◄ Назад 1 ... 47 48 49 50 51 [52] 53 Вперед ►

Пусть и не смешно

Ильмирушка
Понедельник, 27 августа 2018 года, 06:42 | Пусть и не смешно

Цитата: Cirre от Воскресенье, 26 августа 2018 года, 21:37
Таша
Галина, . Вспомнилось... жила у нас моя самая любимая кошка из всех потом живших, черно-белая пушистая и очень нежная. Уехала я из дома на летние каникулы, а когда вернулась... её уже не было. Сосед-изверг сделал своё черное дело . Столько слёз было пролито...
IPga
Вторник, 11 сентября 2018 года, 07:49 | Пусть и не смешно

Денис Клявер — Когда ты станешь большим (Премьера клипа, 2018)

Ильмирушка
Вторник, 11 сентября 2018 года, 08:21 | Пусть и не смешно

Цитата: Ирша от Вторник, 11 сентября 2018 года, 07:49
Когда ты станешь большим (Премьера клипа, 2018)
Красиво и трогательно.
Калюся
Четверг, 27 сентября 2018 года, 12:34 | Пусть и не смешно

Пронзительные рассказы из 6 слов:

Пусть и не смешно

Незнакомцы. Друзья. Лучшие друзья. Любовники. Незнакомцы.

“Вы ошиблись номером”, — ответил знакомый голос.

Пассажиры, сейчас с вами говорит не капитан.

Я встретил родственную душу. А она — нет.

Это наша золотая свадьба. Столик на одного.

Сегодня я снова представился своей матери.

Путешественник еще подавал сигналы. Земля — нет.

Я принес домой розы. Ключи не подошли.

Моя мама научила меня бриться.

На разбитом ветровом стекле было написано “Молодожены”.

Наша спальня. Два голоса. Я стучусь.

Я спрыгнул. А затем передумал.

Мое отражение только что мне подмигнуло.

Извини, солдат, мы продаем ботинки парами.

Он кормит из бутылочки убийцу своей жены.

Воображал себя взрослым. Стал взрослым. Потерял воображение.

Хирург спасает пациента. Пациент благодарит бога.
Ромашка
Четверг, 27 сентября 2018 года, 17:57 | Пусть и не смешно

Калюся, ох, Галя, спасибо, но зря прочитала, реву.
Cirre
Четверг, 29 ноября 2018 года, 17:27 | Пусть и не смешно

О ДРУЖБЕ И НЕДРУЖБЕ

Они жили в одном доме, одном подъезде, с разницей в один этаж: Колька жил на пятом, Витька- на третьем. Дружили, как говорится , с горшкового возраста. Вместе в садик ходили, вместе в школу пошли, в один класс. Сидели за одной партой. Казалось, ничто не может помешать их дружбе, тем более, что и семьи крепко дружили, да и работа у отцов была общая.
Но однажды Колька увидел, как Витька поймал маленького бездомного котенка и стал крутить его за хвост вокруг своей головы. Колька задохнулся от возмущения, подбежал к другу и отнял малыша, которому от такой «ласки» стало очень плохо. Котенок не мог ни мяукнуть, ни шагу ступить. Его качало и рвало. Возмущенный Коля впервые в жизни залепил пощечину ухмыляющемуся Витьке и посоветовал тому держаться от котенка подальше. И от него тоже.
Витька сначала не поверил в серьезность намерений друга, сказав, что не стоит переживать из-за какого-то заморыша. На что Коля резонно заметил, что котенок живой и ему больно. Витька рассмеялся и предложил вместе покрутить тварюгу за хвост. Он так и сказал -« тварюгу». Коля помолчал и ответил, что не желает иметь никаких отношений с таким бессердечным гадом. Витька удивленно спросил:
- Ты нашу дружбу меняешь на какого - то засратого котенка?
На что Колька ответил услышанной от отца фразой:
- Скажи, как ты относишься к животным, и я скажу тебе, какой ты человек.
Мне кажется, что ты- говно.
Волна обиды захлестнула Витю. Он сощурил глаза и прошипел:- Ну что ж, вот значит как… кошатник гребаный… Хорошо. Я это запомню…
Так маленькие друзья стали большими врагами. Родители попытались сгладить конфликт, но мальчишки уперлись, ни о каком примирении не было и речи. Родители только руками развели и не стали вмешиваться в их дела, надеясь, что время все поставит на свои места. Но не тут-то было! По настоянию Коли родители перевели его в другую школу, с Витькой он не здоровался, и не общался. Дружба растаяла, как облачко под полуденным летним солнцем.
Котенок остался жить в семье Коли и вскоре вырос в красивого рыжего красавца с зелеными глазами.
Время шло. Мальчики выросли, выучились. Коля женился, родился сын. Его родители переехали в другую квартиру, оставив прежнюю, более просторную, для молодой семьи.
А Витька… Витька как был шалопаем, так и остался таковым. Где он работал, никто не знал. Семьи у него не было. Он так и продолжал жить с родителями. Иногда пропадал надолго, а когда появлялся снова, то редко выходил из квартиры, бросив во дворе навороченный внедорожник, украшенный аэрографией в виде крадущейся пантеры, а если вдруг встречал на улице соседа, то ухмылялся при виде счастливого Кольки, катящего коляску с наследником.
Беда пришла нежданно. Маленький сын Николая заболел. Болезнь оказалась тяжелой. Необходимая операция- пересадка костного мозга - стоила дорого. Надо было ехать в Израиль. Малыш умирал от лейкоза. Денег на лечение не было.
Как-то вечером Витька возвращался домой и увидел сидящего на скамейке Николая. Он сидел, обхватив голову руками, глубоко задумавшись. Коля даже не заметил, что рядом с ним кто-то сел на скамейку. От голоса Виктора он вздрогнул и поднял голову.
- Привет, дружбан!- Виктор, улыбаясь, протягивал Коле руку.
Николай отшатнулся от протянутой руки и прошептал: - Издеваться надо мной пришел? Радуешься? Вижу- вижу… Вон как рожа цветет от счастья…
Виктор помрачнел:
- Зачем ты так? Знаю я о болезни твоего сына. Могу помочь.
- Ты? Да ты до сих пор на шее у родителей сидишь, помощничек…
Вали отсюда. Без тебя тошно.
- Прости ты меня, дурака, Коль! Неправ я был тогда, с котенком, прости.
- Уйди! Христом- Богом прошу! Не до тебя сейчас! У меня сын умирает. В реанимацию ночью увезли...- Николай закрыл лицо руками и заплакал.
На скамейке, раскачиваясь из стороны в сторону, рыдал в голос молодой человек, хороший отец, любящий муж, перспективный специалист, а рядом сидел Виктор и молчал. Только желваки перекатывались на его впалых щеках.
Поздним вечером позвонила из больницы жена Николая, сказала, что ребенку стало хуже. Просила Колю приехать, врачи не дают гарантии, что сын доживет до утра.
Отчаянный крик мужчины услышал, наверное, весь дом. Из квартиры на третьем этаже неслышно выскользнул мужчина, поднялся на пятый этаж, повозился с входной дверью в квартиру Николая, открыл ее и бесшумно просочился в комнату, где метался совершенно потерявший голову от известия жены молодой отец.
Не отдавая отчета своему поступку, Коля вскочил на подоконник и распахнул окно. Неожиданно его обхватили чьи-то сильные руки, стащили с опасного места, а звонкая оплеуха вернула его в реальность.
-Колян! Колян, очнись! Прекрати истерить! Ты же мужик!- знакомый голос окончательно привел Николая в чувство, и он бессильно обмяк в руках Виктора.
- Как ты… ты здесь как?- прошептал Коля, вглядываясь в лицо человека, которого долгие годы считал своим врагом.
- Коля, Коля… Ну и дурак же ты. Сядь и выслушай меня внимательно!
Я оплатил операцию твоего сына и дорогу в Израиль. Билеты , наверное, уже передали твоей жене. Я был в больнице. Ухудшение временное, поверь, кровь перельют и утром твой сын с женой улетят. Врачи все должны успеть сделать! Должны! Не паникуй. Что же ты так… по любому поводу в окно будешь прыгать? Эх, Коля…
Николай во все глаза таращился на Виктора, совершенно потеряв способность соображать.
- Ну что ты смотришь на меня? Я это, я - Витька.
Знаешь, Коля, я ведь долгие годы мечтал только об одном - помириться с тобой.
Мне хотелось доказать тебе, что я - не говно. Я не могу тебе все рассказать, но все это время я работал в горячих точках, и поверь, тебе и не снились те испытания, через которые я прошел. А прошел я через боль, смерти и страдания.
Прими мою помощь. От чистого сердца прошу.
Звонок телефона прервал монолог Виктора. Не сводя с него глаз, Коля взял трубку. Голос жены звенел от радости. Она сообщила, что мальчику после переливания крови стало лучше и что их готовят к отлету в Израиль. Какой-то неизвестный человек оплатил дорогу и операцию сыну. Жена просила Николая проводить их. И еще она попросила поставить свечку в храме тому неизвестному, кто им помог.
Потрясенный свалившимися на него событиями, Коля только молча кивал, будто жена могла это увидеть по телефону...
Ранним утром украшенный пантерой внедорожник увез Николая в больницу, а оттуда - в аэропорт. Через день Виктор опять уехал, как он сказал - « работать». Пантера на внедорожнике, небрежно припаркованном во дворе, снова ждала своего хозяина.
Спустя десять дней Николай, прыгая через три ступеньки, летел в квартиру Виктора, чтоб сообщить его родителям о том, что кризис после операции миновал и здоровью малыша ничто не угрожает.
Дверь открыла заплаканная мать Виктора. Молча протянула извещение о гибели сына …
Коля подошел к окну, держа в руке проклятую бумажку. Прислонился лбом к прохладному стеклу, обдумывая случившееся. Витька- Витька.. друг мой, Витька…. За спиной тихо всхлипывала мать Виктора. Солнце заливало теплым светом знакомый до мельчайших подробностей двор, золотило желтеющие листья деревьев. Ребятишки лепили куличики в той же песочнице, в которой когда-то играли мальчики Коля и Витя. Мало что изменилось за прошедшие годы, разве что прибавилось машин во дворе. Вот и Витькина машина греется на солнце. Напрасно ждет пантера своего хозяина.
Коля вздрогнул, увидев, что на внедорожнике вальяжно развалилась рыжая дворовая кошка…
Татьяна Лаин.

алена40
Пятница, 30 ноября 2018 года, 09:11 | Пусть и не смешно

Галина,Очень поучительная история! Вот сижу на работе и реву!!!
Cirre
Пятница, 30 ноября 2018 года, 22:16 | Пусть и не смешно

Ляля

Человек нажал кнопку и домофон проговорил тихим женским голосом: —"Открываю, пятый этаж, дверь направо!"
Человек впервые шёл забирать кошку из дома, отчётливо ощущая всю тяжесть предстоящего.

Нажав на ручку двери, человек оказался в просторной прихожей и тут же увидел ту, ради которой приехал. Маленькая, трёхцветная персидская кошечка в трикотажном, словно кукольном платье, вышла навстречу и села напротив человека.

Большие жёлтые глаза внимательно изучали незнакомого гостя. Из комнаты раздался слабый голос:
— Лялечка, проводи гостя сюда! Проходите, пожалуйста!
Кошка развернулась, подняла огромный пушистый хвост, медленно и плавно двинулась в комнату.

Человек надел припасённые бахилы и пошёл за кошкой.
— Добрый день! — произнёс человек, остановившись на пороге. Комната была светлая, просторная, почти без мебели, на медицинской кровати, в окружении капельниц, приборов и проводов лежала женщина, бледная и измождённая и несомненно тяжело больная.

Она слабо повела рукой:—"Проходите, не стесняйтесь. Присаживайтесь. Да, да я —Аля. А это — (она поманила кошку рукой и, когда та запрыгнула к ней на кровать и уселась поудобнее, сказала) —это та самая Ляля. У неё прекрасное восточное имя, в её документах, потом посмотрите сами, но для своих —она просто Ляля".
При звуках своего имени кошка с любовью и нежностью посмотрела на свою хозяйку, обняла лапками её обессиленную руку и прижалась к ней мордочкой.
"Ладно, ладно не позорься, не время сейчас,"—проговорила Аля, поглаживая кошку по голове, — "Будь умницей!".

— Хотите кофе или чаю?
Человек замялся, но дорога была дальняя и голод давал себя знать:
— Кофе!
— Не стесняйтесь, сделайте себе, мне не надо. А Ляля вам поможет!

Аля посмотрела на кошку: "Давай девочка, проводи и покажи всё!"
Кошка спрыгнула с кровати и степенно пошла перед человеком на кухню. Она запрыгнула на тумбочку, на которой стояла кофемашина, а когда та зафыркала и зажурчала, спрыгнула на пол, подошла к холодильнику и поднявшись на задние лапки, уперлась в дверцу передними.
Когда человек достал оттуда молоко, кошка ловко прыгнула на кухонный стол и уселась рядом с сахарницей. "Спасибо, дорогая!"— проговорил тихонько человек.
Кошка вежливо муркнула в ответ и лёгкими шажочками побежала к Але и снова забралась к ней на кровать, прямо под руку.

— Хороший у вас кофе!
— Да, только с молоком, как сейчас у вас, он наполовину теряет свой бодрящий эффект, а добавив сахар — вы окончательно превратили свой кофе в чисто вкусовой продукт!

Человек удивлённо спросил:
— Но как, как вы догадались про молоко?!
Аля улыбнулась:
— Мне Лялечка рассказала. Просто молоко меняет запах. В кофе я немного разбираюсь. Только и всего!

Аля оглядела пустые стены комнаты: "Да-а. Здесь раньше были книги, много-много разных книг по истории, географии, о путешествиях. Разные интересные фотографии и вещицы. Но.... ничего из этого ТУДА не возьмёшь — вот я их всех и пристроила, в хорошие руки.
Теперь пришла очередь моей Ляли. Она родилась в этом доме, в этом же доме когда-то родилась и прожила свои 18 лет её мама. Она ушла о нас пару лет назад, когда я окончательно и бесповоротно заболела.
Наверное, она попыталась забрать себе мою болезнь, но не выдержала ... Я была в больнице, человек, который за ними ухаживал, пришёл утром, а она на моём кресла заснула навсегда.
А Лялечке 6 лет, я не хочу, что бы она ушла раньше своего времени, у меня никого нет, квартира завещана настолько дальним родственникам, что я их вряд ли узнаю, если, конечно, придут.
Ни кошек, ни собак у них никогда не было и они, конечно же от моей девочки избавятся. А я хочу уйти спокойно. Зная, что с ней всё будет хорошо. Я понимаю, что у вас нет ни времени ни желания выслушивать долгие истории, я читала вашу страницу, но всё же вам, наверное, будет интересно какая она у меня удивительная. Ну-ка, Лялечка, принеси-ка мне, пожалуйста, ручку!"

Кошечка спрыгнула с кровати и подошла к окну, запрыгнула на подоконник, взяла в зубы шариковую ручку, лежавшую поверх блокнота, и снова залезла на кровать Али, положив ручку рядом с её рукой."А теперь принеси, пожалуйста, платочек!" — Ляля подошла к тумбочке, лапкой подцепила дверцу и засунула мордочку вглубь полки, вытащила зубами носовой платок.
Игриво посмотрела на человека, потом на Алю и потащила платок к ней на кровать.
"Вот такая она умница!" —проговорила Аля. Она тяжело вздохнула. Человек спросил:

— А что она кушает?
— Ну, раньше, пока могла, я ей готовила, да и потом для неё готовила моя помощница суфле и котлетки на парУ, но несколько недель, она ест приблизительно то, о чём вы писали на странице. Она не капризная. Она за всё будет вам всегда благодарна. Поверьте. Я понимаю, что пора прощаться, у вас со временем туго, но посмотрите всё же её комнату, может хоть что-то из её вещей посчитаете нужным забрать, может хоть что-то пригодится. Видите ли, эти вещи не нужны приютам, их просто выкинут!
Лялечка, проводи в свою комнату!

Голос Али задрожал. Человек всем сердцем чувствовал адское мучение и напряжение которое сейчас испытывала Аля, чувствовал те неимоверные усилия, которые Аля прилагала, что бы не показать свои страдания от болезни и горечь от расставания с последним существом, что связывало её с жизнью.

Кошечка первой вошла в свою комнату, запрыгнула на лежанку с двумя шёлковыми подушками, потрогала лапкой меховую мышку, чуть звякнув колокольчиком. Вопросительно посмотрела на человека.
Спрыгнула на пол, подошла к небольшому шкафчику, села и посмотрела на человека.
Чего только там не было! Пелёночки с рюшками, кружевные какие-то покрывалки, маленькие кошачьи платьица (были и совсем крошечные, видимо, сохранённые бережно и с любовью с времён Лялиного детства), вязаные свитерочки и кофточки, пижамки и юбочки, отдельно лежали медальончики на шею, шампуни и расчёски, щёточки и кусачки для коготков и бантики, бантики, бантики...
На отдельной полочке стояла целая стопка мисочек, тарелочек, блюдечек... Когда Ляля и человек вернулись в комнату Али, человек спросил:

— А можно, я заберу это всё. Вот просто всё! Это пригодится, обязательно. Да и Ляля будет видеть свои знакомые вещички!
— Конечно, —проговорила Аля, задыхаясь, с усилием.
—Только мне надо найти машину, может быть завтра я заеду и заберу?
— Нет-нет, —отозвалась Аля, — Я больше не распоряжаюсь деньгами, но у меня есть немножко —на машину должно хватить! Вот, возьмите, не отказывайтесь, даже не думайте. И тут немного кошкам вашим на угощения. Берите, мне они всё равно не нужны!

И все Лялины вещи были переложены во взятые в магазине, что находился на первом этаже, коробки, заклеены скотчем, и даже шкафчик был перемотан скотчем, что бы дверки не распахивались и оттуда не выпадала лежанка. Кошка смотрела на все эти приготовления, на то, как стремительно опустела её комната, а когда всё было запаковано, вдруг откуда-то у неё появилась маленькая меховая мышка.
Кошечка запрыгнула на кровать хозяйки и положила мышку рядом с её рукой. Та вдруг отчаянно заторопилась, сама с мобильного вызвала такси, позвонила помощнице, что бы та возвращалась, потом сказала человеку:

— Теперь я спокойна. Не беспокойтесь, я не стану вас тревожить звонками. Я знаю, вы её будете беречь. Только вы с ней разговаривайте, пожалуйста, иногда, она без этого скучает. И ещё... Я понимаю, она не одна будет у вас, но всё равно, иногда разрешайте ей спать рядом с вами. Что бы она не очень скучала. А теперь, машина уже в пути, пожалуйста, можно мы с ней попрощаемся наедине. Не обижайтесь. Простите меня.

Та боль, которая повисла в воздухе от этих слов, выдавила человека из комнаты и он сполз на пол спиной по дверному проёму.

"Господи, Господи..как же так... Как жизнь... какая..." Человек хватал воздух ртом, как рыба, корчась в беззвучном удушливом рыдании, сбивавшем с ритма усталое сердце, чувствуя каждой клеточкой своей души всё, что сейчас болело и страдало в комнате...

Аля что-то говорила кошечке, но слов было не разобрать. Говорила, говорила, говорила...
Пока не раздался звонок домофона. Это была её помощница, и тут же зазвонил мобильный — проехала машина такси. Пока человек и помощница укладывали вещички в машину, кошечка сидела, прижавшись к руке Али и тихонько мурлыкала.
Когда осталось забрать только её, Аля почти беззвучно произнесла ставшими невидимыми на бледном лице губами: "Всё. Иди. Пора. Иди моя девочка, в другую жизнь. Будь счастливой. Будь здоровой. Люби свою новую маму, как ты любила меня. Прощай, моя девочка! Всё Уходи!"

Она подтолкнула кошечку к краю кровати и та послушно спрыгнув, подошла в человеку и посмотрела снизу вверх, в самые глаза, в самую душу.

— Я не обижу её, Аля, будьте спокойны. Всё будет хорошо! Я завтра позвоню!

Помощница проговорила: "Уходите уже. Ей очень плохо. Завтра, всё завтра!"

Человек взял кошечку, доверчиво прижавшуюся к нему, на руки и начал спускаться по лестнице, глотая заливающие лицо слёзы.

Ляля оказалась на редкость дружелюбной и любознательной, со всеми знакомилась, всё разведывала и разглядывала, всем интересовалась. Свою лежанку, поставленную рядом с кроватью человека, она охотно поделила с двумя кошками, устроившись уютно и по-семейному.

Она разбудила человека в 5 утра громким, надрывным, словно всхлипывающим мяуканьем. Она залезла на кровать, гладила человека лапками по лицу и мурлыкала, захлёбываясь и хрипя.
Человек обнял её, прижал к себе, гладил её по горячим лапкам, по сухому, горячему носику, гладил и успокаивал, как мог, пока мурлыканье не стихло и она не заснула...

Еле дождавшись утра, человек позвонил Але. Собственно, он уже всё знал. Незнакомый голос в трубке проговорил:

— Али больше нет. Она умерла в 5 утра. Последнее время у неё были страшные боли и я не знаю, как она так долго продержалась. Она говорила, что не может уйти, бросив свою Лялю на произвол судьбы. Вы приедете на кремацию?
— Нет, —ответил человек, — Нет. Я буду заниматься Хосписом.
— Хорошо. Спасибо вам за всё!

Человек промолчал.
То ли потому что плакал,
то ли потому, что нечего было ему сказать людям...

Калюся
Суббота, 01 декабря 2018 года, 20:18 | Пусть и не смешно

Письмо Деду Морозу от женщины. Читает Владимир Глазунов. Стихи.



Автор Галина Черная.
алена40
Воскресенье, 02 декабря 2018 года, 15:38 | Пусть и не смешно

Галина,
Cirre
Вторник, 11 декабря 2018 года, 22:33 | Пусть и не смешно

Джой

– Алло?

На том конце провода раздался вздох, потом тяжелый прерывающийся голос, в котором я не сразу узнал голос человека, который считается моим отцом.

– Это я… Ты свободен сейчас?

– Да, в какой-то мере, – ответил я. – А что случилось?

– С Джоем совсем худо… Уже никакие таблетки не помогают… Я сам не сплю, лежу с ним рядом. У него слезы бегут, бегут… Он все понимает.

Я сказал с неловкостью:

– Отец, ты мучаешь не только себя, но и свою собаку. Пора принять решение. Ну, решись наконец!

После паузы раздался снова вздох, а голос, в котором дрожали слезы, упал до шепота:

– Уже… Потому и звоню. Приезжай, я сам не смогу.

Я поколебался. Пес у отца едва не такой же старый, как он сам. Дряхлый и облезлый, со слезящимися глазами, но сейчас дело не в собаке, страдает этот человек.

– Через полчаса буду у тебя.

Дверь отцовской квартиры такая же старая, обшарпанная, особенно если пройти, как я прошел, мимо сверкающих дверей соседей: бронированных, отделанных дорогой имитацией под дерево.

Отец открыл дверь раньше чем я дотронулся до кнопки звонка. С желтым изможденным лицом, осунувшийся, словно всю ночь стоял под проливным дождем, глаза воспаленные, а под ними темные мешки, похожие на изношенные сети для ловли рыбы.

– Что ты с собой делаешь, – сказал я с сердцем.

– Джой…

– Пойдем, – оборвал я.

Отец закрыл за мной дверь, что-то говорил, оправдываясь, я прошел на кухню. Середину занимал старый вытертый коврик, а на нем на боку лежал, вытянув лапы, Джой. Он показался дряхлым настолько, что я принял бы его за скомканный мешок из старой дерюги, потерявший цвет и форму.

Завидев меня, старый пес слабо шевельнул хвостом. На морде, по-старчески особенно выразительной, появилось что-то вроде слабой виноватой улыбки. Глаза были выцветшие от старости, блеклые, полуслепые. Он и узнал меня скорее всего по запаху, хотя вряд ли его нос чувствовал хоть вполовину так, как раньше.

Я присел на корточки, осторожно погладил по лобастой голове. Он лизнул пальцы, для этого ему пришлось шевельнуть головой, я слышал, как заскрипели шейные позвонки. Он не дернулся, но в собачьих глазах от боли выступили слезы, побежали по морде.

Кто-то сказал однажды, что нет ничего более трогательного, чем больное животное: оно переносит страдания с такой тихой и грустной покорностью, но больное животное еще можно вылечить, но не Джоя…

В груди у меня стиснулось, я почувствовал, что внезапно защипало и в моих глазах. Бережно погладил, прижимая ему голову, не давая шевелиться, он все порывался лизать мне ладонь. В его торопливых движениях были стыд и просьба извинить, что не вскочил от счастья, что так ослабел. Я сказал с ласковой мужской грубоватостью:

– Лежи-лежи! Мы любим тебя и таким, лежачим.

Сзади тяжело зашаркало. Я спросил, не поворачивая головы:

– Машину не вызывал?

– Нет… – донесся из-за спины такой старый и виноватый голос отца, словно говорил сам Джой. – Я думал… Ты приедешь…

Я кивнул, обнял его за плечи, такие исхудавшие, костлявые.

– Я займусь. Ты побудь с ним.

Уходя в другую комнату, к телефону, видел, как отец опустился на колени возле пса, взял его лапу в ладони и застыл так, скорбный, плечи вздрагивали, а голова опустилась на грудь.

Я поспешно отвернулся, не хотелось видеть отца плачущим, сел и поставил телефон на колени. Пришлось сперва позвонить в справочную, там дали телефон ветеринарной службы, лишь тогда я, переговорив, позвонил в службу такси.

Отец сидел на полу, я подумал, что ему будет так же тяжело подниматься, старческие кости гнутся трудно, не только собачьи, суставы высохли. Джой лежал неподвижно, на морде было спокойствие, но слезы еще текли.

Я присел, погладил по дряблой облезлой голове. В груди была странная печаль, хотя на коврике лежала всего лишь умирающая собака. Пальцы чувствовали теплую плоть, уже одряхлевшую, но еще живую, что способна воспринимать тепло, холод, и хоть в страдании, но ощущать жизнь.

– Пора, – сказал я со вздохом. – Им ехать минут сорок. Пока выберемся, минут пять-десять, а там лучше посидим на солнышке. Пусть в последний раз погреется.

– Пусть, – торопливо согласился отец.

Он принес коробочку с таблетками. Я завернул сразу три в мясной фарш, раскрыл Джою беззубую пасть, затолкал в самую глотку. Видно было, как после долгого усилия по горлу прошел комок.

– Это на три часа, – сказал отец тихо. – Потом начнет отходить, боль вернется еще злее…

– У него не будет этих трех часов, – успокоил я, отец, однако, съежился, словно я его ударил, потащился, тяжело шаркая, к входной двери. Я крикнул вдогонку: – Я возьму этот коврик, хорошо?

– Обязательно, – донесся его прерывающийся слезами голос, – обязательно…

Я выждал, пока таблетки приглушат боль, осторожно подвел руки под коврик. Пальцы ощутили теплую тяжесть старого тела.

– Потерпи, – сказал я Джою одними губами. – Скоро эта боль оставит тебя. Мы тебя очень любим…

Он казался совсем легким, я еще помнил эту горячую тяжесть, налитую силой, когда я хватал Джоя на руки, а он настолько отчаянно вырывался, что я поспешно опускал его на пол. Теперь лежит в моих руках покорно, только смотрит так виновато, что сердце щемит все сильнее и сильнее. Даже пошевелил лапой, объясняя, что он еще может идти сам, что не надо с ним так утруждаться…

***

Я тяжело поднимался на крыльцо. Джой сделал попытку повернуться в моих объятиях, даже при болеутоляющем больно, отец сразу оказался рядом, что-то шептал, держал за лапу, и так они поднимались в холл, а затем на второй этаж, не размыкаясь и не отрывая друг от друга любящих глаз.

К моему удивлению, врач сказал участливо:

– Да что вы, какие формальности? Кладите его сюда.

Я бережно опустил нашего старого друга вместе с его старым ковриком на широкую больничную кушетку. Отец опустился на колени, взял Джоя за исхудавшую лапу, сам такой же исхудавший. Изможденный. Джой сделал усилие, дотянулся до его руки, лизнул. В крупных собачьих глазах, по-старчески мудрых, были печаль и глубокое понимание.

Врач перебирал шприцы, я услышал тот особый хруст, с каким отламывают кончик ампулы, затем его белая фигура неслышно появилась рядом.

– Все собаки идут на небеса, – сказал он убеждающе. – За их любовь и преданность… Вы не должны так страдать. Вы нашли в себе мужество быть с ним до его последней минуты…

Отец хватал ртом воздух, лицо его стало мертвенно-желтым. Я одной рукой трогал Джоя, другой обнял отца. Он не мог выговорить, ему было трудно даже дышать. Я и сам выдавил сквозь перехваченное горло с великим трудом:

– Да-да… Начинайте…

Глаза старого пса следили за нами с любовью и преданностью. Он все понимал, и я видел, что он жалеет только, что оставляет нас без своей защиты, без заботы, что больше никогда-никогда не увидит нас, не лизнет руки любимого хозяина, не будет с ним выбегать на зеленую лужайку…

– Не… мо-гу, – вдруг вырвалось у отца со всхлипом. Он перехватил руку врача со шприцем. – Не надо… Я не могу… Он понимает, что мы его убиваем!

Он зарыдал, его худое тело тряслось, вздрагивало.

Врач возразил тихо:

– Он понимает, что вы облегчаете его муки… Он благодарит вас, что в его последние минуты жизни вы с ним.

– Не могу…

– Посмотрите ему в глаза!

– Не могу, не могу.

Отца трясло. Я силой затолкал ему в рот две таблетки. Он судорожно проглотил, вряд ли поняв, что делает. Я обнимал его одной рукой и, оставив Джоя, гладил теперь отца своего разумоносителя, прижимал к своему телу, сам чувствуя беспомощность и чудовищную несправедливость происходящего. Не должны умирать ни люди, ни собаки, никакие другие существа!

Врач посмотрел на меня, как на более мужественного, но теперь мое мужество было едва ли крепче отцовского. Все же я кивнул, он присел рядом с Джоем. Игла зловеще блестела капелькой влаги, врач не забыл профессионально выдавить все частички воздуха, одной рукой осторожно взялся за кожу на лапе Джоя, сказал тихо:

– Потерпи… Это совсем не больно.

Острие вошло в кожу бесшумно, как в мягкую глину. Джой слегка двинул ухом, отец протянул дрожащую руку, и старый пес начал лизать ее, выказывая благодарность, что мы с ним, что трогаем его, гладим, любим, что мы с ним, все еще с ним.

Постепенно движения его становились медленнее, язык двигался с трудом. Отец плакал навзрыд, громко и по-мужски неумело. Его трясло, но теперь внутренний холод сжал и мое сердце. Стало трудно дышать, я чувствовал, как похолодело лицо.

Врач странно посмотрел в мою сторону. Я услышал щелчок откупоренного флакона. Мелькнула его рука с клочком ваты, отвратительный резкий запах ударил мне в мозг, взорвал череп. Все тело тряхнуло судорогой, я чувствовал себя так, словно сквозь меня пропустили ток напряжением в сто тысяч вольт.

Джой лежал все так же на боку. Глаза его с любовью и преданностью смотрели на нас. Он уже не дышал, сердце его остановилось или останавливалось, но в угасающем взоре я видел его страдание от разлуки с нами.

Мы вышли на крыльцо странно осиротевшие. Умерла всего лишь старая собака. Но я чувствовал, что из меня вынули душу, а я только пустая оболочка. Отец выглядел еще хуже, это его пес, это ему он мыл лапы после каждой прогулки, ему любящий пес приносил тапочки и преданно смотрел в глаза, упрашивая велеть ему что-нибудь, послать куда-нибудь, а он тут же сделает, выполнит, потому что очень-очень любит…

© Юрий Никитин

Lika_n
Среда, 12 декабря 2018 года, 01:39 | Пусть и не смешно

Читать больно
IPga
Среда, 12 декабря 2018 года, 13:35 | Пусть и не смешно

Цитата: Cirre от Вторник, 11 декабря 2018 года, 22:33
Изможденный. Джой
Что ж эти любящие люди так довели собаку-то? Когда сейчас не сложно отвезти животное к врачу и безболезненно прекратить страдания.

Люди жалеют больше себя, тешат свою жалостливость, не давая своим животным спокойно, без долгих болезней и страданий уйти из жизни. Когда животное болеет, никто из нас не знает, насколько ему больно и плохо.

Не усыпляя особенно безнадежно больное животное, человек не его жалеет, он себя жалеет, свою боязнь пережить горестные моменты. Хотя априори собака или кошка не может жить дольше человека, беря себе питомца, человек должен быть готов и к его смерти.
Это перед собой хозяин молодец, пичкая животное лекарствами, животному это не надо. Животное имеет право на спокойную смерть, зачем его мучить... таблетки, уколы... оно не может само пойти на выгул, его таскают на руках, животному это нравится?? Человек настолько самовлюблён, что представляет, что животному это хорошо.

Грустно мне такие душещипательные рассказы читать, потому что реально понимаю - собака могла бы не мучиться от долгой болезни, отвези её добрый хозяин вовремя в ветлечебницу.
КроНа
Среда, 12 декабря 2018 года, 14:17 | Пусть и не смешно

Цитата: Ирша от Среда, 12 декабря 2018 года, 13:35
Грустно мне такие душещипательные рассказы читать,
Большинство этих душещипательных рассказов бездарная "художественная" выдумка, наглая спекуляция на чувствах людей, моральное, вернее психологическое разводилово.
Например, выше рассказ про персидскую кошку, это ж просто мрачный мрак, типичные сопли в сахаре, причем розовые сопли! Не, фабула, скорее всего, правдивая, но детали, тонкости, подробности абсолютно все придуманы, полностью высосаны из пальца.
И да, животных тоже люблю и против хорошей литературы ничего не имею.
Cirre
Среда, 12 декабря 2018 года, 20:31 | Пусть и не смешно

Не совсем может в тему, но

Ветеринар рассказал, что делают животные в последние моменты жизни. Все хозяева должны прочитать это

Домашнее животное — это не просто питомец, что бы кто ни говорил. Независимо от размера, привычек и числа необходимых прогулок, он становится членом семьи, и его потеря разрушительна для человека. Но в последние моменты жизни присутствие, поддержка и забота хозяина нужны ему как никогда раньше.

Мы в AdMe.ru мечтаем, чтобы ни одно животное не проводило самый тяжелый период своей жизни в одиночестве, и поэтому хотим, чтобы как можно больше людей прочитали этот текст.

Можно разделить всех хозяев на 2 категории: тех, кто находится вместе с питомцем в последний раз, и тех, кто избегает этого. У каждого свои причины поступить так, а не иначе. Но эта статья написана скорее для тех, кто выбирает не присутствовать в палате, когда животное усыпляют.

Опытный ветеринар объяснил, почему не стоит оставлять животных одних. У него твердое мнение на этот счет. Пост, в котором он им поделился, мгновенно стал вирусным.

В своем посте ветеринар напоминает одну простую вещь: когда мы берем питомца, мы должны понимать, что его уход неизбежен. Да, это будет действительно ужасный день, но нет никакой возможности избежать смерти. Это тяжело, но мы должны отвечать за своих животных до конца.

Мы не можем просто оставлять их одних, когда они в нас нуждаются. «В последний момент своей жизни они не должны быть окружены незнакомцами, волноваться и выискивать лица хозяев».

Самый простой способ понять, что они чувствуют в этот момент, — поставить себя на их место. Когда вы это сделаете, вы осознаете: «Они не понимают, почему вы их бросили, когда они были больны, напуганы, стары или умирали от рака».

В такие моменты они нуждаются в нашей поддержке, и мы должны им ее обеспечить.

По опыту ветеринара, когда животное оставляют умирать в одиночестве, единственное, что оно делает, — ищет хозяина. И разве это не логично и ожидаемо? Каждый делал бы то же самое. Искать самое важное и дорогое существо в моменты боли, горя и страданий — то, что объединяет всех нас: и людей, и животных.

Доктору Эвану Шау пришлось усыпить множество животных за время своей работы ветеринаром. И вот какие выводы он сделал: «У меня было много клиентов. Я заметил, что люди, которые оставляли питомца умирать в одиночестве, спустя некоторое время сильно раскаивались в этом. Я прекрасно понимаю, как тяжело это может быть, но смерть — это часть жизни, и это надо принять, чтобы в конце концов пережить горе».

Прочитав это, мы должны дважды подумать, прежде чем в последний день жизни оставить питомца в непривычном месте, полном незнакомцев. В наших силах сделать его последние мгновения более спокойными и счастливыми.

Не оставляйте животных на попечение врача, который должен завершить их жизнь

Держите их за лапу в последний раз, чтобы облегчить боль и беспокойство

Любите их и заботьтесь о них столько, сколько требуется

Ваша скорбь из-за потери питомца абсолютно нормальна. Кто-то из родственников и друзей может считать это мелочью — это их мнение. Но исследования подтвердили, что для многих людей смерть питомца сравнима с потерей любимого человека.

Вам может потребоваться помощь, чтобы пережить это. Поищите статьи и истории людей, которые потеряли домашних любимцев. Иметь животное — большое удовольствие, но и огромная ответственность, так что будьте готовы к разным ситуациям.

IPga
Среда, 12 декабря 2018 года, 21:11 | Пусть и не смешно

Цитата: Cirre от Среда, 12 декабря 2018 года, 20:31
Ветеринар рассказал, что делают животные в последние моменты жизни.
как раз это обращение к тем хозяевам, которые решили усыпить свою собаку.
Конечно, надо оставаться с другом до конца...

Cirre
Понедельник, 24 декабря 2018 года, 17:40 | Пусть и не смешно

БЛЭК

– Мам, – спросил сын перед сном, – а ты любишь Новый год?
– Конечно, разве есть люди, которые не любят праздники?
– А расскажи, как ты праздновала Новый год, когда была маленькая? Как все? Елка, мандарины?
– Да, – киваю я. – Как все.

И молчу. Я очень хорошо помню свое детство. Некоторые моменты так отчетливо, что даже страшно.

Я помню, как вздрогнула, когда полезла за конфетами, трогать которые мне запретили, потому что «это не Новый год», и меня окликнула бабушка.
Помню, как вприпрыжку бежала за дедулей по коридору, который казался мне, маленькой, очень длинным, споткнулась и больно-пребольно ударилась плечом.
А вот я сижу в ванне и смотрю на окошечко в кухню под потолком. На кухне бабуля печет что-то вкусное, и я знаю, что сейчас выйду из ванной и первая попробую вкусноту, и мне так хорошо, так тепло и вкусно…
Я помню эти зарисовки так явно, будто смотрю фильм, в котором снималась только вчера.
У меня мурашки от испуга – когда я ворую конфеты, у меня «болит» несуществующий синяк на плече, или я наяву ощущаю запах выпечки и пытаюсь понять: плюшки или хворост?
Но вот я почему-то совершенно не помню елки, ни одной. Хотя их там, у дедули и бабули, должно было быть как минимум 13 (пока не переехала в Москву), из которых хотя бы десять я должна была запомнить.
Почему так? Где мой Новый год? Почему он растворился в памяти, будто ничего и не было? Я спрашиваю свою двоюродную сестру: там, в детстве, мы, одногодки, все праздники встречали вместе:
– Ты помнишь?
– Да, конечно, – кивает сестра. – Помню.
– Елка была, мандарины, салаты? Все было?
– Было, конечно!

Как же так… Почему я не помню… Как только я вспоминаю зиму, память сразу бросает меня к одной-единственной картинке. Всегда. Вспоминать ее почему-то очень холодно.

Мне лет девять, может, десять. Зима. Вечер. 31 декабря. Уже темно, горят сливочные фонари, идет пушистый снег. Люди спешат домой встречать Новый год. Я смотрю в окно. Мы живем на пятом этаже, и из окна у нас видна крыша магазина «Тысяча мелочей». Там, на крыше, на брошенном ящике для инструментов сжался Блэк.

Блэк – это черный дворовый котенок, любимец всех детей во дворе. Мы все его подкармливаем уже почти месяц. Он живет где придется. Часто ночует на этой крыше. Смотрит в чужие теплые окна и мерзнет.
Сегодня мы с сестрой носили ему суп – куриную лапшу. Он ел в подъезде, смешно лакал бульон маленьким красным язычком. А потом мы ушли домой, в тепло, а он пошел на крышу. Под снег. Встречать Новый год.
Мы с сестрой смотрим в окно, распластав ладошки по стеклу, и плачем. По-моему, мы наказаны, несмотря на праздник.

Прибежав домой с пустым лотком из-под супа, мы в очередной раз стали канючить и просить бабушку и дедушку разрешить взять котенка себе. Ну пожа-а-а-а-луйста. Ну хотя бы на новогоднюю ночь!
– Тысячу раз уже говорили вам – нет! Знаешь, сколько грязи от котов, он сейчас метить все будет, мебель драть, ковры, провоняет вся квартира. Нет и еще раз нет!
– Мы будем убирать, следить, мы приучим к лотку, – хнычем мы с сестрой. – Ничего не будет, ни грязи, ни шерсти…
– Да кого вы обманываете? Через неделю наиграетесь, а дальше мне скинете. Я сказала нет. – Бабуля непреклонна. – Только котов мне тут не хватало. Не трепите нервы.
– Опять скандал? – ругается дедуля. – Бабушку довели, вон валерьянку пьет! Ни стыда ни совести! А ну брысь к себе…
Мы поняли, что Блэк не будет жить с нами, давно уже поняли. Просто на улице мороз минус 18. Если Блэка взять на руки, он все время дрожит…
Мы с сестрой понуро смотрим в окно. За стеклом, в темноте, прикреплен и освещен градусник, шкала на котором предательски ползет вниз. Уже минус 20, и это еще не ночь. Значит, ночью будет еще холоднее….
Почему-то дальше я никогда не вспоминаю. Больно и холодно. Я убегаю от этих воспоминаний.

Сейчас я сама мама, у нас есть кошка. Я учу детей
любить ее и заботиться о ней, потому что нельзя научить любить в теории. Любить можно только на практике: согреть, обнять, накормить, спасти.

А тогда… Надо вспомнить, чем все закончилось.
Помню, у меня текут слезы. Я вижу этот комок шерсти на ящике, сжавшийся, спрятавший лапки под себя. Блэк сидит под снегом, и из черного котенка давно превратился в белого.
– А ну-ка отлипли от окон! – велит дедушка.
Мы с сестрой покорно садимся на диван и смотрим телевизор, но я все равно вижу Блэка, не могу о нем не думать. Я иду в прихожую – там телефон – и набираю номер подруг – сестер Нади и Кати. Они обещали поговорить с родителями, вдруг те разрешат взять Блэка домой.
– Нет, – печально говорит трубка голосом Нади. – Нельзя.
– Ты говорила, что просто на одну ночь?
– Да.
– А про мороз говорила?
– Они знают про мороз.
– А про…
– Оль, нас с Катькой наказали за то, что мы «все нервы вытрепали с этим котом»!
– И нас тоже, – вздыхаю я и кладу трубку.
– Сейчас будем провожать старый год, – весело говорит дедуля. – Садитесь все за стол.
Мы садимся. У меня нет аппетита и настроения. Я не могу смотреть на стол, который ломится от еды, и на людей, которые сидят в тепле, в то время как там, в холоде, замерзает маленький черный котенок, который никому не помешает.
Я вздрагиваю от звона бокалов, взрослые смеются, что-то обсуждают. По телевизору идет «Голубой огонек». Одно слово – праздник. Я смотрю в одну точку. В окно.
– Так, вот вы, обе, сколько можно нам нервы трепать? – Вдруг дедушка ударил кулаком по столу.
Я вздрогнула, обернулась на сестру. Она тоже понуро смотрела в окно.
– Да что с ними делать? – вздыхает бабуля. – Ну пусть, что ли, заберут этого кота. Сил никаких нет уже… До завтра хотя бы… Замерзнет же…
– Правда? – Мы с сестрой вскакиваем, синхронно роняя табуретки. – Правда можно?
– Давайте, бегите, как раз полчаса до Нового года… – говорит дедуля, махнув рукой.
– Спасибо! Спасибо! Мы мигом. – Мы с сестрой срываемся с места, застреваем в проеме двери, на ходу напяливаем шапки, забываем шарфы, запрыгиваем в сапоги, хватаем куртки и, еще не веря своему счастью, несемся вниз, перепрыгивая ступеньки.

Я почему-то плачу, но это уже от счастья, слезы такие хорошие, добрые, плачу и смеюсь, только бы успеть, только бы обнять, прижать к себе замерзающее тельце Блэка…
Мы выбегаем на мороз, распахнутые, толком не одетые, несемся к крайнему подъезду: там, если поставить друг на друга три ящика, можно влезть на крышу магазина «Тысяча мелочей».
Мы подбегаем к крыше, судорожно ставим ящики друг на друга, я подсаживаю сестру, а она потом помогает залезть мне.
Тут мы видим, что к нашим ящикам бросаются еще две тени, которые при ближайшем рассмотрении превращаются в сестер Надю и Катю.
– Разрешили! Разрешили! – кричат они, задыхаясь от бега и мороза. – Разрешили забрать Блэка!
– И нам разрешили!
– Мы своих довели….
– А мы – своих! – будто хвастаемся мы, протягиваем руки девчонкам, вытаскиваем их на крышу и вчетвером бежим к тому ящику, в котором нас ждет Блэк, не думая, как будем его делить.

Но его нет… Ящик пуст. Мы переворачиваем ящик, ищем котенка, бегаем по крыше, зовем… Нет, нет его… Мы плачем, все четверо. Нам кажется, что случилось самое худшее. Мы забыли варежки, греем руки своим дыханием и рыдаем в голос. Где ты, Блэк?
Я задираю голову и вижу, как из окна нам машет дедуля. Мол, быстро домой. Нет так нет.
Мы понуро бредем к ящикам, по которым залезли на эту крышу, спрыгиваем вниз, бегаем по двору, пока окончательно не замерзаем, и разбредаемся по подъездам, даже не поздравив друг друга с Новым годом.
Как же так, Блэк?
Мы с сестрой входим в наш подъезд. За нами хлопает, ухнув, входная дверь.
Состояние – хуже некуда. Будто не праздник, а похороны. Вдруг на лестничной клетке нам под ноги
бросается темный комок… Блэк! Это ты? Ты, Блэк, ура! Мы же сегодня кормили его супом прямо здесь, он, наверное, проголодался и пришел сюда, на вкусные запахи, погреться!
Мы хватаем котенка на руки, отбираем друг у друга, он насквозь мокрый, дрожит, начинаем его гладить и целовать в холодный нос.
– Бежим домой, а то уже Новый год, – торопит сестра.
Вбегаем в квартиру, веселые, заплаканные, счастливые, все трое, сестра заматывает малыша в теплое полотенце, а я остаюсь в прихожей и торопливо набираю сестрам.
– Он нашелся, Надя! Он у нас. Сам пришел, да! Уже в тепле, вон курочку ест. И вас, и вас с Новым годом!
В это время бьют куранты, все взрослые кричат «ура!», и я громче всех кричу «уррра!», хлопаю в ладоши и бегу всех обнимать, а потом почему-то ем оливье прямо из большой салатницы. Спасибо, спасибо! Ура, с Новым годом всех!
Я такая счастливая! Смотрю, как сестра кутает Блэка, прячет его от фейерверков, а он пугливо выглядывает из мохнатого полотенца – любопытно же! Сестра целует малыша, прижимает к себе, пытается накормить (а он объелся уже), а я… А я засыпаю. Все плывет перед глазами… Спать хочется.
Чувствую, как меня переносят на кровать, как с меня снимают свитер, и я падаю в подушку лицом и бормочу что-то про с Новым годом и про хорошие приметы.

А утром я проснулась первая. На моей кровати рядом с подушками спал Блэк. Я вскочила, взбудораженная и счастливая. Блэк с нами! И он вскочил. Проснулся, потянулся. И мы с ним тихо, чтобы никого не разбудить, пошли в комнату. То есть он пошел, а я за ним кралась – так интересно наблюдать за котом у себя дома, так здорово!
И вот он, обнюхивая все на своем пути, проходит кухню, вот минует шкафчик, из которого я воровала конфеты, вон коридор, где я ударилась плечом, вот проходит дверь в ванную, входит в комнату, где был праздничный стол, обходит его и… начинает играть с шариком, который висит на… елке! Помню! Я помню елку! У дивана стояла, в ведре! И звезду на ее верхушке помню – красную, как будто леденец. Еще помню, что я запретила Блэку играть с шариками, чтобы не разбить.
Иногда память услужливо прячет от нас болезненные воспоминания, а ведь за ними может быть спрятано настоящее счастье!

Вечером я в подробностях рассказываю эту историю сыну.
– А что дальше было с Блэком?
– Он так и остался у нас. В него невозможно было не влюбиться, и нам разрешили его оставить. Бабуля и дедуля его полюбили, так и жил с нами.
– Здорово. А при какой температуре замерзают кошки?
– Дань, ну ты как скажешь что-нибудь, – смеюсь я и целую его в лоб. – Спи давай.
И сын засыпает, укутавшись в одеяло и обнимая свою любимую кошку Ладошку, которую заботливо накрыл одеялом.
Чтобы не замерзла… Ведь при какой температуре замерзают кошки, я ему так и не сказала.
© Ольга Савельева



Пусть и не смешно
баба Ната
Вторник, 25 декабря 2018 года, 18:05 | Пусть и не смешно

Такие истории не могут оставить человека равнодушным!
Cirre
Пятница, 04 января 2019 года, 13:48 | Пусть и не смешно

Однажды я проснулся очень рано.
Бессонница. Включаю телевизор.
И вдруг сюжет из "Кинопанорамы"
Показан был из прошлого сюрпризом.

Смотрел отрывки старой передачи,
И ностальгия охватила безудЕржно.
Ведущий там Рязанов, нет рекламы,
И обнимает Фараду Абдулов нежно.

Вот Горин молодой и безбородый,
А рядом с ним Миронов, бодр и весел.
Талантлив, в этом суть его природы,
Он так играл, что все вскочили с кресел.

Гафт с Остроумовой ещё не поженились,
Гердт много шутит и о прошлом не печётся,
И в студии все - словно породнились,
Большой семьёй, как в песенке поётся.

Отдельным кадром Ширвиндт и Державин,
Их пара, как всегда, неразделима.
И восседает Табаков, как добрый барин,
И Лановой проходит бодро мимо.

Хазанов в этот вечер зажигает,
Караченцов заливисто смеётся,
Ерёменко о будущем мечтает,
А Харитонов - что успех вернётся.

Никитины прошли, какая пара!
Их песни всей страною овладели:
Я помню, каждый вечер под гитару
На улице про Александру пели.

Вот гордая осанка у Миледи -
Так Терехову часто величают, -
И Казаков ещё Израилем не бредит,
И Михалкова без кавычек уважают.

Высоцкого все дружно вспоминали -
Всего два года как его не стало, -
Сюжет о нём и песню показали:
Он столько сделал, хоть прожил так мало!

Вот Гурченко, ещё без изменений,
А Яковлев подтянут и любезен.
И Окуджава, безусловный гений,
Спел про войну. Ну, как же он без песен!

Они для всех казались эталоном -
Мы с ними веселились и грустили, -
Киношно-театральным эскадроном
Артисты весь народ с ума сводили.

Как много лет прошло! А, может, мало...
И многих нет, иные уж далече,
Но вот под ложечкой тревожно засосало,
Хоть говорят о том, что время лечит.

Ушла, как в бездну, целая эпоха,
И времена другие наступили,
Но иногда, когда бывает плохо,
Пою о том, как молоды мы были...
Пусть и не смешно

Вспомним любимых актеров, которых с нами нет..... , но они живут в наших сердцах...
Спaсибо ИМ за то, что ОНИ подeлились с нaми своим Тaлантом!
СВЕТЛAЯ ИМ ПAМЯТЬ..
Cirre
Четверг, 31 января 2019 года, 02:00 | Пусть и не смешно

Пусть и не смешно

История котенка со знаменитой фотографии.
Меня, как и многих поразила знаменитая фотография, маленького жалкого
котенка, который прижался к ноге человека.
Всем своим видом котенок умолял, помогите, спасите, накормите… Шерстка
редкая, котенок болен, голоден, обезвожен.
Вид котенка, у нормального человека вызывает желание помочь, накормить.
Я надеялась, что фотограф помог этому ребенку, так отчаянно
цеплявшемуся за его ногу. Как за спасательный круг.
И совсем недавно, я узнала, историю этой фотографии и ее продолжение.
Этот снимок был сделан в Хой АН, Вьетнам в период сильных наводнений.
Автор этого снимка, оказался глух к мольбам беспомощного существа.
Сделав свой знаменитый снимок, он равнодушно прошел мимо.
Когда его спросили, что же стало с котенком, он удивленно, ответил, что
сделав, снимок они ушли.
Понимаете люди, ушли, откинув котенка.
Бог им судья.
Какой цинизм - остановиться , посмотреть, что ситуация ужасна, и то что
такое фото сможет многих пронять, сделать фото, воспользоваться этим
бедным нуждающимся в помощи ребенком, как каким-то атрибутом для
слезливого фото на публику....а затем отбросить и уйти........, уж лучше бы
они не останавливались, ведь этому комочку беспомощному они дали
только несколько минут ложной надежды....... А ведь ничего не стоило
помочь.
Не велика ведь ноша, в любом кармане бы поместился, сколько горя в
глазах ребёнка😢
Судьба котенка, неизвестна. Люди, будьте добрее! Не проходите мимо, не
отворачивайтесь, не надейтесь, что кто-то другой покормит, подберет и
спасет беззащитных. Возможно, вы и были тем, кто ещё мог их спасти,
чьей-то последней надеждой остаться в живых!
Помогай, не проходи мимо.
Накорми бездомную собаку, дай корма бродячей кошке. Возьми с улицы
котенка. Добро возвращается, как и зло и равнодушие.
Будем добрее. Ведь мы же ЛЮДИ!

Евгений Иванов
◄ Назад 1 ... 47 48 49 50 51 [52] 53 Вперед ►
SМF 2.1 2018 | Simрlе Масhinеs

Рецепты

Новые рецепты

Публикации

Новое на сайте

Новые сообщения
Новые вопросы