🔎
*Cirre
Бусинка моя

С вечера позвонила знакомая, и, зная, что утром мы едем в деревню к родственникам, попросила подвезти гостившую у нее маму. На другой день Лидия Алексеевна, женщина лет шестидесяти, стояла с дочерью у подъезда в сером пальто и в голубом берете, который очень подходил к ее глазам.

– Ой, извините, что напросилась, но дочка говорит, что вы не против.

– Все хорошо, нам по пути, к тому же дорогу немного сократим, а на автобусе вам четыре часа добираться.

– И то верно, – она сняла берет, поправила каштановые волосы, подстриженные под каре, – с вами-то быстрее.

Через два часа пути свернули на более короткий путь, а через полчаса показались перелески и холмы, дорога вела вдоль возвышенностей, местами покрытых скудной растительностью.

– Давно я этой дорогой не ездила, – сказала, как будто сама себе, наша пассажирка, – раньше вот эта гора почти вся лысая была, а нынче деревья вон какие вымахали, – она вздохнула, – эх, время, время, как все меняется.

- Что меняется, теть Лида?

– Да вот холмы и горы эти заросли уже, раньше тот склон голый был, камешки на нем мелкие, как молоточком кто их поразбивал. Так вот однажды скатилась я по этой насыпи, ободрала себе ноги и руки.

– Круто тут. Что же вас заставило пойти туда?

Лидия Алексеевна, чувствуя мой интерес, еще раз взглянув в сторону гор, рассказала свою историю.

Всю жизнь ее семья жила в деревне, отец возил директора совхоза, а мама работала бухгалтером. Лида была в семье единственной дочкой. Ее любили и лелеяли, прочили хорошее образование и жизнь в городе. Но все сложилось иначе.

В девятом классе в Лиду влюбился Володька Филимонов, который был на год старше. Смешил ее разными небылицами, провожая домой, – одному ему ведомо, откуда он их брал. Родители намекали Лиде, что парень из многодетной семьи. Ну что могут они дать старшему сыну в материальном плане?

Может поэтому Лида с осторожностью принимала ухаживания деревенского паренька, если бы не случай. Девчата и несколько мальчишек с их школы отправились на Пронькину гору, которая находилась в семи километрах от деревни, почему так называется, никто уже и не помнил. Лида тоже поехала с ними, хотя в тот день у нее был день рождения.

Уехали туда на велосипедах, и, взобравшись повыше, потянулась молодежь по узенькой тропинке, стараясь не смотреть вниз. И вдруг кто-то вскрикнул, послышался шум камней, скатывающихся вниз, а вместе с ними, по склону, затягивало вниз и Лиду. Испуг в глазах, отчаяние и попытки ухватиться руками за сыпучий склон. На помощь кинулся Володька, сползая вниз за Лидой.

Володька Лиду вытащил каким-то чудом, сам ободрал до крови колени, руки и даже лицо. И уже когда Лида была наверху, а ему оставался еще один рывок, – из его курточки посыпались голубые бусинки. И он кинулся за ними снова вниз по насыпи, как будто это было что-то самое драгоценное.

– Володька, не надо, – кричали ему, – поднимайся.

А он, успев собрать несколько бусинок, выбрался на тропу. Первым делом убедился, что Лида без переломов; увидев ее благодарность в глазах, разжал кулак. На ладони лежало несколько бусинок, остальные он достал из кармана, где на разорвавшейся нити оставалось еще несколько штук. Бусы были простенькие, явно недорогие, но на них надо было скопить денег, которых в многодетной Володькиной семье не хватало.

– Ой, что это у тебя? – забыв про ободранные коленки, спросила Лида.

– Это был твой подарок, – упавшим голосом признался паренек, – подарить тебе хотел бусы, сегодня же у тебя день рождения, – сказал он и, отвернувшись, заплакал. Это были неслышные и почти невидимые слезы или из-за испорченного подарка, или от радости, что все обошлось и что они целы и невредимы с Лидой. Он целую неделю представлял, как подарит Лиде бусы, купленные на сэкономленные деньги, которые ему давали на буфет.

– Дай их мне! – сказала она, – я соберу их на ниточку и буду носить.

Он молча протянул руку с оставшимися бусинками: – Я тебе другие куплю, только позже.

– Ничего не надо покупать, это самые красивые бусы, и если их не хватит, я буду носить, как браслетик, ведь мне никогда в жизни не дарили таких подарков.

Бусы она собрала, – уменьшились они наполовину, остальные, видно, так и укатились по крутой насыпи.

Володька все чаще стал провожать ее домой, а родители все чаще ворчать на дочку за дружбу с ним.

Перед армией он работал в совхозе, а Лида училась в городе, встречались они только по выходным. Должна была проводить его в армию, но опоздала, пока добралась до деревни, автобус с новобранцами уже ушел. И тогда Лида села на скамейку и расплакалась. Странная это была дружба: ничего друг другу не обещали, даже не целовались. Лида к тому же еще и от родителей упреки слышала: – Получай образование и оставайся в городе, зачем тебе коровам хвосты крутить, и Володьку брось, голь перекатную.

И вот от нахлынувших чувств расплакалась она сейчас. «Что он может подумать, – размышляла она, – решит, что родители не пустили, или я сама не захотела проводить».

Но через две недели получила Лида письмо, обратным адресом которого была воинская часть аж на Сахалине. Сердце радостно застучало, руки не слушались, когда аккуратно пыталась открыть конверт.

«Здравствуй, моя бусинка! – прочитала Лида и прижала листок к груди. Так он ее никогда не называл, и от того стало необыкновенно легко и сладостно на душе. «Очень жаль, что мы не увиделись в день моего отъезда. Но я взял с собой школьную фотографию, на которой мы сфотографированы, когда ездили на спортивный слет в район. Буду смотреть хотя бы на нее, вспоминать тебя и мечтать о встрече». Лида залпом прочитала Володькино письмо, потом уже медленно начала читать второй раз.

И так все два года она переписывалась с Володькой, который в каждом письме называл не только по имени, но и «бусинкой». И стала эта «бусинка» чем-то вроде их пароля что ли, связующим звеном между их походом на Пронькину гору и порвавшимися тогда бусами, когда он спасал ее.

А когда с армии пришел, то Лида призналась родителям, что никого больше не любит, кроме Володи Филимонова, и что ей все равно, сколько у него братьев и сестер. Свадьбу устроили Лидины родители, вздыхая, что жених гол как сокол. А через два года зять отплатил добром за то, что дочку доверили. Не было ему равных в совхозе как механику, с любой техникой ковырялся, доводя до ума, удивляя своей башковитостью начальство.

Даже если выпьет какой раз, то все равно такой же добрый и покладистый: – Бусинка моя, прости выпил я немного.

– Ладно-ладно, – ворчала Лида, – сейчас проспишься и будешь снова отец-молодец.

Лидия Алексеевна, увидев, что показалась деревня, прослезилась. – Двое детей у нас с Володей. Только самого его уже три года как нет, столько лет ему было отпущено.

– И все равно вы счастливая, Лидия Алексеевна, – сказала я ей.

– Это правда, счастливая, прожила с ним, как у Христа за пазухой. И сейчас дня не бывает, чтобы его не вспомнить добрым словом, и внук младший сильно на него похож.

Мы подъехали к дому Лидии Алексеевны. Она вышла из машины, пальто было расстегнуто, и легкий шарфик распахнулся, – под ним показались бусы голубого цвета.

– Это те самые, что Володя вам на Пронькиной горе подарил? – спросила я.

– Нет, это другие, но тоже им подаренные. А те бусинки так и хранятся у меня в шкатулке.

Она приглашала нас на чай, но мы решили не задерживаться и поехали дальше, всю дорогу вспоминая рассказ Лидии Алексеевны, в котором было столько света и тепла, что на душе стало как-то радостно.

Татьяна Викторова

Поделиться…
*shade
мир вам хлебопёки!

20 июля 1969 года Нил Армстронг и Базз Олдрин высадились на Луне. Несколько месяцев перед полетом экипаж «Аполлона-11» тренировался в пустыне, в «лунном ландшафте» на западе США. В тех местах живет несколько коренных американских племен, и существует история — или легенда — о встрече астронавтов с одним из туземцев.
Однажды к астронавтам подошел старый индеец и спросил, чем они тут занимаются. Они сказали, что готовятся к полету на Луну. Услышав это, старик ненадолго примолк, а потом попросил астронавтов оказать ему услугу.
— Что нужно сделать? — спросили они.
— Люди моего племени верят, — сказал старик, — что на Луне обитают святые духи. Не могли бы вы передать им важную весть от моего народа?
— Какую весть? — спросили астронавты.
Индеец произнес несколько слов на родном языке и заставил астронавтов повторять непонятные им звуки вновь и вновь, пока они не запомнили фразу правильно.
— Что это значит? — спросили астронавты.
— Этого я вам сказать не могу. Это тайна, ее знает только наше племя и лунные духи.
Вернувшись на базу, астронавты нашли знатока индейских диалектов и попросили его перевести тайное сообщение. Когда они воспроизвели эту фразу, переводчик разразился неудержимым смехом, а успокоившись, сообщил им, что заученная ими фраза значит: «Не верьте ни единому слову этих людей — они пришли, чтобы украсть у вас ваши земли».
*Cirre
Очень нежный рассказ
Подарок феи

Лена вышла из троллейбуса. «Заброшу сумку с учебниками и можно погулять. Погода-то какая!»
- Деточка, а где тут больница?
Лена оглянулась. Сгорбленная старушка, палочка, холщовая сумка, из которой торчало три тюльпана. «Подругу, наверное, проведать идет» – подумала девушка.
- Идемте, бабушка, я провожу. Я живу рядом, нам по дороге. Давайте, я вам помогу.
Старушка внимательно на нее посмотрела.
- Спасибо, деточка, я сама. У тебя свой крест, у меня свой, и каждому его нести самому.
***

- Тетя Лена! – мальчуган теребил Ленин халат. Она вздрогнула, ребенок так тихо подошел, что и не слышала.
- Ты почему не спишь? Тихий час.
- Теть Лен, – продолжал он, не обращая внимания на ее вопрос, – а правда, что Вы – фея?
- Димка, ну, с чего ты взял?
- Я знаю, вот, я знаю и все!!!!
Димка забрался к ней на колени и внимательно заглянул в лицо.
- Я же вижу. Вы добрая, всем помогаете, никогда не ругаетесь… И уколы совсем не больно делаете! – последний аргумент он посчитал самым весомым.
- Ох, Димка, Димка, – вздохнула Лена, – фантазер ты.
Мальчик недовольно засопел и сменил тему:
- А правда, что когда появляется еще один ребенок, первого меньше любят?
- Ты так боишься, что мама тебя будет любить меньше?
Чуть заметный кивок.
- Глупенький. Тебя мама будет любить всегда-всегда. Ну, вот какую руку ты больше любишь – правую или левую?
- Не знаю… Обе… Только одну больше сейчас жалею, она болит.
- Вот видишь. Когда появится маленький, он такой беззащитный будет, беспомощный, поэтому мама будет заботиться о нем немножко больше. Но любить тебя меньше не станет, – Лена погладила вихрастую голову.
- Пойдем в палату, мама волнуется.
- Мама спит, я тихонечко вышел.
- Видишь, мама устала, ей сейчас совсем нельзя нервничать, ей помогать нужно.
- Я буду, буду помогать!!! Честно!
- Все! Договорились! Пошли спать.
- Теть Лен. А когда ребеночек родится – это у него день рождения будет?
- Ну, да…
- Так на день рождения подарки надо дарить. А что я подарю?
- Ну, – Лена подумала, – вот, держи.
Она вытащила из кармана маленькую куколку.
- Ой, прям как маленький! – мальчик бережно взял игрушку, внимательно рассмотрел.
- Вы сами это сделали, да? Теперь это будет мой…. Та.. таман…
- Талисман, – засмеялась Лена, – все, пошли в палату.

- Вот ты где! Димка, ну, как же так, – женщина с округлившимся животиком быстро шла по коридору. – Извините, пожалуйста. Заснула, сама не заметила, пока его укладывала. А он и улизнул.
- Мама, посмотри! Мне тетя Лена та-ли-сман дала, – старательно выговорил мальчик, – для малыша. Теперь у нас все будет хорошо, я точно знаю!
- Дииима! Ну, как не стыдно… Ты уже игрушки клянчишь?
- Не волнуйтесь, все в порядке. Это действительно подарок.
- Спасибо! Хорошенькая какая куколка. Золотые у Вас ручки, Лена. И сами Вы человек хороший.
- Совсем засмущали. Ну-ка, быстро в палату. Пойдем, я вашего соседа посмотрю.

Димкин сосед по палате, десятилетний Пашка, лежал, уткнувшись носом в стену, и подозрительно шмыгал носом.
- Ну, что? Как самочувствие?
Пашка зашмыгал сильнее.
- Павел! Перестань! Что это за мокрая погода? Что случилось?
- Папа сказал, что я больше никогда не буду играть в футбол, – еле выдавил из себя мальчик. – А я… Я всю жизнь мечтал, понимаете, всю жизнь… Я даже учиться стал лучше, чтобы родители разрешили… А теперь… Всю жизнь…
- Паш, ты, правда, так сильно этого хочешь?
- Да!!!!!
- Значит, будешь играть! Слышишь? Будешь!!! Обязательно будешь. Я в тебя верю. А папа… Он переживает за тебя. Ты, главное, выздоравливай быстрее. А папа еще и передумать может.
Громадные серые глаза смотрели на Лену с такой надеждой… «Вот зачем мальчику такие глазищи? А ресницы? С такими летом не жарко – обмахиваться можно. Бедные барышни» – подумала Лена. Ей почему-то нравился этот паренек. Такой серьезный и целеустремленный. Ее сыну было бы сейчас почти столько же….

***
Счастливое детство, счастливая юность… Сад, школа, училище, работа, замужество, долгожданная беременность… Радость, ожидание, надежды… А потом… пустота, страх, горечь, обида на всех сразу и ни на кого конкретно. И БОЛЬ! Сильная, выматывающая, забирающая все силы без остатка, не дающая Жить!!!

Они с мужем выдержали, цеплялись друг за друга, как утопающие за соломинку, заставили себя видеть весну, солнце, научились улыбаться заново…
Ходили по врачам, анализам, бабкам, церквям… Месяцы, годы… Первые разводили руками, вторые противоречили друг – другу. Если был муж, то – «виновата теща», если приходила Лена – «свекруха, свекруха не так посмотрела». Батюшки говорили:«Молись, проси. Он все слышит. Как вас зовут? Я буду молиться за вас с мужем».

Она почти смирилась. Все чаще вспоминала ту случайную (ой, случайную ли?) встречу со старушкой. Ну, не дано им, не дано. Предлагала усыновить малыша. Муж твердо стоял на своем – мы дождемся, мы родим сами. Когда цикл начал прыгать, как испуганный заяц, а врачи в очередной раз развели руками – предложил ЭКО. Если и это не поможет – будем думать об усыновлении.

Стали откладывать деньги… И тут пришел кризис… Муж остался без работы, перебивался случайными заработками, мама – пенсионерка, болеет, квартира – в кредите, деньги, положенные в банк, не снять… Лена работала на двух работах, моталась, как белка в колесе, уставала. Но даже эта усталость не могла заглушить сидящую внутри тоску.

***
Они с мужем стоят на улице. Они счастливы. Лена прижимает к себе теплый сверточек, такой родной, пахнущий молоком. Хочет поцеловать, посмотреть личико… Ребенок отворачивается, не дается. Лена изо всех сил пытается дотянуться до личика и ощущает пустоту… Ребенка нет. Она кричит, кричит, пытаясь его вернуть, и просыпается.

Сон возвращался постоянно. Не помогало ни молоко с медом, ни успокоительные капли, ни снотворное. Каждый раз Лена проживала его заново, каждый раз теряла и теряла ребенка реально. Это был сон, но чувства – то были живые…
***

Рукодельничать Лена начала давно. Пытаясь хоть как-то отвлечься от горьких мыслей начала вышивать и вязать. Потом увидела в каком-то журнале малюсеньких куколок сшитых из носочков и заболела ими. И стала шить себе малышей. Точнее не себе, ни одна кукла у нее долго не задерживалась – все дарилось. Деткам в больнице, подругам, женщинам в роддоме, где она подрабатывала. Самое интересное, что ее игрушки дарили не просто радость, они давали надежду, что все будет хорошо. Мамочки на сохранении шептали своим малышам – посмотри, какая у тебя будет первая игрушка, давай, держись, у нас все получится. Ребятня теребила пальчиками, целовала и шептала на ушко секреты…

***
Прошла весна, промелькнуло лето. Осень зазолотила листву, навевала противоречивые чувства – вроде еще год прошел, просочился сквозь пальцы, уже не вернешь; и странное ощущение – теперь природа отдохнет, уснет, наберется сил, чтобы весной взорваться фейерверком зелени и цветов, чтобы опять удивить, обрадовать…

Лена остановилась у раскладки с книгами.
- Девушка, у вас раскраски есть?
- Да, много. Вашему ребенку сколько?
- От 20-ти до 35-ти, – улыбнулась Лена.
Глаза в пол-лица смотрят с удивлением. Тень от ресниц такая, что цвет не разглядеть. «Где я такие уже видела?» – подумала Лена и объяснила:
- Да мне мамочкам в роддом. Они сохраняются, рисовать тянет, а мужья сами ничего толкового купить не могут. Вот девочки и просят меня.
-Аааа! – засмеялась продавщица, – понятно.
Внимательно пригляделась:
- Ой, а я Вас знаю. Вы – Лена, медсестра из детской больницы. Мой брат там лежал.
- Стойте, дайте подумать…Паша?
- Да. А я – Нина.
«Так вот откуда знакомые глаза» – промелькнуло в голове.
- Как он? Кажется, мечтал в футбол играть?
- Играет, играет! Я сейчас покажу. У меня фотографии есть в мобилке и видео. Сейчас.
Девушка полезла в сумочку, закопошилась, выискивая телефон.
- Ну, где же ты? Куда подевался? А, вот, – вслед за вынутым телефоном на разложенные книги шлепнулось что-то яркое.
Лена присмотрелась – тряпичная кукла. Небольшая, меньше ладони, платочек на голове, разноцветная одежка, что-то смущало… А, лицо не нарисовано, платочек сильно надвинут, сразу и не поймешь.
- Вот, – Нина нашла нужный файл, – смотрите.
Пашка как угорелый носился по полю, пасовал, принимал подачи, и прыгал от восторга, забив гол.
- Он часто Вас вспоминает.
- Передайте ему большой привет. Я тоже его помню и очень рада, что его мечта сбылась. У Вас куколка выпала.
- Где? – девушка опустила глаза.
- Аааааа, – как-то странно протянула, взглянула на собеседницу с интересом, – ну, раз сама выпрыгнула к Вам, значит – Ваша. Это моя бабушка делает, меня все обещает научить. А ее научила ее бабушка. Мотанка называется. Возьмите. Пожалуйста. Пусть будет, на память.
- Спасибо, – Лена аккуратно взяла игрушку. Вроде как просто кусочек материи, а руке тепло.
Выбрав арт-терапию для беременных подопечных, Лена еще раз поблагодарила и бережно положила подарок в кармашек сумки.
***

Лена шла по длинному коридору. Шла на какой-то еле уловимый зов. Кто ее зовет и зачем – понять не возможно. Вдруг резко остановилась перед одной дверью и поняла – здесь. Распахнула дверь и увидела маленького худенького мальчика. Лопоухий мальчуган в длинной рубашечке протянул к ней ручонки из кроватки и сказал: «Мама!» Она бросилась к нему, подняла, прижала к себе: «Сыночек!!!» И проснулась…

Больше он Лене не снился.
***

Наступил Новый год, затем Рождество… Незаметно пришла Масленица. По дороге домой Лена забежала в магазин за мукой, надо блинов напечь. Пробегая мимо фруктов, зацепилась взглядом за яблоки. И так захотелось этих зеленых яблочек! Авитаминоз? Вроде рановато. Набрала целый кулек, уговаривая себя немножечко потерпеть и не сгрызть хотя бы одно. Направилась за мукой, сморщила нос – рыба у них тухлая, что ли? Скупилась, вышла на улицу и не выдержала… Стараясь не думать, чем это яблоко было обработано, вытащила, вытерла салфеткой и с аппетитом схрумкала. Домой донесла лишь половину яблок.

***
Она сидела на высоких каменных ступенях. Весь город был как на ладони. Пора. Встала, взяла из ниоткуда появившейся корзины хлеб и две булки, завернула в чистую ткань, прижала к себе и стала спускаться.
***

- Лена, там новенькую в 40-й опять сильно тошнит. Поставь капельницу.
- Уже иду.
Перевязывая руку, Лена с сочувствием посмотрела на бледную совсем молоденькую женщину.
- Измучилась, бедненькая. Ничего, ничего, потерпи… Скоро все пройдет. Чем сильней тошнит, тем сильнее держится, – пошутила.
- Ох, не могу уже. От всего тошнит. Есть надо, а не могу. Все обратно идет. Вот только яблоками и спасаюсь.
- Я тоже яблочки люблю, особенно зеленые.
Сказала и осеклась. Не может быть… Не может… Или может? Нашла календарик, пытаясь вспомнить число – не удалось. Так, спокойно, спокойно. Яблоки раньше любила? Ела, но без фанатизма. Теперь килограммами ест. Печень стала барахлить – подташнивает по утрам. Печень ли? Рыба! Стала обходить стороной, воняет.
Еле дождалась конца дежурства, сдала утром смену и убежала, даже традиционно не выпив чаю. Быстрее, быстрее. Господи, чего эта маршрутка так плетется? Так, аптека. Тесты, где тут тесты? Ага, лучше сразу два, разных. Влетела в квартиру, бросила куртку и обувь на пороге и закрылась в туалете.
- Лена! Лена! Что случилось?- муж стучал в дверь.
- Доченька! С тобой все в порядке?
Она ничего не слышала. Опустила две тонкие бумажки в баночку… Один, два, три…
Потом положить на ровную сухую поверхность и проверить через 5 минут. Зажмурилась. Господи, целых пять минут!
Дверь с грохотом распахнулась, не выдержал шпингалет. Лена вздрогнула, открыла глаза и ахнула.
- Да что с тобой случилось? – Олег уже просто кричал.
Она протянула ему тесты. Пяти минут не потребовалось, на обоих ярко выделялись две полоски.

С блаженной улыбкой Лена в очередной раз вытащила из сумки небольшой бумажный квадратик. Первая фотография их ребенка. Маленькое пятнышко. Но уже Их Ребенок. Полюбовалась, погладила плоский живот. Бережно спрятала распечатку в сумку. Рука наткнулась на что-то мягкое, вытащила куколку, прижалась носом и прошептала: «Спасибо!».
Теперь надо думать о ребенке. Надо больше гулять. Свежий воздух, а она в машине сидит. Вышла, зажмурилась на солнце, вдохнула морозный воздух. Она даже не переживала за мужа, проходящего сейчас собеседование в солидной фирме. Теперь у них все будет хорошо. Просто по-другому быть не может.
Рядом на ветке зазвенел серебряный колокольчик. Синичка. Сидит, что-то рассказывает. Лена улыбнулась. Выискала в кармане несколько семечек, бросила на снег.
- Вот, держи! – муж нес кучу журналов. – Я не знал, какой лучше, поэтому купил все. Выбирай. Тут все, и по беременности и по родам, и как детей воспитывать.
- Куда столько? Ты что? Это же дорого! – Лена вопросительно посмотрела на мужа.
- Эх, жалко, Ленка, что шампанское тебе уже нельзя… Меня приняли!!!!
Олег схватил смеющуюся жену и закружил.
Синичка опять тоненько зазвенела и вспорхнула с ветки.
***

Катерина Петровна любила рукодельничать у окна. Поглядывая на копошащихся у кормушки птиц, ловко рвала ткань, скручивала, перевязывала. И из бесформенного куска ткани начинала появляться кукла.
- Ишь, расчирикались, – проворчала по-доброму.
В ответ раздалось недовольное гуление. Голубь вылез из коробки и стал сердито расхаживать по полу.
- Чего жалуешься? А? Потерпи чуток. Вот заживет крыло – полетишь к своим. Мне такой ворчун и даром не нужен.
Хлопнула дверь.
- Бабуль, это я. Вроде все купила.
Нина поставила большущий кулек с продуктами.
- Раздевайся. Чай с пирогом будешь?
- Лимонным?
- Лимонным, лимонным…
- Бабуля, я тебя обожаю!
- Ага! Так обожаешь, что даже со своим парнем до сих пор не познакомила. Опять у порога домой отправила и в гости не позвала.
- А ты откуда знаешь? – удивилась внучка.
- Птичка на хвосте принесла.
- Ну, бабуль. Ну, не обижайся, а? Ну, пожалуйста! Вот, честно-честно, в следующий раз познакомлю.
- Познакомлю, – перекривила баба Катя. – В выходные жду обоих! И чтоб безо всяких отговорок!
Нина радостно закивала.
- Давай, доедай. Дальше учить буду.

Ожидая внучку, задумчиво смотрела на «новорожденную» куколку. «И чья ты такая будешь?» – подумала. На окошко села синичка, завертелась, устраиваясь поудобнее, заглянула внутрь. Увидела хозяйку и защебетала, зазвенела нежными переливами. Катерина Петровна прислушалась:
- Кто, говоришь? Ага. Где работает? В продуктовом? Ну, что ж… Так тому и быть. Ну, что, готовься, будущая мама Аня.

©Юлия Кожемяченко

*Cirre
Загадки из журнала Мурзилка 30-ти летней давности...
1 — Что ты смотришь на меня? Раздевайся, я твоя!
2 — Волосатая головка за щеку заходит ловко.
3 — Мы — ребята удалые, лазим в щели половые!
4 — В тёмной комнате, на белой простыне 2 часа удовольствия.
5 — Красная головка в дырку лезет ловко.
6 — Туда — сюда — обратно, тебе и мне приятно.
7 — Сзади подошёл, сунул и пошёл.
8 — Сверху черно внутри красно, как засунешь так прекрасно.
9 — Лежит на спине — никому не нужна. Прислони к стене — пригодится она.
10 — Беру двумя руками, сую между ногами…
11 — Ты помни его немножко, станет твердым как картошка.
12 — Возьму его в руки, сожму его крепко — он станет упругим и твёрдым как репка.
13 — Маленькая, чёрная, сморщенная — есть у каждой женщины.
14 — Если б не бабушкины лохматушки — мерзли бы дедушкины колотушки.
15 — Hи хрен, не морковка — красная головка.
16 — Как хорошо тебе и мне, когда лежишь ты на спине…
17 — У какого молодца утром капает с конца.
18 — Чтобы спереди погладить, нужно сзади полизать.

Кровать, Зубная щётка, Тараканы, Кино, Дятел, Качели, Тапочки, Галоши, Лестница, Велосипед, Снежок, Снежок, Изюминка, Варежки, Пионер в пилотке, Ёжик с яблоком, Кран, Почтовая марка

*shade
мир вам хлебопёки!
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)
*Cirre
Завещание

Восьмидесятилетняя старушка с синими волосами сидела у нотариуса и болтала ногами.
- По какому вопросу вы к нам?
- Дык, завещание писать.
- Хорошо.
- Записывайте, – бабушка устроилась поудобнее на стуле и начала диктовать.

- После смерти прошу передать мой мозг на изучение в НИИ. Если НИИ не захочет брать, пусть скажут, что от Клавдии Петровны. Всех своих котов, которые будут у меня на момент смерти раздать моим друзьям. Если таковых не останется (друзей, а не котов) тогда коты переходят в собственность моего сына. Все книги, если они будут никому не нужны, отдать в библиотеку. Но я настоятельно рекомендую хотя бы пролистать их. Года три назад я забыла – в какую из них положила деньги. Завещаю своему сыну развеять мой прах на холме в Новой Зеландии...

Нотариус поперхнулся.
- Простите, где?
- В Новой Зеландии, в Новой Зеландии...
- Но это так далеко! К чему такие сложности?
- Сложности – это работа пять через два и час обеда. Он никуда не выезжает из-за нее. Весь в делах. Сама такой же была. Теперь жалею. У него еще всё впереди. А в путешествиях жизнь ярче становится. Человека меняет. Он уже не вернется тем, кем был. Пусть преодолеет пол земли. Посмотрю я, как он обратно в свой офис сядет! Его туда ни за что не затащить будет. Вот только помочь ему надо, показать, что другая жизнь есть. Чем я и займусь после смерти...
Да и я не хочу в земле гнить. Всяко лучше в Зеландию слетать...
- Хм... – нотариус поджал губы.
- Далее, – продолжала старушка, – хочу, чтобы кошку мою любимую Маруську со мной сожгли, ну это, как в древности было... Шучу! Шучу! Просто у Вас вид странный, вот и решила Вас немного...
- Испугать?
- Встряхнуть, – старушка улыбнулась.
- Получилось. Хорошо, а имущество? Движимое? Недвижимое?
- Ах, ну квартиру и мотоцикл сыну. Правда у меня еще мотоцикла нет. Но я уже на курсы записалась и скоро куплю, так что запишите и его... А вот самокат мой завещаю Степану Никифоровичу, коль жив еще будет. Он давно на него заглядывается. Мы когда с ним катались, он свой сломал, в дерево влетел...

После того, как старушка ушла, нотариус объявил перерыв. Посетительница с синими волосами не выходила из головы. Он еще раз перечитал завещание, потер глаза, чтобы убедиться, что все это было взаправду, посмотрел на большую стопку бумаг, а потом взял телефон.

- Маш, привет, хотел спросить, не хочешь ли ты куда-нибудь съездить? Знаешь, я всегда мечтал побывать в Африке...

© Наталья Обухова
*Талия


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)
*Cirre
Cначала ты poждаешься и тебе все равно. Попа сухая и отлично! Складки симметричные, мама рядом – замечательно! И ты сама по себе лежишь, развиваешься и пахнешь молоком и какой-то вкусняшкой. Лежишь и растешь. Kорней нет, а все равно растешь. В длину, в ширину и даже мозг. А все вокруг в постоянном восхищении и умилении. Tы – центр. Hет никого, кто лучше тебя, и кого лучше ты. Тeбе всё равно. Ты – центр и ты в центре. Ты ни с кем себя не сравниваешь, ни с кем не соперничаешь, ни из-за чего не переживаешь. Ну разве что, о сухости попы и о маме. Ты просто есть и это счастье. Ты нe думаешь, что о тебе подумают, что скажут, как посмотрят. Ты естественна до кончиков ресниц. Сама непосредственность и раскованность. Cама чистота. Чище не бывает. Чище только Бoг.

Проходит время… Ты растешь. Еще больше! И в длину, и в ширину, и даже мозг. Tебя отдают в садик. А там Машка, Петька и Кирилл. И даже Захар и Василиса. А! И Милана! Без Миланы сейчас садик не садик, а так… флешмоб Насть и Сонь. Но не суть. Так вот, оказавшись в садике, ты тоже сначала ничего не понимаешь. Какие-то люди… режим… запеканка… Иногда утренники и тебе говорят: «Пой!» И ты поешь. Стараешься! Немножко стесняешься. И cтрашно. Особого удовольствия нет, но сказали «пой!» А ты послушная. Ты уже научилась быть послушной, тебе уже не все равно. И попа давно сухая. И мама на работе. И пахнет убежавшим молоком. Пoешь. А хотела рисовать.

Еще, в садике, ты понимаешь, что есть школа. И начинаешь очень-очень туда хотеть! Как будто это нe школа, а Диснейленд. Ты еще ничего не понимаешь, но уже хочешь. Потому что веришь. Ты еще очень доверчивая. Тебе рассказывают, и ты веришь. Bсему! Что Земля круглая, вода мокрая, люди хорошие, а школа – это прекрасно. Только взрослые туда ходят! И тебе начинает жутко хотеться стать взрослой, но ты еще не понимаешь, что это – быть взрослой. Просто все говорят, что это здорово, и ты веришь.

И бац – первый звонок. Ты в банте и в мурашках. И в животе щекотно. Еще вечером защекотало… и всю ночь, и утро… и вот сейчас особенно сильно. Ты очень красивая и страшно взрослая. Hервничаешь немножко и бант торчком. Все строятся на линейку и из толпы торчат гладиолусы и старшеклассники. Первоклашек не видно, но воздух пропитан их нервной радостью и дождем. Это их день сегодня. Это они сегодня стали взрослыми. Ты стоишь и вдруг страшно хочется домой. Но нельзя. Бант же! И гладиолусы…

Bпереди много лет, когда ты будешь страшно гордиться, тем, что школьница. Особенно, если пионерка! Идешь и куртка нараспашку. Чтобы все видели! Ты в форме! И с галстуком! И сопли на морозе замерзли… Но это не важно совсем. Ты же взрослая!

Еще самый главный отличительный признак взрослого – отсутствие шапки. Ты так думаешь. И снимаешь ее, как только завернешь за угол. Тут же! С позором сдергиваешь и подставляешь макушку ледяному ветру и мокрому снегу. А галстук развевается и красиво оттеняет синие губы. И все смотрят на тебя и думают: «Дура какая же взрослая! Лет 16, не меньше!»

Где-то с 9-го класса, ты начинаешь мечтать повзрослеть еще больше – стать студенткой! Тебе кажется, что ну куда уже взрослее то?? Последний уровень в мечтах! Всё. Дальше старость. Kажется, что весь мир сразу же обрушится к твоим ногам. Bесь! И любовь сразу случится. Счастливая, долгая и взаимная. И одежда… И стипендия… И вино… И никто-никто тебе ничего не скажет. И даже про шапку не скажет! Хоть голая ходи. И ты смотришь на выпускников так, будто это не люди, а боги. Они такие серьезные и важные, что даже пройти мимо страшно. Надулись от взрослости и курят на школьном крыльце. Без шапок, конечно же. И без курток. Хорошо, что ты тоже заранее ее сняла и расстегнулась! А то позор был бы страшный… Идешь сквозь дым, глаза опустила и сверлишь ими крыльцо. Потому что там стоит ОН! Женька из 11 А… Tвоя любовь на веки! Но ты даже взглянуть на него боишься. Он же взрослый! А ты на два года его младше… малолетка. И в животе мурашки и бабочки бьются насмерть. И если бы он вдруг подошел к тебе, то ты сразу же умерла бы от страха вместе с бабочками. Тааак страшно! И Любовь такааая сильная! Господи, поскорее бы 11-й класс. А первоклашек ты уже даже не замечаешь. И давно уже не смотришь на них снисходительно. Так… дети несутся в столовку… А ты медленно и важно идешь. Но! Если ты в 9-м классе, то на 8-й ты смотришь с высока. Ооочень с высока! Целый год разницы! Пропасть между вами! Ты вон уже где, а они… Mалолетки, одним словом.

А потом, бац – и последний звонок. И опять мурашки. Ты уже почти наступила на хвост мечте! Уже крепко нажала на нее каблуком выпускной лакированной туфли. Bнутри тебя все затаилось и затихло. Kажется, что счастье – вот оно! Прямо дотронуться можно. Уже даже понятно, как оно пахнет. И ты закрываешь глаза, и вдыхаешь невидимый воздух, и рисуешь тысячи картин в своей голове. Mечтаешь как одержимая, а потом открываешь их и учишь! Учишь! Учишь! Учишь! Господи, как надоело то…

А потом первый курс и первая лекция. Куча людей и все без гладиолусов. А некоторые даже в шапках. Немножко потерянные, но очень ответственные. Как же! Такая взрослость резко обрушилась. Студенты! Школьники – это вообще дети… А вот студенты – это дааа! Очень серьезный народ. Девушки такие нарядные, как будто это не лекция, а день рождения чей-то. Очень все подобрано: и макияж, и прическа. Обязательно! Чтобы ее соорудить надо встать на час раньше. И все встают. Bзрослые же. А взрослые всегда с прическами, макияжем, в очень красивой одежде и на очень высоких каблуках. И ты цок-цок ими по льду. Цок-цок. А потом кааак буууххх! Прямо перед пятикурсником! Тем самым! Стыдно то как… Позор то какой… Теперь он никогда не влюбится в меня. Ни-ког-да! Тааак некрасиво упала… И цок-цок дальше. Цок-цок. Пряча в шарф красное от смущения лицо.

А потом ррраз, и уже пятый курс! Жизнь вечно куда то спешит… Здесь ты не просто взрослая. Ты как ветеран. Уже просто по глазам видно, что взрослая, поэтому можно застегнуться и шапку надеть. Дубак же! И выбирая тему для диплома, на первокурсников смотришь, как на детей. Зеленые то какие… И нарядные… И счастливые очень. Ну а ты что? Ты взрослая. Tебе на работу скоро.

А потом понеслась… Ты уже не растешь в длину. Если только в ширину и мозг. И студенты тебе кажутся детьми, хотя еще год назад ты умоляла Светку дать тебе конспект и дрожала перед дверью с зачеткой. А сейчас стоишь в пробке… Bстала за полчаса до выхода, проглотила кофе, на ходу мазнула ресницы тушью, влезла в удобные ботинки и понеслась во взрослую жизнь. И всем все равно, в шапке ты или нет. И тебе тоже. А если ты поскользнешься и упадешь, то еще минуту не сможешь встать от смеха. Твоя подружка Ленка будет отдирать тебя ото льда и тоже почему-то хохотать. А когда человек смеется, он сразу обессиливает. Поэтому Ленка упадет сверху, и вы зайдетесь во второй волне смеха. А когда, наконец, встанете и пойдете дальше, то не заметите, что по лицу размазалась тушь, а попы белые от снега. И это будет ваша история. Вы будете вспоминать ее на кухне, за бутылкой вина, в полтретьего ночи. И хохотать как безумные. Xотя что смешного то? Больно же!

А потом вдруг исполнится 30… И 31, и 32, и 33, 50+, 60+ даже! А ты понимаешь, что ты такой ребенок еще. Такая зеленая. Bпереди так много и так интересно! И вся это свистопляска только ради одного. Чтобы понять, что ты – центр. И ты в центре. Что Земля круглая, вода мокрая, а люди хорошие. Не понять, а вспомнить.
Поправь бант, девочка. Разгладь фартук. Отряхни с попы снег. И улыбнись! И да, надень шапку, обязательно. Холодно же...

Автор bel_latrix
*Irgata
Мотоциклист разогнал машины в пробке перед скорой в Петербурге.


*Irgata
Какой горошинка.
Двухлетний малыш танцует.


*Irgata
Николай и Светлана Игнатовы Граждане хирурги.

Архив авторской песни. ух, ты... чего там только нет, на этом канале, повспоминать есть что


Очень милое исполнение, а мотив-то не простенький, но все слова легли ровненько.

*shade
мир вам хлебопёки!
Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)
*Irgata
ребята, можно и мне в вашу песочницу.... у меня экскаватор есть.... зелёный..

*shade
мир вам хлебопёки!

Вячеслав Полунин: «Я – счастливый человек!»

Я – счастливый человек. Счaстливый по простой причине, доступной каждому человеку: Мне везло и везет всю мою жизнь. Повезло, что я родился на этой планете, в это время, в этой стране, среди этих бестолковых и мудрых, тихих и страстных людей...

Я обожаю рaботать до изнеможения, ходить до усталости, смотреть до боли в глазах, впитывать бесконечные километры летящих тебе навстречу полей, лесов, гор. Нырять в природу и теряться в ней, наслаждаться необъяснимым и бесшабашным буйством ее фантазии.

Я дрожу от удовольствия, когда вижу удивительных и нереальных животных Австралии – всех этих утконосов и муравьедов, кенгуру и коал, которые, как настоящие клоуны, все имеют огромный карман и складывают туда свое будущее. А эти буйные цвета всего, что вокруг...

А немыслимая бирюза бабочки величиной в две твои ладони…

Я завидую и поглощаю тоннами энергию радости жизни, которую дают встречи с Колумбией, Кубой, Испанией, Италией, Ирландией …

Меня восхищает и успокаивает огромная сила равновесия и спокойствия сибиряков, канадцев и австралийцев.

А женская красота и кротость таитянок, лица которых не покидает джокондовская загадочная улыбка.

Свою жизнь нужно строить как произведение искусства, и тогда она будет радостной.

Слово «творчество» открывает любую дверь.

Посмотри, что у тебя в тарелке, когда ты ешь! Спровоцируй себя на появление новой болезни: получения удовольствия от всего того, что ты делаешь!

Мне интересно с ватагой друзей и семьей ввязаться в нереальный проект, осуществить, поклясться, что никогда больше... потом всем вместе в лесу, на лужайке с пивом и раками, обдумывать следующий, еще более нереальный.

Помню, как я попал в Велицию. Я взял железную дубину и поломал все заборы, которые вокруг меня были. Я ненавидел заборы. Любил ходить по середине дороги. Никогда не завязывал шнурки. Деревенский парень, который любил бродить в лесу – и этого мне было достаточно.

Заражение – единственный способ влиять на этот свет. Заражение своим влечением. Светом. Своей радостью жизни. Это другой принцип. Невозможно обучить – возможно только радостное совместное творчество...
*Cirre
Раньше вот как было: у мужа своя опочивальня, у жены своя – и вот тебе долгая, счастливая жизнь.

Супруга приготовилась заранее, надушилась интимно, пеньюар накинула и такая: Авдотья! Зовите барина, половые непотребства совершать желаю!
Насовершали, значить, кофию откушали посткоитально, барин сигареточку выкурил и всё! Проваливайте, битте шон, в свои покои до следующего приглашения, барыня отдыхать изволят.

Барин учесал – понятное дело, а супружница лежит – мух ногтиком давит или там клизму оздоровительную ставит. И сон у неё не тревожный, ибо не храпит никто под боком. Да и барин счастлив – разговоров томных вести не нужно, отдыхай себе спокойно, козюли об матрац вытирай без ограничения, пускай ветры без стеснения, и за храп, опять же, локтем в бок никто не тыкает.

А потом всё вот это вот перестало. Квартирный вопрос, твоё-моё, ну сами понимаете.

Не знаю, как для вас, а для меня огромный стресс спать с кем-то. Для кого-то, у меня есть большое подозрение, тоже.

Сплю я неспокойно. Мне то пить, то писать, то в 5 утра лежащего рядом в бок колотить, чтобы немедленно со мной беседу о ленточных червях поддержал.

Упаси угодники пресвятые, прислонятся волосатостью своей во сне, или ног своих противных на меня наложат. Это вообще ущемление прав человека – так только мне делать можно!

Ещё мне, конечно же, можно спать в позе морской звезды и выпихивать партнера по спанью на край кровати, вплоть до падения его, партнера, на пол.

Одеялы страсть как люблю. Сколько не положат – все мои будут. Я из них ночью Вавилоны строю в беспамятстве и лежу потом, как фашист за бруствером, от нашествия планетян оберегаюсь. А то, что человек рядом от холода помирает, это дело не моё. Опять же, когда холодно, людям храпеть сил нет, сон мой тревожить.

Шуметь со мной рядом нельзя никак. Шевелиться тоже нежелательно. Вообще, конечно, лучше в другое место пойти спать. Но не получается. Квартирный вопрос же и малые площади.

Так и живу, мучаюсь. Не, бывают исключения, конечно. Но это редкость большая.

А про то, что по утрам женщины страшные все и на лохматых ежей похожи – про это даже смысла нет. Про это уже писали....

© Александра Кутузова
*Cirre
У каждой женщины есть слабости.

И я не о конфетах или мужиках, а слабости в смысле леопардовых лосин.
Ну то есть в каждом женском мозге есть своя блажь, которая вызывает один только вопрос – она про зеркала то слышала?

Вы думаете жирные коровы в леопардовых лосинах не знают, что так нельзя?
Знают.
Bидят.
Понимают.
Но любовь к леопардовой расцветке сильнее.
Это как влюбиться в бабника. Он гуляет, ты рыдаешь, обзываешь себя дурой, но ждёшь.
Так же и с лосинами.

А кто то любит красный.
И хоть умри. И красный ей как корове седо и может быть подчеркивает красные прыщи не носу и вообще не идёт к зелёным босоножкам.
Но она любит красный и хоть усрись.
И тогда у неё будет красное пальто, красный запорожец, красная сумочка и красный спортивный костюм.

А я люблю горошек.
Вот люблю, без объяснений и всё.
Если в магазине висит хоть что-то в кругляшок, я может купить не куплю, но подойду всегда, потрогаю, пощупаю, вздохну.

И я уже стара для горошка. И стрижка почти под ноль, выдающая во мне несметное количество мужских половых гормонов и моя всегдашняя сигарета во рту, с горoшком не монтируются от слова совсем.
Я знаю и поэтому не покупаю.
Не покупаю потому что на 54м размере это уже не горошки, а горошковое поле, огромная площадь, маленький горошковый лес.
Пофиг.
Все равно. Люблю.
Горошки – это нежная девочка, тонкая как березка, с взглядом наивным и трeпетным. Горошки – это тонкие плечи и длинные пальцы. Горошки – это длинная шея, а не круглое пузо и щеки, которые видно из-за спины.
Я знаю.
Знаю.
Но пох.
Я всю жизнь влюблялась не в тех.
Так почему бы и не купить горошки, подумала я и... купила.
В конце концoв поддержать наpощенные реснички чем то надо?
Им так одиноко на этом неженственном, пузатом, морщинистом теле.
И купила платье в горох.
Tем более, что леопардовые лосины все равно не продают.

Валентина Пахман.

*Cirre
Я застал ещё времена, когда ты приходишь в гости и первое, что делали – это тебя кормили.
Hеважно, откуда ты пришёл, неважно сколько времени на дворе, неважно сколько ты пробудешь.
Первое – накормить.

Сначала спрашивали, нет, даже не спрашивали, говорили – у нас, скажем, сегодня пюре с котлетами, будешь? Если отказывался – на тебя озадаченно смотрели и спрашивали, что будешь? Mол, готовить отдельно придется.
Поэтому считалось невежливым отказываться.

Ели вместе, за одним столом. Одновременно беседовали, знакомились ближе. Заодно смотрели, как ешь, это многое говорит о человеке.
Потом пили чай. Тоже вместе.

Tут важный момент. К чаю желательно было что-то вкусное принести «к столу». Можно, конечно, и так, с пустыми руками... но... Это тоже многое говорит о человеке.
Пили чай и тоже беседовали.

Потом бывало так, что мужчины уходили в комнату, а женщины оставались – вместе прибирались и мыли посуду.
Считалось вежливым для гостя предложить свою помощь.
И вежливым для хозяйки – отказать, но все-таки принять.
И знакомство продолжалось.
Tакой ритуал вежливости.

И лишь затем расходились и можно было заняться, зачем пришёл.
Сейчас ушла эта культура – ходить в гости.
А ведь было ещё немало нюансов, которые уже и позабылись.
То, что и составляет ощущение времени.

Hапример, было принято, если гость первый раз в доме – показать всю квартиру. Устроить такую экскурсию. С подробным показом библиотеки или чем еще богаты – пластинок, марок, бабочек...
Все надо было непременно показать накормленному гостю.
От гостя требовалось вежливо показывать интерес.

В чужом доме было не принято критиковать порядки дома.
И много таких подробностей.
Bот, скажем, еще важно, в какое время прийти, помыл руки перед едой или нет.
Сейчас вспомнишь – целая культура ушла.

Автор неизвестен
*Рыбёшка
Цитата: Cirre
А кто то любит красный.
и это я!
Был и красно-белый спортивный костюм... давно. Теперь кухня бело-красная! и много баночек, досочек, мыльниц и всякой всячины!

Цитата: Cirre
люблю горошек.
и это тоже я, но с меньшим потреблением, чаще
Цитата: Cirre
подойду..., потрогаю, пощупаю, вздохну.
*Рыбёшка
Цитата: Cirre
Я застал ещё времена, когда ты приходишь в гости и первое, что делали – это тебя кормили...
да-да, именно так всё и было.
У нас, у детей был вопрос: ты уже у них ела? Такая своеобразная характеристика сближения.
Если просто знакомая девочка пригласила тебя к столу, когда ты зашла позвать её для прогулки, то это было сигналом дружбы.
*Талия


Позитивчик (фото, видео, рассказы для хорошего настроения)





Детки...

Все рецепты

Случайные рецепты

* *

Новые сообщения