*Луна Норд
Цитата: Таньча
я же на работе, а сижу реву
И я там же, реву....
*Таньча
Ирша, Ира, спасибо за песню, давно не слушала. По нашему поколению Афган хорошо прокатился.
*Irgata
Евгений Койнов.

Что происходит через 9 и 40 дней после смерти? Что делать в это время?

*Cirre
*Рарерка
Цитата: Ирша
Что происходит через 9 и 40 дней после смерти?
Ириш, это ты к чему?
*Irgata
Цитата: Рарерка
это ты к чему?
знания никогда лишними не бывают, особенно о таких важных событиях.
Одна только российская "традиция" ставить водку умершему повергает в шок - и даже старые бабки уверены, что поминки без водки - это зря проведенное время.
Я недавно с мамой ссорилась. Из-за её поминок... как ни дико это звучит.
Маме 87 лет и она как-то начала меня учить - как, что и куда мне, если что...
Я киваю, ага-ага, бабушка готовится, это естественно думать о грядущем.
Но когда я упомянула, что водку нельзя на поминки и покупать я её не буду - это плохо для усопшего, мама ТАААК возмутилась, тааак меня обвинила в жадности и неуважении !!! к людям.
И слушать не хотела мои доводы, что это не хорошо прежде всего для неё же.
- А что люди скажут? они ж осудят.

В школе долго учим всякую дребедень, малопригодную для простой жизни, а как достойно покинуть этот мир - это нам неведомо.
........................ ........
Небольшая, но интересная книжка есть, стоит её почитать > Гофман Оксана > Русская книга мёртвых >, читается без напряга.
Хотя обычаи тех далеких времён хоронить своих вождей - это ужос ужос, как и в других народах - в могилу к вождю складываются и любимая жена, и челядь, и животные, и утварь, всё для удобства Той жизни.
*Рарерка
Ириш, я так и не поняла, к чему эта фраза была перед видео на другую тему
*Irgata
Цитата: Рарерка
видео на другую тему
Людмилка, вот я ворона семиклюева - да, не тот ролик вставила.
Переставила на нужный.
*Рарерка
Спасибо, будем посмотреть и его
*Ильмирушка
Ирша, Ирина, очень интересно!
*Cirre
Собаки не плачут.

Мир был совершенно прекрасен.
У него было белое небо со стеклянной люстрой посередине. И плетеные стены из прутьев корзины. Внизу уютно посапывали братики — все четверо.
Крошка зевнула, загнув крючком розовый длинный язычок, и поползла на раздутом от маминого молока круглом розовом пузике. Лапы разъезжались на мягком бугристом ковре из братиковых спин.
— Опаньки! А ты не говорил, что в этом помете девочки есть.
— Ой, Марат, не смотри. Мы её не продаём.
— А чего так? Бравенькая девочка. Вон братья дрыхнут, а она ползает по ним.
— Да маленькая она какая-то, слабенькая. Последыш. Думали, вообще не выживет. Клуб наверняка забракует. Я уже топить её собрался.
— Блин, всё-таки вы, заводчики, все больные. Топить собаку только потому, что у неё сантиметров в холке не хватает.
Человек нагнулся над корзиной и подцепил ладонью щенка. Крошка увидела прямо над собой что-то черное и немедленно вцепилась в него мягкими детскими когтями.
— О-о-о, блин! А говоришь, слабенькая! Чуть бороду мне не оторвала.
— Давай её сюда. Сейчас кобельков посмотрим.
— Нафиг твоих кобельков. Она сама меня выбрала. Сколько я должен?
— Марат, я документ на неё не дам. Она некондиционная.
— Зато живая. Я же не мент, документы у щенка спрашивать. Сколько?
— Ну, как хочешь. Бесплатно. Считай, ты ей жизнь спас.

* * *
За пазухой у человека было уютно. Крошка немного повозилась и заснула. Проснулась она от внезапно вспыхнувшего чувства страшной потери, утраты чего-то очень важного и единственного.
— Маа-ма! Ва-аа! Маа-маа!
Люди в вагоне метро завозились, заоглядывались.
— Бабушка, смотри, у дяди щеночек под курткой!
Крошкин плач резал уши недовольных, уставших людей. Они осуждающе оглядывались на шевелящуюся на груди куртку.
— Потерпи, моя маленькая. Скоро приедем, молочка тебе дадим.
Молоко Крошке не понравилось. Оно было несладким, каким-то казенным. И мамой от него не пахло. И братики куда-то делись.
— Ну куда ты её тащишь, в кровать что ли?
— Тсс, тихо. Ей же страшно, она привыкнуть должна. Она же маленькая.
* * *
Полетели дни, полные открытий. Оказывается, обувь можно не только грызть, но и красиво раскладывать на хозяйской постели. За мячиком бегать надо осторожно, потому что он залетит под шкаф — и не выковырять потом.
А кошки — совершенно гадостные существа. Цапнут лапой по носу — и на дерево. И не достать, хоть вся охрипни от лая.
Увидев снег, Крошка ошалела совершенно. Вдохнув полные ноздри колючей свежести, она полетела по белому ковру, неуклюже выкидывая тощие подростковые лапы. И исчезла.
— Господи, где собака? Только что здесь была.
Крошка сидела на дне глубокого, темного, холодного колодца и плакала от страха. Совершенно неожиданно снег под ней исчез и обернулся твердой землей с торчащими железками.
— Крошка, ты где? Голос подай! Блин, да тут люк открыт.
Папа, ругаясь и оскальзываясь на ледяных железных ступенях, спускался прямо из черного неба.
— Дурочка, не ушиблась? Напугалась, бедненькая.
С тех пор Крошка навсегда запомнила: к черным дыркам в земле надо подползать на брюхе! И очень осторожно заглядывать в их сосущую пустоту.
* * *
— Марат, с Крошкой выйди. Смотри осторожно, ризеншнауцер так в карауле и стоит.
— Ну так, влюбился в нашу красавицу. Да ладно, уже первый час, спит давно жених наш.
Крошка рвалась с поводка, не понимая, почему уже несколько дней ей не дают свободно побегать.
— Блин, да не дергай ты, коза. У тебя течка, понимаешь? Нельзя без поводка. Крошка по-узбекски села на корточки и вытаращила карие глаза. Какая течка? Отпустите, пожалуйста!
— Ладно, нет уже никого. Беги.
Из-за помойки вылетел стремительный черный силуэт.
— А-а! Блин! Крошка, ко мне!
Она не слышала. Она слышала только Его дыхание, только Его запах — волшебный, выбивающий остатки желания подчиниться Папиной команде.
— Господи, а где собака?
— Убежала ваша проститутка. С ризеном этим долбанным.
Надя всплеснула руками и захохотала.
— Эх ты, охранничек. Даже собаку доверить нельзя. Где теперь её искать?
— Я вам, блин, не спринтер. Думал, помру — так бегать! Не догнать их. Летят ещё так красиво — при лунном свете, бок о бок.
С улицы долетел виноватый лай.
— О, вернулась! Любовь любовью, а жрать-то охота.
Крошка прислушивалась к себе. Что-то происходило в ней. Приближалось нечто желанное, но в то же время волнующее и пугающее.
— Не скули, моя хорошая. Родим, не волнуйся. Дай почешу животик.
Щенков было трое. Когда они, отталкивая друг друга, тянулись к соскам, Крошка жмурилась от счастья. Даже когда прикусывали острыми, как иголочки, подросшими зубками — терпела.
* * *
Этот человек не понравился ей сразу. Было что-то в нём неотвратимо-ужасное.
— Раздевайся, сейчас я её в ванной запру. Крошка, не рычи!
— Они всегда чувствуют, что за щенками пришли… О, какие красавцы! Как ты говоришь, ризенбоксы?
— Ну а как ещё назвать, если мама — боксер, а папа — ризеншнауцер? В любви рождены.
— В паспортах придется писать «метисы». Нет пока такой породы — ризенбоксы.
Крошка в ужасе бросилась к корзине. Её детей, её кровиночек не было. Она искала в корзине, под шкафом, она плакала и звала их…
— Крошка, они уже большие. Им пора выбирать себе хозяев. Дети всегда уходят, Крошка.
От Папиных рук, привычно поглаживающих спину и чешущих за ушком, становилось легче.
* * *
Мир стал совсем понятным. Мама кормит и гуляет, и строго ругает, если стащить из забытого на полу пакета кусок колбасы. Но стоит изобразить раскаяние, прижав уши — простит. Папа всегда спасёт — вытащит из ледяной реки после неудачной охоты на уток и отобьёт от больного на всю голову дога. А Сестрёнки могут накрасить тебе когти, натянуть дурацкое кукольное платье, говоря при этом про какой-то «деньрожденья», зато потом дадут кусок ароматной до головокружения вырезки.
— Давай еще по псят грамм. Давно ты у нас не был.
— Считай, с девяносто шестого, Марат, десять лет. Собака ваша не меняется, только морда вся седая. На выставки водите?
— Она ж некондиционная. Стройная слишком. Говорят, балерина какая-то, а не боксер.
— Значит, необученная.
— Тут козёл какой-то пытался у Надюшки сумочку у универсама вырвать. Так Крошка с разбегу ему в яйца лбом дала, а когда упал — в горло. Еле отцепили. И ведь не учили её этому.
— И что?
— Охранники из универсама повязали. Оказалось, его менты три месяца искали, он так и промышлял — у баб сумочки отбирал.

* * *
Человек в белом халате сорвал с рук резиновые перчатки. Как змея — старую кожу.
— Безнадежно. Рак. Что вы хотите — боксёры не живут четырнадцать лет.
— У собак бывает рак?
— У них вообще физиология близка к человеческой. Только два качества у собак есть всегда, а у людей редко.
— Какие?
— Верность. И умение любить бескорыстно.
От боли Крошка не понимала, что происходит. Только чувствовала, что от человека в белом пахнет какой-то безнадёжной, неизбежной угрозой. Папа, ты защитишь меня? Ты ведь всегда спасал меня… Ты держишь меня на руках, будто я маленькая, будто я снова щенок.
— Потерпи, моя хорошая. Тебе не будет больно.

Укол. Мир уходил куда-то в сторону. Крошка бежала на ставших вдруг легкими и молодыми лапах по снежному полю и точно знала, что под снегом нет предательских открытых люков. Рядом кувыркались братики, рядом были её дети — все трое. Их не забирал страшный человек. А на пригорке сидел на задних лапах старый ротвейлер и смотрел на неё так ласково, так знакомо.
— Папа? Ты — собака?
— Конечно. Мы ведь — одна семья.
Сверху падали горячие соленые капли.
— Почему ты плачешь, папа?
— Тебе показалось, Крошка. Собаки не плачут от горя.
* * *
Соседи проснулись в два часа ночи.
— Блин, опять чей-то пёс на балконе воет. Достали уже эти собачники.
Сорокалетний стокилограммовый мужик стоял на балконе.
Он не плакал, когда при взрыве боеприпасов покалечило трёх пацанов из его взвода.
Он не плакал, когда умер дедушка, так и не увидев внука в офицерских погонах.
Собаки не плачут от горя.
Собаки воют.

Максютов Тимур.

*Ильмирушка
Cirre, Галина,
*Irgata
.
*Калюся
Пусть и не смешно
*Таньча
Да уж, куда там собакам до двуногих ...
*Силявка
Пусть и не смешно
*Irgata
.
*Калюся

Или с переводом-субтитрами:

Где оно счастье, где? (поет Кристоф Маэ)



*Cirre
Таша

Таша долго смотрела вслед удаляющейся машине. Она была умной кошкой, да и особого ума тут не требовалось, чтобы понять, что ее бросили. Она вздохнула и вернулась на крыльцо дачного домика, свернулась клубочком на крыльце и постаралась забыться.

Таше стукнуло уже 14 лет. Глаза потеряли зоркость, спина обвисла, половины зубов уже не было, а те что остались, стерлись почти до основания. Хозяева обеспокоено наблюдали за ней. Но их беспокоило совсем не ее здоровье.... А то, что она закончит свои дни у них на квартире. Возиться с останками они не хотели.

Поэтому в этом году они забрали кошку с собой на дачу, решив, что кошка, почувствовав неминуемое, просто удалиться в лес. Но Таша и не думала уходить в мир иной. Наоборот, на свежем воздухе она словно помолодела...

А когда пришло время по осени возвращаться в город, на семейном совете было решено Ташу оставить... Никому не хотелось забирать домой старую кошку, которая была членом семьи уже более 10 лет.

Пока таскали вещи, Таша крутилась у хозяев под ногами, радостно предвкушая возвращение домой. Она уже успела соскучится по квартире. Но вот двери захлопнулись и машина мягко тронулась с места. Кошка осталась совсем одна.

На улице было еще относительно тепло, вода всегда была в луже у колонки, а вот с едой возникли трудности. Охотиться она не умела, да и в силу возраста уже не могла. Мусорки как таковой в дачном поселке не существовало. Раз в день приезжал мусоровоз и жители приносили к нему мешки. Так они заботились о чистоте и порядке.

К тому же почти на каждом дворе жили кот или кошка, которые были совсем не рады лишнему нахлебнику и прогоняли старенькую Ташу. А там, где не держали кошек, были собаки, которые тем более кошку не привечали.

Таша стремительно худела.... Иногда ей удавалось поймать кузнечика, но разве маленькие насекомые могли утолить голод... И Таша все чаще стала посматривать в сторону леса. Наверное скоро действительно придется удалиться в поисках покоя...

Утром, почувствовав слабость, Таша наконец решилась... На подгибающихся лапах она побрела в лес, который призывно шумел и манил кошку.

Возле последнего домика она остановилась. Лапки дрожали и она решила отдохнуть. Заглянув во двор, она поняла, что никакой живности тут не держат и рискнула зайти. Дверь в дом была приоткрыта и Таша сама не заметила, как зашла туда.

В домике было тихо и чисто. На маленьком столике на кухне дымилась варенная картошка и восхитительно пахли рыбные консервы, стоявшие в открытой банке. Но Таша была хорошо воспитана и со стола не воровала. Она запрыгнула на покрытый старым покрывалом стул и приготовилась ждать, надеясь, что с ней поделятся. Она так давно не спала в доме, что глубокий сон тут же сморил ее и усталая кошка уснула.

Антон Павлович, поговорив по мобильному телефону, возвратился в дом. Мобильный в доме сеть не находил и приходилось для каждого звонка ее ловить, кружа по огороду. Предвкушая ужин, он помыл руки и подошел ко столу....
- О, да у меня сегодня гости! - Уставившись на спящую кошку, произнес он.
Таша проснулась.
- Мур. - Сказала она и положила мордочку на стол.

Мужчина осторожно убрал кошку со стула и поставил перед ней консервы. Таша сначала осторожно, а потом уже не стесняясь, заглатывала рыбные кусочки почти не жуя. Эта еда была как раз по ней. Мягкая, не требующая тщательного пережевывания. Лес Ташу так и не дождался...

Через неделю в город возвращался и Антон Павлович... Пожилой мужчина завел свои старенькие Жигули и бросив последний взгляд на свою дачу, аккуратно поехал в сторону трассы. Рядом с ним на переднем сидении сидела Таша, но вскоре утомившись, она легла, положив голову на колено к Антону.

- Ты там не раскисай, красавица. - Ласково погладил ее новый хозяин.
- Через год мы вернемся и ты у меня еще мышей ловить будешь!

Таша уткнулась Антону Павловичу в живот и благодарно замурчала. Но подъезжая уже к трассе, мужчина шевельнулся и Таша сползла с его колена.... И Антон Павлович понял, что нет больше его Таши. Он беззвучно заплакал и развернулся обратно.

Поглаживая кошку он шептал:
- Что же ты Ташенька и года не подождала, решила сейчас вернуться.

Антон похоронил Ташу во дворе, под старой, уже не плодоносящей черемухой, завернув в то самое покрывало, на котором и увидел ее в первый раз.

Каждый год, приезжая на дачу, он приносил своей Таше банку открытых консервов, которые и свели их вместе. Пусть ненадолго, зато навсегда.

*Рарерка
Это нельзя читать без слёз...
*Ильмирушка
Цитата: Cirre
Таша
Галина, . Вспомнилось... жила у нас моя самая любимая кошка из всех потом живших, черно-белая пушистая и очень нежная. Уехала я из дома на летние каникулы, а когда вернулась... её уже не было. Сосед-изверг сделал своё черное дело . Столько слёз было пролито...
*Irgata
Денис Клявер — Когда ты станешь большим (Премьера клипа, 2018)

*Ильмирушка
Цитата: Ирша
Когда ты станешь большим (Премьера клипа, 2018)
Красиво и трогательно.
*Калюся
Пронзительные рассказы из 6 слов:

Пусть и не смешно

Незнакомцы. Друзья. Лучшие друзья. Любовники. Незнакомцы.

“Вы ошиблись номером”, — ответил знакомый голос.

Пассажиры, сейчас с вами говорит не капитан.

Я встретил родственную душу. А она — нет.

Это наша золотая свадьба. Столик на одного.

Сегодня я снова представился своей матери.

Путешественник еще подавал сигналы. Земля — нет.

Я принес домой розы. Ключи не подошли.

Моя мама научила меня бриться.

На разбитом ветровом стекле было написано “Молодожены”.

Наша спальня. Два голоса. Я стучусь.

Я спрыгнул. А затем передумал.

Мое отражение только что мне подмигнуло.

Извини, солдат, мы продаем ботинки парами.

Он кормит из бутылочки убийцу своей жены.

Воображал себя взрослым. Стал взрослым. Потерял воображение.

Хирург спасает пациента. Пациент благодарит бога.
*Ромашка
Калюся, ох, Галя, спасибо, но зря прочитала, реву.
*Cirre
О ДРУЖБЕ И НЕДРУЖБЕ

Они жили в одном доме, одном подъезде, с разницей в один этаж: Колька жил на пятом, Витька- на третьем. Дружили, как говорится , с горшкового возраста. Вместе в садик ходили, вместе в школу пошли, в один класс. Сидели за одной партой. Казалось, ничто не может помешать их дружбе, тем более, что и семьи крепко дружили, да и работа у отцов была общая.
Но однажды Колька увидел, как Витька поймал маленького бездомного котенка и стал крутить его за хвост вокруг своей головы. Колька задохнулся от возмущения, подбежал к другу и отнял малыша, которому от такой «ласки» стало очень плохо. Котенок не мог ни мяукнуть, ни шагу ступить. Его качало и рвало. Возмущенный Коля впервые в жизни залепил пощечину ухмыляющемуся Витьке и посоветовал тому держаться от котенка подальше. И от него тоже.
Витька сначала не поверил в серьезность намерений друга, сказав, что не стоит переживать из-за какого-то заморыша. На что Коля резонно заметил, что котенок живой и ему больно. Витька рассмеялся и предложил вместе покрутить тварюгу за хвост. Он так и сказал -« тварюгу». Коля помолчал и ответил, что не желает иметь никаких отношений с таким бессердечным гадом. Витька удивленно спросил:
- Ты нашу дружбу меняешь на какого - то засратого котенка?
На что Колька ответил услышанной от отца фразой:
- Скажи, как ты относишься к животным, и я скажу тебе, какой ты человек.
Мне кажется, что ты- говно.
Волна обиды захлестнула Витю. Он сощурил глаза и прошипел:- Ну что ж, вот значит как… кошатник гребаный… Хорошо. Я это запомню…
Так маленькие друзья стали большими врагами. Родители попытались сгладить конфликт, но мальчишки уперлись, ни о каком примирении не было и речи. Родители только руками развели и не стали вмешиваться в их дела, надеясь, что время все поставит на свои места. Но не тут-то было! По настоянию Коли родители перевели его в другую школу, с Витькой он не здоровался, и не общался. Дружба растаяла, как облачко под полуденным летним солнцем.
Котенок остался жить в семье Коли и вскоре вырос в красивого рыжего красавца с зелеными глазами.
Время шло. Мальчики выросли, выучились. Коля женился, родился сын. Его родители переехали в другую квартиру, оставив прежнюю, более просторную, для молодой семьи.
А Витька… Витька как был шалопаем, так и остался таковым. Где он работал, никто не знал. Семьи у него не было. Он так и продолжал жить с родителями. Иногда пропадал надолго, а когда появлялся снова, то редко выходил из квартиры, бросив во дворе навороченный внедорожник, украшенный аэрографией в виде крадущейся пантеры, а если вдруг встречал на улице соседа, то ухмылялся при виде счастливого Кольки, катящего коляску с наследником.
Беда пришла нежданно. Маленький сын Николая заболел. Болезнь оказалась тяжелой. Необходимая операция- пересадка костного мозга - стоила дорого. Надо было ехать в Израиль. Малыш умирал от лейкоза. Денег на лечение не было.
Как-то вечером Витька возвращался домой и увидел сидящего на скамейке Николая. Он сидел, обхватив голову руками, глубоко задумавшись. Коля даже не заметил, что рядом с ним кто-то сел на скамейку. От голоса Виктора он вздрогнул и поднял голову.
- Привет, дружбан!- Виктор, улыбаясь, протягивал Коле руку.
Николай отшатнулся от протянутой руки и прошептал: - Издеваться надо мной пришел? Радуешься? Вижу- вижу… Вон как рожа цветет от счастья…
Виктор помрачнел:
- Зачем ты так? Знаю я о болезни твоего сына. Могу помочь.
- Ты? Да ты до сих пор на шее у родителей сидишь, помощничек…
Вали отсюда. Без тебя тошно.
- Прости ты меня, дурака, Коль! Неправ я был тогда, с котенком, прости.
- Уйди! Христом- Богом прошу! Не до тебя сейчас! У меня сын умирает. В реанимацию ночью увезли...- Николай закрыл лицо руками и заплакал.
На скамейке, раскачиваясь из стороны в сторону, рыдал в голос молодой человек, хороший отец, любящий муж, перспективный специалист, а рядом сидел Виктор и молчал. Только желваки перекатывались на его впалых щеках.
Поздним вечером позвонила из больницы жена Николая, сказала, что ребенку стало хуже. Просила Колю приехать, врачи не дают гарантии, что сын доживет до утра.
Отчаянный крик мужчины услышал, наверное, весь дом. Из квартиры на третьем этаже неслышно выскользнул мужчина, поднялся на пятый этаж, повозился с входной дверью в квартиру Николая, открыл ее и бесшумно просочился в комнату, где метался совершенно потерявший голову от известия жены молодой отец.
Не отдавая отчета своему поступку, Коля вскочил на подоконник и распахнул окно. Неожиданно его обхватили чьи-то сильные руки, стащили с опасного места, а звонкая оплеуха вернула его в реальность.
-Колян! Колян, очнись! Прекрати истерить! Ты же мужик!- знакомый голос окончательно привел Николая в чувство, и он бессильно обмяк в руках Виктора.
- Как ты… ты здесь как?- прошептал Коля, вглядываясь в лицо человека, которого долгие годы считал своим врагом.
- Коля, Коля… Ну и дурак же ты. Сядь и выслушай меня внимательно!
Я оплатил операцию твоего сына и дорогу в Израиль. Билеты , наверное, уже передали твоей жене. Я был в больнице. Ухудшение временное, поверь, кровь перельют и утром твой сын с женой улетят. Врачи все должны успеть сделать! Должны! Не паникуй. Что же ты так… по любому поводу в окно будешь прыгать? Эх, Коля…
Николай во все глаза таращился на Виктора, совершенно потеряв способность соображать.
- Ну что ты смотришь на меня? Я это, я - Витька.
Знаешь, Коля, я ведь долгие годы мечтал только об одном - помириться с тобой.
Мне хотелось доказать тебе, что я - не говно. Я не могу тебе все рассказать, но все это время я работал в горячих точках, и поверь, тебе и не снились те испытания, через которые я прошел. А прошел я через боль, смерти и страдания.
Прими мою помощь. От чистого сердца прошу.
Звонок телефона прервал монолог Виктора. Не сводя с него глаз, Коля взял трубку. Голос жены звенел от радости. Она сообщила, что мальчику после переливания крови стало лучше и что их готовят к отлету в Израиль. Какой-то неизвестный человек оплатил дорогу и операцию сыну. Жена просила Николая проводить их. И еще она попросила поставить свечку в храме тому неизвестному, кто им помог.
Потрясенный свалившимися на него событиями, Коля только молча кивал, будто жена могла это увидеть по телефону...
Ранним утром украшенный пантерой внедорожник увез Николая в больницу, а оттуда - в аэропорт. Через день Виктор опять уехал, как он сказал - « работать». Пантера на внедорожнике, небрежно припаркованном во дворе, снова ждала своего хозяина.
Спустя десять дней Николай, прыгая через три ступеньки, летел в квартиру Виктора, чтоб сообщить его родителям о том, что кризис после операции миновал и здоровью малыша ничто не угрожает.
Дверь открыла заплаканная мать Виктора. Молча протянула извещение о гибели сына …
Коля подошел к окну, держа в руке проклятую бумажку. Прислонился лбом к прохладному стеклу, обдумывая случившееся. Витька- Витька.. друг мой, Витька…. За спиной тихо всхлипывала мать Виктора. Солнце заливало теплым светом знакомый до мельчайших подробностей двор, золотило желтеющие листья деревьев. Ребятишки лепили куличики в той же песочнице, в которой когда-то играли мальчики Коля и Витя. Мало что изменилось за прошедшие годы, разве что прибавилось машин во дворе. Вот и Витькина машина греется на солнце. Напрасно ждет пантера своего хозяина.
Коля вздрогнул, увидев, что на внедорожнике вальяжно развалилась рыжая дворовая кошка…
Татьяна Лаин.

*алена40
Галина, Очень поучительная история! Вот сижу на работе и реву!!!
*Cirre
Ляля

Человек нажал кнопку и домофон проговорил тихим женским голосом: —"Открываю, пятый этаж, дверь направо!"
Человек впервые шёл забирать кошку из дома, отчётливо ощущая всю тяжесть предстоящего.

Нажав на ручку двери, человек оказался в просторной прихожей и тут же увидел ту, ради которой приехал. Маленькая, трёхцветная персидская кошечка в трикотажном, словно кукольном платье, вышла навстречу и села напротив человека.

Большие жёлтые глаза внимательно изучали незнакомого гостя. Из комнаты раздался слабый голос:
— Лялечка, проводи гостя сюда! Проходите, пожалуйста!
Кошка развернулась, подняла огромный пушистый хвост, медленно и плавно двинулась в комнату.

Человек надел припасённые бахилы и пошёл за кошкой.
— Добрый день! — произнёс человек, остановившись на пороге. Комната была светлая, просторная, почти без мебели, на медицинской кровати, в окружении капельниц, приборов и проводов лежала женщина, бледная и измождённая и несомненно тяжело больная.

Она слабо повела рукой:—"Проходите, не стесняйтесь. Присаживайтесь. Да, да я —Аля. А это — (она поманила кошку рукой и, когда та запрыгнула к ней на кровать и уселась поудобнее, сказала) —это та самая Ляля. У неё прекрасное восточное имя, в её документах, потом посмотрите сами, но для своих —она просто Ляля".
При звуках своего имени кошка с любовью и нежностью посмотрела на свою хозяйку, обняла лапками её обессиленную руку и прижалась к ней мордочкой.
"Ладно, ладно не позорься, не время сейчас,"—проговорила Аля, поглаживая кошку по голове, — "Будь умницей!".

— Хотите кофе или чаю?
Человек замялся, но дорога была дальняя и голод давал себя знать:
— Кофе!
— Не стесняйтесь, сделайте себе, мне не надо. А Ляля вам поможет!

Аля посмотрела на кошку: "Давай девочка, проводи и покажи всё!"
Кошка спрыгнула с кровати и степенно пошла перед человеком на кухню. Она запрыгнула на тумбочку, на которой стояла кофемашина, а когда та зафыркала и зажурчала, спрыгнула на пол, подошла к холодильнику и поднявшись на задние лапки, уперлась в дверцу передними.
Когда человек достал оттуда молоко, кошка ловко прыгнула на кухонный стол и уселась рядом с сахарницей. "Спасибо, дорогая!"— проговорил тихонько человек.
Кошка вежливо муркнула в ответ и лёгкими шажочками побежала к Але и снова забралась к ней на кровать, прямо под руку.

— Хороший у вас кофе!
— Да, только с молоком, как сейчас у вас, он наполовину теряет свой бодрящий эффект, а добавив сахар — вы окончательно превратили свой кофе в чисто вкусовой продукт!

Человек удивлённо спросил:
— Но как, как вы догадались про молоко?!
Аля улыбнулась:
— Мне Лялечка рассказала. Просто молоко меняет запах. В кофе я немного разбираюсь. Только и всего!

Аля оглядела пустые стены комнаты: "Да-а. Здесь раньше были книги, много-много разных книг по истории, географии, о путешествиях. Разные интересные фотографии и вещицы. Но.... ничего из этого ТУДА не возьмёшь — вот я их всех и пристроила, в хорошие руки.
Теперь пришла очередь моей Ляли. Она родилась в этом доме, в этом же доме когда-то родилась и прожила свои 18 лет её мама. Она ушла о нас пару лет назад, когда я окончательно и бесповоротно заболела.
Наверное, она попыталась забрать себе мою болезнь, но не выдержала ... Я была в больнице, человек, который за ними ухаживал, пришёл утром, а она на моём кресла заснула навсегда.
А Лялечке 6 лет, я не хочу, что бы она ушла раньше своего времени, у меня никого нет, квартира завещана настолько дальним родственникам, что я их вряд ли узнаю, если, конечно, придут.
Ни кошек, ни собак у них никогда не было и они, конечно же от моей девочки избавятся. А я хочу уйти спокойно. Зная, что с ней всё будет хорошо. Я понимаю, что у вас нет ни времени ни желания выслушивать долгие истории, я читала вашу страницу, но всё же вам, наверное, будет интересно какая она у меня удивительная. Ну-ка, Лялечка, принеси-ка мне, пожалуйста, ручку!"

Кошечка спрыгнула с кровати и подошла к окну, запрыгнула на подоконник, взяла в зубы шариковую ручку, лежавшую поверх блокнота, и снова залезла на кровать Али, положив ручку рядом с её рукой."А теперь принеси, пожалуйста, платочек!" — Ляля подошла к тумбочке, лапкой подцепила дверцу и засунула мордочку вглубь полки, вытащила зубами носовой платок.
Игриво посмотрела на человека, потом на Алю и потащила платок к ней на кровать.
"Вот такая она умница!" —проговорила Аля. Она тяжело вздохнула. Человек спросил:

— А что она кушает?
— Ну, раньше, пока могла, я ей готовила, да и потом для неё готовила моя помощница суфле и котлетки на парУ, но несколько недель, она ест приблизительно то, о чём вы писали на странице. Она не капризная. Она за всё будет вам всегда благодарна. Поверьте. Я понимаю, что пора прощаться, у вас со временем туго, но посмотрите всё же её комнату, может хоть что-то из её вещей посчитаете нужным забрать, может хоть что-то пригодится. Видите ли, эти вещи не нужны приютам, их просто выкинут!
Лялечка, проводи в свою комнату!

Голос Али задрожал. Человек всем сердцем чувствовал адское мучение и напряжение которое сейчас испытывала Аля, чувствовал те неимоверные усилия, которые Аля прилагала, что бы не показать свои страдания от болезни и горечь от расставания с последним существом, что связывало её с жизнью.

Кошечка первой вошла в свою комнату, запрыгнула на лежанку с двумя шёлковыми подушками, потрогала лапкой меховую мышку, чуть звякнув колокольчиком. Вопросительно посмотрела на человека.
Спрыгнула на пол, подошла к небольшому шкафчику, села и посмотрела на человека.
Чего только там не было! Пелёночки с рюшками, кружевные какие-то покрывалки, маленькие кошачьи платьица (были и совсем крошечные, видимо, сохранённые бережно и с любовью с времён Лялиного детства), вязаные свитерочки и кофточки, пижамки и юбочки, отдельно лежали медальончики на шею, шампуни и расчёски, щёточки и кусачки для коготков и бантики, бантики, бантики...
На отдельной полочке стояла целая стопка мисочек, тарелочек, блюдечек... Когда Ляля и человек вернулись в комнату Али, человек спросил:

— А можно, я заберу это всё. Вот просто всё! Это пригодится, обязательно. Да и Ляля будет видеть свои знакомые вещички!
— Конечно, —проговорила Аля, задыхаясь, с усилием.
—Только мне надо найти машину, может быть завтра я заеду и заберу?
— Нет-нет, —отозвалась Аля, — Я больше не распоряжаюсь деньгами, но у меня есть немножко —на машину должно хватить! Вот, возьмите, не отказывайтесь, даже не думайте. И тут немного кошкам вашим на угощения. Берите, мне они всё равно не нужны!

И все Лялины вещи были переложены во взятые в магазине, что находился на первом этаже, коробки, заклеены скотчем, и даже шкафчик был перемотан скотчем, что бы дверки не распахивались и оттуда не выпадала лежанка. Кошка смотрела на все эти приготовления, на то, как стремительно опустела её комната, а когда всё было запаковано, вдруг откуда-то у неё появилась маленькая меховая мышка.
Кошечка запрыгнула на кровать хозяйки и положила мышку рядом с её рукой. Та вдруг отчаянно заторопилась, сама с мобильного вызвала такси, позвонила помощнице, что бы та возвращалась, потом сказала человеку:

— Теперь я спокойна. Не беспокойтесь, я не стану вас тревожить звонками. Я знаю, вы её будете беречь. Только вы с ней разговаривайте, пожалуйста, иногда, она без этого скучает. И ещё... Я понимаю, она не одна будет у вас, но всё равно, иногда разрешайте ей спать рядом с вами. Что бы она не очень скучала. А теперь, машина уже в пути, пожалуйста, можно мы с ней попрощаемся наедине. Не обижайтесь. Простите меня.

Та боль, которая повисла в воздухе от этих слов, выдавила человека из комнаты и он сполз на пол спиной по дверному проёму.

"Господи, Господи.. как же так... Как жизнь... какая..." Человек хватал воздух ртом, как рыба, корчась в беззвучном удушливом рыдании, сбивавшем с ритма усталое сердце, чувствуя каждой клеточкой своей души всё, что сейчас болело и страдало в комнате...

Аля что-то говорила кошечке, но слов было не разобрать. Говорила, говорила, говорила...
Пока не раздался звонок домофона. Это была её помощница, и тут же зазвонил мобильный — проехала машина такси. Пока человек и помощница укладывали вещички в машину, кошечка сидела, прижавшись к руке Али и тихонько мурлыкала.
Когда осталось забрать только её, Аля почти беззвучно произнесла ставшими невидимыми на бледном лице губами: "Всё. Иди. Пора. Иди моя девочка, в другую жизнь. Будь счастливой. Будь здоровой. Люби свою новую маму, как ты любила меня. Прощай, моя девочка! Всё Уходи!"

Она подтолкнула кошечку к краю кровати и та послушно спрыгнув, подошла в человеку и посмотрела снизу вверх, в самые глаза, в самую душу.

— Я не обижу её, Аля, будьте спокойны. Всё будет хорошо! Я завтра позвоню!

Помощница проговорила: "Уходите уже. Ей очень плохо. Завтра, всё завтра!"

Человек взял кошечку, доверчиво прижавшуюся к нему, на руки и начал спускаться по лестнице, глотая заливающие лицо слёзы.

Ляля оказалась на редкость дружелюбной и любознательной, со всеми знакомилась, всё разведывала и разглядывала, всем интересовалась. Свою лежанку, поставленную рядом с кроватью человека, она охотно поделила с двумя кошками, устроившись уютно и по-семейному.

Она разбудила человека в 5 утра громким, надрывным, словно всхлипывающим мяуканьем. Она залезла на кровать, гладила человека лапками по лицу и мурлыкала, захлёбываясь и хрипя.
Человек обнял её, прижал к себе, гладил её по горячим лапкам, по сухому, горячему носику, гладил и успокаивал, как мог, пока мурлыканье не стихло и она не заснула...

Еле дождавшись утра, человек позвонил Але. Собственно, он уже всё знал. Незнакомый голос в трубке проговорил:

— Али больше нет. Она умерла в 5 утра. Последнее время у неё были страшные боли и я не знаю, как она так долго продержалась. Она говорила, что не может уйти, бросив свою Лялю на произвол судьбы. Вы приедете на кремацию?
— Нет, —ответил человек, — Нет. Я буду заниматься Хосписом.
— Хорошо. Спасибо вам за всё!

Человек промолчал.
То ли потому что плакал,
то ли потому, что нечего было ему сказать людям...

*Калюся
Письмо Деду Морозу от женщины. Читает Владимир Глазунов. Стихи.



Автор Галина Черная.
*алена40
Галина,
*Cirre
Джой

– Алло?

На том конце провода раздался вздох, потом тяжелый прерывающийся голос, в котором я не сразу узнал голос человека, который считается моим отцом.

– Это я… Ты свободен сейчас?

– Да, в какой-то мере, – ответил я. – А что случилось?

– С Джоем совсем худо… Уже никакие таблетки не помогают… Я сам не сплю, лежу с ним рядом. У него слезы бегут, бегут… Он все понимает.

Я сказал с неловкостью:

– Отец, ты мучаешь не только себя, но и свою собаку. Пора принять решение. Ну, решись наконец!

После паузы раздался снова вздох, а голос, в котором дрожали слезы, упал до шепота:

– Уже… Потому и звоню. Приезжай, я сам не смогу.

Я поколебался. Пес у отца едва не такой же старый, как он сам. Дряхлый и облезлый, со слезящимися глазами, но сейчас дело не в собаке, страдает этот человек.

– Через полчаса буду у тебя.

Дверь отцовской квартиры такая же старая, обшарпанная, особенно если пройти, как я прошел, мимо сверкающих дверей соседей: бронированных, отделанных дорогой имитацией под дерево.

Отец открыл дверь раньше чем я дотронулся до кнопки звонка. С желтым изможденным лицом, осунувшийся, словно всю ночь стоял под проливным дождем, глаза воспаленные, а под ними темные мешки, похожие на изношенные сети для ловли рыбы.

– Что ты с собой делаешь, – сказал я с сердцем.

– Джой…

– Пойдем, – оборвал я.

Отец закрыл за мной дверь, что-то говорил, оправдываясь, я прошел на кухню. Середину занимал старый вытертый коврик, а на нем на боку лежал, вытянув лапы, Джой. Он показался дряхлым настолько, что я принял бы его за скомканный мешок из старой дерюги, потерявший цвет и форму.

Завидев меня, старый пес слабо шевельнул хвостом. На морде, по-старчески особенно выразительной, появилось что-то вроде слабой виноватой улыбки. Глаза были выцветшие от старости, блеклые, полуслепые. Он и узнал меня скорее всего по запаху, хотя вряд ли его нос чувствовал хоть вполовину так, как раньше.

Я присел на корточки, осторожно погладил по лобастой голове. Он лизнул пальцы, для этого ему пришлось шевельнуть головой, я слышал, как заскрипели шейные позвонки. Он не дернулся, но в собачьих глазах от боли выступили слезы, побежали по морде.

Кто-то сказал однажды, что нет ничего более трогательного, чем больное животное: оно переносит страдания с такой тихой и грустной покорностью, но больное животное еще можно вылечить, но не Джоя…

В груди у меня стиснулось, я почувствовал, что внезапно защипало и в моих глазах. Бережно погладил, прижимая ему голову, не давая шевелиться, он все порывался лизать мне ладонь. В его торопливых движениях были стыд и просьба извинить, что не вскочил от счастья, что так ослабел. Я сказал с ласковой мужской грубоватостью:

– Лежи-лежи! Мы любим тебя и таким, лежачим.

Сзади тяжело зашаркало. Я спросил, не поворачивая головы:

– Машину не вызывал?

– Нет… – донесся из-за спины такой старый и виноватый голос отца, словно говорил сам Джой. – Я думал… Ты приедешь…

Я кивнул, обнял его за плечи, такие исхудавшие, костлявые.

– Я займусь. Ты побудь с ним.

Уходя в другую комнату, к телефону, видел, как отец опустился на колени возле пса, взял его лапу в ладони и застыл так, скорбный, плечи вздрагивали, а голова опустилась на грудь.

Я поспешно отвернулся, не хотелось видеть отца плачущим, сел и поставил телефон на колени. Пришлось сперва позвонить в справочную, там дали телефон ветеринарной службы, лишь тогда я, переговорив, позвонил в службу такси.

Отец сидел на полу, я подумал, что ему будет так же тяжело подниматься, старческие кости гнутся трудно, не только собачьи, суставы высохли. Джой лежал неподвижно, на морде было спокойствие, но слезы еще текли.

Я присел, погладил по дряблой облезлой голове. В груди была странная печаль, хотя на коврике лежала всего лишь умирающая собака. Пальцы чувствовали теплую плоть, уже одряхлевшую, но еще живую, что способна воспринимать тепло, холод, и хоть в страдании, но ощущать жизнь.

– Пора, – сказал я со вздохом. – Им ехать минут сорок. Пока выберемся, минут пять-десять, а там лучше посидим на солнышке. Пусть в последний раз погреется.

– Пусть, – торопливо согласился отец.

Он принес коробочку с таблетками. Я завернул сразу три в мясной фарш, раскрыл Джою беззубую пасть, затолкал в самую глотку. Видно было, как после долгого усилия по горлу прошел комок.

– Это на три часа, – сказал отец тихо. – Потом начнет отходить, боль вернется еще злее…

– У него не будет этих трех часов, – успокоил я, отец, однако, съежился, словно я его ударил, потащился, тяжело шаркая, к входной двери. Я крикнул вдогонку: – Я возьму этот коврик, хорошо?

– Обязательно, – донесся его прерывающийся слезами голос, – обязательно…

Я выждал, пока таблетки приглушат боль, осторожно подвел руки под коврик. Пальцы ощутили теплую тяжесть старого тела.

– Потерпи, – сказал я Джою одними губами. – Скоро эта боль оставит тебя. Мы тебя очень любим…

Он казался совсем легким, я еще помнил эту горячую тяжесть, налитую силой, когда я хватал Джоя на руки, а он настолько отчаянно вырывался, что я поспешно опускал его на пол. Теперь лежит в моих руках покорно, только смотрит так виновато, что сердце щемит все сильнее и сильнее. Даже пошевелил лапой, объясняя, что он еще может идти сам, что не надо с ним так утруждаться…

***

Я тяжело поднимался на крыльцо. Джой сделал попытку повернуться в моих объятиях, даже при болеутоляющем больно, отец сразу оказался рядом, что-то шептал, держал за лапу, и так они поднимались в холл, а затем на второй этаж, не размыкаясь и не отрывая друг от друга любящих глаз.

К моему удивлению, врач сказал участливо:

– Да что вы, какие формальности? Кладите его сюда.

Я бережно опустил нашего старого друга вместе с его старым ковриком на широкую больничную кушетку. Отец опустился на колени, взял Джоя за исхудавшую лапу, сам такой же исхудавший. Изможденный. Джой сделал усилие, дотянулся до его руки, лизнул. В крупных собачьих глазах, по-старчески мудрых, были печаль и глубокое понимание.

Врач перебирал шприцы, я услышал тот особый хруст, с каким отламывают кончик ампулы, затем его белая фигура неслышно появилась рядом.

– Все собаки идут на небеса, – сказал он убеждающе. – За их любовь и преданность… Вы не должны так страдать. Вы нашли в себе мужество быть с ним до его последней минуты…

Отец хватал ртом воздух, лицо его стало мертвенно-желтым. Я одной рукой трогал Джоя, другой обнял отца. Он не мог выговорить, ему было трудно даже дышать. Я и сам выдавил сквозь перехваченное горло с великим трудом:

– Да-да… Начинайте…

Глаза старого пса следили за нами с любовью и преданностью. Он все понимал, и я видел, что он жалеет только, что оставляет нас без своей защиты, без заботы, что больше никогда-никогда не увидит нас, не лизнет руки любимого хозяина, не будет с ним выбегать на зеленую лужайку…

– Не… мо-гу, – вдруг вырвалось у отца со всхлипом. Он перехватил руку врача со шприцем. – Не надо… Я не могу… Он понимает, что мы его убиваем!

Он зарыдал, его худое тело тряслось, вздрагивало.

Врач возразил тихо:

– Он понимает, что вы облегчаете его муки… Он благодарит вас, что в его последние минуты жизни вы с ним.

– Не могу…

– Посмотрите ему в глаза!

– Не могу, не могу.

Отца трясло. Я силой затолкал ему в рот две таблетки. Он судорожно проглотил, вряд ли поняв, что делает. Я обнимал его одной рукой и, оставив Джоя, гладил теперь отца своего разумоносителя, прижимал к своему телу, сам чувствуя беспомощность и чудовищную несправедливость происходящего. Не должны умирать ни люди, ни собаки, никакие другие существа!

Врач посмотрел на меня, как на более мужественного, но теперь мое мужество было едва ли крепче отцовского. Все же я кивнул, он присел рядом с Джоем. Игла зловеще блестела капелькой влаги, врач не забыл профессионально выдавить все частички воздуха, одной рукой осторожно взялся за кожу на лапе Джоя, сказал тихо:

– Потерпи… Это совсем не больно.

Острие вошло в кожу бесшумно, как в мягкую глину. Джой слегка двинул ухом, отец протянул дрожащую руку, и старый пес начал лизать ее, выказывая благодарность, что мы с ним, что трогаем его, гладим, любим, что мы с ним, все еще с ним.

Постепенно движения его становились медленнее, язык двигался с трудом. Отец плакал навзрыд, громко и по-мужски неумело. Его трясло, но теперь внутренний холод сжал и мое сердце. Стало трудно дышать, я чувствовал, как похолодело лицо.

Врач странно посмотрел в мою сторону. Я услышал щелчок откупоренного флакона. Мелькнула его рука с клочком ваты, отвратительный резкий запах ударил мне в мозг, взорвал череп. Все тело тряхнуло судорогой, я чувствовал себя так, словно сквозь меня пропустили ток напряжением в сто тысяч вольт.

Джой лежал все так же на боку. Глаза его с любовью и преданностью смотрели на нас. Он уже не дышал, сердце его остановилось или останавливалось, но в угасающем взоре я видел его страдание от разлуки с нами.

Мы вышли на крыльцо странно осиротевшие. Умерла всего лишь старая собака. Но я чувствовал, что из меня вынули душу, а я только пустая оболочка. Отец выглядел еще хуже, это его пес, это ему он мыл лапы после каждой прогулки, ему любящий пес приносил тапочки и преданно смотрел в глаза, упрашивая велеть ему что-нибудь, послать куда-нибудь, а он тут же сделает, выполнит, потому что очень-очень любит…

© Юрий Никитин

*Lika_n
Читать больно
*Irgata
Цитата: Cirre
Изможденный. Джой
Что ж эти любящие люди так довели собаку-то? Когда сейчас не сложно отвезти животное к врачу и безболезненно прекратить страдания.

Люди жалеют больше себя, тешат свою жалостливость, не давая своим животным спокойно, без долгих болезней и страданий уйти из жизни. Когда животное болеет, никто из нас не знает, насколько ему больно и плохо.

Не усыпляя особенно безнадежно больное животное, человек не его жалеет, он себя жалеет, свою боязнь пережить горестные моменты. Хотя априори собака или кошка не может жить дольше человека, беря себе питомца, человек должен быть готов и к его смерти.
Это перед собой хозяин молодец, пичкая животное лекарствами, животному это не надо. Животное имеет право на спокойную смерть, зачем его мучить... таблетки, уколы... оно не может само пойти на выгул, его таскают на руках, животному это нравится?? Человек настолько самовлюблён, что представляет, что животному это хорошо.

Грустно мне такие душещипательные рассказы читать, потому что реально понимаю - собака могла бы не мучиться от долгой болезни, отвези её добрый хозяин вовремя в ветлечебницу.
*КроНа
Цитата: Ирша
Грустно мне такие душещипательные рассказы читать,
Большинство этих душещипательных рассказов бездарная "художественная" выдумка, наглая спекуляция на чувствах людей, моральное, вернее психологическое разводилово.
Например, выше рассказ про персидскую кошку, это ж просто мрачный мрак, типичные сопли в сахаре, причем розовые сопли! Не, фабула, скорее всего, правдивая, но детали, тонкости, подробности абсолютно все придуманы, полностью высосаны из пальца.
И да, животных тоже люблю и против хорошей литературы ничего не имею.
*Cirre
Не совсем может в тему, но

Ветеринар рассказал, что делают животные в последние моменты жизни. Все хозяева должны прочитать это

Домашнее животное — это не просто питомец, что бы кто ни говорил. Независимо от размера, привычек и числа необходимых прогулок, он становится членом семьи, и его потеря разрушительна для человека. Но в последние моменты жизни присутствие, поддержка и забота хозяина нужны ему как никогда раньше.

Мы в AdMe.ru мечтаем, чтобы ни одно животное не проводило самый тяжелый период своей жизни в одиночестве, и поэтому хотим, чтобы как можно больше людей прочитали этот текст.

Можно разделить всех хозяев на 2 категории: тех, кто находится вместе с питомцем в последний раз, и тех, кто избегает этого. У каждого свои причины поступить так, а не иначе. Но эта статья написана скорее для тех, кто выбирает не присутствовать в палате, когда животное усыпляют.

Опытный ветеринар объяснил, почему не стоит оставлять животных одних. У него твердое мнение на этот счет. Пост, в котором он им поделился, мгновенно стал вирусным.

В своем посте ветеринар напоминает одну простую вещь: когда мы берем питомца, мы должны понимать, что его уход неизбежен. Да, это будет действительно ужасный день, но нет никакой возможности избежать смерти. Это тяжело, но мы должны отвечать за своих животных до конца.

Мы не можем просто оставлять их одних, когда они в нас нуждаются. «В последний момент своей жизни они не должны быть окружены незнакомцами, волноваться и выискивать лица хозяев».

Самый простой способ понять, что они чувствуют в этот момент, — поставить себя на их место. Когда вы это сделаете, вы осознаете: «Они не понимают, почему вы их бросили, когда они были больны, напуганы, стары или умирали от рака».

В такие моменты они нуждаются в нашей поддержке, и мы должны им ее обеспечить.

По опыту ветеринара, когда животное оставляют умирать в одиночестве, единственное, что оно делает, — ищет хозяина. И разве это не логично и ожидаемо? Каждый делал бы то же самое. Искать самое важное и дорогое существо в моменты боли, горя и страданий — то, что объединяет всех нас: и людей, и животных.

Доктору Эвану Шау пришлось усыпить множество животных за время своей работы ветеринаром. И вот какие выводы он сделал: «У меня было много клиентов. Я заметил, что люди, которые оставляли питомца умирать в одиночестве, спустя некоторое время сильно раскаивались в этом. Я прекрасно понимаю, как тяжело это может быть, но смерть — это часть жизни, и это надо принять, чтобы в конце концов пережить горе».

Прочитав это, мы должны дважды подумать, прежде чем в последний день жизни оставить питомца в непривычном месте, полном незнакомцев. В наших силах сделать его последние мгновения более спокойными и счастливыми.

Не оставляйте животных на попечение врача, который должен завершить их жизнь

Держите их за лапу в последний раз, чтобы облегчить боль и беспокойство

Любите их и заботьтесь о них столько, сколько требуется

Ваша скорбь из-за потери питомца абсолютно нормальна. Кто-то из родственников и друзей может считать это мелочью — это их мнение. Но исследования подтвердили, что для многих людей смерть питомца сравнима с потерей любимого человека.

Вам может потребоваться помощь, чтобы пережить это. Поищите статьи и истории людей, которые потеряли домашних любимцев. Иметь животное — большое удовольствие, но и огромная ответственность, так что будьте готовы к разным ситуациям.

*Irgata
Цитата: Cirre
Ветеринар рассказал, что делают животные в последние моменты жизни.
как раз это обращение к тем хозяевам, которые решили усыпить свою собаку.
Конечно, надо оставаться с другом до конца...

*Cirre
БЛЭК

– Мам, – спросил сын перед сном, – а ты любишь Новый год?
– Конечно, разве есть люди, которые не любят праздники?
– А расскажи, как ты праздновала Новый год, когда была маленькая? Как все? Елка, мандарины?
– Да, – киваю я. – Как все.

И молчу. Я очень хорошо помню свое детство. Некоторые моменты так отчетливо, что даже страшно.

Я помню, как вздрогнула, когда полезла за конфетами, трогать которые мне запретили, потому что «это не Новый год», и меня окликнула бабушка.
Помню, как вприпрыжку бежала за дедулей по коридору, который казался мне, маленькой, очень длинным, споткнулась и больно-пребольно ударилась плечом.
А вот я сижу в ванне и смотрю на окошечко в кухню под потолком. На кухне бабуля печет что-то вкусное, и я знаю, что сейчас выйду из ванной и первая попробую вкусноту, и мне так хорошо, так тепло и вкусно…
Я помню эти зарисовки так явно, будто смотрю фильм, в котором снималась только вчера.
У меня мурашки от испуга – когда я ворую конфеты, у меня «болит» несуществующий синяк на плече, или я наяву ощущаю запах выпечки и пытаюсь понять: плюшки или хворост?
Но вот я почему-то совершенно не помню елки, ни одной. Хотя их там, у дедули и бабули, должно было быть как минимум 13 (пока не переехала в Москву), из которых хотя бы десять я должна была запомнить.
Почему так? Где мой Новый год? Почему он растворился в памяти, будто ничего и не было? Я спрашиваю свою двоюродную сестру: там, в детстве, мы, одногодки, все праздники встречали вместе:
– Ты помнишь?
– Да, конечно, – кивает сестра. – Помню.
– Елка была, мандарины, салаты? Все было?
– Было, конечно!

Как же так… Почему я не помню… Как только я вспоминаю зиму, память сразу бросает меня к одной-единственной картинке. Всегда. Вспоминать ее почему-то очень холодно.

Мне лет девять, может, десять. Зима. Вечер. 31 декабря. Уже темно, горят сливочные фонари, идет пушистый снег. Люди спешат домой встречать Новый год. Я смотрю в окно. Мы живем на пятом этаже, и из окна у нас видна крыша магазина «Тысяча мелочей». Там, на крыше, на брошенном ящике для инструментов сжался Блэк.

Блэк – это черный дворовый котенок, любимец всех детей во дворе. Мы все его подкармливаем уже почти месяц. Он живет где придется. Часто ночует на этой крыше. Смотрит в чужие теплые окна и мерзнет.
Сегодня мы с сестрой носили ему суп – куриную лапшу. Он ел в подъезде, смешно лакал бульон маленьким красным язычком. А потом мы ушли домой, в тепло, а он пошел на крышу. Под снег. Встречать Новый год.
Мы с сестрой смотрим в окно, распластав ладошки по стеклу, и плачем. По-моему, мы наказаны, несмотря на праздник.

Прибежав домой с пустым лотком из-под супа, мы в очередной раз стали канючить и просить бабушку и дедушку разрешить взять котенка себе. Ну пожа-а-а-а-луйста. Ну хотя бы на новогоднюю ночь!
– Тысячу раз уже говорили вам – нет! Знаешь, сколько грязи от котов, он сейчас метить все будет, мебель драть, ковры, провоняет вся квартира. Нет и еще раз нет!
– Мы будем убирать, следить, мы приучим к лотку, – хнычем мы с сестрой. – Ничего не будет, ни грязи, ни шерсти…
– Да кого вы обманываете? Через неделю наиграетесь, а дальше мне скинете. Я сказала нет. – Бабуля непреклонна. – Только котов мне тут не хватало. Не трепите нервы.
– Опять скандал? – ругается дедуля. – Бабушку довели, вон валерьянку пьет! Ни стыда ни совести! А ну брысь к себе…
Мы поняли, что Блэк не будет жить с нами, давно уже поняли. Просто на улице мороз минус 18. Если Блэка взять на руки, он все время дрожит…
Мы с сестрой понуро смотрим в окно. За стеклом, в темноте, прикреплен и освещен градусник, шкала на котором предательски ползет вниз. Уже минус 20, и это еще не ночь. Значит, ночью будет еще холоднее….
Почему-то дальше я никогда не вспоминаю. Больно и холодно. Я убегаю от этих воспоминаний.

Сейчас я сама мама, у нас есть кошка. Я учу детей
любить ее и заботиться о ней, потому что нельзя научить любить в теории. Любить можно только на практике: согреть, обнять, накормить, спасти.

А тогда… Надо вспомнить, чем все закончилось.
Помню, у меня текут слезы. Я вижу этот комок шерсти на ящике, сжавшийся, спрятавший лапки под себя. Блэк сидит под снегом, и из черного котенка давно превратился в белого.
– А ну-ка отлипли от окон! – велит дедушка.
Мы с сестрой покорно садимся на диван и смотрим телевизор, но я все равно вижу Блэка, не могу о нем не думать. Я иду в прихожую – там телефон – и набираю номер подруг – сестер Нади и Кати. Они обещали поговорить с родителями, вдруг те разрешат взять Блэка домой.
– Нет, – печально говорит трубка голосом Нади. – Нельзя.
– Ты говорила, что просто на одну ночь?
– Да.
– А про мороз говорила?
– Они знают про мороз.
– А про…
– Оль, нас с Катькой наказали за то, что мы «все нервы вытрепали с этим котом»!
– И нас тоже, – вздыхаю я и кладу трубку.
– Сейчас будем провожать старый год, – весело говорит дедуля. – Садитесь все за стол.
Мы садимся. У меня нет аппетита и настроения. Я не могу смотреть на стол, который ломится от еды, и на людей, которые сидят в тепле, в то время как там, в холоде, замерзает маленький черный котенок, который никому не помешает.
Я вздрагиваю от звона бокалов, взрослые смеются, что-то обсуждают. По телевизору идет «Голубой огонек». Одно слово – праздник. Я смотрю в одну точку. В окно.
– Так, вот вы, обе, сколько можно нам нервы трепать? – Вдруг дедушка ударил кулаком по столу.
Я вздрогнула, обернулась на сестру. Она тоже понуро смотрела в окно.
– Да что с ними делать? – вздыхает бабуля. – Ну пусть, что ли, заберут этого кота. Сил никаких нет уже… До завтра хотя бы… Замерзнет же…
– Правда? – Мы с сестрой вскакиваем, синхронно роняя табуретки. – Правда можно?
– Давайте, бегите, как раз полчаса до Нового года… – говорит дедуля, махнув рукой.
– Спасибо! Спасибо! Мы мигом. – Мы с сестрой срываемся с места, застреваем в проеме двери, на ходу напяливаем шапки, забываем шарфы, запрыгиваем в сапоги, хватаем куртки и, еще не веря своему счастью, несемся вниз, перепрыгивая ступеньки.

Я почему-то плачу, но это уже от счастья, слезы такие хорошие, добрые, плачу и смеюсь, только бы успеть, только бы обнять, прижать к себе замерзающее тельце Блэка…
Мы выбегаем на мороз, распахнутые, толком не одетые, несемся к крайнему подъезду: там, если поставить друг на друга три ящика, можно влезть на крышу магазина «Тысяча мелочей».
Мы подбегаем к крыше, судорожно ставим ящики друг на друга, я подсаживаю сестру, а она потом помогает залезть мне.
Тут мы видим, что к нашим ящикам бросаются еще две тени, которые при ближайшем рассмотрении превращаются в сестер Надю и Катю.
– Разрешили! Разрешили! – кричат они, задыхаясь от бега и мороза. – Разрешили забрать Блэка!
– И нам разрешили!
– Мы своих довели….
– А мы – своих! – будто хвастаемся мы, протягиваем руки девчонкам, вытаскиваем их на крышу и вчетвером бежим к тому ящику, в котором нас ждет Блэк, не думая, как будем его делить.

Но его нет… Ящик пуст. Мы переворачиваем ящик, ищем котенка, бегаем по крыше, зовем… Нет, нет его… Мы плачем, все четверо. Нам кажется, что случилось самое худшее. Мы забыли варежки, греем руки своим дыханием и рыдаем в голос. Где ты, Блэк?
Я задираю голову и вижу, как из окна нам машет дедуля. Мол, быстро домой. Нет так нет.
Мы понуро бредем к ящикам, по которым залезли на эту крышу, спрыгиваем вниз, бегаем по двору, пока окончательно не замерзаем, и разбредаемся по подъездам, даже не поздравив друг друга с Новым годом.
Как же так, Блэк?
Мы с сестрой входим в наш подъезд. За нами хлопает, ухнув, входная дверь.
Состояние – хуже некуда. Будто не праздник, а похороны. Вдруг на лестничной клетке нам под ноги
бросается темный комок… Блэк! Это ты? Ты, Блэк, ура! Мы же сегодня кормили его супом прямо здесь, он, наверное, проголодался и пришел сюда, на вкусные запахи, погреться!
Мы хватаем котенка на руки, отбираем друг у друга, он насквозь мокрый, дрожит, начинаем его гладить и целовать в холодный нос.
– Бежим домой, а то уже Новый год, – торопит сестра.
Вбегаем в квартиру, веселые, заплаканные, счастливые, все трое, сестра заматывает малыша в теплое полотенце, а я остаюсь в прихожей и торопливо набираю сестрам.
– Он нашелся, Надя! Он у нас. Сам пришел, да! Уже в тепле, вон курочку ест. И вас, и вас с Новым годом!
В это время бьют куранты, все взрослые кричат «ура!», и я громче всех кричу «уррра!», хлопаю в ладоши и бегу всех обнимать, а потом почему-то ем оливье прямо из большой салатницы. Спасибо, спасибо! Ура, с Новым годом всех!
Я такая счастливая! Смотрю, как сестра кутает Блэка, прячет его от фейерверков, а он пугливо выглядывает из мохнатого полотенца – любопытно же! Сестра целует малыша, прижимает к себе, пытается накормить (а он объелся уже), а я… А я засыпаю. Все плывет перед глазами… Спать хочется.
Чувствую, как меня переносят на кровать, как с меня снимают свитер, и я падаю в подушку лицом и бормочу что-то про с Новым годом и про хорошие приметы.

А утром я проснулась первая. На моей кровати рядом с подушками спал Блэк. Я вскочила, взбудораженная и счастливая. Блэк с нами! И он вскочил. Проснулся, потянулся. И мы с ним тихо, чтобы никого не разбудить, пошли в комнату. То есть он пошел, а я за ним кралась – так интересно наблюдать за котом у себя дома, так здорово!
И вот он, обнюхивая все на своем пути, проходит кухню, вот минует шкафчик, из которого я воровала конфеты, вон коридор, где я ударилась плечом, вот проходит дверь в ванную, входит в комнату, где был праздничный стол, обходит его и… начинает играть с шариком, который висит на… елке! Помню! Я помню елку! У дивана стояла, в ведре! И звезду на ее верхушке помню – красную, как будто леденец. Еще помню, что я запретила Блэку играть с шариками, чтобы не разбить.
Иногда память услужливо прячет от нас болезненные воспоминания, а ведь за ними может быть спрятано настоящее счастье!

Вечером я в подробностях рассказываю эту историю сыну.
– А что дальше было с Блэком?
– Он так и остался у нас. В него невозможно было не влюбиться, и нам разрешили его оставить. Бабуля и дедуля его полюбили, так и жил с нами.
– Здорово. А при какой температуре замерзают кошки?
– Дань, ну ты как скажешь что-нибудь, – смеюсь я и целую его в лоб. – Спи давай.
И сын засыпает, укутавшись в одеяло и обнимая свою любимую кошку Ладошку, которую заботливо накрыл одеялом.
Чтобы не замерзла… Ведь при какой температуре замерзают кошки, я ему так и не сказала.
© Ольга Савельева



🔗
*баба Ната
Такие истории не могут оставить человека равнодушным!
*Cirre
Однажды я проснулся очень рано.
Бессонница. Включаю телевизор.
И вдруг сюжет из "Кинопанорамы"
Показан был из прошлого сюрпризом.

Смотрел отрывки старой передачи,
И ностальгия охватила безудЕржно.
Ведущий там Рязанов, нет рекламы,
И обнимает Фараду Абдулов нежно.

Вот Горин молодой и безбородый,
А рядом с ним Миронов, бодр и весел.
Талантлив, в этом суть его природы,
Он так играл, что все вскочили с кресел.

Гафт с Остроумовой ещё не поженились,
Гердт много шутит и о прошлом не печётся,
И в студии все - словно породнились,
Большой семьёй, как в песенке поётся.

Отдельным кадром Ширвиндт и Державин,
Их пара, как всегда, неразделима.
И восседает Табаков, как добрый барин,
И Лановой проходит бодро мимо.

Хазанов в этот вечер зажигает,
Караченцов заливисто смеётся,
Ерёменко о будущем мечтает,
А Харитонов - что успех вернётся.

Никитины прошли, какая пара!
Их песни всей страною овладели:
Я помню, каждый вечер под гитару
На улице про Александру пели.

Вот гордая осанка у Миледи -
Так Терехову часто величают, -
И Казаков ещё Израилем не бредит,
И Михалкова без кавычек уважают.

Высоцкого все дружно вспоминали -
Всего два года как его не стало, -
Сюжет о нём и песню показали:
Он столько сделал, хоть прожил так мало!

Вот Гурченко, ещё без изменений,
А Яковлев подтянут и любезен.
И Окуджава, безусловный гений,
Спел про войну. Ну, как же он без песен!

Они для всех казались эталоном -
Мы с ними веселились и грустили, -
Киношно-театральным эскадроном
Артисты весь народ с ума сводили.

Как много лет прошло! А, может, мало...
И многих нет, иные уж далече,
Но вот под ложечкой тревожно засосало,
Хоть говорят о том, что время лечит.

Ушла, как в бездну, целая эпоха,
И времена другие наступили,
Но иногда, когда бывает плохо,
Пою о том, как молоды мы были...
🔗

Вспомним любимых актеров, которых с нами нет..... , но они живут в наших сердцах...
Спaсибо ИМ за то, что ОНИ подeлились с нaми своим Тaлантом!
СВЕТЛAЯ ИМ ПAМЯТЬ..
*Cirre
🔗

История котенка со знаменитой фотографии.
Меня, как и многих поразила знаменитая фотография, маленького жалкого
котенка, который прижался к ноге человека.
Всем своим видом котенок умолял, помогите, спасите, накормите… Шерстка
редкая, котенок болен, голоден, обезвожен.
Вид котенка, у нормального человека вызывает желание помочь, накормить.
Я надеялась, что фотограф помог этому ребенку, так отчаянно
цеплявшемуся за его ногу. Как за спасательный круг.
И совсем недавно, я узнала, историю этой фотографии и ее продолжение.
Этот снимок был сделан в Хой АН, Вьетнам в период сильных наводнений.
Автор этого снимка, оказался глух к мольбам беспомощного существа.
Сделав свой знаменитый снимок, он равнодушно прошел мимо.
Когда его спросили, что же стало с котенком, он удивленно, ответил, что
сделав, снимок они ушли.
Понимаете люди, ушли, откинув котенка.
Бог им судья.
Какой цинизм - остановиться , посмотреть, что ситуация ужасна, и то что
такое фото сможет многих пронять, сделать фото, воспользоваться этим
бедным нуждающимся в помощи ребенком, как каким-то атрибутом для
слезливого фото на публику.... а затем отбросить и уйти........, уж лучше бы
они не останавливались, ведь этому комочку беспомощному они дали
только несколько минут ложной надежды....... А ведь ничего не стоило
помочь.
Не велика ведь ноша, в любом кармане бы поместился, сколько горя в
глазах ребёнка😢
Судьба котенка, неизвестна. Люди, будьте добрее! Не проходите мимо, не
отворачивайтесь, не надейтесь, что кто-то другой покормит, подберет и
спасет беззащитных. Возможно, вы и были тем, кто ещё мог их спасти,
чьей-то последней надеждой остаться в живых!
Помогай, не проходи мимо.
Накорми бездомную собаку, дай корма бродячей кошке. Возьми с улицы
котенка. Добро возвращается, как и зло и равнодушие.
Будем добрее. Ведь мы же ЛЮДИ!

Евгений Иванов
*mamusi
Cirre, Галя!
*алена40
Калюся, Галя, прочитала еще раз!!! От некоторых строчек, сердце сдавливает. Спасибо!!!
*Cirre
Есть старая легенда. Когда человек уходит в небеса, Бог, чтобы он не скучал, дарит ему окошко, в которое видно его родных и друзей. На окошечке стоит в горшочке цветок и к веточке привязан колокольчик. Когда кто-то вспоминает человека - звонит колокольчик, когда говорит о нем хорошие слова - светит солнце, а когда о нем плачут - идет дождь и цветочек растет, радует небожителя.

В первые дни часто звенит колокольчик, слышны добрые слова, люди плачут, жалея об его уходе. Но со временем звон все реже, солнце не заглядывает в окно, мало дождей и цветочек пропадает... Но у каждого должно быть любящее сердце, которое вспомнит, скажет нежные слова, попросит со слезами Бога, чтобы душа не петляла во тьме.

Пусть всем, кто ушел в заоблачную даль будет спокойно. Пусть звенит колокольчик. Пусть цветет цветок. Царствие небесное всем родным и близким, покинувшим нас, и светлая память! Они всегда в наших сердцах ....

Пока мы их помним, они среди нас!

🔗
*Cirre
ДОРОГА В ОДИН КОНЕЦ
Памяти собак, погибших в годы Великой Отечественной войны.



- Товаришу лейтенант! Ось, дывитесь, яки гарны! - широкоплечий, крепкий,
с пышными висячими усами сержант вытащил из подвальной ниши трех крупных сонных щенков. Откуда-то вывернулась их мать и испуганно заскулила, жалостно заглядывая в глаза сержанту.
- И тебя возьмем. Не плакай, ну шо ты, бедолага, не плакай… - сержант подхватил скулящую собаку и подсадил в кузов грузовика, где уже расположил на ветоши ее щенков.
- Да, Нечипоренко, ты молодец! И как только ты их находишь? - молоденький лейтенантик удовлетворенно рассматривал «улов»: две суки со щенками и еще несколько молодых собак разных пород сидели в грузовике, испуганно прижимаясь к полу.
- Я очень люблю их, товаришу лейтенант. У менэ своих аж три кобеля дома гуртуют, Нечипоренко потоптался, довольный похвалой.
- Ты молодец, Нечипоренко, настоящий кинолог!
- Звыняйте, я Нечипоренко, а не «кинолух» и быть им не желаю - сержант обиженно смотрел на смеющегося лейтенанта.
- Ладно, поехали, Нечипоренко!
Грузовик мягко подпрыгивал на ухабах, собаки доверчиво жались к ногам сержанта, ласково разговаривающего с ними.
- Ось, привезем к кинолухам, воны вас и накормят и напоят. Не плакайте, робяты. Не плакайте.
Нечипоренко грустно вздохнул и погладил небольшую лохматую собаку, положившую голову на его сапог.
- Эх, робяты… Не знаете вы, шо вас ждет…
Собаки не знали, а сержант знал. Он знал, что завтра этих собак заберут военные кинологи и станут в ускоренном темпе готовить из этих никому не нужных бродяжек подрывников-камикадзе. Собак, ценой своей жизни подрывающих вражеские танки. У них даже не было кличек. Да и зачем? Срок учебы - две недели, а потом - в бой. В первый и единственный.
Нечипоренко видел, как это делается: оголодавшую собаку кормят сначала возле стоящего танка, потом у танка с работающим двигателем, ставя миску с едой так, что собака вынуждена была чуть подлезать под днище ревущего чудовища.
Собаки быстро привыкали к шумному, но безобидному, воняющему соляркой железному монстру, и ели свою пайку под днищем машины.
А потом…Потом на них крепили мины со специальным взрывателем, и собака шла под танк по команде «кушать»…
От соприкосновения с днищем танка мина взрывалась вместе с ее носителем.
Но собаки этого не знали. Голодные псы дружно бежали под ревущие танки за своей пайкой вкусной каши.
И так же дружно шли на смерть, бросаясь под немецкие танки…
Немцы очень не любили собак-камикадзе. Их расстреливали из пулеметов, не давая приблизиться к танкам, их «снимали» снайперы, их взрывали, но даже раненая собака шла вперед - под танк…
А если собаке не удавалось подлезть под машину и она возвращалась назад, к своим, ее взрывали свои же бойцы, ведь собака с миной на спине была опасна.
Едущие в кузове грузовика собаки ничего этого не знали. Они мирно спали, убаюканные дорогой, и только сержант Нечипоренко, поглаживая лохматую дворняжку, заснувшую на его сапоге, горестно вздыхал и проклинал свою горькую участь: отлавливать бездомных или забирать у населения собак и везти их в кинологический отряд.
Нечипоренко всей душой простого украинца, которого в далеком родном селе ждала не только семья, но и его собаки, ненавидел эту свою «службу», этот грузовик и эту проклятую дорогу, которая для собак была дорогой в один конец…

Их долго везли куда-то,
Их выгрузили в лесочке.
Ветер дул бесновато,
Было сыро и зябко очень.

Их подвели к опушке,
Всем нацепили ранцы.
И дали команду - Кушай,
Дуйте вперед, засранцы!

И пестрой волной лохматой,
Овчарки, эрдели, метисы,
Они побежали к танкам-
Там, под траками, миски...

Десять "фрицев" подбито
За десять смертей собачьих.
Отводит глаза кинолог...
Не плачет, совсем не плачет...

Владимир Плющиков

Бойцы называли собак- смертников одной общей кличкой «СПАСИБО». За то, что они ценой своей жизни продлевали жизнь воинов.

*Irgata
«Романс старости»
стихи Омара Хайяма поет Александр Суханов

*Ksenya09
Будни Российской Скорой.

Ты просил меня не писать эту историю .
Но ты не велел и забывать её...
- Впрочем , ладно , смотри сама , Ленк , пиши , если хошь , я уж тогда нежилый буду ,- говорит Иваныч , плюхаясь на диван во врачебной.
- Какой??! - морщусь я , поднимая на плиту чайник.
- Ну , не будет меня уже ! Помру , в смысле!
- Жень , ну харррррош уже , ааа? !!!!- ору я ему с кухни.
Иваныч хохочет ...



Ему , по-моему , нравилось , когда я злилась , если он напоминал мне о его скорой смерти.
Он вынул из кармана две "Гусиных лапки" и протянул мне.
- На , мелюзга ! Успокойся . Не помру , не помру ...- И посолил свой кофе , заметно помрачнев.
Даже сейчас , по прошествии многих лет , я помню каждое твое слово и интонацию этого разговора.
Нет , я не перестану оплакивать тебя , Иваныч .
Никогда ...
***

- Девочки , вы Мурзика не видали ? - с этими словами , зимним вечером , припозднившаяся из-за карт , Сергевна , заглянула во врачебную , где мы с Ирочкой , расположившись на диване , пили чай с плюшками , - Неужели по такому морозу гоняет ?..
- Всех делов - следить за ним ,- проворчала Ирка.
- Ммм... мммм...- мычала я , пихая Ирку локтем , не зная , как безопаснее ответить на вопрос заведующей и скосив глаза на приоткрытую дверь фельдшерской , где мой Иваныч , совместно с Иркиным фельдшером , ещё одним достоянием нашей подстанции , учили Бубль Гума подавать голос по команде . Два великих дрессировщика , воспользовавшись Сергевниной занятостью , увлечённо проводили тренировку... Один давал коту понюхать колбасу и сразу поднимал кусочек повыше , другой орал " Бубля , бля , голос!!!" , и этим дебильным образом у Бубль Гума , обстрадавшегося вхлам , рождался не совсем понятный , жалобно - утробный звук , типа "уууррррммррууу" , который и ласкал слух двум кото-негодяям . Наконец , совершенно изойдя слюнями по колбасе , Бубль Гум завопил от обиды во всю мощь.

Сергевна сорвалась с места и по тем , уже более , чем понятным звукам , которые донеслись из фельдшерской , нетрудно было догадаться , что оба а-ля Запашных огребли хороших оплеух за истязание охрипшего колбасолюба.
Да-да , не сомневайтесь . Наша заведующая могла и ввалить , если дело касалось Бубль Гумовых страданий , особенно когда подлая тварь , в минуты особого недовольства жизнью , взвывала "Кото-интернационал".

- Эт не люди ! Эт из-вер-ги! Кого я, бл@дь , понабрала?!!! - орала она так , что Васильевна , проклиная тот день , когда она села работать в диспетчерскую в нашу бешеную смену , поспешно прикрыла дверь , спасаясь от Сергевниных децибелов , а тётя Аня , наша уборщица , зашедшая на подстанцию померить давление, примчалась на помощь админше и Бубль Гуму одновременно.

Наше хитрое полосатое чудовище мастерски выделяло из толпы тех , кто вообще никогда его не доставал , а тётя Аня занимала в этом кошачьем списке первейшее место. Кот проникся к ней особым уважением после случая с декабристом , потому как "удобренный" им цветок , она быстро привела в порядок , и спасла его самого от получасовых нотаций Сергевны на 31ой минуте от их начала , унося его кошачье сиятельство в своих объятиях и шепча ему на ушко " Ну его , цветок энтот , Мурзинька , ссы лучше на улице..."

Мурзинька , подонок этакий , уехал тогда на тёти Аниных руках кверху пузом , жмурился от счастья , что нравоучения прекратились , но к цветку доматываться не перестал , в основном потому , что тот занял весь его любимый подоконник.
Получив всё , что полагалось им по законам педагогики , наши с Ирочкой пассии явились к нам доёдывать плюшки, но долго зимой нам чаёвничать не приходилось и обе наши бригады выехали с поводами " лежит , плохо". Ирочкин пациент , мы услыхали это по рации , радостно смотался до приезда 03 , а наш...
Наш не смог бы уйти , даже если хотел этого...
***

Место нашего вызова Иваныч , в своё время , окрестил " долбанными выселками" и это название к нему прилипло. Мы там бывали очень редко , дачные участки с запертыми домиками , в которых в те годы никто не жил зимой , потому как электричества не было проведено , а вода для огородов была только с началом дачного сезона . Дорога шла мимо небольшого завода пластмасс , кладбища пленных немцев , когда-то отстраивавших Рязань после войны , через железнодорожные пути , небольшое поле и приводила в аккурат к этим самым дачным участкам.

Мы с Женькой , прошлой зимой , уже поимели горький опыт вытаскивания по сугробам одного дедуси , неизвестно зачем притащивщегося с женой на свою любимую фазенду.
Пока супруга наливала из термоса чай , дабы погреться , дед пошёл в обход своих шестисоточных владений , да и навернулся с крылечка , сломав при этом шейку бедра.
Пожилая супруга была вынуждена проделать немалый путь пешком , до ближайшего рабочего телефона-автомата , вызвать Скорую и идти обратно , к мужу. Прошло несколько часов, дед сильно замёрз , лёжучи на снегу и к моменту нашего прибытия был в весьма плачевном состоянии, но матерился так , что бабка , выйдя из себя , да и притомившись весьма от такого марафона , коий ей пришлось преодолеть , пожелала милому супругу подохнуть , а ежели уцелеет - то развод неизбежен , она и получше себе партию сделает , чай ей всего 72 годочка.
Под их несусветную ругань , мы с шефом волокли носилки к машине, в унисон проклиная "долбанные выселки" .

***

И вот теперь , подъезжая к тем же местам , мы переговаривались о том , что вероятно ещё одна старая беда попёрлась проведать свою ненаглядную усадьбу , да и заплошала там.
Нас никто не встречал .
Мы остановились на заснеженной дороге , вылезли из УАЗика и огляделись. Стало совсем темно , холодно было , мороз к ночи крепчал ...
Женька никогда не застегивал куртку , вечно ходил нараспашку , шапок не носил вообще , я же закуталась в пуховик , пожертвованный на выезд , напялила капюшон , затянула его шнурок потуже , чтоб не дуло.
Шеф глянул на меня и хохотнул , что с ним пингвин , а не Ленка.
Пингвину Ленке понималось , что не выяснив ситуации , мы не имели права уезжать. Но и где искать человека , когда нет точных координат и встречающего - неизвестно.
Рация поинтересовалась , живы ли мы в нашей Антарктиде и чем занимаемся уже почти 30 минут.
Мы отозвались , объясняя тем , что примёрзли и стали недостающей частью бл@дского пейзажа долбанных выселок.
- Там вызывал старик , сказал , что травмы какие-то у человека , кровотечение. Плохо совсем , ищите , ориентир вам - большая вишня !
- Ишь , два тополя !- хмыкнула я , согревая руки дыханием , - Помнишь, Жень?
- Ага ! - кивнул шеф и рявкнул в рацию - Их до хера тут , вишенок-то ! - На какое смотреть?!
Рация замолчала , наверно обидевшись на нас , но и понимая , что плохо записан адрес. Не точно. Нет телефона для связи. Нет встречающего.
Мы объехали тогда по периметру весь дачный поселок , периодически останавливаясь , поглядывая вокруг. Никого. Тишина. В зимних сумерках уже почти не было видно , время шло , диспетчер не отзывался на наши призывы , потому что местами рация ловила плохо.

Мы сели в машину погреться и постояли ещё минут пять, когда в заднее окошко УАЗа долбанули снежком , потом ещё раз. Послышался собачий лай.

Мы вылезли и увидали пожилого мужчину , очень взволнованного , запыхавшегося от быстрой ходьбы. С ним была небольшая дворняжка.
- Я ! Это я вас вызывал ! Ребята , да что ж творится , Царица небесная , да разве ж можно так с людьми! ...

Мужчина чуть не плакал , голос его прерывался , его трясло всё сильней , он стоял , прислонившись к нашей машине , не в силах пояснить зачем вызвал Скорую Помощь .
На вид ему было лет 73-75 , крепенький такой , симпатичный дедок , труженик .
Женька , увидав пожилого человека , подошёл и спросил , что да как , чего , мол , случилось.
Дед вытер лицо , и тяжело дыша , попросил нас идти за ним , с носилками.
- Я помогу тащить , снегу-то по колено , там жена ещё осталась , она тоже поможет !
При этих словах мы с Иванычем переглянулись , нам ещё никогда не предлагали свои услуги по носилкам люди старшего возраста ,- Только я не знаю , довезёте вы его или нет.

Дело принимало серьёзный оборот , вспоминался наш прошлогодний случай на даче , но нутро подсказывало мне , что сейчас всё намного тяжелее. Мы следовали за дедом по узенькой дорожке , протоптанной им в глубоком снегу всего , может , пару раз туда-обратно , прошли дачный участок , и пришли ко входу в дом.
Машина наша осталась довольно далеко , я видела , что Иваныч озирается в темноте по сторонам , прикидывая вероятно , каким образом придётся вытаскивать больного. По дорожке в снегу, которой мы шли буквально след в след , это было бы непросто, а есть ли другой подход к месту - вряд ли , участки располагались вплотную , разделяли их штакетники или самодельные заборы повыше.
Дед толкнул дверь , светя дохленьким дешёвым фонариком , окликнул жену.
- Миша , я тут , приехали они? - отозвался женский голос.
Мы вошли за дедом в небольшую комнатку.

На полу лежал человек , по виду я поняла , что он - бомж.
Я охнула вслух от увиденного зрелища , и стиснула Женьку повыше локтя своей рукой.
Кровью было залито всё - пол , одежда человека , вернее её остатки , потому что разорвана она была буквально на полоски .
Но дело было даже не в этом. Кисть правой руки мужчины была практически оторвана , пальцы представляли собой кровавое месиво , как если бы руку пропустили бы через мясорубку. Множественные рваные раны покрывали его ноги , левую руку , туловище , лицо, кожа висела страшными лоскутами . Но он был жив , в сознании и молча смотрел на нас , как на спасителей.

Иваныч знал очень хорошо , что самое страшное для меня - это травматические ампутации конечностей , что я становлюсь испуганной и тупой , чего я никак в себе не научусь преодолевать , благо ещё , что случаи с ними довольно редки. Как-то раз мы с ним попадали на производственную травму , где были оторваны две фаланги пальца у рабочего на станке. Я позеленела от зрелища и ничего не могла делать , ему пришлось самому бинтовать и оказывать остальную помощь.
Добрейший ты мой... Пусть ты услышишь меня сейчас , ведь я всё-таки сумела написать и это...

Отпаивая меня , позже , чаем на кухне , он утешал тем , что такое случается нечасто , не переживай , Ленка , главное побыстрее скрыть повязкой раны человеку и станет самой легче работать. Я кивала , но ...
После того случая на заводе , мы вскоре выезжали на железнодорожную травму с ампутацией обеих ног , и это стало бы моим кошмаром , но человек в том случае погиб , нам оставалось только констатировать смерть , оформить документы , карту там и прочее.

И вот теперь , мы попали ещё раз.
Держа в голове все Женькины советы , отчаянно стараясь его не подвести в непростой ситуации , я присела у мужчины ..
Говорил он шёпотом , сил у него почти не осталось от кровопотери , боли и холода.
Дикий случай произошёл с тем несчастным. Даже дежурный в милиции , принимая по телефону от нас криминальную травму , был в шоке от услышанного.
Мужик , то есть наш больной, действительно бомжевал уже около года после того , как пропил квартиру , вернее , находясь в хорошем подпитии , подписал какие-то документы. Таких случаев , после приватизации , было много , мы уже не удивлялись им. Частенько можно было наблюдать сцену , как они сидели под кустами или на лавочках , пили водку , валялись пьяные , грязные . Да что я вам расссказываю , сами знаете это все.
В тот день он изрядно выпил , проспался в каком-то тёплом подвале , а когда пошёл искать свою компашку , к нему на улице подошли двое парней и предложили заработать. Мужик согласился , его посадили в машину и долго везли. Потом высадили на пустыре , неподалеку от каких-то дачных участков и велели ждать.
Вернулись они с крупной чёрной собакой .

Когда , еле шевеля губами , мужик -не запомнила я его имени - произнес " И натравили на меня " я просто охренела. Его , совершенно беззащитного , привезли и использовали как предмет для тренировки собаки , вероятно уже обученной , так сказать , для поддержания формы и тонуса.
Она рвала его примерно на протяжении получаса, ободряемая криками двух ублюдков " Взять! Фас!" . Бежать ему было некуда , крики о помощи никто не услышал бы , мужик оборонялся , как мог , но кисть правой руки , быстро покалеченная и почти оторванная собакой , перестала ему служить... Левая рука была в растерзанном виде, но немного лучше.
Периодически , когда он падал в снег сбиваемый разъярённым псом , они оттаскивали собаку , но только несчастный пытался подняться на ноги , её натравливали снова и снова.

Он умолял отпустить его , ведь он не сделал им ничего плохого , кровью был залит весь снег вокруг него , кожа перемешалась с разодранной одеждой и висела лоскутами , сил хоть как то защищаться у него практически не осталось... Наконец , мужик рухнул от боли , кровопотери и перенесенного кошмара. Поскольку стал неинтересен даже собаке - парни ушли и увели её.
Он поднялся с трудом и побрёл к дачным домикам , надеясь встретить хоть кого-нибудь и просить вызвать Скорую Помощь.

***

Он представлял собой какой-то дикий немыслимый полузамороженный конгломерат из лохмотьев кожи и остатков одежды , от которого исходил ужасный запах крови и давней немытости.
При свете нескольких свечей и чахлого дедова фонарика мы с Женькой , сидя на корточках , на полу , в холодном домике , оказывали помощь - полуоторванную искалеченную кисть правой руки , на которой не хватало двух пальцев , забинтовали и наложили шину. Остальные раны просто прикрывали большими салфетками , рыхло бинтуя .
По существующим тогда правилам оказания помощи при укушенных ранах , следовало промыть их водой с мылом , но прошло много времени момента их появления , да и воды-то самой не было в доме.
Мужик благодарил тихо , душевно , ни одного матерного слова я не услышала тогда от него.
Я замёрзла , очень замерзла , руки закоченели , едва сгибаясь , и не мудрено - в такой мороз , в нетопленом доме , замёрзнет кто хочешь , но продолжала вместе с шефом оказывать помощь , с гордостью отмечая внутри себя тот факт , что не плошаю от жуткого зрелища и не создаю проблем Иванычу . Заметил , видимо , это и Женька , пройдясь по мне одобрительным взглядом.
Капельницу мужчине поставили уже в машине и доставили его в областную больницу .

Искренне благодарю супругов Сайко , Веру и Михаила ( фамилию и имена привожу настоящие , были записаны в моей тетрадке). Супружеская пара , обожающая свою дачу , приходила три раза в неделю кормить нескольких дворняг , обитавших возле дачного посёлка. Варили им еду , и носили в такую даль , пешком , в зимнее время , тем самым давая пёселям выжить.
Волею судеб , того мужчину нашли они , затащили в свой дом и сделали всё, что смогли для его спасения , помогали нам во всем , даже тащить носилки.
***
Машину и носилки пришлось ехать отмывать на центральной станции , где были условия.
Потом почаёвничали у диспетчеров , рассказали что да как произошло и почему мы так долго.
Именно там тогда ты сказал , что не ошибся во мне , что из меня вышел толковый и расторопный фельдшер и что ты меня никогда никому не отдашь , чего бы мы ещё с тобой не натворили...
А я , подлая морда , смущённо хлебала чай и не сказала тебе "спасибо".

***
Вернувшись , обнаружили на крыльце Бубль Гума , мявкающего под дверью в подьезд.
- Помнишь , Жень, как мы от собак его отбивали?- говорю я.
- Пошли , пошли , вишь , он замёрз ...- бубнит шеф и сунув кота под мышку , тащит нас обоих на подстанцию...

Как мне тебя не хватает , Иваныч..

источник 🔗

*Калюся

Сколько б ни было вам лет — не грустите.
Вас не любят — ерунда — отпустите.
Не успели на трамвай, (так бывает),
Может это нас судьба предупреждает.

Не гордитесь красотой — бесполезно,
Красота души важнее, если честно.
Коль не ладятся дела — подождите,
И на красный, никогда, не бегите.

Нужно бедному помочь — не скупитесь.
Если нечего подать — помолитесь.
И чужое никогда не берите,
А душа если болит — промолчите.

Вдруг надежды ваши не оправдали —
Значит много от других ожидали.
Если солнышком побрезгуют тучи —
День от этого светлее и лучше.

За зимой всегда весны пробуждение,
Есть у каждого из нас день рождения.
В каждом взрослом — дитя горько плачет.
Только мудрый от людей счастье прячет.

Коль гореть, так до конца, с новой силой,
И не аисты, а ворон над могилой.
Свою злобу на других не держите,
Как бы ни было вам больно — живите!

Наслаждайтесь простотой дикой мяты,
И в награду принимайте закаты.
Сколько б ни было вам лет — не грустите.
Вас не любят? Ерунда… Вы любите!

Татьяна Олексийчук
*Алим


Мы будем первым поколением, что не оставит от себя следов.

Мы не оставим своих писем. От себя из юности, когда так остро и неразделённо, а позже понимаешь, что не с тем. Мы не оставим писем от себя постарше — для друзей, с которыми тоскуем по неважным прежде дням. Мы не оставим своих почерков, затёртой, мятой, сложенной бумаги, конвертов с адресами, штемпелями, именами тех, кому и от кого.

Мы не оставим фотографий. Они все сгинут в электронной суете. Нам и сейчас уже не вынуть свой фотоальбом, нам и сейчас не сделать надпись на обороте — нет больше оборотов. Мне негде написать, что это — я, а это — Женька, это — Машка, это — мы. Тогда-то, там-то, было хорошо... Не повертеть в руках, не помолчать, не вспомнить. А как уйдём — не передать другим.

Мы не оставим своих лиц. Себя и тех, кто был для нас вселенной, жизнью, мыслями по ночам.

Мы не оставим дневников. Коротких, длинных, умных или нет. Никто не сможет прочитать, в чём были мы и наши дни. Уже мы сами, через время, их не сможем прочитать. Не завели и не продолжили...

Привет, эпоха гаджетов, компьютеров и соцсетей. Ты умудрилась нас стереть.

Павел Субботин
*selenа
Алим, после нас не будет антиквариата, все одноразовое
*КроНа
Да, мы не оставим писем, но мы оставим после себя столько синтетического дерьма по всей планете, что наши потомки н когда нас не забудут и долго будут поминать недобрым словом!

Все рецепты

Случайные рецепты

Еще случайные рецепты
* *

Новые сообщения





Поиск по сайту