бела дня на одного толпой...

Когда дворник ушел и снова принялся выполнять свои прямые обязанности, Артем сел на лавочку и заплакал.

«Прав отец, называя его слабаком... И физрук прав. И одноклассники, и мальчишки во дворе».

Он плакал и даже не заметил, как к нему на лавочку подсела девочка примерно его возраста.

  • Тебе больно?

Артем вздрогнул, затем посмотрел на девочку и, продолжая всхлипывать, ответил:

  • Нет, не больно...
  • А почему тогда плачешь?
  • Слабак потому что.
  • Слабак? – девочка нахмурилась. – Почему ты так думаешь?
  • Это не я так думаю. Это люди говорят. Папа, физрук, одноклассники и эти вон... – Артем показал взглядом на группу мальчишек, которые били его всей толпой.

Девочка улыбнулась.

– Я никому не могу дать сдачи: ни в школе, ни здесь, во дворе, продолжал жаловаться Артем. – Слабак я, понимаешь? Слабак!

  • Неправда!

Артем удивленно посмотрел на девочку. Он привык, что никто его не жалеет, а тут...

  • Как неправда? Мне отец говорил, и физрук, и даже бабушка однажды сказала. Взрослые всегда говорят правду. Им виднее.

Девочка громко засмеялась и взяла Артема за руку.

  • Взрослые, конечно, знают больше нашего, но вот правду они говорят далеко не всегда. Я вот, например, только вчера узнала, что мой отец был не моряком дальнего плавания, как мама всегда говорила, а самым обычным алкоголиком, который...
  • Что?!
  • В общем, нет его больше. Давно уже нет. А ты не слабак! Я видела, как ты заступился за щенка. Ты был один, а их много. Ты сильнее их всех!
  • Ты, п-правда так думаешь?
  • Правда!
  • А мне бабушка говорила, что если мальчики плачут, то они слабаки, и не мальчики вовсе, а девочки...
  • Глупости! Бывают ситуации, когда даже взрослые мужчины плачут!

Артем с интересом посмотрел на девочку (она ему определенно понравилась) и протянул руку:

  • Меня Артем зовут!
  • Таня.
  • Слушай, Таня, поможешь мне щенка найти? Он не мог далеко убежать! Просто боюсь, как бы он опять к ним в руки не попал.

Артем махнул рукой в сторону мальчишек, которые стояли на краю детской площадки с опаской смотрели на дворника, который пока не торопился никуда уходить.

  • А зачем его искать? – улыбнулась Таня. – Вот же он, под ногами у тебя.

Артем посмотрел вниз и только сейчас заметил, что щенок сидит рядом с ним.

Мальчик сразу схватил его на руки и крепко прижал к себе, приговаривая: «Не бойся, они больше никогда тебя не тронут. Я не позволю!».
  • Я, если честно, думал, что он убежал, – сказал Артем через некоторое время.
  • Куда же он убежит? Ты его спас, и теперь он тебя считает своим хозяином.
  • Хозяином?
  • Ну да... Собаки очень преданные животные. Если они понимают, что их любят, то готовы умереть за такого человека. У меня была собака, я знаю...
  • То есть, если я его оставлю на улице, он будет ждать меня? И никуда не уйдет?
  • Верно!
  • Но я не могу забрать его домой. Папа вряд ли обрадуется этому. Он вообще в последнее время какой-то странный. Не разговаривает, пьет только.
  • А мама?
  • Мама? – у Артема снова стали наворачиваться слезы на глазах. – Она ушла.
  • Туда? – Таня показала на небо.
  • Нет, просто ушла. Она бросила нас с папой, когда мне было три годика. Больше я её не видел.
  • Бросила? Но почему? Разве мамы могут бросить своего ребенка?
  • Получается, что могут. Бабушка говорила, что это папа во всем виноват. Что он слабак, раз отпустил её.
  • Твой папа поэтому пьет?
  • Наверное. Он, конечно, не всегда так пил. А только последние полгода.
  • А что случилось за эти полгода?
  • Если честно, я не совсем разобрался. Вроде мама замуж вышла за другого дядю. Бабушка пришла и сказала: «Моя дочь, наконец, нашла себе достойного мужика, а ты как был слабаком, так слабаком и останешься!». Я первый раз видел, как мой папа плачет... А бабушка улыбнулась как-то странно и ушла. Мне даже показалось, что она специально папе это рассказала, чтобы он заплакал.
  • А знаешь, что мне моя бабушка говорила? – задумчиво спросила Таня.
  • Что?

Девочка села поближе к Артему и стала что-то еле слышно шептать ему на ухо.

  • Правда?
  • Правда. Ладно, мне пора. Мама меня всего на час отпустила погулять. А ты сам должен принять решение. Но я бы на твоем месте щенка не оставляла бы на улице. Да и с папой бы поговорила. Нельзя ему пить. Ничем хорошим это не закончится.
  • А мы завтра увидимся? – с надеждой в голосе спросил Артем, держа Таню за руку.
  • Конечно, увидимся. Приходи после школы на это самое место. Буду тебя ждать.

Артем проводил Таню взглядом, посмотрел на мальчишек, которые не сводили с него глаз и что-то увлеченно обсуждали, после чего обнял щенка покрепче и пошел домой.

*


Когда Артем зашел в квартиру, то услышал звон стекла на кухне и понял, что отец проснулся.

Оставив щенка в своей комнате и попросив его посидеть спокойно, он сделал глубокий вдох и пошел к отцу.
Перед ним сидел мужчина лет сорока, который из-за мешков под глазами и седых висков выглядел на все шестьдесят.

Мужчина этот держал в руке бутылку и уже собрался наполнить рюмку, но голос сына заставил его остановиться:

  • Не надо, пап.
  • Что не надо?
  • Пить не надо.
  • Я немножко.
  • Даже немножко не надо. Ничем хорошим это не закончится. Я сегодня с девочкой познакомился на улице. Вот у нее папа тоже пил и всё, нет его больше.
  • А может, я и не хочу, чтобы я был? Я маму твою все эти годы ждал. Думал, что вернется. А она как поступила? Нашла себе другого. Мы ей не нужны! Совсем не нужны, понимаешь?
  • А я тебе нужен, пап?

Отец удивленно посмотрел на сына, поставил бутылку на стол и не смог сдержать слез.

  • Так нужен или нет?
  • Нужен, конечно. Я люблю тебя. Просто понимаешь... Просто жизнь такая штука... – отец стал спешно вытирать слезы.
  • Пап, поплачь. Тебе легче станет. Мне вот стало сегодня. Поплакал и понял, что надо жить дальше.
  • Мужчины не должны плакать. Это признак слабости. Я же говорил тебе.
  • А тебе об этом кто сказал?
  • В смысле кто? Все так говорят. Мне мама моя, например, говорила, царствие ей небесное. Говорила, что стоит один раз показать слабость и всю жизнь будешь слабаком.
  • А знаешь, что Таня мне сказала? Ну это девочка, с которой я познакомился сегодня.
  • Что?
  • Её бабушка часто повторяла, что люди плачут не потому, что они слабые, а потому, что они были сильными слишком долгое время. Ты не слабак! Ты самый лучший папа в мире!
После этих слов отец стал рыдать, а сын обнял его крепко и гладил по спине.

  • Пап, мы справимся. Мы сильные! Сильнее всех. Только не пей больше, пожалуйста.
  • Не буду. Ни капли больше!

Отец встал из-за стола, схватил бутылку и всё, что в ней было, вылил в мойку.

  • Мне надо тебе еще кое-что сказать. Обещай, что не будешь ругаться, – начал издалека Артем.
  • Обещаю.

Артем побежал в детскую комнату и через некоторое время принес на кухню щенка.

  • Пап, так получилось, что я его сегодня спас от мальчишек во дворе. Точнее я пытался его спасти, но они меня побили. Но не это важно. Важно то, что он меня теперь считает своим хозяином. Ну то есть он меня теперь ждать будет всегда.

Отец внимательно смотрел на сына и, хоть и старался казаться серьезным, временами он не мог сдержать улыбку.

  • Всегда, понимаешь? – продолжал Артем. – Не важно: на улице или дома. Но я не хочу, чтобы он на улице жил – опасно там. Ты не против, если он с нами будет жить.

Мальчик посадил щенка на пол и сел на корточки рядом с ним. И они вместе стали смотреть на отца. На человека, от которого сейчас зависело абсолютно всё.

  • Я ему даже кличку придумал: Верный, – не выдержав тишины, сказал Артем. – Он меня никогда не предаст. Потому что собаки не умеют предавать. Так мне Таня сказала. У нее уже была собака.

Отец посмотрел на сына и задумался: «А ведь это не Артем слабак, как он его часто называл, а он сам! Это не отец сыну пример подает, а сын отцу. Удивительная штука – жизнь. Он, взрослый мужик, сдался, а двенадцатилетний мальчик, несмотря ни на что, продолжает бороться до конца. За щенка, за отца, за свою жизнь».
  • Пап, не молчи. Скажи, можно его оставить?
  • Можно! В конце концов, он такой же, как и мы. Брошенный и несчастный... – отец взял щенка на руки, обнял сына, и они стояли посреди кухни втроем, и каждый понимал, что...

... всё самое страшное уже позади.
из сети
Артем спасает щенка и вытаскивает отца из запоя

Cirre
НА РАССВЕТЕ

Представив, что ей придется копошиться в мусорном баке, Надя брезгливо поморщилась. В этот момент странный звук снова повторился. Жалобный, еле слышный. Очень похожий на...

Спальня. Раннее утро.

Муж лежит на спине, раскинув свои руки в разные стороны, и громко храпит уже три часа подряд.

Храпит, как тракторист, который уснул за рулем трактора, и ездит всю ночь вокруг села.
«Убить мало!».

Надя села, взяла в руки подушку и посмотрела на Вадика. Потом тяжело вздохнула. «Повезло тебе, что люблю...» — подумала она и положила подушку на место.

Встав с кровати, девушка подошла к окну и отодвинула край шторы. На улице было еще темно, но местами уже начинало сереть.

Скоро и солнышко ясное начнет медленно выползать из-за горизонта, а вместе с ним — люди из своих квартир, отправляясь кто куда: на работу, учебу, в магазин за хлебом, в детский садик.

В понедельник утром город всегда похож на потревоженный муравейник.

Расползаются люди по своим делам и только ближе к вечеру приползают обратно.

А вот у Нади сегодня по расписанию должен был быть выходной. Должен был быть...

Потому что выходной в её понимании — это когда можно поспать до девяти часов, а потом еще до одиннадцати поваляться в кровати, наслаждаясь тем, чего так не хватает в жизни. Отдыхом.

Но поспать подольше у неё сегодня не получилось. Более того, она еще и не выспалась толком...

... потому что всю ночь только и делала, что толкала мужа и накрывала голову подушкой.

Свою голову, не мужа. Не переживайте. Накрывала, чтобы не слышать этот ужасный храп. Никогда вот не храпел, а сегодня разошелся. «Наверное, после перенесенной простуды».

«А не пойти ли прогуляться, пока людей на улице нет?» — подумала Надя, выглядывая в окно, но уже на кухне.

Идея ей очень понравилась и она, допив кофе, пошла собираться на прогулку.

Свежий воздух, приятная прохлада, пробирающая до легкой дрожи, но самое главное — тишина.

Тишины, вот чего сейчас хотелось девушке, которая всю ночь безуспешно пыталась заснуть под храп мужа.
Нет, она знала, конечно, что мужчины иногда храпят, но чтобы так... Вот почему об этом на уроках биологии не рассказывают? Как еще соседи не стали тарабанить по батарее... Честно, храп был такой силы, что, если бы она жила за стенкой, то подумала бы, что её сосед (то есть муж) сошел с ума и начал сверлить перфоратором стену: нажмет на кнопку и отпустит. Нажмет и отпустит. Убить мало!

Но на убийство мужа, которого любила, Надя была не готова. Поэтому пошла гулять.

Она вышла из подъезда и остановилась, чтобы глаза привыкли немного к темноте, которая металась в разные стороны, не зная, куда ей, несчастной, деться в преддверии рассвета.

Да, скоро начнет светать и гнев сменится на милость. Надя придет домой с улыбкой на лице, счастливая и бодрая.

Не верите, что так бывает? Бывает... Еще как бывает. Вы встречали когда-нибудь рассвет? Нет? Тогда расскажу.

Как только первые лучи солнца касаются вас, вмиг усталость уходит. А вместе с ней и плохое настроение.

Остаются только позитивные эмоции. Те, которые заставляют жить и радоваться жизни.
В тот самый момент, когда она неподвижно стояла в темноте наступающего утра, из соседнего подъезда вышел чей-то нечеткий силуэт (лампочка там светила тускло, но светила, в отличие от её подъезда) и направился в сторону мусорных баков.

«Ой, надо же было и мне мусор вынести!» — спохватилась девушка, и вернулась домой за мусорным пакетом, который еще со вчерашнего вечера просился на свежий воздух.

Зайдя в квартиру, она быстро показала язык своему отражению в зеркале (так, на всякий случай), затем схватила на кухне мусорный пакет, вышла на цыпочках в коридор, остановилась на пару секунд, прислушалась (муж всё так же храпел) и убежала.

Выйдя на улицу, Надя снова увидела человеческий силуэт, который заходил обратно в подъезд.

«Женщина! Фигура точно женская. Наверное, у неё тоже муж храпит ночью. Вот повезло же нам с ней» — горько усмехнулась она.

Подойдя к единственному пустому мусорному баку (остальные три были заполнены под завязку) и стараясь держаться от него на расстоянии вытянутой руки, чтобы не портить впечатление от прогулки благоухающим «ароматом», девушка легким взмахом выбросила мусорный пакет и...

...довольная собой, направилась в сторону парка.

Гулять. Наслаждаться тишиной. Радоваться жизни и встречать рассвет. Что может быть лучше?
Но сделав буквально несколько шагов навстречу новому дню, она услышала подозрительный звук позади себя.

Он раздавался из того бака, в который она только что выбросила мусор. Звук этот был еле слышный, жалобный.

Очень похож на мяуканье маленького котенка. «Котенка?». Надя остановилась и обернулась.

«Может, это кто-то игрушку выбросил, а я своим пакетом её придавила, и она «замяукала»?» — подумала девушка.

Звук через некоторое время утих.

Она улыбнулась: «Значит, действительно, кто-то игрушку выбросил. Ну вот что за люди? Нет, чтобы постирать её, привести в порядок и отдать в детский дом. Зачем выбрасывать?».

Вспомнив про детский дом, Надя расстроилась. Так сильно расстроилась, что по щекам потекли слезы.

Горячие, обжигающие...

В одном из детских домов сейчас спала Юлечка.

Маленькая девочка с ангельски прекрасным личиком, голубыми глазками и трогательными бровками.
Девочка, которую Надя с Вадиком уже больше года пытаются удочерить, но у них ничего не получается...

Им почему-то постоянно отказывали. Так было обидно. Надя уже давно нашла общий язык с девочкой, и та даже назвала её один раз мамой. Но удочерить её не получилось.

Желания хоть отбавляй, своя квартира, доход стабильный и высокий... Они были готовы принять её в свою семью, но...

... не всё так просто в нашей жизни.

Сначала их заставили пройти специальные курсы и обучающие тренинги, затем отправили в школу приёмных родителей

Никаких замечаний к ним не было. Да и не могло их быть: они готовились к этому основательно. Затем успешно прошли медкомиссию. В общем, поначалу не было никаких сомнений, что всё получится. Но не получилось. В органах опеки женщина, которая с ними разговаривала, сказала, что у них «глаза не горят».

А глаза горели...

Еще как горели.

Просто барышня эта в них не смотрела. Больше ручкой водила на бумаге, что лежала на столе.
А еще эта женщина сказала, что у них мотивация неправильная. Мол, не уверена она, что им это вообще надо, и отказала в удочерении Юленьки.

«Просто хотеть ребенка» оказалось для сотрудника службы опеки неправильной мотивацией. При этом, какая правильная, она не стала уточнять.

Наде с Вадиком предложили поработать с психологом и принести от него заключение.

Поработали, принесли.

Но его не приняли, потому что работали они, видите ли, с частным психологом, а надо было работать с государственным.

В общем, пришлось семейной паре идти за правдой в суд. А как иначе можно добиться справедливости?

Но и с судом всё не так гладко оказалось: заседание уже несколько раз переносилось по непонятным причинам. Вот что это: заговор? Почему так сложно творить добро? Почему так сложно добиваться справедливости?

Надя собралась уже было идти, как вдруг ей в голову пришла очередная безумная идея:

«А может..? Может, забрать эту игрушку, привести в порядок и отдать в детский дом Юлечке? Впрочем, необязательно Юлечке. Просто отдать в детский дом. Ну зачем она будет валяться в мусоре?».

Но, представив, что для этого ей нужно будет копошиться в мусорном баке, Надя брезгливо поморщилась.

«Нет, проще купить».

И в этот самый момент звук снова повторился. Жалобный, еле слышный. Очень похожий на мяуканье котенка.
«Неужели..? Неужели это и вправду котенок? Нет! Этого не может быть! Кому придет такое в голову?».

Однако мяуканье становилось всё более громким и более жалобным. Страшно было подходить. Но Надя подошла ближе, и сердце её бешено заколотилось в груди.

Позабыв про брезгливость, она заглянула внутрь бака, который был наполовину полон, потом протянула внутрь руку.

Отбросив в сторону свой пакет с мусором, она увидела другой пакет. Не мусорный, а обычный, для продуктов. Он был черный. А еще в нем что-то постоянно шевелилось. Именно из него доносилось жалобное мяуканье.

Она аккуратно достала его из бака и понесла на скамейку. С трудом развязав два узла, девушка открыла пакет, а там...

...оттуда на нее смотрели два голубых глаза.

«Как у Юлечки!» — чуть не закричала Надя.

Действительно, его глаза были так похожи на глаза Юли. Нет, с точки зрения анатомии они были совершенно другими, но...

... выражение этих глаз. Столько теплоты в них было, столько надежды и мольбы...
Девушка достала котенка из пакета. Он был домашним, это точно. Ухоженный и очень чистый.

«За что же его выбросили?» — не понимала Надя.

Действительно: за что? К сожалению, на некоторые вопросы не всегда можно найти ответы...

Вдруг из-за горизонта появились первые лучи солнца. Они не спеша скользили по холодному асфальту, а потом добрались до скамейки и осторожно коснулись маленького котенка, согревая его своим теплом.

«Солнышко ясное!» — первое, что пришло в голову Наде, когда она смотрела в тот момент на малыша.

Он и в самом деле был сейчас очень похож на ясное солнышко, озаряя собой всё вокруг.

Гулять Надя не пошла.

Она забрала котенка и понесла его домой. А из соседнего подъезда вышла женщина в черном.

Женщина эта была в солнцезащитных очках, но по дугообразным бровям Надя поняла, что она была очень удивлена.

Наверное, поэтому быстро отвернулась и пошла в другую сторону, хотя точно собиралась идти мимо.
Впрочем, Надежда не придала этому значения. Лишь обратила внимание на её брови и странное поведение.

Она думала о котенке.

О том, что надо успеть его сегодня свозить к ветеринару (на всякий случай), потом купить ему всё необходимое в зоомагазине. Улыбка не сходила с её лица, а глаза светились счастьем. «Как хорошо, что именно сегодня Вадик храпел всю ночь. Как хорошо! Потому что, если бы не храпел, что тогда случилось бы с котенком?».

Она не хотела даже думать об этом, поэтому сразу переключилась на другие, более позитивные мысли.

Когда она пришла домой, муж уже не храпел, но еще и не проснулся. У него тоже сегодня был выходной. Только настоящий.

Помыв руки, Надя пошла на кухню вместе со своим солнышком. Надо было его накормить и заодно приготовить завтрак для другого «светила», которое скоро проснется и первым делом придет на кухню.

Так и вышло.

Только Надя приготовила завтрак, как на кухню зашел Вадим, улыбаясь и сладко потягиваясь.

— Доброе утро, Наденька! А это что за чудо маленькое?» — удивился он, заметив котенка.

— Доброе утро! А это наше солнышко ясное! — улыбнувшись в ответ, загадочно сказала Надежда, смотря на Вадима с любовью и благодарностью.

Как оказалось, благодарить его действительно было за что.

Не только за то, что храпел, но и за то, что нормально отнесся к появлению нового члена семьи. Даже лично вызвался поиграть с ним, пока Надя мыла голову.

А вечером того же дня случилось еще одно чудо. Побольше. Вадим сразу, как только зашел в квартиру, стал звать жену.

Надя выбежала из комнаты, а он обнял её крепко и стал целовать.

— Что случилось, Вадик?

— Суд встал на нашу сторону! Мы теперь сможем удочерить Юлечку!

Надя заплакала.

От счастья, конечно же. В такие моменты люди всегда плачут от счастья. Оказывается, от маленькой радости до большой отделяет всего лишь миг. Один счастливый день, который станет началом долгой счастливой жизни.
Надя спасает котенка и получает согласие на удочерение

Cirre
СТАРАЯ МАШИНА

Они там жили. В старенькой, брошенной кем-то машине...

О её существовании тоже все позабыли. И авто, стоящее на отшибе, за домами на дикой, что называется, стоянке, постепенно превратилось в небольшой холмик, заросший травой и кустами.
Но внутри было уютно. Тихо, тепло и безопасно. Сюда и пришли два товарища – беременная серая кошка и небольшая рыжая собачка.

Как они познакомились, никому не известно. Но факт оставался фактом, собака считала кошку своей родственницей. Причём, самой близкой.

Она спала, прижав к себе свою серую подружку. А когда той пришло время рожать, то облизывала её и всячески успокаивала.

Она же и перегрызла пуповины троим котятам. Она же их и облизала первый раз. А потом взяла на себя заботу о выросшем семействе.

Рыжая собачка моталась весь день по улицам, выпрашивая у прохожих еду. После чего, взяв в зубы полученное угощение, бежала к своей кошачьей семье.

Чтобы лучше подавали, умный пёсик научился танцевать на задних лапках, чем очень забавлял детей. И идущие в школу или домой ребята частенько прихватывали из столовой котлетки или отбивные, экономя на своём желудке.

Собака яростно махала маленьким хвостиком и облизывала руки. Она заглядывала в детские глаза, и дети гладили умного пёсика. Несколько ребят даже получили разрешение от родителей забрать собачку домой.

Мамы самолично приходили и, убедившись в том, что пёсик добрый и умный, пытались вести его домой, но...

Жалобно подвывая, собака вырывалась и убегала. Она не могла оставить своих родственников. Ведь кто-то должен был позаботиться о них. А кроме неё было некому...
Котята подросли, и кошка-мама стала выходить на поиски еды вместе со своим собачьим другом. Тут их и заметил строгий учитель математики, который возвращался домой тоже этой дорогой.

Ему не понравилось, что дети отдавали этим двоим свои обеды. О чём он и сообщил однажды всем учителям в учительской. Он потребовал от коллег, чтобы те объяснили детям, что так поступать нельзя. Они должны сами съедать свои обеды. И тут...

Тут разгорелся самый настоящий педагогический спор, который вскоре перешел в такую перепалку, что из своего кабинета вышел директор школы. И тоже принял участие.

Спор, грозящий перейти в оскорбления, ему пришлось прекратить. Потому что выражения, доносившиеся из учительской, уже мало напоминали разговор воспитанных и образованных людей.

Страсти накалились так, что директор сказал:

  • Всё! Прекратили эти разговоры. А, ну, марш по классам!!! Я сам всё проверю и приму меры.

Сперва он решил вызвать отлов и, пока все дети в школе, устранить возникшую проблему. Но потом решил самолично пойти и посмотреть, о чём идёт речь.

А была поздняя осень. И дожди уже шли нешуточные. Прямо скажем – холодные и резкие шли дожди.

И поскольку директор забыл дома зонтик, то дело перенеслось на следующий день. А там были выходные. Короче говоря, на следующую неделю...
Кошка, прожившая месяц в тёплой и тихой обстановке старой машины, простудилась. Она уже отвыкла от улицы благодаря заботе своей собачьей подружки.

И теперь она лежала, прижав к себе котят, и чихала. Слёзы лились из её глаз. И рыжая собачка, жалобно подвывая, облизывала их. Она прижималась к своей кошачьей подружке, пытаясь согреть ту теплом своего тела. Но кошке-маме становилось всё хуже и хуже...

В понедельник, по дороге на работу, директор вспомнило возникшей проблеме. Он остановил машину немного в стороне и, благо дождя не было, спокойной походкой пошел вдоль тротуара, высматривая рыжую собачку.

И та не заставила себя долго ждать. Она заметила высокого, седого мужчину и бросилась ему в ноги.

  • О! – сказал директор. – Ты и есть та самая страшная собака, про которую всем рассказывал математик?

Собака прыгала возле директора и скулила. Она заглядывала ему в глаза.

  • Идём, – сказал директор. – Идём. У меня в машине есть отличный бутерброд с колбасой.

Он почему-то совсем забыл о своём обещании решить вопрос.
Собачка схватила бутерброд. И сперва собралась с ним убежать, но потом выронила его и, схватив директора за правую штанину, попыталась потащить куда -то.

Директор удивился.

  • Что такое? – спросил он, подняв бутерброд. – Ты не любишь колбасу? Извини, но для таких капризных собак у меня ничего нет.

И тут... Тут собачка лизнула его руку и, заглядывая в глаза, просительно заскулила. Она то отбегала в сторону, то подбегала к директору.

  • Что такое? – спросил тот. – Куда ты меня зовёшь?

И тогда пёсик радостно залаял и, останавливаясь время от времени, побежал куда-то за дома.

  • Вот ещё приключение на мою голову, – проворчал директор и, глянув на часы, пошел за собакой.

Продираться через высокую мокрую траву и кусты – то ещё удовольствие, я вам скажу, дамы и господа.

Когда директор оказался перед старой машиной, его безукоризненно отглаженные брюки и дорогое пальто были безнадёжно испорчены. Он ругался на языке, который сложно было назвать педагогическим. Но отступать было поздно...
Собачка привела его к разбитому окну заднего сидения. Призывно гавкнув, она подскочила и исчезла в тёмной глубине машины.

Вытащив из кармана телефон и включив на нём фонарик, директор заглянул внутрь.

Его знакомая рыжая собачка прижималась к кашлявшей худой серой кошке, а под животом кошки шевелились три котёнка.

  • Ах, ты, Господи, – озадаченно пробормотал директор и оглянулся.

Но помочь ему было некому. Да и кто тут станет помогать? А бросить их тут сейчас означало обречь на смерть всё кошачье семейство.

Короче говоря, на работу директор сильно опоздал. Он нёс на вытянутых руках завёрнутых в его дорогое пальто кошку-маму и троих котят, а за ними, подпрыгивая и взволнованно подвывая, бежала рыжая собачка.

В учительской было несколько учителей, у которых сейчас не было уроков. Директор положил на стол пальто и сказал:

  • Займитесь котятами. Найдите молоко, нагрейте его и напоите их, и вот эту невероятную собаку. А я поеду к одному моему знакомому. У него ветеринарная клиника.
Кошку пришлось оставить в стационаре при клинике на несколько дней. Так что, шефство над котятами и собачкой несли по очереди учителя.

Вернее, те из них, кто считал это обязательным для себя.

Молва о том, что директор спас от смерти собачку, кошку и котят, быстро разнеслась по школе.

Дети младших классов теперь толпились возле учительской и умоляли дать им покормить котят и погладить их и невероятную собаку. Так теперь её называли.

Разрешали это делать только тем, кто хорошо выучил уроки. О как!

Мамы учеников приходили с кормом для котят и всеми прочими кошачьими необходимостями. А гулять с собакой доверяли самым серьёзным ученикам.

Директор смотрел на это дело и соображал что-то своё. И через неделю, когда выздоровевшая кошка вернулась к котятам, директор забрал их всех к себе домой.

Но на этом история не заканчивается.

В одном из пустующих классов директор открыл "живой уголок", куда приносили найденных на улице животных, и вскоре тут появились кошки, собаки, подраненная ворона, морские свинки и даже большая крыса.
За ними за всеми с медицинской точки зрения наблюдал старый товарищ директора. Тот самый, у которого была ветеринарная клиника.

  • Господи, – говорил он небольшому и щуплому мальчику. – Господи, зачем ты притащил крысу? Они же переносчики разных болезней!
  • У неё лапка ранена, – начал всхлипывать малыш.

Доктор тяжело вздохнул и занялся крысой, которая оказалась удивительно разумным существом. Лапа её зажила, но уходить она категорически отказалась.

Постепенно уголок разросся, занял весь класс и даже часть другого.

Теперь на переменах дети из младших классов были всегда при деле. Убирали, кормили, гладили и слушали объяснения учителей зоологии, биологии и географии. И успеваемость по этим предметам заметно выросла.

А что же дальше, спросите вы меня, дамы и господа. А ничего дальше, отвечу я.

Собачка по имени Невероятная, кошка Пуся и три подросших котёнка так и живут у директора школы.

Дети перестали драться на переменах и стали явно внимательнее друг к другу. Их родители ходят благодарить директора.

А что же преподаватель математики? А ничего. Так и работает.

Так о чём это я?
Ах, да. Об учителях...

Я вот что думаю. Директор школы, он же не прошел мимо...

Как много на этом свете таких директоров? Таких учителей?

И что сделать, чтобы их стало больше? Мне почему-то кажется, что если мы найдём ответы на эти простые вопросы, то многое в этом мире изменится к лучшему.

Хотя... Я ведь не учитель. И не мне об этом судить.

С уважением к таким учителям.

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
Директор спасает кошачье семейство из старой машины

Cirre
МОХНАТЫЙ ЛЕКАРЬ

Голова, казалось, вот-вот треснет, как спелый арбуз. Олег, шатаясь и хватаясь руками за воздух, добрел до скамейки, растянулся на ней, машинально сунул под голову скомканный джемпер и почувствовал, как взрываются в мозгу сотни фейерверков...

Как-то успел еще подумать, что это, похоже, последний салют в его жизни, и потом разом провалился в черную пугающую пустоту...
Почему, прожив с женой почти двадцать лет, он безропотно согласился на развод, Олег не знал до сих пор...

За время совместной жизни он ни разу не повысил на нее голос, ни разу не изменил, по большей части соглашался с ней во всех вопросах и старался потакать ее прихотям.

Как оказалось, именно это в последние годы как раз больше всего и напрягало жену:

  • Не мужик, а флюгер на крыше, – говорила она. – Куда ветер, туда и он. И никаких тебе тревог, сомнений и переживаний. По накатанной всю жизнь...

Олег и в этом был согласен с супругой. Ну а почему нет-то? Если все получается без надрывов и напряга, зачем их искусственно создавать?

Работал он в мастерской по ремонту бытовой техники. Предприятие было маленькое – кроме него, еще директор и два мастера, но именно благодаря Олегу клиентов всегда было предостаточно.

С техникой он был, что говорится, на одной волне, порой даже разговаривал с ней и чуть ли не заговаривал по-шамански, и заказчики тащили свои неработающие приборы со всех концов города, а то и из соседних подтягивались.

Владелец фирмы, он же директор, прекрасно осознавал, благодаря кому она не только держится на плаву, но еще и процветает, и со временем вынужден был взять Олега в компаньоны, выделив ему значительный пакет акций.

Только работай и на сторону не смотри. Олег и работал. Спокойно, обстоятельно, аккуратно и надежно.

О разводе жена заявляла давно. При каждой инициированной ею ссоре это страшное слово «развод» обязательно было ее главным козырем. А он просто ждал, когда супруга поостынет, а потом приносил цветы, дарил подарки и смущенно улыбался. Так и жили...

Но при последней их ссоре жена собрала его вещи и велела переселяться в родительскую квартиру, а затем подала-таки на развод.

Единственная дочка, его ненаглядная Оксанка, которую он всегда втайне считал «папиной», к родительским размолвкам к своим пятнадцати годам научилась относиться философски-спокойно, да и давно уже ей гораздо ближе были подружки и школьная компания, чем выясняющие отношения предки.

  • Па, ты извини, конечно, но я с тобой не пойду, – Оксанка говорила спокойно и рассудительно. – У тебя там не квартира, а убожество старое. И потом, у меня здесь школа, друзья. И маму одну не оставишь. Ей же тяжело...

Олег привычно соглашался. Конечно, все правильно дочь объясняет. И школа, и друзья, и квартира с несовременным ремонтом, и мама...

Он передавал Оксанке деньги на карманные расходы, которые с каждым разом становились все более весомыми, и шел домой – в одиночество и тишину, давящие и беспросветные.

Вот тогда-то и стала появляться та головная боль. Сначала она прокрадывалась осторожно, потом стала более напористой, а затем и вовсе привыкла вторгаться в его мозг по-хозяйски бесцеремонно, заставляя чуть ли не выть в отчаянии и безысходности.

Таблетки не помогали. Работать становилось все тяжелее. А самое ужасное – в душе поселился страх. Страх перед этой все закрывающей собой болью, бороться с которой становилось невыносимо...

*


Он приходил в себя постепенно. Сначала, лежа с закрытыми глазами, прислушивался к щебетанию птиц и вторившему ему детскому многоголосью.

Ощущал на лице легкое тепло предзакатного, почему-то точно знал, что именно предзакатного, солнца. Ловил слабые прикосновения летнего ветерка. И просто словно погрузился в необъяснимое состояние покоя и тепла.

И не сразу, но понял, что боли нет. Совсем. Ни капельки.

Олег уже настолько привык к тому, что иногда слабая, часто сильная, а иногда сводящая с ума, она живет в его голове всегда, что это ощущение было сродни чуду.

Промелькнула даже мысль – может, я в раю, может, это и есть состояние нирваны?

И да, присутствовал еще какой-то странный, монотонный звук бурчащего маленького трактора, работающего прямо возле его головы и выводящего монотонные, но благозвучные ноты.

Он медленно открыл глаза. Солнце и вправду почти спряталось за деревьями, ласково подсвечивая их кроны теплым мягким светом. Олег покрутил головой. Сквер был знакомый – ближайший к его дому, уютный и слегка на отшибе.

Медленно, боясь спугнуть состояние блаженного покоя и счастья, он приподнялся и чуть развернулся. И понял, что "трактор" действительно присутствует.

Лохматый такой, рыжий, щурящий желтые глаза, свернутый в клубочек и опоясанный по кругу полосатым хвостом.

  • Ты чей? – Олег сел и, развернувшись, протянул руку и погладил кота.

Кот продолжал лежать все в той же позе и лишь слегка прибавил оборотов работающему трактору.

Был он большой и вполне упитанный, но, тем не менее, Олег сразу понял, что хозяина у кота нет. Даже не понял, а скорее почувствовал собрата по одиночеству.

  • Значит, ничейный... Тогда пойдем. Места у меня в квартире на ещё одного жильца уж точно хватит... Не знаю, как тебя звали до этого, но давай, я тебя буду называть Мартыном. Бабушка в деревне всех своих котов так величала.

И все они были долгожителями и отличными охотниками. Последнее к тебе, судя по твоей упитанности, тоже очень относится. Ну, что, Мартын, пойдешь со мной?

*


Новое место жительства Мартын воспринял благосклонно. Внимательно все осмотрел, проверил, просканировал усами, потрогал лапой.

Отужинав, по-хозяйски забрался к Олегу на колени и опять включил свой трактор, а спать ночью устроился в изголовьи кровати, прямо возле подушки.

Укладываясь на ночь, Олег привычно набрал номер дочери:

  • Оксанка, а у меня кот. Песни мне поет весь вечер. Мартыном назвал.
  • Здорово! Я к тебе завтра приеду знакомиться. Как раз суббота. У меня никаких планов, и можно никуда не торопиться. Всегда хотела кота, а вы так и не разрешили...

Вы – это, конечно, сильно сказано. Олег тоже всегда хотел или кота, или собаку. Но жена была непреклонна – зверям дома не место. И этот вопрос даже не обсуждался...

С котом у дочери сразу возникла взаимная любовь. Он даже терпеливо перенес экзекуцию купания в ванне, а потом усиленно работал трактором у нее на коленях, обласканный и наглаженный.

  • Па, а давай я у тебя сегодня переночую. Кажется, Мартын меня не хочет отпускать.

Кот надежно оккупировал ее колени и всем своим видом демонстрировал, что его такое положение более чем устраивает.

Оксанка впервые осталась у него ночевать. И в первый раз за все время после развода с женой они весь вечер проболтали с дочерью, шутили, смеялись, дурачились, словно и не было этого мучительного периода одиночества и отчуждения.

Большую часть воскресенья они тоже провели вместе. Кашеварили на кухне в четыре руки, посмотрели несколько фильмов, свозили Мартына к ветеринару и сделали положенные прививки, а на обратном пути накупили ему игрушек, кормов, когтеточки, лоток...

И весь день было так хорошо и уютно, что обоим совсем не хотелось расставаться.

А еще Олег с удивлением прислушивался к своим ощущениям – боли не было.

Страх, что она появится, был, а самой его мучительницы – нет, словно и не изводила она его много месяцев до этого своим постоянным тяжелым присутствием.

*


В понедельник Олег шел на работу в приподнятом настроении. Еще бы, с дочкой отношения стали налаживаться, дома появился кот, а голова не болела.

К полудню боль появилась снова...

Сначала слабо, потом все сильнее и сильнее. К концу дня Олег уже еле сдерживался – скрипел зубами, откладывал работу и сидел с закрытыми глазами.

Вечером Мартын встретил его у порога, внимательно посмотрел на него прищуренными желтыми глазами и требовательно запросился на руки, моментально включив свой «трактор».

Олег добрел до дивана и лег, а кот тут же пристроился возле его головы, продолжая монотонно тарахтеть свою песнь.

Не прошло и десяти минут, как Олег почувствовал, что боль отступает, а через полчаса она и вовсе исчезла.

Он покрутил головой, повращал глазами, боясь найти хоть какие-то признаки своей непрошенной спутницы, но нет, все прошло, словно и не было.

Олег сел на диване и внимательно посмотрел на кота, спокойно возлежащего в изголовьи.

  • Мартын, я, конечно, в такие вещи не сильно верю, но это ведь твоих лап дело? – он поднял кота, бережно прижал к себе так, что его голова оказалась на уровне подбородка. – Ты меня лечить вздумал? Или это у тебя мимоходом получается? Не знаю, как ты это делаешь, но без твоей терапии тут точно не обошлось...

Мартын многозначительно мыркнул, мягко изогнулся и, соскочив на пол, с победным видом отправился на кухню:

«Война войной, а обед по расписанию!»

На следующий день Олег приехал на работу с котом. Познакомил с ним сослуживцев. Показал Мартыну хозяйство. Выделил место для его лежанки.

  • Ну вот, здесь я и работаю. Не хоромы, но тепло и даже мыши, бывает, пробегают. Так что тебе, надеюсь, скучно не будет. Ну как, одобряешь?

Кот деловито обошел территорию и благосклонно устроился рядом с Олегом – дал добро.

С того дня на работу они ездили вместе. Большую часть дня кот спал, иногда выходил на улицу по своим важным делам, но долго там не задерживался, у него в мастерской тоже были свои обязанности – хозяина оберегать.

Мартын даже стал своеобразной достопримечательностью мастерской. Постоянные клиенты нередко привозили ему игрушки и вкусняшки, а директор предусмотрел статью расходов на котосодержание.

О боли Олег помнил, но как о кошмаре из прошлого, в настоящем ей места больше не было...

*


Хрупкая женщина и девочка лет пяти появились в мастерской впервые. Привезли сломавшийся пылесос.

Пока оформляли заказ, девчушка, пристроившись на кушетке за журнальным столиком, рисовала карандашами, специально предусмотренными для таких случаев.

Женщина Олегу понравилась сразу. Спокойная, с уставшими, но очень добрыми глазами. Одета скромно, но так, словно шили на заказ, идеально под ее фигуру.

Расспрашивая о поломке и заполняя формуляр, Олег посматривал то на маму, то на дочку. Девочка сидела спокойно, рисовала старательно и прилежно.

Он уже собирался передать женщине документы для подписи, когда девочка неожиданно очень сильно раскашлялась. Мама бросилась к ней, стала обнимать и успокаивать, но кашель не прекращался, а девочка побледнела и совсем сникла. Было видно, что ей тяжело дышать.

Олег распахнул окно и, сняв фиксатор с двери, открыл полностью входную дверь, устроив сквозняк. Налил воды в стакан, передал его девочке, а затем присел на корточки возле нее и, тихонько погладив ее ручонку, спросил:

  • Хочешь я тебя на улицу вынесу? Там посвежее и попрохладнее...

Он вопросительно взглянул на маму девочки и, получив ее согласие, аккуратно подхватил малышку на руки и вынес на скамейку возле входа, уютно спрятавшуюся в тени разросшихся кустов сирени.

Впрочем, кашель и одышка у девочки не прекратились и на улице. Олег хотел было даже предложить вызвать скорую помощь, но в этот момент из кустов вынырнул ходивший по своим делам Мартын.

Ни секунды не раздумывая, он с ходу запрыгнул на скамейку, а потом и на колени к девочке, не успевшей даже понять, что произошло. Прильнув к ней всем телом, он тут же включил свой «трактор», а головой стал тереться об ее живот и грудь.

Мама девочки опешила от такого напора и хотела было что-то сказать, но Олег жестом задержал ее и прошептал:

  • Не бойтесь. Это мой кот. Он очень ласковый и добрый. И никак не навредит вашей дочке. А вот помочь, возможно, сможет. Посмотрите сами!

Олег показал на девочку, обхватившую кота обеими ручонками и уткнувшуюся носом в его макушку. Закрыв глаза и улыбаясь, она шептала что-то своему новому знакомому и больше не кашляла. Совсем.

  • Правда... – женщина смахнула набежавшую слезинку. – Словно по мановению волшебной палочки все прошло. Не могу поверить...

И она рассказала, что такие приступы сильнейшего кашля у дочки уже с год. Что они обследовались, врачи долго пытались выяснить причину спонтанного кашля. В легких и бронхах чисто, воспаления нет, астмы нет, аллергии нет.

Врачи сошлись на том, что это у девочки нервное, такая реакция на какие-то раздражители и, вероятно, пройдет со временем, когда перерастет.

  • А какие у нее сейчас раздражители были? Сидела спокойно и рисовала... Это правда – страшно. Она может несколько часов ходить и не кашлять, а потом начинается приступ, и я не знаю, что делать...

Лекарства не помогают. Успокоительные капли нам выписали. Только и от них толку нет. Детский сад пришлось бросить. И работу мою тоже. Хорошо, что я шью неплохо. Заказы беру и дома работаю. Как-то справляемся...

А кот ваш лучше всякого лекарства подействовал, – она с грустной улыбкой смотрела на обнимающуюся парочку.

  • Он у меня такой. Настоящий мохнатый лекарь. Его Мартыном зовут, – и Олег вкратце рассказал их с котом историю.
  • Ничего себе. А еще говорят, что чудес не бывает. А оно вот оно, желтоглазое чудо, само приходит к тем, кто в этом нуждается...

Татьяна, так представилась мама девочки, присела на скамейку рядом с дочкой и, погладив кота, спросила у нее:

  • Настюш, тебе Мартын понравился? Может быть, нам тоже с тобой кота завести? Давай поищем по объявлениям котенка?

А Мартына надо дяде отдать. Это ведь его друг, – Татьяна пыталась уговаривать девочку, но та только мотала головой и еще крепче прижимала к себе кота.

  • Настя, а хочешь я вас с мамой подвезу домой. Ты поиграешь с Мартыном, а вечером я его заберу?

Представляешь, он еще ни разу не был в гостях. И кукол не видел. И книжек ему никто не читал, – Олег говорил, а Настя как будто искала в глазах кота подтверждения столь незавидной его доли.

  • А колбаской его можно угостить? – девочка подняла на Олега небесно-голубые глаза. – Докторской. Мы с мамой только такую покупаем. Она вкусная. А мыши у нас не водятся... Совсем.
  • Ничего. Мыши – это совсем необязательно. А колбаса, особенно докторская, это в самый раз. Мартын ее тоже больше всего любит, – Олег подмигнул коту, ласково жмурящему понимающие желтые глазищи. – Тогда минутку подождите, я возьму документы и ключи и поедем...

*


Олег вернулся за котом уже довольно поздно вечером. Настя, наигравшись со своим новым другом, давно спала. Мартын вышел встречать хозяина, оценивающе оглядел его и, удовлетворенно мыркнув, отправился обратно к девочке.

  • Весь день от нее не отходил. А она, и вправду, ни разу не кашлянула. Это чудо просто, – Татьяна провела Олега на кухню. – Давайте я вас покормлю. Вы ведь с работы и устали. А как ваша голова? Вы же целый день почти без своего лекаря...
  • Удивительно, но пока вообще не болит. Мы с Мартыном уже несколько месяцев везде вместе. Может быть, он меня полностью излечил...
  • Дай то бог... – Татьяна молитвенно сложила руки. – Такой молодчина он у вас... Присаживайтесь! – она быстро собирала на стол. – Он и играл с ней, и мурлыкал все время, и ели они наперегонки. Впервые встречаю такого умного кота...

Поев, Олег, наконец, собрался с духом и озвучил то, что давно хотел сказать, но никак не мог решиться:

  • Пусть Мартын поживет у вас пару дней. Тем более, что он сам, похоже, не против. А вы звоните – рассказывайте, как у вас дела. Буду только рад...
  • Спасибо вам, Олег. Я ведь понимаю, как вам тяжело на такое решиться. И страшно, наверное. Вы сразу звоните, если что-то почувствуете.

А еще лучше приезжайте после работы. Мы вас тут все вместе будем ждать, – она смутилась и спрятала глаза...

Мартын оставался с Настей два дня, потом еще пять, неделю... Олег приезжал каждый вечер. Причины не было – голова больше не болела. А повод был – навестить кота.
... А потом уже получилось так, что и повод стал не нужен. Потому что его
ждали просто так. Все трое. Девочка, которая больше не кашляла. Ее мама,
которая наконец-то научилась не прятать своих счастливых глаз. И кот,
который все это устроил»...
ЛЮДМИЛА ПРИЛУЦКАЯ
Кот Мартын лечит Олега и приводит его к новой семье

Cirre
НЕ ПАРА

Денис и Света поженились два года назад. Многие удивлялись этой паре, не понимая, как красивая, статная и обеспеченная девушка выбрала такого неприметного парня.
Единственная любимая дочь и родителей привела в шок, когда представила им Дениса и объявила, что выходит за него замуж.

Перед Ольгой Сергеевной и Павлом Михайловичем стоял худенький русоволосый парень с серыми глазами и в простенькой одежде.

Не было в нём ни мужской брутальности, ни шика денди, ни учёной загадочности, ни интеллигентной степенности.

Что она в нём нашла?! Все, и родители, и подружки, и знакомые, сходились во мнении, что он ей не пара.

И только Света знала, что её Денис – самый лучший.

Они познакомились на какой-то замороченной художественной выставке молодых авторов, куда Света с подружками пошли только для того, чтобы отметиться и доказать родителям, что они проводят время с пользой для души.

Денис пришёл на выставку из-за Лёшки. Его друг и одноклассник в двадцать пять лет увлёкся живописью, записался на какие-то курсы, и вот теперь активно рисовал.

В выставочном зале, где люди размеренно двигались с задумчивыми лицами от картины к картине, Денис услышал звонкий смех, на который обернулись многие, увидел потрясающую девчонку и пропал...

А девчонка, слегка смутившись за взрыв смеха, посмотрела на парня, и... шагнула ему навстречу.

– Светлана, – представилась она и протянула руку.

– Эээ... Денис, – ответил парень, не ожидавший такого поворота.

– Пока без меня, – обернулась девушка к подружкам и, взяв парня под локоток, потянула его к какой-то картине.

– Что ты видишь здесь? – спросила она, указывая на полотно без сюжета, просто заполненное мазками разных цветов.

– Краски разных цветов, – ответил парень.

Это был тест. Света рассмеялась и, потянувшись к уху Дениса, прошептала:

– Вот и я то же самое вижу.

Так они и познакомились...

*

А через три месяца сыграли свадьбу. Родители, выдержав несколько серьёзных разговоров и шумных разборок, смирились с выбором дочери. Они подарили молодым квартиру, где Денис и Света счастливо жили уже два года.

Близился день рождения Светы, ей исполнялось двадцать пять. С детьми пара не спешила, а вот собаку Света хотела. Денис знал, что ей нравятся лабрадоры. Несколько месяцев он откладывал от зарплаты, чтобы купить любимой жене породистого щенка.

Когда Денис вошёл в квартиру со щенком на руках, Света обцеловала и его, и щенка. Шоколадную девочку назвали Сильвой.

Как-то вечером пара прогуливалась с четырёхмесячной малышкой. Вдруг к ним подбежал маленький щенок и стал заигрывать с Сильвой. Та обрадовалась напарнику по играм и встретила его, радостно виляя хвостом.

– Ой, ты откуда такой? Потерялся? – воскликнула Света.

– Да не похоже, что он домашний. Грязный, без ошейника, и худенький очень, – внимательно посмотрев на щенка, констатировал Денис.

А щенок так и бежал с ними рядом, поигрывая с Сильвой.

Когда они повернули домой, он бежал, не отставая. Путь лежал через автодорогу. Ребята испугались за щенка. Сначала они попробовали его напугать и отправить обратно, но тот просто садился на попу и не собирался убегать.

Тогда Света взяла его на руки, и так они перешли дорогу вчетвером. За несколько секунд, что Света несла щенка, она ощутила, как он дрожит, прощупала его тоненькие рёбрышки. Слёзы сами потекли из глаз девушки.

На другой стороне дороги она сказала Денису:

– Как думаешь, двоих осилим?

– Вооот оно чтооо, – нарочито строго протянул Денис, и добавил с улыбкой: – Свет, бардака прибавится...

– Ага, но это ж всего на год, потом они вырастут, станут умными, – уже понимая, что муж согласен, хихикнула Света.

*

Вымытый и накормленный щенок оказался кобельком. А вот с кличкой возникла пауза. Ребята хотели присмотреться к его внешности, поведению, и тогда уже решить.

На следующий день к Свете в гости приехала мама, которая всё ещё ворчала по поводу выбора дочерью спутника жизни, но уже не вслух, про себя.

Стильную ухоженную женщину встретили звонким лаем два щенка.

– Свееетааа, – манерно хватаясь за сердце, возопила мама.

Дочь, привыкшая к маминам капризам, улыбнулась, чмокнула в щёчку и сказала:

– Мамусь, давай, проходи, я блинов напекла. Денька скоро с работы придёт, будем чаи гонять.

– Ох, не думала я, дочь, что будешь ты блины печь, и радоваться этому, – заворчала мама, незаметно с удовольствием принюхиваясь к манящему блинному аромату.

Вскоре пришёл Денис. Встретив мужа поцелуем, Света шепнула ему на ушко: «Мама». Тот кивнул головой и подготовился к встрече с тёщей.

– Не понимаю я вас, дети! Ну, ладно, Сильва. Породистая, красавица, дорогая, но это что за чунька беспородная? – указала она пальчиком на подобранного щенка.

– О, точно, будет Чуней, ура! – воскликнула Света, – А то мы уже голову сломали, как его назвать. Спасибо, мам!

Ольга Сергеевна тяжело вздохнула, макнула блин в сметану и зажмурилась от удовольствия, вспомнив, как мама делала такие же блины.

Посмотрела на дочь и подумала, что, может быть, так оно и должно быть, что именно в этом и есть счастье: в простом, но преданном парне, в подобранном беспородистом щенке, в вечерних горячих блинах со сметаной...

*

Прошёл год. Сильва выросла в настоящую красавицу с шёлковой шерстью цвета золотого шоколада. А Чуня... Чуня едва дорос до мопса.

Его пепельно-рыжая шёрстка категорически отказывалась плавно стекать по телу, она торчала во все стороны, придавая ему вид вечно взлохмаченной щётки.

Как-то гуляя с собаками, ребята прохаживались по аллеям парка. Вдруг к ним подбежал кобель хаски. Он сразу же зарычал на Чуню, который не остался в долгу и громко залаял на "врага".

И тут Сильва, оскалив клыки, кинулась на хаски. Денис притянул к себе жену, прикрикнул на собак, и чужой кобель ретировался.

Мимо проходила пожилая женщина:

– Надо же, ну, совсем не пара, а как друг за дружку... Чудны твои дела, Господи! – задумчиво проговорила она.

Автор ГАЛИНА ВОЛКОВА
Денис и Света забирают дворового щенка Чуню

Cirre
НАВОДНЕНИЕ

Дождь лил неделю. Потоки воды текли по улицам бурными реками. Но сливная система работала. И поэтому, город не превратился в реку.

Собственно говоря, сливные сооружения представляли собой дороги, спроектированные с умом. Город стоял на возвышенности, и вода уходила в поля и небольшую речку по этим самым дорогам и хорошей системе слива, пока река не переполнилась, не вышла из берегов, и вот тут...
Началось самое неприятное. Нет, вода, как и раньше, шла вниз, но, когда уровень воды в полях и в реке сравнялся, то и бурные бурлящие потоки превратились в стоячие воды, постепенно поднимающиеся. Бурлящие стоячие. С водоворотами, подводными течениями и утонувшими.

По улицам плыли машины, мебель и мусорные баки.

И спасатели, пожарные, армия и вообще все службы экстренной помощи, пришли на помощь. Они давно вывозили людей. Но некоторые просто не хотели оставлять свои дома, надеясь на лучшее.

На то, что дождь закончится. А когда закончится, они смогут просушить дом. Да и животные домашние многих сдерживали. Ну, куда ты возьмёшь несколько котов и собак? Некоторые бросали...

А мужчина, сидящий на крыше своего автомобиля, не бросил. Машина стояла возле его дома. Собственно говоря, это был довольно высокий минибус.

И когда бурлящий поток ворвался в его жилище и начал медленно, но верно подниматься, единственное, что он успел сделать, это схватить маленького серого кота и двух собак. После чего он надел куртку и забрался с ними на крышу своего автобуса. Там они и сидели.

А над ними кружили два вертолёта. Один прямо над автобусом, а второй неподалеку. На его счастье, их заметили. Но это не очень им помогло.

Дело в том, что спасатель спускался на тросе и пытался пристегнуть к себе мужчину, а тот пытался передать ему в первую очередь кота и двух собак.

Спасатель страшно ругался. Я не буду писать тут те выражения, которые он кричал мужчине и в переговорное устройство. Положению спасателей в вертолётах тоже не позавидуешь. Они работали сутками, чтобы вывезти из затопленного города всех оставшихся, а тут...

Такое дело. Ты его спасти пытаешься, а он тебе протягивает в куртке мокрого кота и двух собак. А времени-то и нет. Потому что, уровень воды поднимался, и вскоре автобус всплывёт и перевернётся.

Из двух вертолётов неслись по громкоговорителям отборная ругань и строгие распоряжения. А ветер крепчал и сносил спасателей в сторону. Вертолёты, заливаемые дождём и сносимые ветром, больше не могли стоять над одним местом, и тогда...

Тогда они связались с пожарными. Те спасали людей на надувных скоростных лодках. Тоже достаточно опасное дело. Натолкнуться в черте города на подводный острый угол, перевернуться и утонуть было вполне реально.

Так что, получив вызов от вертолётчиков, никого решили не отправлять. Слишком велика была опасность. Но вызвались два добровольца. Они не хотели дать погибнуть мужчине, сидевшему на крыше автобуса.

И скоростная надувная лодка, а скорее катер, помчался по городским улицам, превратившимся в протоки бурлящей реки.

Они держали направление к центру, где и стоял небольшой домик мужчины. И на везение, его и двух пожарных, ветер стих и дождь прекратился. Наступила небольшая передышка.

Катер пристал к автобусу, уже слегка покачивавшемуся на волнах. Он вот-вот должен был оторваться от земли и устремиться неизвестно куда, с пассажирами на крыше.

Пожарные кричали мужчине, чтобы он немедленно прыгал в катер, но тот...

Осторожно, чтобы не перевернуть уже плывший минибус, наклонился вниз и передал с рук на руки одного мокрого кота, завёрнутого в куртку, и двух собак. Пожарные приняли их, и вслед за этим мужчина оттолкнулся от крыши и прыгнул.

После чего автобус всплыл, немедленно перевернулся колёсами вверх и умчался, следуя бурному потоку.

  • Ты же стопроцентно сейчас погиб бы. Ты идиот, что ли?! – спросил один пожарный мужчину.
  • Да, – ответил мужчина. – Наверное, идиот.

Он прижимал к себе мокрого маленького кота и двух небольших собак. И счастливо улыбался.

Пожарный хотел сказать ещё что-то такое. Резкое, грубое. Наверное, о том, что спасая его, кота и двух собак, могло погибнуть много людей, но промолчал.

Его остановила улыбка. И кот с двумя собачками. Они прижались к своему человеку и дрожали. Тогда он достал два тёплых пледа и укрыл мужчину и его питомцев.

Катер мчался по бурным потокам, катящимся по бесконечным улицам города. Минуя фонарные столбы, плывущие машины и мебель. А с неба опять лил бесконечный ливень.

И в передатчике вертолётчики кричали:

  • Вы спасли того ненормального с котом и собаками?!
  • Всё в порядке, – ответил пожарный совершенно спокойным голосом.

Он не перекрикивал шум вокруг. Он говорил тихо и уверенно. Ему почему-то стало хорошо, и внутри возникла уверенность, что они доберутся до берега.

  • Он не ненормальный, – добавил пожарный. – Он в полном порядке.

Может быть, дело было во втором пожарном, точно знающем, куда вести катер, а может... в глазах мужчины, маленького мокрого кота и двух собачек, полных счастья.

Ведь они были вместе, рядом. Они спаслись, и их человек их не бросил, а значит, теперь всё обязательно будет хорошо.

А как же иначе?

А иначе никак.

Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
Мужчина не бросает кота и собак в наводнение

Cirre
НИЧЕЙНОЕ РЫЖЕЕ СЧАСТЬЕ

  • Мяу!
  • Ну, чего орёте, оглашенные? Чай, не март! – прошамкала старуха, укоряя расшумевшихся на улице кошек, и тут же охнула: резко кольнуло с левой стороны.

Проглотила таблетку, подождала. Вроде отпустило.
  • Видать, не сегодня, – сказала она вслух, просто чтобы услышать голос. В комнате давно уже поселилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. – Это всё дождь проклятущий, с утра зарядил, вот и болит всё! Хорошо тебе, Сёма, сам прибрался, а меня тут мыкаться оставил!

Старуха уже давно жила одна. Старость подобралась незаметно, и вот уже даже поход в магазин превратился в испытание. Болела каждая косточка, каждая мышца, лестница стала бесконечно длинной, подъездная дверь – тяжёлой.

А ведь когда-то у неё была семья, муж, любимая дочурка... Семён умер в одночасье, молодым совсем. Врачи говорили – сердце. Дочка какое-то время жила с ней, потом привела жениха. Он-то и стал причиной разлада.

  • Не пара он тебе, – говорила Александра. – Что это за работа – в кабаках на гитаре тренькать? По всему видать, прощелыга! И чтоб ноги его в моём доме не было!

Танюшка сперва доказывала что-то, плакала. А потом уехала с этим своим, как там его. Далеко, в Новосибирск. И больше не возвращалась. Видать, не нужна мать...

Одно остаётся – помирать.

Бабка Саша с кряхтением поднялась, сунула ноги в разношенные тапки и пошаркала к шкафу. Там, под бельём, хранился конверт со сбережениями.

Старуха иногда доставала их и пересчитывала. По её прикидкам, должно было хватить.

  • Мяу! – снова услышала она совсем близко. Опираясь рукой на стену, дошла до балконной двери, с трудом опустила ручку, открыла.

Маленький рыжий котёнок забился в угол, под коробки, и выглядывал из убежища, дрожа всем телом.

Его картонное убежище не спасало от косых струй дождя, он вымок до последней шерстинки, и даже мяукать у него получалось с трудом. Сейчас он только разевал розовый рот и силился издать хоть звук.

  • Ты как залез сюда, шкодник? – строго спросила старуха.

Третий этаж всё-таки... Неужто соседи подкинули? Там вроде девка молодая живёт, а от молодых старуха ничего хорошего не ждала.

Бабка шагнула под дождь, протянула к котёнку скрюченные артритом пальцы. Котёнок зашипел и пополз задом вглубь укрытия.

  • Ах ты, вредитель мелкий! – выругалась старуха, ища взглядом веник, чтобы извлечь незваного гостя.

Котёнок не стал дожидаться, когда его изловят, и неожиданно сиганул прямо в комнату.

  • Ты куда?! – ахнула бабка. – Ну, я тебе покажу! Куда ты подевался, паршивец мелкий?!

Котёнка нигде не было видно. Видать, затаился где-то в надежде, что старуха его не найдёт и не выбросит обратно под дождь.

  • Кис-кис-кис! – обманчиво добрым голосом позвала бабка. Ни звука в ответ.

Тогда она решила действовать хитростью и легла на диван, рассчитывая, что наглый рыжик выглянет из своего укрытия, тут-то она его и схватит!

Прошла минута, другая. Оба ждали. Старуха укрылась пледом, ноги ее согрелись, боль не то что отступила, но притупилась, и она задремала...

Снилось хорошее. Муж снился, Сёмушка. Вот ведь, ростом невелик уродился, худенький, рыжий – а какая любовь между ними была! Бывало, прижмётся к ней, голову на плечо положит, и тепло им так, и хорошо!

  • Что ж ты меня мыкаться-то оставил одну! – жалуется во сне бабка Саша. А он улыбается только и смотрит на неё, наглядеться не может!

...Сон закончился, но ощущение тепла осталось. Она осторожно приподнялась в подушках, опасаясь разбудить задремавшую боль.

Свернувшись калачиком, поверх пледа лежал котёнок. Первым желанием было изловчиться и схватить его за шкирку, но в последний момент она отвела руку.

Постоянная мозжащая боль отступила, не кусала колени, не выворачивала суставы. Она настолько свыклась с этой болью, что сейчас боялась даже шевельнуться, чтобы не спугнуть это блаженное состояние!

Однако котёнок, видимо, что-то почувствовал. Он распахнул круглые глазёнки, вскочил, готовясь сорваться с места и кинуться наутёк.

Старуха пошевелила пальцами. Найдёныш недоверчиво посмотрел на неё, потом подобрался и прыгнул на дразнящую руку. Скрюченные пальцы ухватили его за шкирку и потащили поближе к лицу.

Рыжик отчаянно барахтался и мяукал, но баба Саша держала крепко.

  • Чей ты такой, глупость рыжая? – спросила она котишку. – Зачем ко мне забрался? Я ж помирать собралась, кто за тобой приглядит-то?

Котёнок жалобно мявкнул, и она ощутила, как сильно он дрожит, какой худенький, наверняка голодный.

В магазин она не выбиралась уже пару дней и сейчас пыталась сообразить, чем накормить нежданного гостя.

  • Сиди тут, я сейчас, – она собралась с силами, встала с кровати и поплелась к соседке. Той самой, молодой, которую мысленно ругала недавно.

Соседка оказалась дома. Молоденькая, глазастая, в халатике, она удивлённо смотрела на бабу Сашу. Та мялась, не зная, как её зовут. Прежние соседи разъехались, а эта поселилась недавно, и повода для знакомства у них до этого дня не было.

  • Это... – начала старуха, решив обойтись без антимоний. – Котик ко мне приблудился, рыженький. Не твой?
  • Нет, – покачала головой соседка. – У меня взрослый кот, Барсик. Ленивый, даже на балконе не гуляет.
  • Жаль, – надежда сплавить найдёныша таяла на глазах. – Голодный котёнок-то... А у меня всё кончилось, молока нет, а ноги не ходят. Ты б сходила в магазин, купила ему чего. Денег я дам.
  • Схожу, конечно, только переоденусь, – соседка исчезла за дверью.

Старуха вернулась домой, посмотрела на котёнка, достала из шкафа заветный конверт. Вздохнула, вытащила одну купюру.

  • Одни растраты с тобой! – посетовала она.

Котёнок не высказывал ни малейшего сожаления, поскольку преспокойно спал, свернувшись пушистым уютным клубочком.

  • Ишь ты, спит себе и в ус не дует! Рыжий-то какой...

В дверь позвонили. Соседка переоделась в спортивный костюм, готовая к выходу. Баба Саша протянула ей деньги.

  • Тут много! Может, вам чего-нибудь прихватить? Простите, не знаю вашего имени, – улыбнулась девушка.
  • Александра я. Можешь звать баба Саша, – буркнула старуха, неохотно расставаясь с купюрой. Девушка стояла и ждала, и старуха неожиданно добавила: – Конфет купи. Грамм двести, только хороших, шоколадных, слышишь?
  • Хорошо, баб Саш, – соседка не стала уточнять, каких именно, и быстрым шагом ринулась вниз по лестнице.

Старуха прошаркала на кухню, поставила чайник, достала красивую чашку и хорошую заварку, которую берегла на праздник.

  • Мяу! – раздалось снизу.

Рыжик сидел у её ног и смотрел умильными глазами. А потом, расхрабрившись, потёрся об её ногу.

  • Давай-ка без этого! – шумнула на него старуха. – Накормить накормлю, а потом выставлю, откуда пришёл!

Котишка замурчал, словно маленький трактор. Бабка представила, как отнесёт его во двор и оставит на улице, захлопнув подъездную дверь перед розовым носом. Отчего-то стало стыдно.

  • Куда я тебя оставлю-то? – ворчала она, словно котёнок мог понять её слова. – Я ж не сегодня-завтра помру, с кем останешься, дурачок?
  • Мур-р! – сказал котёнок и опять потёрся об её ногу. Ноги и вправду гудели куда как меньше. За окном распогодилось, и ей отчего-то расхотелось помирать.
  • Ладно, авось пристрою тебя, – обнадёжила старуха котёнка и заварила чай...

Соседка оказалась быстрой на ноги, и уже через пятнадцать минут звонила в дверь, протягивая упаковку корма и пакет с конфетами.

  • Куда ж так много? – ахнула старуха. – Мне ж его один раз покормить, потом... – что потом, она не знала. Объявления расклеить? Попросить в приют отвезти?
  • Так это по акции! – соседка вручила ей сдачу. Получалось, что котёнок не сильно ввёл её в траты.
  • Баб Саш, а давайте, я котёнка посмотрю? Бесплатно. Я в ветлечебнице работаю, – предложила соседка.
  • Вот и взяла бы, отдала б в добрые руки, – обрадовалась старуха.
  • А мне кажется, он и так в добрых руках, – ответила девушка. – Меня Марина зовут, кстати.
  • Ну, погляди, что ль, – старуха уже много лет никого не пускала в дом, а тут обрадовалась, что не одной чаёвничать придётся.

Пока она доставала вторую чашку, Марина вертела в руках котёнка. Тот протестующе шипел, но уступал умелым рукам.

  • Хороший котик, здоровенький, – вынесла вердикт девушка. – Только худой очень. И от глистов неплохо бы пролечить, он же уличный, мало ли. У меня есть, я дам, – предупредила она вопрос.
  • Ладно, коли так, – баба Саша отхлебнула чай, откусила конфету и зажмурилась от удовольствия. – Ты пей чаёк-то! Хороший, хотя прежний, со слоном, лучше был не в пример!

Марина отхлебнула чай, оценивающе кивнула, а потом вдруг спросила:

  • Бабушка Саша, а вы что, одна живёте? Или вас родня навещает?
  • А тебе зачем? – подозрительно спросила старуха.
  • Просто любопытно, – пожала плечами Марина. – Если одна, так я могла бы забегать за продуктами. Или доставку заказать можно. Хотите, научу?
  • Не доверяю я всяким доставщикам, – проворчала бабка. – Времена пошли такие, никому верить нельзя!

Марина хотела что-то ответить, но тут из комнаты донёсся грохот. Обе едва не подскочили, бабка довольно-таки прытко засеменила к источнику шума.

Рыжий котёнок сидел на полке, вздыбив шерсть. Пол был усеян фотографиями, явно выпавшими из альбома.

  • Ах ты, озорник! Уже бедокурит, ишь какой! – бабка погрозила котишке пальцем, но он и без того выглядел до смерти перепуганным.
  • Ой, а это вы? – Марина подобрала фотографию, внимательно разглядывая её.

Старуха прищурилась, кивнула:

  • Я и есть. Надо же, узнала.
  • Конечно. А рядом с вами кто? – допытывалась девушка.

Старуха взяла фотографию в руки, погладила пальцем изображение вихрастого паренька.

  • Сёмушка мой любимый... Недолго пожили. Рано ушёл, оставил нас с Танюшкой.
  • У вас дочка есть? А где она? – Марина подняла ещё несколько фото.
  • Да вот она, с косичками, – баба Саша указала на фото.
  • Простите... А где она сейчас? Почему не навещает? Вы сказали, что одна живёте, – Марина смутилась.

Котёнок, решив, что наказывать не будут, спрыгнул на пол и принялся играть фотографиями.

  • А вот кого я сейчас носом натыкаю? – пригрозила бабка. Рыжик чихнул. Видимо, не поверил.
  • Поссорились мы сильно с дочкой, – неожиданно для себя сказала старуха. – Она уехала. Носа не кажет.
  • Так помиритесь, – не сдавалась Марина.
  • Где ж её найти-то? – развела руками старуха. – Потерялись мы с ней...
  • Погодите! – встрепенулась Марина. – А интернет на что? Давайте поищем! Не может такого быть, чтоб в наше время кто-то потерялся!

Старуха не успела возразить, как соседка сбегала к себе и вернулась с телефоном.

  • Как её зовут?
  • Татьяна Семёновна Филиппова... По мужу – Кондратьева, – надо же, даже фамилия того гитариста вспомнилась!
  • Лет ей сколько?
  • Сорок пять было, седьмого числа, – пригорюнилась старуха.

Марина уткнулась в телефон и через минуту радостно провозгласила:

  • Есть такая! В Новосибирске живёт! Давайте ей напишем!
  • Да что ж я ей напишу, ежели она меня ненавидит? – развела руками Александра. – Обидела я её, крепко...
  • Да помиритесь! – Марина не давала ей сказать ни слова, быстро набирая текст. Она онлайн! Пишет что-то!

Сердце у старухи застучало часто-часто, она присела на диван. Котёнок немедленно вспрыгнул ей на колени и начал урчать.

  • Что там? – спросила она с трудом.
  • Она сейчас позвонит! – вид у Марины был ликующим.

Телефон зазвонил. Старуха протянула руку и приложила его к уху.

  • Мама! Это я, – услышала она голос дочери.

Старуха молчала, только сердце билось так, что было, наверное, слышно.

  • Мама... Прости меня, – сказала её дочь за сотни километров отсюда. – Если сможешь...
  • Это ты меня прости, доченька, – ответила старуха. – Дуру старую...Таких дел понаделала!
  • Приезжай к нам, а? Давай я прямо сейчас билет закажу? – кричала в трубку её потерянная дочь.
  • Сами приезжайте. С мужем... с детьми... – проговорила старуха. – Я не могу, у меня кот.

Проговорили ещё полчаса, потом она отдала телефон Марине.

  • Видите, как всё просто! – сияла та.
  • Да, – произнесла старуха. По щекам текли слёзы. Смотрела она почему-то не на Марину, а на котёнка.
  • Сёмушка! Ты, что ли, там, на небесах, за меня вступился? – проговорила она.
  • Мур-р-р, – отозвался котёнок.
  • Сёмой будешь, – объявила старуха. – Видать, рано мне на тот свет собираться. На этом ещё дела есть.

Котёнок фыркнул. Он был совершенно с этим согласен.

Автор ЕЛЕНА МИРОНОВА

Котенок примиряет старуху с дочерью

Cirre
СОСЕДИ

Перевалив за сорокалетний рубеж жизни, Егор не спеша оценивал пройденный путь. Есть, чем гордиться, чему радоваться...

Дом – крепость, огороженный от улицы двухметровым крепким забором, постройки во дворе – тоже крепкие, навечно поставленные, в гараже – не старая еще иномарочка. В общем – все построено надежно, на века, все огорожено.
Единственно – с соседним участком ограды нет. Так уж повелось в этой местности издавна – загородись от улицы, от соседа не обязательно. Сосед – он ведь ближе родни, с ним каждый день общаешься, да и в случае надобности к кому в первую очередь обращаться? К соседу!

Хоть и непривычна была поначалу Егору здешняя традиция, но нарушать ее не стал. Не им заведено – не ему менять.

В доме – тоже все в порядке, все надежно. Супруга – хлопотливая, хозяйственная, работящая, любое дело в руках горит. Все понимает с полуслова – стоит только строго взглянуть. Так-то. У Егора – не забалуешь!

Детки – Сережка двенадцати лет и Настя – десятилетка, небалованные, живут с оглядкой на отца. Да и на работе – уважение. Ну не то, чтобы уважение – побаивались его, отпор давал любому, даже начальству. Такого лишний раз побеспокоить – сто раз подумаешь.

И вроде все в порядке, все, как ему мечталось. И дом – полная чаша, но стало закрадываться сомнение – так ли? Все ли правильно? Будто упустил чего-то, где-то промашку сделал...

В соседях у него – такая же семья. Хозяин – Андрей, ровесник Егора. Супруга, двое детей. Заселились в дом год назад. Прежних хозяев – стариков Никитиных дети переселили в квартиру, дом продали.

Правильно, тяжело уже было старикам доглядывать хозяйство. Новые жильцы все переделали на свой лад. Урезали огород, Андрей соорудил спортивную площадку, установил всякие разности – турник, брусья, баскетбольный щит.

Поставил бассейн для детей, завез машину белого речного песка. С утра до вечера там детский смех, визг, веселье. Сережка с Настей с радостью бежали к соседям, крепко сдружившись с детьми. Егор не препятствовал, но строго предупредил: сначала закончить домашние дела, потом – можно гулять.

Стал он замечать, что супруга – Галя, тоже частенько стала бывать у соседей. То пошьет с соседкой новые шторы на окна, то учится готовить хитрые, но вкусные блюда...

Сама учит соседку, как правильно растить овощ на грядках, заготавливать варенья-соленья, да за фруктовыми деревьями ухаживать.

Возвращалась она в приподнятом настроении, глаза светятся улыбкой, но, встретив жесткий взгляд Егора – настроение меняла. Вновь принималась хлопотать по дому, не поднимая головы, стерев с лица улыбку.

На границе участков – «на меже», как здесь говорили, была вкопана скамейка, на которой в тихий летний вечерок любил посидеть Егор, выкурить вечернюю сигарету, оглядеть огород, просто отдохнуть. Иногда к нему присоединялся сосед.

Сидели. Беседовали неторопливо, обсуждая городские новости и мировые проблемы. Андрея обычно сопровождала кошка, белая как снег, зеленоглазая Алиска. Присаживалась рядом с мужиками и внимательно слушала их разговор, вставляя время от времени «свои пять копеек» негромким мяуканьем.

Егор кошек не привечал – толку от них нет, только под ногами путаются. Дети принесли как-то котенка с улицы, но Егор выставил их вместе с подобрышем. Вернулись уже без него – пристроили где-то. Но в глазах застыла обида и непонимание.

Это ничего, повзрослеют – поймут, да и забудется. Главное – чтобы отцу не перечили, чтобы все было – как отец сказал!

  • На что она тебе сдалась? – спрашивал он Андрея. – Проку от нее никакого, была бы хоть породистой – котят бы продавал, все польза. Так ты ж стерилизовал ее – опять деньги на ветер.
  • Не стоит все деньгами мерять, Егор, – отвечал тот. – Алиска у нас – член семьи, дети в ней души не чают. Ласковая она ко всем, нас она своими котятами считает. Дети рядом с ней добрыми растут, да и у меня сердце мягче становится, когда она рядом, – Андрей нежно наглаживал кошку, и она с удовольствием отзывалась на ласку.
  • А на что оно тебе – мягкое сердце? – интересовался Егор. – С ним маета одна, того и гляди другим позволишь на себе ездить. С мягким-то сердцем.
  • Не так, Егор, не так, – Андрей с улыбкой смотрел на свой дом, ребятишек, играющих у бассейна, супругу. – Мягкое сердце – значит не камень. Оно чувствует людей, помогает распознать их, отделить сволочного от доброго. К доброму человеку и у меня отношение доброе, а сволочного я ни к себе, ни к семье своей не подпущу. А каменное сердце – оно людей не чувствует, для него они все на одну колодку. Смотрит такой человек на людей и кажется ему, что все вокруг прохиндеи, все его хотят обмануть. Оттого и один всегда.
  • Может, ты и прав, сосед. Может и прав, – задумался Егор и сам поразился своим словам. Сроду он не сомневался, а тут...

Стал Егор приглядываться к жизни соседей. Вот Андрей на службу собрался: жена вышла проводить, он ее приобнял, чмокнул в щеку, что-то сказал, она засмеялась весело.

Детки из окна ручонками машут. Алиска до калитки проводила. Конечно, с хорошим настроением мужик на работу ушел, и работать будет легко и весело. У него не так: и проводить никто не выйдет, чтобы лишний раз на глаза не попадаться, а уж детки помахать папке вслед и не подумают.

Опять же – вернулся сосед после рабочего дня. Бегут к нему ребятишки – «Папка, папка пришел!». Супруга на крыльце встречает, руки вытирает о фартук, что-то рассказывает ему смешное, про детишек, наверное. Вот и Алиска у ног вьется, хвостом своим пушистым обнимает. И усталости дневной у мужика – как не бывало!

«Что ж у меня-то все не так? И на работу иду, как на войну, с работы вернусь, так и не подходи ко мне. Зарычу так, что у других охота улыбаться пропадет. В этом, наверное, все дело: нет радости в семье, оттого и на душе сумрачно. Надо бы поласковее с ними. Кошку, что ли, завести...»

  • Сосед, – обратился к нему как-то Андрей, – говорят, ты рыбак знатный. Взял бы на рыбалку. Жен да ребятишек прихватим, пусть порезвятся у реки.
  • Съездить, конечно, можно, – согласился Егор. – Только какая это рыбалка с женами, да ребятишками? Утром рано надо выехать, а они собираться будут час, а то и два.
  • А мы с вечера, – предложил Андрей, – палатки у меня есть. Утром, пока все спать будут – порыбачим, а проснутся – уже и клев закончится.

На том и порешили. Прибыв на место на двух машинах, дружно растянули палатки. Пока мужики таскали из реки рыбешку на уху – женщины и ребятишки обустроили стоянку, выложили из камней очаг, поставили на огонь воду.

Вечерний улов порадовал, уха удалась! Ребятишки расшалились, но прикрикнуть на них при соседе Егор постеснялся, да и не хотелось.

Алиска, которую соседи взяли с собой, со стороны леса притащила невесть откуда взявшегося котенка, принялась вылизывать его. Ребятишки наперебой кинулись кормить малыша остатками ухи и вареной рыбки, предварительно очищая ее от косточек.

источник фото:
Тот, похоже, успел наголодаться, ел все с урчаньем, мелко подрагивая тоненьким своим хвостиком. Глядя на него, защемило у Егора сердце, когда он вспомнил, как обидел своих детей, не позволив им оставить того – с улицы.

Наевшись, пригрелся котенок под рукой Егора, засопел. Андрей достал из багажника гитару, спел несколько любимых песен. Хорошие песни, тронули они Егору сердце. Ночь выдалась теплая, звезды – с пятак величиной высыпали на небе. Хорошо...

Утром, заплыв на лодке на рыбное, прикормленное с вечера место, хорошо наловили язей – по половине садка на брата получилось. Вышли на берег – героями, добытчиками.

Полдня пролетело незаметно. Женщины в ближайшем лесу набрали ягод, ребятишки развлекались с котенком и Алиской, купались на мелководье.

Егор с удивлением отметил, как преобразилась Галя – супруга. Давно не видел он ее такой веселой, деятельной, и на Егора она посматривала с благодарностью, а не с обычной настороженностью.

Начали собираться в обратный путь. Сережка и Настена о чем-то перешептывались, с опаской поглядывая на отца. Егор понял – о чем, и, заранее приняв решение, пряча улыбку спросил:

  • А где ваш котенок? Наигрались и бросили? Нет, ребятишки, теперь воспитывайте, растите, кормите, раз приручили.
  • Папка! – Настенка с визгом кинулась отцу на шею. Сережка радостно улыбался...

Вечером Егор и Андрей, сидя на лавке, вспоминали азартную рыбалку. Алиска вылизывала мелкого Котю, который увязался за Егором.

  • На следующий выходной давай-ка баньку у меня истопим, – предложил Егор, – банька у меня знатная, что-то давненько я ее не протапливал. Одному-то скучно париться.
  • Дело! – согласился Андрей.
  • Пойдем, Котя, – Егор поднялся, взял на руки котенка и, попрощавшись с соседом за руку, двинулся в дом. – И что ты за существо такое? – почесывая Котю за ухом бормотал он, – мелочь шерстяная, а смотри-ка, до сердца достал...
  • Егор! – утром следующего дня супруга догнала его у воротной калитки, – Обед оставил! – И подала ему пакет со снедью.
  • Спасибо, Галя.

Егор приобнял супругу, и она не отстранилась испуганно, как раньше, а ласково прильнула к нему. А в окне – ребятишки махали ему ручонками, на подоконнике сидел Котя и глядя на него, сладко жмурился.

Автор ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ

Строгий Егор смягчается и заводит котенка

Cirre
ЧЁРНЫЙ КОТЁНОК ПО ИМЕНИ СВЕТИК

Казалось, что ничего хорошего этот день (а может, и вся эта жизнь?) не сулит. Разве может произойти чудо в такой далекой глуши и с таким недалеким человеком, как я?

Но, увидев, как ежится от холода маленький черный комочек, спрятавшийся от бродячих собак за стенкой гаража, я понял, что может...
Холодное утро, кофе, наспех выкуренная сигарета – это утро начиналось, как и во все предыдущие дни.

Рабочий день был длинным, тяжелым и мерзким, как болотная тина. Такой день не может сулить ничего, кроме вечернего забытья в ванной или в кровати за просмотром фильмов и сериалов.

В крайнем случае можно прибегнуть и к тяжелой артиллерии – пенному. Ах, черт с ним, определюсь на ходу. Решив сымпровизировать, я начал потихоньку собираться домой.

– Николаич! – грубый бас прокатился эхом по территории цеха. – Ты куда эт намылился, а? Еще три минуты рабочего времени!

– Михаил Степанович, это я так, заранее готовлюсь...

– Заранее готовишься, значит? – Михаил Степанович остановился, задумчиво ковыряя пальцем подбородок. – Ну тогда заранее подготовься завтрашний день отработать за свой счет.

– Но Михаил Степанович... Как же...

– Никаких Михал Степанычей, свободен!

Поначалу растерянный, а затем возмущенный и злой, вышел я с территории завода. Метель сразу дала о себе знать, пронизывая все тело и игнорируя три слоя одежды, в которые я тщательно старался завернуться.

За злостью пришла грусть и осознание того, что ни о какой импровизации и речи быть не может. Нужно всего-то лишь зайти в ближайший к дому бар и утопить свои тревоги в поллитровой кружке, смахивающей на ведро.

Так и шел я, погруженный в свои мысли, не замечая ничего вокруг, как вдруг мимо меня пронеслась свора бездомных собак. Обычное дело в наших краях, таких стай тут пруд пруди, но в этот раз они не просто гуляли, сбившись в кучу, а стремительно преследовали какую-то цель.

Я отвлекся и направил взгляд в ту сторону, где должен был находиться объект их преследований. На глаза попалась какая-то маленькая черная тень, выбивающаяся из сил, но отчаянно цепляющаяся за жизнь.

Псы и их цель скрылись за углом, я последовал за ними. Оказавшись на пустыре, заставленном гаражами, я увидел, что охотники остановились, окружив одну из построек, и лаяли во все глотки.

Там же, еле спрятавшись в узком проходе между стенкой гаража и забором, слабо попискивал маленький черный котенок.

«Так дело не пойдет, силы не равны, надо спасать малыша!» – пронеслось у меня в голове.

Приметив длинный брусок под ногами, я быстро подхватил его и встал в стойку, словно рыцарь. В голове пронеслись все советы от бабушек из детства и диалоги бывших друзей-собачников:

«Собаки чувствуют страх. Находясь возле своры собак, будь спокоен и уверен в себе...»

«Псы живут по принципу стаи, как волки, вожаком становится самый сильный и громкий...»

Стоило этим мыслям промелькнуть в моей голове, я заорал, что есть мочи, и ринулся на ничего не подозревающих собак, размахивая бруском над головой:

– Ааа! А ну, пошли отсюда!!!

Потомки волков знатно испугались и рванули во все стороны, оставив меня наслаждаться победой.

Бросив брусок на землю и глубоко вздохнув, я просунул руку за стенку злосчастного гаража и нащупал его – маленький и дрожащий комочек, свернувшийся от страха калачиком.

– Ну все, малыш, не бойся. Больше тебя никто не обидит.

Расстегнув ворот куртки, я аккуратно положил туда котенка, боясь лишний раз его беспокоить. Еще бы, после такого-то стресса! Почувствовав тепло, он мгновенно прильнул ко мне и вцепился в ткань теплого свитера.

– Благо, ты еще маленький, как и твои коготки. Иначе пришлось бы обращаться к хирургу.

Тем временем метель не планировала прекращать свое заунывное пение, и мы с моим новым другом поспешно ретировались с места великой битвы.

Преодолев два квартала и стараясь идти как можно аккуратнее, я наконец добрался до дома.

– Вот, ребенок, проходи, – сказал я котенку, открыв дверь в квартиру. – У меня, конечно, не прибрано, ты уж прости, но я исправлюсь, обещаю...

Не прибрано – это было еще мягко сказано. Повсюду были разбросаны вещи, на столах и тумбочках тут и там стояли кружки и тарелки, а единственное спальное место в доме – аляповатый диван с торчащими пружинами, не заправлялось порядка пяти дней.

Я уже давно перестал следить за собой и своим окружением. Это сказывалось буквально в каждой детали: безвкусная, повидавшая виды одежда, надеваемая по принципу «что под руку попалось», мой и без того скромный быт, треснувший по швам после развода, отношения с друзьями и коллегами по цеху...

С каждым днем я сам, по собственному необъяснимому желанию все больше и больше отстранялся от внешнего мира.

Поначалу я пытался что-то сделать с этим. Вот, например, послушавшись совета друзей, посетил кабинет психолога. Кто знает, быть может, это и помогло бы мне, если бы я в самом деле слушал, но я не помню ни одной детали того разговора...

Видать, думал, что сильный, что справлюсь, и само пройдет. Вот дурак. Так и оказался я в своем нынешнем положении, проживая свой «день сурка».

Но сегодня, после спасения такого маленького и беззащитного существа, я почувствовал себя героем. А что еще важнее – я почувствовал, что я еще кому-то нужен и вовсе не бесполезен, как я думал.

В это время мой спасеныш шнырял по квартире, обнюхивая каждый угол.

«Так, в один туалет вряд ли получится сходить, этот вопрос надо срочно решать!» – с этими мыслями я ринулся на балкон, выудил из кучи барахла старый тазик и засыпал туда песка, что остался у меня после подработки на стройке.

– Так, дружище, на денек, надеюсь, хватит, а завтра мы с тобой что-нибудь придумаем.

Черный котенок тотчас подбежал познакомиться с новым предметом интерьера и, как ни странно, сразу же понял, что к чему, и воспользовался им по назначению.

– Ух ты, какой молодец! Ты что же, уже и все правила этикета знаешь, а? – я мягко погладил его по голове. – Теперь давай найдем тебе пропитание на вечер...

Обыскав холодильник и полки вдоль и поперек, я выудил баночку консервов и куриную грудку. Налил в железную чашку воды из фильтра и накрыл «стол» маленькому домочадцу.

– Ну что, малыш, налетай, с новосельем тебя! – я еще раз нежно провел рукой по хрупкому тельцу. – А мягкий-то какой, с ума сойти.

– Мр-р-р, мр-р-р, – раздалось в ответ. Маленький моторчик уже завелся внутри малыша, жадно поглощавшего все, что было на тарелке.

Закончив трапезу, я начал искать себе занятие. Топить печали в алкоголе уже не хотелось, от слова совсем. Окинув взглядом бардак, которым я себя окружил, мне стало тошно.

«Так жить нельзя, тем более, теперь я несу ответственность за своего нового жильца, надо показать себя с лучшей стороны...» – и руки сразу же потянулись наводить порядок.

Хоть времени перед отходом ко сну было не так много, я перемыл всю посуду, убрал разбросанную одежду в гардероб и даже сменил постельное, отправив предыдущее в срочную стирку.

– А ведь в такой обстановке даже дышится легче, не правда ли? – Котенок уже вовсю обхаживал меня, мурлыкая и потираясь о ноги. Я нежно окинул его взглядом и взял на руки: – Раз уже мы с тобой теперь живем вместе, давай знакомиться!

Осмотр котенка с ног до головы дал понять, что это мальчик, возрастом не больше двух-трех месяцев, внешне здоровый, но пока худенький.

– Так и думал, пацаненок, сразу почувствовал в тебе джентльмена! Как же мы Вас будем величать, юноша?

Я снова окинул котенка взглядом и задумался. Нужный вариант почти сразу всплыл в голове. Те чувства, которые снова полыхнули во мне, тот душевный подъем, что я ощутил, сравнимы со светом в конце туннеля.

Свет – это имя показалось самым подходящим для моего нового спутника, эдакая антитеза – маленький черный котенок по кличке Свет!

– Приятно познакомиться, Светик, – я приподнял котенка, словно Симбу из «Короля льва».

Закончив знакомство, мы забрались на старенький диван и уснули самым крепким и сладким сном...

*


На следующий день я явился на работу с широкой улыбкой и горящими глазами, что сразу же привлекло к себе внимание коллег и руководства.

– Ишь, как сияет! Димка, ты что ж это, девушку себе нашел? – хохоча воскликнули мужики.

– Лучше! Я нашел себе друга и спутника жизни!

Рабочий день пролетел незаметно. Уже и не припомню, когда в последний раз с таким энтузиазмом выполнял эту однообразную работу.

В конце смены вечно недовольный Михаил Степанович бодро жал мне руку и хвалил за прекрасно выполненную работу, ведь сегодня все детали, изготовленные мной, были сделаны без сучка и без задоринки, ни одного брака не вышло из-под моих рук.

Также не помню, когда в последний раз я стремглав несся домой, понимая, что там тепло, там ждут и любят...

Забежав по пути в зоомагазин, я проконсультировался с милой продавщицей по поводу кормления и ухода за своим найденышем. Набрав несколько кило корма, прикупив миски и средства для ухода, я продолжил путь.

Дома, конечно же, уже заждались. Два голодных зеленых глаза жадно впились в меня, а под ними открылся маленький рот, требующий заботы и, самое главное, еды!

Этим вечером я продолжил наводить лоск в квартире и в собственной душе, желая как можно скорее избавиться от того беспорядка, в котором я жил все это время...

*


Так проходили дни, за днями недели, а за неделями – месяцы. Светик рос по часам и превратился в большого, пушистого и упитанного котяру.

Следом за ним и квартирка моя превратилась из берлоги отшельника во вполне себе презентабельное жилье, которым я гордился.

Вся ветхая мебель отправилась к праотцам, сменившись прекрасным набором из двух кресел, журнального столика и даже целой кровати! Полки, столы, полы и предметы интерьера забыли о том, что такое пыль.

Спустя два месяца после моего «перерождения» мои успехи в цеху заметило вышестоящее руководство, предложив повышение. Естественно, я согласился, грех отказываться от такой возможности. Теперь я носил гордое звание «мастера» и с каждым днем делал все больше и больше успехов.

Вдобавок ко всему и на личном фронте я добился грандиозных побед! Тот самый зоомагазинчик, где я покупал предметы первой необходимости для Светика, подарил мне еще и прекрасную спутницу жизни.

Уже в свой первый визит я обратил внимание на красоту Алины, внимательно и чутко слушавшей меня молодой девушки. В последующие посещения я все сильнее тянулся к ней, смущаясь, говорил без умолку и внимательно слушал, что конечно не осталось незамеченным.

Как оказалось, не зря я преодолевал свое стеснение. Спустя несколько таких сеансов шопинга я начал провожать ее до дома после смены, прогулки постепенно становились все длиннее, а разговоры проникновеннее, и в конечном итоге переросли в полноценные отношения.

Все внутри цвело и пело, за несколько десятков лет жизни ни разу не чувствовал я такой легкости. Каждый вдох, каждое мгновение приносили мне радость и сулили возможности.

А ведь буквально недавно я чувствовал себя пустым местом, не справляющимся даже с такими элементарными вещами, как уход за собой.

Кто бы мог подумать, что из пучины отчаяния меня достанет маленький испуганный котенок, забившийся за гаражом холодным вечером.

Я искренне надеюсь и верю, что каждому человеку, оказавшемуся в подобном положении, однажды попадется свой Светик, и жизнь вновь наполнится красками.

Автор КИРИЛЛ ДАНИЛОВ

Черный котенок Светик меняет жизнь хозяина

Cirre
СЛЕПАЯ ЛЮБОВЬ
Игорь задумчиво смотрел на кота, который уже несколько минут терся об его ноги, высоко задрав хвост.
Иногда он поднимал голову, и его стеклянные мутные глаза пробирали до мурашек, и чем дольше Игорь в них смотрел, тем больше они проникали в самую душу, трогая там за что-то живое.
Что-то особенное было в этом пустом и грустном взгляде. Пугающее и завораживающее одновременно.
На самом деле кошачьи глаза не проявляли никаких эмоций, но Игорь почему-то чувствовал, что они грустят. Ему тоже стало грустно.
  • У него врожденная слепота, – сказал работник приюта. – Подобрали его еще котенком. Уже три года живет у нас.
Игорь присел на корточки и осторожно занес руку над его головой, не зная, как дотронуться, чтобы не напугать. Но кот будто угадал его желание и сам подставил голову.
  • Кот хороший, спокойный, уверенно ориентируется в пространстве. – продолжал нахвалить своего подопечного волонтер. – Вот только никто его забирать не хочет. Тут здоровых животных с трудом удается пристроить... А слепой подавно никому не нужен.
Игорь в первый раз в жизни приехал в приют, чтобы пожертвовать немного денег на содержание и лечение кошек.
Он никогда не занимался благотворительностью, но в одно прекрасное утро проснулся с твердым намерением помочь бездомным животным. Это было очень странно и совсем на него непохоже, потому что последнее время в его жизни не происходило ничего такого, что могло бы подтолкнуть к принятию такого решения.
В его жизни вообще ничего не происходило. Какая-то пустая и бессмысленная жизнь.
Целыми днями он работал за компьютером дома, на улице бывал редко, выходил только тогда, когда надо было купить продукты в магазине.
Однажды, когда он пошел в супермаркет за углам, увидел на дверях подъезда объявление с тремя восклицательными знаками после каждой строчки: приют «Хвостик» просил материальной помощи у неравнодушных граждан. Он бегло пробежался глазами по буквам, и пошел дальше. «Ну просит и просит, я к категории неравнодушных точно не отношусь» – подумал он про себя.
Возвращаясь домой, почему-то остановился у подъезда и еще раз внимательно прочитал объявление.
Прочитал, и практически сразу выбросил ненужную информацию из головы.
А перед сном почему-то вспомнил и несколько часов пытался понять, что его так зацепило в этих черных буквах на белом фоне и восклицательных знаках.
С этой мыслью он уснул, а утром быстро позавтракал, оделся, достал несколько пятитысячных купюр из заначки и поехал в тот самый приют. Встретили его с радостью и даже горячим чаем напоили. Сердечно благодарили за оказанную помощь.
Отдав деньги, Игорь не спешил уходить. Он стоял и задумчиво смотрел на кота. Кота, который сам подошел и сам обратил на себя внимание настойчивым мяуканьем.
Волонтер тем временем продолжал увлеченно рассказывать о Слепыше. Так его называли между собой сотрудники приюта.
Через десять минут Игорь, посмотрев на часы, попрощался с молодым парнем и направился к выходу, а кот молча шел за ним по пятам.
Не путался между ног, а просто шел рядом. Игорь остановился, остановился и кот. Сделал два шага вперед, столько же шагов сделал Слепыш. А когда присел на корточки, кот спокойно подошел почти вплотную и подставил голову.
Домой Игорь ехал не один. Сидя в маршрутке, он держал на коленях картонную коробку, в которой лежал Слепыш.
Он никогда в жизни не держал котов и даже никогда не обращал на них внимание на улице, но принял это решение осознанно, не сомневаясь ни на минуту. Волонтер еще очень удивился, а потом радостно побежал искать подходящую коробку.
С этого самого дня бессмысленная жизнь Игоря наполнилась смыслом, она стала совсем другой. Он сам стал другим.
И все благодаря коту, которого он встретил в приюте. Коту, который слепо любил человека. Человека, которого никогда не видел. Своей слепой любовью Слепыш буквально открыл ему глаза. Игорь стал чувствовать то, чего раньше не чувствовал, и замечать то, что раньше не замечал. Он как будто прозрел, хотя всю жизнь был зрячим.
А еще он стал чаще выходить на улицу.
Не в магазин сходить, а просто погулять.
Он стал жить и радоваться каждому новому дню, потому что был не один, с ним был его Слепыш.
Поначалу Игорь хотел водить его на поводке (город все-таки), но Слепыш был категорически против.
Он не привык и не хотел привыкать. Безо всякого поводка кот с легкость перемещался по улице и предугадывал каждый следующий шаг хозяина.
А вот Игорь пока еще не научился предугадывать действия Слепыша. Поэтому, когда тот резко метнулся в сторону, он не сразу понял, что происходит.
Иногда Игорю казалось, что Слепыш его дурит. Он так уверенно и ловко передвигался в незнакомых местах, как будто всё прекрасно видел. Но когда он брал его на руки и внимательно смотрел в его глаза, понимал: нет, не дурит.
Но ему все равно было удивительно наблюдать за тем, как слепой кот бегает по улице и ни разу не ударился об что-то и даже не споткнулся.
Вот и сейчас Слепыш бежал в сторону свалки, а Игорь едва поспевал за ним:
  • Слепыш, ты куда?
Но кот не обращал внимание на крики хозяина. Добежав до свалки, он буквально на секунду остановился, а потом нырнул в узкую щель между мусорными баками.
Через некоторое время Слепыш вышел, а в зубах у него был котенок.
Маленький, грязный и дрожащий. У него еще были закрыты глазки, и он не мог понять, что происходит. Ему было страшно.
  • Ах, вот оно что! – рассмеялся Игорь. – Мы теперь с тобой Чип и Дейл, которые всегда спешат на помощь?
В тот момент Игорь еще не знал и даже не догадывался, что сказал фразу, которой суждено воплотиться в реальность.
С найденным котенком пришлось повозиться, но он быстро окреп и через некоторое время открыл глаза. Так их стало трое.
А на очередной прогулке Слепыш нашел еще одного выброшенного котенка. Через пару недель еще одного.
  • Слушай, Слепыш, у нас же квартира не резиновая, может, пора остановиться?
Игорь задался этим вопросом, когда в тесной однушке, кроме него и Слепыша, жили ещё три подобранных котенка. Слепыш относился к ним, как к родным. В одном лице он заменил им мать и отца. А уж сами котята были просто без ума от своего усатого родителя.
Когда кот нашел четвертого малыша, Игорь понял, что надо расширяться. Он взял кредит в банке, потом оформил все необходимые документы и открыл собственный приют.
С названием долго не думал: «Чип и Дейл». Коротко и ясно. На удивление очень быстро удалось найти не только волонтеров, но и спонсоров.
В свободное от работы время Игорь и Слепыш гуляли по городу, и очень редко возвращались домой с пустыми руками.
А в приюте они приводили в порядок найденышей, ставили их на ноги, возвращали веру в добро, давали надежду на будущее и дарили любовь. Ну и, конечно, находили им хозяев. Игорь никогда бы не подумал, что будет заниматься чем-то подобным.
Как, впрочем, он никогда бы и не подумал, что слепой кот может так сильно любить человека, которого никогда в глаза не видел. Ну а что же человек? Неужели останется в стороне?
Вот он и решил всю свою жизнь посвятить тому, чтобы помогать бездомным животным.
Слепыш был рад, что может быть полезным кошачьему обществу, а Игорь радовался просто так. Когда делаешь добро, внутри тебя все цветет и поет. Невозможно не радоваться.
из инета
Слепой кот Слепыш приводит Игоря к приюту

Cirre
ВАСЁНА
Васёна родилась в самом последнем помёте старой деревенской кошки, серой Мурки – знаменитой крысоловки. Папкой новорождённых, скорее всего, был местный казанова – драчливый кот неуёмного темперамента, первостатейный ворюга и разбойник Филька.
Она была единственной кошкой, самой мелкой и хилой из пятерых котят. Уродилась точь-в-точь копией своей родительницы, такая же дымчато-серая, с огромными зеленоватыми, как неспелый крыжовник, глазищами.
Старая опытная мать относилась к дочке очень трепетно и опекала, особенно выделяя эту кроху среди крепышей-сыночков, что было неудивительно. В течение всей жизни у Мурки в редких помётах рождались только котики, и это была её первая и последняя дочь.
Мать отдала ей всю оставшуюся нежность и тепло своей кошачьей души. Благодаря ласке и неустанной заботе Васёна выжила. Потихоньку набираясь сил, малышка вместе с братиками начала робко изучать окружающий мир, но семейная идиллия пушистого семейства продолжалась недолго.
Едва котятам исполнилось по месяцу, их мамки не стало. Детство малышей оборвалось, едва начавшись. Братики разошлись кто куда. Кого-то забрали соседи, кто-то просто сгинул – Васёна этого не помнила.
Её саму оставила себе хозяйка Мурки – вдова Клавдия, радуясь, что старая заслуженная кошка сделала напоследок такой подарок. Не беда, что она не успела обучить дочь своему искусству борьбы с хитрыми вездесущими грызунами, такая наука передаётся по наследству, она в крови у настоящих крысоловов.
Больше матери радовалась кошечке маленькая дочка Клавдии Таиска. Девочка часами могла сидеть возле маленькой Васёны. Кроме вечно занятой, тянущей последние жилы на хозяйстве и на ферме матери, изрядно потрёпанной тряпичной куклы Фроси – обычной игрушки деревенских девчонок, милой смешной Васёны, да подружки Таньки Фокиной, не было у неё ближе никого на всём белом свете. Белым светом для маленькой девочки была пока только её деревня с большим прудом, фермой, конюшней, лесом и быстрой холодной речкой.
  • А где же Мура-то наша, мам? – в который раз пытала мать Таиска.
  • Мура ушла в лес лечиться, она же старенькая. А нам вот свою дочку оставила, чтоб не скучали.
  • Молодец Мура, что нам Васёну оставила, – хвалила маленькая хозяйка.
Клавдия невесело улыбалась. Ей было жаль мудрую старую кошку, но ничего не поделаешь – такая уж жизнь...
Таиска подросла. Вместе с подружкой Танькой они пошли в первый класс. Младшеклассников возили в соседнее село на колхозной лошади, а те, кто постарше, ходили сами и очень гордились этим, показывая язык малышам, проезжающим мимо на телеге или санях.
Васёна превратилась во взрослую сильную и крупную по деревенским меркам кошку. Первую крысу, которая была больше её самой, задавила и принесла показать Клавдии, когда ей исполнилось пять месяцев от роду. Хозяйка только руками всплеснула:
  • Васёнушка, заботница ты наша!
Вскоре не только во всём доме, а и в огороде не было видно даже следов крыс и мышей, быстро распоясавшихся после ухода Мурки.
Как и её мать, Васёна обладала одной интересной особенностью – она никогда не уходила со двора, в отличие от множества своих собратьев. Если кошка была не в избе или огороде, то в любое время года сидела на заборе у дома, наблюдая за порядком в своих владениях и ожидая любимых хозяек с работы и из школы. За преданность и трудолюбие Васёну старались угостить чем-то вкусненьким.
источник фото:
Своей коровы у маленькой семьи не было с тех пор, как увезли на мясокомбинат старую Зорьку. Председатель обещал выделить тёлку от колхоза, но всё откладывал:
  • Подожди ещё немного, Клавдия. Вон у Зойки, сама знаешь, четверо ребятишек, ей нужнее. Потерпи. А пока можешь брать на ферме по литру молока в день под запись.
И Клава терпела. От баночки парного молока доставалось и Васёне. Кошка, зажмурившись, с наслаждением пила его из своего блюдца маленькими глоточками, растягивая удовольствие.
Ранней весной, встав с первыми петухами, Клава накормила живность и успела переделать по хозяйству сотню дел. Она оставила на печи горячую кашу и варёные яички для приболевшей с вечера дочери, спящей на тёплой лежанке вместе с прижатой к груди куклой Фросей и разомлевшей Васёной.
Школу придётся пропустить. Впереди выходные, пусть отлежится, прогреется на печи – лучшее лекарство.
По снежной рыхлой тропе, начинающей проваливаться под ногами от набирающих силу весенних оттепелей, Клавдия убежала на ферму. Сегодня ей вместе с другими доярками после дойки нужно ехать за сеном, с лета стоящим в стогах. Впереди длинный тяжёлый день, и она торопилась, не ведая о том, что к ней едет гостья...
Мария Афанасьевна – двоюродная тётка Николая, покойного мужа Клавдии и отца Таиски, жила в соседнем селе. Бездетная, неулыбчивая, благообразная старушка прожила до самой старости одна в большой избе, слыла бережливой хозяйкой и рукодельницей.
Из-под рук старой вязальщицы любая вещь выходила красивее и добротнее магазинной. Бабка приехала с дедом Ефимом, развозившим два раза в неделю на лошади по деревням хлеб из сельповской пекарни. На обратном пути Ефим должен был забрать её.
Таю разбудила Васёна. Обычно покладистая кошка этим утром вела себя беспокойно. Глядя на маленькую хозяйку, она жалобно мяукала и металась по избе. Кто-то постучал в кухонное окно. Таиска, выглянув, увидела на крыльце закутанную в шаль бабушку с корзиной в руках, обметающую снег с валенок.
Она с интересом смотрела на вошедшую, крестящуюся на иконы гостью. Храбрая обычно Васёна неожиданно с криком взмыла на печь и спряталась там, осторожно выглядывая из-за трубы.
  • Ну, здравствуй, Таисья! А выросла-то как! – старушка обняла девочку, прижав на минуту к своему холодному тулупу, – Ставь-ка самовар, попить горяченького с дороги...
Она вынула из корзины кулёк магазинных пряников.
  • Да ты что же, не узнала меня? Я же бабушка Маша из Сафонова, родственница ваша. А где же мать-то? Уж должна была с дойки-то вернуться.
Узнав, что Клава вернётся поздно, гостья покачала головой:
  • А я ведь не только в гости к вам, а ещё и по делу. Где Мурка-то ваша спряталась?
Таиска поведала бабке про Мурку и принялась расхваливать её дочку:
  • Моя Васёна ещё почище Мурки охотница. Она нам по осени за ночь-то цельных пять крыс здоровущих притащила показывать. Уж как мамка радовалась. Как Мурка-то ушла, так их развелось пропасть сколько. Всех Васёна-матушка уходила, и поделом им! – подражая взрослым женщинам, напустив на себя важность, рассказывала семилетняя девочка.
  • Вон как, – уважительно протянула баба Маша, – а я пошто интересуюсь-то. Беда у меня. Крысы одолели. Всё сжирают, проклятые! По ночам вся изба ходуном от них ходит, скоро всю источат, ироды. Даже спать боюсь. Был кот, да только нагуляется и спит на печке, ухом не ведёт, окаянный. Пожалей бабку старую, отдай мне кошку. Как всех переловит, так и верну её. А я за это уважение вот чего дам.
Бабка, хитро подмигнув, вынула из корзины пакет и высыпала на стол такие конфеты, что у девчонки дух захватило. Все они были красиво завёрнуты в яркие фантики с медведицей и медвежатами, сказочной Красной Шапочкой, нарядной девочкой, дразнящей собачку и рыжей белочкой с орехом в лапках.
Таиска замерла, очарованная их видом и тонким, каким-то неземным, праздничным ароматом. Так и застыла, прижав руки к груди.
  • Это мне младшая сестра Шура прислала с самого Ленинграду. А я вот тебе принесла. Шоколадные, самые, что ни на есть лучшие. Ты же, поди, таких сроду не видала.
  • Не видала, – вздохнула девочка.
  • Ну, что, отдашь Васёну?
  • Это продать что ли? – простодушно спросила Таиска.
  • Зачем сразу продать-то? Я же верну.
  • Нееет, баба Маша, это же наша кошка!
  • А посмотри, что я тебе связала в подарочек. Шерсть тоже Шура прислала, у нас такой нигде не сыщешь – махер.
Она вынула из корзины, которая уже казалась Тае волшебной, пушистую ярко-розовую шапочку и такие же рукавички.
  • Ни у кого таких нету!
Тут Таиска не выдержала и согласилась. Баба Маша посадила Васёну в корзину, завязала тряпкой и уехала домой...
Дочь угостила конфетами вернувшуюся к вечеру усталую мать и похвалилась обновками. Про Васёну ничего не сказала.
  • Ну и баба Маша, какая заботница-то. Не забывает. Вот так гостинцы с подарками! – радовалась и удивлялась Клава.
Через несколько дней она не в шутку забеспокоилась:
  • Куда же наша Васёна подевалась?
Таиска виновато молчала. Она сильно тосковала по Васёне, стыдясь своего поступка, и решила всё исправить.
Через неделю девочка не поехала из школы домой вместе со всеми, сказав Таньке, что зайдёт к бабе Маше. Та была дома.
  • Баба Маша, я конфеты-то твои съела, да маму угостила. Ты вот на, возьми, только отдай мне мою Васёну.
Таиска сняла с головы нарядную шапочку, ставшую предметом зависти всех девчонок, рукавички и вместе со своей тряпичной куклой Фросей, плача, протягивала их старушке.
Баба Маша, глядя на ребёнка, и сама заплакала:
  • Да что ты, Таюшка?! Ничего мне не надо. Отдала бы тебе кошку, да вот только она два дня как сбежала.
Девчонка заплакала в голос, так жалко ей было Васёну:
  • Её, небось, волки съели. Всё из-за меня!
Накормив Таиску, баба Маша пошла к деду Ефиму. Он повёз Таиску домой.
Когда до деревни оставалось пара километров, увидели, как навстречу бежала мать. Узнав от Таньки Фокиной, что её послушная дочь, которую она ждала, чтобы обрадовать, почему-то пошла к бабе Маше, Клава перепугалась и бросилась в село.
Сапоги матери были полны ледяной воды.
  • Ты что же это, Клава, делаешь? Рази так можно? А ну, садись быстро, ноги-то отморозишь! – ругался молчаливый дед.
Рыдающая Таиска рассказала матери всё:
  • Я Васёну-то нашу за конфеты, да обновки продалааа... Из-за меня она и сгинулааа...
  • Не плачь, дочка, никуда твоя Васёна не денется. Дома поговорим.
А в это время на тёплой печке лежала, блаженно вытянув усталые лапы, мокрая, замёрзшая, но бесконечно счастливая от того, что вновь оказалась дома, кошка Васёна.
Она ждала свою маленькую, совсем ещё глупую, но добрую и любящую хозяйку Таиску, преподав ей первый жизненный урок. Кошки, что бы с ними не случилось, не держат зла на неразумных детей, они всё понимают. Они умеют прощать.
Автор НАТАЛИЯ С

Кошка Васёна вернулась домой после обмена на конфеты

Cirre
СЛЁЗЫ АНГЕЛОВ
Её выбросили на улицу, когда был куплен очень породистый котёнок. Причина была не ясна. Может, жена решила, что одного котёнка вполне достаточно, а может...
Может, она портила вид благородной и дорогой обстановки дома. Не знаю. Но фактом является то, что она оказалась на улице.
Муж даже не стал заморачиваться с тем, чтобы отвезти котёнка подальше. Просто вынес во двор и оставил возле мусорных баков.
  • Выживешь тут, – сказал он. – Тут много котов.
И бездомные коты действительно были, а они – не люди, и не обижали малышку. Иногда даже приносили ей поесть...
Хуже всего было дождливой осенью. Маленькая кошечка бросалась в ноги проходящим мимо людям и жалобно кричала. Она не могла понять – за что?
За что с ней так поступили? Почему люди, к которым она привязалась и которых любила, поступили с ней так?
Она не могла понять. Но некому было объяснить ей это...

*

Собачка по имени Бублик была всеобщим любимцем во дворе. Смешной маленький пёсик. С хвостиком, всегда закрученным вверх, как бублик.
Её многократно пытались забрать домой, но она отказывалась идти. Ей нравилось на улице, а вернее, в этом дворе.
Она играла с детьми, идущими в школу. И сидела на скамейке с пенсионерами, а те, за неимением других слушателей, рассказывали ей о своей жизни.
Взрослые, вынося мусор, откладывали для Бублика мясные остатки и косточки, а один сосед, мастер на все руки, изготовил специально для неё тёплую будку.
Такую вместительную, что там, пожалуй, могли бы уместиться две овчарки и Бублик!
Теперь она была совершенно счастлива. Она была при деле. Она была в центре внимания...
Однажды собачка заприметила маленькую кошечку, плакавшую возле мусорных баков. Та явно была домашней. И ей было не выжить дождливой осенью и снежной зимой.
Поэтому, дождавшись вечера и темноты, когда все собачники со своими домашними и гордыми питомцами разошлись по домам, собачка подошла к котёнку и, не пытаясь долго уговаривать, схватила малышку за шкирку и понесла к своей будке...
А ведь именно мама... Та мама, от которой её и взяли в детстве, именно так и носила её.
Наверное, поэтому котёнок и не сопротивлялся, наоборот. Она с первого мгновения признала в Бублике свою маму, которая, видимо, искала её и нашла.
В тёплой большой будке, на подстилке из старых пледов, пушистая малышка обнимала свою собачью мамочку и тихонько мурлыкала, а та облизывала свою пушистую малышку.
Ну, что ещё надо для полного счастья, дамы и господа? Я вас спрашиваю?
Правильно. Ничего...
Бублик теперь была совершенно счастлива. Она носила своей маленькой кошачьей дочке вкусности, которыми её кормили. Она отчаянно лаяла на дворовых котов и собак, отгоняя их от своей малышки.
Они играли на поляне, когда выдавались солнечные деньки. И не было на этом свете пары счастливее. Казалось, нечего больше и желать, но жизнь...
Жизнь, дамы и господа, намного сложнее...
В этот день, казалось, сами ангелы плакали злыми слезами, такой непроглядной была темень и таким беспросветным было небо, с которого шел бесконечный и холодный дождь.
Семья с третьего этажа, папа, мама и девочка лет восьми, шли домой под зонтами. Они вздрагивали от оглушительного грома и съёживались, когда вспыхивала ослепительная молния.
  • Быстрее! Быстрее! – кричала женщина мужу и дочке.
Ей хотелось поскорее проскочить этот дождь. Но тут вдруг девочка замерла возле будки.
  • Что ты там делаешь?! – закричала мама. – Дождь, как из ведра! Отвратительная погода... Иди, возьми её на руки, – сказала мама папе. – И быстрее в дом!
Папа подбежал к дочке.
  • Что такое? – спросил он у девочки. – Что ты делаешь?!
Девочка держала зонтик не над собой, а над маленькой рыжей собачкой с хвостиком, загнутым бубликом.
Бублик стояла возле входа в будку и казалось, она загораживала собой вход. Собачка тряслась от холода и воды, стекавшей по её бокам.
  • Что такое? – удивился папа. – Это ещё что? – спросил он у Бублика. – Ты почему не идёшь в будку? Дождь, как из ведра! Почему ты мокнешь снаружи?
  • Папа, – сказала девочка. – Папочка... У неё что-то случилось!
  • А ну! Быстро домой!!! – кричала мама уже от самых дверей подъезда.
Папа тяжело вздохнул. Он сперва посмотрел на кричащую жену, а потом на дочку и маленькую собачку, с надеждой смотрящую на людей.
После чего с сожалением взглянул на свои новые и уже промокшие джинсы.
Жена всё ещё кричала что-то, но он уже принял решение, после чего опустился на колени, прямо в лужу возле будки, и заглянул внутрь...
Полыхнула молния, и грянул гром такой силы, что мама уронила зонт. Дочка держала зонтик теперь прямо над папой и маленькой собачкой, которая беспокойно подвывала и лизала и без того мокрое лицо мужчины.
А он замер возле входа в будку, потом обернулся к дочке и сказал:
  • Ты знаешь... Я такого не видел никогда, и даже не слышал о таком.
Дочка посмотрела на папу и встала прямо своими коленками в колготках в лужу. Рядом.
Она заглянула в будку, потом посмотрела на мужчину и сказала:
  • Папочка, мы ведь не оставим их тут, правда?
И столько надежды было в её голосе, надежды и веры в папу...
Что он, не поднимаясь с колен, обнял свою дочку и ответил:
  • Сейчас я поговорю с мамой...
Но мама, она уже была тут и страшно ругалась. Так ругалась, что ангелы, кричавшие и плакавшие тяжелыми слезами, замолчали.
Они прислушивались к тому, что происходило на Земле, возле собачьей будки.
  • Что вы делаете?!!!! – кричала мама. – Вы оба с ума сошли?!!! Решили заболеть?!!! Чему ты ребёнка учишь?!!!
  • Тихо, – сказал папа. – Не кричи. Ты же их испугаешь.
  • Кого? – опешила мама и тогда папа подвинулся, чтобы освободить для мамы место посреди лужи.
Мама посмотрела на мужа, потом на стоящую в луже дочку и, издав рычание, от которого ангелы содрогнулись, встала на колени рядом. В самую лужу.
Она наклонилась и, отбиваясь от мокрого языка Бублика, заглянула в будку...
Там было много действующих лиц: кошечка с двумя маленькими котятами и крыса с четырьмя крысятами.
Кошечка облизывала своих котят и крысят, а крыса-мама стояла на задних лапках и смотрела глазами-бусинками на женщину.
Мама сразу забыла о том, что стоит со своим мужем и дочкой посреди большой лужи на коленях.
  • Вот это да... Ну, надо же такое, – сказала она.
Потом опять заглянула в будку и, посмотрев сперва на дочку, а потом на мужа, спросила строго:
  • Ну? И чего вы ждёте?
Дочка и папа посмотрели друг на друга. Они не знали, что им думать, но маленькая, смешная и мокрая собачка по имени Бублик поняла всё сразу.
Она залилась радостным лаем и стала прыгать по луже, разбрасывая мириады брызг. Она пыталась допрыгнуть до лица женщины и лизнуть его.
  • А, ну! – повторила женщина. – Берите всех и пошли домой! Что же? Я тут мокнуть из-за вас должна?
Папу с дочкой не надо было уговаривать. Они разом сняли с себя куртки и, уложив в них кошечку с котятами и маму-крысу с крысятами, побежали наперегонки к подъезду.
Мама поднялась с колен и, посмотрев на Бублика, махавшую хвостиком, заметила:
  • Чего ждёшь? Идём домой. Ты думаешь, я тебя оставлю? Ты геройская собака. Тем более... Тем более, кто же будет присматривать за всей этой оравой?
И они вприпрыжку, обгоняя друг друга, понеслись вслед за девочкой и папой...
Как только они скрылись в подъезде, дождь припустил с новой силой, но ангелы больше не кричали – они улыбались, и вскоре...
Вскоре дождь перестал. А солнце, выйдя ненадолго из-за свинцовых туч, осветило окно на третьем этаже. Оно, казалось, заглядывало в эту квартиру. Ему было интересно...
На диване, стоявшем в зале, расположилась вся компания. Бублик, облизывавшая всех, до кого удавалось дотянуться. Мама-кошка с двумя котятами и мама-крыса с крысятами.
Девочка плакала от счастья и гладила всех подряд. Папа вытирал их махровым полотенцем, а мама стояла и смотрела на дочку.
Мама почему-то улыбалась.
Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
Бублик спасла котёнка и крысиное семейство

Cirre
Абонент снова в сети
— Я сегодня снова кредиткой расплатилась в магазине. И еще счета пришли за квартиру... Может, тоже пока ею? — Надя осторожно коснулась плеча мужа, боясь, что от резкого движения тот может рассыпаться, как древняя реликвия.
Костя молча кивнул. Он уже полтора часа сидел за верстаком, гипнотизируя ноутбук и телефон, словно мог притянуть таким образом заказы.
— Пойдем домой. Когда будет надо, тогда и позвонят, — решила Надя снова достучаться до мужа, запутавшегося в своих мыслях, словно муха в ловушке давно высохшего паука.
— Может, продать инструмент и пойти к твоему брату на производство? У них стабильно вроде, — не своим голосом произнес мужчина, оторвав взгляд от экрана, где из раздела сообщений на него злорадно таращилась цифра ноль.
— И не жалко? Ты ведь всю жизнь реставрацией занимался, — Надя старалась действовать аккуратно, как сапер на минном поле, но все равно нечаянно задела детонатор.
— Вот именно! Всю жизнь! Вот не мог отец меня чему-то другому научить?!
Началось...
Костя вскочил на ноги и стал нервно наворачивать круги по мастерской, стреляя злобным взглядом по инструментам, беспорядочно разложенным там и тут, и по кускам дерева, что никогда не вернутся к своим хозяевам, а Костя никогда не получит за них деньги от давно пропавших с радаров заказчиков.
— Нет бы сантехникой какой заняться, слаботочкой, да хоть сваркой элементарной, а не этой... фигней! — он пнул свой любимый стул середины прошлого века, и тот с шумом рухнул на бетонный пол, взметнув в воздух облачка едкой пыли. — Нет, ему же созидать надо было, творить! Сердца́ вещам восстанавливать! Болел своей работой и меня... заразил. Сижу теперь месяцами без денег. — Костя устало рухнул на диван и закрыл лицо руками.
Надя молчала. Она знала, что надо выждать немного, прежде чем снова открыть рот.
— Ты ведь любишь свою работу, сам всегда говорил. Любишь восстанавливать, оживлять, давать вещам вторую жизнь.
— Это его слова, не мои. Я повторял просто, — промычал Костя сквозь ладони.
— Себе, главное, не ври, — попыталась подбодрить его жена.
— Да что толку от любви этой? — безразлично бросил Костя, окончательно остыв. — Я уже три месяца сижу без заказов. Скоро надо будет за кредит отдавать. У отца-то всё всегда схвачено было. Понятия не имею, как он это делал, но заказы всегда у него были, а от меня требовалось только на ус наматывать. Я и наматывал... Да не намотал.
— Пойдем домой?
— Да, пошли...
Ночью не спалось. Костя ерзал, пытался считать от пятисот до нуля и обратно, выравнивал дыхание. Уснул лишь ближе к рассвету. Отец приснился. Молодой почему-то, без усов еще, с наждачкой в руках. Улыбался, как всегда, шутил о чем-то беззвучно.
Проснулся Костик еще до раздражающего будильника жены. Из лап Морфея его вырвала вибрация собственного телефона. Долго шаря рукой по полу, Костя нащупал мобильник, прищурился, глядя на экран, спросонья не стал разбирать, что там написано, и, сбросив вызов, выключил телефон.
Когда проснулся, жены дома уже не было. Умывшись и влив в себя через силу крепкий кофе, Костик вспомнил про утренний звонок и решил посмотреть, кто же это мог быть. Он рассчитывал на спам или, на худой конец, звонок из банка с напоминанием о платеже, который он уже не раз пропускал. Но, увидев сообщение, чуть не выронил телефон из рук.
«Батя. Этот абонент пытался позвонить вам 3 раза. Последний звонок в 7:30».
Подержав с полминуты голову под холодной водой, Костик убедился, что точно не спит, а потом, удалив историю входящих звонков и пугающее СМС, постарался выкинуть из головы произошедшее. Отца не стало два года назад, а телефон его валялся разряженный в мастерской. Так что это был просто какой-то глюк смартфона или сети, не более.
День прошел так же бесполезно, как и предыдущий. Было всего одно сообщение на сайте. Мужчина интересовался восстановлением дивана, которыми Костик не занимался, да и, как оказалось, вообще писал из другого города.
Когда с работы пришла Надя и они уселись ужинать, телефон Костика завибрировал, и на экране снова высветилось страшное и совершенно нереалистичное: «Батя».
— Кость, ты чего такой бледный? — спросила Надя, глядя, как муж тыкает вилкой мимо тарелки.
— Да так, ничего... Ты ешь, мне отойти надо.
Он сбросил вызов, затем встал из-за стола и направился во двор, чтобы позвонить сотовому оператору. В динамике Костю водил по меню бездушный робот, не желавший связывать его с оператором из плоти и крови (восстание машин, не иначе). Но когда Костя всё же его уговорил, робот сообщил, что время ожидания составляет двадцать минут и Костя тринадцатый в очереди.
Плюнув на оператора, Костя ворвался в мастерскую и открыл сундук, отреставрированный им совместно с отцом десять лет назад. На дне, среди кучи барахла, покоился отцовский смартфон. Подсоединив аппарат к зарядке и дождавшись, пока тот включится, Костя проверил исходящие звонки. Последний был сделан два года назад. Отец звонил своему заказчику, которому они тогда восстанавливали французский комод. Сети у телефона не было.
Выключив его, Костя вернулся в дом и предложил жене лечь в кровать пораньше, чувствуя, что ему необходимо выспаться. Телефон, разумеется, тоже был отправлен в мир снов. Утром на экране снова высветилось: «Этот абонент пытался позвонить вам 2 раза» и номер, пугавший до чертиков. Костя не собирался перезванивать. Вместо этого он сел в машину и направился за город. Ехал медленно, много думал, вспоминал, вел беседы с самим собой.
— Ну вот он я. Говори, чего хотел. Зачем ты меня кошмаришь? Я же тебя любил и люблю, ты прекрасно это знаешь, — говорил Костя камню, с которого на него смотрел отец с навечно застывшей улыбкой. — Ты всегда был рядом, когда нужно. Все у тебя было вовремя, и приходил ты всегда вовремя. Так почему же ушел так внезапно? Почему бросил?! — трудно было сдержать слезы, и Костя не стал. Горло засаднило, нос потёк.
В этот самый момент карман стал тяжелым. В нем завибрировал телефон.
Дрожащей рукой Костя вытащил мобильный и посмотрел на экран. Звонил отец. Подняв вверх по дисплею зеленый кружок, Костя прислонил трубку к уху и, зажмурившись, стал слушать.
— Алло, алло, меня слышно? — хрипел в трубке мужской голос.
— Да, слышно, — вытирая свободной рукой слезы, всхлипнул Костя. — Кто говорит?
— Здравствуйте. Меня зовут Геннадий, я ваше объявление по реставрации мебели нашел на сайте. Сообщения писать там не могу, не зарегистрирован, да и не умею. Вот звоню уже третий день, никак не могу дозвониться.
— Где вы взяли номер, с которого сейчас звоните?! — резко закипел Костя.
— В смысле — где? — удивился собеседник. — Это важно?
— Издеваетесь? Смешно, по-вашему?!
— Нет, не издеваюсь. Я этот номер месяц назад купил в салоне сотовой связи, — оправдывались в динамике. — А ваш контакт на сайте нашел. Это же реставрация?
— Как это — купили в салоне? Это номер моего отца! — Костя снова взглянул на камень, затем на надпись в телефоне: «Батя».
— Ну, может, он не пользовался им давно?.. Я слышал, если полгода номером не пользоваться, то его продают другому, — сказал Геннадий.
Тут всё встало на свои места. Да, Костик слышал, что если номер долго неактивен, то его запускают в продажу по второму кругу. Но кто бы мог подумать, что новый владелец позвонит именно ему.
— Алло, вы тут?
— Да, да, — вернулся в реальность Костя. — Это реставрация мебели.
— Отлично. Слушайте, я посмотрел на сайте ваши работы, почитал отзывы. У меня тут очень большой объем. Мы восстанавливаем один фамильный особняк в вашем городе. Он был закрыт почти семьдесят лет. Сейчас вот решили отреставрировать. Музей будет. Мебель девятнадцатого века два года по всей стране собирали: аукционы, частные коллекции. В общем, семьдесят процентов надо реставрировать, думаю, работы на полгода минимум, а то и больше, но это вам оценивать. Возьметесь? Всё официально по договору, аванс — как полагается.
Костя не мог поверить своим ушам. Он хотел закричать от радости, но язык онемел, а слова застряли где-то в горле, и он просто угукнул, как филин.
— Хорошо, давайте завтра на месте встретимся, только запишите адрес, а то я не умею эти сообщения отсылать, мне проще сказать.
Запомнив адрес, Костя сбросил вызов и хорошенько вытер рукавом глаза и нос.
— Даже не верится. Ты, как всегда, вовремя, бать... Как всегда, вовремя... — он погладил камень, собрал прибитый ветром мусор и направился к машине. Хотелось как можно скорее начать готовить инструмент, чтобы снова вдыхать запах старой краски и слушать, слушать, слушать, как оживают и бьются впавшие в летаргию сердца́ прекрасных вещей из прошлого. Хотелось жить.
«Спасибо, бать».
Александр Райн

Cirre
ПОЛЮБИ МЕНЯ, ЕСЛИ СМОЖЕШЬ
Фу! Брысь! Чур меня! – истошно завопила Аня, когда из-за угла неожиданно выбежала черная кошка и пронеслась между её ног.
Среди бела дня она «танцевала лезгинку» на высоких каблуках и яростно размахивала сумочкой. Неудивительно, что прохожие шарахались от нее в разные стороны.
А один парень специально остановился, чтобы снять этот «концерт» на смартфон.
Она нормально относилась к кошкам. Ко всем, кроме черных. Их боялась до чертиков. Бабушка ей такие «страшные сказки» на ночь рассказывала, когда Аня была еще маленькой, что детский страх навсегда остался с ней.
Чтобы справиться с проблемой, она даже к психотерапевту записалась на прием по совету хорошей знакомой.
Но когда врач сказал, что побороть свой страх можно только, если заглянуть ему ПРЯМО в ГЛАЗА, девушка перестала к нему ходить и добавила его номер телефона в черный список. «Тебе надо, ты и смотри!».
  • Ань, ты чего? – рассмеялась Катя, схватив её за руку, чтобы она не дай бог не распласталась на дороге. – Это же кошка, а не крыса.
  • Знаешь, подруга, – немного придя в себя, возразила девушка, – лучше встретиться с крысой в темном переулке, чем с черной кошкой днем. От них всегда одни неприятности.
Катя только неодобрительно покачала головой.
В отличие от своей подруги, она не верила в суеверия. Наоборот, считала, что суеверные люди просто сваливают свои собственные неудачи на ни в чем не повинных животных.
  • Ань, ну какие неприятности?
  • Помнишь, мы были на свадьбе у Светки? Вот я тогда черную кошку встретила, и машина моя заглохла. Вы все веселились, а мне пришлось звонить Сереге, чтобы договорился с автосервисом и вызвал эвакуатор. Ну что скажешь, случайность?
  • Просто совпадение.
  • Совпадение? А когда на меня в Турции черная кошка злобно зыркнула своими желтыми глазищами, и я потом неделю провалялась с высокой температурой в постели. Весь отпуск коту под хвост!
Аня еще долго рассказывала про свои неудачные встречи с черными кошками, но Катя большую часть ее рассказа пропускала мимо ушей. Она верила, что все кошки приносят удачу людям (особенно тем, которые их любят), а цвет шерсти это всего лишь цвет шерсти.
Девушки остановились возле Катиного дома и стали прощаться.
  • Кать, а что у тебя с работой?
  • Да пока не очень. Сейчас буду искать объявления в интернете и рассылать резюме. За квартиру скоро платить, а денег нет.
  • Ну если что, обращайся. Я Серегу попрошу, он займет, сколько нужно.
  • Спасибо, подруга. – Катя поцеловала ее в щеку и крепко обняла. – Но я постараюсь сама решить свои проблемы. Не люблю быть должной.
Убравшись в квартире, Катя сварила себе крепкий кофе, села за ноутбук и внимательно прочитывала свежие объявления с предложением о работе.
Вакансий было много, но устраивали её далеко не все: то график неудобный, то зарплата маленькая, то требования завышенные.
Больше всего напрягали тексты, в которых кандидат обязательно должен был быть целеустремленным, ориентированным на результат, знать около пяти иностранных языков, в совершенстве владеть навыками работы на компьютере, вплоть до умения программировать, а также соответствовать еще нескольким десяткам ВАЖНЫХ пунктов.
Она бы поняла еще, если бы требовался креативный директор в динамично развивающуюся компанию. Но зачем все перечисленные навыки и умения были нужны обычной уборщице в коммерческую фирму, ей было непонятно.
Сама она искала должность менеджера, но периодически натыкалась на такие вот объявления с нереальными требованиями, за которые компания предлагала стабильную зарплату 20000-30000 рублей и один выходной в неделю. А жить-то когда? И на что?
Переписав несколько телефонных номеров в блокнот, она выключила ноутбук и легла спать. Завтра предстоял насыщенный день, надо было выспаться, чтобы не пугать никого своими красными глазами.
В девять утра Катя вышла из подъезда.
Ночью шел дождь, но сейчас на небе не было ни одного облачка и день обещал быть солнечным. Во всех отношениях.
По плану ей нужно было обзвонить с десяток номеров и провести хотя бы несколько личных встреч. Ну а там, как пойдет. Завернув за угол дома, Катя увидела сидящую в нескольких метрах от нее черную кошку.
Ту самую, которая вчера напугала Аньку. Черной лапкой она умывала свою черную мордашку, иногда бросая на Катю любопытные взгляды. Девушка взяла телефон, чтобы сфотографировать ее на память, но сзади кто-то настойчиво стал сигналить и от неожиданности она выронила свой новенький Samsung Galaxy, оформленный в кредит. Ладно бы просто на асфальт, упал он прямо в лужу.
Катя отскочила в сторону, а водитель на черном джипе, выкрикнув в окно какое-то ругательство, проехал по этой самой луже.
Девушка достала телефон из лужи, села на карточки и стала плакать. А как же не плакать?
Другого телефона у нее не было, нужно было покупать, а на что? Те копейки, которые у нее остались, Катя откладывала на самое необходимое. Покупка телефона в этот список не входила. А еще ей нужно было обзвонить работодателей, но без телефона она и этого не могла сделать. Тяжело вздохнув и вытерев слезы, девушка посмотрела на черную кошку, отбежавшую подальше, когда нервный водитель стал сигналить, и пошла в ремонтную мастерскую, вдруг починят.
«Просто совпадение, – убеждала она себя, – черная кошка тут не при чем».
Мастер внимательно осмотрел смартфон, что-то проверил и пообещал, что к завтрашнему утру сделает.
  • За всё 6000 рублей. Предоплата 50%.
Катя открыла кошелек, где одиноко лежали четыре двухтысячные купюры, достала одну, потом подумав, взяла еще две, и положила их на стол перед мастером:
  • Давайте я сразу всю сумму оставлю, а завтра приду заберу.
  • Хорошо, – согласился парень.
  • Во сколько можно подойти?
  • Думаю, к девяти будет готово.
Вернувшись домой, Катя полдня рыдала в подушку. «Неужели права была Анька? Нет, не может быть! Кошки – они хорошие. Удачу приносят! Просто неудачное стечение обстоятельств».
Вторую половину дня девушка провела за уборкой и вечером стала опять просматривать объявления. Найдя парочку интересных, переписала номера телефонов в блокнот.
В девять утра Катя уже была в ремонтной мастерской. Парень при ней проверил телефон и отдал в руки, пожелав хорошего дня. Но день выдался сложным, обзвонив все номера из блокнота и посетив несколько офисов, ей не удалось записаться ни на одно собеседование. Домой она возвращалась уставшая и разбитая. Сразу вспомнилась черная кошка, которая гуляла неподалеку от мастерской. Она тогда еще взяла телефон покрепче двумя руками и нервно озиралась по сторонам. «Нет, она совершенно не при чем, она не связана никак с моими неудачами».
Зайдя в квартиру, девушка завалилась на диван и просто лежала, не думая ни о чем. К жизни ее вернул телефонный звонок:
  • Здравствуйте, Катя?
  • Да.
  • Это Елизавета Александровна. Вы отправляли нам резюме на должность менеджера. Готовы предложить вам работу с полной занятостью и высокую заработную плату. Приглашаем завтра на собеседование, только прошу не опаздывать.
  • Хорошо. Спасибо большое! – обрадовалась Катя. – Можете не переживать, я обязательно буду вовремя. Даже раньше приду.
Утром Катя веселая выбежала из подъезда. Времени было предостаточно, поэтому можно было не спешить. Но настроение испортилось, когда краем глаза она увидела черную тень, мелькнувшую между деревьев. Потом появилась она. Черная кошка. Та самая.
Девушка сама не поняла, почему вдруг замерла. Черная кошка посмотрела на нее, а потом, взмахнув хвостом, перешла дорогу. «Справа-налево» – ужаснулась Катя.
Нет, она никогда не интересовалась суевериями, просто однажды ей случайно попалась статья про черных кошек, и она прочитала её на одном дыхании от начала до конца.
Вот в ней и было написано, что, если черная кошка перейдет дорогу, это не повод волноваться. Важно, чтобы она не перешла ее справа-налево. Якобы — это точно плохая примета, не к добру. Девушка стояла и впервые в жизни не знала, что делать.
С одной стороны, внутренний голос подсказывал ей пойти другой дорогой. С другой – если идти в обход, то идти придется дольше, и она может не успеть. А вызывать такси не хотелось. Каждая копейка на счету. Да и не было уже этих денег.
«Долой все эти суеверия! Все будет хорошо!» – с этими мыслями девушка пошла прямо.
Не стала она никуда сворачивать и обходить это место десятой дорогой. Только телефон предусмотрительно положила в сумку, ну и на всякий случай скрестила пальцы.
Пройдя то место, где перебежала черная кошка, она с облегчением выдохнула: «Ничего не случилось!».
И в этот самый момент нога ее неудачно подвернулась, попав в небольшую выбоину, а каблук с треском сломался. Катя упала на асфальт и не могла поверить в то, что произошло. В ее голове был только один вопрос: «Как? Как это могло произойти?».
Девушка стала озираться по сторонам, но людей, которые помогли бы ей встать, рядом не оказалось. Зато к ней направлялась черная кошка.
Ей так стало страшно, что она мгновенно вскочила на ноги, быстро сняла туфли и босиком понеслась прочь от нее.
Бежала долго, пока не споткнулась и не упала второй раз, порвав при этом единственные нормальные колготы, которые берегла для особых случаев. Рядом была стоянка такси и водители громко смеялись. Не с нее, а рассказывая друг другу анекдоты и смешные случаи с клиентами.
Один из таксистов подбежал к Кате, помог ей встать и даже проводил домой.
Он ни о чем её не расспрашивал, просто взял под руку и повел в ту сторону, куда девушка махнула рукой.
Довел до подъезда и, уходя, оставил визитку:
  • Если нужно будет куда-то срочно ехать, позвоните.
Катя сидела на скамейке и еле сдерживала себя, чтобы не разрыдаться. «Что же за невезение такое? Прямо черная полоса».
Она собралась уже идти домой, как услышала жалобное мяуканье где-то совсем рядом.
Прихрамывая на одну ногу, девушка пошла в ту сторону и увидела черную кошку, которая лежала на земле рядом с мусорными баками, а рядом стояла пластмассовая тарелка с остатками какой-то совершенно невзрачной еды.
Кошка тяжело дышала и продолжала жалобно мяукать. «Наверное, отравили» – подумала Катя.
Она хотела взять кошку и отнести в лечебницу, но вдруг вспомнила про визитку и позвонила Андрею, парню, который помог ей дойти домой. Он приехал очень быстро и вот они уже буквально летели в ветеринарную клинику. «Хоть бы не было поздно».
Врач осмотрел кошку и подтвердил, что ее отравили:
  • Я ничего не обещаю, но сделаю все, что в моих силах.
Забрать кошку удалось только вечером. Ее прокапали, состояние стабилизировали, теперь требовался только уход и строгое соблюдение всех рекомендаций.
  • С вас 7000 рублей, – внезапно ошарашила Катю пожилая женщина на кассе.
  • У меня есть только 1500, можно я донесу завтра остальное? Просто ситуация была экстренная.
  • Вообще-то у нас так не принято.
Катя хотела была разрыдаться, но вмешался Андрей, протягивая недостающую сумму. «Потом отдашь» – сказал он.

*

В течение двух недель Катя выхаживала черную кошку, не оставляя ее ни на минуту.
Она заняла денег у Аньки, не став вдаваться в подробности, зачем они ей нужны (она бы точно не поняла), а Андрей каждый вечер приходил в гости и угощал фруктами.
Сегодня вовсе принес тортик и сам вызвался приготовить чай. Повод был: Багира (так Катя назвала свою кошку) прошла курс реабилитации и полностью выздоровела. Молодые люди весело обсуждали разные суеверия, а Багира лежала на мягкой подстилке и искренне радовалась тому, что ее, «страшную» черную кошку, наконец, полюбили.
Тем более что она действительно не была причиной всех тех неудач, которые ежедневно происходят с людьми.
Катя пропустила важное собеседование не из-за черной кошки, а из-за собственных надуманных страхов. Но в итоге ничего она не потеряла: жизнь все расставила по своим местам. Добро притягивает добро, а кошки (не только черные) делают своих владельцев счастливыми.
Катя обрела самую лучшую подругу, которая приятно мурчит на коленях и не верит в суеверия, встретила порядочного парня, с которым чувствует себя как за каменной стеной, и вы не поверите, даже нашла хорошую работу. Точнее работа сама ее нашла: ей позвонили из крупного банка и предложили должность старшего менеджера по работе с клиентами с перспективой карьерного роста.
Катя еще очень удивилась, ведь она не направлял туда резюме. На другом конце провода ответили, что её порекомендовали очень хорошие люди.
Возможно, когда-то она узнает, что это Андрей попросил брата, чтобы тот помог пристроить хорошую и ответственную девушку. А может, не узнает. Главное, что будет счастлива и верить в чудеса.
из инета

Чёрная кошка, суеверия и неожиданное счастье

Cirre
ЗАБАВА
Раннее морозное январское утро в деревушке нарушилось фырчаньем мотора небольшого грузовичка, который привез новую жительницу и ее вещи к одному из домов. Дом этот продавался уже несколько лет, но по-прежнему был крепок и пригляден на вид. Жила в нем до этого тетка Ефросинья. Пошла как-то по грибы в лес, сослепу набрала поганок, да и отравилась. С тех пор пустовал дом без хозяина. Пока его не купила новая владелица.
Из кабины на снег ступили красные сапожки, зашуршала юбка. Сапожки мягким, покачивающимся шагом дошли до двери, открыли ее. Затем снег заскрипел под тяжелыми спешными шагами потертых ботинок, которые носили вещи из кузова.
Через полчаса грузовичок уехал, чихнув дымом из выхлопной трубы. А ему вслед с крыльца глядела новая хозяйка старого дома — Забава.
Деревенские бабы — Наташа, Варя и Катя — в тот же день, как это водится, взяли хлеб-соль и пошли знакомиться с новой соседкой. Та встретила их радушно, пригласила за стол, налила чаю, поставила вазочку с конфетами и баранками. Гостьи улыбались и расспрашивали хозяйку о том, о сем, а сами шныряли глазами по дому. А он выглядел так, будто и не пустовал пару лет. Везде чистота, ни пылинки, ни соринки. На кухонных полках в ряд стоят баночки с закрутками, горшки, да разная посуда. Висят сушеные травы, коренья, грибы. На плите пыхтит чайник. На окнах занавески-вышиванки с петушками, горшки с цветущей геранью. И везде все так ладно, уютно и тепло.
— А ты чего к нам-то решила приехать, соседка? — вопрошала Варвара, откусывая баранку.
Забава откинула на спину толстую коричневую косу и подлила ей заварки из красивого чайника, расписанного под хохлому.
— Хорошо у вас тут, — улыбнулась она. — Тихо, спокойно, лес рядом.
После чаепития бабы разошлись по домам. Придраться вроде было не к чему. Но всех троих одолевал вопрос — как хрупкая девица за полдня навела порядок в доме, где все поросло пылью и паутиной? И все гадали — сколько же лет таинственной красавице — спросить-то не решились.
Одолевало их и еще кое-что. Одинокая и красивая барышня в деревне никогда не сулила ничего хорошего семейным. И то правда — мужья у всех баб стали шеи сворачивать, едва Забава показывалась на улице.

*

Февральские морозы рисовали на окнах диковинные узоры. Пушились, сидя на тонких веточках берез, красногрудые снегири. Огромная черно-рыжая кошка мягко ступала по свежему снегу, прыгнула на крыльцо, затем поскребла лапой дверь. Та отворилась, и спустя минут пять на мороз вышла Забава в длинной юбке, полушубке и узорчатом платке. Она поспешила в магазинчик за мелкой снедью.
Сложив в корзину нехитрые покупки в виде сахара, муки, чая и соды, Забава вышла на крыльцо магазина, и тут же на нее налетел муж Кати — Гриша. Корзина упала, упаковка с сахаром разорвалась, и большая часть сладкого песка высыпалась в снег.
— Да как же это, — Гриша виновато стал ползать у ее ног, собирая упавшие продукты. — Вот я осел неуклюжий! А сахар сейчас куплю вам.
Забава только кивнула и улыбнулась. Продавщица тетя Галя видела, как Гриша выскребал мелочь, как аккуратно положил в корзину девушке новую упаковку сахара и как вышел вместе с ней.
Гриша вернулся домой только через четыре часа. Без хлеба, за которым его посылала Катя, и какой-то необычайно веселый, милый и ласковый. Улыбался без повода, обнял ворчащую жену, которая уже порывалась устроить ему допрос со скалкой. Расцеловал детей и, насвистывая популярный мотивчик, отправился во двор рубить дрова для бани.
Катя озадаченно смотрела из окна на мужа. А тот скинул ватник и в одной рубахе орудовал топором. Когда муж истопил баню и пошел мыться, Катя, как ищейка, переворошила все его вещи. Чужими духами не пахло, записок никаких нет, да и деньги на хлеб вот они, целехоньки. Тут открылась дверь в предбанник, пахнуло влажным горячим воздухом и запахом веников. Гриша ухватил жену за бок. Та взвизгнула и замахала на него руками. А муж поймал ее мягкую ладонь и игриво потянул за собой в баню.

*

Как-то Варвара, Наташа и Катя собрались вечером закусить да выпить. А под рюмочку — сплетни обсудить и на житье пожаловаться друг другу.
— Андрей у меня что-то заладил с бутылкой сидеть, — протянула Наташа. — Кручусь, как белка в колесе, каждый день — скотина, дети, дом, маме помочь, света белого не вижу. А этот знай пьет. Уж и не знаю, что делать с ним. Прятала, ругала. Все одно!
— Твой напьется, да сидит себе тихонько, — перебила ее Варвара. — А моему и без бутылки дури в голове хватает. Вона чего сделал, — она закатала рукав и выразительно продемонстрировала несколько синяков чуть выше локтя. — Борщ ему не понравился, видите ли. Так и подрались из-за этого борща треклятого.
— Не мужики, а проблема на одно место, — вздохнула Наташа. — А ты, Катька, чего примолкла? Неужто Гриня твой ничего не учудил?
Словно в ответ на вопрос, в кухню заскочил румяный от мороза Гришка, чмокнул жену в щеку, схватил из угла короткую ручную пилу и ушел в сарай. Варя и Наташка уставились на Катю во все глаза. А та поведала им о внезапных изменениях сухаря-мужа.
— Точно, к любовнице бегает и теперь грешки замаливает, — хлопнула ладонью по столу Варька. — Так просто быть не может.
Наташка со знанием дела поддакнула и осушила рюмку.
— Надо за ним проследить, — Варя наклонилась к Катьке и зашипела ей в ухо, что делать.
На следующий день Катя специально отправила мужа в другой конец деревни к куме за какой-то хозяйственной мелочью. Гриша послушно вышел за калитку и зашагал по дороге к центру деревни. А шустрые бабы незаметно пробирались следом. Варька все готовилась выскочить из-за угла и застать изменщика. Наташа причитала о том, какие мужики кобели. А вот Катя пошла скорее из интереса и вообще не верила в эту глупую затею. Ей изменения в муже нравились: давно он не баловал ее ни ласковым взглядом, ни добрым словом. Да и сама Катя как-то присобралась, стала наряжаться и больше улыбаться. И в доме у них стало уютнее, что ли, да и дети стали вести себя примерно.
Григорий честно прошлепал все деревню, замерз, но добрался до дома кумы. Спустя минут десять вышел и таким же бодрым шагом отправился восвояси. Заговорщицы довели его до самого дома и уже собрались то ли радостно, то ли разочарованно вздохнуть, как на глаза им попался уже муж Наташки — Андрей. Он шел, запинаясь. Явно не очень трезвой походкой. Нога мужчины запнулась, и он едва не упал в сугроб, если бы не руки новой соседки, заботливо подхватившие его. Андрей уставился на нее, что-то забормотал, затем барышня взяла его под локоток. Шаги мужчины стали твердыми и уверенными.
Наташка зафыркала от возмущения, но Варвара шикнула на нее.
— Ну не одного, так другого, — почему-то радостно протянула она.
И товарки поспешили за новой целью.
Уже смеркалось. Когда бабы добрались до дома Забавы, там уже горел свет.
— Надо в окна подсмотреть! Уже тогда все, не отвертится, кобелина, — потирая ладони в толстых варежках, выдала Варвара.
Бабы пробрались под окна кухни и спрятались за разлапистой елью, что росла за окном. Сквозь занавески было видно, что Андрей сидит на стуле в кухне у Забавы, но самой хозяйки в помещении не наблюдалось. Катя присмотрелась и увидела, что Андрей пьет чай из кружки, а на коленях у него лежит черно-рыжая кошка.
— Ишь ты, развалилась, как на хозяине, — озадаченно протянула Наташка.
Дотошные бабы протоптались под окном в елке полчаса — отморозили носы, но ничего провокационного так и не увидели.
Андрей сидел в чужой кухне, пил чай и, судя по всему, разговаривал с лежащей на коленях кошкой. Потом встал, почесал хвостатую за ухом, оделся и вышел. Причем походкой совершенно трезвого человека. Варя, Наташка и Катя побежали следом. С крыльца им в спины смотрела Забава, кутаясь в черный полушубок, и загадочно улыбалась.

*

Вскоре чудеса случились и с Андреем. Он подошел к жене и повинился за свое пьянство. Наташа только хлопала глазами от удивления. А муженек раздал все свои алкогольные запасы товарищам и с той поры ничего крепче кваса в рот не брал. Жизнь у них наладилась без бутылки, а трезвому мужу вмиг и дела по дому нашлись. То в сарае балку укрепить, то крышку в погреб сделать, то свиньям корыто новое сколотить. Наташа радовалась и передумала приставать с расспросами к Андрею о странном походе в чужой дом.
Изменения в мужьях радовали — что Катю, что Наташку. Зато не радовали Варвару. Теперь с подружками ни посплетничать. Ни пожаловаться. Все они радостные, выпить по вечеру не хотят, а только и знают, что домой бежать, да мужикам вкусненького наварить.
А у самой Варвары дела шли не ахти. Тарас ее и побивал, и загуливал на несколько дней. В доме был кавардак и грязь.
Однажды во время очередной ссоры, раздухаренная Варвара с зареваными глазами выскочила на улицу и увидала на столбце забора сидящую черно-рыжую кошку. Та распушила мех и совсем не по-кошачьи, вкрадчиво и проницательно глядела на женщину.
— Ну что уставилась? Помогла бы лучше, — крикнула ей Варвара. А потом уже тише, утерев слезу. — Хотя чем ты поможешь-то...
Кошка мягко спрыгнула со столба и пошла по снегу. Прошла мимо удивленной Варвары в сени. Та кинулась следом, но странная гостья исчезла. Исчез и муж. Варвара оторопела. А потом припомнила, где видела загадочную кошку, вскрикнула и побежала по снегу к скрытому в елях дому Забавы.
Она взбежала на крыльцо и забарабанила в дубовую дверь:
— Открывай! Отдавай моего мужа!
На плечо ей вдруг легла незнакомая ладонь.
— Забирай, коли захочет он возвращаться к тебе, — услышала Варвара позади себя.
Под ногами у нее пробежала знакомая кошка. Дверь отворилась. Но Варвара испугалась и бросилась прочь.
Не помня как, добежала домой, закрылась на все засовы и уснула тревожным беспокойным сном.
С утра ее разбудила какая-то возня. Тарас спешно собирал чемодан, а потом сообщил, что со школы любит другую и уходит к ней сегодня же. Хлопнула дверь, и Варвара осталась растерянно сидеть в одиночестве. Ее охватили отчаяние и горечь. Потом решительно встала и, вопреки боязни, отправилась к той, кто, по ее версии, и был причиной всех последних несчастий.
Когда Варвара подошла к крыльцу, дверь тихо открылась. Клокотавшее негодование снова прибило чувством страха. Женщина осторожно ступила в сени.
— Заходи, раз пришла, — услышала она голос из кухни.
За столом, сложив руки, словно кошачьи лапки, сидела Забава и внимательно изучала свою внезапную гостью. Варвара нерешительно села на край табурета и едва раскрыла рот, как услышала:
— Муж ушел, потому что ты его силой на себе женила, привязав ребенком. Вот и маялся в неволе с нелюбимой женой, бедный. Ему жизнь поломала, а себе счастья не нажила. Просила помочь, дак я и помогла так, как лучше будет.
Варвара сглотнула. По спине у нее прошел холодок, несмотря на то, что в доме было тепло, светло и уютно. Ей вдруг показалось, что глаза у хозяйки дома стали зелеными, а сквозь них прошла тонкая ниточка вертикального кошачьего зрачка.
— А почему от Катьки с Наташкой мужья не ушли тогда? — осмелела она. — Тоже ведь у тебя в гостях побывали!
Забава впервые улыбнулась:
— Потому что любят они своих жен. Один холодным стал, когда благодарность не получил от нее за доброе дело. А второй с бутылкой дружбу завел, потому что не до него жене-то с ее делами вечными. А когда в семье ладно все, и в доме хорошо становится.
— Да врешь ты все! — вскочила Варвара. — Просто их мужей у тебя приворожить не вышло, а моего забрала, змеюка!
Забава снова взглянула на нее, улыбаясь:
— У человека, как ни крути, одна судьба верная есть, иногда просто морок с него снять надо. А сам ли придет просить, иль я увижу, что нужна, то не важно.
Но Варвара не верила. Обида на Тараса и злость вновь накрыли ее. Забава молча смотрела, как гостья, ничего не сказав, ушла, утирая слезы шерстяной варежкой.
Хозяйка дома встала, отодвинула занавеску на расписанном морозом окне, глядя, как удаляется Варвара вдоль по дороге прочь. Через год сюда случайно приедет ее мужчина по судьбе, примет ребенка и заберет с собой в город.
Но говорить об этом было никак нельзя.
Если люди свою судьбу наперед узнают — то сами ее и ломают потом.

*

Черно-рыжая кошка сидела на старом заснеженном еловом пне, глядя вокруг. Солнце искрилось на сосульках с крыш, серебром отражалось в снегу. Была первая суббота марта. А суббота в селе — базарный день. Все деревенские сновали туда-сюда с корзинами, силясь выторговать лучшие товары.
И у всех такие разные судьбы, но с каждой неделей больше в деревне становилось тех, кто шел теперь по верному пути и с ясным взором.
 Вилена М.
Забава и её кошка меняют судьбы соседей

Cirre
Ну что, начинаю новогоднюю подборку
Хоровод
  • Вы, Елизавета Алексеевна, вредная старушенция! Что ж вам все неймется-то, а? Что такого вам дети сделали? – Галина Сергеевна покачала головой и развела руками, глядя на встрепанную соседку, размахивающую тощим веником.
  • А пусть не орут! Надоели!
  • Они на то и дети, чтобы кричать и получать от этого удовольствие! Никому они не мешают и только вам, бедняжке, покоя не дают! – Галина Сергеевна нахлобучила на голову соседскому Дениске шапку и хлопнула его по тощему заду. – Беги! Баба Лиза больше не будет ругаться!
Денис радостно заскакал вниз по ступенькам, а Елизавета Алексеевна погрозила ему вслед своим куцым орудием мести.
  • Чтобы я тебя здесь больше не видела!
  • И как вы себе это представляете? – Галина Сергеевна усмехнулась и оглядела лестничную клетку.
Да уж, веник тут точно не помешал бы! Уборщицы в подъезде второй месяц нет, а убирать самостоятельно никто не хочет. Галина снова вздохнула и приоткрыла свою дверь. Совсем немного, чтобы не выпустить Маркиза.
  • Что ты с ума сходишь? – мягко отстранила она кота и потянулась за веником, стоявшим в углу, возле двери. – Погоди! Я ненадолго.
  • Галя, ты как была с прибабахом, так и осталась! С котом разговариваешь! – Елизавета Алексеевна дернула плечом и пригладила растрепавшиеся волосы.
Доведут же! Не дети, а исчадие ада!
С тех пор, как эта семейка переехала в квартиру над ее головой, со спокойной жизнью пришлось распрощаться. Теперь там то и дело что-то падало, гремело-шумело, пело песни и плясало ритуальный танец команчей. Причем, как казалось Елизавете Алексеевне, почти круглосуточно.
Пару раз Елизавета даже ходила к новым соседям, чтобы выяснить отношения. Но эта затея не увенчалась успехом. Ей открывали дверь, улыбались и на все претензии кивали в ответ и приносили извинения.
  • Простите! Мы поговорим с детьми, чтобы вели себя потише. Хотите чаю?
Чаю Елизавета Алексеевна хотела. И пирога хотела, который новая соседка как-то принесла ей на красивой тарелочке с нарисованной лавандой. Но гордость не дала принять подношение.
Она же в своем праве?! Кто с этим поспорит?! Пожилой человек, ветеран труда! Имеет она право на отдых?! И какое ей дело, что у этой молодой соседки аж трое детей! Нарожала? Пусть воспитывает! А не умеет – детские дома никто не упразднял! И места там всем хватит!
Почему Елизавета взъелась так на Ольгу, мать троих непосед, что с некоторых пор так отравляли ей жизнь, она и сама не знала. Впрочем...
Догадываться тут было не о чем. Дети Елизаветы давно выросли, разъехались, а внуков, которых у нее было уже четверо, женщина и не видела ни разу. Сама виновата. Детей любить надо было. А она их почти и не видела. Работала, жизнь свою личную все устроить пыталась после того, как с мужем разошлась. А вечерами мечтала об отдыхе. И срывалась на сыновей, прося отстать с вопросами и оставить ее хоть на минутку в покое. А те и не спорили особо. Маленькими просили, конечно, внимания, а чем старше становились, тем больше отдалялись от нее.
Вот так и получилось, что деньгами теперь помогают, а в гости не дозовешься. Да и живут далеко. К себе зовут, конечно, но разве наездишься? Ей уже тяжело, да и желания особо нет. Мало ли, вдруг невестки скажут что-нибудь нелестное? А она терпеть не станет. Вот снова скандал и получится.
Так и сидит, как сова в дупле. Нос наружу, а в сердце – стужа.
О себе Елизавета все понимала, но считала, что люди в ее возрасте уже не меняются, а потому и голову морочить себе нечего. Надо просто дожить, что отмерено на роду, а там... Если есть что за чертой, так она в церковь ходит. Почти каждую неделю. А если нет... То и переживать нечего. Отмучается, и то хорошо!
Вот только эти дети соседские... Надоели так, что сил нет! И, главное, противные такие! Вежливые... Здороваются с ней, как ни в чем ни бывало и дальше вскачь по ступенькам! Вот что это такое, а?!
А тут еще Галина взялась за них заступаться. Оно и понятно! Ольга ее о помощи попросила.
Галя одна живет. Как овдовела несколько лет назад, так и не знается особо ни с кем. Кота завела, и ходит довольная. А чего она довольная такая? Детей нет, мужа нет, одна как перст и все с улыбочкой! Чего цветет? Сама не знает!
Вот Ольга на ее улыбки и прилетела. Как муха на мед! Помогите, мол, сделайте милость! Я работаю, а хорошую няню днем с огнем не сыскать. А мне бы только детей из садика да из школы забрать, и побыть с ними пару часиков до моего прихода. Нет, ну какова, а?! Няньку ей подавай! А Галя и рада стараться! Взялась. И даже денег с Ольги не взяла. Попросила только, чтобы Олег, муж Оли, помогал, когда Гале нужно будет. Вот и катается теперь как королева два раза в месяц на рынок. Олег ей сумки таскает, а Галя потом пироги печет и детвору угощает.
Знала Ольга, к кому идти. Елизавета ее даже на порог не пустила бы. Всегда считала, что воспитание детей – обязанность матери, а не кого-то еще.
  • Галя! Не пыли! Что ты веником машешь так, будто взлететь хочешь? Опаздываешь куда, что ли?
  • А как же! У нас сегодня праздник! Новый год встречать будем!
  • У кого это – у вас? – передразнила Елизавета и насупилась.
Что еще они там придумали?!
  • У людей! Олюшка стол готовит. Денис в магазин за хлебом побежал. И мне передал, что к полночи ближе все во дворе собираются. Хоровод водить.
  • Какой еще хоровод?! Опять никакого покоя всю ночь не будет?!
  • Ох, Елизавета Алексеевна, когда же вы успели такой стать?
  • Какой такой?!
  • Колючей и твердой, словно булыжник, брошенный у дороги? Почему все у вас не слава Богу?
  • А должно?
  • Бабушка моя говорила, что если человек с утра Боженьке спасибо скажет за новый день, то и жить ему легче станет, и на сердце веселее. Не пробовали?
  • Еще чего! Есть молитвы правильные! Их и читать надо! Так батюшка говорит.
  • А батюшка вам не говорил, что и людей любить надо? Вы же в православную церковь ходите? В Христа веруете? Или как?
  • Всех любить – это даже Богу не по силам! Люди-то разные бывают! Некоторые даже себя, вон, не любят. Творят, что попало! Как их любить таких?
  • А вы далеко не смотрите. Бабуля мне говорила, что тот, кто Бога знает, дальше носа своего не глядит.
  • Это как?
  • А так! Сначала на свой нос глянуть надо. Нет ли там бородавки или еще чего похожего. Потом рядышком. На тех, кто близко к тебе живет и с тобой одним воздухом дышит. С ними-то мир найти всего сложнее. Они же все время рядом. Никуда от них не денешься. Не уйдешь и не спрячешься. И вот если их любить научишься, как надо, тогда и с остальными легко пойдет. Потому, как чужих жаловать иногда бывает куда проще, чем своих.
  • Мне тут что чужие, что свои. Своих-то и нет никого. Только чужие над головой скачут! Ты, Галина, прекращай проповеди читать и займись делом уже. Вон, твой Маркиз орет как скаженный! Голодный небось. А мне пора! И передай соседям своим, чтобы перестали меня беспокоить! А то я... Опеку вызову! Вот!
  • Вам самой-то от своей желчи не горько? – Галина покачала головой и сунула веник подмышку. – С наступающим, Елизавета Алексеевна!
  • И тебе не хворать! Иди уже!
Елизавета хлопнула дверью и поплелась на кухню.
Новый год... У всех праздник, а у нее?
Макароны на ужин...
Готовить Елизавета не любила. Как сыновья разъехались, там и перестала этим заниматься. Перебивалась всухомятку чем попроще, не желая тратить время на то, что надоело до чертиков, пока дети жили с ней.
Елизавета тронула пальцем мандарин, лежавший на столе и казавшийся почти черным в сумерках. Свет на кухне женщина так и не включила, и стояла теперь у окна, глядя, как спешат куда-то по своим делам люди, оживленно переговариваясь между собой и то и дело выкрикивая приветствия и поздравления.
А ее и поздравить некому... Сыновья, конечно, позвонят ближе к полуночи, но отделаются коротким пожеланием здоровья и счастья.
А какое тут счастье, если ты никому не нужна?
Сколько их таких? Стариков, оставшихся у обочины жизни? Вроде и не одиноких, с детьми и внуками, каким-то друзьями и бывшими сослуживцами, которые находят твой номер в канун праздников и набирают его, втайне надеясь, что ты не ответишь.
Много... Очень много...
Только в их доме таких шестеро. Не меньше. И Галина, и она, Елизавета. И Константин Иванович, бывший кадровик завода, на котором всю жизнь проработали Галя с Лизой.
И Вера Михайловна, вдова бывшего управдома. И Леночка, уборщица, которая все никак не уйдет на пенсию, хотя возраст уже позволяет. Но она не спешит. Выходит каждое утро во двор и начинает свою зарядку. Так она называет уборку. Устает страшно, но довольна. Люди ей спасибо говорят, а она и счастлива. Хоть кому-то, а пригодилась. У Лены никого. Сама сирота и детей не нажили с бывшим мужем. Он ее бросил и ушел к другой. А Лена, святая душа, его еще и благословила вдогонку. Пусть, мол, счастлив будет. Вот куда такое?! Кто так делает? А Лена живет себе дальше и считает, что все правильно сделала. И хотя ее Евгений Петрович из тридцать второй все обхаживает, и даже замуж зовет, Лена решила, что ей оно не надо. Одного любила и хватит!
Эх, Лена... Что бы ты понимала! Позвал бы кто ее, Елизавету, за собой, так она бы и не задумалась! Лучше уже так, чем одной куковать!
Во дворе зашумели, и Елизавета подалась ближе к окну. Это что еще такое?!
Вокруг елки, которую когда-то посадил муж Веры Михайловны, а сегодня с утра украшали дети Ольги, собирались соседи. И компания была какая-то странная. В свете фонарей, которые недавно поставили у детской площадки, Елизавета Алексеевна увидела и Леночку, вокруг которой гоголем вился Евгений Петрович, и Веру Михайловну, и остальных. Вон Галя танцует с Денисом, оглядываясь почему-то на окна. А вон Олег колдует у мангала с Константином Ивановичем. Шашлык они там затеяли что ли?
Елизавета вдруг ясно ощутила запах жареного мяса, сглотнула слюну, и, чтобы заглушить это чувство, сунула в рот дольку мандарина.
Эх, не то... Ей отчаянно хотелось сейчас оказаться там, во дворе, вместе со всеми. Чтобы не хотелось больше ругаться и не болела больше голова. Чтобы вкусно и холодно, а вокруг люди... И чтобы хоть на мгновение вспомнить, что такое праздник...
Тихий стук во входную дверь заставил Елизавету врасплох.
Кто там еще? Она никого не ждет. Некого ей ждать... Никто не придет, чтобы поздравить ее. Некому...
Елизавета прошаркала в прихожую и распахнула дверь.
  • С новым годом! – отчеканил младший сын Ольги, Кирилл, почему-то шепотом. – Бабушка Лиза, я не громко? Я тебя не напугал?
  • Нет...
  • Елизавета Алексеевна, а мы за вами! – Ольга улыбалась и протягивала Лизе бенгальский огонек. – Не составите нам компанию? У нас оливье, шашлыки и шампанское! А еще хоровод вокруг елочки! И танцы! Как вам такая программа?
Елизавета вздрогнула.
Ее зовут? Зачем? Ведь она же только ругается все время! И давно уже перестала быть хорошей соседкой. Может, они решили посмеяться над ней? Дождутся, пока она выйдет во двор, а потом прогонят ее? К чему все это? Ведь она что тот старый гриб. Бесполезный и никому давно уже не нужный!
Ольга мысли, конечно, читать не умела, но догадаться, о чем думала Елизавета было и не сложно.
Теплые ладони накрыли руки Елизаветы, и Ольга заглянула в глаза соседке.
  • Пойдемте с нами... Пожалуйста! Ведь, как встретишь новый год, так его и проведешь. А разве хорошо человеку быть все время одному? Грустить хорошо одному, а радоваться лучше всем вместе. Позвольте нам так извиниться перед вами за шум-гам, который мешает вашему спокойствию, а? Ну так как? Пойдете с нами?
И Елизавета Алексеевна словно со стороны услышала вдруг свой голос.
  • Пойду...
  • Тогда одевайтесь потеплее. Мы подождем. И не берите ничего с собой. У нас все есть! Кирюшка, беги к папе и скажи, чтобы не запускали фейерверк! Пусть нас подождут. Мы скоренько!
И Елизавета Алексеевна бестолково заметается по квартире, ища теплые носки и подаренную женой старшего сына новую вязаную кофту. А потом отыщет еще и тюбик с губной помадой, ведь негоже на люди без легкого макияжа. Праздник же!
И ей сунут во дворе в руки непонятно откуда взявшийся бокал с шампанским и бенгальский огонек. А потом она будет вместе со всеми считать до двенадцати и кричать поздравления. И звук грохочущего фейерверка, который запустят Олег и Константин Иванович, вовсе не покажется Елизавете слишком уж громким.
И впервые она за всю долгую ночь не вспомнит, что у нее болит голова. И Олины дети, которым она расскажет сказку, будут слушать ее внимательно и вести себя тише, чем мышки. А когда она закончит, попросят:
  • Еще!
И Галина, провожая ее после праздника домой, улыбнется устало на прощание:
  • Сладких снов, Елизавета Алексеевна! И простите меня...
  • За что, Галя?
  • Никакая вы не вредная. Просто одичали совсем. Вам бы с людьми почаще общаться. Глядишь, и повеселели бы. Я такой довольной вас давно не видела!
Елизавета молча кивнет в ответ. Закроет за собой дверь и будет снова долго стоять у окна на кухне, глядя на занимающийся над соседними домами рассвет.
А потом улыбнется каким-то своим мыслям и пойдет собираться. Пусть и незваным гостем, но не прогонят же ее дети? Она и так столько времени потеряла! Рассказывала сегодня сказку за сказкой Ольгиным детям, а сама думала о том, что ее место вовсе не здесь, а рядом с внуками.
Может, и права была Галина накануне. Любить надо учиться начинать со своих? Поздно, конечно, она спохватилась, но время же еще есть? Не дошла она еще до черты. И дай Бог, еще хотя бы год за нее не шагнет. Ей столько всего исправлять придется, что тут и жизни не хватит. Но она хотя бы постарается...
И на утро сонная Галина примет из рук Елизаветы Сергеевны ключи от ее квартиры и клятвенно заверит соседку, что цветы будет поливать в срок и так как велели. А потом тихонько перекрестит в спину ворчунью и тихонько пожелает на дорожку:
  • Храни вас Бог, вредная старушенция! Пусть все наладится! Тогда и нам легче будет. Да, Маркиз? Ой, знаю я, что ты голодный! Пойдем уже! Там Олег тебе вкусненького оставлял. Надо только найти, куда я ту тарелку засунула. Оля столько всего принесла, что теперь нам с тобой все праздники есть и радоваться. Хорошо все-таки, когда люди рядом! Мы сейчас с тобой позавтракаем, а потом пойдем с детворой играть. У нас сегодня большие планы! На горку мы тебя, конечно, брать не будем, а вот новую книжку со сказками читать – будьте любезны, Маркиз Иванович! Там же про тебя история тоже есть. Кот в сапогах! Слышал про такую? Нет? Ну вот и послушаешь! Вкусно тебе? С новым годом, дорогой мой! С новым счастьем! И пусть его будет побольше! Чтобы на всех хватило!

Людмила Лаврова

Ворчливая соседка и новогодний хоровод во дворе

Cirre
БЕСПОКОЙНЫЙ ПРАЗДНИК
Новый год. Стас ненавидел этот праздник. С детства. Ещё тогда, когда рыдал над своим первым другом.
Завести собаку он упрашивал родителей больше двух лет. Но однажды, увидев грязного и замержшего щенка в канаве, не сдержался и принес его домой. Решительно настроенный на борьбу за право оставить этого бездомыша себе, он был очень удивлен тому, что родители не только без боя согласились, но и сами кинулись отмывать и успокаивать щенка.

Трис рос славным и послушным. Но в первые же новогодние праздники оказалось, что собака панически боится салютов. Щенок весь трёсся пока они грохотали за окном и прятался под мебелью. Как бы люди не старались его успокоить, ничего не помогало.

В радостной новогодней суете на кануне новогодней ночи, Стас решил выгулять Триса заранее, чтобы ночью собаке не понадобилось. Мальчик думал, что вечер ещё ранний и салюты точно пускать не будут.

Но он ошибся. Они не успели отойти от подъезда, как прямо посередине двора начал взрываться салют. Радостные люди громко закричали. И Трис в панике рванул, не разбирая пути. Поводок выскочил из рук мальчика. Стас бросился следом за щенком, но застыл в оцепинениии: по двору промчалась машина. И щенок выскочил прямо перед ней. Водитель, ослепленный салютом даже не заметил, что сбил собаку и чуть не сбил ребенка. Машина скрылась всполохах салюта, а мальчик кинулся к ещё живой собаке.

Напрасно они с родителями метались в поисках помощи. Все ветеринарные клиники были закрыты. Врачи – тоже люди и имею права отмечать праздник с семьей.

К утру Триса не стало. А Стас дал себе слово стать тем самым ветеринаром, который будет и в праздники спасать, попавших в беду животных.

Прошло почти сорок лет.

Стас вышел из операционной и быстрым шагом направился в приемную. Пациенты прибывали.

Надо было очень быстро определить срочность, обезболить, остановить кровь. Дать успокоительное хозяевам.

Каждые новогодние праздники в ветклинике начинался этот кошмар. Работая без отдыха и сна, Стас с трудом успевал оказывать нужную помощь. В городе, как и в его далёком детстве, все клиники закрывались на праздники. Кроме его.

А вот пострадавших становилось все больше. К сбитым машинами, испуганных фейерверками, присоединились пострадавшие от петард. Да и фейерверки теперь стали слишком доступны и невозможно найти минуту, чтобы безопасно выгулять питомца.

А вчера привезли собаку с ожогами. Что-то пошло не так, капсула наклонилась и вся обойма влетела в квартиру рядом стоящего дома. Пожарные вытащили испуганного и обгоревшего пса, а кто-то из прохожих доставил его в клинику. Хозяева ушли в гости и узнают о случившимся только утром. Соседи не знают номера их телефона. Сейчас это не принято.

Вот по приёмной скачет кот на трёх лапах. Мальчишки бросали петарды и одна из них попала в кота. Он выжил чудом, но остался без лапы.

Стас ещё раз оглядел жертв человеческого веселья. Дорого им обходится этот праздник. И ему тоже.

К своим 50 годам у него так и не появилось семьи. Рано или поздно женщина ставила условие – встречать Новый Год, как все – и они расставались. Стас не мог предать свою детскую клятву.

Весь декабрь, с начала корпоративов и до самого Старого Нового года он жил в клинике. Спал тогда, когда мозг отказывался принимать действительность. Вот и сейчас пошёл сорок девятый час, как он не спал.

Люди ругались, кричали, плакали. И он мог понять их чувства.

Он присел у только что прибывшей собаки...

– Вы меня слышите? Вы слышите меня! Откройте глаза!

Стас с трудом разлепил веки. Он, что заснул? Мужчина попробовал подняться, но тут же потолок закружился с огромной силой и Стас закрыл глаза снова.

«Что происходит?» – пронеслось в его голове.

– Не шевелитесь. Просто откройте глаза, – голос женский и добрый. Стас ещё раз попробовал открыть глаза.

Постепенно расплывчатое пятно над ним стало приобретать очертания.

– Отлично. Вы меня слышите?

Мужчина кивнул.

– Говорить можете? Как вас зовут?

– Стас, – язык был словно резиновый.

– И как давно вы на ногах?

– Не знаю.

– А ели когда?

– Не помню.

Женщина вздохнула и перевела взгляд на капельницу.

Только теперь Стас заметил, что трубка капельницы идёт не к собаке рядом, а к его собственной руке.

В клинике было очень тихо. Слышно было дыхание людей и животных, с страхом и сочувствием глядящих на лежащего на лавке ветеринара.

Стас закрыл глаза. «Что ж ты, старая каналья, подвел в самый неподходящий момент», – упрекнул он собственный организм, понимая, наконец, что произошло. Он был так сейчас нужен пострадавшим, но ни чем не мог помочь. Даже себе.

– Извините, но я забираю вашего доктора. Ему сейчас самому нужен врач. Я уже договорилась с соседней ветклиникой и через час туда подъедет дежурный ветеринар и окажет вам всем помощь, – женщина продиктовала адрес.

Машина скорой помощи уносила Стаса прочь от его пациентов.

– А ведь, вот так же, три года назад в Новый Год именно вы спасли моего Феденьку. Котика сиамского. Он проглотил «дождик» с ёлки и чуть не умер. Больше я не украшаю так елку. Искусственная пушистая красавица украшается теперь мягкими безопасными для котика игрушками. Без стекла и «дождика». Без смолы и игл. Он очень любит на ней играть себе и мне на радость.

В глазах женщины плескалась теплота и благодарность.

На следующий день Ольга пришла навестить Стаса сразу после дежурства. Он воевал с врачами, настаивая отпустить его немедленно. Те держали оборону, объясняя, что он, как доктор, должен понимать, что минимум три дня капельниц ему необходимо.

Именно эту баталию и застала Ольга. Она тихо наблюдала со стороны за происходящим. И, когда стало очевидно, что доктора проигрывают, женщина вступила в разговор:

– Николай Германович, да отпустите вы его. Я подежурю с ним, присмотрю, капельницы поставлю прямо там, в его клинике. А если будет там упрямиться, так вызову своих коллег, привезут обратно.

Мужчины удивленно перевели взгляд на женщину. Такого в их практике ещё не было.

– Вы, голубушка, сама трое суток без отдыха. Вам домой, отсыпаться надо.

– Так я там у него и посплю. Найдете кушеточку? – обратилась она к ветеринару.

Стас хотел было отказать, но что-то заставило его согласно кивнуть головой.

Из больницы они вышли вместе.

*


– Ну, что, нравится?

Стас с гордой улыбкой осматривал елку. Зелёная красавица красовалась деревянными и мягкими игрушками, безопасными для животных. Она заняла входной угол напротив двери в клинику. А под ней лежали свертки подарков для четвероногих посетителей.

– Очень! – обняла Ольга за плечи мужа, – но, надеюсь, ночь выдастся спокойной и подарки так и останутся лежать под елкой.

– Было бы неплохо, – вздохнул мужчина, вздрогнув от всполохов очередного салюта.

– Когда-нибудь люди обязательно поймут всю опасность этой мимолетной радости и её горькую цену и будут пускать их только в строго обозначенное время, спасая этим самым жизни животных. Такое время обязательно настанет. Ведь за ночью всегда приходит рассвет. А пока мы будем держать двери нашей клиники открытыми и отмечать этот праздник, здесь, дежуря и спасая.

Автор: Наталья Каледина
Ветеринар спасает животных в новогодние праздники

Cirre
КЛАДОВЩИК

Купив дом за городом, семья Матвеевых распрощалась с городской суетой и окунулась в атмосферу живой природы.


Мечта о загородном жилье росла и крепла у супругов со дня их вступления в брак. Спустя двенадцать лет она осуществилась. Теперь Оля, Толя, Маришка, Федор и красавчик зенненхунд Карат стали деревенскими жителями.

Новому месту жительства радовались все. Мама с папой тому, что нашли дом не слишком далеко от работы и школы, что он в хорошем состоянии, что есть небольшой участок, где можно сделать зону отдыха.

Десятилетняя Маришка и семилетний Федор были в восторге от близости речки, качелей в саду, радовались раздолью и новым знакомым. Карат пребывал в полном восхищении от свободы. Пес носился по двору, гонял бабочек, валялся в траве и лаял от избытка энергии. Идиллия.

Однако, как же в такой розово-зефирной сказке обойтись без скелетов в шкафу...

Был в семье Матвеевых один секрет, к которому каждый относился по-своему. Папа решал проблему дипломатически, мама старалась все обратить в невинную шутку. Маришка, видя очередной сюрприз, вздыхала и говорила словами бабушки:

– Вот, настоящий мужик, все в дом, все в семью.
Федька прибегал домой с улицы и заговорщицким шепотом сообщал маме:

– Маам, папа с Каратом возвращаются. Папа злооой!
Карат появился в семье Матвеевых три года назад. Как-то так получилось, что собаку захотели все и сразу. Выбирали большую, красивую, умную. Такую и получили. Вот только к году поняли, что вырос у них истинный кладовщик. Да, красивый, да, большой, да, умный, а еще, ну, очень хозяйственный.

Да, собаки ничем не отличаются от людей по характеру и поведению. Среди них можно встретить отважных и трусливых, злых и бесконечно добрых, хитрых и простофилей, философов и пустобрехов.

Карат уродился кладовщиком. На свое место он притаскивал все, что плохо лежало в доме. Где бы Матвеевы не гуляли с собакой, в парке, на речке, на площадке для выгула собак, стоило спустить Карата с поводка, он всегда возвращался с добычей.

Чей-то сланец, детская игрушка, собачья игрушка, дамская шляпа – список вещей, которые приносил в зубах пес, рос неумолимо. Карат беззастенчиво пользовался своей внешней красотой. Люди восхищались породистым псом, а тот тем временем «забирал» плату за показ.

Дружное семейство подумало, что уж в своем доме собака будет выгуливаться во дворе, в чужой двор не пойдет и тащить ничего не будет. Наивные мечты.

Нет, сначала все было замечательно. Карат действительно выгуливался. Таскал только свои игрушки, ну, еще прихватывал Федькины машинки, садовое ведерко, забытые перчатки, но это же мелочи.

Наступила осень. Зарядили дожди. На вечернюю прогулку папа выпустил Карата во двор, чтобы он по-быстрому сделал свои дела. Кто сказал, что в дождь кладовщик не работает?

Карата не было минут двадцать, папа уже волноваться начал. Когда Анатолий услышал скребущий звук в дверь, он быстро открыл ее и увидел вымокшего Карата, который осторожно держал в зубах такого же мокрого котенка.

Хозяин остолбенел, а пес, подвинув ногу Толи, проскочил в коридор и, кто бы сомневался, отряхнулся. Котенок болтался в пасти пса так, что развернувшийся и наблюдавший эту сцену хозяин решил – это конец.

Он ошибался. Дело в том, что Карат никогда, никогда не портил вещей, которые приносил в свою кладовку, он их холил и лелеял.

Пес положил котенка в коридоре и вернулся на улицу, пока папа не закрыл дверь. Через десять минут, когда в доме все уже обихаживали неожиданный сюрприз, в зубах Карата был еще один котенок.

– Так, пойду-ка я с ним, а то подозрительно что-то. Откуда он их таскает? – решил Толя.
Однако Карат, в очередной раз отряхнувшись, никуда не собирался. Шокированное семейство занялось сушкой всех животных. Первый котенок уже лакал молоко из блюдца, Карата обтирали большим махровым полотенцем, вторым котенком занялась Маришка.

Когда суета с приведением в божий вид мокрых питомцев закончилась, семья расселась в гостиной и, переглядываясь, принялась за обсуждение сложившейся ситуации.

– Завтра с утра пройдусь по соседям, поспрашиваю, у кого котята были, – предложил дипломат Анатолий.
– Они не породистые, могут ничейными оказаться, – предположила предусмотрительная Оля.
– А я всегда котенка хотела, – с надеждой в голосе сказала Маришка.
– А их два, как раз мне и Маришке, – добавил дров в костер Федор.
Виновник переполоха лежал возле ног хозяина и старательно вылизывал передние лапы...

Бурная деятельность по розыску хозяев и мамки котят результатов не дала. Целую неделю Матвеевы старались вызнать о судьбе малышей, но никто ничего конкретного им не сообщил.

Новый год Матвеевы встречали в расширенном составе. Под пушистой елкой валялся Карат, по которому туда-сюда скакали два подросших котенка.

Майка и Бакс игрались с хвостом пса, и он им позволял, но, как только они пытались сорвать игрушку с елки, Карат тихо рычал.

Думаете, он охранял елку для хозяев? Как бы ни так! Елка значилась в его кладовке, а уж игрушки для нее – тем более.

Автор ГАЛИНА ВОЛКОВА
Пёс Карат принёс домой двух котят

Cirre
А скоро Новый Год. Уже два дня в доме пахнет мандаринами. Мама их купила целую большую сумку, и спрятала на балконе. Иногда можно незаметно утащить оттуда две штучки – себе и сестрёнке, и быстро их съесть, запихнув оранжевые мясистые шкурки под кровать.
В большой комнате, в углу стоит ёлка. Её принёс папа три дня назад, и мы все её наряжали. Мама достала с антресолей большую коробку из-под сапог, перевязанную бечёвкой, в которой, утонув в вате, лежат хрупкие стеклянные шары и фигурки. Вот эту белку мне подарили в детском саду. За победу в каком-то конкурсе на утреннике. А вот это – царь. Все знают, что это мамин царь. Он старый совсем, и с дыркой на боку. Но мама всегда его вешает на самое видное место. Потому что этот царь старше её самой, как она говорит. И гирлянда у нас есть. Перепутанная вся. Мы её распутываем осторожно, и вешаем на ёлку. А потом папа выключает свет, и включает гирлянду в розетку. Сначала ничего не происходит, долго так. Сидим в темноте, и дышим. И вдруг гирлянда начинает мигать, освещая ватного Деда Мороза, стоящего на белой простыне под ёлкой, который тоже старше моей мамы, и наши с сестрой лица. У Машки оно то красное, то зелёное. У меня, наверное, тоже.
Сегодня с самого утра мама с папой торчат на кухне, и что-то готовят. Слышится стук ножей о разделочную доску, и голоса «Проверь холодец на балконе, может, его пора в холодильник поставить?», «Ты курицу целиком запекать будешь или мариновать?» и «Ну, вот куда ты это положил, а? Сдурел? Я на ней фрукты режу, а он – селёдку!». По телевизору показывают «Иронию судьбы» и рыженькая девочка поёт про три белых коня. На улице ещё светло, а дома скучно. На кухню с запотевшими окнами меня не пускают, чтобы не мешалась. Начинаю ныть и капризничать. Получаю шлепок по заднице от мамы, а папа откладывает в сторону половину селёдки, моет руки, и берёт меня за плечо: «Доставай коньки, и помоги Маше одеться». Визжу и бегу по коридору, путаясь в сползших, не моего размера, колготках, и кричу «Машка, мы на каток щас пойдём!»
Машка совсем не умеет кататься на коньках, два раза упала, надулась, и папа отнёс её на лавочку, где начал молча снимать с неё коньки, отчего Машка ещё больше надулась, а потом заревела. Совсем незаметно стемнело. Значит, скоро Новый Год. Папа машет мне рукой, и я подкатываюсь к лавочке, с готовностью протягиваю папе ногу в коньке, и, держась за папину шею, жду, когда он наденет синие пластмассовые чехлы на лезвия. Если б с нами не была папы, я бы ни за что не надела чехлы. Я бы доковыляла до кусочка асфальта возле канализационного люка, и била бы по нему коньком, чтобы искры летели. Как у Серебряного копытца. Один раз папа это увидел, и наказал меня. Я месяц не ходила на каток. В следующий раз буду выбивать искры подальше от своего дома. За Иркиным домом тоже есть люк с асфальтом.
Дверь нам открывает мама. У неё на голове бигуди, и накрашен один глаз. В руке она держит коробочку с тушью для ресниц, в которую плюёт, и возюкает там щёточкой. Мне всё время хочется сделать так же. Плюнуть и повозюкать. Но мама всегда забирает свою косметичку, когда уходит на работу. Мама смотрит на нас с Машкой, и ругает папу. «Они ж все мокрые как мыши! Зачем ты им разрешил валяться в снегу? Я только-только с больничного! Щас опять обе заболеют, а кто с ними сидеть будет?!» Папа молча помогает нам снять коньки, а мама машет своей щёточкой, и убегает в ванную докрашивать второй глаз. Из ванной слышно мамино «Тьфу!». И непонятно: то ли она в тушь плюнула, то ли на папу рассердилась. Отсюда не видно.
Мы с Машкой наряжаемся в костюмы. Я как будто бы Красная шапочка, а Машка как будто бы снежинка в короне. Я тоже корону хочу, но у меня уже красная шапочка на голове. Придумываю, как бы сверху надеть эту корону на шапочку, чтобы ничего не свалилось. Накрашенная на оба глаза мама в бигудях, бегает по квартире с тарелками. Мы с Машкой незаметно таскаем с них колбасу. Для себя и собаки Мишки. А плешь на тарелке с колбасой старательно маскируем укропом. Очень хочется есть.
По комнате нервно ходит папа в сером костюме, дёргая себя за галстук, и косясь на бутылку водки. Папа сегодня напьётся и будет смешно танцевать, сгибая колени. Мы с Машкой всегда смеёмся когда он так танцует. Мы водку не пьём. Для нас мама купила много бутылочек с Тархуном, Буратиной и Лесной ягодой. Буратину можно налить во «взрослые» хрустальные фужеры, думать что это шампанское, а потом изображать из себя пьяных, и танцевать на полусогнутых ногах.
Заходит мама, смотрит на часы, и говорит: «Проводим Старый Год». Мы с Машкой сразу принимаемся за колбасу, чтобы мама не заметила плешь под укропом. Кричим «Мне Тархун», «А мне Буратину», «Тогда мне тоже Буратину!», «А что ты за мной всё повторяешь? Пей свой Тархун!». По телевизору опять показывают Иронию судьбы, только по другому каналу. Мы с Машкой уже наелись, и уже хочется подарков. Но мы сидим, и молчим. И тоже смотрим Иронию судьбы. Когда на экране вдруг появилась Кремлёвская стена, куранты, и круглая крыша с красным флагом – мама закричала «Слава, выключай свет скорее!». Папа выключил свет, зажёг гирлянду, и на экране появилось лицо Горбачёва с синяком на лысине. Он непонятно говорил, а мама с папой слушали, держа в руке бокалы с шампанским. И мы с Машкой тоже встали, и подняли свои фужеры с Буратиной. А потом начали бить куранты, а мама сказала «Скорее загадывайте желание!» Я загадала себе куклу Джульетту и магнитофон, а Машка, это и так понятно, железную дорогу. Я очень быстро всё загадала, а куранты всё били и били. Стало жалко, что у меня больше нет желаний, и я быстро загадала ещё, чтобы все люди в мире никогда не болели. Только я загадала про всех людей – по телевизору запели «Союз нерушимый республик свободных». Я тоже запела. У меня на всех школьных тетрадках этот гимн написан на задней обложке. Я все слова наизусть знаю. Папа включил свет, и крикнул «Ура!», и мама крикнула. И мы с Машкой тоже. Хотели чокнуться своим Буратиной с родителями, а они не разрешили.
Машка шепнула мне на ухо: «А сейчас будут подарки», и мы посмотрели на папу. Папа подёргал себя за галстук, прислушался к чему-то, и вдруг схватил меня за руку: «Побежали! Я слышу, что на лестнице кто-то есть! Это Дед Мороз!» Мы побежали. Машка корону уронила, а у меня шапочка упала, но я её подобрала. На лестнице никого не было. Мы посмотрели на папу, а он тащил нас по лестнице наверх. «Он выше убежал, догоняйте!»
Мы добежали со второго этажа до девятого, но Деда Мороза не нашли. Машка заревела, а я сдержалась. Открылись двери лифта. Это папа за нами приехал. «Что, говорит, – упустили Деда Мороза? А он уже успел к нам домой зайти, и подарки вам оставить. Быстрее в лифт». Машка плакать перестала, а я подумала, что папа всё врёт. Не мог Дед Мороз так быстро от нас убежать, и вернуться к нам домой с подарками. Но папа не обманул. В комнате была настежь распахнута балконная дверь, и на паласе лежал настоящий снег, на котором отпечатались человеческие следы! А под ёлкой лежал серый мешок, и в нём что-то было! Я потрогала снег на полу, и спросила маму: «Это правда Дед Мороз приходил?», а мама сказала «Конечно. Вы только убежали – и вдруг распахивается балконная дверь, метель такая что не видно ничего, и Дед Мороз появился. В валенках и с мешком. Говорит «А где же Маша с Лидой?» Я ему говорю: «Дедушка, а они на лестнице тебя ищут», а Дед Мороз извинился, сказал: «Эх, не успею я с ними повидаться, меня другие детишки ещё ждут», и ушёл» И я сразу очень ясно представила себе и метель эту, и Деда Мороза с мешком. Снег на паласе растаял уже, а я запомнила какие там следы были. Это точно от валенок. Машка уже мешок развязала, и теперь сопит, и роется в нём. Я тоже полезла. Машку толкаю, а она меня отталкивает. Только мы всё равно поняли кому какой подарок. Мне – куклу Джульетту, а Машке железную дорогу. Ха, а Ирка говорит, что Дед Мороза не существует, и подарки дарят мама с папой. Всё она врёт. Мама с папой даже не знали, что мы с Машкой загадали под бой курантов. Только магнитофона нету почему-то. Наверное, на следующий год подарит. Когда я подрасту. Всё равно у меня даже кассет никаких нету, чтобы музыку слушать...
А скоро Новый Год. Скоро надо будет ехать в «Метро», и коробками закупать шампанское, водку, колбасу, консервы. Надо будет позвонить Машке, она мне всегда икру хорошую через мужа достаёт. Платье своё белое, в котором я летом на свадьбе у Женьки была, достать надо. По-моему, там пятно. В химчистку отдать нужно, если не забуду. Надо определиться где я Новый Год встречать буду: дома, в гостях, или на даче. Чулки купить нужно, и туфли откопать белые. Не помню, куда я их сунула.
Ирке позвонить не забыть бы. Она мне рецепт салата дать обещала. Список подарков составить, чтобы никого не забыть. Сыну – МР3 плеер, Машке – игрушечный мотоцикл, для её коллекции, маме – духи и новую тушь, она намекала стеснительно, а папе... А папе я подарю этот рассказ.
Я подарю ему его по телефону, ровно в полночь. Пока бьют куранты, и играет гимн России. Я буду ему читать это с листа, и сдерживаться, чтобы не заплакать. Как тогда. Двадцать три года назад. На лестнице. На девятом этаже. Когда мне всего на одну секунду показалось, что папа может меня обмануть...
Автор: Лидия Раевская

Cirre
Нина упаковала подарки, надела костюм Снегурочки и проверила билет. Через пару часов наступит Новый Год.

Уже третий раз девушка встречала его в поезде. После того, как она похоронила с разницей в неделю обоих родителей и в тот же год, пережив выкидыш, рассталась со своим мужем, ей не с кем было встречать праздник. Тогда она придумала купить билет на поезд до столицы и ночью поздравить всех пассажиров с праздником, подарив им пустяковые, но приятные безделушки.

Утром она выходила на пустынные улицы старого города прямо в костюме Снегурочки, бродила по заснеженным бульварам, поздравляя редких прохожих. Когда темнело – она приходила на площадь к Главной Елке – к этому времени там уже собирался веселый народ. Гремела музыка, смеялись дети, многие просили девушку сфотографироваться с ними. А поздно вечером она опять садилась на поезд и ехала домой.

За прошедших три года в личной жизни у девушки не изменилось ничего, поэтому она каждый Новый Год продолжала праздновать в поезде. В вагон она вошла уже в костюме, поздравив проводницу и вручив ей шоколадку.

Пассажиры, увидев Снегурочку, радостно загалдели, засмеялись.

Каждый получал свой подарочек в виде календарика или колокольчика. Для детей у Нины подарки были более интересные – книжки с картинками, карандаши и раскраски.

Неожиданно, одна девочка, получив подарок, сказала:
  • Снегурочка, а твой Дед Мороз тебя искал, ходил по поезду.

Нина чуть не ляпнула: "Какой такой Дед Мороз?", но вовремя одумалась.

А тут бабушка девочки неожиданно подтвердила:
  • Да, он в соседний вагон минут пять как прошел, сейчас догоните.

Недоумевая, девушка перешла в соседний вагон и, неожиданно, услышала смех, поздравления и чей-то зычный голос. Подойдя поближе она, действительно, увидела в самом центре плацкартного вагона окруженного людьми Деда Мороза. У него все было как полагается – красный тулуп, борода, посох, мешок. Он речитативом поздравлял пассажиров. Повернув голову и столкнувшись взглядом с девушкой, Дед, не растерявшись, воскликнул:

  • А вот и моя Снегурочка! Припозднилась, внученька!
  • Извини, дедушка, – в тон ему ответила Нина, – столько снега намело, еле успела!

Люди радовались, думая, что это пара вместе. Не Нина, не Дед Мороз не стали их разубеждать и продолжали свою игру дальше.

Позже, когда все подарки были розданы, они стояли в тамбуре и разговаривали.

  • Я к маме еду, – говорил Дед Мороз, – на работе была запара, билет вовремя купить не успел, пришлось Новый Год в поезде встречать. А чтоб было весело, так я костюм у знакомого одолжил.
  • А я просто еду по столице погулять, – Нина решила не вдаваться в подробности своей жизни, – а вечером назад.

Они проболтали всю ночь и давно уже девушке было так хорошо в компании, в общем-то незнакомого человека. Утром сошли на перрон в костюмах.

  • Может, поедем со мной к маме, посидим, чаю попьем? – спросил Дед Мороз, который так и остался в бороде и при посохе.

Нина застеснялась и попыталась отказаться. Дед Мороз был настойчив, отвернулся, чтобы поймать такси, но повернувшись назад, девушку не увидел. Она спряталась за киоском. Дед Мороз потоптался нерешительно, покричал ее и сел в такси.

  • Мама, смотри, Снегурочка! – воскликнула какая-то девочка, – А где же Дед Мороз?
  • Потеряла, – прошептала Нина и через силу улыбнулась ребенку. На душе у нее скребли кошки.

Этот первый день года получился совсем одиноким. Нина, в итоге, не выдержала, зашла в какое-то кафе и сняла костюм. Праздника ей совершенно не хотелось. Как-то дожив до вечера она, наконец, с облегчением зашла в поезд, который должен был везти ее в родной город.
Она села на свое место и прижалась лбом к холодному вагонному окну. За стеклом мигали огни вокзала. Хотелось плакать.

  • Бабушка, а Дед Мороз еще придет? – спросил сидящий напротив краснощекий мальчик.
  • Вот найдет свою Снегурочку и вернется, – ответила сидящая рядом женщина. Нина встрепенулась:
  • Какой Дед Мороз? – спросила она.
  • Да ходил тут по вагону, искал свою Снегурочку, – улыбнулась женщина.

Нина схватила сумку с костюмом и вылетела в тамбур. Нахлобучив на себя Снегурочкино платье, она помчалась по вагонам, спрашивая людей, не видели ли они Деда Мороза. И неожиданно в третьем по счету услышала знакомый голос.

  • Я здесь! – закричала она, испугавшись, что он выйдет из вагона, а поезд тронется, – Дедушка, я здесь!

Дед Мороз обернулся:
  • Внученька, как же долго я тебя искал! – улыбнулся он, – не пропадай больше...
  • Не буду, – пообещала девушка и вытерла такие уже ненужные слезы.

Прошло несколько лет. Нина не изменила своей традиции встречать Новый Год в поезде. Вот и на этот раз она собрала целую сумку подарков – маленьких приятных безделушек. Она помнила, как люди, волею судьбы оказавшиеся в дороге в этот праздник, радуются каждому маленькому сюрпризу...

  • Мама, мама, – влетел в комнату пятилетний малыш, – а у бабушки будут для меня подарки?
  • Не забывай, Снеговичок, что в эту ночь подарки дарим мы, – улыбнулась Нина, – и поторопи папу. Скажи, что ему пора уже превращаться в Деда Мороза.

А где-то люди собирали чемоданы, жаловались на судьбу, которая уготовила встречать праздник в дороге и не подозревали, какие сюрпризы может принести им новогодняя ночь....

Автор: Ирина Подгурская



Интересное в разделе «Литературный клуб»

Новое на сайте

Ссылка