Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

 

 vk.com...

Мой муж наших котов постоянно ругает. Считает, что заслуженно. Причин несколько.
Во-первых, шерсть. Много! Даже то, что котам в кухню вход запрещён, не мешает шерсти регулярно обнаруживаться в борще.

Вытаскивая шерстинку из ложки, муж всякий раз возмущённо смотрит на меня: котами в доме официально заведую я. Я в это время всегда невозмутимо смотрю в окно. Подумаешь, шерстинка! Даже три — это не повод так на меня смотреть!

Во-вторых, ему почему-то не нравится, когда в кровати он находит усы. Особенно, когда усы ещё и колются! Почему-то непременно усы попадаются мужу, а не мне. Я опять смотрю в окно. Подумаешь, усы! Вот если бы это были какого-то постороннего мужика усы, тогда я бы ещё поняла это возмущение. А так — от родного кота, между прочим!

В-третьих, муж постоянно спотыкается. И нет, не потому что он кривоногий и хромой. Просто почему-то коты внезапно оказываются под ногами именно у него. О том, что он напоролся на кота в очередной раз, я узнаю по одновременным выкрикам:
— Да твою мать! М-м-м-м-мя-а-а-а-а-а! Да сколько можно!
Мне иногда даже кажется, что коты устраивают дежурство, чья очередь мотыляться под ногами.
Недавно я выскочила в очередной раз из комнаты на слаженное двухголосье и увидела, как Зёма со страдальческой мордой уползает в прихожую, подволакивая заднюю лапу.
— Ты ему лапу повредил! — заламывая руки, возопила я.
— Я ему на хвост наступил ваще! — с праведным возмущением возопил супруг. — Зёма!!!
Зёма не возопил. Оглянувшись, он столкнулся взглядом с моим мужем, слегка вздрогнул и ушёл в дверь нормальным шагом. Артист, мать его...

В-четвертых, лотки. Как любой мужчина, муж считает туалет некоторым симбиозом рабочего кабинета и игровой комнаты. Поэтому любит посидеть там дольше необходимого в обнимку с телефоном. Коты тоже любят эту территорию. Поэтому в девяти раз из десяти при открывании двери мужу навстречу с ошалелыми глазами выдирается кто-то из троицы. Не знаю, чем объяснить такое совпадение, но я вхожу в туалет спокойно — внутри никого нет. Я объясняю это удивительным совпадением жизненных ритмов котов и моего мужа.
— Понимаешь, они даже дышат, как ты! — вдохновенно доношу я свою теорию до возмущённого супруга. — Они тебя обожают!
— Сволочи, — не проникнувшись, резюмирует муж.
Но теперь перед тем как открыть дверь, он в туалет стучит! Предупреждает о визите.
— А то вдруг у них от неожиданности понос случится, — язвит он.
А на днях он открыл дверь и вдруг закрыл её обратно.
— Ты чего? — удивилась я. — Передумал?
— Нет, — ехидно сказал супруг. — Там Зёма! Если я зайду, он рванёт и по пути обделается. Я уж подожду!
Вообще-то да, Зёму на лотке мы стараемся не беспокоить. Он натура трепетная, мало ли что.
Я объясняю возмущение мужа котами тем, что он на них обижается. Да-да. Обижается, что коты его боятся. Причём боятся картинно, показательно, с реверансами и вытаращенными глазами. Ну ладно, Мотя не в счёт. Стёпа боится так: идёт себе в комнату и вдруг видит там ЕГО. Вздрагивает, останавливается и садится на пороге.
— Стёпа, чё опять-то?! — сердится муж.
Стёпа ещё раз вздрагивает и пятится. Потом вздыхает и входит-таки в комнату по стеночке. Сделав максимально широкую дугу, огибает место дислокации мужа и уходит ему за спину. После чего укладывается... под бок страшному мужу. Но спиной. Он не видит угрозы — значит, угрозы нет.
Зёма боится ещё хуже. Когда он входит в комнату, муж перестаёт даже дышать. Зёма растопыривает глаза и не мигая, приседая на каждом шаге, движется в сторону мужа. Моего мужа, разумеется. У Зёмы же нет мужа. Доприседав вплотную, он, дрожа как осиновый лист, и не сводя глаз с лица человека, медленно ложится мужу на вытянутые ноги. Муж старается не смотреть и не шевелиться. И осторожно начинает дышать. Дышать громко нельзя — Зёма испугается, побежит, завязнет когтём в штанине или даже в ноге.
Этот дурдом может продолжаться до тех пор, пока идёт интересный фильм. Или до рекламы.
— Убери Зёму, — шёпотом говорит муж. — Мне надо встать.
Сам он это не делает, потому что непременно повторится сценарий со штаниной или даже ногой. С ногой особенно неприятно.
...Ночь. Муж тяжко вздыхает.
— Ты чего? — озабочиваюсь я. — Болит что-то?
— Нет... Я в туалет хочу!
— Ну так иди.
— Не могу, — опять язвительно шепчет муж. — Там жрёт кто-то! Зёма, поди. Я встану — опять истерика. Нет уж, я подожду, пока догрызёт!
И правда, в ночи раздаётся хруст возле миски. Зёма, как «тать в нощи», оприходует все миски. Хруст будит Стёпу, следом подтягивается и Мотя. Мотя начинает громко лакать, плескаться водой и вообще чувствует прилив сил.
— Нет, это уже ни в какие ворота! — шипит муж и встаёт.
Зёма мелким дробным топотом прячется под кровать, Стёпа гулко скачет в комнату сына. Я всех узнаю по шагам... Где же Мотя?!
— А х ты жжж... Сссс... — ага. Муж споткнулся о Мотю.

Все на месте, всё в порядке. Можно и спать.

Автор: Прокотикофф

Может правый какать хочет

shade, Анатолий,
В КФ Бриллиантовая рука /в финале умиляло это «автомобиль движется к гос границе»! Елы палы помню все минимально вменяемые угорали – они это СЕРЬЕЗНО? :_)

все минимально вменяемые

смотрели комедию, а Вы видимо как документалку

смотрели комедию

Ну это понятно. Но все рано автомобиль к гос границе в СССР это нечто И потом, частично фильм был документальным. Например, парститутку привезли из Стамбула 

Но все рано автомобиль к гос границе в СССР это нечто

нечто что?
дорог не было, что бы к госгранице подъехать?

дорог не было, что бы к госгранице подъехать?

Дороги были.
Я жил в Ленинграде. Вы пытались подъехать к гос границе (Финляния) по дороге в ССР – вынужден вас растсроить. Вас бы остановили задолго ДО.. задолго! Првоерили бы докмуенты. Было такие поянтие ПОГРАН зона.
Туда просто так без разрешения бумаги из большого дома ((кгб) не войти ни въехать было нельзя в принципе.
В карелию жители получали спец пропуска. Поезда в сортавалу которые шли строну Мурманска проезжали по погран зоне. В поезда входили поганцы с собакой!!! и ехали в тамбуре всю погран зоону. Из поезда было ен выпрыгнуть в погран зоне. Хотя до самой границы было еще десятки км по лесу.. если бы ты спрыгнул даже..
Так чтов се эти «доехать до брусничного (КПП)" это стало только в 90х..
В ТЕ милые годы какой на.. дорога к гос границе?
Приняли бы еще задолго ДО..
Границы тогда ТАК охраняли так, что никаких доехать до мечтать было нечего.

CheBuRashGO, Вас как зовут, а то обращаться к человеку по кличке как то не айс. Вы наверное «сапог» как я поняла

по кличке как то не айс

Да по разному? Обычно меня не phden – я сам внезапно появляюсь на пороге в сапогах дау..
А так можно АхмЭд..
Можно Изя..
Можно Исаак или Гоша (он же Гена)
Я имена по службе меняю раз в год. Конспирация.

по службе

сапог, он и в африке сапог

он и в африке

В Африке хуже чем в Омериге. Отвечаю на опыте
Вроде и негры те же самые, а потрогаешь сапогом «пошевелищь» – другие!
Так что лучше всего, конечно Азия!
Там население мелкое, визгливое такое. Работать одно удовольствие! (с) Чарли Шин

А дни всё короче...
И всё уютнее дома...

Друг подобрал на дороге сбитую собачку. Живую, но не ходячую. То ли травма, то ли шок, непонятно. Но не ходит. Показал ветеринару, переломов нет, а ноги о не работают. Лежит псинка молча, кушает нехотя. Носиком уткнется в лапки и смотрит из-под бровей жалобно-жалобно. Он ей в гараже подстилку соорудил, миску с едой рядом поставил. В туалет на улицу выносил на руках. Вынесет, поставит на лапы, она покачиваясь сделает свои дела, он ее обратно в гараж на теплую подстилочку на руках оттащит.

Утро начиналось с рассказа о здоровье собаки. Как поела, как посмотрела, как стояла... Каждый день жаловался мне, переживал, что животинка покалеченная не ходит. Всю неделю.
Вчера забыл закрыть гараж, спохватился часа через три, пошел закрывать. Подходит тихонько, чтобы не разбудить больную, проникает в гараж. Раненая, беспомощная и почти парализованная собачка аццким вихрем носится по гаражу, гоняя тряпку по полу.

Вы видели, как собаки удивляются? Отвисшая челюсть, глаза-блюдца – это не метафоры. Увидала его, секунду стояла, отвесив челюсть, потом ноги резко подкосились, тело плюхнулось на пол и с тихим писком, подгребая передними лапами, поползло к подстилке...
Ах, да! Пройдоху эту он оставил у себя.

МУЛЯ

Позавчера в Глобусе мы купили мясной хлеб.
Я не знаю из чего они его делают, но люблю. Грамм эдак 500 взяли.
Семья как никак.
Вооот.
Вчера вечером я достала тарелку с хлебом из холодильника, поставила рядом на стол и на секунду отвернулась за солёным огурчиком.
Между этими делами прошло ну наверное минут 5. Оборачиваюсь, на тарелке пусто. Я протёрла глаза, потом очки, потом дыхнула.
Но вспомнила, что не пила.
Ещё раз открыла и закрыла холодильник. Хлеб пропал. Весь. Как и не было.
И тут я посмотрела вниз. Там сидела собака дурак Муля и преданно смотрела мне в глаза. Не отрываясь.
Нет, ну даже если это она, я же бы увидела/услышала. Ну хотя бы даже звуки жевания пол кило хлеба. Нет! Слух у меня чуткий. Настолько насколько зрение плохое.
Я со второго этажа слышу как папенька достал заначку и тихо откручивает пробочку.
А тут!!! Муля виляла хвостом, пританцовывала когтистыми лапами по моим босым ногам (а это больно, ибо собака весит почти 50 кг).
Ну вооооот.
Я тихим незлым голосом уточнила: – Ты, собака, и мать твоя собака, и отец твой табуретка из урока труда, ты зачем, свинота пучеглазая, все мясо сожрала??? Муля наклонила голову набок и ткнула меня в руку мокрым носом.
Я вообще вскипятилась.
Ещё гладить ее за это!!! – Ах ты потрох дикого лося, ах ты тваридла мамоновская, да я тебя сейчас не просто прибью, я тебя сейчас саму на хлеб пущу!
И тут Муля сделала ход конем. Она икнула мясным хлебом, улыбнулась, и завалилась на бок. Подняв все лапы. Мол, лежачих не бьют, да, мам? Я стояла и моргала.
И тут Муля издала протяжный рык-стон из серии «бооооже как мне хорошо» и повернувшись на другой бок, пукнула и закрыла глаза.
Папеньке пришлось сказать, что это я его весь съела.
Он со мной пол вечера не разговаривал. Слава богу. Книжку хоть дочитала.
Вот. Предлагается собака, на шапку, воротник, стельки. Почти не ношеная. Возраст 15 лет. По характеру дурак, по натуре сволочь.

© Анна Теллер

У каждой женщины есть слабости.
И я не о конфетах или мужиках, а слабости в смысле леопардовых лосин.
Ну то есть в каждом женском мозге есть своя блажь, которая вызывает один только вопрос – она про зеркала то слышала?

Вы думаете жирные коровы в леопардовых лосинах не знают, что так нельзя?
Знают.
Bидят.
Понимают.
Но любовь к леопардовой расцветке сильнее.
Это как влюбиться в бабника. Он гуляет, ты рыдаешь, обзываешь себя дурой, но ждёшь.
Так же и с лосинами.

А кто то любит красный.
И хоть умри. И красный ей как корове седо и может быть подчеркивает красные прыщи не носу и вообще не идёт к зелёным босоножкам.
Но она любит красный и хоть усрись.
И тогда у неё будет красное пальто, красный запорожец, красная сумочка и красный спортивный костюм.

А я люблю горошек.
Вот люблю, без объяснений и всё.
Если в магазине висит хоть что-то в кругляшок, я может купить не куплю, но подойду всегда, потрогаю, пощупаю, вздохну.

И я уже стара для горошка. И стрижка почти под ноль, выдающая во мне несметное количество мужских половых гормонов и моя всегдашняя сигарета во рту, с горoшком не монтируются от слова совсем.
Я знаю и поэтому не покупаю.
Не покупаю потому что на 54м размере это уже не горошки, а горошковое поле, огромная площадь, маленький горошковый лес.
Пофиг.
Все равно. Люблю.
Горошки – это нежная девочка, тонкая как березка, с взглядом наивным и трeпетным. Горошки – это тонкие плечи и длинные пальцы. Горошки – это длинная шея, а не круглое пузо и щеки, которые видно из-за спины.
Я знаю.
Знаю.
Но пох.
Я всю жизнь влюблялась не в тех.
Так почему бы и не купить горошки, подумала я и... купила.
В конце концoв поддержать наpощенные реснички чем то надо?
Им так одиноко на этом неженственном, пузатом, морщинистом теле.
И купила платье в горох.
Tем более, что леопардовые лосины все равно не продают.

Валентина Пахман.

shade, Анатолий,
Я и щас так делаю

Правило воздущного шара это правило Клуни с его одним рюкзаком из КФ Мне бы в небо!

известной метафоре из фильма «Мне бы в небо» (2009), в котором Джордж Клуни сыграл главного героя Райана Бинэма. В одной из своих лекций он предлагает слушателям представить, что они несут в рюкзаке всю свою жизнь, чтобы затем показать, насколько тяжело двигаться вперёд с лишним эмоциональным и материальным багажом

thumbnailUrl

Мотивация от Джорджа Клуни Сколько весит ваша жизнь?

Сколько весит ваша жизнь? или - Что у вас в рюкзаке? уроки и мотивация от Джорджа Клуни из фильма "Мне бы в небо" Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения) - 4276320

PT3M

True

2025-10-27T17:09:45+03:00

embedUrl

В центре Петербурга появился белый воробей. Такой окрас для воробьев очень редкий.

Марина Михайлова «Возьми моё тепло»

... Человек лежал на полу. Мир опрокинулся внезапно, сбив с ног и навалившись всей тяжестью, пронзая колким, поднимающимся снизу вверх холодом, почти лишив Человека возможности пошевелиться.

Человек простонал: «Тома», слабо хлопнул ладонью по полу. «Тома!» Лёгкий топоток маленьких лапок по старому деревянному полу отозвался эхом в тишине дома.

«Тома, Томочка, сюда, девочка!» Человек услышал тихое мяуканье из-за закрытой двери. «Вот оно как!» – вяло подумал он, вспомнив, что зайдя в комнату, сам закрыл дверь на ручку, чтобы немного побыть одному, в тишине.

И теперь Тома, маленькая персидская кошечка, приученная бывшей владелицей всегда быть в одежде (даже спать в специальной кошачьей пижамке) и потому совершенно не возражавшая носить на спинке лёгкий рюкзачок с лекарством Человека, суетилась перед напрочь закрытой дверью, пыталась мягкой, лишённой когтей лапкой скрести дверь, подсовывала её под дверь, безуспешно стараясь прорваться к своему Человеку, чувствуя, что там, за дверью, беда, и она могла бы помочь, если бы только ей удалось открыть дверь...

И она старалась. Изо всех своих кошачьих сил, чувствуя, что холод накрывает человека всё сильнее и в человеке всё меньше остаётся того тепла, без которого невозможна жизнь. Жизнь...

Тома отчаянно заплакала, призывая на помощь. Человек услышал, как десятки лапок буквально посыпались со всех полочек, домиков, подоконников, их лёгкие шаги почти смогли заставить человека улыбнуться. Теперь на дверь кидались, скребли её когтями, трясли изо всех сил несколько десятков созданий... Человек чувствовал сквозь дверь волны любви, тревоги и желания помочь от маленьких созданий, для которых дверь стала, увы, непреодолимой преградой. Кошки не боялись за себя, за то, что будет с ними, если дверь не откроется...

Они думали о другом... Они рвались к своему Человеку, попавшему в беду... Обламывая в кровь когти, толкаясь, больно ударяясь о дверь. Они трясли её и царапали в надежде на чудо...

Когда к двери подошла Буля («полсобаки», Батоша, собака, убитая своей хозяйкой, но выжившая вопреки и благодаря), кошки расступились, уступая ей место. Она начала неистово рыть лапами пол у двери, пытаясь сделать подкоп. Её мощные лапы выхватывали щепы из двери, вспарывали доски пола. Но она, увы, не понимала, что достаточно надавить лапами на ручку и дверь откроется. Просто надавить.

Не до конца восстановившийся, страшно травмированный собачий мозг просто не понимал этого. И собака отчаянно старалась, она помнила, как несколько дней и ночей Человек прижимал её к себе, укачивая как ребёнка и просил: «Возьми моё тепло, возьми всё, что тебе сейчас нужно, отдай мне то, что тебе сейчас мешает выжить!» Собака подняла вверх свою искорёженную морду и взвыла горьким, отчаянным собачьим плачем...

По звуку бубенчика на ошейнике человек понял, что пришла трёхлапая старенькая глухая Бетси. Много лет назад человек нашёл её на обочине, обессиленную, покрытую слоем грязи, перемешанной с кровью, а потом долго держал её на руках, со слезами моля: «Возьми моё тепло!» Кошки любили и уважали Бетси за фантастическую любовь к жизни, за умение организовывать массовые игрища с какой-нибудь пустяшной бумажкой, фантиком или крышкой от пепси, за ловкость, с которой она научилась, несмотря ни на что, забираться на самые высокие лежаки, под самый потолок. К тому же она была невероятно мудра.

Человек услышал звук бубенчика, скрежет когтей по двери, потом удар, ещё и ещё, и – наконец! – лёгкий щелчок по ручке двери. «Давай, девочка, давай, иди ко мне!» Бетси немного отдышалась и снова бросилась на дверь... Но, видимо, плохо подпрыгнула и не смогла достать до ручки, лишь больно ушиблась. Кошки и собака смотрели на неё, не шевелясь. Казалось, они не только перестали двигаться, но и перестали дышать.

А Человек подумал: «Господи, ты же видишь, какие они хорошие... Не допусти зла. Без меня им будет... и они... они не заслужили такого...»

Бетси собрала все свои силы, прицелилась... Лёгкая, пушистая, она словно взлетела... Раздался щелчок, и в дверь, толкаясь и перепрыгивая друг через друга, вломилась толпа взволнованных зверей. Тяжело дыша, они прижимали свои горячие носы к Человеку, отталкивая друг друга, умоляя на понятном только им и их Человеку языке: «Возьми, возьми моё тепло!»

К Человеку с трудом протиснулась Тома, села прямо под руку так, что даже немеющей рукой Человек смог достать из её рюкзака своё лекарство. В комнате стало так тепло от громкого мурчания и сопения маленьких курносых кошек, от шумного дыхания Батоши..
Человек закрыл глаза...

А когда он проснулся, в комнате было тихо-тихо. Человеку было тепло и уютно в окружении тёплых спящих котов, заполнивших всю комнату, буквально накрыв человека и всё вокруг живым «персидским» ковром. Только «полсобаки» возвышалась над всеми, чутко прислушиваясь ко всем звукам и шорохам, готовая защитить любого из тех, кто так безмятежно спал сейчас...

Казалось, всё вокруг было напитано любовью, добром и покоем, будто это было самое мирное и спокойное место на Земле... Ведь любой в этой комнате готов был предложить другому во имя любви: «Возьми моё тепло!»

Осеннее танго.

Наши родители конца 60-х начала 70-х были, как бы так помягче сказать, пофигистами, что ли. Особо с нами не заморачивались. Работали, занимались своими делами, понемногу воспитывая нас. Иногда мне кажется, что мы выросли как-то сами по себе.

Мама всегда говорила: не хочешь, не ешь.
Да, в нашем детстве особых кулинарных изысков не наблюдалось, но не помню, чтобы кто-то ходил голодным. Если я заходила в гости к своим друзьям, там всегда было молоко, хлеб, жареная (очень популярное блюдо) картошка. С зимы стояло в банках варенье.
Мама готовила очень вкусную, но очень однообразную еду. На первое — щи, а когда построили птицефабрику, то куриный суп (весь Череповец вырос на курином супе, мы ели его все детство, отрочество и юность, пока не разъехались на учебу, я, к примеру, в Питер). На второе — картошка. Иногда с мясом, иногда с колбасой.

Какую колбасу делал мясокомбинат! За ней выстраивались длиннющие очереди, сзади напирали и кричали: по палке в одни руки! Особо хозяйственные тетки подталкивали к прилавкам детей, мол, и на него тоже «вешайте». Ну и конечно, яичница, разные каши... Очень редко, и это был настоящий процесс на целый день, домашние котлеты или пельмени. Всегда папа и мама делали их вместе. Это они затевали в воскресенье. На стол устанавливалась тяжеленая мясорубка, крутили мясо, потом лепили, жарили-варили и ели. Вприкуску отлично шли домашние соленые огурцы, которыми нас снабжала бабушка, и квашеная капуста. Пили чай с конфетами, которые мама и папа привозили из московских командировок. И это считалось уже почти роскошью. Я, кстати, конфеты почти не ела, не любила, а мама очень уважала шоколадные. Папа мог за один присест употребить с чаем полбанки варенья. Вспоминаю их, смешно, как они радовались сладкому. Молодые были, самим едва за 30 лет.

Когда я пошла в первый класс, мама приспособилась варить мне макароны, такие длинные, большие, с широкими дырками, сероватые (глядя на них действительно верилось, что любую макаронную фабрику в момент можно было перевести на выпуск патронов и снарядов). Макароны я любила очень. Мама их просто отваривала и заправляла сливочным маслом. А потом накрывала кастрюльку подушкой, чтобы они не остыли до того времени, как я вернусь из школы...

На праздники собирали стол. Обязательным был салат оливье, винегрет, селедка (ее не разбирали на филе, а резали прямо с хребтом и посыпали зеленым луком, заправляли подсолнечным, пахучим (другого не было) маслом. Резали колбаску, сыр. Готовили на горячее опять же картошку с мясом. Ставили домашнюю капусту и огурцы. У дяди-рыбака была еще жареная рыба, от чего мой папа просто приходил в восторг. А у нас — командировочные шпроты, иностранные консервы «глобус», какая-нибудь московская ветчина и редко, но бывала, красная икра, которую опять же аккуратно ели только мужчины. А маме и тете она не нравилась — соленая и горькая какая-то.

Зимой свежие фрукты были редкостью. Об огурцах-помидорах с ветки даже речи не было. Огурцы мама торжественно приносила в мае, из заводской столовой (ей оставляли пару штучек). Они стали появляться, когда под городом построили тепличное хозяйство. Один огурец шел на салат, а другой отдавали мне. Мыли, резали, посыпали чуть-чуть солью и предлагали на тарелочке. Это было что-то удивительно — забытый за зиму запах и вкус...
На Новый год папа приносил апельсины. И это было классно. До сих пор я покупаю на новый год именно апельсины, именно их запах говорит мне о том, что пришел праздник. А еще в школе нам давали подарки — небольшой пакет, в котором были конфеты, печенье и обязательно большое красное яблоко или апельсин. Таких подарков у меня собиралось несколько — из школы, от родительских работ, с елки из Дворца металлургов... Вот конфеты из новогодних кульков я почему-то съедала все.

На праздники нам покупали лимонад, по-моему, «Буратино», очень вкусный, в поллитровых стеклянных бутылках. Пили мы его с наслаждением и могли выпить море. Быстро он кончался.
Вообще, удивительно, но на еду мы, дети, жадными не были. Если ты брала во двор кусок хлеба, то каждый откусывал от него, яблоко — тоже кусали все. Выходил с драгоценной жвачкой — вот ее не делили, а все по очереди понемногу жевали, а потом возвращали владельцу. И ведь не болели! И не боялись заразиться.

А сейчас еда стала разнообразной, что ли? Как были крупы, супы, макароны и картошка, так и остались. Что еще надо – то? Из этих продуктов можно много всего сделать, при желании. Из одной картошки столько вариаций.
Плюс мы ели еще в детском саду, а там кормили очень вкусно,.
Я обожала картофельные котлеты с мясной подливкой.
Сейчас вместо них покупаю зразы, но в саду было вкуснее, чесслово)
До сих пор бы ела молочные каши (кроме манки) и знаменитую кашу «Дружба», если бы у меня руки из нужного места росли) А еще запеканку творожную обожала. Сверху ее еще сгущенкой намажешь – и мм!

А еще в гостях ели, а там тоже всякое разное было. У тети Вали мясные колобки, а у тети Тани обалденный капустный пирог, а тетя Надя готовила вкуснейшие голубцы!
Когда к нам гости приходили, мои родители готовили свои коронные блюда – Птичье гнездо (картошка с курицей, тонко нарезанная, в духовке запекали, а в середину блюда потом желток клали, типа, птичка яичко снесла, настоящая инсталляция)
А еще курицу запекали в простой трехлитровой банке, в собственном соку, в духовке тоже, конечно. Я и сейчас так курицу готовлю частенько)
Однажды бабушка моей подруги угощала пирожками со щавелем. Кисло – сладкие, ум отъешь просто!)

А моя бабушка грибы мариновала бесподобно! Грузди соленые, хрустящие, оо, просто сказка!
А пирожки с ливером, м?))
А еще почти у всех дача была. А это яблоки всех сортов, ягоды, это овощи, все лето салаты если и кабачки осенью жарили, а крутили на зиму не только варенье, еще компоты и лечо.
Блин, я сейчас ем куда скуднее, чем в детстве, честно))
Потому что повар из меня – тот еще)

На все эти современные изыски я не очень любитель. Всякие там морепродукты страшные или с присосками, роллы и суши, японская лапша и все такое.
Я до сих пор иногда жарю колбасу, а вы?))
А еще лепешки делаю.
Просто покупаю сдобное тесто, раскатываю на небольшие лепешки – и жарю. Очень вкусно. И просто с молоком их есть, и с вареньем.
Ничего себе, однообразная пища у нас была, не скажите)
Вместо майонеза у нас всегда сметана была.
А пельмени (свои, домашние) часто ели, макая в разбавленный уксус, мм! Вкуснотища!

/Автор: СамолЪёт/

появился белый воробей.

Солевой. Я те отвечаю

shade, Анатолий, третья картинка – это что? Тоже танец? Не узнала.

Не узнала.

Стыдно стыдно!
Это невеста Сбруева – танец в поезде!

Семь невест ефрейтора Збруева. Танец в поезде.

Стыдно стыдно!

Правда, не помню. ФИльм смотрела тыщщу лет назад. Склероз, чо..

Не узнала.

И я не узнала. Неудивительно, смотрела фильм лет восьми от роду.

смотрела фильм лет восьми от роду.

Я пересматриваю старье. Оно изумительно!
Мы тогда жили так обалденно и те нЬюансы, которые мы никогда не замечали в те благоСловенные годы, в наши тяжело капиталистические дни смотрятся крайне занимательно. Как он по вагонам ходит?
Сигару как покупал в поезде? Кубинская 40 копек! ахах умора.. Сцена с генералом – дудуля прикруить есть? итд.. это ж ТОТ мир.. Щас у нас генралы так не ездят. Они на мерсах со спец охраной (с) Иванов /воришка едет к полковнику Захарченко в квартиру – сейф!
Я уже не говорю про то, что в Сбруеве нонешние киноделы вогнали бы сцен десять жосткого порно эро контента 
А тогда нет! А выходило все равно хорошо
Например попалья, которую он пристроил к попу – это ж чудно!

Осень бывает не только золотоволосой яркой красавицей. Но и такой, как сегодня – серой, занудной плаксой, что, разогнав всех по домам, заливается слезами, сморкаясь в грязный носовой платок.

В такие поры дом наш полон лап, усов и хвостов. Не так просто найти в нем свободное место. Но можно. Твое место на кухне, женщина, – говорю я себе и иду варить суп из куриной задницы. Она же спинка куриная ниже талии. Будущий суп кипит, волнуется, задница норовит выйти из берегов. Но я бдю, я стою на страже и не даю свершиться безобразию.
И в этот ответственный и напряженный момент на кухню врывается Евдокия. С заявлением: «Свободу п‌о‌п‌у‌г‌а‌я‌м‌ Дусям! Срочно! Писять хочу!» Отрываюсь от кулинарии, стремительным домкратом перемещаюсь из кухни на веранду, распахиваю перед Евдокией входную дверь и отступаю в сторону, чтобы ломанувшаяся на выход Дуся не сбила с ног. Мне видно, как она бежит под дождем в сторону сада, прижав уши и мелко приседая на ходу, не в силах донести накопленное до места назначения. На середине пути Евдокия поворачивает обратно и бежит к дому, радостно крича во всё горло – уже! Радостный дождь радостно льется в радостно открытый рот, и Евдокия получает дополнительный бонус: кроме того, что пописяла, еще и напилась всласть. Насквозь мокрая, кашляя и отплевываясь, она вбегает на веранду и вытряхивает приехавший на ней дождь на меня. Теперь мы обе мокрые, и одна из нас блаженно вытягивается на диване, другая – идет доваривать суп.
Забрасываю в кастрюлю всяко-разно и, главное, вермишель. Она у нас хорошо идет и приветствуется всеми едоками. Солю, черпаю ложкой, дую, пробую.
И тут приходит Фунт и говорит, что он бы тоже пописял. И я, говорит Вася. Со стороны подоконника шумят, что, мол, да, неплохо бы.
Ну, с котами дело проще. Извлекаю из кладовой здоровенный алюминиевый таз, доставшийся нам вместе с домом. Таз-ветеран. Потемневший от времени и сильно помятый, словно им играли в футбол или еще каким-то образом применяли к нему силу. Насыпаю в таз немного сухой земли, запасы которой держу в кладовой на случай дождей и сильных морозов, ставлю импровизированный сортир на веранде и объявляю: «Писять подано!» Возле таза возникает было некоторая суматоха, но Евдокия прикрикивает с дивана: «Граждане! Не толпимся, подходим в порядке живой очереди». В порядке, так в порядке. Один за другим граждане справляют свою небольшую нужду, затем отходят в сторонку – умываться.
Тут и обед подоспел. Посуду после него не мою, чтобы не портить состояние сытой расслабленности. Заваливаюсь с Дусей на диван, пытаюсь читать, но задремываю. И не я одна. Евдокия уснула первой и уже через минуту храпанула мне в ухо. Вздрагиваю, выпадаю из дремы и высказываюсь в смысле: «А кто храпит, тот со мной не спит». А никто и не храпит, говорит Евдокия, поворачивается на другой бок и тут же сладко всхрапывает.
Осень заглядывает в наши окна, видит, как мы с Дусей хорошо лежим без нее, и от зависти заливается слезами пуще прежнего.

Автор: Людмила Старцева.

«Намётанный глаз». Рассказ о жизни.

Если бы у Коли и Оли спросили в тот день: «Какой самый короткий месяц в году?» – они бы не задумываясь ответили: «Медовый». Только через четыре месяца после его начала, когда у Оли наконец впервые возникла потребность в платье (во всяком случае, в выходном), они с Колей вышли из своей комнаты в общежитии, держа в руках отрез крепдешина, купленный молодым на свадьбу в складчину всеми студентами и преподавателями родного техникума, и направились к дамскому портному Перельмутеру.
В тот день Коля точно знал, что его жена – самая красивая женщина в мире, Оля точно знала, что ее муж – самый благородный и умный мужчина, и оба они совершенно не знали дамского портного Перельмутера, поэтому не задумываясь нажали кнопку его дверного звонка.

– А-а!.. – закричал портной, открывая им дверь. – Ну наконец-то! – закричал этот портной, похожий на Людвига ван Бетховена, каким гениального музыканта рисуют на портретах в тот период его жизни, когда он уже сильно постарел.

– Ты видишь, Римма? – продолжал Перельмутер, обращаясь к кому-то в глубине квартиры. – Между прочим, это клиенты! И они все-таки пришли! А ты мне еще говорила, что после того, как я четыре года назад сшил домашний капот для мадам Лисогорской, ко мне уже не придет ни один здравомыслящий человек!

– Мы к вам по поводу платья, – начал Коля. – Нам сказали...

– Слышишь, Римма?! – перебил его Перельмутер. – Им сказали, что по поводу платья – это ко мне. Ну слава тебе, Господи! Значит, есть еще на земле нормальные люди. А то я уже думал, что все посходили с ума. Только и слышно вокруг: «Карден!», «Диор!», «Лагерфельд!»... Кто такой этот Лагерфельд, я вас спрашиваю? – кипятился портной, наступая на Колю. – Подумаешь, он одевает английскую королеву! Нет, пожалуйста, если вы хотите, чтобы ваша жена в ее юном возрасте выглядела так же, как выглядит сейчас английская королева, можете пойти к Лагерфельду!..

– Мы не можем пойти к Лагерфельду, – успокоил портного Коля.

– Так это ваше большое счастье! – в свою очередь успокоил его портной. – Потому что, в отличие от Лагерфельда, я таки действительно могу сделать из вашей жены королеву. И не какую-нибудь там английскую! А настоящую королеву красоты! Ну а теперь за работу... Но вначале последний вопрос: вы вообще знаете, что такое платье? Молчите! Можете не отвечать. Сейчас вы мне скажете: рюшечки, оборочки, вытачки... Ерунда! Это как раз может и Лагерфельд. Платье – это совершенно другое. Платье, молодой человек, это прежде всего кусок материи, созданный для того, чтобы закрыть у женщины все, на чем мы проигрываем, и открыть у нее все, на чем мы выигрываем. Понимаете мою мысль? Допустим, у дамы красивые ноги. Значит, мы шьем ей что-нибудь очень короткое и таким образом выигрываем на ногах. Или, допустим, у нее некрасивые ноги, но красивый бюст. Тогда мы шьем ей что-нибудь длинное. То есть закрываем ей ноги. Зато открываем бюст, подчеркиваем его и выигрываем уже на бюсте. И так до бесконечности... Ну, в данном случае, – портной внимательно посмотрел на Олю, – в данном случае, я думаю, мы вообще ничего открывать не будем, а будем, наоборот, шить что-нибудь очень строгое, абсолютно закрытое от самой шеи и до ступней ног!

– То есть как это «абсолютно закрытое»? – опешил Коля. – А... на чем же мы тогда будем выигрывать?

– На расцветке! – радостно воскликнул портной. – Эти малиновые попугайчики на зеленом фоне, которых вы мне принесли, по-моему, очень симпатичные! – И, схватив свой портняжный метр, он начал ловко обмерять Олю, что-то записывая в блокнот.

– Нет, подождите, – сказал Коля, – что-то я не совсем понимаю!.. Вы что же, считаете, что в данном случае мы уже вообще ничего не можем открыть? А вот, например, ноги... Чем они вам не нравятся? Они что, по-вашему, слишком тонкие или слишком толстые?

– При чем здесь... – ответил портной, не отрываясь от работы. – Разве тут в этом дело? Ноги могут быть тонкие, могут быть толстые. В конце концов, у разных женщин бывают разные ноги. И это хорошо! Хуже, когда они разные у одной...

– Что-что-что? – опешил Коля.

– Может, уйдем отсюда, а? – спросила у него Оля.

– Нет, подожди, – остановил ее супруг. – Что это вы такое говорите, уважаемый? Как это – разные?! Где?!

– А вы присмотритесь, – сказал портной. – Неужели вы не видите, что правая нога у вашей очаровательной жены значительно более массивная, чем левая. Она... более мускулистая...

– Действительно, – присмотрелся Коля. – Что это значит, Ольга? Почему ты мне об этом ничего не говорила?

– А что тут было говорить? – засмущалась та. – Просто в школе я много прыгала в высоту. Отстаивала спортивную честь класса. А правая нога у меня толчковая.

– Ну вот! – торжествующе вскричал портной. – А я о чем говорю! Левая нога у нее нормальная. Человеческая. А правая – это же явно видно, что она у нее толчковая. Нет! Этот дефект нужно обязательно закрывать!..

– Ну допустим, – сказал Коля. – А бюст?

– И этот дефект тоже.

– Что – тоже? Почему? Мне, наоборот, кажется, что на ее бюсте мы можем в данном случае... это... как вы там говорите, сильно выиграть... Так что я совершенно не понимаю, почему бы нам его не открыть?

– Видите ли, молодой человек, – сказал Перельмутер, – если бы на моем месте был не портной, а, например, скульптор, то на ваш вопрос он бы ответил так: прежде чем открыть какой-либо бюст, его нужно как минимум установить. Думаю, что в данном случае мы с вами имеем ту же проблему. Да вы не расстраивайтесь! Подумаешь, бюст! Верьте в силу человеческого воображения! Стоит нам правильно задрапировать тканью даже то, что мы имеем сейчас, – и воображение мужчин легко дорисует под этой тканью такое, чего мать-природа при всем своем могуществе создать не в силах. И это относится не только к бюсту. Взять, например, ее лицо. Мне, между прочим, всегда было очень обидно, что такое изобретение древних восточных модельеров, как паранджа...

– Так вы что, предлагаете надеть на нее еще и паранджу? – испугался Коля.

– Я этого не говорил...

– Коля, – сказала Оля, – давай все-таки уйдем.

– Да стой ты уже! – оборвал ее муж. – Должен же я, в конце концов, разобраться... Послушайте... э... не знаю вашего имени-отчества... ну, с бюстом вы меня убедили... Да я и сам теперь вижу... А вот что если нам попробовать выиграть ну, скажем, на ее бедрах?

– То есть как? – заинтересовался портной. – Вы что же, предлагаете их открыть?

– Ну зачем, можно же, как вы там говорите, подчеркнуть... Сделать какую-нибудь вытачку...

– Это можно, – согласился портной. – Только сначала вы мне подчеркнете, где вы видите у нее бедра, а уже потом я ей на этом месте сделаю вытачку. И вообще, молодой человек, перестаньте морочить мне голову своими дурацкими советами! Вы свое дело уже сделали. Вы женились. Значит, вы и так считаете свою жену самой главной красавицей в мире. Теперь моя задача – убедить в этом еще хотя бы нескольких человек. Да и вы, барышня, тоже – «пойдем отсюда, пойдем»! Хотите быть красивой – терпите! Все. На сегодня работа закончена. Примерка через четыре дня.

Через четыре дня портной Перельмутер встретил Колю и Олю прямо на лестнице. Глаза его сверкали.

– Поздравляю вас, молодые люди! – закричал он. – Я не спал три ночи. Но, знаете, я таки понял, на чем в данном случае мы будем выигрывать. Кроме расцветки, естественно. Действительно на ногах! Да, не на всех. Правая нога у нас, конечно, толчковая, но левая-то – нормальная. Человеческая! Поэтому я предлагаю разрез. По левой стороне. От середины так называемого бедра до самого пола. Понимаете? А теперь представляете картину: солнечный день, вы с женой идете по улице. На ней новое платье с разрезом от Перельмутера. И все радуются! Окружающие – потому что они видят роскошную левую ногу вашей супруги, а вы – потому что при этом они не видят ее менее эффектную правую! По-моему, гениально!

– Наверное... – кисло согласился Коля.

– Слышишь, Римма! – закричал портной в глубину квартиры. – И он еще сомневается!..

Через несколько дней Оля пришла забирать свое платье уже без Коли.

– А где же ваш достойный супруг? – спросил Перельмутер.

– Мы расстались... – всхлипнула Оля. – Оказывается, Коля не ожидал, что у меня такое количество недостатков.

– Ах вот оно что!.. – сказал портной, приглашая ее войти. – Ну и прекрасно, – сказал этот портной, помогая ей застегнуть действительно очень красивое и очень идущее ей платье. – Между прочим, мне этот ваш бывший супруг сразу не понравился. У нас, дамских портных, на этот счет наметанный глаз. Подумаешь, недостатки! Вам же сейчас, наверное, нет восемнадцати. Так вот, не попрыгаете годик-другой в высоту – и обе ноги у вас станут совершенно одинаковыми. А бедра и бюст... При наличии в нашем городе рынка «Привоз»... В общем, поверьте мне, через какое-то время вам еще придется придумывать себе недостатки. Потому что, если говорить откровенно, мы, мужчины, женскими достоинствами только любуемся. А любим мы вас... я даже не знаю за что. Может быть, как раз за недостатки. У моей Риммы, например, их было огромное количество. Наверное, поэтому я и сейчас люблю ее так же, как и в первый день знакомства, хотя ее уже десять лет как нету на этом свете.

– Как это нету? – изумилась Оля. – А с кем же это вы тогда все время разговариваете?

– С ней, конечно! А с кем же еще? И знаете, это как раз главное, что я хотел вам сказать про вашего бывшего мужа. Если мужчина действительно любит женщину, его с ней не сможет разлучить даже такая серьезная неприятность как смерть! Не то что какой-нибудь там полусумасшедший портной Перельмутер... А, Римма, я правильно говорю? Слышите, молчит. Не возражает... Значит, я говорю правильно...

Георгий Голубенко

У Зои есть бывший муж Толик.
Пять лет назад они развелись, теперь дружат. Вернее, Зоя не хочет с Толиком дружить, но он регулярно приходит на ужин. Зоя полчаса не открывает, делает вид, что ее нет дома. Толик настойчиво долбится в дверь, и Зоя боится, что он дверь сломает. В итоге Толик ест борщ, котлеты и яблочный компот, жалуется на жизнь, на то, что бабы совсем обнаглели.

Тут неожиданно Толик пропал. Целых три недели у Зои не появлялся. Потом пришел – с дамой. Сообщил, что это его невеста.
Зоя обрадовалась – наконец-то в жизни Толика есть женщина, которая будет ему готовить.

• А расскажите, каким Анатолий был мужем,- попросила невеста за чаем.
• Прекрасным,- соврала Зоя.- Деньги зарабатывал. Все в дом тащил. Не пил почти. Мне кофточки и помаду покупал. Когда заболею – пюрешку мне делал, молоко грел, за микстурой в аптеку ходил.

Невеста заплакала, дала Толику пощечину и ушла.

• Чего ты растрынделась,- ругался Толик.- Она решила, что я тебя любил, а ее нет.

И опять приходит ужинать один, без невесты.

© Катя Пебел

Мир вам. хлебопёки!

Мой кум Михалыч работает егерем. Весь в шрамах. На руке у него два параллельных шрама, это волк клыками.. На груди четыре параллельных шрама, это медведь когтями. На всю спину 10 параллельных шрамов, это теща граблями. Раньше Михалыч понимал язык зверей, щас не понимает, закодировался. Всё! Не поёт, не пляшет, голым лес не инспектирует. Короче рутина.

На днях к нему в охот хозяйство прибыла группа немцев, охотники-любители, 8 голов. С утра провели инструктаж, взяли ружья, пошли. Охота началась удачно. Для гринписа. После того, как Ганс 30 раз стрелял в зайца, мы поняли, что косой в косого не попадет никогда. Тут из под ног немца взлетел одинокий худой перепел. Немцы вскинув 8 стволов открыли стрельбу на поражение. То что перепел был поражен такой стрельбой было понятно сразу, потому что улетая, он обгадил немцев с головы до ног. Короче когда мы вернулись в лагерь, из трофея у нас был только погибший от поноса перепел.

Шоб подбодрить немцев я им рассказал байку о том, как можно охотится на зайца с кирпичом.
Кладешь на заячью тропу кирпич, посыпаешь его перцем. Заяц бежит по тропе и видит кирпич, думает, что это морковка, подбегает, нюхает кирпич, перец попадает ему в нос, заяц пчихает, бьется головой об кирпич и погибает. Немцы выслушали историю с каменными лицами.

На следующий день выдвинулись в лес пешком. Через каждые 5 минут немцы требовали привала. На 7-м привале я потребовал объяснений. Оказалось, что рюкзаки у немцев полны перца и кирпичей. Избавившись от стройматериалов к обеду мы вышли охотиться на уток. С юмором у немцев оказалось совсем хреново. После трехчасовой бесполезной стрельбы по уткам, я им сказал что или утки высоко летают или низко подбрасывают собаку. И когда в следующий раз над ними взлетели утки, я увидел как собака Михалыча летит к ним на встречу. Глаза у собаки были как блюдца. Утки увидели летящее на встречу животное и стали нестись прямо на лету. Причем неслись утки обоих полов. И собака тоже. Так ничего и не застрелив, мы вернулись в лес и устроили небольшой пикник.

Тут неподалеку на пригорок вышел огромный медведь и стал чесать спину об березу. Ганс сдуру выстрелил в медведя утиной дробью и случилось страшное, он попал! Медведь не вынес такой фамильярности и кинулся в воду в нашу сторону и я понял, что попали мы все. Обычно медведи плавают по- собачьи, оказалось что обиженные медведи склонны к баттерфляю. А перепуганные немцы склонны к галопу. Они перебежали речку не замочив штанин и растворились на деревьях в близлежащем лесу. Медведь кинулся было на пару деревьев, но немцы шустро перескакивали с ветки на ветку. В глазах косолапого читалось удивление, таких белок он еще не видел. После этого незваный гость распотрошил наши рюкзаки, сел на немецкую губную гармошку и стал пожирать наши припасы. После того, как сгущенка, тушенка, хлеб и мыло были съедены, губная гармошка под медведем вдруг заиграла. Медведь выдувал музыку минут 40. Потом он обильно пометил наши вещи и ушел в чащу. Вещи которые находились на нас, мы пометили сами.

Мир вам. хлебопёки!