🔎
*shade
мир вам хлебопёки!

Мой ребёнок испачкал паркет...
Я, конечно, за это сердилась.
Но соседка моя столько лет
Хочет деток, да вот, не сложилось...
Я для мамы опять занята.
Суматоха и жизни теченье...
Но с детдома Андрей – сирота,
Он не знает о маме с рожденья.

С мужем ссоры банальные вновь.
Хнычет снова в кроватке малютка.
А тёть Катя, не зная любовь,
Умерла в одиночестве жутком...
У меня разошёлся замок.
Прям с утра этот день не задался.
А мужчина в коляске без ног
Благодарно лучам улыбался.

Как некстати сломался каблук.
Я ужасно сердилась: «Ну что же,
Всё с утра выпадает из рук...
Ну, за что мне всё это, о, БОЖЕ???»
Злая... у перехода стою.
Внедорожник... и скорость под двести.
Пешеход за секунду... в раю.
Спас каблук... Я стояла на месте.

Я застыла на миг, не дыша,
И подумала: в самом-то деле,
В человеке бесценна душа,
Но так мало души в нашем теле.

Я сполна получила урок.
Чёткий, правильный, элементарный.
А мужчина в коляске без ног
Улыбался лучам благодарно...

© Ирина Самарина – Лабиринт
Поделиться…
*shade
мир вам хлебопёки!

Женщина всегда чуть-чуть как море,
Море в чем-то женщина чуть-чуть
Ходят волны где-нибудь в каморке
спрятанные в худенькую грудь.
Это волны чувств или предчувствий.
Будто то надо бездной роковой,
завитки причёсочки причудной
чайками кричат над головой.
Женщина от пошлых пятен жирных
штормом очищается сама,
и под кожей в беззащитных жилках
закипают с грохотом шторма.
Там, на дне у памяти, сокрыты
столькие обломки – хоть кричи,
а надежды – радужные рыбы —
снова попадают на крючки.
Женщина, как море, так взывает,
но мужчины, словно корабли,
только сверху душу задевают —
глубиной они пренебрегли.
Женщина, как море, небо молит,
если штиль, послать хоть что-нибудь.
Женщина – особенное море,
то, что в море может утонуть.

Евгений Евтушенко
*Cirre
Не откладывай на потом
Ни работу, ни сон, ни драку,
Не забудь, покормить собаку,
Не забудь, поиграть с котом.
Не откладывай на потом
В воскресенье заехать к маме,
Поиграть в преферанс с друзьями,
На рыбалку сходить с отцом.
Не откладывай на потом
Каждый день говорить что любишь,
И конечно же всё ей купишь,
И машину и мебель в дом.
Не откладывай на потом
Жизнь увы, пролетает быстро,
Кто-то скажет что — Нету смысла!
Что и так, хорошо живём.
Не откладывай, на потом!
*shade
мир вам хлебопёки!

Чужой костюм широким был в плечах,
Но я его по глупости примерил.
И столько сам себе наобещал,
Что сам себе действительно поверил.
Порою мне карманы грели грудь.
Я находил тяжёлые монеты.
Казалось мне – счастливым будет путь
От первой до последней сигареты.
Теперь мне нечем заплатить по векселям
И рыться по карманам бесполезно...
Казалась – нет числа моим рублям,
Осталась только мелочь для проезда.
Скажите же, на сколько быстрых лет
Хватает пятаков, хотел бы знать я?
Скажите, сколько стоит мой билет
До станции Последнего проклятья?
В моём вагоне – божеский тариф!
Седой кондуктор в ватной телогрейке
За парочку довольно сносных рифм
С меня взимает ровно две копейки.
Я еду, не жалея, не скорбя
Я знаю – через год иль через сутки
Смеясь, однажды, высажу себя
На станции Моей Последней Шутки.
Нисколько не жалея, не скорбя...
Так мчись, вагончик мой, неси меня!
Я буду петь, не ведая печали.
Покуда медяки ещё звенят –
Мне кажется – я всё ещё в начале.
Так лей сполна и радость и беду!
И не жалей ни сахара, ни соли
И, захмелев, я спрыгну на ходу
На станции Моей Последней Боли.

СашБаш
*Шеф
Цитата: Cirre
Не откладывай на потом
Не откладывай на потом
Ты учебники наши простые,
Чтоб не виделось тяжким трудом
Расставлять в стишках запятые.




У афтара-римфоплёта, Вами процитированного, в таком небольшом тексте насчитал по крайней мере 8 (восемь, Карл!) пунктуационных ошибок.
Это какой-то... стыд, что ли?
*shade
мир вам хлебопёки!

Плечо в плечо – душа не знает роста,
Не станет выше для другой души.
И мы с тобой – два современных острова
Под светом звезд, в тени иных крушин -
Лежим вдвоем. Нам спины лижет море,
Наш сонный взгляд прощает облака.
Плечом к плечу – земные и бесспорные,
Неосудимые на зло – в руке рука.
Ты мне близка – рельефом и пейзажем,
Ты мне сестра, и я неукротим,
Когда вдруг чую общим сердцем нашим -
мы острова в соборности земли.
Здесь бесконечность: все восходит к краю,
К концу, к пределу, к фатуму черты,
Но там, где я внезапно обрываюсь,
Там горным кряжем тут же встанешь ты.
И будут стыть на наших лицах звезды,
Цветы родятся и цветы умрут,
Но там, где я стал предзакатно позден,
Там ты восходная рождаешься к утру.
Лежим вдвоем. И море будто ластик
Стирает берег – выдох, свет, волна!
Но мы безмездно обретаем счастье,
Когда моя любовь твоей любви – равна.
Аль Квотион
*Элена
ЛАРИСА СПЕРАНСКАЯ

НА ПОЛКАХ КНИГИ УМИРАЛИ

В шкафу угрюмом, в тихом зале
На полках КНИГИ умирали…
Нет, не плохими они были,
А просто люди их забыли.
Забившись в «интернета» дали,
Их просто больше не читали…
Желтели тихие страницы,
Где мудрость всех веков хранится,
И без людской любви, заботы
Дышали пылью переплёты.
Добры, наивны книги были —
Не знали, что их разлюбили.
Они всё ждали, ждали, ждали…
Людские руки вспоминали…
И в час ночной им снились лица,
Те, что склонялись над страницей.
Уютной лампы свет высоко
И капли яблочного сока,
Что брызнули на лист раскрытый,
Цветок засушенный, забытый,
Билет в театр, что был закладкой,
След пальца от конфеты сладкой…
И стаи галочек-пометок —
Следы раздумий, тайных меток,
Оставленных карандашом.
«Ах, как же было хорошо!» —
Они вздыхали…. А за окном
Убогий мир хлебал ковшом
«Видосы» с виртуальной «фиги»,
Какие, братцы, к чёрту, книги,
Где всюду тупость бьёт ключом!
В шкафу угрюмом, в тихом зале
На полках КНИГИ умирали…
Когда ЛЮБОВЬ сменилась словом «секс»
И «бизнесом» — любимая работа,
Когда в карман дешёвый «шопинг» влез,
Нам за покупками ходить уж неохота.

Когда «ресепшном» вдруг стали называть
Стол у дверей вахтёрши тёти Мани,
Когда зарплату перестали получать,
А только лишь — «бабло» и «мани»,

Когда понятие — ДОСТОИНСТВО и ЧЕСТЬ
На толстый кошелёк и джип сменилось,
А МУЖЕСТВЕННОСТЬ вдруг и там, и здесь
Тихонько в «голубятню» превратилась.

Когда природная девичья красота
Сменилась профилем «губастой утки»,
Когда не смотрят в окна и в глаза,
А только в телефоны всей «маршруткой».

Мы не заметили, как всё произошло…
Мы не увидели, как всё вдруг изменилось.
Фальшивкой грязною наполнилось кино,
Меж «фейков» наша правда заблудилась.

Богатство творчества на тощий «креатив»
Вдруг почему-то разом поменялось.
И тяжкого «хендмэйда» кол забив,
Искусства рукоделья не осталось.

День выходной на «уикенд» сменив,
Мы не сидим за книгами любимыми,
И свой родной Дар Коляды забыв,
Живём меж «хэллоуинов» с «валентинами».

Мы терпим «толерантно» подлецов,
Меняем музыку на ритмы «клубных» танцев,
Теряем речь…, культуру… и лицо…,
Сгребая грязь и хлам у иностранцев.

Мы не заметили, как всё произошло…
На что мы самоцветы променяли?!
РОДНЫХ ТРАДИЦИЙ ЧИСТОЕ ЛИЦО —
Испачкали…, забыли… и предали…

*Зебра
У пессимиста ясный ответ.
Просто и мило: «Выхода нет».
У оптимиста выходов дюжины.
Спятишь, покуда выберешь и нужный.

Валентин Берестов.
*shade
мир вам хлебопеки!

Когда нежданных песен звуки
Несутся ветром сквозь меня,
Когда дождя слепые руки
Рождают всполохи огня,

Когда тревогой позабытой
Заметены следы минут,
Когда лиловые граниты
Прожилкой трещину влекут,

Я пожимаю пальцы ночи,
Касаюсь шороха одежд
И мыслей шаг тревожно-точен,
И так поспешен каждый жест.

Несусь, несусь в каком-то танце,
Мелькают спицы колеса,
Луны лимонные румянцы
И звезд хрустальные глаза.

Мотив окончен, спета песня,
Назад, обратно, в тесноту.
И оставляю поднебесью
Не воплощенную мечту.
*shade
мир вам хлебопёки!

Ты и скрипку с собой принесла,
И заставила петь на свирели,
И, схватив за плечо, повела
Сквозь поля, голубые в апреле.
Пессимисту дала ты шлепка,
Настежь окна в домах растворила,
Подхватила в сенях старика
И плясать по дороге пустила.
Ошалев от твоей красоты,
Скряга вытащил пук ассигнаций,
И они превратились в листы
Засиявших на солнце акаций.
Бюрократы, чинуши, попы,
Столяры, маляры, стеклодувы,
Как птенцы из своей скорлупы,
Отворили на радостях клювы.
Даже те, кто по креслам сидят,
Погрузившись в чины и медали,
Улыбнулись и, как говорят,
На мгновенье счастливыми стали.
Это ты, сумасбродка весна!
Узнаю твои козни, плутовка!
Уж давно мне из окон видна
И улыбка твоя, и сноровка.
Скачет по полю жук – менестрель,
Реет бабочка, став на пуанты.
Развалившись по книгам, апрель
Нацепил васильков аксельбанты.
Он то знает, что поле да лес -
Для меня – ежедневная тема,
А весна, сумасбродка, небес, -
И подружка моя, и поэма.
1956

НИКОЛАЙ ЗАБОЛОЦКИЙ
*shade
мир вам хлебопёки!

Только музыка лечит нервы.
Только музыка горяча.
И я насмерть готов бросаться
За изгиб твоего плеча -
На ничто, изнутри царящее,
На любую земную чушь.
Ты – звучи.
Это будет главным,
потому что я так хочу.
Ты звучи – осторожным обликом,
Мягкой нежностью на полу
И всегда отдаленным эхом -
Когда я тебя позову.
Китсом, Бахом,
Всем несмирением
И податливостью секунд.
А по нам только млечные рыбы
Обнаженного неба плывут,
Когда шепот стихи уравнивает,
Когда кажется – в этот час
Только маленький свет остался,
И на нем остывает чай.
Источай в пустоту звучание -
Только это сейчас дрожит
Как застывшая в небе молния
Из пространства моей души.
Только музыка – пальцы нотные,
Оголенный скрипичный ключ,
Все в себе – сотвори симфонией,
Все в себе – для меня – озвучь.
Аль Квотион
*Taia
Не могу сказать что относится к разряду моего любимого стихотворения.
Оно просто мудрое.
.
Андрей Дементьев
Быть стариками не простая штука

Быть стариками — не простая штука.
Не все умеют стариками быть.
Дожить до старости — ещё не вся наука,
куда трудней достоинство хранить.

Не опуститься, не поддаться хвори,
Болячками другим не докучать,
Уметь остановиться в разговоре,
Поменьше наставлять и поучать.

Не требовать излишнего вниманья,
Обид, претензий к близким не копить
До старческого не дойти брюзжанья;
Совсем не просто стариками быть.

И не давить своим авторитетом,
И опытом не слишком донимать.
У молодых свои приоритеты
И это надо ясно понимать.

Пусть далеко не всё тебе по нраву,
Но не пытайся это изменить,
И ложному не поддавайся праву
Других уму и разуму учить.

Чтоб пеною не исходить при споре,
Не жаловаться и поменьше ныть,
Занудство пресекая априори;
Совсем не просто стариками быть.

И ни к чему подсчитывать морщины,
Пытаясь как-то время обмануть.
У жизни есть на всё свои причины,
И старость — это неизбежный путь.

А если одиночество случится,
Умей достойно это пережить.
Быть стариками трудно научиться,
Не все умеют стариками быть.
*shade
мир вам хлебопёки!

Так не хватает слов простых,
Уверенных и честных
Из уст отшельников святых,
Чтоб не сползти до бездны.
Так мало стало сильных чувств,
От преданности полной
До слёз любви, когда вздохнув,
Все шёпоты замолкнут.
Куда-то совесть убегла,
Ненадобною стала,
А может, ноша тяжела,
Но кто ж там у штурвала?
Мы часто усложняем жизнь,
А всё на свете просто:
Живи по совести, люби,
Без зависти и злости.
Арсен Акопян
*Cirre
Жили-были, варили кашу, закрывали на зиму банки.
как и все, становились старше.
На балконе хранили санки,
под кроватью коробки с пылью и звездой с новогодней ёлки.
В общем, в принципе — не тужили.
С растановочкой жили, с толком.

Берегли на особый случай платье бархатное с разрезом, два флакона духов от гуччи, фетра красного полотреза, шесть красивых хрустальных рюмок и бутылку китайской водки.
А в одной из спортивных сумок надувную хранили лодку.

Время шло, выцветало платье, потихоньку желтели рюмки,
и в коробочке под кроватью угасала звезда от скуки.
Фетр моль потихоньку ела, лодка сохла и рассыпалась.
И змея, заскучав без дела,
В водке медленно растворялась.
Санки ржавились и рыжели. испарялся закрытый гуччи. Жили, были, и постарели, и всё ждали особый случай.

Он пришёл, как всегда, внезапно.
Мыла окна, и поскользнулась. В тот же день, он упал с инфарктом.
В этот дом они не вернулись.

Две хрустальные рюмки с водкой,
Сверху хлеб, по квартире ветер.
Полным ходом идёт уборка, убираются в доме дети.

На помойку уходят санки, сумка с лодкой, дырявый фетр. Платьем, вывернув наизнанку, протирают за метром метр подкроватные толщи пыли.
В куче с хламом — духи от Гуччи.

Вот для этого жили-были.
Вот такой вот «особый случай».

© Мальвина Матрасова
*shade
мир вам хлебопёки!

Всю ночь перелистывал ветер ушедшее лето,

Убавится за ночь на свете зеленого цвета.

Но ты не заметишь зимы приближенье.

Ты смотришь в окно,

А глядишь на свое отражение.
Ты все позабудешь и бросишь

И спрячешься где-то.

И заново будешь выдумывать,

Что недопето.

Несут твою лодку потоки сомнений,

Ты очень спешишь,

Убегая от собственной тени.
Найди приют себе по нраву

На светлых берегах.

И те, кто лгут, и те, кто правы,

Тоже бродят впотьмах.

А если ты кому-то нужен,

Забудь про лень и покой —

Найди в себе свое оружие —

Стань самим собой.
Все уже было на свете,

Но этого мало.

Все проходило и все начиналось сначала.

Но то, что ушло, не сумеет вернуться,

И если уходишь навеки,

Спеши оглянуться.

Романов Алексей
*shade
мир вам хлебопёки!

Есть водоем в маленьком мире твоем,
Там мы вдвоем – воду чистую пьем.
Что нам вода? Звонкая – как стихи,
Будто бы рай монеткой летит с руки.
Я бы сюда даже из смерти пришел -
Вот же тропа,
Вот этот водоем.
Ты мне глазами, милая, стелешь путь,
Ты маяком издали светишь «будь!»
Буду! А как не быть – если у воды,
В свадебно-белой дымке склонилась ты?
Пусть я дурак, и небо во мне – за так,
Твой водоем – помнит меня всегда,
Твой водоем – один такой на земле.
Я и умру – снова вернусь к тебе,
Я по траве, по солнечному лучу,
Я на зеленый ветер облокочусь,
Ветер ведь часто ластился у плеча.
Выкрикну имя – ты приходи, встречай.
Пусть на поминках кто-то поднимет тост,
Твой водоем – знает меня насквозь,
Знает меня всерьез – я лежал в воде,
Небо летело – прямо из сердца – вверх.
Есть водоем – озеро или пруд,
Если меня не станет, я буду тут,
Слышишь, любовь моя, приходи назад.
Есть водоем – в ясных твоих глазах.
Аль Квотион
*shade
мир вам хлебопёки!

ИЮЛЬ

Все соловьи осоловели
И не рокочут ввечеру.
Они уж целых две недели
В плетёной нежатся постели
На охлаждающем ветру.

Колючим колосом усатым
Трясёт раскормленный ячмень,
И день малиной ноздреватой,
Черносмородинным агатом
Синиц заманивает в тень.

Здесь сущий рай для птиц бездомных,
Для залетевших далеко,
Им от прохлады полутёмной
В кустах, достаточно укромных,
Бывает на сердце легко.

И я шепчу стихи синицам,
Губами тихо шевеля,
И я разыгрываю в лицах -
В зверях, растениях и птицах,
Что сочинила мне земля.

Она к моей спине прижалась
И мне готова передать
Всё, что в душе у ней осталось,
Всю нерастраченную малость,
Всю неземную благодать.

Жарой коробятся страницы,
Тетрадка валится из рук,
И в поле душно, как в больнице,
И на своих вязальных спицах
Плетёт ловушку мне паук.

И мотыльки щекочут щёку,
Перебивая мой рассказ,
И на ветру скрипит осока,
И ястреба кружат высоко,
Меня не упуская с глаз.

ВАРЛАМ ШАЛАМОВ
1937-1956

Все рецепты

Случайные рецепты

* *

Новые сообщения