🔎
Главная Общение и досуг Просто общение Улыбнёмся :) Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)

Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения) (страница 240)

*КроНа
Парное молочко!
Бабуля моя всегда после дойки наливала кошке парного молочка, правда в блюдечко.
Поделиться…
*Талия
А моя бабушка покупала молоко у соседей. И вечером, когда табун пригоняли с пасбища и после дойки коров, бабушка торопилась принести парное молоко домой, чтобы все внуки попили перед сном парного молочка.
Нас по 6-8 внуков каждый год на лето возили из Сибирских городов в деревню в Казахстане.
*shade
мир вам хлебопёки!

*Cirre
Старый сервант.

Надо избавляться от старого, чтобы пришло новое! Постоянные напоминания такого рода подействовало и на меня. Давно знакомые и подруги посмеивались над старым сервантом, полным посуды, который остался после родителей. И я взялась за дело. Посуду упаковать, сервант разобрать, доски на дачу! Сервант печально смотрел пыльными створками, как я собираюсь совершить акт вандализма. Стала я рассматривать старую посуду и никому не нужный теперь хрусталь. Вымыть! Вдруг решила я. Не буду же я грязную посуду упаковывать. Я же хозяйка. Стала я мыть посуду и вдруг... Память сделала мне внутривенный, внутрисердечный укол! Больно! Вот эти смешные рыбки, которые высмеивает Интернет. А ведь их принес папа, он наливал в них вино, когда приходили гости. А вот маленький чешский кофейный сервиз, мама «достала» его по блату. Она им гордилась и говорила:" Оставлю его тебе, ты себе такой не купишь!» Вот хрустальные бокалы, их доставали на новый год, хрустальные салатницы, пепельница. И ещё маленькая шкатулка, в которой мама хранила обручальное колечко и маленькие серьги. А между посудой- раковины, привезенные из Крыма, маленькие бутылочки с алкоголем, туфельки и фигурки... Я мыла посуду, а в таз капали слезы. Ностальгия? Совок? Не модно. Непрестижно. Не нужно. Кому не нужно? Мне нужно!-решила я. Ведь это часть моей счастливой жизни, которую я не хочу забывать! Сервант был вымыт, вычищен, отреставрирован и занял свое почетное место. Его нутро сверкает чистотой и слышно как он, иногда, поскрипывает, а внутри позвякивают хрустальные бокалы. И, наверное, их слышу только я....

Автор Татьяна Демьяненко
*Cirre
Бабушка по объявлению
Я уже давно принадлежала только себе и коту, а однажды почувствовала легкую ностальгию по работе с детьми, возможно, это было простое желание быть нужной. Вычудила, в местной газете разместила объявление «Кому нужна бабушка, звоните» и телефон. Думала печатать не будут, но купив очередной номер, увидела свой текст. Первым позвонил мужчина:
— Здравствуйте. Я по объявлению... Вам дедушка, случаем, не нужен? А-то, даже пройтись, свежим воздухом подышать не с кем.
— Предложение интересное, но боюсь, я не подойду для совместных прогулок. Простите.
Хихикнула и отключила мобильный.
Потом долго никто не звонил и недели через две, когда я почти забыла о своем чудачестве раздался звонок.
— Я наверно поздно? В газете ваш номер указан, написано...
— Я слушаю!
— Меня зовут Марьяна. У меня сын... Нам, мне, нет Сашеньке нужна бабушка, а у нас нет, а хотелось бы...
— Марьяна, меня зовут Маргарита Матвеевна. Думаю, разговаривать нужно при встрече. Как Вы считаете!?
— Да, конечно. Но где?
— Можем встретиться в парке или кофейне.
— Наверно, в парке лучше.
Я была готова к любому повороту событий, но то, что я увидела, меня потрясло. Средь белого дня ко мне подошла молодая, размалеванная женщина, безвкусно одетая с коляской, в которой сидел мальчик, лет пяти. Он плохо говорил, не мог ходить, было непонятно, понимал ли он речь.
— Что с ребенком?
— Инвалид.
— Это я вижу. Что говорят врачи?
— Ничего особенного. Говорят, что надо сдать, вылечить невозможно.
— Какие молодцы! Ну а ты?!
— А что я могу, я даже не медсестра?!
И она залилась слезами. Краска полилась темными струйками, нос захлюпал и мы замолчали. Мальчик посмотрел на мать, на меня, качнул головой и стал показывать пальцем на приземлившегося у коляски голубя.
— Гули, гули... Сказала я
— Ули...
Повторил Саша.
Марьянана проревелась, успокоилась и стала подтирать размазанную тушь, глядя в зеркало.
— Отец ребенка где?
— Он с нами не живет, да и не жили мы, так, встречались. Когда забеременела, сказала и он исчез, сменив номер.
— А мать с отцом?
— Меня у междугородной трассы нашли.
— Детдомовская значит!?
— Угу. Детдомовская. Когда выросла, пошла искать место под солнцем. Солнца достаточно, а места нет. Устраивалась швеей в ателье, выгнали да и платили мало. Санитаркой тоже не сладко, продавцом — надо хватку иметь, а я только поделки из бумаги делать умею, ну еще из бисера плести.
— Н-да уж! Не густо. У тебя круги под глазами, зайдем в кафе, умоешься. Возьмем что-нибудь.
Мы вошли в кафе, заказали мороженое и сели за столик. Почти не разговаривая, умяли по хорошей порции и вышли в приподнятом настроении, договорившись созваниваться.
Первые месяцы общения проходили вне дома: в цирке, шашлычных, на детских площадках; даже в церковь ходили несколько раз. Потом, я стала приглашать Марьяну с Сашей к себе. Саша мог ползать и играть. Марьяна беспокоила меня больше. Она представляла собой комок комплексов: неуверенность в себе, боязнь будущего, нервозность и зависимость от чужого мнения... Даже с мелким выбором она не могла определиться.
Жила в съемной комнате на краю города у местечковой салтычихи, которая буйным нравом давно уже разогнала всех, кто мог за постой платить по рыночной цене. Хозяйке жилплощади ничего не стоило съесть чужие продукты, взять с квартирантки сверх обычной платы за ремонт крана или плиты, сменить замок и уплестись в гости до поздна, не оставив ключа. Когда находила ярость, она вышвыривала квартирантку за порог и той нужно было срочно искать место для ночевки. Обычно этим местом был подъезд, на следующий день жизнь входила в привычное русло.
Марьяша платила мало, но эта сумма, составляла половину ее месячного жалования. Вторая оставалась на прожитье. При таком раскладе у этой девочки, кроме долгов, ничего своего не могло появиться.
Однажды я решила, что девочку надо учить: ухаживать за собой, стирать вещи, мыть полы, выбирать средства гигиены и одежду; короче говоря, учить жить. На расстоянии этого не сделаешь, поэтому встал вопрос о переезде ко мне. Решение далось нелегко, я даже Персика спрашивала, потянем ли мы все это. Персик сказал: «Мяу». А что!? Я еще хоть куда, Сашенька не крикливый, даст Бог, справимся.
У салтычихи чуть не выпали оба глаза, когда я приехала на такси забирать молодежь. Это был единственный день, в который она готова была воевать за квартирантку. Дорожная сумочка с вещами Сашеньки висела у меня на плече, а вещи Марьяши, поместившиеся в два пакета, болтались на ручках коляски.
Сказать, что мы жили трудно, это не сказать ничего. Марьяша была неумехой. Требовался такт и терпение, чтобы научить ее делать все легко и быстро. Не раз я мысленно вспоминала салтычиху и, громко выдохнув, молча, улыбалась. Через два месяца войны с Марьяшиными недостатками была одержана некоторая победа. Девочка без напоминаний принимала душ, стирала и утюжила вещи, мыла посуду, могла приготовить макароны и яичницу, макияж стал не таким броским и волосы приводились в порядок сразу после сна.
Хотелось большего, но Саше, тоже, требовалось время. Ему устраивали зарядку и контрастный душ, ароматерапию и солнечные ванны; водили держа за руки по нагретой гальке; делали массаж, заставляли прыгать на маленьком батуте, придерживая его. А вечерами, когда он смотрел подборку лучших советских мультфильмов, мы учились: я терпению, Марьяша кухонным премудростям. Когда по поварскому делу можно было ставить зачет, Марьяшу взяли помощником повара.
Пока она была на работе, мы с Сашей читали сказки, кормили птиц, совершали покупки и играли: собирали ожерелья из бусин, строили крепость, рисовали человечков на картоне и вырезали, лепили из пластилина корабли, клеили из бумаги парусники и завязывали на веревочке узлы, устраивали театр теней и ели всякие вкусности, радуясь достижениям.
Конечно, Марьяна уставала, но мы не сдавались. Сашеньку свозили на прием к костоправу. Тот покачал головой, сказав, что ребенок маленький и может не выдержать болезненной процедуры. Мы с Марьяшей придерживали Сашеньку и молились, доктор от нервного напряжения покрывался испариной, ребенок плакал. И все же, через пять сеансов позвонки шейного и грудного отделов были поставлены на место. Сашка пошел.
Это обстоятельство сразу же обнаружило почти полное отсутствие инстинкта самосохранения, он добирался до розеток, плиты, чайника, лез в холодильник и старался достать бытовую химию. В выходные мы посещали кафе, гуляли по набережной, катались на карусели или ходили в цирк. Вечерами по будням, пока ребенок был поглощен выкладыванием геометрических фигур, учились вязать: я — орнаменты несколькими цветами, Марьяша простые вещи чулочной вязкой. Работая спицами, мы разговаривали о здоровье, о профессиях и планах на жизнь, о мужчинах и воспитании детей.
Однажды у Саши заболел живот и он стал кататься по полу и кричать. Температура подскочила до 39 и я позвонила в скорую. Ребенка с мамой забрали. Из приемного покоя Сашенька быстро попал на операционный стол, где ему удалили аппендикс. Операция прошла нормально и я пошла с передачкой, поддерживать боевой дух в молодом поколении. А через несколько дней Саша, вдруг, произнес: «Бабушка, свари борщик. Тут совсем готовить не умеют». Мы с Марьяшей переглянулись и тихо заплакали.
Теперь, Марьяна работает поваром в ресторане. Саша учится в школе с математическим уклоном и занимается восточными единоборствами. А я прогуливаюсь с Душечкой, щенком таксы, которого мне подарил на день рожденья внук.
Автор: Ольга Вышемирская
*Irgata
С добрым утром.

*Корсика
Цитата: Ошо
Когда кажется, что в жизни все рушится, начинайте думать о том, что построите на освободившемся месте.
*Irgata
Девушка и Ливень.
(Челябинск 03.07.2021 21:12)



А я бы тоже так же шла, застигни меня дождь.
Да руки-то пустые, да торопиться некуда.
Еще бы пёса какого в напарники, только пёсы под дождём гулять не любят.
*Irgata
Кому дождя не хватает?



*Cirre
Очень душевно
Серафима

Молодой бабу Симу не помнил никто. Казалось, что она всегда была сухой, смуглой старухой, в клеточках морщин, с мелкими узловатыми руками и спиной в полупоклоне.

Конечно, были и фотографии — но невозможно было узнать в полной, завитой женщине, пугливо таращившей глаза в объектив, спокойную и равнодушную к жизни маленькую бабу Симу.
Сын ее давно умер, невестка практически сравнялась с ней годами — по виду и по здоровью, остались взрослые внуки и особая гордость — правнучка.

Сима каждый день собиралась умирать и обозначала себе конечную точку: вот внуки выучатся, вот внуки женятся. Потом — вот дождусь правнучку. А теперь был новый последний срок — вот пойдет правнучка в школу.
Никто не знал, сколько Симе лет, и она сама старалась не вспоминать. Знали только, что день рождения у нее весной и домашним пришлось самим придумать дату, Сима ее не помнила.

Но свой праздник любила, особенно радовалась тюльпанам — и внуки охотно привозили разноцветный букет, не озадачиваясь другими подарками.
Невестка Люба всегда дарила что-то нужное — байковый халат, теплые тапочки с жесткими задниками, бежевые хлопчатые колготки. Баба Сима и жила с невесткой вместе, в маленькой двушке на пятом этаже. Во двор гулять не спускалась, говорила, что ноги болят от лестницы.

Открывала застекленный балкон, ложилась грудью на перила и сверху переговаривалась с соседками.
— Чой-та у тебя, Нинка, кофта новая?
Спрашивала соседку с третьего этажа, которая отчаянно отказывалась принимать свой возраст и тянулась за новой молоденькой невесткой.

Та, обидчиво поправляя норковый воротник, вполголоса отвечала:
— Это шуба такая, вязаная. Дорогущая.
-Шууубааа… — с нескрываемым сарказмом тянула Сима — сама, что ль, вязала? Где ж ты столько кусков-то старых набрала? Кошек, что ль, ловила?

И пока возмущенная соседка хватала ртом воздух, удовлетворенная Сима себе под нос говорила:
— Грымза старая, я тебе вовек ту кошку не прощу, что с котенком на мороз выкинула.
Соседки ее недолюбливали — и их можно было понять. Своим дома по хозяйству Сима помогала: вязала пуховые носки любого размера и ходила в магазин на углу за свежим хлебом.

Она сшила себе из цветастой плащевки авоську и, размахивая ей на ходу, как флагом, медленно шествовала через весь двор.
Продавщицу в магазине она любила, потому что та всегда спрашивала про правнучку, а эта тема была безотказным пропуском в Симино сердце.
Покупала всегда одно и то же, через день — два батона и полбуханки ржаного. Один батон съедала сама, по кусочкам, отламывая.

Любила булку больше всех пирожных и конфет на свете. Могла прибраться дома, к Любиному приходу с работы и свои тряпочки всегда стирала руками в тазу хозяйственным мылом, не доверяя машинке и порошку.
К лету вдруг стала выходить дышать воздухом во двор — прежняя компания разбавилась новыми людьми, заселили соседний новый дом. Сима выходила с утра, попив чаю с батоном, а возвращалась уже вечером, пропитанная пылью и смесью запахов листьев, цветов с клумбы и ветра. Люба первое время тревожилась, часто выглядывала с балкона — но видела сверху только пестрое обилие голов и одежд на трех лавочках возле детской площадки.

К зиме Сима вдруг попросила новое пальто. Крайне удивленная. Люба рассказала о просьбе сыновьям и располневшая после родов невестка отдала симпатичную шубку из серого каракуля — как раз маленькой Симе по размеру. Потом вдруг Люба заметила, что Сима стала красить губы — яркой бордовой полосой.

— Баба, ты опять молодая, что ли будешь? — наивно спросила правнучка на воскресном обеде. И все с крайним удивлением заметили, как покрылись нежной краской морщинистые щеки всегда невозмутимой и ироничной Симы.
А Люба усадила внучку на колени и рассказала ей, что баба Сима ничего в своей жизни хорошего не видела, росла после войны — в голоде и нужде, и сына потом сама растила, одна. И так ей было тяжело — пусть сейчас хоть на старости живет как хочет. Она ведь у них у всех одна, самая старенькая бабушка.

А за пару дней до своего дня рождения, Сима, набравшись решимости, вдруг объявила, чтобы дети не готовились — она уходит на целый день. А куда, с кем, к кому — ничего не сказала. И такое лицо у нее было — странное, что постеснялись расспрашивать. И Сима правда ушла, к обеду — наказав не беспокоиться, надев синее платье, мазнув губы бордовой помадой и брызнув на шубу Любиными духами.

Невестка позвонила сыновьям, целый час по телефону строила предположения и, устав, прилегла перед телевизором.
Проснулась в шесть вечера, собралась тревожиться, но услышала в двери ключ.

На пороге стояла баба Сима. Совсем не похожая на себя обычную — спина прямая, щеки разгладились, глаза сияли. В руках у нее была охапка тюльпанов, от нее сладко пахло фруктовым вином, а рядом с ней стоял мужчина. Очень пожилой, высокий мужчина, опираясь на красивую трость и в белом кашне под пальто. В первые секунды Любе показалось, что это она еще спит и видит сон. Потом мужчина чуть треснутым, но твердым голосом попросил у Любы… руки Симы.

— Чего вам нужно? — не поняла Люба.
— Прошу у вас, Любовь, руки Серафимы. Обязуюсь любить и беречь ее, в горе и в радости.
Люба ушам своим не верила.
— Застегни халат и закрой рот, — засмеялась баба Сима.

Потом по Любиному звонку примчались оба внука с женами, и правнучка. И Иван Капитоныч опять и опять рассказывал, как сын купил ему квартиру в соседнем доме, как он стал во двор выходить. Как заболел, и Сима ходила ему в магазин и варила суп (ведь никому не сказали, ни его сыну, ни Любе), как гуляли потом возле дома и разговаривали с утра до ночи. Как поняли потом, что вместе им лучше, чем врозь и как не хватает присутствия рядом, когда приходится расходиться по домам.

— А зачем жениться-то? — обалдела Люба.
— А я хочу, чтобы всё было честно. Сима очень важный человек в моей жизни, я давно вдовец. Нет у нас времени на пустое. Хочу, чтобы она была моей женой. Хочу ее беречь.
Сидели так долго, потом всей компанией провожали Ивана Капитоныча домой. Потом Люба с Симой провожали до машин родственников. Правнучка осталась ночевать у бабушек.

Люба долго укладывала внучку, рассказывала ей сказку. Несколько раз приносила попить. Потом стала ложиться сама и почему-то заглянула к Симе. Та сидела в темноте на кровати, влажно блестя глазами в окно. Люба села рядом:
— Мама, тебе это всё зачем? Тебе со мной плохо?
Сима долго молчала, не отводя глаз от огней на улице. Люба решила, что она обиделась на вопрос и уже открыла рот для извинений. Сима молча положила сухую ладонь ей на руку.

— Погоди… Объясню сейчас. Я давно забыла, кто я и что хочу сама. Я и с Иваном Капитонычем подружилась, потому что ему нужна была помощь. А он меня таким вниманием окружил. Он меня всегда спрашивает — Сима, что ты хочешь?
— Mама, мы же тоже всегда…
— Погоди. Вы тоже спрашиваете. Что я хочу есть, что пить. А он спрашивает — как я хочу жить, что я чувствую. Вы меня любите, но рядом с ним я вдруг поняла, что я — человек, что я — женщина. Только не смейся. И что я, как женщина, имею право что-то хотеть. А он, как мужчина — рядом, и рад моим желаниям. Никогда у меня такого не было, да я и не знала, что бывает.

Сима замолчала. Пораженная Люба стала вспоминать свою жизнь и поняла — тоже всегда жила, как нужно, как положено. И тихонько заплакала от этих мыслей. Сима стала гладить ее по голове, как маленькую.
— Я с ним жить хочу. Сколько Бог даст. Месяц, год. И женой я ведь не была никогда. Жизнь прожила, а как это — быть женой, беречь друг друга, смеяться вместе, разговаривать — никогда не знала. А ты не реви — у счастья нет возраста. Видишь, когда меня дoгнало! Кто знает, что там у тебя впереди. Главное — если чудо постучалось в твою дверь — открой, не бойся.

Люба до утра не могла уснуть: «Oткрой, не бойся!». А ведь она совсем не знает Симу! Оказывается, можно уже сложить крылья уставшей птицей
и каждый день ждать смерти. Но выстрелить набухшей почкой на теплое прикосновение весеннего солнца. И измениться за один день — вот так сиять на пороге. Пахнуть фруктовым вином. Ронять разноцветные капли тюльпанов к ногам… И стать счастливой. И стать чьим-то счастьем…

Mila Mill

*Irgata
Ом Сарве бхаванту сукхинах
Сарве шанту мирамаях
Сарве бхадрани пашьянту
Mа кашчит духкхабхак бхавет


Перевод:
Пусть все будут счастливы
Пусть все будут здоровы
Пусть все заботятся о благе других
Пусть никто не знает страданий


Впервые эту молитву много тысячелетий назад произнесён Дханвантари — отец самой древней системы медицины — Аюрведы. Именно эти строки легли в основу её философии и практики, стали её девизом.

Крепкое здоровье, позитивный настрой и гармония в душе – не являются случайностью. Счастье – это плод усилий человека. Поэтому, чтобы изменить мир, нужно прежде всего изменить себя. Ненависть, обида, гнев и прочие негативные эмоции являются разрушительными и приводят к болезням. Человек, который настраивает себя на принесение добра другим, изгоняет плохие эмоции из своего сердца, и исцеляет свое тело.


Восхитительный голос: Tina Malia
видеоряд прекрасен

*Талия


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)
*Cirre
Дом, это когда...⠀
Ты говоришь в домофон «Я» и тебе открывают.⠀
Ты просыпаешься в 7, а ванна уже занята.⠀
Все были в магазине, но никто не купил молока.⠀
Ты ещё не открыл глаза, но безошибочно чувствуешь – дома ли тот, кто тебе дорог или уже ушёл на работу.⠀
Только что приготовленный блинчик моментально исчезает.⠀
По шагам ты точно знаешь, кто и куда пошёл.⠀
Если хочешь попить чаю, надо обойти все компьютеры, потому что кружки периодически туда переезжают.⠀
На холодильнике среди магнитиков – объявление «Котлеты есть только с гарниром».⠀
По повороту ключа в замке они знают, в каком ты настроении.⠀
Ночью на тебя кто-то складывает коленки.⠀
8 зарядок на 3 телефона и все не подходят.⠀
Ты полгода смотришь на кухонную перегородку и думаешь: 'Вот в субботу точно покрою вторым слоем'. А через полгода начинаешь пить чай спиной к перегородке и этот вопрос тебя больше не мучает.⠀
Носки уходят в стирку парами, а возвращаются по одному.⠀
Тебя сначала кормят, и только потом спрашивают: " Как дела?»⠀
В холодильнике почти ничего нет, но из этого всегда можно что-то приготовить.⠀
Когда все дома, они страшно мешают. Когда никого нет, страшно скучно.⠀
Люди с высшим образованием спорят из-за того, кто должен ходить красной фишкой.⠀
Купили в комнату два больших кресла, но всё равно все сидят, как раньше, на кухне.⠀
Ложишься спать, а по потолку – бегут тени от проезжающих машин.⠀
Засыпая, ты свешиваешь ногу и не боишься, что под кроватью её кто-то схватит, потому что ты ДОМА.

из инета

Все рецепты

Случайные рецепты

* *

Новые сообщения