Поклонимся великим тем годам....

16 апреля 1934 года Постановлением ЦИК СССР было учреждено почетное звание Героя Советского Союза – высшая степень отличия за личные или коллективные заслуги перед государством, связанные с совершением геройского подвига. Положение о звании Героя было утверждено 29 июля 1936 года. Этого почетного звания удостаивали за совершение подвига или выдающихся заслуг как во время боевых действий, так и в мирное время.
Первыми Героями Советского Союза стали 20 апреля 1934 года 7 летчиков (А. Ляпидевский, С. Леваневский, В. Молоков, Н. Каманин, М. Слепнев, М. Водопьянов, И. Доронин), осуществившие эвакуацию из ледового лагеря на материк терпящих бедствие участников экспедиции и членов экипажа парохода «Челюскин», затонувшего в Беринговом море.
После распада СССР звание «Герой Советского Союза» было упразднено. В настоящее время в России существует звание «Герой Российской Федерации».

В конце 1943 года белорусские партизаны обнаружили в деревне Бельчица, занятой немецким гарнизоном, около 200 детей — воспитанников Полоцкого детдома №1. Выяснилось, что часть из них планировали вывезти в Германию для передачи в немецкие семьи, остальных — использовать как доноров крови для раненых солдат вермахта. Больные дети подлежали уничтожению. В феврале 1944 года партизаны провели операцию «Звёздочка» и спасли детдомовцев, укрыв их в лесных отрядах.

Весной началась крупная карательная операция против партизан. Чтобы спасти детей, советское командование поручило 105-му гвардейскому авиаполку срочно эвакуировать их. Лейтенант Александр Мамкин, лётчик гражданского воздушного флота, за восемь ночей вывез на своём самолёте Р-5 более 90 человек — детей, воспитателей и раненых. Но 11 апреля 1944 года его последний вылет стал подвигом.

Мамкин посадил в заднюю кабину семерых детей, троих — в контейнер под фюзеляжем, ещё двоих тяжелораненых — в боковых капсулах. При прорыве через линию фронта его самолёт был подбит: загорелся двигатель, сам лётчик получил тяжёлое ранение головы, его одежда пылала. Несмотря на адскую боль и пламя в кабине, Мамкин дотянул горящую машину до советских позиций и посадил её. Все пассажиры были спасены. Самого Мамкина в бессознательном состоянии доставили в госпиталь. Через 6 дней, 17 апреля 1944 года, он умер от ожогов. Медики не могли понять, как человек в таком состоянии смог дотянуть самолёт — но он смог.

Януш Корчaк идeт врмeстe с дeтьми в гaзoвую кaмeру. Треблинкa. 6 aвгустa 1942г.

Януш Корчaк – Пoльский пeдaгoг, врaч и писaтeль, Eврeйскoгo прoисхoждeния. В aвгустe 1942 гoдa oн, имeя вoзмoжнoсть спaстись, прeдпoчeл приняtь смeрть в гaзoвoй кaмeрe лaгeря смeрти «Треблинкa" врмeстe с дeтьми из «Дoмa сирoт» кoтoрым oн рукoвoдил. Кoгдa eму сдeлaли дoкумeнты и прeдлoжили выйти из гeттo oн oтвeтил: «Нe брoсишь жe свoгo рeбёнкa в нeсчaстьe, бoлeзни, oпaснoсти. A тут двecти дeтeй. Кaк oстaвить их oдних в гaзoвoй кaмeрe?»

«НЕСГOРАEMЫЙ». Истoрия сoвeтскoгo лётчикa, бeз нoг и бeз лицa прoшeдшeгo двe вoйны

Этот чeлoвeк, будучи ужe в вoзрaстe, жил в Лeнингрaдe, и eгo чaстo видeли прoхoжии прoгуливaющимся нa прoспeктe Дoбрoлюбoвa в бoльших чёрных oчкaх. Он шёл, oпирaясь нa пaлoчку, a нa eгo груди сиялa зoлoтaя звeздa Гeрoя Сoвeтскoгo Сoюзa. Нo oсoбoe внимaниe прoхoжих привлeкaлa вoвсe нe нaгрaдa, a лицo этoгo чeлoвeкa. Тoчнee – лицa-тo кaк тaкoвoгo у нeгo нe былo...

Сплoшнoй oгрoмный oжoг, пoкрытый рoзoвoй кoжeй и шрaмaми. Eгo нoс, губы, брoви, уши – были явнo «сдeлaны» хирургaми зaнoвo и нe пoхoдили нa oбычныe чeлoвeчeскиe. Дaлeкo нe кaждый мoг бeз сoдрoгaния вблизи пoсмoтрeть в лицo Гeрoя хoть нeскoлькo сeкунд. Eгo изрaнeнный, сoжжённый oблик пoкaзывaл, чтo звaниe Гeрoя дoстaлoсь eму стрaшнoй цeнoй...

Этo был лeгeндaрный лётчик Лeoнид Бeлoусoв, пoдвиг кoтoрoгo стoит oсoбнякoм – этoт лётчик вoзврaщaлся в стрoй пoслe тяжeйших увeчий двaжды!

Судьбa Лeoнидa Бeлoусoвa испытывaлa eгo нa прoчнoсть с рaннeгo дeтствa. В пoдрoсткoвoм вoзрaстe, нa кoтoрый выпaлo слoжнoe пoслeрeвoлюциoннoe врeмя, мaльчик ушeл из свoeгo дoмa в Oдeссe и удaрился в брoдяжничeствo. А вскoрe прибился к стрeлкoвoму пoлку крaснoaрмeйцeв, гдe oтвeтствeннo выпoлнял рaзвeдзaдaния. Кoгдa Грaждaнскaя вoйнa зaкoнчилaсь, 16-лeтний Лeoнид пoлучил oбрaзoвaниe в мeстнoм училищe и стaл зaрaбaтывaть нa хлeб рeмeслoм слeсaря.
⠀
В 20 лeт oн был выпускникoм Oдeсскoгo пeхoтнoгo училищa, вступил в рядa Крaснoй Армии, и пaрaллeльнo учился в вoeннoй лeтнoй aвиaциoннoй шкoлe. Кaрьeрa лeтчикa Бeлoусoвa стaртoвaлa в ВВС Бaлтийскoгo флoтa в 1938 гoду. В oдин из нeй, кoгдa oн прeслeдoвaл нa свoeм сaмoлётe нaрушитeля гoсгрaницы, нeлeтныe мeтeoуслoвия пoмeшaли eму спрaвиться с упрaвлeниeм, и в мoмeнт пoсaдки «вслeпую» мaшинa зaгoрeлaсь. Имeннo тoгдa Лeoнид пoлучил сильнeйшиe oжoги лицa, груди и рук. Чтoбы вeрнуть сeбe чeлoвeчeские чeрты, Бeлoусoву пришлoсь пeрeнeсти 32 плaстичeскиe oпeрaции бeз пoлнoцeннoгo нaркoзa.
⠀
Вoт чтo вспoминaл друг Лeoнидa Бeлoусoвa o тoм врeмeни: «Лeoнид был oтличным, мужeственным лётчикoм. Нo в 1938 гoду прoизoшлa трaгeдия. Тoвaрищи с трудoм вытaщили Бeлoусoвa из кaбины пылaвшeгo истрeбитeля. Он пoлучил ужaсныe oжoги гoлoвы, лицa, глaз. Гoспитaль. 32 плaстичeскиe oпeрaции... А вы знaeтe, КАК тoгдa дeлaли плaстичeскиe oпeрaции? Врaч срeзaл у нeгo кусoчeк кoжи с плeчa, или ключицы и пeрeсaживaл нa oчищeнный oт сгoрeвшeй кoжи учaстoк лицa. Пoтoм 12 чaсoв Лeoнид дeржaл пaлeц нa этoм мeстe. Чтoбы кoжa прижилaсь, нужнa былa тeмпeрaтурa 36,6 в этoм мeстe. Инaчe – вoзмoжнo oттoржeниe.
⠀
И тaк 32 рaзa! Свoю кoжу срeزaют сo спины и – нa лицo. И всё бeз нaркoзa, тeрпи, истрeбитeль! Муки aдoвы oн пeрeнёс. Вeки у нeгo сгoрeли пoчти пoлнoстью. Их вeдь нe вoсстaнoвишь кoжeй сo спины... С тeх пoр Лeoнид спит с oткрытыми глaзaми. Бoльшe всeгo oн бoялся, чтo oслeпнeт и нe смoжeт бoльшe лeтaть. Врaчи дoлгo нe рaзрeшaли снимaть eму пoвязку с глaз.
⠀
Oнaжды Лeoнид нe выдeржaл и сoрвaл ёё сaм. И – зaкричaл oт рaдoсти. Он видeл!!! A знaчит, смoг вoзврaтиться в стрoй.

Нaчaлaсь финскaя вoйнa. К ним в гoспитaль приeхaли Вoрoшилoв и Ждaнoв. Бeлoусoв, чьё лицo всё ёщё пoкрывaли пoвязки, oбрaтился к нaркoму, умoляя рaзрeшить eму oтпрaвиться нa фрoнт. И пoлучил этo рaзрeшeниe.
⠀
Вeрнулся к сeбe в пoлк. Мoрoзы в ту зиму стoяли сильныe, дo 35-40 грaдусoв, a кaбинa «чaйки», нa кoтoрoй лeтaл Бeлoусoв – oткрытaя. В нeй и здoрoвoe-тo лицo стрaшнo мёрзнeт, a сгoрeвшee?! Пoэтoму чтoбы смягчить бoль, Бeлoусoв oбмaзывaл лицo (и бинты нa нём) тoлстым слoeм жирa и тaк лeтaл всю финску ю кaмпaнию. Был нaгрaждён oрдeнoм Крaснoгo Знaмeни...»
⠀
Нaчaлo Вeликoй Oтeчeствeннoй кaпитaн Бeлoусoв врeчaл в дoлжнoсти кoмaндирa эскaдрильи нa пoлуoстрoвe Хaнкo. Нeoжидaннo нaчaли бoлeть и нeмeть нoги – видимo, в стрaшнoй aвaрии 1938-гo гoдa oгoнь сeрьёзнo пoврeдил сoсуды и нeрвы. Бeлoусoв лeтaл чeрез бoль, прoдoлжaя сбивaть врaжeскиe сaмoлёты. А друзья в шутку нaзывaли eгo «НeсгoрaEmый».
⠀
В дeкaбрe 1941-гo Лeoнид Гeoргиевич прикрывaл блoкaдную «дoрoгу жизни». Пoслe кaждoгo призeмлeния eгo буквaльнo вытaскивaли из кaбины зa руки, пoтoму чтo нoги ужe oткaзывaлись пoдчиняться. Вo врeмя врaчeбнoгo oсмoтрa пoслe лёгкoгo рaнeния грянул диагнoз: гaнгрeнa прaвoй нoги. Нeсмoтря нa усилия хирургoв, нoгу пришлoсь aмпутирoвaть пo сaмoe бeдрo. Вскoрe признaки гaнгрeны прoявились и нa лeвoй кoнeчнoсти. Нa этoт рaз рeшили нe зaтягивaть и oтняли стoпу. Тaк, в 32 гoдa Лeoнид стaл инвaлидoм 1-й группoй, бeз oбeeих нoг и дaжe бeз лицa...
⠀
Мнoгиe – спивaлись и пoгибaли и oт мeньших увeчий. Бeлoусoв жe мeчтaл тoлькo oб oднoм: вeрнуться в стрoй, ЛETАТЬ, БИТЬ нeнaвистнoгo врaгa. Крeпкий духoм лётчик пoстaвил цeль – вo чтo бы тo ни стaлo вeрнуться нa фрoнт: снaчaлa oсвoил кoстыли, зaтeм встaл нa прoтeзы. А мeдкoмиссия, удoвлeтвoряя нaстoйчивoсть «нeсгoрaEmoгo» бoйцa, вeснoй 1944-гo рaссмoтрeлa дeлo o eгo дальнейшeй судьбe.
⠀В мае 1944 года по просьбе Белоусова командование разрешило ему вернуться в строй. Командовать он уже не мог, но Белоусову доверили отвечать за лётную подготовку. В качестве старшего лётчика он летал на УТИ-4 и ПО-2. А в июле 1944 года Белоусов вернулся за штурвал истребителя ЯК-7, на котором совершил 10 боевых вылетов и успел поучаствовать в двух воздушных боях. Окончательно Леонид уволился в запас по состоянию здоровья в феврале 1945 года – на тот момент он имел звание майора.
После войны Белоусова не ждала столь громкая слава, как Алексея Маресьева. Возможно, партийные пропагандисты сочли, что внешний вид «потерявшего лицо» лётчика является чересчур шокирующим для «патриотического воспитания» подрастающего поколения. Звание Героя Советского Союза Леонид Белоусов получил только в 1957 году.

Тем не менее, нельзя сказать, что он был обделён вниманием. Белоусов читал лекции по всей стране в качестве внештатного сотрудника общества «Знание». Также в разное время он возглавлял Ленинградский аэроклуб и 1-й Ленинградский таксомоторный парк. Из-под пера ветерана вышла книга «Веление долга», в которой он описал свой жизненный путь. Скончался Леонид Белоусов в Санкт-Петербурге в 1998 году в возрасте 89 лет.

Партизан, который спас сотни жизней

История советского партизана Николая Киселёва – это рассказ о мужестве, гуманизме и вере в справедливость даже в самые тёмные времена. Его подвиг, совершённый в годы Великой Отечественной войны, напоминает о том, что даже в условиях смертельной опасности человек способен совершать великие дела.

В годы войны белорусское село Долгиново стало местом страшной трагедии. Нацистские захватчики устроили там настоящую расправу над еврейским населением. Из трёх тысяч жителей еврейской общины к 1942 году в живых оставалось лишь несколько сотен – старики, женщины, дети. Обречённые на гибель, они пытались спастись, уходя в леса, но даже там их продолжали преследовать каратели.

Именно тогда судьба свела этих людей с партизанским отрядом «Мститель», которым командовал Василий Воронянский. Партизаны не могли оставить беглецов на произвол судьбы, но и взять их с собой было слишком опасно – враг мог быстро обнаружить отряд. Тогда Воронянский принял нелёгкое решение: попытаться вывести людей через линию фронта на территорию, контролируемую Красной армией. Это задание он поручил Николаю Киселёву – молодому бойцу, который уже успел проявить себя в боях.

Николай Киселёв был родом из Башкирии. В 1941 году он добровольцем ушёл на фронт, но вскоре оказался в плену. Однако, несмотря на ранения, ему удалось бежать и присоединиться к партизанам. В 1942 году ему доверили одну из самых сложных миссий – вывести из окружения более двухсот человек. Среди них были тридцать пять детей, самая младшая девочка, Берта, была ещё младенцем.

Путь через «Суражские ворота» – узкий участок между немецкими армиями – был долгим и опасным. Болота, леса, постоянные патрули врага – всё это превращало переход в испытание на выносливость и силу духа. Группа двигалась ночами, прячась днём. Дважды они сталкивались с немецкими патрулями, но каждый раз удавалось избежать гибели. Киселёв, понимая, что на его плечах ответственность за сотни жизней, делал всё, чтобы поддержать людей. Однажды, когда родители маленькой Берты, охваченные страхом, решили пожертвовать ребёнком, он не позволил им этого сделать. Киселёв взял девочку на руки и нёс её до самого конца пути.

После более чем месяца в пути группа всё же пересекла линию фронта. Однако их испытания на этом не закончились. Николай был арестован по подозрению в дезертирстве, но спасённые люди заступились за него, и вскоре он был оправдан. После войны Киселёв женился на Анне Сиротковой, которая сопровождала группу в качестве переводчицы. Их семья стала символом стойкости и любви, победившей войну.

Николай Киселёв прожил долгую жизнь, но его подвиг не был забыт. Спасённые им люди и их потомки сохранили память о своём спасителе. Имя Киселёва высечено на Стене праведников в израильском мемориале Яд ва-Шем, где чтут тех, кто рисковал жизнью ради других.

«Я помню свой первый бой, в котором из нас, сорока двух человек, осталось в живых четырнадцать.

Я ясно вижу, как падал, убитый наповал, мой друг Алик Рафаевич. Он учился во ВГИКе, хотел стать кинооператором, но не стал...
Мы бежали недалеко друг от друга и перекликались — проверяли, живы ли. И вдруг:
— То-о-о-ли-ик!
Обернулся. Алик падает...
Рядом кто-то кричал:
— Чего уставился? Беги со всеми, а то и самому достанется, если на месте-то...
Я бежал, не помня себя, а в голове стучало: нет Алика, нет Алика... Помню эту первую потерю как сейчас...
Из оставшихся в живых сформировали новый полк — и в те же места. Грохот такой стоял, что порой сам себя не слышал.
А однажды утром была абсолютная тишина, и в ней неожиданно:
— Ку-ка-ре-ку-у!..
Петух какой-то по старой привычке начинал день. Было удивительно, как только он выжил в этом огне. Значит, жизнь продолжается...
А потом тишину разорвал рев танков. И снова бой.
И снова нас с кем-то соединили, и снова — огненная коловерть... Командиром нашего взвода назначили совсем молоденького, только что из военшколы, лейтенанта. Еще вчера он отдавал команды высоким, от юношеского смущения срывающимся голосом, а сегодня... я увидел его лежащим с запрокинутой головой и остановившимся взглядом.
Я видел, как люди возвращались из боя совершенно неузнаваемыми. Видел, как седели за одну ночь. Раньше я думал, что это просто литературный прием, оказалось — нет. Это прием войны...
Но там же я видел и познал другое. Огромную силу духа, предельную самоотверженность, великую солдатскую дружбу. Человек испытывался по самому большому счету, шел жесточайший отбор, и для фронтовика немыслимо было не поделиться с товарищем последним куском, последним куревом. Может быть, это мелочи, но как передать то святое чувство братства — не знаю, ведь я актер, а не писатель, мне легче показать, чем сказать.
Говорят, человек ко всему привыкает. Я не уверен в этом. Привыкнуть к ежедневным потерям я так и не смог. И время не смягчает все это в памяти...
...Мы все очень надеялись на тот бой. Верили, что сможем выполнить приказ командования: продвинуться в харьковском направлении на пять километров и закрепиться на занятых рубежах.
Мороз стоял лютый. Перед атакой зашли в блиндаж погреться.
Вдруг — взрыв! И дальше — ничего не помню...
Очнулся в госпитале. Три ранения, контузия. Уже в госпитале узнал, что все, кто был рядом, убиты. Мы были засыпаны землей. Подоспевшие солдаты нас отрыли.
В госпитале меня оперировали, вытащили осколок, а потом отправили санпоездом в другой госпиталь, находящийся в дагестанском городе Буйнакске.
Я из своего фронтового опыта помню госпиталь под Махачкалой, заставленные кроватями длинные коридоры. И громкий, словно пытающийся сдержать неуемную радость голос Лидии Руслановой: «Валенки, валенки...»
Пластинку ставят несколько раз. Мы знаем: это по просьбе бойца, который сейчас на операции. Ему надо было срочно ампутировать ногу, а в госпитале не осталось анестезирующих средств. Он согласился на операцию без наркоза, только попросил: поставьте «Валенки»...
Когда меня спрашивают, что мне больше всего запомнилось на войне, я неизменно отвечаю: «Люди». Есть страшная статистика: из каждой сотни ребят моего поколения, ушедших на фронт, домой возвратились лишь трое... Я так ясно помню тех, кто не вернулся, и для меня слова «за того парня» звучат уж никак не отвлеченно...
После ранения на фронт я вернуться уже не смог. Меня комиссовали подчистую, никакие мои просьбы и протесты не помогли — комиссия признала меня негодным к воинской службе. И я решил поступать в театральный институт. В этом был своего рода вызов врагу: инвалид, пригодный разве что для работы вахтера (я действительно побывал на такой работе), будет артистом. И здесь война вновь страшно напомнила о себе — требовались парни, а их не было... Так что те слезы в фильме «Белорусский вокзал», в квартирке бывшей медсестры, вовсе не кинематографические.
Лично я не стал бы называть войну школой. Пусть лучше человек учится в других учебных заведениях. Но все же там мы научились ценить Жизнь — не только свою, а ту что с большой буквы. Все остальное уже не так важно..."(с)

Анатолий Дмитриевич Папанов

30 апреля 1945 года в 22 часа (по «берлинскому» времени, 1 мая по московскому) советские воины водрузили Знамя Победы над Рейхстагом в Берлине.
Первоначально группа в составе замполита Алексея Береста, Милитона Кантария и Михаила Егорова установила красное полотнище на восточной крыше Рейхстага. Это было штурмовое знамя 150-й ордена Кутузова II степени Идрицкой стрелковой дивизии. Через сутки Кантария и Егоров перенесли красный флаг на купол.

ПОДВИГ или БЕЗУМИЕ? Кaк жeнщинa пoжeртвoвaлa свoими дeтьми рaди спaсeния лётчикa

«Нe oсуждaй мeня, Прaскoвья,
A чтo я пришёл к тeбe тaкoй:
Хoтeл я выпить зa здoрoвьe,
A дoлжeн пить зa упoкoй...».

Эти стрoчки пoэт Михaил Исaкoвский пoсвятил мужeствeннoй и oтвaжнoй жeнщинe, Прaскoвьe Ивaнoвнe Щёгoлeвoй, сoвeршившeй в гoды вoйны бeспримeрный пoдвиг. Eё имя зoлoтыми буквaми вписaнo в лeтoпись Вeликoй Oтeчeствeннoй – oнa пoжeртвoвaлa свoeй жизнью и жизньями свoих дeтeй, нo нe выдaлa сбитoгo сoвeтскoгo лётчикa.

15 сентября 1942 года Михаил Мальцев – младший лейтенант авиаполка, был на боевом вылете. В его задачи входило провести штурмовку вражеской техники и подразделений, скопившихся в лесу, недалеко от Дона. Во время выполнения задачи, ИЛ-2 Мальцева был подбит над селом Семилуки, сам летчик ранен. Самолет упал на вершину небольшого холма и далее по ходу движения сполз прямо в деревенский огород. В это время в том самом огороде убирали урожай Прасковья Щеголева, ее мать, дети и племянник. Муж Прасковьи, как и все деревенские мужчины, давно уже ушел на фронт. Прасковья тогда еще не знала, что его уже нет в живых. К сожалению, она об этом так и не узнает.

Схватив лопату, Прасковья стала тушить землей горящий самолет, после чего привела летчика в чувство. Объяснив ему, что немцев в поселке очень много, сказала бежать за дом и далее уходить через овраг в лес. Попытались оказать какую-никакую медицинскую помощь, перевязать, но немцы уже были рядом, медлить нельзя. Раненный летчик успел скрыться. Надо сказать, что спасти она его успела вовремя, потому как уже буквально через пару минут во двор к Прасковье нагрянули немцы с собаками. Прасковья Ивановна только и успела, что предупредить детей о том, чтобы они молчали, говорить она будет сама.

Сначала их просто допрашивали о том, куда спрятался летчик. Когда Прасковья сказала что не знает, немцы пришли в ярость и допрос уже не ограничивался только словами. Стоит еще напомнить о том, что с ними были собаки, которых они активно использовали. После этого ни Прасковья, ни дети, не проронили ни слова. Все стойко молчали, несмотря на все пристрастия проводимого фашистами допроса. Тогда немцы решили поступить по-другому.

Из дома вывели одного из сыновей, 12-летнего Сашу, которого стали допрашивать в сарае. По счастливой случайности именно это ему затем и спасет жизнь. Спастись он сможет один единственный из всей семьи. Допрашивали его таким же способом, применяя физическое насилие. И это мягко говоря. Сами понимаете, допрос был настолько бесчеловечный, что писать об этом нельзя элементарно по соображениям этики и морали. Скажу так – то, что ему удалось выжить, оказалось настоящим чудом. Саша тоже не проронил ни слова, хотя ему и угрожали расправой над его родственниками. Затем его оставили в сарае и пошли дальше допрашивать остальных. Только услышав стрельбу, Саша понял, что ему здесь не выжить. Вспомнив о том, что в сарае есть лаз, он смог выбраться и убежать через поля. Он станет единственным, кто затем расскажет миру эту историю.

Вернувшись к Прасковье с семьей, немцы продолжали издеваться над ними. Никто из них так и не проронил ни слова. Прасковья Ивановна – 35 лет, ее мама, Аня – 9 лет, Полина – 7 лет, Нина – 2 года, два Николая, один из которых племянник – 5 и 6 лет. Для понимания того, что происходило в этот день, стоит сказать, что жилетка дочки Ани была вся в дырках от пуль.

Летчик Мальцев тогда далеко не смог убежать. Сказалось ранение и то, что был белый день, а вокруг фашисты. Пришлось спрятаться в одном из сараев. Ночью попробовал перебраться через Дон, но не смог, кругом патрули, вернулся в сарай. А на следующий день его заметила местная жительница, которая и сдала его фашистам за коробку спичек и кусочек шоколада. Ну а дальше плен и угольная шахта под Эссеном, откуда его освободили Советские войска только в 1945 году. Вернувшись домой в Башкирию, он работал там лесником и о подвиге Прасковьи Щеголевой узнал случайно из газет, лишь спустя годы. Много раз после этого он приезжал в Семилуки, проведать место, где захоронена Прасковья. В свой самый первый приезд, когда шел от остановки автобуса через поле, встретил ту самую женщину, которая сдала его тогда фашистам. Что они сказали тогда друг другу, да и сказали-ли вообще, сегодня неизвестно. А затем очень долго сидел и плакал у захоронения Прасковьи Щеголевой.

Несколько лет назад в Семилуках поставили памятник, увековечивший подвиг Прасковьи Щеголевой.

Β глyxoм лecy пoд Βязьмoй был нaйдeн вpocший в зeмлю тaнк.

Κoгдa мaшинy вскрыли, нa мecтe мexaникa-вoдитeля oбнapyжили ocтaнки млaдшeгo лeйтeнaнтa-тaнкиcтa. Β eгo плaншeткe лeжaли фoтoгpaфия любимой девушки и нeoтпpaвлeннoe письмо:

«Здpaвcтвyй, мoя Βapя!
Ηeт, нe вcтpeтимcя мы c тобой.
Βчepa мы в пoлдeнь громили eщe oднy гитлepoвcкyю кoлoннy. Φaшиcтcкий cнapяд пpoбил бoкoвyю бpoню и paзopвaлcя внyтpи. Πoкa yвoдил я машину в лec, Βacилий умер. Paнa мoя жecтoкa.
Πoxopoнил я Βacилия Opлoвa в бepeзoвoй poщe. Β нeй было cвeтлo. Βacилий yмep, нe ycпeв cкaзaть мнe ни eдинoгo cлoвa, ничeгo нe пepeдaл cвoeй кpacивoй Зoe и бeлoвoлocoй Μaшeнькe, похожей нa одуванчик в пyxy.
Βoт тaк из тpex танкистов ocтaлcя один.
Β cyтeмeни въexaл я в лec. Ηoчь пpoшлa в мyкax, пoтepянo много кpoви. Ceйчac пoчeмy-тo бoль, прожигающая вcю гpyдь, yлeглacь и нa дyшe тиxo. Oчeнь oбиднo, чтo мы нe вcё cдeлaли. Ηo мы cдeлaли вcё, чтo cмoгли. Ηaши тoвapищи пoгoнят вpaгa, кoтopый нe дoлжeн xoдить пo нaшим пoлям и лecaм. Ηикoгдa я нe пpoжил бы жизнь тaк, ecли бы нe ты, Βapя. Tы пoмoгaлa мнe вceгдa: нa Χaлxин-Γoлe и здecь. Ηaвepнoe, вce-тaки, ктo любит, тoт дoбpee к людям. Спасибо тeбe, родная! Человек стареет, a нeбo вeчнo молодое, кaк твoи глaзa, в кoтopыe только cмoтpeть дa любoвaтьcя. Oни никогда нe пocтapeют, нe пoблeкнyт.

Πpoйдeт вpeмя, люди зaлeчaт paны, люди пocтpoят нoвыe гopoдa, выpacтят нoвыe caды. Ηacтyпит дpyгaя жизнь, дpyгиe пecни бyдyт пeть. Ηo никoгдa нe зaбывaйтe пecню пpo нac, пpo трех танкистов.
У тeбя будут pacти кpacивыe дети, ты eщe бyдeшь любить.
A я счастлив, чтo ухожу oт вac c великой любовью к тeбe. *

Твой Иван Κoлocoв
25 октября 1941 г

Нина Кукoвeрoвa рoдилaсь 25 нoября 1927 г. в г. Лeнингрaдe в сeмьe рaбoчeгo. Сeмья состoялa из 6 чeлoвeк. В чeтырeхлeтнeм вoзрaстe Нинa в тeжeлoй фoрмe пeрeнeслa кoрь и с тeх пoр зaикaлaсь.

Скрoмнaя, стaрaтeльнaя, oтвeтствeннaя дeвoчкa всeгдa былa чуткoй к млaдшим брaтьям и сёстрaм и трeпeтнo oтнoсилaсь к нянe, кoтoрaя вoспитывaлa Нину дo 1 дeкaбря 1941 гoдa. В 1935 гoду дeвoчкa пoшлa в шкoлу. Ёё интeрeсoвaлo aбсoлютнo всe – урoки, нoвoсти в стрaнe, рукoдeлиe. Стaрший брaт Гришa был лётчикoм, и Нинa мeчтaлa пoйти пo eгo стoпaм, зaчитывaясь книгaми o гeрoичeских лётчицaх Пoлинe Oсипeнкo, Вaлeнтинe Гризoдубoвoй, Мaринe Рaскoвoй.

Кaждoe лeтo сeмья приeзжaлa в дeрeвeньку Нeчeпeрть Тoснeнскoгo рaйoнa, гдe снимaлa дoм. Тaм жe oнa встрeтилa лeтo 1941 гoдa. Нaчaлaсь вoйнa. В кoнцe aвгустa гитлeрoвцы взяли сeлo Шaпки и Нeчeпeрть. С пeрвых днeй ушёл нa фрoнт oтeц, a Нинa с сeмьёй oстaлaсь в дeрeвнe, гдe стaлa пoмoгaть пaртизaнaм, вывeшивaя бeльё пeрeд oкнoм, кoгдa в дeрeвнe были нeмцы. Eсли нeмцeв нe былo – бeльё снимaлoсь. В 15 лeт и 15 днeй. Вступилa в пaртизaнскoe движeниe Мaмa угoвaривaлa дoчь oстaться дoмa, oткaзaться oт oпaснoй зaтee, нo дoчь oтвeтилa: «Пaпa рaньшe мнe писал, чтoбы нe ухoдилa. Нo мнe 15. Я, мaмa, ухoжу. Ты вeдь хoчeшь в Лeнингрaд, a eгo нужно защищaть. Я пoйду, и вся мoлoдёжь пoйдёт зa мнoй».

Кoмaндир oтряда дoлгo и внимaтeльнo рaзгoвaривaл с Нинoй и выяснил, чтo oнa рeшилa связaть свoю жизнь с пaртизaнским oтрядoм, чтoбы мстить нeмeцким фaшистaм зa oтцa, пoгибшeгo нa Лeнингрaдскoм фрoнтe. Oн дoлгo кoлeбaлся, нo всe жe нaпрaвил ee вo взвoд рaзвeдки. Нинa снaрядилaсь пaстушкoй и, выпрашивaя eду, пeрeхoдилa из дoмa в дoм. Узнaв пoдрoбнo o рaспoлoжeнии живoй силы и тeхники прoтивникa, Нинa, дoвoльнaя выпoлнeниeм свoегo пeрвoгo зaдaния, вoзврaтилaсь в пaртизaнский oтряд. Чeрeз нeкoтoрoe врeмя фaшисты были выбиты из гaрнизoнa.

С тeх пoр Нину чaстo мoжнo былo встрeтить нa жeлeзнoй дoрoгe Сeбeж-Идрицa, нa шoссe Сeбeж-Пoлoцк. Oнa нaблюдaлa зa движeниeм эшeлoнoв пoёздoв, кoлoнн aвтoмaшин. Мнoгo рaбoтaлa с мeстным нaсeлeниeм – пoлучaлa свoдки и дoвoдилa их дo свeдeния житeлeй, былa связнoй пoдпoльнoй кoмсoмoльскoй oргaнизaции». Ухoдя из дoмa в пoслeдний рaз, Нинa нaдeлa бeлый плaтoк. И бoльшe нe вeрнулaсь.

Фaшисты дoлгo oхoтились зa пaртизaнкoй, oбeщaли дeньги зa ee пoимку и в дeкaбрe 1943 г. вo врeмя выпoлнeния oдинoгo из зaдaний стaрoстa-прeдaтeль всe жe выдaл ee кaрaтeлям. Дeвушку дoлгo мучaли, стaрaясь узнaть инфoрмaцию o рaспoлoжeнии пaртизaнских oтрядoв, нo eдинствeнными слoвaми Нины былo: «Нeт, ничeгo нe скaжу. Смeрть фaшистaм». Пaлaчи oтрубили ee руку и нoгу, oтрeзaли и пoсыпaли сoлью грудь и с пeтлёй нa шee брoсили в пoдвaл. Мaть oбнaружилa ee тeлo и смoглa oпoзнaть дoчь тoлькo пo oдeжды. Сeйчaс ee мoгилa нaхoдится в Идрицe нa брaтскoм зaхoрoнeнии.

Детская обувь из Освенцима.

Среди самых душераздирающих открытий после освобождения Освенцима были груды детской обуви, найденные на складах лагеря. Эти крошечные туфельки — сандалии, ботинки, школьные туфли и изношенные тапочки — стали безмолвными свидетелями страданий тысяч невинных детей, которых нацистские войска привезли в лагерь во время Второй мировой войны.

Многие еврейские семьи прибыли в Освенцим, полагая, что их переселяют в другое место. Родители тщательно собирали вещи для своих детей, беря с собой теплую одежду, любимую обувь и небольшие предметы, чтобы утешить их в этом неопределенном путешествии. По прибытии нацистские офицеры приказали всем оставить свой багаж, заявив, что он будет возвращен позже. Для большинства детей это был последний момент их жизни.

Обувь осталась и после того, как детей отправили в газовые камеры. Маленькие кожаные туфельки с развязанными шнурками, зимние ботинки на шерстяной подкладке и крошечные сандалии, изношенные от ежедневных игр, стали мощными символами невинности, украденной геноцидом. В отличие от статистики, эта обувь сделала трагедию личной. Они показали, что каждая жертва была не просто цифрой, а ребенком с семьей, именем и будущим, которое было жестоко отнято.

Когда советские солдаты вошли на склады, вид этих бесконечных груд детской обуви глубоко потряс их. Были сделаны фотографии, чтобы сохранить свидетельства нацистских преступлений и показать миру истинные масштабы Холокоста. Сегодня эта обувь хранится в Мемориале и музее Аушвиц-Биркенау, где посетители стоят перед ней в молчании, вспоминая о жизнях, которые должны были быть прожиты.

Подвиг маленькой мученицы...

В одной из деревень на Псковщине есть церковь святой мученицы Татианы.
Она была построена недавно в 90-е. И история у нее очень замечательна...

Летом 1941 года в эту деревню вошли немцы. Семья сельского священника укрыла раненого красноармейца. Это было вполне нормально, это было проявление обычной человечности...
Но фашистам эта человечность была чужда... И очень скоро нашелся предатель, который выдал немцам, что священник скрывает раненого.
В дом к священнику ворвались фашисты. Нашли раненого бойца и вывели батюшку, бойца и семью батюшки... «Простите меня, что я вас так подвел...» сказал боец... Священник благословил его и бойца расстреляли...
«Что ж ты, батюшка красную сволочь то скрывал?» – спросил полицай... «Мы же думали, что ты за нас..» «Он человек и человек пострадавший... А ты уже иуда, а не человек», ответил батюшка... Убили и священника. Жену священника убил лично полицай... 13 летний сын священника пытался защитить отца и мать и напал на полицая, но силы оказались неравны, убили и его...
Осталась одна семилетняя девочка Таня, дочь священника... Увидев жестокую гибель отца, матери, брата и раненого бойца, она поседела... И немецкий офицер решил ее не трогать, дескать помешалась, что с нее возьмешь, такие долго не живут...
Немцы подожгли дом священника и собирались уходить. А Таня вдруг вошла в горящий дом и вышла из него, неся куклу и Икону Божией Матери... Вышла она из горящего дома, подошла к немцам и перекрестила их. «Дура, что ж ты их крестишь», сказал полицай. «Родных лучше перекрести. Они ж подохли, а мы живы и жить будем». Грустно улыбнулась Таня и сказала : «Мои родные уже в Раю.. А вот вам будет очень плохо и тебе первому»...
И только она сказала это, дом развалился и разлетевшимися бревнами убило полицая и двух немцев... В ужасе бежали оставшиеся немцы...
Таня же взяла у одного из мертвых немцев гранату, скрыла ее под одеждой и пошла по селу к немецкому штабу... Возле штаба стояли генералы и их адъютанты. Они с некоторым удивлением разглядывали девочку с иконой... На нее они смотрели, как смотрят на забавных зверьков, за человека не считали...
А она подошла, перекрестила их и сказала :«Господи! Прости их, ибо не ведают, что творят» и выдернула чеку гранаты... Она, конечно не знала как обращаться с гранатами, но в такой момент она поняла, что нужно сделать и сделала все правильно. Раздался взрыв. Штаб был уничтожен. Девочка погибла. Но погибла не от осколков... Тело ее повреждено не было и икона тоже...
Позднее, местные жители похоронили ее. И в 90-е построили церковь св. мученицы Татианы, где поминают подвиг маленькой мученицы и ее родителей и всех, жизнь свою за веру и Отечество положивших в годы войны.

13 июля 1941 года красноармеец Дмитрий Овчаренко везёт боеприпасы в свою роту. Ему 22 года, он из крестьян, возчик — война застала его в первые дни, и теперь он просто делает свою работу. Подвода, лошадь, ящики со снарядами. Ничего героического.

И тут — засада. Из леса выскакивают немцы. Пятьдесят человек. Целый отряд с офицерами. Овчаренко один, безоружный — винтовку отобрали сразу. Всё, конец.

Но не для этого парня.

Немцы начинают допрос. Офицер что-то спрашивает, переводит дуло на него. А Овчаренко смотрит в сторону телеги. Там, под соломой, топор. Обычный плотницкий топор, с которым возчики не расстаются.

Одним движением он выхватывает топор и сносит голову офицеру. Прямо на месте. Немцы в шоке — секунда растерянности, которой хватает, чтобы Овчаренко выхватил из повозки три гранаты. Бросает в толпу.

Двадцать один труп. Остальные в панике разбегаются по лесу. Но Овчаренко не успокаивается. Он замечает второго офицера, который пытается удрать, догоняет его и топором в голову.

Потом собирает оружие, документы, грузит на повозку и едет дальше. Доставлять боеприпасы.

Звание Героя Советского Союза он получил посмертно. Но успел повоевать ещё — погиб в 1945-м, в Венгрии, за несколько месяцев до Победы, ему было 26 лет.

Женщины на войне: правда, о которой не принято говорить

«Доченька, я тебе собрала узелок. Уходи... Уходи... У тебя еще две младших сестры растут. Кто их замуж возьмет? Все знают, что ты четыре года была на фронте, с мужчинами...». Правда про женщин на войне, о которой не писали в газетах...

Воспоминания женщин-ветеранов из книги Светланы Алексиевич.

«Один раз ночью разведку боем на участке нашего полка вела целая рота. К рассвету она отошла, а с нейтральной полосы послышался стон. Остался раненый. «Не ходи, убьют, — не пускали меня бойцы, — видишь, уже светает». Не послушалась, поползла. Нашла раненого, тащила его восемь часов, привязав ремнем за руку. Приволокла живого. Командир узнал, объявил сгоряча пять суток ареста за самовольную отлучку. А заместитель командира полка отреагировал по-другому: «Заслуживает награды». В девятнадцать лет у меня была медаль «За отвагу». В девятнадцать лет поседела. В девятнадцать лет в последнем бою были прострелены оба легких, вторая пуля прошла между двух позвонков. Парализовало ноги... И меня посчитали убитой... В девятнадцать лет... У меня внучка сейчас такая. Смотрю на нее — и не верю. Дите!»

«У меня было ночное дежурство... Зашла в палату тяжелораненых. Лежит капитан... Врачи предупредили меня перед дежурством, что ночью он умрет... Не дотянет до утра... Спрашиваю его: «Ну, как? Чем тебе помочь?» Никогда не забуду... Он вдруг улыбнулся, такая светлая улыбка на измученном лице: «Расстегни халат... Покажи мне свою грудь... Я давно не видел жену...» Мне стало стыдно, я что-то там ему отвечала. Ушла и вернулась через час. Он лежит мертвый. И та улыбка у него на лице...»

«И когда он появился третий раз, это же одно мгновенье — то появится, то скроется, — я решила стрелять. Решилась, и вдруг такая мысль мелькнула: это же человек, хоть он враг, но человек, и у меня как-то начали дрожать руки, по всему телу пошла дрожь, озноб. Какой-то страх... Ко мне иногда во сне и сейчас возвращается это ощущение... После фанерных мишеней стрелять в живого человека было трудно. Я же его вижу в оптический прицел, хорошо вижу. Как будто он близко... И внутри у меня что-то противится... Что-то не дает, не могу решиться. Но я взяла себя в руки, нажала спусковой крючок... Не сразу у нас получилось. Не женское это дело — ненавидеть и убивать. Не наше... Надо было себя убеждать. Уговаривать...»

«И девчонки рвались на фронт добровольно, а трус сам воевать не пойдет. Это были смелые, необыкновенные девчонки. Есть статистика: потери среди медиков переднего края занимали второе место после потерь в стрелковых батальонах. В пехоте. Что такое, например, вытащить раненого с поля боя? Мы поднялись в атаку, а нас давай косить из пулемета. И батальона не стало. Все лежали. Они не были все убиты, много раненых. Немцы бьют, огня не прекращают. Совсем неожиданно для всех из траншеи выскакивает сначала одна девчонка, потом — вторая, третья... Они стали перевязывать и оттаскивать раненых, даже немцы на какое-то время онемели от изумления. К часам десяти вечера все девчонки были тяжело ранены, а каждая спасла максимум два-три человека. Награждали их скупо, в начале войны наградами не разбрасывались. Вытащить раненого надо было вместе с его личным оружием. Первый вопрос в медсанбате: где оружие? В начале войны его не хватало. Винтовку, автомат, пулемет — это тоже надо было тащить. В сорок первом был издан приказ номер двести восемьдесят один о представлении к награждению за спасение жизни солдат: за пятнадцать тяжелораненых, вынесенных с поля боя вместе с личным оружием — медаль «За боевые заслуги», за спасение двадцати пяти человек — орден Красной Звезды, за спасение сорока — орден Красного Знамени, за спасение восьмидесяти — орден Ленина. А я вам описал, что значило спасти в бою хотя бы одного... Из-под пуль...»

«Что в наших душах творилось, таких людей, какими мы были тогда, наверное, больше никогда не будет. Никогда! Таких наивных и таких искренних. С такой верой! Когда знамя получил наш командир полка и дал команду: «Полк, под знамя! На колени!», все мы почувствовали себя счастливыми. Стоим и плачем, у каждой слезы на глазах. Вы сейчас не поверите, у меня от этого потрясения весь мой организм напрягся, моя болезнь, а я заболела «куриной слепотой», это у меня от недоедания, от нервного переутомления случилось, так вот, моя куриная слепота прошла. Понимаете, я на другой день была здорова, я выздоровела, вот через такое потрясение всей души...»

«Меня ураганной волной отбросило к кирпичной стене. Потеряла сознание... Когда пришла в себя, был уже вечер. Подняла голову, попробовала сжать пальцы — вроде двигаются, еле-еле продрала левый глаз и пошла в отделение, вся в крови. В коридоре встречаю нашу старшую сестру, она не узнала меня, спросила: «Кто вы? Откуда?» Подошла ближе, ахнула и говорит: «Где тебя так долго носило, Ксеня? Раненые голодные, а тебя нет». Быстро перевязали голову, левую руку выше локтя, и я пошла получать ужин. В глазах темнело, пот лился градом. Стала раздавать ужин, упала. Привели в сознание, и только слышится: «Скорей! Быстрей!» И опять —

«Скорей! Быстрей!» Через несколько дней у меня еще брали для тяжелораненых кровь».
«Мы же молоденькие совсем на фронт пошли. Девочки. Я за войну даже подросла. Мама дома померила... Я подросла на десять сантиметров...»

«Организовали курсы медсестер, и отец отвел нас с сестрой туда. Мне — пятнадцать лет, а сестре — четырнадцать. Он говорил: «Это все, что я могу отдать для победы. Моих девочек...» Другой мысли тогда не было. Через год я попала на фронт...»
«У нашей матери не было сыновей... А когда Сталинград был осажден, добровольно пошли на фронт. Все вместе. Вся семья: мама и пять дочерей, а отец к этому времени уже воевал...»

«Меня мобилизовали, я была врач. Я уехала с чувством долга. А мой папа был счастлив, что дочь на фронте. Защищает Родину. Папа шел в военкомат рано утром. Он шел получать мой аттестат и шел рано утром специально, чтобы все в деревне видели, что дочь у него на фронте...»

«Помню, отпустили меня в увольнение. Прежде чем пойти к тете, я зашла в магазин. До войны страшно любила конфеты. Говорю:
— Дайте мне конфет.
Продавщица смотрит на меня, как на сумасшедшую. Я не понимала: что такое — карточки, что такое — блокада? Все люди в очереди повернулись ко мне, а у меня винтовка больше, чем я. Когда нам их выдали, я посмотрела и думаю: «Когда я дорасту до этой винтовки?» И все вдруг стали просить, вся очередь:
— Дайте ей конфет. Вырежьте у нас талоны.
И мне дали».

«И у меня впервые в жизни случилось... Наше... Женское... Увидела я у себя кровь, как заору:
— Меня ранило...
В разведке с нами был фельдшер, уже пожилой мужчина. Он ко мне:
— Куда ранило?
— Не знаю куда... Но кровь...
Мне он, как отец, все рассказал... Я ходила в разведку после войны лет пятнадцать. Каждую ночь. И сны такие: то у меня автомат отказал, то нас окружили. Просыпаешься — зубы скрипят. Вспоминаешь — где ты? Там или здесь?»
«Уезжала я на фронт материалисткой. Атеисткой. Хорошей советской школьницей уехала, которую хорошо учили. А там... Там я стала молиться... Я всегда молилась перед боем, читала свои молитвы. Слова простые... Мои слова... Смысл один, чтобы я вернулась к маме и папе. Настоящих молитв я не знала, и не читала Библию. Никто не видел, как я молилась. Я — тайно. Украдкой молилась. Осторожно. Потому что... Мы были тогда другие, тогда жили другие люди. Вы — понимаете?»

«Формы на нас нельзя было напастись: всегда в крови. Мой первый раненый — старший лейтенант Белов, мой последний раненый — Сергей Петрович Трофимов, сержант минометного взвода. В семидесятом году он приезжал ко мне в гости, и дочерям я показала его раненую голову, на которой и сейчас большой шрам. Всего из-под огня я вынесла четыреста восемьдесят одного раненого. Кто-то из журналистов подсчитал: целый стрелковый батальон... Таскали на себе мужчин, в два-три раза тяжелее нас. А раненые они еще тяжелее. Его самого тащишь и его оружие, а на нем еще шинель, сапоги. Взвалишь на себя восемьдесят килограммов и тащишь. Сбросишь... Идешь за следующим, и опять семьдесят-восемьдесят килограммов... И так раз пять-шесть за одну атаку. А в тебе самой сорок восемь килограммов — балетный вес. Сейчас уже не верится...»

«Я потом стала командиром отделения. Все отделение из молодых мальчишек. Мы целый день на катере. Катер небольшой, там нет никаких гальюнов. Ребятам по необходимости можно через борт, и все. Ну, а как мне? Пару раз я до того дотерпелась, что прыгнула прямо за борт и плаваю. Они кричат: «Старшина за бортом!» Вытащат. Вот такая элементарная мелочь... Но какая это мелочь? Я потом лечилась...

«Вернулась с войны седая. Двадцать один год, а я вся беленькая. У меня тяжелое ранение было, контузия, я плохо слышала на одно ухо. Мама меня встретила словами: «Я верила, что ты придешь. Я за тебя молилась день и ночь». Брат на фронте погиб. Она плакала: «Одинаково теперь — рожай девочек или мальчиков».

«А я другое скажу... Самое страшное для меня на войне — носить мужские трусы. Вот это было страшно. И это мне как-то... Я не выражусь... Ну, во-первых, очень некрасиво... Ты на войне, собираешься умереть за Родину, а на тебе мужские трусы. В общем, ты выглядишь смешно. Нелепо. Мужские трусы тогда носили длинные. Широкие. Шили из сатина. Десять девочек в нашей землянке, и все они в мужских трусах. О, Боже мой! Зимой и летом. Четыре года... Перешли советскую границу... Добивали, как говорил на политзанятиях наш комиссар, зверя в его собственной берлоге. Возле первой польской деревни нас переодели, выдали новое обмундирование и... И! И! И! Привезли в первый раз женские трусы и бюстгальтеры. За всю войну в первый раз. Ха-а-а... Ну, понятно... Мы увидели нормальное женское белье... Почему не смеешься? Плачешь... Ну, почему?»

«В восемнадцать лет на Курской Дуге меня наградили медалью «За боевые заслуги» и орденом Красной Звезды, в девятнадцать лет — орденом Отечественной войны второй степени. Когда прибывало новое пополнение, ребята были все молодые, конечно, они удивлялись. Им тоже по восемнадцать-девятнадцать лет, и они с насмешкой спрашивали: «А за что ты получила свои медали?» или «А была ли ты в бою?» Пристают с шуточками: «А пули пробивают броню танка?» Одного такого я потом перевязывала на поле боя, под обстрелом, я и фамилию его запомнила — Щеголеватых. У него была перебита нога. Я ему шину накладываю, а он у меня прощения просит: «Сестричка, прости, что я тебя тогда обидел...»

И я плачу, читая. Всё праздники плакала, вспоминая рассказы о той войне (да и современные события). Рассказывала младшему внуку о его пра-прадедах (как жили, как воевали и где погибли и захоронены). А ночью сегодняшней плохо спала – война снилась, страшная, жестокая. Проснулась невыспавшаяся с головной болью – пришла на работу, отхожу от себя самой.

В день Победы Повесили флаг Идрицкий, вынесли на улицу колонки, включили песни Победы. И так было уютно. Даже танцевали, под Рио-Риту.

И мы весь день слушали песни военных лет. Моему внуку очень понравилась песня» Едут по Берлину наши казаки», «В землянке».

Кажется восьмого числа была передача. Там женщина-блокадница рассказывала о том, как мама ушла и не вернулась. Как она пошла за хлебом через три дня ожидания мамы, как получила его. А дальше... дальше я уже не смогла слушать. Выключила. Я всё пропускаю через себя. Невозможно представить себе, ЧТО пережили эти люди. Поэтому никогда не должно повториться пережитое.

Туся Тася, Наташа, у меня две бабушки пережили блокаду всю от начала и до снятия. Родного их брата привезли истощенного (вывезли через Ладогу), умер от истощения уже в Рязани. Баба Катя много рассказывала о том, как они выживали, чем питались, как и где хоронили умерших. Я это от неё узнала в подробностях ещё в 1974 году. Это очень страшно.

Кажется восьмого числа была передача. Там женщина-блокадница рассказывала о том, как мама ушла и не вернулась. Как она пошла за хлебом через три дня ожидания мамы, как получила его. А дальше... дальше я уже не смогла слушать. Выключила. Я всё пропускаю через себя. Невозможно представить себе, ЧТО пережили эти люди. Поэтому никогда не должно повториться пережитое.

Дальше, девочка взяла карточки, которые были уже три дня не отоварены и, держась за стеночку, пошла в магазин. А там очередь люди занимали с 6 утра и стояли до открытия. Когда дошла очередь до девочки, то она протянула карточки продавцу и попросила – не могли бы вы дать хлебушек за три прошлых дня, у меня ушла мама и не вернулась. Продавец вздохнула, разрезала буханку вдоль пополам и к этой половинке еще крохотный кусочек довесила. Девочка не утерпела и съела этот довесочек. В тот момент какой то пацан, ее возраста вырвал у нее хлеб. А вот дальше уже я не смотрела... Девочки, кто смотрел, разкажите финал истории.

В тот момент какой то пацан, ее возраста вырвал у нее хлеб.

Они этот хлеб тянули каждый к себе и откусывали. А уж дальше всё, не смогла— как представила этих оголодавших детей, которые, как зверёныши отвоёвывали себе кусочек. Вот снова реву.

Мне моя сотрудница рассказывала, с которой я дружу до сих пор. Ей 87 уже. Так вот: муж ее родной тетки в подростковом возрасте зимой в блокаду три дня ложился спать в кровать с мертвой мамой – надо было дотянуть до следующего месяца, чтобы на нее выдали карточки. Он выжил, я его видела.

Мои родственники (племянница моей бабушки и трое ее сыновей) тоже были всю блокаду в Ленинграде. Два сына умерли от голода. И их также не хоронили какое-то время. Потом похоронили на Пискаревском кладбище. Они никогда не рассказывали подробностей о блокаде. Только отдельные эпизоды. Не могли.

Β глyxoм лecy пoд Βязьмoй был нaйдeн вpocший в зeмлю тaнк. Κoгдa мaшинy вскрыли, нa мecтe мexaникa-вoдитeля oбнapyжили ocтaнки млaдшeгo лeйтeнaнтa-тaнкиcтa. Β eгo плaншeткe лeжaли фoтoгpaфия любимой девушки и нeoтпpaвлeннoe письмо:

«Здpaвcтвyй, мoя Βapя!
Ηeт, нe вcтpeтимcя мы c тобой.
Βчepa мы в пoлдeнь громили eщe oднy гитлepoвcкyю кoлoннy. Φaшиcтcкий cнapяд пpoбил бoкoвyю бpoню и paзopвaлcя внyтpи. Πoкa yвoдил я машину в лec, Βacилий умер. Paнa мoя жecтoкa.
Πoxopoнил я Βacилия Opлoвa в бepeзoвoй poщe. Β нeй было cвeтлo. Βacилий yмep, нe ycпeв cкaзaть мнe ни eдинoгo cлoвa, ничeгo нe пepeдaл cвoeй кpacивoй Зoe и бeлoвoлocoй Μaшeнькe, похожей нa одуванчик в пyxy.
Βoт тaк из тpex танкистов ocтaлcя один.
Β cyтeмeни въexaл я в лec. Ηoчь пpoшлa в мyкax, пoтepянo много кpoви. Ceйчac пoчeмy-тo бoль, прожигающая вcю гpyдь, yлeглacь и нa дyшe тиxo. Oчeнь oбиднo, чтo мы нe вcё cдeлaли. Ηo мы cдeлaли вcё, чтo cмoгли. Ηaши тoвapищи пoгoнят вpaгa, кoтopый нe дoлжeн xoдить пo нaшим пoлям и лecaм. Ηикoгдa я нe пpoжил бы жизнь тaк, ecли бы нe ты, Βapя. Tы пoмoгaлa мнe вceгдa: нa Χaлxин-Γoлe и здecь. Ηaвepнoe, вce-тaки, ктo любит, тoт дoбpee к людям. Спасибо тeбe, родная! Человек стареет, a нeбo вeчнo молодое, кaк твoи глaзa, в кoтopыe только cмoтpeть дa любoвaтьcя. Oни никогда нe пocтapeют, нe пoблeкнyт.

Πpoйдeт вpeмя, люди зaлeчaт paны, люди пocтpoят нoвыe гopoдa, выpacтят нoвыe caды. Ηacтyпит дpyгaя жизнь, дpyгиe пecни бyдyт пeть. Ηo никoгдa нe зaбывaйтe пecню пpo нac, пpo трех танкистов.
У тeбя будут pacти кpacивыe дети, ты eщe бyдeшь любить.
A я счастлив, чтo ухожу oт вac c великой любовью к тeбe.

Памятник воинам 32-й стрелковой дивизии в д. Акулово.

9 мая 2026 года.

20-летняя учительница, ставшая грозой фашистов. История снайпера Екатерины Жибовской

У Екатерины Жибовской необычная фронтовая биография. В начале Великой Отечественной ее родную деревню захватили немцы. Девушка вступила в партизанский отряд и участвовала в боевых действиях. После ранения она была переправлена на большую землю, где записалась в школу снайперов. На фронте она прошла путь от Великих Лук до Берлина, стала офицером. Читайте подробнее о героической девушке в нашем материале.

Екатерина родилась в 1921 году в деревне Саприновичи под Могилевом. После окончания средней школы она устроилась на работу учителем. Однако вскоре началась Великая Отечественная. Немецкие войска наносили главный удар в Белорусской ССР. В июле 1941 года был захвачен Могилев и его окрестности. Жибовская осталась на оккупированной территории и вступила в партизанский отряд. Девушка участвовала в подрыве стратегически важного объекта — железнодорожного моста через Днепр в районе Могилева, а также в других операциях народных мстителей. В ноябре 1942 года она была ранена и отправлена в тыл.

После лечения девушка записалась в снайперскую школу. Она успешно окончила ее и летом 1943 года попала в действующую армию под Великие Луки. В мае 1944 года ее часть вела бои у села Пушкинские Горы. Через этот населенный пункт проходила немецкая оборонительная линия «Пантера». Красная Армия подошла к нему вплотную в начале 1944 года, однако на протяжении шести месяцев прорвать вражескую оборону не удавалось. В условиях статичного фронта особую роль играли снайперы. Они могли тщательно подобрать позицию, имели достаточно времени на наблюдение за врагом. Меткий стрелок мог выследить вражеских офицеров, определить замаскированные огневые точки, чтобы в нужный момент поразить их.

Екатерина при выходе на снайперскую охоту с 4 по 7 мая уничтожила трех немцев. Один из них был пулеметчиком. За свой подвиг Екатерина Жибовская была награждена медалью «За боевые заслуги».

К 26 мая ее счет увеличился до 11 врагов. Гвардии младший сержант ликвидировала офицера, наблюдателя, трех пулеметчиков и выиграла дуэль с немецким снайпером. Девушка смело выдвигалась на боевое охранение наших частей и успешно выполняла поставленные задачи. За проявленный героизм Екатерина Жабовская была награждена орденом Славы III степени.

Девушка продолжила храбро сражаться. В 1945 году она дошла до Германии, была повышена в звании и стала офицером. Гвардии младший лейтенант Жибовская командовала женской снайперской ротой. Во время форсирования Одера ее подразделение обеспечивало работу прожекторных установок. В начале наступления из строя вышел первый номер одной из установок. Тогда Екатерина мгновенно заменила его, обеспечив бесперебойную работу прожектора на своем участке.

Всего на счету Жибовской за годы Великой Отечественной было 24 вражеских солдата и офицера. А рота под ее руководством уничтожила около 400 врагов. За свои заслуги Екатерина Константиновна Жибовская была награждена орденом Отечественной войны I степени. Она дошла до Победы, завершив войну под Берлином.

«Я явно шел на смерть. И знал, за что я шел. Моей 18-летней сестре немцы звезду вырезали на лбу, шомполами грудь прокалывали, она кричала – ей скулы выбили. Мать кинулась ее защищать, а те и мать прикладом по голове, она упала. У нее на руках тогда младшая сестра моя была.» Есть за что ненавидеть фашистов. Звали его Петя. Петр Филоненко.

Прошел всю Великую Отечественную. 16 июля 1943 года, когда Петр Филоненко воевал в составе танковой бригады. Под бомбежку попали страшную! Спасая командира от бомбы, Петр толкнул его в окоп и принял на себя град осколков. – Это потом я узнал, что их семь в меня вошло, – вспоминает Петр Алексеевич. – А тогда, помню, командир крикнул: «Беги к фельдшеру!» А фельдшер мертвый... Тут и я сознание потерял. Друзья рассказывали, что тогда 14 человек в братскую могилу положили. И уже землей стали засыпать, как вдруг кто-то увидел, что у Петра под носом кровавый пузырь надувается. «Откапывайте! Он же живой!» В санчасти медсестричка Валя сдала для мальчишки свою кровь. И он снова выжил!

Был бой за трассу Гомель – Бобруйск. Пехотинцам не удавалось пройти сквозь стену огня, которым нас поливали из вражеского дота. Я соскочил с бронетранспортера, пробрался через кустарники и изо всех сил ударил плечом в раскаленное дуло пулемета. 12 пуль навылет... Петру тогда было всего 14 лет. Маленького героя, повторившего подвиг Александра Матросова, решили хоронить, как офицера, в гробу. Уже и яму выкопали, и гвозди в крышку стали забивать, когда из домовины послышались слабые хрипы. Затем было 12 операций и полгода реабилитации в госпитале в Цхалтубо.

• Из-за этих ранений мне товарищи дали кличку Штопаный, – вспоминает Петр Филоненко. – Сейчас из нашей танковой бригады я один живой остался – последний солдат.

Петр Филоненко дошел до Рейхстага, оставив на нем свой автограф, как и многие другие бойцы Красной Армии.

В тяжелые годы рядом с солдатами на фронте воевали и те, кого мы называем нашими меньшими братьями: звери и птицы. Им не давали орденов, они не получали званий. Они совершали подвиги, не зная этого. Они просто делали то, чему их научили люди — и гибли, как и люди. Но, погибая, они спасали тысячи человеческих жизней. Самыми верными помощниками солдат в годы Великой отечественной войны были, конечно, собаки.

В годы Великой Отечественной войны (1941–1945) собаки выполняли сложную работу. Они отыскивали раненых на поле боя, зимой на нартах, а летом на специальных тележках ездовые собаки вывезли с поля боя почти 700 тысяч тяжелораненых бойцов. Они обнаружили свыше 4 миллионов мин и других взрывных устройств, доставляли в роты, полки и батальоны военные документы, уничтожали вражеские танки. Собаки помогали одерживать победу над фашистскими захватчиками...

В Архангельске находится памятник «Тюленю-спасителю», накормившему тысячи архангелогородцев и ленинградцев в годы Великой Отечественной войны. Надпись на памятнике гласит: «О, сколько ты народа спас от голода и холода». В 1944 году из Архангельска в Ленинград для ликвидации последствий блокады было отправлено более тысячи тонн пищевого и медицинского жира из тюленьего сала. Вкус тюленьего мяса и жира до сих пор помнят многие жители города, пережившие тяжелые военные годы. Они считают, что именно гренландский тюлень спас от голодной смерти многих горожан...

Вот что писал в своей докладной записке немецкий генерал Гальдер:
«Мы постоянно сталкиваемся с конными соединениями. Они так маневренны, что применить против них мощь немецкой техники не представляется возможным. Сознание, что ни один командир не может быть спокоен за свои тылы, угнетающе действует на моральный дух войск». И действительно, хотя конь бежит со средней скоростью не более 20 км в час и может преодолеть не более 100 км за сутки, но он может пройти там, где не пройдёт никакая техника — и сделает это незаметно. В войну лошадей применяли и как транспортную силу, особенно в артиллерии. Упряжка в шесть лошадей тянула пушку, меняя огневые позиции батареи. Перед глазами встают кадры фронтовой кинохроники: красноармейцы из всех сил выталкивают застрявшую телегу со снарядами, запряжённую лошадьми. Лошадь оставалась основной тяговой силой армии. На начало войны в армии их было без малого 2 миллиона — но их всё равно катастрофически не хватало. Лошадей использовали для переброски боеприпасов, провианта и раненых. Много лошадей пало на полях сражений. Лошадь не могла спрятаться в траншеи или укрыться в блиндаже от пуль и осколков снарядов...

Как не странно, символ мира — голубь — может оказаться эффективным средством войны. Голубиная почта существовала ещё со времён глубокой древности, но с приходом радио казалось, что её век окончен. Но первые бои Великой Отечественной войны показали, что проводная связь действовала только на расстоянии 3 км, радио — 5 км. Зачастую техника выходила из строя. В этом плане показательным является сражение при форсировании реки Великая в 1944 г. Наши войска захватили плацдарм и оторвались от основных частей белее, чем на 25 км. Связи на таком расстоянии не было и быть не могло. И тогда были применены голуби. Они ежечасно приносили сведения о немецких позициях и корректировали огонь. Применялись голуби и для уничтожения объектов противника...

20 мая родился Алексей Петрович Маресьев (1916-2001) – легендарный советский военный лётчик-истребитель. Герой Советского Союза. Полковник. Кандидат исторических наук. В начале войны был направлен на Юго-Западный фронт, но в марте 1942 года был переброшен на Северо-Западный фронт, а в апреле в бою с немцами его самолет был подбит, а сам Алексей тяжело ранен. Он совершил вынужденную посадку на территории, занятой фашистами. 18 суток раненный в ноги лётчик ползком пробирался к линии фронта. Ему удалось выйти, но врачи вынуждены были ампутировать ему обе ноги в области голени. Еще в госпитале Алексей Маресьев начал тренироваться, готовясь к тому, чтобы летать с протезами. В начале 1943 года прошел медкомиссию и был направлен в летную школу.
В феврале 1943 года он совершил первый после ранения пробный вылет. Добился отправки на фронт и снова стал летать. 20 июля 1943 года Маресьев во время воздушного боя с превосходящими силами противника спас жизни 2 советских летчиков и сбил сразу три вражеских истребителя.
Боевая слава о Маресьеве разнеслась по всему фронту. Книгу «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого преподавали в школе, о нем снимались фильмы, писались песни, именем Маресьева называли улицы и школы...

«Нoчнaя ведьмa»: единствeннaя лётчицa-кaзaшкa, нaвoдившaя ужас нa нeмцeв

Тeмнaя нoчь. Гдe-тo вдaлeкe слышится гул двигaтeлeй, a зaтeм – пoлнaя тишинa. Нeмeцкиe сoлдaты всмaтривaются в нeбo, нo ничeгo нe видят. Внeзaпнo – свист и взрывы. Eтo oни, нoчныe ведьмы. Срeди них – Хиуaз Дoспaнoвa, единствeннaя лётчицa-кaзaшкa в истoрии Вeликoй Oтeчeствeннoй войны, чьa oтвaгa и мaстeрствo стaли чaстью лeгeнды.

Хиуaз Дoспaнoвa былa eщe юнoй дeвушкoй, кoгдa войнa рaзвeрнулa её жизнь в стoрoну фронтa. Рoдoм из Кaзaхстaнa, oнa с дeтствa мeчтaлa o нeбe, a в 1940 гoду пoступилa в aeрoклуб, стaв oднoй из пeрвых дeвушeк, oсвoивших упрaвлeниe сaмoлётoм. Кoгдa нaчaлaсь войнa, oнa бeз кoлeбaний oтпрaвилaсь дoбрoвoльцeм нa фронт, стaв пилoтoм 46-гo гвaрдeйскoгo нoчнoгo бoмбaрдирoвoчнoгo aвиaпoлкa. Eтoт пoлк нeмцы прoзвaли «нoчными ведьмaми» зa их бeшумныe нoчныe нaлёты, кoтoрыe дeржaли врaгa в пoстoяннoм стрaхe.

Рaбoтa тaкoгo пилoтa трeбoвaлa нeвeрoятнoй тoчнoсти и xraбрoсти. Сaмoлёты Пo-2, нa кoтoрых лeтaли дeвушки, были тихими, нo прaктичeски нe зaщищёнными. Любaя oшибкa мoглa стoить жизни. Хиуaз упрaвлялa мaшинoй с филигрaннoй тoчнoстью, дaжe в услoвиях сильнoгo oбстрeлa. Oднa из её миссий вoшлa в истoрию: в 1943 гoду её сaмoлёт был пoдбит, нo Хиуaз сумeлa пoсaдить eгo, спaсaя экипaж. Oднaкo сaмa oнa пoлучилa серьёзныe трaвмы. Нeсмoтря нa рeкoмeндaции врaчeй пoкинуть фронт, oнa нaстoялa нa своём и вeрнулaсь в стрoй, прoдoлжив выпoлнять бoeвыe зaдaния.

Интeрeсный фaкт: зa гoды войны Хиуaз Дoспaнoвa сoвeршилa oкoлo 300 бoeвых вылeтoв, чтo стaлo рeкoрдным пoкaзaтeлeм для мoнoгих пилoтoв. A eщё, пo свидeтeльствaм oчeвидцeв, нeмцы инoгдa дaжe нe пытaлись пoднимaть свoи истрeбитeли нoчью, eсли знaли, чтo в вoздуxе «ведьмы». Eтo былo нe тoлькo признaниeм их мaстeрствa, нo и пoкaзaтeлeм тoгo, кaкoй стрax внушaли эти xрупкиe дeвушки свoим врaгaм.

Xрaбрoсть Хиуaз нe рaз oтмeчaлaсь нaгрaдaми, oднaкo её имя дoлгoe врeмя oстaвaлoсь мaлoизвeстным. Тoлькo спустя дeсятилeтия пoслe войны oнa стaлa нaстоящим симвoлoм гeрoизмa для свoeй рoдины. Ёё примeр внoвляeт и сeгoдня.

Снимок, сделанный в 1961 году в Брестской крепости фотографом Михаилом Ананьиным под названием «Проклятие войны».

Мужчина без ноги, плачущий у глыбы развороченного железобетона, – участник обороны Брестской крепости Владимир Иванович Фурсов.
22 июня 1941 года он был сержантом минометной батареи 125-го стрелкового полка.

22 июня 1941 года в 3 часа 15 минут – за 45 минут до официального начала Великой Отечественной войны, в Севастополе, на углу улицы Подгорной и Греческого переулка от взрыва мины, сброшенной фашистским бомбардировщиком, погибли трое жителей города...

«Их было трое – маленькая девочка, её мама и бабушка... Кто мог предположить, что война унесёт более двадцати миллионов жертв. Эта самая первая жертва Великой Отечественной войны в тот день показалась чудовищной.
Александра Белова
Варвара Соколова
Леночка Соколова
Эти имена стоят первыми в списке жертв Великой Отечественной войны.
Ещё не погиб ни один солдат».
(Г. Черкашин «Возвращение», 1985)

Девичья команда
В Петербурге, неподалеку от Тихорецкого проспекта, в парке Сосновка стоит памятник. Тоненькая высокая девушка в военной форме держит за ошейник немецкую овчарку, а собака преданно смотрит в лицо хозяйке. В другой руке у девушки саперный щуп.

Именно на этом месте располагалась в войну школа служебного собаководства на базе собачьего питомника. Мало кто знает, но крупных собак в Ленинграде не съели в блокаду. Нет, с началом войны их собрали в этот питомник — и породистых, и дворняг. И тренировали на подрыв танков. Собакам закрепляли на спине взрывное устройство, которое срабатывало от соприкосновения с днищем танка.

Но в 1942 году было принято решение использовать собак в других целях. Как подрывники, они были ненадежны, случался подрыв и своих танков. Из собак стали готовить миноискателей, санитаров, связистов и доставщиков груза.

Мужчин не хватало, все были на фронте. И весной 1942-го работать с собаками призвали юных девочек 18 – 19 лет. Ленинградок. Некоторые из них до войны занимались в клубе служебного собаководства, на Рубинштейна, 40.
Из тоненьких, хрупких девочек, переживших первую блокадную зиму, был сформирован 34-й, отдельный батальон Ленинградского фронта. Их готовили к участию в прорыве блокады.

Среди этих девочек была Маргарита Меньшагина. Это она изображена в панораме на Невском пятачке. В Сосновке девушка одновременно и училась — саперному делу, разминированию, и учила своих новых подруг — кинологии, обращению с собаками.

Семья Нины Бутыркиной отдала своего любимца, овчарку Мига, в служебный питомник осенью 41-го. А весной 42-го Нина пошла добровольцем в военкомат. Ее призвали, отправили в Сосновку. И первой, кого она увидела, была ее подруга Рита Меньшагина. А вторым – любимец Миг, к которому девушку отвела Рита. Так Нина с Мигом и прошли всю войну.

А с осени 1942 года собак стали учить ходить в нартах.

12 января 1943 года началась операция «Искра». Туда и был направлен 34-й отдельный батальон. Задачей «девичьей команды» было доставлять на левый берег Невы боеприпасы, а оттуда вывозить на правый берег раненых.

В каждой упряжке было по 5 – 7 собак, руководили ими два кинолога. Одна девушка-кинолог бежала на лыжах перед нартами, вторая — за ними. Они везли взрывчатку, противотанковые мины, колючую проволоку, стальные щитки для укрытий. На обратном пути забирали раненых.
За время операции «Искра» бойцы 34-го отдельного батальона вывезли с поля боя 1800 раненых, и доставили многие тонны боеприпасов.

Еще собаки, под руководством девчонок, служили связистами, доставляли документы. Были и собаки-санитары — с сумками на спинах, где находились перевязочные пакеты и фляги со спиртом. Собаки безошибочно вычисляли еще живых, подбегали, начинали вылизывать лицо, помогая раненому прийти в себя. Потом подставляли спину, чтобы человек мог взять аптечку и перевязать раны.

Но самая главная заслуга 34-го отдельного батальона — разминирование. Земля и здания были буквально нафаршированы минами. Миноискатели не справлялись, приборы зашкаливало из-за огромного количества металла, оставшегося после боев. Выручал тонкий собачий нюх. После того, как собаки стали служить саперами, количество подрывов на минах в саперных подразделениях сократилось почти в 10 раз.

Собака шла вперед. Унюхав мину, садилась рядом и не шевелилась. Кинолог обследовала землю щупом, и ставила флажок для саперов, либо сама приступала к разминированию.

Девушки с собаками занимались поиском мин до 1953 года. Только на участке северо-западного фронта 34-й отдельный батальон обезвредил более 250 тысяч мин и снарядов.

Такой вот он был, героический 34-й отдельный батальон. Хрупкие девочки-блокадницы, почти дети, и преданные им собаки. Девочки рисковали жизнью, обезвреживая мины, вытаскивали раненых, оплакивали погибших собак. И гибли сами.
Они держались — девочки и собаки. И поддерживали друг друга.
«Знаете, вот таскаешь нарты целый день – не одни собаки таскают, ты с ними, можно сказать, наравне – под обстрелом, вся взмокнешь даже на морозе, но об этом не думаешь, ведь раненые на тебе, они истекают кровью, надо спешить. И вдруг где-нибудь по дороге на передовую почувствуешь, что все, что нет у тебя больше сил, что невозможно это дольше переносить. И сядешь в сторонке на пенек или на лед и заплачешь. Просто ревешь, ведь никого нет рядом, никто не слышит, так что не стыдно. А они собьются возле тебя, морды кладут на колени, лижут и подскуливают, из сочувствия, что ли. И высохнут слезы. Потреплешь собак, поднимешься – и пошли. Опять бежим туда, опять откуда-то берутся силы. Уж и счет рейсам теряешь. А собаки все тянут, они не то что слово, вздох твой понимают, и слушаются, и готовы защитить». (Воспоминания Нины Бутыркиной, из книги П. Заводчикова и С. Самойлова «Девичья команда»).

Маргарита Меньшагина и Нина Бутыркина выжили, прошли всю войну. Выжил и Миг, и прожил долгую собачью жизнь.




Памятник девушке с собакой был установлен по инициативе петербургского журналиста Елены Типикиной. Автор скульптуры – Александр Чернощеков.

Весной 1942 года, после первой и самой страшной блокадной зимы, руководство Ленинграда пошло на крайние меры для спасения людей от голода.

Городской совет приказал использовать под индивидуальные и коллективные огороды любой свободный клочок земли. В грядки превратились скверы, парки, стадионы, Марсово поле и даже знаменитая Исаакиевская площадь в самом центре города.

Тяжелая работа по превращению городских газонов в пашню легла на плечи ленинградских женщин, так как большинство мужчин ушли на фронт или сутками не выходили с оборонных заводов. Женщины вручную перекапывали сухой каменистый грунт Исаакиевской площади и высаживали туда рассаду капусты. Саму рассаду часто выращивали прямо на подоконниках в уцелевших квартирах.

Работать приходилось под постоянными артиллерийскими обстрелами. Немецкие войска использовали огромный купол Исаакиевского собора как главный ориентир для наводки орудий. Чтобы хоть немного спрятать здание, купол полностью закрасили серой масляной краской, а внутри собора устроили хранилище для уникальных экспонатов из пригородных музеев. Снаряды регулярно взрывались неподалеку, но женщины продолжали ухаживать за грядками.

Этот урожай в буквальном смысле спасал жизни. Вся выращенная на площади капуста и другие овощи строго учитывались и распределялись по госпиталям, детским домам и рабочим столовым. Городские огороды помогли ленинградцам получить критически важные витамины и дожить до прорыва блокады, а кадры с женщинами, работающими на фоне величавого собора, стали мировым символом стойкости и воли к жизни.

24 июня 1945 года, на Красной площади состоялся Парад Победы. Его принимал Маршал Советского Союза Георгий Жуков, а командовал прохождением войск — Маршал Советского Союза Константин Рокоссовский. Кульминацией парада стало бросание нацистских штандартов и знамен к мавзолею Ленина.

Солдаты бросают гитлеровские штандарты. Парад Победы
Евгений Халдей, 24 июня 1945 года, г. Москва, Красная пл.

Cirre, Галина, Вы считаете допустимым постить фейковые истории с фейковыми фоточками, при этом выдавая их за подлинные и уточняя:

Фотограф из Управления по переселению увидел их и остановился. Фото появилось в газетах по всей стране. Тележка хранится в Смитсоновском институте.

Да?

А мне глаз резануло несоответствие с названием темы... С какого перепуга я должна кланяться американской депрессии???

Анна1957, Анна, это само собой. Но я попросил бы Галину выдуманную фигню в подходящих темах постить. Например, в «Рассказы для души», «Селебрити-лайф», «Позитивчик» и т. п. Но никак не в «Поклонимся великим тем годам....» или в «Назад в ХХ век...».

Arerut, ну если это не реальная история, то уберите. Я иногда что то проверяю, иногда нет. Верю интернету

Верю интернету

Сейчас таких рассказов и фото сгенерированных ИИ- море разливанное.. Фото же сразу видно, той эпохи или эпохи ИИ.

Рабочие завода «Серп и молот» слушают по радио объявление о начале войны
Иван Шагин, 22 июня 1941 года, г. Москва, ул. Золоторожский Вал.

12 июля 1943 года на Курской дуге в полосе Воронежского фронта, в районе станции Прохоровка, произошло крупнейшее танковое сражение в военной истории. Лоб в лоб здесь сошлись советские гвардейцы и элита вермахта – танковые дивизии СС. Горело все, что могло гореть, все было затянуто пылью, гарью и дымом от горящих танков, селений, лесов и хлебных полей. Земля была выжжена до такой степени, что на ней не осталось ни одной травинки.
В результате Прохоровского сражения был нанесен колоссальный урон немецким танковым соединениям. Это подорвало боевой дух элиты германских танковых войск, после чего они окончательно потеряли веру в победу.

Мария Лиманская-Бранденбургская Мадонна

Мария Филипповна Лиманская родилась в 1924 году в селе Старая Полтавка Волгоградской области. Девушка оказалась на фронте, едва ей исполнилось 18 лет — в 1942 году. Изначально она шила одежду солдатам, позже стала регулировщицей.

«Туда набирали именно женщин, так как мужчины были нужны на полях сражений. Боевое крещение Марии Филипповны прошло под Батайском Ростовской области».
Находясь под вражеским огнем, юная Мария Филипповна регулировала движение войск на переправе через Дон. Кроме того, она принимала участие в Сталинградской битве, освобождении Симферополя, Белоруссии, Польши и в итоге дошла до Берлина.

Так и получилось, что 2 мая 1945 года Мария Лиманская стояла у Бранденбургских ворот недалеко у Рейхстага и регулировала движение. Уже 9 мая солдаты в Берлине отметили капитуляцию немецких войск.

После окончания Великой Отечественной войны Мария Лиманская работала медицинской сестрой, позже — библиотекарем.

Бранденбургской Мадонне в Саратовской области посвящен памятник, который установили 9 июля 2020 года. Бронзовая фигура больше двух метров в длину украшает площадь возле Центрального дома культуры города Маркса Саратовской области.

Советский танкист Борис Кузьмич Кошечкин перекрасил свой танк в фашистский, доехал до немцев, поздоровался и угнал вражеский штабной автомобиль. Сам он считал этот поступок не иначе как хулиганским. Кошечкин был танкистом, выпускником Казанского танкового училища, и попал на фронт в 1942 году. Он участвовал в боях подо Ржевом, где его Т-26 подбили и сожгли дотла, но экипаж уцелел. В 1943 году их перебросили на Курскую дугу. Перед битвой в часть прибыли новенькие британские «Валентайны» с 57-мм пушкой.

Кошечкин заметил, что эти танки очень похожи на немецкий средний Т-3. Он решил воспользоваться этим и придумал дерзкий план. Нарисовал на «Валентайне» немецкие кресты, надел вражеский комбез и отправился в тыл к немцам. Кошечкин отлично знал немецкий, так как вырос среди поволжских немцев, а его учительница была немкой. Увидев первый немецкий орудийный расчет, он наехал на него гусеницами, повредив две пушки. Кошечкин извинился по-немецки, притворившись, что это случайность.

Танк подкатил к зданию штаба, где стоял автомобиль. Танкисты зацепили его и поехали обратно. Немцы не сразу поняли, что произошло. Они осознали обман, только когда советский танк с прицепленной штабной машиной пересекал линию фронта. Немцы начали стрелять из пушек. Один 88-мм снаряд пробил башню насквозь. Кошечкина оглушило, механик-водитель был ранен в плечо, но танк с машиной добрался до советских войск.

В автомобиле нашли нужные документы. За «хулиганскую выходку» командование поблагодарило танкиста и наградило его орденом Красной Звезды. Позже, 7 марта 1944 года в бою за Тернополь, Кошечкин уничтожил два танка и противотанковое орудие, первым ворвавшись в город. За это он получил звание Героя Советского Союза.

После войны Кошечкин вернулся в Киев, работал старшим преподавателем в Киевском высшем военном училище. В 1972 году вышел в запас. Он вел активную общественную работу, был членом президиума Международного союза городов-героев СНГ и председателем Киевского союза за дружбу городов-героев. В 2008 году президент Украины присвоил ему звание генерал-майора.

Борис Кошечкин умер 21 октября 2017 года в возрасте 95 лет.

«И ехали девушки домой с прибавлением семейства»: походно-полевые жёны на войне

Подвиг, любовь и ненависть под фашистскими пулями. Военно-полевые романы – как это было на самом деле?

После Великой отечественной войны, в 1947 году, 60 женщин подписали петицию в Президиум Верховного Совета СССР. Все эти женщины были бывшими женами генералов, некоторые даже маршалов. Они называли свой документ «Петиция брошенных жен» и предлагали в ней принять закон, «ограждающий права жен, состоящих в браке 20 лет и более».

Передать петицию поручили бывшей жене маршала Конева (и матери его двоих детей). Она поехала на дачу председателя Президиума. Председателя не было дома. Петицию взяла его жена, внимательно прочитала и со слезами на глазах сказала, что согласна с каждым словом.

После войны многие мужчины ушли от своих законных жен к «походно-полевым», ППЖ. Ах война, что ж ты сделала, подлая...

«За половые потуги»
Это словечко, ППЖ, было оскорбительным. Простые солдаты и мечтать не могли об отношениях с симпатичной медсестрой, связисткой или прачкой. Походно-полевые жены всегда были офицерскими, поэтому считалось, что они продались: за перевод в штаб, за трофейный отрез на платье, за медаль «За боевые заслуги», которую на фронте нередко презрительно называли «За половые потуги».

И это было ужасным оскорблением для девушек, потому что эту медаль давали медсестрам, которые вынесли с поля боя 15 тяжело раненых бойцов вместе с их личным оружием.
Не всегда отношения мужчин и женщин на фронте строились на любви. Иногда у девушек не было выбора. Иногда они считали, что их красота – ресурс, которым грех не воспользоваться. Иногда это была любовь на всю жизнь, а на фронте никто не знал, сколько ее осталось, той жизни – может, десятилетия, а может и часы..

Сестричка, помоги!
Чаще всего девушки уходили на фронт по зову сердца: бить врага, если надо – отдать жизнь за Родину. Они не были готовы к грубой реальности. К тому, что на поле боя мужчины будут умолять: «Сестричка, помоги!» А в часы затишья будет страшно приближаться к этим же мужчинам...

Светлана Алексиевич в своей книге «У войны не женское лицо» рассказывала про санинструктора Софью, которая научилась драться во сне: она была единственной женщиной в батальоне, приходилось делить одну землянку с мужчинами и просыпаться от того, что лупишь со всей дури по чьим-то рукам и щекам. Софья добровольно перешла в землянку к командиру батальона: «лучше с одним жить, чем всех бояться».

Второго своего комбата Софья любила, и там, на этой страшной войне пережила самые счастливые минуты в жизни. Но она знала: кончится война – и у них все кончится. После победы комбат вернулся к жене и детям, Софья воспитывала их дочку одна. А от него для дочки – ни копейки, ни открыточки.

О том, как жилось женщинам на войне, рассказывают многие честные мемуары. Советский искусствовед Николай Никулин тоже выпустил такую книжку: «Тяжело им было в окружении мужиков. Голодным солдатам, правда, было не до баб, но начальство добивалось своего любыми средствами, от грубого нажима до самых изысканных ухаживаний... И ехали девушки домой с прибавлением семейства».

По этому приказу, например, уехала в тыл Агнесса Подмазенко, походно-полевая жена генерала Андрея Власова. Власов перешел на сторону фашистов, быстро нашел себе другую ППЖ и забыл про Агнессу. А она родила сына и отсидела пять лет в лагере за «связь с врагом».

Страшную историю про разведчицу Надю Кожевникову рассказывал писатель, участник Великой Отечественной Овидий Горчаков. Это была невероятная девушка. Она записалась на фронт добровольцем, и после обучения ее забросили в глубокий немецкий тыл, в леса Белоруссии. Всего через год мама Надежды получила похоронку, но подробности выплыли много лет спустя. Командир партизанского отряда хотел, чтобы Надя стала его ППЖ, а Надя презирала его всем своим честным сердцем. Он давил, она не соглашалась, и тогда командир приказал расстрелять ее «по законам военного времени».

В самом начале войны сам Жуков написал руководству страны докладную записку, в которой призывал остановить разврат: «В штабах и на командных пунктах командиров дивизий, полков имеется много женщин под видом обслуживающих, прикомандированных и т. п. Ряд командиров, потеряв лицо коммунистов, просто сожительствуют...»

Очень скоро после этой докладной Жуков тоже «потерял лицо коммуниста».
Он и до войны, на гражданке не отличался пуританством – у него было две семьи. Две женщины, Александра и Мария рожали от него детей и пылко за него сражались. Но Александра не стеснялась обращаться за помощью к товарищам в партии, и поэтому считалась официальной женой, хотя женаты они не были.

На войне личные обстоятельства Жукова запутались еще сильнее. Он встретил фельдшера Лидочку, Лидию Захарову. В те дни Жукову было непросто, гремела страшная битва под Москвой, и только Лидочка, застенчивая, но улыбчивая, «солнечный лучик» радовала глаз и сердце сурового воина. Они не разлучались всю войну, Лидочка была с Жуковым везде, не раз рисковала жизнью. Война не сделала ее циничной, Лида краснела от любой двусмысленной шутки, а когда Жуков ругался матом, на ее глаза набегали слезы.

После войны Жуков не расстался с Лидочкой, поселил ее в Москве, а потом забрал с собой в Одессу.

Они жили вместе, и только, когда приезжала Александра, Лидочка перебиралась в свою квартиру. Конечно, Александра обо всем узнала. Она отряхнула пыль со своих старых методов и написала в НКВД донос на фельдшера Лидию Захарову. Лидочку уволили из армии, но она все равно осталась с Жуковым, и всюду верно следовала за ним. Потом было заявление в ЦК КПСС: бывший адъютант Жукова доводил до сведения руководства страны, что маршал вступает во внебрачные связи прямо в служебном кабинете и награждает своих любовниц орденами. Жуков, матерясь, писал объяснительную: во внебрачную связь вступал, но только с одной женщиной, а ордена она получала не от него, за реальные боевые заслуги.

Лида была рядом с маршалом больше 10 лет, и в хорошие его времена, и в самые трудные. Она выдержала все эти перешептывания за спиной: «позорит звание советской женщины». Выдержала, что Жуков под давлением партии женился на Александре. Легендарный маршал сам оставил Лиду, когда встретил новую любовь, девушку на 30 лет моложе себя. Он был тогда уже министром и с Лидой расстался по-хорошему, помог получить квартиру. И с Александрой он развелся.

ППЖ генсека
Леонид Ильич Брежнев, будущий руководитель СССР, встретил свою первую настоящую любовь на фронте. Он до войны был женат, но свою жену не любил. Таких девчонок у него было полно, и жениться на Виктории он не собирался... Но вмешалась ее мама: соблазнил девчонку – женись, или смотри у меня! Леонид делал партийную карьеру, неприятности ему были ни к чему...

Когда на фронте познакомился с медсестрой Тамарой, землячкой из Днепропетровска, его как молнией ударило. Тамара потом вспоминала: «Он называл меня Томой. У него был красивый мягкий баритон. Матерщины и хамства я от него никогда не слышала. Нельзя было в него не влюбиться. Аристократических манер у него не было, но приглашал он очень ласково. Улыбка добродушная, белозубая, с ямочками – ну, невозможно же ему отказать.

И вот мы с ним кружимся в вальсе по всему залу, и я чувствую, как он бережно ведет меня, какой он сильный, и он ко мне прижимается».

Брежнев твердо знал, что будет делать после войны: разведется с Викторией, женится на Тамаре. И Тамара даже приехала к нему в Черновцы, но дверь открыла Виктория: «Я все знаю. Никого не упрекаю и не обвиняю, только прошу тебя уехать».

И гордая Тамара уехала. Брежнев нагнал ее на какой-то станции, умолял вернуться... Но это было уже так, больше для декорации. Виктория потом шантажировала мужа: уйдешь к своей ППЖ, пойду в партком, отберут партбилет — и кому ты нужен? Племянница Брежнева рассказывала, что роман будущего генсека с Тамарой тянулся много-много лет, но все-таки однажды он выбрал партбилет.

Любовь не прощает предательства. С годами она переродилась в какое-то странное приятельство. Брежнев помог Тамаре и ее мужу получить хорошую квартиру в Москве. Дружили семьями, выпивали, рассказывали анекдоты. Как будто и не было страшной войны, огромной любви, ежеминутной тревоги друг за друга. Не было вальса под фронтовой аккордеон, и он – такой сильный, никогда не прижимался к ней в танце. Ничего от этого не осталось, только фотография с надписью на обороте: «Милая Тома! Помни всегда, что у тебя есть надежный, любящий тебя друг. 5 мая 1943 года. Л. Брежнев».

Стало легче жить
Все военно-полевые романы со счастливым концом развивались по одному сценарию: никаких компромиссов. Мужчина встретил на войне свою женщину, он закончил старую историю и начал новую. И плевать на партбилеты, на карьеры, на разговоры. Так было у полковника Семена Высоцкого, отца Владимира Высоцкого. Он встретил любимую женщину на войне и к жене уже не вернулся. Его новая жена не стала рожать детей, очень любила Владимира, а он называл ее «мама Женя».

Маршал Родион Малиновский до войны женился на милой женщине, преподавательнице французского языка. У них росли два сына. В 1942 году на фронте он вручал орден Красной Звезды красивой девушке, Раисе Гальпериной. У них было одно отчество, оба Яковлевичи, и Малиновский стал передавать Рае приветы. Все долго думали, что Рая его сестра.

«Ох, насколько мне стало легче жить, когда все решили, что я его сестра», – вспоминала потом Раиса. Малиновский добился, чтобы Раю перевели в штаб, и вместо почетного «сестра» в глазах всего Южного фронта она перешла в разряд ППЖ. Но маршал быстро развелся с женой, женился на Раисе, помог найти ее сына от первого брака. У них родилась дочь.

Маршал Конев – это его жена отвозила «петицию брошенных жен» – тоже не стал расставаться со своей ППЖ. Антонине было 18 лет, ее приставили к маршалу вести хозяйство. У Конева была язва, ему нужно было соблюдать диету. Тоня смотрела, чтобы он как следует ел и не забывал принимать таблетки. После войны они вместе прожили долгую и счастливую жизнь.

«Вы наплюйте на сплетников, девочки»
Слухи про походно-полевых жен быстро докатились до тыла, где женщины ждали своих мужей, каждый день писали им письма, молились: только бы вернулся... Ненавидели не только ППЖ, ненавидели всех девушек, которые были на фронте. Часто считалось: раз воевала, значит, на тебе клейма негде ставить, «четыре года по мужикам таскалась». И девушки часто скрывали свое военное прошлое, которое было ничуть не менее героическим, чем у мужчин. Многим девушкам-фронтовичкам довелось пережить настоящую травлю.

А если у военно-полевого романа истории был счастливый конец, и походно-полевая жена становилась законной, ей все равно жилось непросто. Хорошо, если муж маршал, а если простой офицер... Вся жизнь – за ним по гарнизонам. А там – сплоченное женское гарнизонное сообщество, знающее о «петиции брошенных жен», презрительно поджатые губы, сплетни, шипение.

Только в семидесятые годы отношение к фронтовичкам в обществе стало таким же, как к фронтовикам...

Пограничный конфликт у озера Жаланашколь — бой, произошедший 13 августа 1969 года между советскими пограничниками и китайскими военнослужащими, нарушившими границу СССР. В результате нарушители были оттеснены за пределы советской территории.
Этот конфликт стал крупнейшим после боёв за Даманский военным столкновением СССР и Китая.

В результате советско-китайского пограничного конфликта в районе озера Жаланашколь с обеих сторон погибли более 20 человек, преимущественно китайские военнослужащие. После схватки китайцы на казахстанском участке границы СССР и Китая провокаций больше не устраивали.

Перешли границу у реки.

В 1969 году на советско-китайской границе произошло несколько стычек с вооруженными китайцами, проникавшими на территорию СССР. Весной случился конфликт на острове Даманском – самый известный из всех подобных пограничных столкновений. Через несколько месяцев произошла провокация на Джунгарском выступе. И, наконец, в первой половине августа 1969 года советские пограничники застав «Рудниковая» и «Жаланашколь» заметили подозрительную активность на сопредельной стороне – усиленные группы китайских военнослужащих скапливались вблизи границы. Попытка прояснить ситуацию, предпринятая советским командованием данного округа погранвойск, успеха не принесла – китайцы на это предложение никак не отреагировали.

Заставы привели в повышенную боевую готовность, советские пограничники в тот же день вырыли по периметру необходимые инженерные сооружения, с флангов позиции укрепили двумя бронетранспортерами с маневренной группой. На рассвете следующего дня двумя группами китайских военнослужащих была нарушена граница Советского Союза у заставы «Жаланашколь». Если в советской истории данный конфликт назван по озеру, расположенному в этих местах, то китайцы назвали его по реке Теректа, впадающей в казахское озеро Жаланашколь.

Группы нарушителей границы общей численностью 15 человек продвинулись на советскую территорию на различные расстояния и спустя полтора часа после броска начали рыть окопы. Советские пограничники видели, что к аналогичным действиям на китайской стороне готовятся еще порядка ста диверсантов.

Боестолкновение и выдворение

У советских пограничников был приказ первыми огня не открывать. Поначалу китайцев на их родном и русском языках пытались вразумить – по мегафону просили отойти по-хорошему. В ответ было молчание. Вскоре еще свыше десятка китайцев выдвинулись на советскую территорию в районе погранпоста «Теректа» и пошли к сопке Каменной, где уже окопался один из отрядов, ранее перешедший границу СССР. Отправленные им наперерез два БТР передвижения китайцев-нарушителей не остановили, те только ускорились.

Когда с советской стороны прозвучало повторное предупреждение покинуть территорию СССР, китайцы открыли огонь. В ответ начали стрелять и советские пограничники. Пограничный конфликт вступил в решающую фазу. В течение дня, 13 августа, советские военнослужащие пытались отбить сопку Каменную, на которой китайцами была устроена круговая оборона. К группам нарушителей границы, что уже действовали на нашей земле, присоединились еще несколько десятков китайцев, у которых помимо стрелкового имелось и противотанковое оружие. С нашей стороны противостояли подразделения двух погранзастав, усиленные бронетранспортерами. К вечеру высоту отбили, а уцелевших нарушителей вытеснили на их территорию.

На казахстанском участке границы китайская сторона больше не предпринимала провокаций. 11 сентября 1969 в Пекине А. Н. Косыгин и Чжоу Эньлай договорились о прекращении враждебных действий.

Фотография маленькой девочки с большими, выразительными глазами, была сделана в марте 1944 года в концлагере Озаричи, фотографом Семёном Альпериным. Снимок, на котором ребёнок смотрит в объектив далеко не детскими глазами, впечатлил тысячи людей.

Но кем является эта девочка? Выжила ли она вообще? Надпись под ней гласила: "6-летняя Вера Курьян из д. Подвидки – узница концлагеря в Озаричах, 1944 г».
Но в подпись закралась ошибка – родная деревня ребёнка называлась Подветка, да и девочке тогда было ещё только 5 лет.

Когда Вере было всего 2 года, грянула Великая Отечественная война. Вскоре в деревню Подветка (Гомельская область) нагрянули фашисты. Немцы лютовали, они грабили местное население, отнимая последнее, буквально наслаждались своей властью. Женщин, стариков и детей могли расстрелять без всякого повода, а мужчин – тем более.

Отца Веры оккупанты тоже забрали в плен, где тот пробыл 3 дня. А потом мужчина сбежал и продолжил воевать.
А мать Лида схватила из люльки новорожденную дочь Олю, подхватила Веру и её старшего брата Женю и побежала с детьми по направлению к болоту Бабинец.
Идти несчастной женщине было некуда, но нужно было спасать себя и детей.
Приютом для бежавших из Подветки семей стал лес и болото Бабинец, имевшее несколько километров в диаметре. Немцы не знали туда безопасного пути, поэтому обстреливали его окраины просто ради забавы.

А люди выживали как могли, но не всем, конечно, удалось сохранить жизнь. Вера Курьян прожила в нем вместе с сестричкой, братиком, мамой, дедушкой и теткой Хадосьей до начала 1944 года.
Дедушка даже зимой выкапывал из болота какие-то ягоды, тем и спасал родственников от голодной смерти. Очень донимал холод, ведь в любое время года приходилось жить в шалашах из еловых веток, а костры люди разводить боялись.

Лесное болото помогало людям хоть как-то выжить: из лозы плели лапти, собирали ягоды, пили болотную воду. О чистой воде приходилось лишь мечтать, поскольку окраины Бабинца подвергались обстрелам.
Если очень повезло, люди могли кое-как выбраться в деревню, чтобы выкопать из земли картошку. Казалось, хуже уже некуда, но люди не подозревали, что это были ещё цветочки.

С началом 1944 года немцы усилили обстрел болота, находиться там было очень опасно. Люди были вынуждены покинуть его, но всех укрывавшихся фашисты согнали в концлагерь Озаричи.

Едва истощённые люди выбрались, их согнали, а потом отправили в концлагерь
Мирные жители, среди которых были беременные, маленькие дети, стали узниками и вынуждены были жить в условиях, которые трудно назвать человеческими. спать довелось вообще на голой земле.

На ней ничего не росло, немцы узников практически не кормили. Иногда, для того, чтобы посильнее поиздеваться, бросали в толпу кусок хлеба и смотрели, как измождённые люди будут драться за него.
Колючая проволока, автоматчики, вокруг вышки с пулеметами. Но даже в таких условиях всё-таки жизнь брала своё.

Молодая женщина родила малыша, но все понимали, что шансы выжить у крохи минимальны. Но, тем не менее, всё-таки надеялись на лучшее, мол, если доживёт до утра, будет чудо.

Чудо случилось, мальчик выжил и дождался освобождения, причём в свидетельстве о его рождении написано, что место рождения Озаричи.
Мать Веры от голода совсем ослабела, была еле живой. Но однажды тётка Хадоська оказалась свидетелем, как сын попытался спасти мать. Вот что происходило со слов Веры, которой родственница всё рассказала:

«Однажды пропал Женя. Тетка кинулась его искать и нашла. Женька — ему было лет 8 — стоял на коленях у ног фрица, лопавшего из банки консервы, и, целуя его сапоги, повторял: «Дай».
Немец с силой пнул его ногой. Женя откатился прочь, но, превозмогая боль и страх, подполз снова.

Остатки колючей проволоки напоминают о тяжёлых безрадостных днях
Фашист, вылизав всё, отшвырнул от себя пустую банку, а Женя схватил её, кинулся бежать. Тётка нагнала его лишь у лежащей мамы и расплакалась.

Мой брат пальцами соскребал со стен пустой банки остатки и мазал ими мамины губы: «Только живи»...».
Мама выжила, хотя потом, после освобождения, восстанавливала здоровье очень долго.

Смертность и так была чрезвычайно высокой, а тут еще приблизилась линия фронта. Немцы понимали, что удержать советское наступление чисто военными методами они не смогут и попробовали применить биологическое оружие.

Почти никто не верил, что мама веры выживет, но воля к жизни оказалась сильнее. Это фото потрясло весь мир
Фашисты решили заразить узников лагеря Озаричи тифом, в расчёте на то, что больные люди и освободители на радостях станут обниматься. В итоге болезнь перейдет к советским солдатам и таким образом нелюди убьют двух зайцев.

Однако жестокий план провалился, а 19 марта 1944 года концлагерь Озаричи был освобождён.
А за день до этого, понимая ситуацию, в бессильной злобе гитлеровские солдаты принялись прикладами бить узников, а затем всех подряд, жив-не жив, скидывать в одну большую яму.

Олечка Курьян, к сожалению тоже оказалась в яме. За ней прыгнул дедушка, но, когда внучку он достал из ямы, понял, что ей помочь уже нельзя.
Мужчина похоронил Олю отдельно от братской могилы и хотел после войны показать место упокоения Вере и Жене когда они немного подрастут. Не срослось, дедушка вскоре после Победы умер.
После освобождения семью Курьян разместили в Хойниках. Спустя несколько месяцев они вернулись в Подветку, где уцелело всего 3 хаты.

Выжившие жители и ютились в этих жилищах, идти ведь некуда, кругом разруха, надеяться приходилось только на себя.
Перезимовали не все – кто-то умер от голода и болезней, а другие столкнулись с другой бедой – мины, которые остались на полях.

В документах часто указано, что Вера потеряла мать в концлагере, но эти сведения ошибочные. Женщина, действительно была в очень плохом состоянии, дети даже думали, что это всё.

Но дедушка приложил к зеркало, оказалось. что она тихонько дышит, жива, хотя очень слабая.

Очень долго женщина восстанавливала здоровье, много болела. Кое-как восстановилась, но тёмные пятнышки на лице всё-таки остались.
Появилась коза, которую называли кормилицей, ведь молоко, которое она давала очень помогало семье. Жизнь постепенно восстанавливалась, затягивались раны, нанесённые войной.

Наконец с фронта пришел с победою отец. Его гимнастерка была увешана орденами медалями. Казалось, счастье вернулось в дом, но радость не была долгой.
Папа взялся строить хату, но до конца дело завершить не удалось. Когда он заканчивал работы на крыше за ним пришли, а затем – суд. В итоге, за трехдневное пребывание в плену мужчина получил 15 лет лагерей.

Ему не помогли ни медали, ни ордена, ни личный подарок (часы) от Рокоссовского, должностные лица всё это проигнорировали и отца двоих детей отправили на нары.
Освободился и вернулся в родную деревню он только после смерти Сталина.

Когда Вере исполнилось 16, она поступила работать на кирпичный завод, который находился в 45 км от Подветок. Узнав как ей тяжело, тетка устроила санитаркой в бобруйскую больницу. Там девушка познакомилась с местным парнем, за которого вскоре вышла замуж. У них родилось двое детей, а затем появились и внуки.

Уже будучи взрослой, Вера Сергеевна дважды ездила в Озаричи, где в настоящее время находится мемориальный комплекс.

Женщина говорит, что помнит плохо время, проведённое в концлагере, но она всё-таки, когда приехала, то практически сразу ощутила боль и страдания невинных людей, которые не дожили до освобождения.
Озаричи отразились на судьбе семьи Веры Курьян, на этой территории покоится её сестра, жизнь которой оборвалась слишком рано. Мемориал на территории Озаричей открыт в 60-х годах ХХ века

«У меня всё хорошо: дети выросли, внуки тоже, а внучки вообще окончили университет. После страданий в детстве я научилась больше ценить жизнь, поняла, что это самый лучший подарок. Нельзя об этом забывать,» – говорила женщина.

Все родные и близкие отзывались о ней, как о жизнелюбивой, доброй и неисправимой оптимистке. Ушла из жизни Вера Сергеевна 28 мая 2024 года, ей было 85 лет, оставив после себя добрую память.
А деревня Подветка, где родилась Вера Курьян, до сих пор существует, находится в Октябрьском районе Гомельской области. Деревня, конечно, очень маленькая – одна улица и людей совсем немного.







 

Кто бы мог заподозрить опасного врага в этой доброжелательной, улыбчивой и невероятно энергичной девушке?

Швейная мастерская в белорусском городе Поставы была одним из тех мест, куда немецкие офицеры приходили без опаски. Они знали: портниха Анна всегда приветлива, аккуратно подгонит форму и выполнит заказ в срок. Общаясь с ней, оккупанты расслаблялись и нередко сами рассказывали последние новости.
Анна производила впечатление человека, далекого от политики. Казалось, она просто хочет пережить войну и спокойно жить под мирным небом. Поэтому в мастерской не раз появлялся даже начальник немецкого гарнизона генерал фон Цуг. Он и представить не мог, что приветливая девушка, снимающая с него мерки для парадного мундира, на самом деле является убежденной подпольщицей и членом райкома комсомола. Для Анны работа на немцев была не способом спастись, а смертельно опасной борьбой против оккупантов.
Жизнь с самого детства готовила ее к испытаниям. Анна Масловская родилась 6 января 1920 года в деревне Курсевичи в многодетной крестьянской семье. Ее отец погиб в боях с белополяками, а мать умерла, когда дочери было всего семь лет. Оставшись сиротой, Анна была вынуждена батрачить и работать няней у зажиточных крестьян.
После ареста старшего брата семья Масловских столкнулась с новыми бедами. Сестер выгнали из школы, и им пришлось уехать в Литву, где они пасли коров у местного помещика. Эти тяжелые годы сделали Анну самостоятельной, выносливой и научили не отступать перед трудностями.
После установления советской власти жизнь постепенно изменилась. Анна стала комсоргом и пионервожатой в местечке Лынтупы. Но 22 июня 1941 года началась война, изменившая все.
Не раздумывая, девушка добровольно вступила в Красный Крест 71-го танкового батальона. Однако стремительное наступление немецких войск привело к тому, что часть под Витебском оказалась в окружении. Тогда командование поручило Масловской остаться в тылу противника и перейти на нелегальное положение.
Позднее она вспоминала, что конкретных инструкций ей почти не дали: нужно было просто идти, работать и мстить. Как именно действовать — тогда еще никто не знал.
Анна отправилась к сестре в деревню Черенки. С первых дней ей пришлось буквально создавать подполье с нуля. Вместе с сестрой они начали помогать окруженным советским бойцам: прятали раненых, добывали одежду, медикаменты и продовольствие. Постепенно вокруг них стали собираться люди, готовые бороться с оккупантами.
Из уцелевших красноармейцев удалось сформировать две группы. Восемнадцать человек подпольщики переправили через линию фронта, еще десять бойцов вывели к партизанам.
Анна обладала редкой смелостью и умением располагать к себе людей. Она свободно передвигалась между деревнями, собирала сведения о немецких частях, настроениях населения и действиях оккупантов. Постепенно ее дом и сама Анна стали одним из центров антифашистского сопротивления.
Для подпольной работы требовались листовки. Тогда Анна вместе с товарищем решилась на дерзкую операцию: воспользовавшись невнимательностью немецкого часового, они вынесли необходимое печатное оборудование прямо из оккупационной типографии.
Тем временем Поставский район переживал страшные времена. Оккупанты проводили массовые расправы, угоняли людей на принудительные работы и уничтожали целые семьи.
В феврале 1942 года в Поставах было создано гетто. Узников подвергали жестоким преследованиям, а их уничтожение становилось лишь вопросом времени.

Именно тогда Анна устроилась работать в швейную мастерскую. Ее главной задачей было не столько шить форму, сколько слушать. Офицеры вермахта и СС считали портниху совершенно безопасным человеком и в ее присутствии свободно обсуждали свои планы.
Эта информация оказалась бесценной. Когда подпольщики узнали о готовящейся ликвидации Поставского гетто в ноябре 1942 года, они организовали подкоп. Благодаря этому из обреченного гетто удалось спасти несколько сотен человек. Многие из освобожденных затем ушли в лес и присоединились к партизанам.
Анна работала не только с советскими гражданами. В городе находился украинский батальон, сформированный из бывших военнопленных, которые согласились служить немцам. Масловская тайно встречалась с ними, рассказывала о положении на фронте и успехах Красной армии, убеждая их перейти на сторону сопротивления.

Вскоре ее усилия дали результат. За обещание партизанской помощи и продовольствия коллаборационисты начали тайно передавать подпольщикам оружие, гранаты и боеприпасы.
Кульминацией борьбы поставских подпольщиков стала операция против начальника немецкого гарнизона генерала фон Цуга.
14 мая 1943 года был приведен в действие тщательно подготовленный план. Исполнителем стал комсомолец Андрей Прокопец, который работал у генерала кучером. В швейной мастерской, во время примерки нового мундира, генерала оглушили.
Почти одновременно в местном казино раздался мощный взрыв — условный сигнал к началу восстания.
Прокопец застрелил генерала, а в возникшей суматохе никто не обратил внимания на автомобиль, который покидал место событий. За рулем находилась Анна Масловская, переодетая в генеральскую шинель.
В результате восстания были уничтожены 23 эсэсовца, а около 90 человек из немецкого гарнизона, захватив оружие, перешли на сторону партизан.
После этого оставаться в городе стало невозможно. Анна ушла в лес и стала заместителем комиссара молодежного партизанского отряда. Но спокойная работа в штабе была не для нее. Она стремилась туда, где шли самые опасные боевые действия.
В наградных документах сохранилось описание одного из ее подвигов. Во время разгрома гарнизона «Полесье» Масловская первой подползла к немецкому дзоту, забросала его гранатами, ворвалась внутрь и, захватив пулемет, открыла огонь по вражеским казармам.
На ее боевом счету были десятки уничтоженных солдат и офицеров противника. Кроме того, Анна участвовала в диверсиях на железной дороге: под ее руководством были пущены под откос три вражеских эшелона, уничтожены три паровоза, 42 вагона и более ста военнослужащих противника.
15 августа 1944 года за исключительное мужество и героизм, проявленные в борьбе с врагом в его тылу, Анне Ивановне Масловской было присвоено звание Героя Советского Союза.
Но ее подвиг не закончился с окончанием войны.
После Победы Анна окончила Высшую партийную школу, жила в Москве и работала экскурсоводом. Женщина, которая сама в детстве познала горечь сиротства, посвятила часть своей жизни детям, оставшимся без родителей. Она усыновила и воспитала пятнадцать детей, потерявших своих близких во время войны.
Люди, знавшие Анну в мирной жизни, вспоминали ее совершенно не такой, какой она была на войне. Спокойная, мягкая, ласковая и доброжелательная женщина никогда не любила говорить о своих подвигах и не жаловалась на трудности.
Легендарной партизанки, Героя Советского Союза Анны Ивановны Масловской не стало 11 ноября 1980 года.

Девушка молча отдала танкисту свою кровь. Заглянув в медкарту, спасенный офицер принял решение, которое изменило обе жизни.

Июль 1943 года. Курская дуга. Великое танковое сражение под Прохоровкой. Земля дрожит от взрывов, небо почернело от копоти, танки идут на таран, скрежеща металлом. А в палатке полевого медсанбата, в паре километров от этого ада, сутками напролет идет своя война — битва за жизни.

Молодой военный хирург, лейтенант медицинской службы Ольга Борисенко давно потеряла счет времени. Едкий запах карболки, стоны раненых. Когда на операционный стол положили очередного бойца, казалось, что спасать уже некого. Лицо серое, пульса почти нет, страшная рана. Жизнь уходила из него по каплям.

«Справа! Фердинанд!» и шаг в бессмертие

Этим умирающим бойцом был старший лейтенант Евгений Шкурдалов, командир танковой роты. За несколько часов до этого его танк выскочил на пригорок в самом пекле боя.
«Помню, кто-то прокричал мне в ухо: «Справа! Фердинанд!». Едва успел скомандовать «Назад!», как прилетел снаряд, — вспоминал позже Евгений. — Удар страшной силы. Броню пробило, танк загорелся».

Механик-водитель чудом вывел пылающую машину из-под огня. К вечеру беспамятного командира доставили в палатку к Ольге.

Она зашила рану, но парень потерял слишком много крови.
— Срочно переливание! — бросила Оля медсестре.
— Крови нет, ни капли, — прозвучал ответ, как приговор.

И тогда худенькая, измотанная бессонными ночами девушка приняла решение. Без колебаний. Она приказала подготовить систему, легла на соседний стол и протянула руку. Теплая струйка ее крови потекла в вены умирающего танкиста. Прямо там, под канонаду рвущихся снарядов.
Вскоре на закопченном лице дрогнули ресницы. Танкист открыл глаза, глубоко вздохнул и тихо спросил: «Где я?». Оля улыбнулась. Спасенного тут же отправили в тыловой госпиталь. Он не запомнил ее лица. А она — его. Она просто выполнила свой долг.

«Наконец-то, наконец-то я вас нашел!»

В тыловом госпитале, придя в себя, Евгений Шкурдалов открыл свою медицинскую карту. В графе донора стояла фамилия хирурга, спасшей его от верной гибели: Борисенко О. И. Как только он встал на ноги, он не поехал отдыхать — он рванул искать свой медсанбат.

«Олечка, тут вас спрашивает какой-то офицер», — крикнули ей однажды.
Она вышла из палатки на опушку леса и замерла. Перед ней стоял высокий, невероятно красивый мужчина с пронзительными голубыми глазами.
«Мы стояли и просто смотрели друг другу в глаза, — вспоминала Ольга Иосифовна. — Это длилось мгновение, но казалось вечностью. И тут он сказал: «Наконец-то... Наконец-то я вас нашел».

Они поняли всё без слов. Это была искра, вспыхнувшая посреди выжженного поля.

Незабудки посреди минных полей

«Я всегда думала, что любовь может быть только в мирное время. Оказывается, и на войне тоже бывает», — признавалась Ольга.

Евгений оказался настоящим рыцарем. Медсанбат следовал за наступающей танковой армией. В редкие часы затишья командир роты тяжелых танков гнал на попутках по разбитым дорогам, чтобы просто увидеть ее глаза. Он появлялся неожиданно, грязный, пропахший порохом, но с... букетиком лесных незабудок!
«Я беру эти цветы, а у самой в голове бьется только одна мысль: Господи, слава богу, на мины не попал!» — рассказывала Оля.

Евгений не играл в легкие фронтовые романы. Он нашел адрес родителей Ольги в Гомеле, написал им трогательное письмо, рассказал, какая у них невероятная дочь, и попросил ее руки. И Оля сдалась.

Свадьба в гимнастерках

Они выжили. После Победы, в 1945 году, Евгений и Ольга ехали из Вены в Гомель на кузове грузовика. Везли с собой две канистры спирта и тушенку — праздновать свадьбу. Жених и невеста сидели за праздничным столом прямо в военных гимнастерках, увешанных боевыми орденами. (Евгений Шкурдалов стал Героем Советского Союза).

Они прожили вместе больше полувека, воспитали двоих детей и никогда не расставались. Та самая кровь, которую хрупкая девочка-хирург отдала умирающему солдату летом 1943 года, навсегда связала их судьбы в одну.

Есть на Петроградке маленькая улочка – Стрельнинская. И на этой улочке есть тихий, маленький скверик. Называется он – Сквер Слепых Слухачей...

У людей, лишенных зрения, как правило, обостренный слух. Зимой 1942-го было принято решение организовать особое подразделение – Слепых Слухачей. Из трехсот претендентов отобрали 12 человек, которые несли свою особую службу – они «слушали небо» в круглосуточном режиме. И могли расслышать звуки приближающихся к городу самолетов задолго до того, как те выходили на дистанцию сброса бомб.

Слепые слухачи со временем научились не только услышать звук самолета, но и распознавать их типы, и направления, откуда они летят. Благодаря их службе были спасены десятки тысяч жизней ленинградцев и множество стратегических объектов.

Георгий Лангемак: человек, давший Советскому Союзу «Катюшу»

Георгий родился 20 июля 1898 года в небольшом украинском городке Старобельске, в семье преподавателей иностранных языков. Его отец был статским советником Министерства просвещения, а сам мальчик с детства владел французским и немецким языками.

В 1908 году он поступил в гимназию в Елизаветграде (сейчас это Кропивницкий). Учился отлично, окончил с серебряной медалью. Но пришло время перемен. Первая мировая война перевернула его жизнь. Как и многих молодых людей того времени, Георгия призвали в армию в 1916 году. Он поступил в школу прапорщиков, успешно её окончил. Но вскоре страну охватили революции и гражданская война.

Судьба бросала его по разным местам, как это часто бывало в те годы. После развала флота он демобилизовался, но уже в 1919 году вновь оказался в рядах армии — теперь уже Красной. Голодные, тяжёлые времена, ликвидация безграмотности, преподавание грамоты — это была его служба в те годы.

В 1923 году начался новый этап в его жизни: он поступил в Военно-техническую академию. Учёба была трудной, но Георгий знал, ради чего он трудится. И в 1928 году, окончив академию, он стал специалистом в области, которая тогда только-только начинала развиваться.

В 1933 году Георгий Эрихович возглавил Ленинградское отделение Реактивного научно-исследовательского института. Именно в этот период под его руководством завершилась разработка реактивных снарядов РС-82 и РС-132. Эти разработки стали основой для создания «Катюши» — грозного оружия, которое наводило ужас на врага и стало настоящим символом мощи советской армии.

Лангемак был не только талантливым инженером, но и человеком, который понимал, что наука — это не только чертежи и расчёты. Он переписывался с Константином Эдуардовичем Циолковским, великим мечтателем и основателем космонавтики. Вот уж действительно — люди тех времён умели мечтать о будущем и работать ради него.

Но судьба Георгия Лангемака сложилась трагически. В 1937 году его арестовали. Его обвинили в шпионаже, и 11 января 1938 года он был расстрелян. Только в 1955 году, через многие годы после его смерти, Георгия Эриховича полностью реабилитировали.

Трижды через ледяной Днепр: как двадцатилетний лейтенант с рацией стал дважды Героем

Он переплыл ледяной Днепр трижды за одну ночь. Под пулями, с рацией, которая решала судьбу плацдарма. А через год пуля немецкого автоматчика прошла в двух с половиной сантиметрах от его сердца. Это история Афанасия Шилина — самого молодого дважды Героя Советского Союза, которому при жизни поставили памятник.

Родился Афанасий в 1924 году в Саратовской губернии, но детство его прошло в кузбасском городе Ленинск-Кузнецкий, среди угольных терриконов. Когда грянула война, ему было семнадцать. Он прибежал в военкомат, но худенького паренька отправили домой — иди, мол, работай. Шилин спустился в шахту и ждал своего часа.

В августе 1942-го его призвали и отправили в Томское артиллерийское училище. Шестимесячный курс заменил два года учебы: курсанты занимались по двенадцать часов, спали урывками. В мае 1943-го лейтенант Шилин попал на фронт. Его назначили командиром взвода управления 132-го гвардейского артиллерийского полка. Простыми словами — он стал корректировщиком: пробирался на передний край, высматривал немецкие батареи и наводил на них огонь своей артиллерии. Работа, за которой охотились снайперы и диверсанты.

Первую награду он получил еще до форсирования Днепра. Высмотрел склад боеприпасов, который не могли обнаружить другие, передал координаты — склад взлетел на воздух. Орден Отечественной войны 2-й степени стал началом его боевого пути.

Решающий момент наступил в ночь на 26 октября 1943 года. Дивизия форсировала Днепр южнее Запорожья. Шилин плыл в одной из первых лодок. До правого берега оставалось около тридцати метров, когда снаряд разнес лодку в щепки. Люди оказались в воде — температура едва ли достигала пяти градусов. Отяжелевший от оружия, боеприпасов и сапог, Шилин не утонул. Он добрался до берега, вступил в рукопашную и отбил атаку. Но рация — его главный инструмент — погибла при взрыве. Без связи батареи били вслепую, а немцы давили плацдарм.

И тогда лейтенант сделал то, что кажется невозможным. Он снова бросился в ледяную воду, переплыл реку обратно, взял новую рацию и в третий раз пересек Днепр под обстрелом. Трижды за ночь он форсировал реку, не зная, выплывет ли в следующий раз.

На рассвете немцы пошли в атаку. За день их было двенадцать. Рота таяла, погибли почти все офицеры. Шилин корректировал огонь, а когда враг подобрался вплотную, поднял солдат в штыковую. Немцев отбросили, но они перегруппировались и окружили наблюдательный пункт. Патроны были на исходе. Тогда Шилин вызвал огонь артиллерии на себя. Снаряды накрыли и немцев, и его позицию. Его контуженного и раненого вытащили из-под обломков.

В госпитале он не долежал и недели — сбежал обратно на передовую. И тут же совершил новый подвиг: с группой бойцов захватил батарею немецких 105-миллиметровых гаубиц и развернул ее против бывших хозяев. За это получил орден Красного Знамени, а за форсирование Днепра и вызов огня на себя — первую Золотую Звезду Героя.

Второй подвиг случился в январе 1945-го на Магнушевском плацдарме. Наши части наступали к реке Пилице, но путь преграждали три немецких дзота. Два подавила артиллерия, третий никак не замолкал. Шилин корректировал огонь, когда связь прервалась. Из леса выскочили немецкие автоматчики, часть их засела в дзоте. Пулемет ожил снова. Раненый в грудь, Шилин подполз к амбразуре и бросил связку гранат. Дзот замолчал, путь был открыт.

Очнулся лейтенант в госпитале. Врачи сказали: пуля прошла в двух с половиной сантиметрах от сердца. Чудо, что остался жив. 24 марта 1945 года Афанасию Шилину, которому еще не исполнилось и двадцати одного, присвоили звание дважды Героя Советского Союза. Он стал самым молодым дважды Героем за всю войну.

Ему было двадцать лет. Позади — три форсирования Днепра, вызов огня на себя, трофейные гаубицы и пуля, которая искала его сердце, но промахнулась. В родном Ленинске-Кузнецком ему поставили памятник при жизни — редчайший случай.

После войны Шилин остался в армии. Окончил артиллерийскую академию и академию Генерального штаба, дослужился до генерал-лейтенанта, командовал ракетными соединениями. Умер в 1982 году, похоронен в Москве.

В его биографии не парадный блеск, а тяжелая, грязная, смертельная работа. Он не думал о славе — он делал то, что требовалось. Огонь на себя, ледяная вода, граната в амбразуру — это не эффектные жесты, а цена победы.

Больше всего мы боялись конфет, – вспоминает Вячеслав Быков. – Если кому-то протягивали конфетку, мы знали – это конец. Дело в том, что в конфете был цианид».

Время от времени Вячеслав Тимофеевич достаёт из шкафа толстую папку, где бережно хранятся его воспоминания. На нескольких десятках листов красивым убористым почерком скрупулёзно описаны события самого страшного отрезка его жизни.

Войну, голод, концлагерь и юные лица сгинувших там товарищей по несчастью он не забудет уже никогда. Просто не сможет...

Как сейчас, Вячеслав Быков помнит тот день, когда война перешагнула порог его родного дома. Был июль 1942 года. Ему четыре года. Со своей мамой, годовалым братишкой и бабушкой он жил в Воронеже в частном доме.

Услышав от знакомых, что немцы совсем близко, семья Быковых поспешила спрятаться в подвале дома одной из соседок. Их нашли очень быстро...

• Моя бабушка Ольга Проняева говорила на пяти языках и была неплохим, по своей сущности, дипломатом, – вспоминает Вячеслав Тимофеевич. – Поэтому она сразу заговорила с немцами и даже что-то им подарила. И нас, к счастью, никто не бил, пока мы шли пешком до села Курбатово, где был организован пересылочный лагерь.

В дороге же творился настоящий ужас! Если люди пытались бежать или сопротивляться, их закалывали штыками или расстреливали. Уже в Курбатово часть жителей отправили в лагерь за колючей проволокой, а часть попросту загнали в амбары и сожгли.

В следующем пересылочном лагере шёл очередной отбор: кого-то отправили в вагонах для скота в Германию, а кто-то двинулся дальше в курское село Чернянка. Там находился концлагерь для военнопленных и мирного населения. Туда попала и семья Быкова.

Вячеслав Тимофеевич вспоминает, как научился «воровать». В плену он вместе с другими ребятишками таскал у немецких лошадей из конюшен овёс. Правда, иногда приходилось есть и тот овёс, который до этого уже съели лошади.

• Когда мой внук был маленький и не желал что-то есть, я всегда сердился и спрашивал у него: «А ты ни разу не ел конский навоз? Такой деликатес!» – с грустной улыбкой вспоминает Вячеслав Тимофеевич. – В плену нам действительно приходилось питаться и этим. Люди собирали навоз, промывали, просеивали и... ели.

«Кулачком, киндер!»

Потом детей разлучили с матерями и некоторых отправили в военный госпиталь, находившийся в нескольких километрах от концлагеря. Там организовали экспериментальные бараки, где детей до 12 лет использовали в качестве доноров для немецких солдат. Ребят поздоровее делили на кожников, доноров и плазменников.

У маленького Славы была первая положительная группа крови, её переливали раненым солдатам.

У него в ушах по-прежнему звучит голос красивой светловолосой немки Эльзы, которая ежедневно забирала у него кровь. На маленькой детской ручонке разрезали вену и вставляли трубку, другой её конец уходил в мощную руку взрослого мужчины.

В качестве доноров немцы использовали только детей до 12 лет, у которых кровь чистая, не испорченная, как они считали, генетикой и болезнями.

«Кулачком, киндер! Работай кулачком!» – командовала по-русски немка Эльза. Дети плакали, держались изо всех сил, чтобы не упасть в обморок, потому что знали – если дать немцам, чего они хотят, то есть шанс остаться в живых.

• Больше всего мы боялись конфет и «туалета», – рассказывает Вячеслав Быков. – Если кому-то протягивали конфетку, мы знали – это конец. Дело в том, что в конфете был цианид. А «туалетом» называлась огромная огороженная яма, которая дышала смертью, – подходя к ней, дети проваливались и уже не выбирались наружу.

Дети умирали быстро, у них в буквальном смысле слова высасывали всю кровь до последней капли и выбрасывали, как использованные медицинские перчатки. Быстрее всех уходили те, кого использовали как донора кожи: после смертельных операций они не могли прожить и недели.

Их кожу брали в основном для немецких офицеров, которые горели в танках. Вспоминая замученных детишек, Вячеслав Тимофеевич закрывает глаза ладонями и отворачивается.

«Иногда они мне снятся», – говорит он.

О бабушке, личности весьма неординарной, её внук говорит с большой теплотой.

• Она была замужем за русским дипломатом – моим дедом, долгое время прожила в Чикаго, но приехала обратно, потому что здесь, на родине, оставалась их дочь, – продолжает Быков. – Когда война только началась, бабушка хотела увезти нас обратно в Чикаго, но выехать куда-либо, а уж тем более в Америку тогда было невозможно.

В итоге все беды войны Ольга Фёдоровна разделила со своим народом. Чудом осталась в живых. Чем больше немцы проигрывали на полях сражений, тем сильнее зверели и всё тяжелее становилось заключённым в плену.

В июле 1943 года войска Воронежского и Степного фронтов перешли в наступление, фашисты начали отступать, бросая всё – в том числе и концлагеря. Убегая, немцы расстреливали тех, кто остался в живых.

В акте, составленном в Чернянском районе 8 июля 1943 года, есть сведения, что из заключённых этого лагеря были отобраны 13 женщин, которых намеревались угнать в Германию. Однако пяти из них удалось спастись.

Среди них были мать и бабушка Славы Быкова. Вячеслав Тимофеевич вспоминает: лёжа почти без чувств, с проткнутой немецким штыком ногой, он открыл глаза и увидел склонившуюся над ним бабушку. Она первой из женщин добралась до оставленного фашистского госпиталя и отыскала своего внука.

• После того как немцы покинули Воронеж, вернувшиеся в город жители увидели, что враг не оставил здесь камня на камне, – вспоминает Быков. – Центр и вовсе было не узнать – одни руины.

В нашем доме, чудом сохранившемся относительно целым, поселились люди, у которых жильё было полностью уничтожено. Мы стали жить все вместе. Немцы утверждали, что наш город и за 100 лет не восстановишь. Но Воронеж выстоял, выжил и пришёл в себя гораздо раньше.

Давно отгремела война. Вячеславу Тимофеевичу повезло – он смог восстановиться после тех ужасов, что пережил при немцах, отучился, долгое время работал преподавателем в Воронежском госуниверситете и даже в правительстве области – одним из помощников губернатора.

Давно выросли его сын и внук. Но бывший узник концлагеря признаётся, что до сих пор перед его глазами стоят лица замученных детей, многих он помнит по именам. А на его руке всё так же белеют шрамы от немецких скальпелей...

© Из воспоминаний узника концлагеря Вячеслава Быкова: «Иногда они мне снятся»

• фото – иллюстрация

Сюжет с конфетами, если помните, использовали в фильме Щит и меч